Гитти Данешвари

Школа монстров. Монстры хитрее всех!

Новоиспеченным монстрам из Бруклина, Ронану и Эммету

Глава

ПЕРВАЯ

На небе не белело ни тучки, и на больших кованых воротах играли солнечные отблески. Вокруг было пусто и как-то жутковато неподвижно, лишь несколько шелковистых паутинок трепетали на длинных витых черных прутьях. В отдалении, за оградой, маячил фасад Школы монстров с его готическими окнами. И хотя все казалось ярким и веселым, как всегда, в воздухе витало нечто зловещее, намекающее на неоконченное дело.

Три тени медленно подобрались к воротам, мгновенно изменив пустынный ландшафт. Искаженные солнцем, их руки, ноги и туловища карикатурно изменялись, словно в кривом зеркале. Отделившись, длинная, сильная рука протянулась к ограде, и пять пальцев крепко обхватили ее прут.

– Ай! – вскрикнула Венера МакФлайтрап, поспешно разжав пальцы. – Может мне кто-нибудь объяснить, почему мы сюда приперлись так рано? Мои лозы даже еще не проснулись, – проворчала она, бурля эмоциями, и подавила зевок.

Затем изумруднокожая дочь растительного монстра занавесила длинными волосами в розово-зеленую полоску свое ручное комнатное растение, Чюлиана. Они, словно штора, прикрыли его от палящего солнца.

– Бедный Чю! У него, кажется, листья поникли, – произнесла Венера, с нежностью наблюдая, как Чю цапнул пролетающую мимо мошку. – Ну, по крайней мере, это не повлияло на его аппетит.

– C’est très [1] важно, чтобы я никогда никого не ввела в заблуждение. Поэтому я сперва хочу напомнить, что я не имею ботанического образования и опыта выращивания растений, – официальным тоном заявила Рошель Гойл со своим очаровательным скарижским акцентом.

– Да ну, неужели? – отозвалась Венера, возведя глаза к небу. – Рошель, шансы на то, что мы примем тебя за ботаника или садовода, равны нулю. Нет, они даже меньше нуля.

– Вот и отлично. Ты никогда не думала о том, чтобы мазать листья Чю солнцезащитным кремом? Мне кажется, что крем с СПФ 30 сотворил бы с ним чудеса. Не будь я высечена из гранита, я бы регулярно мазалась таким кремом.

Невзирая на каменное тело, Рошель была удивительно изящной горгульей, с небольшими крылышками, выглядывающими из-за плеч. Обладая незаурядным вкусом, она очень изобретательно использовала аксессуары. Скажем, сегодня она уложила свои розовые с бирюзовыми прядями волосы в пучок и перевязала желтым скарижским шарфом.

– Ой, мамочки, сегодня даже я себя чувствую, как летучая мышь на горячей жестяной крыше. Ну тут и парит! – воскликнула Робекка Стим – у нее волосы были сине-черными – со свойственной ей порывистостью.

– Строго говоря, на самом деле сегодня вовсе не парит, – авторитетно заявила Рошель и приподняла брови. – Мне кажется, уж кто-кто, а ты должна бы это знать.

Отец Робекки, сумасшедший ученый Гексисия Стим, сделал ее по образцу паровой машины, и обшитая медью Робекка была укомплектована и болтами, и шестеренками. Смастерили ее давным-давно, но она долго пролежала разобранной, и лишь недавно девушку собрали обратно. Впрочем, со стороны это было совершенно незаметно: Робекка была совершенной – ну, точнее, почти совершенной. Ее внутренние часы непрестанно барахлили, и Робекка просто не могла никуда явиться вовремя. И потому ее друзьям приходилось следить, чтобы Робекка придерживалась расписания или, по крайней мере, хотя бы приблизительно осознавала, который сейчас час.

– Рошель, мне не хотелось бы быть шипом у тебя в боку, но зачем ты притащила нас сюда в такую рань? А то прямо кажется, будто мы поставили следить за временем известно кого, – поинтересовалась Венера, кивнув в сторону Робекки.

– Челка пчелки! Я – известно кто! Я всегда мечтала быть известно кем, потому что всем ведь известно, что всякий, кто что-либо собой представляет – известно кто! – восторженно выпалила Робекка.

Затем медная девушка включила свои реактивные ботинки и стремительно исполнила обратное сальто в воздухе.

– Не вижу причин для ликования, Робекка, – сухо произнесла Венера и повернулась обратно к Рошели. – Ну и?

– Я вынуждена согласиться: воздушные маневры могут быть très dangereux [2]. А потому я предлагаю воздержаться от них и приберечь для тех случаев, когда без них никак не обойтись.

– Рошель! Да при чем тут ее воздушный пилотаж?! Я тебя спрашиваю про твой план на сегодняшнее утро! Почему ты притащила нас сюда в такую рань? – рявкнула Венера. Тут что-то проскочило между ее розовыми ботинками. – Ру! Да успокойся же ты! Твой энтузиазм уже начинает раздражать!

– Я думаю, давно пора отдать Ру в группу поддержки. Ну вы только гляньте на нее – у нее же талант к этому! – решила поддразнить Рошель Робекка.

Ру, ручная грифонша Рошели, неизменно радовалась жизни и временами этим доставала окружающих. Казалось, что это маленькое крылатое существо просто не способно испытывать никаких других эмоций. Во многих смыслах она была прямой противоположностью ручной механической пингвинихе Робекке. Ру всегда веселилась, а Пенни пребывала в мрачном настроении. Но, с другой стороны, у Робекки имелась крайне неприятная привычка случайно где-нибудь оставлять пингвиниху. За последние несколько месяцев Пенни успела побывать повсюду, от общественной уборной в «Кувалде» до отдела с замороженными продуктами в супермаркете, и ни одно из этих мест нельзя было счесть естественной средой обитания механических пингвинов.

– Рошель, так ты собираешься рассказать мне свой план, или как? – не отступала Венера. Она смахнула свои лозы и демонстративно посмотрела на наручные часы.

– Параграф шестой пункт восьмой Этического кодекса горгулий гласит, en détail [3], что горгулья должна оставаться верной данному слову. А я пообещала Скелите Калаверас и Цзинифайре Лонг, что все им тут покажу, как только они приедут в Школу монстров.

– Я с радостью, как сладости, встречу твоих новых подруг. Если бы мы с Венерой смогли тогда поехать в Скариж, мы бы тоже с ними подружились, – оживленно выпалила Робекка и перевела взгляд на Пенни. Левое крыло пингвинихи при взмахе слегка поскрипывало. – Кажется, кому-то пора наведаться в «Шестеренку» и заменить смазку.

Солнце продолжало ярко сиять. Три девушки сидели молча, унесясь мыслями к тому, что ждало их впереди. Во-первых, волнующая встреча со старыми друзьями. Затем – домашние задания, которыми их вскоре нагрузят. И в завершение – так и оставшаяся загадкой монстрова шептунья.

Робекка, не умеющая держать что-либо при себе, вдруг пискнула как мышь, нарушив молчание:

– Я никак не могу позабыть про предупреждение сеньора Купоросо! Как вы думаете, он прав? Ну, насчет того, что шепот вскоре вернется? У меня от одной мысли об этом сальник взрывается!

– Робекка, силь гуль пле, не надо взрывать сальник в такую рань. Хотя я понимаю твои чувства. Это было опасное время, когда ученики и преподаватели потеряли возможность мыслить самостоятельно, – мрачно согласилась Рошель.

– Девочки, вы не поняли. Вопрос не в том, вернутся ли те, кто за всем этим стоит. Вопрос в том, уходили ли они, – многозначительно произнесла Венера.

– Ты имеешь в виду мадам Подлётыш? – спросила у Венеры Рошель, качая Ру на руках, к огромному ее удовольствию.

– Я сама не знаю, верю ли в историю мисс Подлётыш. Ну, в смысле, сами подумайте – до чего ж удобно вышло! Она заявила, что сама находилась под воздействием заклинания, и это сняло с нее всяческую ответственность за промывание мозгов, – ответила Венера, топорщась от подозрений.

– А помнишь, как мисс Подлётыш повела себя, когда услышала, что наделала? Она была безутешна, – напомнила Робекка.

– Да вот еще! Притворщица! – тряхнула головой Венера, насмехаясь над наивностью подруги.

– Кнопки-заклепки! Если ты права, то она чертовски хорошая актриса! Может, даже лучше, чем Дика Полос! – с удивлением произнесла Робекка.

– Суть в том, что никто из нас не может с уверенностью утверждать, то ли за шепотом стояла именно мисс Подлётыш, то ли она – одна из его жертв. И потому мы должны все время держать ушки на макушке. Конечно, кроме тех моментов, когда нам на голову падает что-нибудь увесистое или когда мы спим, – с серьезным видом уточнила Рошель. Венера с Робеккой сдавленно хихикнули.

– Эй, девчонки, вы, я погляжу, ранние пташки! – окликнула подруг небрежно одетая Лагуна Блю, говорившая с остралийским акцентом. Сзади к ней подбежал ее друг, Гил Уэббер.

– Лагуна! Гил! – Венера, Робекка и Рошель радостно приветствовали пару, радуясь тому, что наконец-то подошел час начала школьного дня.

– Привет, подруги! – дружелюбно произнесла Лагуна. – Венера, слушай, ты получала по электронке мое письмо об утечке нефти в океан?

– Да! Эти безмозглые кретины просто взбесили меня! Я бы с удовольствием их всех опылила! – вспыхнула Венера, думая о том, как пригодилась бы ее пыльца для убеждения. Если б только у нее была возможность при помощи своей убеждающей пыльцы заставить жадных нефтяных магнатов получше заботиться об океане!

– Бу-у-ля-ля, Венера! – подала голос Рошель. – Не переживай ты так. Ты краснеешь, а это нехорошо для существа, которому предназначено быть зеленым!

– Она права, подруга. Чтобы помочь окружающей среде, нужно сохранять спокойствие и продолжать грести, – поддержала ее Лагуна, а затем они с Гилом присоединились к медленно движущейся компании зомби на пути ко входу в Школу монстров.

– Клевая прическа, Рошель! – воскликнула красиво завитая Клодин Вульф, проходя мимо трех подруг.

– Мерси боо-ку [4], Клодин, – радостно отозвалась Рошель и с гордостью пригладила свой аккуратный пучок, перевязанный ярко-желтым шарфом.

– Ух ты! Вы разглядели Клодин? Волосы, наряд, жемчужно-белые клыки – какая она лапочка! – задумчиво произнесла Робекка, глядя вслед девушке, решительно шагающей прочь в фиолетовых кедах на танкетке.

– Кто-то сказал слово «клыки»? – подмигнув, поинтересовалась Дракулаура, дочь Дракулы.

Светлокожая девушка с черно-розовыми волосами поднесла к безукоризненно накрашенным губам соломинку своего железного коктейля. Дракулаура была вампиром-вегетарианкой, и потому ей пришлось ввести в свой рацион коктейли с повышенным содержанием железа. К счастью, она давно уже научилась пить, не размазывая помаду.

– Привет, Дракулаура! – радостно воскликнула Робекка, а Венера с Рошелью помахали ей.

– Девушки, – произнесла Дракулаура, щурясь от яркого света, – я бы с удовольствием остановилась и поболтала с вами, но это солнце определенно не для вампиров.

– Ты это мне будешь рассказывать? У меня болты горят, – вмешалась в разговор Фрэнки Штейн, блистательная мятно-зеленая дочь Франкенштейна, выходя из-за какого-то идущего мимо волколака.

– Вау, Фрэнки, вот это швы! – с одобрительным кивком воскликнула Дракулаура.

– Спасибо. Мне пришлось просидеть за шитьем до утра, но на что не пойдешь, чтобы упырственно выглядеть в первый день занятий, – отозвалась Фрэнки, и они с Дракулаурой вместе зашагали к главному входу Школы монстров.

– О, зашибись, – язвительно протянула Венера. – Готовьтесь к реверансам. Ее высочество плывет.

Клео де Нил трудно было не заметить – с ее-то роскошными золотыми бинтами и со сверкающим драгоценными камнями головным убором. Особенно если учесть, что рядом с Клео шагал ее парень, красавчик Дьюс Горгон. Их роман был наглядным подтверждением поговорки «противоположности притягиваются». Насколько Клео была, мягко говоря, требовательной, настолько Дьюс был беспечным и покладистым.

– Привет, Рошель, – дружески поздоровался Дьюс, и у зардевшейся горгульи затрепетало сердце. – Робекка, Венера, как поживаете?

– Дьюс! Здесь слишком жарко – во всяком случае, для меня! – вмешалась Клео, ухватила своего парня под руку и поволокла прочь. – Давай поскорее зайдем внутрь, а то у меня тушь потечет!

Выждав пару секунд, чтобы они отошли подальше, Венера, приподняв бровь, посмотрела на Рошель с понимающей ухмылкой:

– Так и сохнешь?

– Как тебе известно, мои отношения с Гарротом дю Роком завершились. Однако же, Дьюс по-прежнему с Клео, и потому, согласно Этическому кодексу горгулий…

– Хватит цитировать свой кодекс. Смотри, кого к нам несет, – перебила ее Венера. Она напряглась, и лозы ее затрепетали при виде приближающейся холеной апельсиново-рыжей кошки-оборотня Торалей Страйп.

– Тут что, была Клео? – промурлыкала Торалей, выражая всем своим видом отвращение, и откинула челку от темно-рыжего пятна, обрамляющего ее левый глаз. – Такой запашок…

– Клео увлекается духами. Говорят, будто у нее свой аромат для каждого дня недели, – присоединилась к разговору Робекка. – А я вот, увы, не могу пользоваться духами, пар все смывает.

– На самом деле я имела в виду скверный запах, как от чего-то просроченного, – уточнила Торалей. – Девочки, вы что, вправду не знаете? Мумии же тухнут.

– Кстати, о словах, от которых можно увянуть, – еле слышно пробормотала Венера, которую явно шокировало замечание кошки-оборотня.

– Торалей, я как горгулья обязана исправлять неточную информацию. Поэтому я должна сообщить тебе, что мумии не тухнут. Напротив, они хорошо сохраняются. Коротко говоря, Клео не страдает ни гниением, ни разложением, – будничным тоном заявила Рошель.

Торалей прищурилась и смерила горгулью взглядом от серебристых туфелек с открытым носком и до блестящих розовых локонов.

– О, теперь я поняла, – прошипела Торалей. – Ты нарочно одеваешься, как мисс Детоед! Кстати, шарф – просто отличная деталь.

Рошель отпрянула от ужаса и унижения, а Торалей шевельнула задорными ушками. Такова была одна из самых заметных особенностей кошки-оборотня: она делала так всякий раз, когда ей удавалось взять верх над другим монстром.

– Вот это да! Это круче, чем черепаха, выигравшая марафон! – прошептала Робекка, когда Торалей с самодовольной ухмылкой скользнула прочь.

– Ты о чем? Она всегда себя так ведет, – недоуменно отозвалась Венера.

– Да я не про Торалей! Я про то, как нормально все себя ведут. Словно напрочь позабыли об этой истории с промыванием мозгов!

– Знаешь что, Робекка? Ты совершенно права, – согласилась Венера, оглядев толпу учеников, текущую к главному входу Школы монстров. – Гляньте на них: зомби, волколаки, вампиры – все они совершенно беззаботны, никто ни о чем не задумывается.

– Да, но если уж говорить честно, они не помнят тех подробностей, которые помним мы. Они были одурманены. А без отчетливых воспоминаний им гораздо легче двигаться дальше, – твердо заявила Рошель.

– Да, но к чему двигаться? – мрачно поинтересовалась Венера. – То, что придет следом, может оказаться еще хуже.

Глава

ВТОРАЯ

Безошибочно узнаваемый запах тушеных кабачков в смеси с вонью немытого тела возвестил о приближении троллей. Их уважали за способность поддерживать общественный порядок, но кроме того, эти дородные круглолицые существа славились полным отсутствием гигиены. От них так противно пахло – аж до рвоты, – особенно от их длинных, сальных волос, что в городских парикмахерских повсеместно вывесили таблички «Троллям вход воспрещен». И хотя старшему поколению это напоминало времена, когда среди монстров существовала дискриминация, никто не винил парикмахеров. В конце концов, тролли обычно мыли голову не чаще раза в год – ну, иногда двух раз, если кто-то из них собирался на свидание с не-троллем.

– Почему не в школе? – пробурчал упитанный тролль с обширной коллекцией бородавок и угрожающе грязными ногтями, обращаясь к Робекке, Рошели и Венере на ломаном английском.

– Да-а, ничто не сравнится с запахом тролля, – пробормотала себе под нос Венера.

– Прошу прощения, но звонка еще не было. А потому от нас, строго говоря, еще не требуется находиться в школе, – вежливо ответила Рошель.

Сразу за троллем стоял еще один тролль, такой же грязный. Однако у второго тролля еще при каждом выдохе разлетались брызги слюны. Заметив эту неприятную особенность, Венера, Рошель и Робекка дружно сделали шаг назад, мысленно пообещав себе немедленно озаботиться затычками для носа и защитными очками.

– Привет, девчонки! – воскликнула черноволосая Безголовая Директриса Бладгуд, пробираясь сквозь толпу учеников. – С возвращением! Как приятно не только видеть, но и помнить вас!

– Так вы больше не страдаете от синдрома помраченного сознания? – взволнованно спросила Робекка.

– На этот вопрос, несовершеннолетняя сущность, отвечу я, – рявкнула мисс Сью Нами, заместитель директора по бедствиям, стремительно приближаясь к подругам. – Хотя память директрисы Бладгуд в значительной степени восстановилась, директриса все еще страдает рассеянностью. Но, опять же, никто и не говорил, что пережить попадание молнии легко.

– Зато говорят, что молния дважды в одно место не бьет, – добавила директриса Бладгуд, и ее пухлые розовые губы разомкнулись в зубастой улыбке.

– При всем уважении, директриса, это не соответствует фактам, – уточнила Рошель. – Молния может попасть и бывает, что попадает, в одно место дважды. И хотя шансы на это невелики, с точки зрения статистики это все же возможно.

Робекка с Венерой улыбнулись; их забавляла привычка подруги постоянно поправлять окружающих, иногда тыкая их носом в несоответствие. Мисс Сью Нами, водяная женщина, отряхнулась по-собачьи. Напоминая длинношерстного ретривера после купания, она в попытке избежать подтопления встряхнулась каждым дюймом своего крепко сбитого тела. Для мисс Сью Нами так важно было освобождаться от воды, что она проделывала эту процедуру не менее трех раз в час, к досаде окружающих.

– Девочки, вы почему до сих пор здесь? Сегодня же первый день нового семестра. Вы не должны опаздывать, – посоветовала директриса Бладгуд, смахивая капли воды со своего обильно накрашенного лица.

– К сожалению, мы не можем войти, пока не придут подруги Рошель, Цзинифайр и Скелита. Она обещала провести для них экскурсию по школе в первый день занятий, – объяснила Робекка. Тем временем Пенни и брызгающий слюной тролль затеяли играть в гляделки, и механическая пингвиниха быстро одержала победу.

– Послушайте-ка, несовершеннолетние сущности, у вас неверные данные. Цзинифайр Лонг, драконица из Кусыцюаня, и Скелита Калаверас, калака [5] из Мехсики, прибыли в общежитие вчера поздно ночью, и я поселила их в покоях Вреда и Бреда.

При этом известии нос Венеры дернулся, выбросив облачко убеждающей пыльцы. У не менее раздраженной Робекки из ушей вырвались клубы пара. Увидев гнев подруг, Рошель отвела глаза, чтобы избежать их обвиняющих взглядов.

– Je ne comprends pas! [6] У нас же план! Я должна была показать им школу! – воскликнула Рошель, нервно постукивая наманикюренными коготками по кованой решетке ворот.

– Рошель, не хотелось бы занудствовать, но все-таки – ты помнишь, что именно они тебе сказали? – поинтересовалась Робекка, совладав с пароизвержением.

– Когда мы говорили друг другу оревуар в скарижском аэропорту, они мне сказали, что им ужасно приятно иметь в Школе монстров друга, который может им все показать.

– И? – перебила ее Венера далеко не дружелюбным тоном.

– И поскольку подобными вещами логично заниматься сразу после приезда, мы терпеливо ждем их у ворот, – объяснила Рошель, как всегда, уравновешенно.

– Рошель, не хотелось бы показаться грубой, но… – начала было Робекка.

– Робекка, предоставь это мне. Я не имею ничего против грубости. На самом деле сейчас я буду ею просто наслаждаться, – заявила Венера и развернулась к Рошели. – Это невозможно принять за план. Цзинифайр и Скелита не сочли это планом. И мы с Робеккой не сочли бы это планом. А знаешь, почему? Да потому, что это – не план! – раздраженно выпалила зеленокожая монстр и даже ногами затопала от досады.

– Несовершеннолетние сущности! – рявкнула на подруг мисс Сью Нами. – Если кто забыл или не способен прочитать плакат слева от вас, я тому напоминаю, что слоняться без дела категорически запрещено!

– Вот почему я взяла на работу мисс Сью Нами. Она просто помешана на правилах! – произнесла директриса Бладгуд и жестом велела девушкам следовать за ней в здание школы.

При виде полов в фиолетовую клетку и личных шкафчиков в форме гробов Робекке, Рошели и Венере сделалось уютно и тепло на душе, словно они вернулись домой. В отличие от предыдущего их семестра в Школе монстров все теперь было знакомым, даже большой плакат, гласящий, что выть, линять, отбрасывать конечности и будить спящих летучих мышей категорически запрещено.

– Как приятно вернуться сюда, – с улыбкой произнесла Венера, обводя взглядом коридор, что кишел всеми мыслимыми разновидностями монстров.

– Да. Хочется надеяться, что так оно будет и дальше, – поддержала ее Рошель и подхватила на руки Ру. Грифонша была слишком маленькой, чтобы самостоятельно пробраться через такую толпу.

Среди болтовни и хихиканья внимание трех подруг привлек ровный, лишенный всяких чувств голос. Конечно же, это был неизменно апатичный мистер Д’Охлик.

– Я не стану возражать, если вы будете отворачиваться, разговаривая со мной. Мое костлявое лицо известно способностью вгонять монстров в депрессию, в том числе и меня самого. Поэтому я отдал все свои зеркала Клео де Нил. В отличие от меня, она воистину гордится своим отражением, – со стоном сообщил унылый советник по воспитательной работе какой-то юной тыквенной голове, что вприпрыжку шла рядом с ним по коридору.

– Рошель, ты все еще намерена и дальше возиться с преображением мистера Д’Охлика? – поинтересовалась Венера, глядя, как унылый советник по воспитательной работе тащится по коридору, шаркая подошвами коричневых туфель.

– Увы, я осознала, что быть несчастным заложено в самой натуре мсье Д’Охлика. И хотя это прекрасно – помогать кому-то стать лучше, никого не следует пытаться превратить в кого-то вопреки его натуре, – философски объяснила Рошель, нежно поглаживая Ру по голове.

– Я думаю, сам тот факт, что ты вообще пыталась ему помочь, много говорит о твоем характере, – доброжелательно отозвалась Венера. – И не забывай, что в результате этой попытки у мистера Д’Охлика появился отпадный костюм.

– C’est vrai [7], Фрэнки и Клодин проделали совершенно потрясающую работу с этим костюмом, – согласилась Рошель.

Венера кивнула.

– Жалко только, что в первый раз мистер Д’Охлик надел его на свидание с драконицей, запудрившей всем мозги.

– Венера, я во многом разделяю твои подозрения касательно мисс Подлётыш, но ты все-таки не забывай, что у нас нет доказательств ни в ее пользу, ни против нее, – слегка пожурила подругу Рошель. – Нам остается только ждать и наблюдать…

– Ждать и наблюдать? – нервно переспросила Робекка. – Это и есть наш план?

Рошель с Венерой пожали плечами.

– Это и есть наш план, – эхом повторила Венера.

Глава

ТРЕТЬЯ

Когда трое подруг шли по главному коридору, медный носик Робекки уловил запах высокосортного масла. Девушка тут же вспомнила, что ее механической пингвинихе требуется техобслуживание крыла.

– Девчонки, мне надо заскочить в «Шестеренку» и быстренько сменить Пенни масло, – крикнула Робекка вслед Рошели и Венере, продвигавшимся по направлению к общежитию.

Ремонтная мастерская Школы монстров, носившая название «Шестеренка», представляла собою безупречно чистое обшитое металлом помещение, предназначенное для техобслуживания всего механического при помощи гидравлических подъемников, ультрасовременных устройств для смазки и самой смазки – ее тут было больше видов, чем салатов в буфете. Врезавшись в какую-то сложную конструкцию, споткнувшись о жестяную коробку с болтами и не менее трех раз вскричав «Ой, мамочки!», Робекка в конце концов добилась появления из подсобки хорошо смазанного механического существа; конечности у него были покрыты серебром, а рабочий комбинезон – пятнами смазки.

– Чем могу служить? – поинтересовался немолодой поршневый механик, ковыряясь в зубах гвоздем.

– Мистер Борг, у моей механической пингвинихи Пенни скрипит левое крыло, и хотя меня этот звук не раздражает, сама она от этого явно бесится. А беситься птицам не полезно, вы же понимаете.

– Зовите меня Сидом. И несите эту козявку на седьмой смазочный пункт, а я пока схожу за очками, – небрежно бросил механик. – За несколько минут управимся.

Робекка незамедлительно положила Пенни на седьмой смазочный пункт, погладила ее по голове и принялась разглядывать ремонтную мастерскую. Пока она была разобрана, прогресс ушел далеко вперед, и новые механические штучки будили любопытство Робекки.

Робекка повертела в руках какую-то глянцевую механическую штуковину и вдруг остановилась; ее захлестнуло знакомейшее ощущение. Она опоздала. Совершенно точно опоздала. Только понятия не имела, куда именно. Робекка знала лишь одно – что каждый дюйм ее покрытого медью тела вопит: «Ты опоздала!» И девушка вихрем вылетела из «Шестеренки», снова позабыв про Пенни.

Успешно преодолев забитый различными существами коридор, Рошель с Венерой добрались до скрипучей розовой винтовой лестницы, ведущей в общежитие. И хотя Рошель выглядела такой же подтянутой и стройной, как любой другой монстр, когда она поднималась по этой лестнице, ее гранитность делалась очевидной.

– Бу-у-ля-ля! Я не могу поверить, что эту лестницу ну никак невозможно заменить! Она наверняка нарушает самое меньшее двадцать правил техники безопасности, не говоря уже о хорошем вкусе, – недовольно бросила Рошель. Железные стержни повизгивали у нее под ногами.

– Ой, Рошель, брось! Мы обе знаем, в чем дело – в том, что эта лестница издает мерзкие звуки, когда ты по ней идешь, – с лукавой улыбкой отозвалась Венера.

– Ты не знаешь, как это тяжело – быть созданной из камня. Подо мной все скрипит и трещит. Это не придает уверенности, – произнесла Рошель, добравшись до верха лестницы. – Regarde! [8] Занавес стал даже более эффектным, чем в прошлом семестре!

Тканый занавес, висящий при входе в общежитие, был создан группой черных пауков размером с четвертак. И хотя эта портьера всегда производила большое впечатление, сейчас она стала намного великолепнее и причудливее, чем прежде.

– Неудивительно, что занавес выглядит настолько обалденно. В коридоре теперь живет вдвое больше пауков, чем в прошлом семестре, – объяснила Робекка – она взбежала по лестнице и присоединилась к подругам.

– Ну и прекрасно! А то я беспокоилась, что, возможно, в прошлом семестре позволила Чю чересчур успешно попастись в коридоре, если вы понимаете, о чем я, – заявила Венера, игриво кивнув своему растению-любимцу.

– Конечно, мы понимаем, о чем ты. Ты высказала совершенно недвусмысленное предположение, что Чю в прошлом семестре съел значительную часть популяции пауков, – самым серьезным тоном ответила Рошель, изрядно развеселив Венеру.

Пока подруги шли по коридору, им встретилось множество знакомых лиц – в том числе Роза и Бланш ван Сангре, сестры-близнецы, вампиры-цыгане с крайне раздражающей привычкой спать в чужих постелях.

– Смотри, Бланш, это те са-амые монстры, которые не умеют нас различать, – произнесла Роза, когда они с сестрой остановились и свирепо уставились на Робекку, Рошель и Венеру.

– Вы что, слепые, что ли? У меня клыки белее! – грубо бросила Роза.

– А у меня волосы более блестящие! – проорала Бланш на каких-то невероятных децибелах.

– Вау! Да вы еще более придурочные и антисоциальные, чем мне помнилось! – заметила Венера и прошла мимо этого белокожего дуэта, а Робекка с Рошелью последовали за ней.

– Прочь с дороги, мы бузим, мы вам точно говорим! – пропели тыквенные головы Сэм, Мартин и Джеймс. Они пропрыгали по коридору общежития, волоча за собой на поводках своих ручных лягушек-быков.

– Может, тыквенные головы думают, что они живут в мюзикле? Тогда стало бы ясно, почему они постоянно поют, – принялась размышлять вслух Робекка.

– Не, я думаю, им просто нравится доводить окружающих, – отозвалась Венера. Тут Рошель всплеснула руками и помчалась по коридору.

– Буу-жур! [9] Скелита! Цзинифайр! – радостно вскричала Рошель, обнимая новеньких учениц Школы монстров.

Скелита, наряженная как на День Мертвых, отличалась собственным стилем, оригинальной смесью традиционного мехсиканского и готического стилей. Ее длинные черно-оранжевые волосы превосходно сочетались с ярким макияжем и потрясающе короткой юбкой. Не менее стильно выглядела и Цзинифайр с ее золотистой кожей и длинным хвостом; ее волосы, в которых ярко-зеленые пряди сочетались с угольно-черными, были уложены в сложную прическу и украшены цветами.

– Это мои подруги, Робекка и Венера. А это тоже мои подруги, Скелита и Цзинифайр, – радостно представила друг дружке две пары девушек Рошель.

– Добро пожаловать в Школу монстров, – поприветствовала новеньких Венера, а Робекка добавила:

– Вам тут обязательно понравится! Тут здорово – просто зашибись! Ну, большую часть времени…

– И на всякий случай хочу уточнить: нет, никто здесь на самом деле не расшибается, – серьезно объяснила Скелите и Цзинифайр Рошель. Те улыбнулись в ответ.

– Hola, chicas! ¿Que tal? [10] – поздоровалась Скелита.

– Ни хао [11], – произнесла Цзинифайр, чуть склонив голову. – Я очень рада, что попала сюда. Ученики школы выглядят очень приятными.

– Si, si! [12] Трехголовый Фредди, Генри Горбун, Вуди-бой, тыквенные головы – они estupendos [13], – с воодушевлением затараторила Скелита.

– На самом деле, я немного беспокоюсь о Вуди-бое. Он просто одержим некой девушкой по имени Фрэнки Штейн, – призналась Цзинифайр, а затем добавила: – Я не думаю, что это жанканг, или, как говорите вы, полезно для здоровья – любить того, кто не любит тебя.

Всем было известно, что эта кукла вуду ростом с человека, с глазами-пуговицами, кожей, сшитой из лоскутов, и с торчащими из тела иголками не могла не любить Фрэнки. В конце концов, ведь именно Фрэнки его создала.

– Любовь без взаимности – пустая трата времени, – согласилась с Цзинифайр Венера.

– Ох, время! Вот уж точно ужасное слово, – заявила Робекка. Ее взгляд зашарил по полу. – Лед мне в зажигалку! Я что, успела опять потерять Пенни?!

– Ты ее не потеряла, – вклинился в разговор чей-то мягкий голос. – Ты просто забыла ее в «Шестеренке».

Рядом с Робеккой стоял необычайно милый одноглазый юноша по имени Ки Клопс, и в руке он держал Пенни.

– Ой, Ки, спасибо! Ты, как всегда, спас меня, – радостно выпалила Робекка, и ее теплая медная рука легла на плечо юноши. Но затем она вдруг отдернула руку. – Погоди, а что ты делал в «Шестеренке»? Ты же не механический! Или, во всяком случае, в прошлом семестре был не механическим. Ой, мамочки! С тобой что-то случилось? Несчастный случай? Нет, конечно, обзавестись механической частью – это не конец всета…

– Нет-нет, со мной ничего не случилось. Я зашел в «Шестеренку», потому что искал тебя, – негромко перебил ее Ки. – Но теперь мне пора идти.

И, сказав это, юноша умчался.

– Mi abuela [14] всегда говорила, что робкие – самые лучшие, – игриво произнесла Скелита.

Робекка застенчиво улыбнулась, а молодая мехсиканка подтолкнула Цзинифайр локтем и указала на наручные часы.

– Я ужасно извиняюсь, но нам со Скелитой нужно идти. У нас назначена встреча с мисс Сью Нами по поводу наших шкафчиков. Я была очень рада узнать, что они розовые, – произнесла Цзинифайр, вежливо поклонившись. – Сай тьен [15]. Пока-пока.

– Адьос! [16] – добавила Скелита.

Через считаные секунды после ухода новых учениц внимание Робекки, Рошели и Венеры привлекло великолепное зрелище. Да, мисс Подлётыш – в пурпурном брючном костюме, на высоченных каблуках, в жемчужном ожерелье, с превосходно уложенными кроваво-красными волосами – трудно было не заметить.

– Привет, ученицы. Или, может, лучше называть вас соседками? – негромко прошипела мисс Подлётыш.

– Пардонe муа [17], мадам Подлётыш, что вы сказали? – переспросила изящную драконицу Рошель.

– После событий прошлого семестра я подумала, что мне разумнее будет оставаться в кампусе. И судьба распорядилась так, что мне дали комнату как раз рядом с вами, девочки.

Глава

ЧЕТВЕРТАЯ

Собрание, посвященное началу семестра – на нем присутствовали директриса Бладгуд, мисс Сью Нами и прочие сотрудники школы – было одновременно совершенно обычным и в то же время очень необычным. Оно оказалось всеобъемлюще и почти до скуки типичным в том, что касалось учебных курсов, общественных мероприятий и тому подобного. Однако же странного в нем не было ничего, если не считать того факта, что за все собрание никто ни разу не заговорил о происшествии с шептанием. Этот эпизод словно бы вычеркнули из истории Школы монстров.

Мисс Сью Нами бесцеремонно объявила собрание закрытым, и главный коридор заполнили девушки и юноши. Все взволнованно вглядывались в экраны своих гробофонов, изучая расписание занятий.

– Должна признаться, я одобряю отказ директрисы Бладгуд от бумажного расписания. Зачем убивать деревья, когда можно просто отправить электронное письмо? – мимоходом обронила Венера, глядя на экран своего ярко-розового гробофона.

– Да, только я сомневаюсь, что директриса Бладгуд так поступает из соображений защиты окружающей среды. Скорее ее пугает идея разгребать множество бумаг, особенно если учесть ее синдром помраченного сознания, – высказала предположение Рошель.

– Можно мне гробофоны? Пожалуйста! – попросила Робекка и цапнула девайсы у подруг.

– Я никак поверить не могу, что до того, как тебя разобрали, ты пользовалась для переписки пишущей машинкой и посыльной летучей мышью, – заметила Венера, покачав головой.

– На самом деле, Венера, у летучих мышей есть такая способность – эхолокация, которая позволяет им при помощи звуковых волн определять местонахождение существа или предмета. Она делает их искусными навигаторами, – разъяснила Рошель. Венера приподняла брови.

– Прекрасно, но таскать за собой тяжелую пишушую машинку – та еще морока. С этим ты спорить не будешь? – произнесла Венера. Тем временем Робекка сличила расписания в гробофонах.

– Крококролики! У нас одинаковое расписание! Ну, почти. У меня вместо физкультуры монстроликовые тренировки.

– Отлично! Физкультура с тренером Игорем! – саркастически произнесла Венера и вздохнула.

– Возможно, разумно будет обзавестись затычками для ушей. Тренер Игорь очень любит свистеть, – предупредила подруг Рошель. Тут прозвенел первый звонок нового семестра, и многие летучие мыши на потолке возмущенно взмахнули крыльями. Летучие мыши с их пресловутым чувствительным слухом всегда не любили школьные звонки, особенно после продолжительной тишины каникул.

– Скорее, девчонки, а то опоздаем на катакомбство – искусство отрытий, а опоздания в школе не приветствуются. Кроме того, Этический кодекс горгулий считает, что опаздывать крайне невежливо, – посоветовала подругам Рошель.

– Интересно, только меня слова «урок катакомбства» наводят на мысли об игре в песочнице? – пошутила Венера, когда трое подруг зашагали по коридору.

– Несомненно, только тебя, – заверила ее Рошель. – На самом деле в катакомбах никакого песка нет.

Глубоко под коридорами Школы монстров располагалось множество вырубленных в известняке туннелей, именуемых катакомбами. Эти тускло освещенные коридоры были старше нынешнего здания школы, хотя никто не знал, на сколько именно. Но точно известно, что на протяжении многих лет монстры прятали в них свои реликвии и другие символы своего времени. Катакомбы уходили настолько глубоко под землю, что в них для оперативности устроили лифт. И хотя изукрашенная золотая кабина (она была покрыта резьбой в средневековом стиле, изображающей гоблинов) выглядела так, словно ее сделали еще в палеозое, на самом деле являлась относительно недавним нововведением.

В необычно большую кабину вместилось множество монстров, направляющихся на урок катакомбства: Фрэнки, Вуди-бой, Дракулаура, Ки, Скелита, Цзинифайр, Клео, Торалей и, конечно же, Робекка, Рошель и Венера.

– До чего же упырственно снова вернуться в школу! Я всегда так скучаю по всем во время каникул! – радостно воскликнула Фрэнки, обращаясь к трем подругам, пока лифт ехал вниз.

– Да, но после последнего семестра все мы нуждались в отдыхе, – заявила напрямик Венера.

– Ты о чем? В смысле – нуждались в отдыхе из-за домашних заданий, которыми нас завалил доктор Вустрец? Его список литературы, мягко говоря, не короткий, – уступила Фрэнки.

– Свихнуться можно! Почему никто не помнит, как школа попала под власть мисс Подлётыш? – спросила Робекка в пространство.

– Конечно, я это помню! Я просто об этом не думаю. Ну, то есть – а какой смысл об этом думать? Все уже позади, – пожав плечами, отозвалась Фрэнки.

– Фрэнки, долг велит мне указать, что на настоящий момент мы за неимением твердых доказательств не можем с точностью сказать, позади это все или нет, – не терпящим возражений тоном произнесла Рошель.

– А ты посмотри по сторонам, Рошель. Жизнь течет так же, как всегда, – вмешалась в разговор Дракулаура, смахнув назад одну из своих косичек.

– Но это не значит, что мы позабыли, что вы совершили в прошлом семестре – никто ничего не забыл. И в знак признательности мы с радостью приглашаем вас вступить в клуб «Кусоловей», – улыбнувшись, сказала Фрэнки.

Венера, Робекка и Рошель взвизгнули в унисон – в такой восторг их привело это приглашение.

И хотя подруги продолжали глубоко беспокоиться о будущем школы, они невольно обрадовались хорошей новости. В конце концов, приглашение вступить в общество «Кусоловей» – это честь для тех, кто проучился в школе всего один семестр. Созданное основателями школы общество «Кусоловей» было женским клубом; его целью являлось служение монстробществу и создание дружеских связей на всю жизнь.

– О, мерси боо-ку! Это честь для меня – присоединиться к организации с такой прославленной историей, – любезно сказала Фрэнки Рошель. С царственных губок Клео де Нил сорвался раздраженный вздох.

– Я думала, общество «Кусоловей» – клуб для избранных, – недовольно бросила Клео. – А что теперь? Может, еще домашних животных разрешим принимать?

– Да брось, Клео. Лучше выскажись напрямик, – язвительно отозвалась Венера.

– На мой взгляд, «Кусоловей» перестал быть клубом исключительных личностей в ту секунду, как туда приняли Клео, – фыркнула Торалей, подергивая ушами, и самодовольно ухмыльнулась возмущенной мумии.

В тот самый миг, когда едущие в лифте стали серьезно опасаться, что сейчас вспыхнет ссора, створки дверей медленно разошлись. За ними обнаружились кованые железные ворота в форме сердечка. Над воротами висела старинная деревянная вывеска с вырезанным вручную посланием: «Добро пожаловать в Северные туннели катакомб, где вдали от света, во мраке ночи вы, быть может, отыщете самый жуткий ужас монстров».

Северные туннели, освещенные свечами в кованых подсвечниках, были облицованы гладкими серыми камнями, подогнанными друг к другу, как фрагменты мозаики. Бесконечные на вид туннели украшали искусно вырезанные черепа и большие портреты монстров, сыгравших видную роль в истории – нарисованы они были фиолетовой флуоресцентной краской. На стенах висели ограждения в виде зловещих черных цепей – цепи эти словно заключали в тюрьму особ, изображенных на картинах.

Тускло освещенная каменная тропа вилась и заворачивала. Она проходила мимо нескольких раскопочных пунктов – мест, предназначенных для выкапывания артефактов, – и приводила к единственному в катакомбах кабинету для занятий. Каменное помещение переполняло буйство красок: столы и стулья были сделаны из ярко раскрашенных костей животных, камней и палок. С розовой, красной и желтой мебелью резко контрастировала черная доска, на которой было небрежным почерком нацарапано:

«Добро пожаловать на урок катакомбства – исскусства отрытий».

Когда Робекка вошла в кабинет, слезы навернулись ей на глаза и тут же превратились в пар. С той самой секунды, как она вышла из лифта, девушка явно ощущала присутствие, которого не чувствовала уже давно – присутствие ее отца, Гексисии Стима.

– Робекка, что случилось? – шепотом обратилась Венера к расстроенной подруге.

– Я понимаю, что это было давно, но в последний раз моего отца видели в катакомбах, – объяснила Робекка, продолжая пускать пар из глаз. – И я невольно начинаю думать, где же он…

– Но мне казалось, что твой отец – нормал, разве нет? – удивилась Венера.

– Ну да, он был нормалом, но в момент исчезновения он как раз работал над заменой своих нормальских органов на механические. Кто знает – вдруг ему это и вправду удалось, – шмыгнув носом, сказала Робекка.

– Ma chérie [18], я понятия не имела, что твой отец пропал в катакомбах, – ласково произнесла Рошель, погладив Робекку по руке. – Я уверена, что если мы объясним ситуацию мсье Д’Охлику, он охотно заменит нам этот учебный курс на какой-нибудь другой.

– Спасибо, но, я думаю, мне пора принять мои чувства. Я никогда ни с кем об этом не говорила, но мне всегда казалось, что в исчезновении моего отца было нечто подозрительное. Как раз перед этим он стал вести себя несколько странно – уходил на всю ночь, на какие-то встречи, и говорил о том, как это важно, чтобы я жила в мире, который обращается с монстрами как с равными.

– Что, со всеми? А я вот не думаю, что все монстры равны, – громко пробормотала Торалей. Она прошла вперед, раздвинув подруг, и уселась.

– Не обращай на нее внимания, – тихо попросил Ки и сжал руку Робекки.

– Спасибо, Ки, – отозвалась Робекка.

– Не за что, – застенчиво произнес юноша и снова отступил в тень.

Когда все принялись рассаживаться, Вуди-бой захватил место рядом с Фрэнки Штейн, своим предметом обожания. Поэтому тихий одноглазый юноша плюхнулся на стул рядом с Робеккой.

– Привет, ребята и девчата! – изрек мистер Муммий, войдя в класс. На этом всегда щегольски одетом преподавателе сегодня были до хруста накрахмаленные белоснежные бинты, жилет и галстук.

Поставив свою кожаную сумку на стол, мистер Муммий с жаром улыбнулся новым ученикам.

– Поздравляю вас с началом занятий по катакомбству – искусству отрытий. Мы с вами станем исследовать обширные и кажущиеся бесконечными залежи истории, сокрытые в северных туннелях.

Затем мистер Муммий принялся расхаживать по кабинету, время от времени останавливаясь, чтобы побарабанить мягкими, замотанными в бинты пальцами по чьей-нибудь парте.

– Поскольку использование археологических инструментов – дело грязное, нам выделили в качестве помощников двух троллей, Сладость и Гадость. И да, можете не спрашивать – это их настоящие имена. По всей видимости, они увлекаются нормальским праздником под названием Хэллоуин. В настоящий момент они убирают здесь, переносят тяжелые артефакты к лифту и в целом пытаются поддерживать тут внизу подобие порядка. Но если кто-то подумает, что они работают на учеников, тот глубоко ошибется. Не просите их убрать в вашей комнате, потому что, во-первых, когда вас не будет в школе, у них будет отпуск. А во-вторых, это крайне некорректно. Вопросы есть?

Класс тут же взорвался гомоном. Ученики так и сыпали вопросами об археологических находках мистера Муммия и троллей. Меж каменных стен бушевал энтузиазм, и одна лишь Робекка сидела, безмолвно глядя в пол. И вовсе не потому, что у нее не было вопросов – напротив! Девушку просто-таки переполняли вопросы. Только касались они не курса катакомбства.

Все они были о ее отце.

Глава

ПЯТАЯ

Когда солнце закатилось за горы, Робекка, Рошель и Венера шли по главному коридору. Первый день учебы, включавший в себя катакомбство, безумную науку, физическую гультуру, ге-огр-афию и домогадство, наконец-то завершился.

С потолка доносился тихий шорох – это просыпались летучие мыши. Они слыли школьными дезинсекторами помещений и по ночам охотились на насекомых и пауков.

– Вот это да! Кажется, вон та мышь только что подмигнула мне! – воскликнула Робекка, таращась на потолок.

– Может, это мыш и он в тебя влюбился? – поддела подругу Венера.

– Я думаю, куда более вероятен тот вариант, что животному попала в глаз пылинка, и оно просто моргнуло, а Робекка восприняла это как подмигивание. Конечно же, существует еще вероятность, что у этой летучей мыши чрезвычайно редкое заболевание, синдром моргающего нетопыря Крошки.

– Не будь ты горгульей с их помешанностью на правде, я бы тебе ни за что не поверила. Ну, согласись – что это за название болезни: «Синдром моргающего нетопыря Крошки»? Ужасно глупо звучит, – хихикнула Венера.

– Не то слово как глупо! – поддержала ее Робекка.

– В таком случае, сообщаю вам, что синдром моргающего нетопыря Крошки – абсолютно реальная болезнь. Она получила свое название в честь одного нетопыря по имени Крошка, который никак не мог перестать моргать из-за странной инфекции в левом глазу. Увы, все горгульи Скарижа много лет упрекали Крошку за то, что он дразнится – прежде чем кто-то наконец додумался показать его врачу, – серьезно сообщила Рошель. Печальная судьба нетопыря Крошки явно вызывала у нее сочувствие.

Добравшись до покоев Крови и Моркови, Робекка, Рошель и Венера принялись быстренько приводить себя в порядок перед ужином. Однако же, когда Рошель красила губы, Венера протирала свои листочки, а Робекка смазывала свои шестеренки, подруги услышали какой-то странный звук. Это были шаги, но доносились они с совершенно необычного места – с потолка.

– Кажется, там кто-то есть, – прошептала подругам Робекка.

– Может, это мисс Сью Нами там что-то чинит? – подумала вслух Венера.

– При всем уважении к мисс Сью Нами – если бы она прошлась по нашему потолку, она бы, несомненно, провалилась сюда, – уверенно заявила Рошель. – Нет, это кто-то более легкий – кто-то, имеющий безукоризненно логичную причину расхаживать по техническому этажу между общежитием и мансардой.

– Может, какого-нибудь тролля отправили спасать заблудившуюся летучую мышь? – с сомнением высказала предположение Робекка.

– Может, – пробормотала Венера, повторяя маршрут шагов сверху. Она остановилась лишь тогда, когда уперлась в стену.

Глухой удар отразился в многослойной фанере и штукатурке комнаты. Девушки с любопытством переглянулись.

– Похоже, кто-то только что спрыгнул в соседнюю комнату… – Венера не договорила и потрясенно зажала рот рукой.

– Ой! Ты думаешь, один из троллей – грабитель? – тихонько взвизгнула Робекка, но тут же нахмурилась и задумалась.

– Вовсе нет, Робекка, – твердо произнесла Рошель.

– Вы вспомните, кто у нас в соседях! – потребовала Венера.

– Мисс Подлётыш, – пробормотала Робекка. Она никак не могла решить, что обо всем этом думать. – Но если какой-то тролль пришел к ней, то почему не через дверь? Зачем пробираться через потолок? В конце концов, она постоянно встречается с троллями.

– Очень резонный вопрос, – признала Рошель. Тут из-за стены донесся сердитый приглушенный голос.

Трое подруг одновременно прижали уши к ровной белой поверхности, жаждая узнать, о чем пойдет речь. Но увы, это оказалось невозможным – слишком толстая была стена. Рошель вздохнула, признавая поражение, а Робекка плюхнулась на кровать. Венера же подкралась на цыпочках к окну и распахнула его, стараясь не шуметь.

– Зачем ты снова здесь?! Если тебя заметят, мне конец! Я не для того столько трудилась и так близко подошла к цели, чтобы мне все загубили! – послышался чей-то яростный, шипящий голос, затем по потолку снова простучали шаги.

Закрыв окно, Венера, Робекка и Рошель сбились в кучку в дальнем углу комнаты.

– Кто это был – мисс Подлётыш? – шепотом спросила Венера у подруг. – Голос как у нее, только гораздо громче и грубее.

– Чтоб меня за поршень дернули! Не нравится мне, как это звучит – «я не для того столько трудилась, чтобы мне все загубили»! – нервно пробормотала Робекка.

– Эх, если бы только нам удалось увидеть, с кем это она разговаривала! – с сожалением произнесла Рошель. – Послушайте, девятый пункт третьего параграфа Этического кодекса горгулий гласит, что любую информацию, которая может иметь отношение к преступлению, следует немедленно сообщить представителям власти. Исходя из этого, я предлагаю пойти и отыскать директрису Бладгуд и мисс Сью Нами.

– Не хотелось бы тебя изводить – я знаю, как серьезно ты относишься к своему кодексу, – но думаю, что ты ошибаешься. Мы не знаем, с кем сотрудничает мисс Подлётыш, и потому мне кажется неразумным в данный момент говорить с кем бы то ни было, – уверенно заявила Венера.

– Ежкин-крошкин, ты что, предполагаешь, что мисс Сью Нами или директриса могут быть замешаны в это? – гулко сглотнув, спросила Робекка.

– Нет, я так не думаю, – ответила Венера, покачав головой. – Но я все равно считаю, что неразумно будет говорить с ними, не имея веских доказательств. Потому что если они не будут уверены в наших словах, они могут кому-нибудь сказать об этом.

– А это поставит под удар не только нас самих, но и всю школу, – согласилась Рошель.

Терпеливо дождавшись, чтобы мисс Подлётыш покинула свою комнату, подруги тихонечко спустились вниз. Но стоило им смешаться с толпой учащихся в главном коридоре, как через несколько секунд Венера заметила, что красавица-драконица разговаривает не с кем иным, как с директрисой Бладгуд.

– Рошель, скажи, пожалуйста, а бывает такая вещь, как синдром двуликого преподавателя? – спросила Венера сквозь сжатые зубы. Нос ее подергивался – убеждающая пыльца рвалась на волю.

– Я могу с абсолютной уверенностью сказать, что медицина не знает синдрома с таким названием, – как всегда, официально сообщила Рошель.

– Честно говоря, необычно иметь в соседках мисс Подлётыш. Как-то это нервирует, – пробормотала Робекка. – У меня от одной мысли об этом пар начинает валить.

– Силь гуль пле, Робекка, успокойся, пожалуйста, а то ты запотеешь и пойдешь кудряшками прежде, чем мы доберемся до Пожиральни, – посоветовала подруге Рошель, когда мисс Подлётыш – на этот раз она была в длинном, в пол, фиолетовом платье, – легкой, неторопливой походкой отошла от директрисы.

– Девочки, давайте-ка проведем небольшое расследование, – предложила Венера и направилась к директрисе Бладгуд.

– О, а вот три мои любимые ученицы – вместе с вашими одноклассниками, конечно. Как вам известно, директрисе не полагается обзаводиться любимчиками. Итак, если вы насчет изменения расписания, то это вам придется обсуждать с мистером Д’Охликом. Как мне сказали, он сейчас устроил себе пикник в одиночестве на каскетбольной площадке. Кстати, каскетбольная площадка категорически нуждается в вощении. А то дело дошло до того, что я еле-еле могу разглядеть там собственное отражение. Ну, как бы там ни было, сейчас мне действительно пора идти, но я благодарю вас за то, что вы привлекли мое внимание к состоянию каскетбольной площадки.

– Э-э… на самом деле мы этого не делали. Мы вообще еще не успели ничего сказать, – неловко проговорила Венера.

– Что, правда? – Директриса Бладгуд озадаченно посмотрела на девушку. – Извините, девочки. Итак, что я могу для вас сделать?

– Это насчет того происшествия в прошлом семестре. Не слышно ли было что-нибудь новое? – спросила Венера.

– Ах, да, конечно, то самое происшествие! – отозвалась директриса Бладгуд и понимающе кивнула. – Вы имеете в виду тот случай, когда Вуди-бой попросил Фрэнки выйти за него замуж? Иногда он ведет себя на редкость глупо.

– Ой, мамочки! Директриса, вы что, уже забыли о происшествии с шептанием? – вырвалось у Робекки.

– Ах, так вы об этом! Послушайте, девочки, не стоит так цепляться за прошлое. Все уже позади, – заверила учениц директриса Бладгуд. – Понимаете, мы с мисс Сью Нами поняли, что шептание попало в Школу монстров случайно. Бедная мисс Подлётыш понятия не имела, что она творит. А теперь я категорически настаиваю, чтобы вы выбросили всю эту чепуху из головы, – с нажимом произнесла она и присоединилась к тыквенным головам Сэму, Марвину и Джеймсу – они скакали по коридору, распевая:

– Мы снова в школе, среди девчонок. Они не скажут нам «дурачонок»?

– Должна заметить, что они очень музыкальны, очень иньюнь [19], – заметила Цзинифайр, подойдя к трем подругам. Она приостановилась, изящно поклонилась и улыбнулась.

– Si, si! [20] В общежитии мы слышим их пение даже через стену, – добавила подошедшая Скелита.

– Девочки, я ужасно рада встрече, – произнесла Рошель. – Как вам тут нравится? Не было ли у вас проблем с техникой безопасности? С летучими мышами? С той скрипучей лестницей на входе в общежитие? Я готова помочь уладить любые ваши сложности.

– Ах, gracias [21], Рошель. Но правда, не стоит переживать за нас, у нас все в порядке, – тепло откликнулась Скелита.

– Да, это верно, мы очень счастливы здесь, особенно благодаря мисс Подлётыш. Какая чудесная женщина! – произнесла Цзинифайр.

– Si, si! Me gusta [22] мисс Подлётыш, – поддержала ее Скелита. Затем они попрощались с троицей подруг и двинулись дальше.

– Похоже, у мисс Подлётыш появилось несколько новых поклонниц, – негромко пробормотала Робекка.

– Поклонниц? – с подозрением произнесла Венера. – Скорее, новых мишеней!

Глава

ШЕСТАЯ

С удовольствием поужинав «Тушеным зомби» – вкуснейшим супом, который готовился о-о-очень медленно, – Робекка, Рошель и Венера отправились в кабинет Искусств и Укусов на свое первое собрание клуба «Кусоловей». Поскольку это был самый популярный в школе женский клуб, неудивительно, что подруги немного нервничали, не зная, чего им ожидать, и опасались подвоха. Рошель с Робеккой перебирали аксессуары, а Венера тем временем возилась со своими длинными розово-зелеными волосами.

Явившись в кабинет с припасами для рукоделья и зубастыми летучими мышами, трое подруг обнаружили, что тот выглядит куда утонченнее, чем обычно: большие букеты розовых роз, клетчатые скатерти и разнообразные десерты, при виде которых текли слюнки. Даже стены были украшены портретами выдающихся женщин-монстров: морской обитательницы Хилари Рыбтон, кошки-оборотня Дики Полос, кентаврицы Тины Сеноу и многих других.

– Ух ты, круть какая! Просто поверить не могу, что мы и вправду теперь члены такого престижного клуба! – выпалила Робекка, пока Венера с Рошелью пробовали печенье с шоколадной обсыпкой, кокосовые пирожные и эклеры.

– После такого напряженного дня это то, что надо! – произнесла Венера и сунула в рот здоровенный кусок пирожного.

– Венера, ты с этим пирожным выглядишь в точности как Чю с браслетом, – весело поддела подругу Робекка.

– Главная ирония в том, что растение по имени Чю [23] как раз жевать-то и не умеет, – заявила Рошель и тут же забеспокоилась: – А вдруг он подавится? Мы же не знаем, как проводить прием Гаймлиха растению!

– Успокойся. Раз Чю до сих пор не подавился своим меню из украшений, спичечных коробков и гальки, думаю, ему это и не грозит, – заверила Рошель Венера. Тут Фрэнки жестом велела всем усаживаться.

Дракулаура вышла вперед и присоединилась к Фрэнки. Обе они щеголяли суперэлегантными нарядами. На Фрэнки была прямая синяя юбка в тон блузке, а Дракулаура выбрала для сегодняшнего заседания розовое платье, отделанное кружевами, и сапоги с высокими голенищами.

– Эй, девчонки, вы как там? Вы обе дрожите, – прошептала Венера Робекке и Рошели.

– Тс-с-с! Мы просто волнуемся, – отозвалась Робекка. Она была твердо намерена не упустить ни единого слова Фрэнки и Дракулауры.

– Как сопредседатели сообщества «Кусоловей», мы с Дракулаурой рады приветствовать вас в новом отличном семестре в Школе монстров, – объявила Фрэнки, нервно теребя один из своих серебряных шейных болтов.

– Как известно большей части присутствующих, цель нашего женского клуба – помогать другим и способствовать возникновению прочной женской дружбы, – добавила Дракулаура. – И потому, помня об этом, я объявляю задачей первостепенной важности наш проект «Охоться и заботься». Если кто забыл, я напоминаю: это одна из программ нашей общественной деятельности.

– Не пугайтесь: речь не идет о мытье уборных или покраске стен, – с улыбкой произнесла Фрэнки.

– Слава Ра! – перебила ее Клео. – У меня куча времени и денег уходит на маникюр!

– Проект «Охоться и заботься» просит монстров делиться каким-нибудь из своих умений со школой, – продолжала Дракулаура. – Например, я собираюсь вместе с мисс Детоед вести уроки приготовления вегетарианской пищи для всех, кто стремится обходиться без мяса.

– А я совместно с Клодин помогаю девушкам конструировать и шить уникальные упырственные наряды, – весело произнесла Фрэнки. – Кто что еще может делать? У кого какие идеи?

Несколько секунд приглушенного перешептывания, и в заднем ряду поднялась рука – о-очень медленно. Рука принадлежала Гулии Йелис. Та, как обычно, пробормотала что-то на зомбезийском.

– Самая умная девушка школы предлагает заниматься с желающими? Великолепно! – перевела Фрэнки для тех, кто не знал родного языка Гулии.

– Знаете, подруги, я не против сделать что-нибудь для сохранения окружающей среды – может, организовать раздельный сбор отходов, – небрежно предложила Лагуна.

– Может, вместо этого поможешь мне с компостной кучей? – радостно отозвалась Венера.

– Идет! – согласилась Лагуна. – Я всегда говорила, что нам нужно как-то перерабатывать растительные остатки, а компостная куча – идеальный способ для этого.

– Чего еще от тебя ждать? – фыркнула Торалей. – Ну, думаю, если я непременно должна что-то сделать, то я могу позволить кому-нибудь из начинающих художников изобразить мое совершенное лицо.

Фрэнки с Дракулаурой удивленно переглянулись, но затем к ним вернулось спокойствие.

– На самом деле, Торалей, мы надеялись, что ты возьмешься за организацию конкурса талантов «Фабрика зверств». Это новая, улучшенная версия конкурса талантов, и для ее организации нужна… – Фрэнки замялась, лихорадочно пытаясь придумать, как бы повежливее сказать «любительница покомандовать».

– Сильная личность, – закончила за нее Дракулаура.

– Что?! – вскричала Клео и вскочила со своего места. – А вам не кажется, что организовывать «Фабрику зверств» следует мне как одной из самых талантливых девушек школы?! Кроме того, я – член королевской семьи, и потому у меня легко и непринужденно получается судить других.

– Одну минутку, – попросила Дракулаура и что-то зашептала Фрэнки на ухо.

– Обсудив возможные перспективы, мы пришли к выводу, что наилучшим выходом будет, если вы совместно возглавите подготовку «Фабрики зверств». Так вы обе сможете в ней поучаствовать, и кроме того, возможно, это улучшит ваши отношения, – с опаской произнесла Фрэнки.

– Вы хотите сказать, чтобы я – я! – сотрудничала с ней? – бросила Торалей, сверля Клео взглядом. – Чтобы кошка-оборотень работала совместно с какой-то второсортной принцесской? Ничего не выйдет!

– Второй в линии наследования, но никак не второсортной! Впрочем, откуда уличной кошке вроде тебя разбираться в таких тонкостях! – гневно парировала Клео.

Пока две главные дивы школы испепеляли друг друга взглядами, Фрэнки с Дракулаурой продолжили вести собрание. Рошель тут же предложила обучать троллей английскому языку и гигиене, а Робекка согласилась готовить монстроликовую команду к соревнованиям.

К тому времени, как собрание завершилось, Робекка, Рошель и Венера настолько устали, что хотели лишь одного: забраться в постель и накрыться одеялом с головой.

– Ну пусть только Пенни попробует сегодня выживать меня из кровати! – пробормотала Робекка, входя в палату Крови и Моркови.

– Чем хорошо иметь в домашних любимцах растение – оно не лезет к тебе в постель, – отозвалась Венера, подавив зевок.

– Да, но зато оно жрет украшения, а иногда даже кусает за пальцы, – заметила Рошель.

– Чю не виноват. Он плохо видит. Он просто вынужден сперва пробовать, а потом уже задавать вопросы, – проворчала Венера, стаскивая свои розовые ботинки.

Венера, за ней Робекка и, наконец, Рошель плюхнулись на кровати и громко вздохнули. А затем подруги услышали еще два вздоха. Встревоженная этими звуками Рошель соскочила с кровати и осмотрела комнату. И быстро обнаружила, что одна из сестер ван Сангре – какая именно, она сказать не могла, – спит у нее под кроватью.

– Quelle horreur! [24] Ты что здесь делаешь? – ахнула Рошель.

– Прилегла вздремнуть. Это ты что делаешь и зачем меня будишь? – буркнула в ответ Бланш.

– Ну все! Вы, двое! – рявкнула Венера, обнаружившая у себя под кроватью Розу. – А ну выметайтесь!

– Ну почему с вами так трудно? Мы же просто две вампирки-цыганки, которым надо где-то отдохнуть, – заныла Роза.

– Вы что, не понимаете, что школа предоставила вам подобающее место для сна? Оно называется «ваша комната»! – объяснила Рошель.

– Вампиры-цыгане не любят оставаться на одном месте! – заявила Роза, пока они с Бланш выбирались из-под кроватей.

Сестры, одетые в ночные сорочки в горошек и длинные бархатные халаты, принялись медленно потягиваться, словно бы просыпаясь.

– Эй, вы! Утренняя гимнастика отменяется! Мы ложимся спать! – сказала Венера. Лозы у нее на руках напряглись.

– Я думаю, вы должны перед нами извиниться, – серьезно заявила Бланш.

– За что? – поразилась Венера, вся уже красная.

– Это растение съело мое кольцо! – рявкнула Роза. – А вон то существо напрыгнуло Бланш на ноги и порвало ей чулки! – продолжала она, указав на Ру. – Но хуже всего та металлическая птица – как она на нас смотрела!.. Жуть просто!

Подруги дружно расхохотались. Ну надо же, как хорошо теперь сестры ван Сангре знают их любимцев! Решив, что Робекка, Рошель и Венера смеются над ними, Бланш с Розой задрали носы и сердито выскочили из комнаты.

Солнце едва лишь показалось над горсткой облаков, когда Робекка скинула с себя одеяло, схватила Пенни и вылетела из спальни, и слова не сказав спящим подругам.

– Я опоздала! Я опоздала! Ну почему я всегда опаздываю? – бормотала себе под нос Робекка, мчась по коридору общежития. По пути она снесла паутинную занавеску.

И лишь после того как соревнующаяся со временем девушка обнаружила, что дверь Пожиральни еще заперта, ей пришло в голову, что она, возможно, не опоздала, а вместо этого пришла слишком рано.

– Ой, Пенни! Я была совершенно уверена, что опоздала! Мне даже не пришло в голову проверить, на месте ли Рошель и Венера. Почему время вечно против меня?

Тем же утром, но попозже, Рошель с Венерой сидели в Гиблиотеке и изучали поэтажный план школы, пытаясь понять, как гость мисс Подлётыш мог забраться в тесное пространство между чердаком и потолком общежития. Они сидели, с головой уйдя в план, и тут до них донесся знакомый вопль, эхом отразившийся от стен тихого пыльного помещения.

– Никак, нас ищешь? – поинтересовалась Венера, убирая розово-зеленые волосы с лица.

– Бу-у-ля-ля, Робекка! Где ты была? Это как-то смущает, когда день начинается с пропажи соседки по комнате, – недовольно произнесла Рошель, – особенно в свете нашего нового соседства.

– Успокойся, Рошель, – сказала Венера. – Исчезновение Робекки – это так же естественно, как то, что солнце встает на востоке и садится на западе. Честно говоря, если она когда-нибудь случайно не исчезнет, я забеспокоюсь.

– Девочки! Нам сейчас не до этого! – нервно пробормотала Робекка. – Ох, стоит мне вспомнить, что я видела, и мне сразу хочется обработать собственную память паром!

– Что ты видела? Мисс Подлётыш? Ты узнала, кто к ней приходил? – тут же оживилась Венера.

– Или случилось что-то похуже? Что, она занесла в Школу монстров новую заразу? Силь гуль пле! Я этого не перенесу! Ну рассказывай же! – взмолилась Рошель.

– Ладно, ладно, – отозвалась Роббека, медленно уселась за стол и принялась вытаскивать веточки у себя из волос.

– Нет, серьезно, что случилось-то? У тебя такой вид, словно на тебя напало дерево, – произнесла Венера, внимательно осмотрев Робекку.

– На самом деле, я, можно сказать…

– Это начинает звучать tr ès bizzare[25], – с беспокойством воскликнула Рошель.

– Когда я поняла, что на самом деле не проспала, а проснулась ну очень рано, я решила заняться делом и расклеить объявления о моих уроках монстроликового спорта, – со страхом произнесла Робекка. – Но когда мы с Пенни носились по кампусу… я увидела…

– Ну что, что увидела? – нетерпеливо взвизгнула Венера.

– Белую кошку! Я так перепугалась, что врезалась в дерево! И хуже того – я при этом потеряла Пенни! Как вы думаете, белая кошка ничего ей не сделает?

– Конечно же нет. Зная Пенни, это скорее она перепугала кошку своим жутеньким взглядом, – попыталась успокоить Робекку Венера, хоть это и прозвучало не слишком убедительно.

– Это знак. Что бы мисс Подлётыш ни задумала – это что-то очень, очень плохое, – пролепетала Робекка и залилась слезами.

– Да-а… белая кошка – это скверно… очень скверно, – поддержала ее Венера, подергивая свои лозы. – Это я или оно теперь начало считать себя оранжереей?

– Это ты, – коротко бросила Рошель. Горгулья покачала головой и вздохнула – разговор явно встревожил ее. – Белые кошки опасны для нас не больше, чем черные – для нормалов. Это всего лишь дурацкий предрассудок…

– Но я слыхала истории, – перебила ее Венера.

– Про то, как они знаменовали недоброе? Чушь какая! Девушки, я думала, вы умнее! – сердито заявила рассудительная горгулья, складывая вещи в сумку.

– Но признай же, Рошель, в свете того, что мы только что услышали, это может что-то означать, – негромко, почти сдержанно отозвалась Робекка.

– Это означает, что вы двое куда более восприимчивы к дурацким историям, чем я думала. Что еще не значит, что нам не грозит опасность. Вполне возможно, так оно и есть – но белая кошка не имеет к этому никакого отношения! – ответила Рошель и посмотрела на Робекку. – И пожалуйста, причешись, прежде чем идти на урок. Твои волосы похожи на лес – столько там веток!

– Эй, ты куда? – окликнула подругу Венера, когда Рошель зашагала к двери.

– Сегодня утром у меня первое занятие со Сладостью и Гадостью.

– Это что, те тролли с урока катакомбства? – переспросила Робекка.

– Да, они первыми записались на занятия. Очевидно, им не терпится улучшить свой английский и узнать о гигиене, – объяснила Рошель и помахала подругам на прощанье.

Рошель выбрала для первого занятия с троллями кабинет для самостоятельной работы по двум веским причинам: во-первых, здесь стояла тишина, а во-вторых, не было никакой еды. Рошель доводилось видеть, как едят тролли, и она поняла, что разумнее будет избегать этого зрелища. К сожалению, она не осознала еще, что наблюдать троллей вблизи – даже когда они не едят, – это тоже малоприятное удовольствие.

Сидя в двух футах от лоснящихся, мрачных и грязных лиц троллей, Рошель могла разглядеть миллионы угрей и прыщей, которых не замечала прежде. И хотя дерматология не входила в ее сегодняшний учебный план, горгулья поняла, что без нее никак не обойтись.

– После того как вы выдавите себе в ладонь порцию антибактериального мыла размером с горошину… – увидев, что Сладость использует ее ручку вместо зубочистки, Рошель осеклась. – Сладость, совать в рот вещи, принадлежащие другим монстрам, без разрешения считается très [26] грубо.

– Грубо! – повторил Гадость и вытер нос желтым шарфом Рошель.

– Можешь считать его подарком на день рожденья, – сказала Рошель, подскочив при трубном звуке, с которым сопли Гадости вылетели в желтую шелковую ткань. – Итак, продолжаем: после того, как вы выдавили в ладонь антибактериальное мыло…

– Размером с горошину! Размером с горошину! – запел Сладость.

– Да, – скрипнув зубами, согласилась Рошель и с нетерпением забарабанила когтями по столу. – Затем вы суете руки под воду…

– Под стол! Под стол! – проворчал Гадость и начал сползать под стол.

– Нет, Гадость! Нет! Я сказала – под воду! Ты суешь намыленные руки под воду! Не под стол! – расстроенно простонала Рошель и еще сильнее застучала когтями по столу.

– Эй, что тебе сделал этот стол? – раздался чей-то голос.

Рошель узнала голос Дьюса. Сердце ее заколотилось. Она смущенно отвела взгляд.

– Zut [27]! Я иногда забываю про собственную силу, – простонала девушка, глядя на треснувший стол.

– Привет, Сладость. Привет, Гадость, – поздоровался с троллями Дьюс и дружески кивнул.

Сладость и Гадость тут же притихли, явно устрашенные присутствием Дьюса – и не без причины. История о том, как Дьюс случайно превратил одного из их коллег в камень, быстро разошлась среди троллей.

– Честно признаться, я немного удивился, увидев тебя в обществе троллей. Ты что, поссорилась с Робеккой и Венерой? – поинтересовался Дьюс, пригладив свой «ирокез» из змей.

– Ну что ты! Нет, конечно. Они мои лучшие подруги. Просто в рамках моих обязанностей как члена общества «Кусоловей» я вызвалась обучать троллей гигиене и английскому языку. Но оказалось, что заставить их слушать меня труднее, чем добиться, чтобы Робекка пришла на урок вовремя.

– Что, правда? А меня они вроде как слушают. Я могу тебе помочь, если хочешь, – великодушно предложил Дьюс.

– Ты сделаешь это ради меня? – выпалила Рошель и покраснела.

– После того, что ты сделала для школы в прошлом семестре? Конечно!

– Ты – первый монстр, который вообще заговорил об этом. Все остальные точно всё позабыли. Их даже не волнует, что это может случиться снова, – произнесла Рошель и покачала головой. Такая беззаботность одноклассников явно приводила ее в замешательство.

– Не то чтобы все позабыли. Просто когда мы смотрим по сторонам, то не видим никаких причин беспокоиться. Все выглядит совершенно нормально. А как нам всем известно, нет смысла беспокоиться о том, чего может не случиться вовсе, – объяснил Дьюс и расплылся в улыбке.

– Легко тебе говорить! Ты – не горгулья!

Глава

СЕДЬМАЯ

В Пожиральне пахло жареными кесадильями. Ученики делились историями о начале семестра и обсуждали все, от нарядов преподавателей до нового капитана монстроликовой команды. Среди юных монстров бросались в глаза двое взрослых, надзирающих за порядком в столовой, мистер Д’Охлик и мисс Сью Нами. Восседая в молчании, мистер Д’Охлик мысленно пересматривал свой список сожалений, а мисс Сью Нами размышляла, как наилучшим образом управиться с троллями, повадившимися дерзить ей.

В двух столах от них сидели Лагуна и Венера. Девушки с головой ушли в разговор о защите окружающей среды.

– До меня никак это не доходит, подруга. У нас всего одна планета. Почему же мы засоряем ее? Почему мы сваливаем мусор в горы? – произнесла Лагуна и поднесла ко рту кесадилью с сыром.

– Ой, лучше не говори мне про мусорные свалки! Стоит мне о них подумать, и моя пыльца так и рвется на волю! Кому это только показалось хорошей идеей – заваливать горы мусором? Как это могли счесть жизнеспособным решением нашей проблемы отходов? Я имею в виду – хоть кто-то в правительстве уделяет этому внимание? – расстроенно произнесла Венера.

– Иногда кажется, что нет, но ведь должны же существовать другие монстры, которых волнует судьба океанов, лесов и…

– Прошу прощения, девочки, – перебил их бархатный голосок.

Перед Лагуной и Венерой стояла не кто иная, как Торалей Страйп, в комбинезоне леопардовой расцветки с потрясающим красным поясом. Поскольку кошка-оборотень редко одаряла одноклассников своим присутствием в Пожиральне, две защитницы природы оказались, мягко говоря, шокированы.

– Извините, что мешаю вам жевать, но я хотела спросить – не подпишете ли вы мою петицию? Это суперважно, – заявила Торалей и захлопала длинными ресницами.

– Ты написала петицию? О чем? Чтобы из питьевых фонтанчиков текло молоко? – хихикнув, поинтересовалась Венера.

– Вышучивание кошек? Не смешно. Хотя, с другой стороны, чего еще можно ждать от непритязательного домашнего растения? – резко бросила Торалей.

– Всегда к вашим услугам, – язвительно пробормотала себе под нос Венера.

– Ну так что там насчет петиции, подруга? – с любопытством спросила Лагуна.

– Две очень странные девушки пытаются превратить задний двор школы в мусорную свалку, – объяснила Торалей.

– В мусорную свалку? Ты что, имеешь в виду компостную кучу? – недоуменно переспросила Венера.

– Ее самую. Ну так как, вы подпишете или нет? – требовательно спросила Торалей и самодовольно ухмыльнулась.

– Торалей, мы пытаемся спасти планету, повторно используя вещи, которые способны к разложению микроорганизмами. Как ты можешь считать это проблемой? Ты что, не хочешь, чтобы твоим детям и внукам досталась чистая планета? – с пылом принялась объяснять Венера.

– Послушайте, девчонки, все очень просто. Мне не нравится, когда вокруг меня мусор, – язвительно бросила Торалей, дернув ушами, и скользнула прочь от стола.

– Терпеть ее не могу, – искренне призналась Венера. – Что за мондира!

– Что-что? – переспросила Лагуна, склонив голову набок.

– Монстр плюс задира равно мондира, – просветила Лагуну Венера, повеселив подругу.

– Ты это только что придумала? – заулыбавшись, поинтересовалась Лагуна.

– Конечно. Я не только защитница природы, я еще пишу статьи и речи, – сообщила Венера. Лагуна встала. – Ты что, уже уходишь?

– Мы с Гилом встречаемся у бассейна. Я потом тебя найду, подруга, – сказала Лагуна, помахала рукой на прощанье и зашагала прочь.

К счастью для Венеры, она недолго оставалась одна.

– Сидишь в Пожиральне одна-одинешенька? Ой, мамочки! Что случилось? – спросила Робекка. Она подошла к столу в компании Скелиты и Рошели.

– Ничего. Я просто зализываю раны после визита Торалей. Она пытается запретить компостную кучу – собирает подписи под петицией.

– Que nada, chica [28]. У Торалей не столько друзей, чтобы она смогла собрать достаточно подписей под петицией. Хоть я и новенькая, но это даже я понимаю, – произнесла Скелита и села рядом с Робеккой.

– Скелита, я все смотрю на твой потрясающий вязаный жакетик-болеро. Он из Мехсики? – поинтересовалась Рошель, восхищенная тонкостью работы.

– Красиво, правда? – отозвалась Скелита, посмотрев на собственный жакетик. – Мне его дала поносить сеньорита Подлётыш. Поразительная драконица! А вы видели ее наряды? Сплошь кутюр! Девчонки в Мехсике умерли бы от зависти, если бы увидели их!

– Да, в элегантности ей не откажешь, – нехотя согласилась Венера.

– И всегда готова помочь! Она для нас с Цзинифайр как эрмана майор, старшая сестра.

– Старшая сестра? Вау, я смотрю, она завоевала ваши симпатии. И как быстро! – заметила Венера, бросив на Робекку с Рошелью исполненный подозрения взгляд.

– Да, я знаю. Обычно мне требуется куча времени, чтобы с кем-то сблизиться, но с сеньоритой Подлётыш это случилось так быстро! И у меня, и у Цзинифайр.

– Прямо похоже на то, будто она вас околдовала, – бросила Венера. Рошель с Робеккой натянуто засмеялись.

– Она шутит! Ясно же, – неловко попыталась успокоить калаку Робекка.

– Я понимаю, – улыбнувшись, ответила Скелита. – Я думаю, сильнее всего эта дружба вспыхнула потому, что сеньорита Подлётыш не пожалела времени, чтобы узнать меня получше. Например, вчера она просидела с нами допоздна – разговаривала со мной и с Цзинифайр о наших семьях. Благодаря этому разговору мне даже стало не так грустно, что я проведу День отца вдалеке от папы, – чистосердечно призналась Скелита.

– Я никогда не видела, как в Мехсике празднуют День отца, но, наверное, это потрясающе, – вмешалась в разговор Рошель.

– О, да! Мы устраиваем большой праздник, с ансамблем мариачи и многим другим, – объяснила Скелита. Тут из глаз Робекки вырвались струйки пара.

– Ma chérie [29], что случилось? – сочувственно спросила Рошель.

– Простите, я сама не знаю, что со мной творится в последнее время. С тех пор, как мы впервые спустились в катакомбы, я все думаю о моем отце. Он был такой молодчина! Я думаю, девочки, он бы вам понравился. И вы ему тоже, конечно!

Рошель и Венера взяли медные ладони Робекки и пожали, помогая подруге совладать с бурей чувств.

И тут в Пожиральне раздался пронзительный визг, мгновенно настороживший всех, кто его услышал.

Все тут же зашарили взглядами по помещению столовой, разыскивая источник визга. Фрэнки Штейн медленно поднялась со своего места. Девушка прижимала изящную мятно-зеленую ладонь ко рту. Ученики проследили за ее взглядом и обнаружили на потолке белую летучую мышь. Альбинос слегка взмахнул крыльями. Белоснежное существо размером примерно с домашнюю кошку выглядело просто ангельски – во всяком случае, для взгляда того, кто не принадлежал к монстрам. Но для монстров и белая кошка считалась предзнаменованием жуткого невезения, и белая летучая мышь – дурной приметой.

Оханье, шепот, вскрики – и девушки, и юноши испугались, что не выйдут из Пожиральни живыми.

– Что на нас надвигается? Что за кошмар поджидает нас всех? – пролепетала Фрэнки. Робекка с Венерой нервно переглянулись. Хотя подруги не хотели показывать этого рассудительной Рошели, они тоже верили, что белые кошки и летучие мыши приносят несчастье.

– Ничего на нас не надвигается! Rien [30]! А если что-то и случится, то не из-за какой-то летучей мыши! – решительно заявила Рошель. Она даже взобралась на стул, чтобы все ее услышали. – Все эти легенды о том, что белые кошки и летучие мыши предвещают несчастье – чистой воды вымысел! Это все суеверие и чепуха!

К удивлению Рошели, ее слова тут же оспорили.

– Да что она понимает? Она всего лишь горгулья!

– Бедная девочка, так глубоко засунула голову в гравий, что не понимает, что происходит.

– Наверное, с ней с первой что-то случится – и с ее ручным грифоном!

– Вот ведь каменная башка!

– Силь гуль пле, ну подумайте же логически! – взмолилась Рошель со своего стула, который уже потрескивал под ее тяжестью.

– Рошель! Тебе лучше спуститься, – посоветовала подруге Венера, а Скелита отскочила и спряталась за ближайшей урной.

– Но я должна попытаться образумить своих одноклассников! Это мой долг горгульи! – серьезно объяснила Рошель.

– Ну ладно, но стул может развалиться в любую секунду, – вмешалась Робекка, и этот довод убедил-таки Рошель спуститься.

– Подумав над этим, я поняла, что могу обсуждать этот вопрос внизу не хуже, чем наверху, – согласилась Рошель, оглядывая множество перепуганных лиц.

– Несовершеннолетние сущности! – взревела мисс Сью Нами, вскочив на стол. – Отойдите в дальнюю часть Пожиральни и ждите, пока не прибудут соответствующие специалисты и не справятся с злоумышленником!

– Соответствующие специалисты? Злоумышленник? – повторила потрясенная Рошель. – Это всего лишь летучая мышь! Их тут тысячи в коридорах! Только и всего, что она белая! Разве вы не видите? Это же дискриминация, самая настоящая!

Но, увы, никто не слушал Рошель. Все лишь перешептывались, скулили и хныкали про ужасную мышь.

– Ну все! Я сама улажу эту ситуацию! – заявила Рошель Робекке и Венере.

– Жучий чих! Что ты собираешься делать? – спросила Робекка у Рошели. Из ушей ее вырвались струйки пара.

– Я собираюсь аккуратно изловить это существо при помощи одного из моих любимых аксессуаров, – сообщила Рошель и вытащила из сумки новый шарф от Скермеса. – Теперь мне нужна лестница.

Но как только Рошель двинулась к чулану с подсобным инструментом, дверь Пожиральни распахнулась и с грохотом врезалась в стену.

– Никто не видел белую летучую мышь? – истерически выкрикнул Генри Горбун.

Генри был с головы до ног покрыт чем-то белым и густым, как кленовый сироп: его словно бы макнули в краску. Оцепенев на мгновение из-за странного вида юноши, ученики все же молча показали ему на белого нетопыря, смирно сидящего в уголке.

– Несовершеннолетняя сущность, извольте объясниться! Как вы можете догадаться, появление белой летучей мыши вызвало сильное беспокойство у учеников! – гаркнула мисс Сью Нами, затем мощно встряхнулась и окатила Генри водой. Впрочем, поскольку он все равно был с головы до пят в какой-то клейкой белой дряни, вряд ли это имело для него большое значение.

– Все началось, когда я был на уроке Безумной науки. Я невнимательно слушал, когда мистер Хряп говорил про эксперимент. Вместо этого я думал про слова тренера Игоря – он объяснял мне, как мне улучшить мою игру…

– Слишком длинное объяснение. Переходите к сути дела, или я вас оставлю после уроков! – перебила его мисс Сью Нами.

– Я провалил эксперимент, и мне пришлось остаться на большую перемену, чтобы переделать его. Но я опять все запорол, только на этот раз оно взорвалось и залило меня и эту мышь!

– Ну ладно, несовершеннолетняя сущность, но это все равно не объясняет, как эта летучая мышь оказалась здесь.

– Я думал, что будет забавно – держать эту зверушку у себя в комнате, чтобы пугать моего соседа, Ки. Но понимаете, нетопырь от меня удрал…

Пожиральня взорвалась хохотом. Робекка, Венера и Рошель переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Ну в самом деле, девочки, не надо верить в предрассудки. Верить нужно только в веские факты, – наставительно сказала подругам Рошель.

– Да ну? Ты имеешь в виду факты вроде того, что мисс Подлётыш что-то замышляет вместе с кем-то, а мы до сих пор ничегошеньки не выяснили? – ехидно поинтересовалась Венера.

– Вот именно, – отозвалась Рошель. Напоминание Венеры явно умерило ее пыл.

Глава

ВОСЬМАЯ

Когда Венера проснулась, в сером, затянутом тучами, небе не было ни намека на голубизну. Отсутствие солнца всегда вгоняло Венеру в уныние – в конце концов, она же растение! Откинув мумийно-полотняную простыню и одеяло из шерсти вервольфа, зеленая девушка слезла с кровати, взяла лейку и устроила Чю утренний душ. Когда вода закапала с листьев ручного растения, Венера взглянула в окно, на формирующуюся компостную кучу.

За девять часов, прошедших с тех пор, как Венера в последний раз смотрела из окна своей комнаты общежития, кто-то совершил акт вандализма над небольшой зоной повторной переработки разлагаемых микроорганизмами веществ. Компостную кучу по периметру окружали написанные от руки объявления, гласящие: «Мусор прочь из Школы монстров!» Организм Венеры тут же отреагировал на увиденное: у девушки поднялась температура, нос задергался, на глаза навернулись слезы. Венера подумала о Торалей, и в душе ее вспыхнул гнев. Она была абсолютно уверена, что это уродство – дело рук кошки-оборотня.

Кипящая гневом Венера потеряла контроль над собственным носом. Девушка взорвалась – почти в буквальном смысле слова, – забрызгав все окно. Чихание оказалось таким громким и неистовым, что разбудило Рошель и Робекку.

– C’est très intéressant [31]. Это похоже на произведение современного искусства, – задумчиво пробормотала Рошель, глядя на большие неровные оранжевые пятна пыльцы на стекле.

– Кнопки-заклепки! Если это современное искусство?!

– Вы видели, что Торалей сделала с компостной кучей?! Я уже готова рассказать об этом Фрэнки и Дракулауре на следующем собрании общества «Кусоловей»! Я серьезно! Что с ней такое?! Отчего она такая мондира?! – бушевала Венера, топая ухоженными ножками.

– Извини, что поправляю тебя в такой момент, но ты же знаешь, это мой долг. Такого слова – «мондира» – не существует, и простое его произнесение ничего не меняет, – сдержанным, почти академическим тоном уточнила Рошель.

У Венеры вдруг защипало глаза, а нос снова начал подергиваться.

– Рошель, сейчас, наверное, не самое лучшее время для того, чтобы анализировать правомерность словаря Венеры, – заметила Робекка, отступая с линии огня.

– Но третий пункт одиннадцатого параграфа Этического кодекса горгулий недвусмысленно утверждает, что никто не должен отказываться от намерения восстановить правду из-за ее несвоевременности!

Тут Венера чихнула снова, и эта порция пыльцы, хоть она и уступала предыдущей размерами, вся досталась Рошели. Покрытая оранжевой пыльцой гранитная девушка как-то странно заулыбалась.

– Мерси бу-у-ку, Венера! Ты абсолютно права, Торалей – мондира! Собственно говоря, я намерена объявить об этом на ближайшем заседании общества «Кусоловей», – выпалила Рошель. Глаза у нее сделались стеклянные.

– Ой, мамочки! Нехорошо-то как! – заметила Робекка, и они с Пенни осуждающе покачали головами.

Час спустя Рошель шла к лифту, спускающемуся в катакомбы. Вид у нее был такой, словно она попыталась воспользоваться автозагаром, но потерпела сокрушительное фиаско. Безмолвно страдая из-за своей оранжевости, Рошель вдруг почувствовала, как ее дернули за свитер, потом за руку, потом за ногу – и в конечном итоге грязные руки стали тянуть ее во все стороны разом. Девушку окружали дурно пахнущие, брызгающие слюной тролли с засаленными волосами. Рошель громко вздохнула. Да, сегодня определенно не ее день!

– Мы не любить домашняя работа! – сердито проворчал ей в лицо какой-то тролль.

– Нет домашняя работа! Ты ее делать! Мы не делать! – завопил другой тролль, драматически потрясая кулаком.

– Силь гуль пле, вы должны понять, что домашняя работа – важная часть обучения, подкрепление идей, изученных на занятии, – осторожно пояснила Рошель. Двое троллей замахали корявыми пальцами у нее перед лицом.

– Эй, тролли! А ну прекратили! С девушками так не обращаются! – прикрикнул на тучных упрямцев Дьюс.

– Извини, Дос, – пробормотали тролли и, опустив головы, разбежались.

Момент был такой романтичный и рыцарственный, что Рошель не удивилась бы, если бы обнаружила, что Дьюс восседает на коне, а за спиной его заходит солнце.

– Дьюс! Мерси бо-о-ку! Как это мило с твоей стороны! – выдохнула Рошель. – Я понятия не имела, что домашнее задание вызовет у троллей такую враждебность.

– Я думаю, им просто нравится злиться. Кроме того, у них комплекс Наполеона из-за их роста, – подтрунивая, произнес Дьюс. Тут к ним подошла Клео.

– Я в ярости! Я только что проверила свой гробофон, и ты не поверишь, что сказала эта драная кошка! – бушевала Клео, в бессильном гневе дергая себя за золотые наручные повязки.

Затем раздражительная мумия пнула золотым сапожком соседний шкафчик. И в этот самый миг – так уж получилось – Клео подняла взгляд и увидела скользящую к ней Торалей.

– До «Фабрики зверств» осталось меньше трех недель, и если ты забыла, то я тебе напоминаю, что мы вместе руководим подготовкой, как равноправные партнеры. Так что прекрати пытаться командовать мною! – выпалила Клео.

– Равноправные партнеры? Вот это да! А что ж ты тогда требовала, чтобы я перед тобой расшаркивалась? – парировала Торалей.

– Только после того, как ты принялась намекать, будто в твоей личной иерархии кошки-оборотни стоят выше мумий царского рода!

– Мне плевать, что ты говоришь. Мы будем готовить «Фабрику зверств» так, как придумала я, потому что мои идеи лучше. Так что окажи любезность, возвращайся в ту гробницу, откуда ты выползла!

– И не подумаю, кошка! Либо мы находим компромиссное решение, либо вообще ничего не делаем! – взвизгнула Клео.

– Кошка? Я бы на твоем месте вела себя поосторожнее! Я как раз наточила когти! – многозначительно произнесла Торалей, подергивая ушами.

– Ты мне угрожаешь? Дикарка!

– Торалей, почему бы тебе не воспользоваться лифтом первой? Я думаю, вам лучше путешествовать по отдельности, – спокойно произнес Дьюс, оттаскивая Клео от соперницы.

Несмотря на шипение и скрежетание зубами, Торалей с Клео позволили их развести в разные стороны и отказались от назревающей потасовки «мумия против кошки-оборотня».

Занятия по катакомбству начались как обычно – с лекции о технике безопасности и правилах пользования защитными очками и перчатками при проведении раскопок. И хотя ни мистер Муммий, ни Рошель никому об этом не говорили, это регулярное напоминание было ее идеей. Горгулья полагала, что монстры-подростки слишком зациклены на себе, чтобы помнить о чем-либо другом, и, следовательно, нуждаются в регулярных напоминаниях.

– Не забывайте, юноши и девушки: для исследований важнее всего твердая рука и непредвзятость мышления, – провозгласил мистер Муммий и жестом велел ученикам двигаться в туннели и начинать копать.

– Ладно, девочки, хватайте инструменты. Пошли пороем, – предложила Робекка, натягивая перчатки и защитные очки.

– Инструменты? А это что, по-твоему? – произнесла Рошель и подняла руку, демонстрируя наманикюренные коготки. – Даже Сладость и Гадость думают, что они лучше любого здешнего инструмента.

– Сладость и Гадость, – повторила Робекка, взглянув на угрюмых троллей. – Я бы никогда не сказала этого при Пенни, но есть в троллях что-то, напоминающее ее. Только никак не могу уловить, что именно.

– Как тебе известно, мой кодекс поведения требует, чтобы я честно ответила на твой вопрос. Это хмурое выражение лица Пенни. Она, как и тролли, всегда выглядит очень несчастной, très grognon [32].

– Хватит, хватит, – прошептала Рошели Венера, заметив, что из ноздрей Робекки потянулись тоненькие струйки пара.

– Ты думаешь, у Пенни несчастный вид? Как будто она все время чем-то озабочена? – с волнением спросила Робекка.

– Конечно, она выглядит несчастной. Именно поэтому Венера называет ее Надутая Пенни, – искренне ответила Рошель.

– Слушай, Рошель, тебе обязательно было это добавлять? – обиделась Венера.

– Ты думаешь, это я? Это из-за меня Пенни так несчастна? – выпалила Робекка. Ее захлестнула ужасная смесь чувства вины и недоверия к себе.

– Никоим образом. Просто она вот такая вот – примерно как Рошель не может не говорить правду, даже если эта правда совершенно неуместна и ужасно раздражает! – отозвалась Венера, уставившись на свою каменную подругу.

– Девушки! Вы, может, этого еще не поняли, но у нас урок катакомбства, а не болтологии. И если вы не заметили, так я вам сообщаю, что ваши соученики уже начали копать! – заявил мистер Муммий, крепко взявшись за отвороты своей синей вязаной жилетки.

– Извините, мистер Муммий. Мы сейчас же приступим к работе, – пробормотала Робекка и двинулась к ближайшему туннелю.

– Я думаю, тут большинство участков уже разобраны. Может, лучше попробуете поработать в другом туннеле? – предложил мистер Муммий и указал на туннель, начинающийся в дальнем конце кабинета.

Узкий, тускло освещенный проход выглядел аскетично: здесь не было ни резьбы с черепами, ни портретов в полный рост, как в остальных местах катакомб. Несколько кованых подсвечников и цепей-поручней – вот и все украшения туннеля. Посередине U-образного поворота располагался одинокий пункт проведения раскопок, и, судя по его виду, работы на нем были заброшены изрядное время назад.

За поворотом туннель перегораживали разросшиеся древесные корни. На одном из корней была прикреплена табличка, гласящая:

«Источник, где загадывают желания, там».

– Интересно, куда он ведет? – полюбопытствовала Робекка.

Рошель, при всем ее интересе к учебе, на этот раз лишь пожала плечами и запустила в землю коготки цвета чая.

– Нам не задавали исследовать источник, где загадывают желания.

– Просто поверить не могу, что нам нужно заработать зачет, копаясь в грязи. Это же просто детский сад какой-то! – заметила Венера, глядя, как Рошель просеивает кучку земли.

– Пожалуйста, не надо про детский сад. Я всегда немного завидую тем, кто имел возможность на самом деле расти, – тихо попросила Робекка. – Как ты знаешь, меня сделал отец, и в таком виде я и появилась на свет.

– Ага! – воскликнула Рошель и вытащила из земли старинный серебряный ключ.

– Если тебе от этого полегчает, могу тебя заверить, что детский сад сильно переоценивают, – утешила Робекку Венера.

– Мой отец всегда говорил, что он не видит смысла в том, чтобы дети ходили в школу лишь для того, чтобы вздремнуть там и перекусить. Я очень надеюсь, что когда-нибудь все-таки увижу его… – Робекка умолкла, не договорив.

– Непременно, – пообещала Венера и обняла подругу за плечи.

– Qu’est-ce que c’est ?[33] – вырвалось у Рошели. – Извините, что мешаю вам копать, но я тут что-то нашла…

– Еще один ключ? – поинтересовалась Венера.

– Нет, куклу, – сообщила Рошель и вытащила из земли деревянную куклу высотой дюймов в двенадцать.

Отчистив находку от земли, подруги внимательно осмотрели грубо вырезанную статуэтку. У статуэтки были большие черные глаза и мрачное лицо.

– Я, конечно, уже давненько в последний раз играла с куклами, но что-то эта страшненькая какая-то, – пробормотала Венера, внимательно рассматривая фигурку.

– Она ужасна! Мне от нее становится как-то совсем не по себе, – нервно отозвалась Робекка.

– Где мистер Муммий? Мне очень хочется услышать, что об этом скажет он, – произнесла Рошель, явно заинтригованная находкой.

Глава

ДЕВЯТАЯ

– Вы счастливицы! Найти такой артефакт в самом начале вашей археологической карьеры! – произнес мистер Муммий. В голосе его послышалась легкая зависть. – У меня ушли годы, чтобы найти что-либо, сопоставимое по важности. На самом деле, если память мне не изменяет, первые семь месяцев я не находил ничего, кроме ключей…

– Не огорчайтесь. Мы тоже нашли кучу ключей, – ободряюще сообщила Венера. – Ну так и что же это такое?

– Куколка судьбы! – провозгласил мистер Муммий, внимательно осмотрев грубо вырезанную фигурку. – Исторически подобные куколки выдавали прорицатели в качестве предупреждения о надвигающемся несчастье.

– Отлично! Именно этого нам и не хватало – новых предзнаменований несчастья! – саркастически произнесла Венера.

– Мистер Муммий, мои подруги чрезвычайно суеверны – как и большинство монстров, насколько я теперь понимаю, – сказала Рошель, глядя прямо в глаза преподавателю.

– Не волнуйтесь, девушки. Белые кошки, белые летучие мыши, куколки судьбы и даже прорицатели не способны предсказывать будущее. Помните: знание – вот лекарство от любого бедствия! – произнес мистер Муммий с важным видом, словно читал лекцию перед полным классом учеников.

– Спасибо за мудрые слова, мистер Муммий, – откликнулась Рошель, радуясь тому, что обнаружила в школе еще один разум, руководствующийся логикой.

– И что нам с ней делать? Положить в шкаф с находками? Закопать обратно? – неуверенно поинтересовалась Робекка. Странная кукла все еще пугала ее.

– Мистер Муммий, я понимаю, что это не принято, но, может, я могла бы оставить ее себе на память? – спросила Рошель.

– Не вижу никаких препятствий к этому. У меня уже есть несколько штук, – ответил мистер Муммий. Венера с Рошелью громко сглотнули. От идеи Рошели принести эту черноглазую статуэтку к ним в комнату подругам сделалось не по себе.

Салемский «Пере-кусь» стал популярным – почти настолько же, как «Гробокофе», – заведением, в котором ученики любили бывать после уроков – особенно те, кто жил в кампусе. В коце концов, есть пределы количеству еды из Пожиральни, которую способен перенести желудок. Рассевшись кружком на розовых стеганых подушках, Робекка, Рошель, Венера и Ки Клопс потягивали Кроко-Колу из черных стаканов с крылышками, как у летучей мыши, вместо ручек. Посреди стола красовалась зловещая куколка судьбы.

– Я понимаю, что я, как циклоп, чувствителен ко всему, что касается глаз, но у этой куклы глаза и вправду жуткие, – сказал Ки, отодвинув тарелку с недоеденными хрустящими кусариками.

– Мне все равно, что ты скажешь, Рошель. Этой вещи в нашей комнате не будет, – решительно заявила Венера.

– Вы ведете себя смехотворно. Это же всего лишь кукла, неодушевленный предмет, – сказала Рошель и покачала головой, не в силах поверить в такое поведение друзей.

В этот момент Ки потянулся за своей Кроко-Колой, но поскольку страдал нехваткой объемности зрения, по пути случайно сшиб куклу.

– Извините, пожалуйста, – тихо пролепетал Ки.

– Ничего страшного, – успокоила его Робекка, положив свою руку цвета меди поверх руки юноши, к его радости.

– Зют! Кажется, она треснула, – произнесла Рошель, подбирая куклу. – Или нет?

Рошель повернула фигурку, и та открылась. Внутри ее туловища, в забитой паутиной полости, лежал старый на вид желтый свиток.

– Что там написано? – с нетерпением спросил Ки, когда Рошель развернула пергаментную бумагу.

– «Вы думаете, что можете доверять им, но вы не можете им доверять», – прочитала через плечо Рошели Венера.

– И что это значит? – спросила Робекка.

– Не знаю, – призналась Венера. Она забрала бумагу у Рошель и понюхала ее. – Запах душистый, похоже на розы и лилии…

– Можно мне? – попросила Рошель и поднесла лист бумаги к своему серому носику. – Очень знакомый запах. Наверное, похоже на духи моей grand-mère [34].

– Заржавей мои подшипники, этот запах мне напоминает о мисс Подлётыш, – пробормотала Робекка.

– Да, верно, – неохотно подтвердила Венера, и на лице ее отразилось беспокойство.

– Может, я перестраховываюсь, но полагаю, что это – повод сходить к мсье Муммию, – задумчиво сообщила друзьям Рошель.

Выходя из «Пере-куся», они заметили у стойки Фрэнки с Дракулаурой: те сидели рядом на высоких барных стульях, декорированных паутиной, и пили железный коктейль.

– Честно говоря, я совершенно не понимаю, как ты можешь пить эту штуковину в таких количествах, – сказала Фрэнки, потрогав уголки рта. – Привет, девчонки! Привет, Ки!

– Фрэнки, Дракулаура, мы не хотели мешать вам. Просто решили поздороваться с коллегами-кусоловьями, прежде чем отправиться на поиски мистера Муммия, – вежливо произнесла Рошель, держа куколку судьбы под мышкой.

– Да здравствуют кусоловьи! – подмигнув, отозвалась Фрэнки. – Мы просто говорили сейчас о том, как быть с «Фабрикой зверств». Поверить трудно, но до конкурса всего пара недель. Вы уже решили, что будете делать? – спросила у трех подруг Фрэнки.

– Э-э, пока нет, – ответила Робекка, смущенная тем, что они еще и не начинали думать про «Фабрику зверств».

– Кстати, если вы ищете мистера Муммия, попробуйте зайти в «Гробокофе». Я слыхала, он организовал там нечто вроде группы поддержки для преподавателей, вместе с мисс Детоед, доктором Вустрецом и даже с мистером Хряпом. По-видимому, они считают, что учить монстров-подростков сверхтрудно, но лично мне кажется, что быть монстром-подростком на-амного труднее! – пошутила Дракулаура и улыбнулась во все клыки.

Пройдясь до «Гробокофе», Робекка, Рошель, Венера и Ки обнаружили, что Дракулаура была права: преподаватели действительно проводили там заседание группы поддержки, или, точнее говоря, самозабвенно жаловались друг другу.

– Никто из них не ценит поварское искусство! Потому я и мечтаю, чтобы во всем городе запретили продажу готовых блюд навынос и микроволновки! Тогда им пришлось бы научиться готовить! – разразилась тирадой мисс Детоед. Ее перебил мистер Хряп:

– Это еще что! Меня они целыми днями донимают просьбами дать взаймы мою маску – чтобы попугать приятелей! – раздраженно сообщил он.

Рошель не знала, что лучше, вмешаться в ход собрания или подождать. В конце концов она приняла решение, вспомнив, что Этический кодекс горгулий говорит, что если тебя что-то беспокоит, лучше сказать об этом как можно раньше.

– Послушайте, нам очень жаль, что мы мешаем вам пить кофе-глясе и беседовать, но нельзя ли вас на одну минутку, мистер Муммий? – вежливо попросила Робекка.

– Конечно, – согласился замотанный в полотняные бинты преподаватель и встал из-за стола.

– Мы бы не стали беспокоить вас после окончания уроков, но мы нашли внутри куколки судьбы вот эту записку. И от нее немного пахнет духами мисс Подлётыш, – объяснила Венера.

Мистер Муммий бросил взгляд на записку, понюхал ее и покачал головой.

– Девушки, от нее пахнет цветами. Это могут быть чьи угодно духи. Плюс к этому, записке, возможно, больше ста лет. Поверьте мне: кто бы ни предупреждал нас, он давно уже скончался, – сказал мистер Муммий, вернул подругам записку и покинул «Гробокофе» вместе с остальными преподавателями.

– В последний раз говорю: мы не будем брать в качестве темы Древний Египет! – пронзительно завопила Торалей. Этот вопль привлек внимание всех, кто находился в кофейне.

– Пускай, но и полосатых кошек мы тоже не возьмем! – яростно парировала Клео.

В нескольких шагах от подруг обнаружился вечно воюющий дуэт, Торалей и Клео. У обеих в руках были стаканы с кофе-глясе. Но девушки не просто держали напитки – каждая целилась им в соперницу, словно оружием.

– Бэби, поставь, пожалуйста, стакан, – распорядился Дьюс, обращаясь к Клео. – На тебе сегодня твой любимый комбинезон из золотой кисеи. Ты же не хочешь его загубить, верно?

– Я лучше загублю все наряды в моей гробнице, чем соглашусь, чтобы «Фабрика зверств» была о кошках!

– Клео, не говори так. Ты меня пугаешь, – пробормотал Дьюс и обеспокоенно взглянул на Клодин.

– Торалей! Клео! Давайте вы опустите стаканы одновременно? – предложила Клодин, поигрывая кончиками своих ухоженных волос. – А потом мы сядем и найдем какой-нибудь компромисс. Например, сделаем темой египетских кошек. Или вообще уйдем и от Египта, и от кошек.

– Забудь, Клодин! Этого не будет! До «Фабрики зверств» всего две недели, поэтому мы будем делать все по-моему, потому что это лучше всего! – заявила Торалей и слегка приподняла стакан с кофе. Клео, конечно же, последовала ее примеру.

Напряжение нарастало. Взгляды все присутствующих были прикованы к соперницам. Все застыли и молча следили за битвой за власть двух крупнейших эгоманьячек школы.

Не сумев достучаться до разума Торалей либо Клео, Дьюс и Клодин отступили, торопясь убраться с линии огня. Однако же, стоило исчезнуть этим двоим, как на сцену вышла Цзинифайр. После случившейся перепалки кусыцюаньская драконица не могла больше молчать и терпеть.

– Извините, девушки, я случайно услышала о вашем затруднительном положении. Мне кажется, тут может помочь одна старая кусыцюаньская пословица, – вмешалась Цзинифайр. – «Если сражаешься с врагом от всего сердца, возможно, скоро назовешь его другом».

– Это откуда? Из печеньиц с предсказаниями? – язвительно поинтересовалась Торалей.

– Скорее из сборника бесполезных высказываний, – раздраженно бросила Клео, не отрывая взгляда от Торалей.

– Вы обе очень невежливы и незрелы, – отозвалась Цзинифайр и подожгла стаканы, вынудив соперниц бросить их.

– Эй, ты чего?! – взвыла Клео. Внезапная, совершенно неожиданная вспышка пламени заставила ее занервничать.

– Да, вправду – ты что, спятила? – набросилась на Цзинифайр Торалей. – Можешь теперь даже не мечтать, чтобы тебя пригласили в общество «Кусоловей», потому что этого не будет никогда, уж поверь мне! И «никогда» – это значит никогда!

– Не зли дракона, если не готов сгореть, – с жутковатым спокойствием произнесла Цзинифайр.

– Вот так и создается дурная слава драконов! – прошипела Торалей.

– Я не создаю драконам дурную славу. Это твое поведение создает монстрам плохую репутацию! – отозвалась Цзинифайр. – И я хочу, чтобы вы знали, что не далее как вчера вечером мисс Подлётыш сказала мне, что я очень важна не только для драконов, но и для всей Школы монстров.

– Заклинание это или просто очень грубая лесть, но мисс Подлётыш определенно взялась за Скелиту и Цзинифайр, – прошептала Робекке и Рошель Венера.

– Пардон муа, Венера, одну секунду, – попросила Рошель и помахала рукой Цзинифайр. – Хоть я и ценю твой конструктивный подход к решению проблемы, я все же должна напомнить, что пользоваться огнем в помещении очень опасно.

– Благодарю за совет, но тебе следует знать, что мисс Подлётыш дала мне разрешение использовать мой огонь, когда я сочту это необходимым, – уверенно произнесла Цзинифайр.

Затем молодая драконица кивнула, улыбнулась и ушла.

– Либо у нее непомерно высокое представление о себе из-за лести мисс Подлётыш…

– Либо она под контролем старшей драконицы? – перебила Венеру Рошель. – Хотя если мисс Подлётыш и контролирует ее, то не посредством шептания. Цзинифайр ведет себя совсем не так, как все в прошлом семестре.

– Что ж, думаю, мы просто добавим это в список тех вещей, которые нам следует выяснить, – простонала расстроенная Венера.

Тем временем Клео и Торалея, стоящие в лужах кофе-глясе, продолжали злобно глядеть друг на друга.

– Лед мне в зажигалку, ну и грязища! Кто бы мог подумать, что можно поджечь кофе-глясе! – выпалила Робекка. Ки встал рядом с нею. – Я с радостью помогу моим коллегам-кусоловьям убрать тут.

– Я тоже могу помочь, – любезно вызвался Ки. Клео и Торалей развернулись и удалились, не сказав ни слова.

– Или мы можем сделать все сами, – пошутила Робекка, обращаясь к Ки. – Не беспокойся, я настоящий специалист по уборке паром.

Глава

ДЕСЯТАЯ

Тем же вечером, позднее, уютно устроившись в постелях, Робекка, Рошель и Венера обнаружили, что невольно продолжают думать об одном и том же – о записке, лежавшей в куколке судьбы. Прав ли мистер Муммий? Действительно ли это просто след прошлого? Или нечто большее? Нельзя ли как-то проверить этот слабый аромат духов?

Несколько часов спустя Рошель что-то обеспокоило, хотя девушка и была уверена, что она спит. Потому что как иначе можно было объяснить то, что она чувствовала себя туго спеленутой? Неспособная пошевелиться, окруженная со всех сторон непроницаемой странной белизной, горгулья принялась повторять себе – проснись! Проснись немедленно! Но ничего не произошло. Рассердившись на себя за неспособность прогнать сон, горгулья громко заворчала.

– Жучий чих, что это с ней? Ее мумифицировали! – взвизгнула Робекка своим дрожащим утренним голосом.

– Бу-у-ля-ля! Что происходит?! – воскликнула изумленная Рошель.

– Ро, держись! Я сейчас! – велела подруге Венера.

Внезапная вспышка зелени прорвалась сквозь белую стену, освободив Рошель от бесцветной монотонности. Несколько секунд борьбы – и Рошель освободили от уз, которые, как она теперь видела, были не чем иным, как замысловатым коконом из паутины.

– Кажется, пора снова выпустить Чю в коридор! Похоже, контролируемое поедание пойдет на пользу популяции пауков! – заявила Венера и подмигнула своему вредному близорукому домашнему любимцу.

– Удивительно, что летучие мыши не едят пауков, – задумчиво произнесла Робекка. – Конечно, они могли ими уже объесться… У меня такое было с карамельным попкорном. Я целый месяц ела его каждый день, а потом он мне вдруг разонравился.

– Бу-у-ля-ля! Потрясающее плетение! – заметила Рошель, совершенно не обращая внимания на размышления Робекки. Она взяла полоску паутины и обернула вокруг шеи на манер шарфа. – N’est-ce pas[35], шикарно?

Кокон был таким плотным и искусно сработанным, что даже несколько часов спустя, сидя на уроке мисс Детоед по домогадству, Робекка продолжала вытаскивать из волос шелковистые паутинки.

– Не переживай ты из-за этих паутинок. На самом деле они смотрятся очень аккуратно, как мишура на нормальской новогодней елке. Слушай, а может, тебе так и прийти на «Фабрику зверств»? Нарядиться новогодней елкой! – пошутила Робекка, замешивая какой-то особый оттенок теней для глаз.

– Мне не кажется лестным сравнение с нормальской новогодней елкой, – отозвалась Рошель, продолжая выискивать запутавшиеся в волосах нити.

– Я сегодня даю Хоулин Вульф урок катания на монстроликах, хочешь – пойдем со мной. Несколько хороших вращений – и всю паутину сдует, – улыбнувшись, предложила Робекка.

– Кстати, а как проходят ваши занятия? – поинтересовалась Венера. – Дракулаура упоминала, что ей никто не жаловался на твои опоздания. Меня это сильно впечатлило.

– Э-э… – замялась Робекка.

– Да ладно тебе заикаться, Робекка. Нет совершенно ничего постыдного в том, что Ки отводит тебя на твои уроки, – без обиняков заявила Рошель.

– Ой, мамочки! Я и не знала, что ты знаешь! Я понимаю, это глупо, но мне так хотелось вас поразить, показать, что если я сосредоточусь, я могу приходить вовремя, – виновато призналась Робекка.

– Тебе хотелось поразить нас? Мы же твои подруги! И кроме того, в отсутствии внутренних часов нет ничего страшного, – заверила Робекку Венера, потом приподняла брови. – И вообще я думаю, что странные недостатки – это нормально. Если, конечно, это не желание захватить власть в школе и, возможно, уничтожить множество свободомыслящих молодых существ.

– Желание контролировать других или манипулировать ими – это вовсе не странный недостаток, а личностное расстройство, – уточнила Рошель.

Тут в комнату влетел Вуди-бой, лихорадочно размахивая руками.

– Фрэнки, спасайся! Я тебя прикрою! – завопил Вуди-бой и упал на сидящую неподалеку красивую зеленокожую девушку.

– Вуди-бой! Что ты делаешь?! – спросила Фрэнки, с трудом сдерживая смех.

Но прежде, чем Вуди-бой успел сказать хоть слово, на вопрос Фрэнки ответила Лагуна.

– У нас на пороге возникло дурное предзнаменование. Очень пушистое, – объявила остралийка, опасливо глядя на лохматого белого котенка, вошедшего следом за Вуди-боем.

Пушистый зверек с необычно большими ушами, чрезвычайно длинными усами и розовым носиком мяукнул.

– Это для публики? Я могу процитировать вас в своем блоге, – заявила Спектра Вондергейст, девушка с фиолетовыми волосами. Ее цепочки негромко зазвенели.

Котенок мяукнул снова, замолчал и принялся вылизывать лапку.

– Это все, что оно умеет говорить? Из «мяу» сенсационной новости не сделаешь, – пробормотала Спектра, не отводя глаз от маленького белого создания.

– Ученики! Сохраняйте спокойствие! – скомандовала мисс Детоед. В голосе ее звучал такой страх, словно она увидела, как в город входит чума.

– Скорее позовите Нами! – завопил Вуди-бой, продолжая лежать поверх Фрэнки.

– Послушайте, я суеверна не меньше любого монстра, но я совершенно уверена, что это дело рук Генри Горбуна. Он уже выкинул однажды такой номер в Пожиральне, – заверила одноклассников Фрэнки, тщетно пытаясь спихнуть Вуди-боя со своих колен.

– Резонно сказано, подруга, – отозвалась Лагуна и испустила вздох облегчения. – Он, должно быть, выкрасил эту тварюшку в лаборатории Безумной науки, чтобы попугать нас.

Когда все присутствующие расслабились, Рошель заметила, что к ошейнику котенка что-то привязано, и подошла поближе. Это оказался свернутый в трубочку небольшой листок пергаментной бумаги, в точности такой же, какую они нашли в куколке судьбы.

– Regardez [36], у него что-то на ошейнике, – прошептала Рошель Венере.

– Мисс Детоед, давайте я доставлю это животное в кабинет директрисы Бладгуд, – вежливо предложила Венера.

– И я тоже! – подхватила Рошель.

– И я! – повторила за подругами Робекка.

Как только подруги и котенок успешно выбрались в коридор, Венера тут же сняла желтоватый листок с ошейника.

– На нем тоже паутина. Эти твари определенно расплодились, – сообщила Венера, разворачивая листок.

– Ну, что там написано? – нетерпеливо спросила Робекка.

– «Они станут нашей погибелью. Просто подождите», – прочитала Венера, потом понюхала листок. – Роза и лилия…

– Кто-то пытается предупредить нас насчет мисс Подлётыш? Тот, кто работает с ней вместе? – принялась размышлять вслух Венера.

– Или записка пахнет духами мадам Подлётыш потому, что она ее и написала? – вставила замечание Рошель.

– Блин! У меня от этого всего поршни вылетят! – пробормотала Робекка. – Я помню, что мы договорились не идти к директрисе Бладгуд или мисс Сью Нами, пока у нас не будет конкретных доказательств, но мне кажется, нам стоит пересмотреть прежнее мнение.

– Согласна. Предлагаю мисс Сью Нами. Она всегда относилась к мисс Подлётыш с большим подозрением, – откликнулась Венера.

Легкая кисея дождя укрыла роскошные газоны Школы монстров. Зеленые травинки мерцали в неярком послеполуденном свете.

– Где мисс Сью Нами? Я заржавею, если проторчу здесь еще хоть минуту! – заныла Робекка из-под зонтика.

– Да вот она! – воскликнула Венера. Она увидела мисс Нами в компании трех троллей. Они усердно трудились, сдирая со школьной кованой ограды большой транспарант-растяжку.

– Мисс Сью Нами, нам очень нужно поговорить с вами… – начала было Венера, но порывистая замдиректора перебила ее.

– Если увидите Вуди-боя, передайте ему, что он оставлен после уроков пожизненно! – рявкнула мисс Сью Нами. Тролли тем временем сдирали транспарант с надписью «Я люблю Фрэнки Штейн», где вместо слова «люблю» было нарисовано большое сердце.

– Нет сердца больше, – буркнул один из троллей и разорвал транспарант напополам.

– Несовершеннолетние сущности, правила школы запрещают пропускать уроки, поэтому я вынуждена просить вас пройти вместе со мной в не-темницу для назначения наказания.

– Отлично! Что угодно, только бы убраться с дождя! – проскулила Робекка.

Вновь очутившись в безопасном главном коридоре, Венера объяснила, что они покинули урок с разрешения мисс Детоед, чтобы доставить к мисс Сью Нами белую кошку.

– Если это правда, несовершеннолетние сущности, то где эта кошка? – агрессивно поинтересовалась мисс Сью Нами.

– Поскольку мои подруги немного суеверны, я поместила кошку к себе в сумку, – объяснила Рошель и извлекла из сумки меховой комок.

– Обычно при виде белой кошки у меня по спине бегут мурашки, а колени подгибаются, но поскольку это – не более чем очередная выходка Генри Горбуна, мне на нее чихать, – объявила мисс Сью Нами и повернулась к троллю. – Но тем не менее выдворите это животное прочь из кампуса!

– Мисс Сью Нами, мы полагаем, что дело не только в кошке. Мы недавно нашли две зловещие записки, и от обеих пахло духами мисс Подлётыш, – объяснила Робекка.

– Стоп! Это – хулиганская выходка и не более того. Потому прекращайте выдумывать проблемы на пустом месте и возвращайтесь на урок, – решительно скомандовала мисс Сью Нами и ринулась прочь.

Мокрые после похода под дождем, Робекка, Рошель и Венера решили, что разумно будет быстренько переодеться, а потом уже возвращаться в класс. Однако же, добравшись до общежития, они увидели у своей двери безошибочно узнаваемый силуэт мисс Подлётыш.

– Мадам Подлётыш, – произнесла Рошель, – чем мы можем вам помочь?

Драконица вздрогнула.

– Нет-нет, ничего особенного. Я просто подошла спросить, не согласитесь ли вы выпить со мной чаю после уроков, – объяснила мисс Подлётыш. – Я как раз купила вкуснейшие пирожки с черникой.

– Спасибо, но нам много задали на дом, – не слишком-то дружелюбным тоном ответила Венера.

– Я вынуждена заметить, мадам Подлётыш, что я очень удивлена, что вы пришли приглашать нас на чай в это время. В конце концов, сейчас разгар учебного дня, – заметила Рошель, в которой взыграла подозрительность.

– Я бы, конечно, не стала этого делать, но Цзинифайр прислала мне эсэмэс: вы трое ушли с домогадства раньше. Вот я и подумала, что как раз могу пригласить вас, – мягко пояснила мисс Подлётыш и грациозно поплыла к себе в комнату.

– Цзинифайр шпионит за нами и сообщает ей, когда мы приходим и уходим, – прошептала Венера, входя в палату Крови и Моркови.

– Бу-у-ля-ля! Это очень огорчительно, – удрученно пробормотала Рошель. – Похоже, она полностью подчинила Цзинифайр и Скелиту!

Переодевшись в сухое, три подруги спустились по скрипучей розовой лестнице и направились обратно на урок мисс Детоед. Но почти сразу же их внимание привлек удар, сотрясший стены.

– Что это было? – спросила Венера у Робекки и Рошель, жестом веля им шагать дальше.

Посреди главного коридора стояла мисс Сью Нами в окружении кучи троллей. Мисс Сью Нами была вне себя от гнева. Он была настолько обозлена, что на губах у нее вскипала пена, в буквальном смысле этого слова. Подойдя чуть ближе, подруги разглядели, что тролли не просто стоят вокруг мисс Сью Нами, а удерживают ее сзади, чтобы не дать ей снова обрушить свою «волну» на стену.

Робекка разомкнула было медные губы, дабы поинтересоваться, что тут происходит, и в этот самый момент она заметила большие черные буквы, быстро и небрежно написанные на шкафчиках: «ОНИ СЛЕДЯТ ЗА ВАМИ».

– Вандализм запрещен уставом школы! – яростно выкрикнула мисс Сью Нами.

– Мисс Сью Нами, успокойтесь, пожалуйста! Я боюсь, что вы можете выйти из себя и из берегов, и хотя для меня это дело обычное, про вас так не скажешь, – принялась увещевать ее директриса Бладгуд. Она посмотрела на надпись. – Хотя я вполне понимаю ваши чувства по отношению к этому проказнику.

– Найдите мне немедленно Генри Горбуна! – взревела мисс Сью Нами.

– Он дома болеть сегодня, нет его, – буркнул в ответ один из троллей.

– Я всегда считала, что хулиганские выходки заразны, и вот доказательство! – выкрикнула мисс Сью Нами. – А когда я выясню, кто это сделал, то временно лишу их права посещать школу, запрещу участвовать в «Фабрике зверств» и отправлю убирать тролльский квартал!

Вскоре после этого главный блоггер школы, Спектра Вондергейст, вцепилась в эту историю и назвала неизвестного преступника Проказником. В ближайшие дни школу захлестнуло новое поветрие – «угадай Проказника». Ученики в каждую свободную минуту пытались вычислить, кто же этот загадочный писака. И по мере того, как увеличивалось число посланий, росло и любопытство школьников.

– Что такое с нашими одноклассниками и преподавателями? – спросила у подруг Венера со вполне объяснимой досадой. Неподалеку от них очередная кучка учеников снова болтала о Проказнике. – Как они могут верить во всю эту чушь про Проказника? Они что, вправду думают, что все это – дело рук какого-то хулигана?

– Я слыхала, что кто-то из тыквенных голов даже собирается спеть песню про Проказника на «Фабрике зверств», – сообщила Робекка, недоверчиво покачав головой.

– Увы, из этой истории с Проказником напрашивается очень простой вывод, – серьезно заявила Рошель. – Те, кто не помнят прошлого, обречены на его повторение.

Глава

ОДИННАДЦАТАЯ

– Больше нет мяу! Нет мяу!

– Плохой кот! Плохой кот!

– Сюда! Нет, сюда!

– Кот глухой? Почему не слушать?

Это было чрезвычайно потешное зрелище: в коридоре тролли пасли кошек. Кошки, во многом похожие на троллей, никого не слушались. Они руководствовались лишь своими прихотями и думали прежде всего о собственном удовольствии, а не о других. Стоило ли удивляться тому, что выпас кошек стал самым досаждающим добавлением к рабочей нагрузке троллей? Но поскольку различное число белых кошек появлялось в кампусе каждый день, их выгоняние сделалось неизбежной частью патроллирования коридоров.

Тролли снимали записку с ошейника каждой кошки, а потом выпускали животных на окраине города. Плохо понимая, как справиться с кошачьим нашествием, директриса Бладгуд придумала план под кодовым названием «Нормалы любят пушистых», согласно которому кошек развозили по приютам для животных по соседним нормальским городам. Поскольку нормалы обожали пушистых кошек, особенно белых, которым можно дать кличку Снежок, директриса Бладгуд считала, что это очень разумное решение.

– Сладость! Гадость! – окликнула троллей Рошель. – Вот вы где! Мы с Дьюсом вас ждем уже двадцать пять минут! Вы что, забыли, – у вас занятие?

– Кошки! Кошки! – воскликнул Сладость.

– Кошки везде! – завопил Гадость, и эта парочка помчалась вдогонку за проказливым котенком.

– Не очень-то приятное зрелище, а? – пошутил Дьюс, глядя, как Сладость и Гадость ковыляют прочь.

– По крайней мере, так у них есть какие-то физические нагрузки. Если бы только они еще научились у кошек личной гигиене! – вернула шутку Рошель.

– Я бы на это не рассчитывал, – дружески произнес Дьюс и похлопал Рошель по руке, а затем поздоровался с подлетевшей Клео.

Хотя от прикосновения его руки у Рошели до сих пор бежали мурашки по ее холодной гранитной коже, теперь она уже не была настолько без ума от Дьюса, как прежде. Отчасти потому, что девушка поняла: как мистеру Д’Охлику нравится пребывать в унынии, так Дьюсу нравится, что Клео им помыкает.

– Пока, Дьюс. Пока, Клео, – попрощалась Рошель и услышала, как гробофон в ее кармане пискнул. Вытащив его, горгулья застыла, потом нахмурилась и помчалась прочь.

Когда Рошель вернулась в покои Крови и Моркови, Робекка с Венерой валялись на кроватях и читали в блоге Спектры последние слухи о Проказнике. Поскольку послания и кошки продолжали всплывать в различных уголках кампуса, интерес к Проказнику продолжал расти. Ученическая общественность была настолько заинтригована загадочным монстром, что практически позабыла, что до «Фабрики зверств» остались считаные дни.

– Девочки, сегодня День отца! Я бы совсем об этом позабыла, если бы не мой надежный гробофон. Он действительно помогает мне быть организованнее! – радостно объявила Рошель.

– Занятно. Мой гробофон совершенно не помогает мне быть организованнее. Может, мне нужен новый? – задумчиво произнесла Робекка.

– Я просто поверить не могу, что уже День отца. Могу поспорить, что папа сейчас сидит у пруда, по колено в земле, и наслаждается солнышком, – с улыбкой проговорила Венера. – Ничто не сравнится с небольшим фотосинтезом, – добавила она, взяла свой гробофон и принялась звонить домой.

Пока Венера весело болтала с отцом, Рошель осторожно набрала родителей, тщательно следя за тем, чтобы не разбить когтем экран.

Когда уже обе ее подруги принялись радостно общаться с родней, Робекку захлестнуло чувство, которого она не испытывала уже давно – тоска по дому. Она скучала по отцу. Девушка представила себе его доброе лицо, и глаза ей защипало от слез, которые, как и следовало ожидать, превратились в пар. Не желая мешать подругам ни своими слезами, ни паром, Робекка тихонько вышла из комнаты.

Ей ужасно хотелось увидеться с отцом или хотя бы просто ощутить их взаимосвязь, и Робекка отправилась в единственное место здесь, которое напоминало ей о нем, – в катакомбы. Девушка вошла в лифт одна, и когда она задумалась, не стал ли ее отец механическим – что позволило бы ему продолжать жить, хотя и иначе, – из глаз ее безудержно хлынул пар.

Выйдя из лифта, Робекка стерла конденсат со щек и вдруг заметила, что на приветственном плакате половина надписи закрыта паутиной. «Мисс Сью Нами определенно пора как-то решить вопрос с арахнидами», – подумала Робекка. Но затем девушка озадачилась: а почему нигде не видно никаких пауков – одна лишь паутина? Как такое может быть? Может, пауки нашли способ перемещаться по кампусу, оставаясь незамеченными?

Бродя по тускло освещенным туннелям катакомб, Рошель думала обо всем, о чем ей ужасно хотелось бы поговорить с отцом: о вступлении в общество «Кусоловей», о своих подругах, о Монстроликовой команде, и, естественно, о том, что творится в Школе монстров.

Внезапно в нос Робекки ударил сильный запах духов; у нее сразу же перехватило дыхание, а из ушей пошел пар. И отнюдь не потому, что запах был неприятным или был сопряжен с какими-то опасными химикатами. Просто это был знакомый аромат духов мисс Подлётыш, восхитительная смесь благоухания лилии и розы. Но так уж получилось, что этот запах в сознании Робекки накрепко ассоциировался с двуличием и даже в какой-то мере с опасностью, и потому скверно действовал на девушку, особенно когда был таким сильным. Робекка скорчилась у стены рядом с портретом скарижского политика Шарля де Гулля, выполненным флуоресцентной фиолетовой краской. От запаха ей стало почти физически дурно, как будто ей в шестеренки подсыпали песку.

– Мне просто не верится, до чего нечутко мы себя повели! Нет, правда, что это на нас нашло? – простонала Венера и уткнулась лицом в зеленые ладони.

– Я вынуждена согласиться, что даже по расплывчатым стандартам горгулий это было крайне глупо с моей стороны – объявить, что сегодня День отца, совершенно не принимая во внимание ситуацию Робекки, – сокрушенно произнесла Рошель. Пенни грозно уставилась на нее, и снедаемая чувством вины горгулья быстро отвела взгляд.

– Надо найти Робекку. Представляешь, как ей грустно сейчас? Ух, как я зла на себя! За такое на меня надо начихать тысячу раз! Ничто не огорчает меня так, как опечаленный друг, – не считая, конечно, случаев, когда природу загрязняют химикатами.

– Венера, силь гуль пле, давай стараться не выходить из рамок темы. Нам некогда сейчас обсуждать проблемы защиты окружающей среды. Давай подумаем, где она может быть? Пойти в комнату к Ки она не могла, это запрещено. Может, она отправилась повидаться со Скелитой и Цзинифайр?

– Исключено. Робекка знает, что они могли попасть под власть мисс Подлётыш, – без колебаний ответила Венера. – Если только она не отправилась повидаться с ними именно поэтому – чтобы раздобыть побольше информации об их взаимоотношениях с мисс Подлётыш.

– Бу-у-ля-ля! Расследование в одиночку – это плохая идея! Давай-ка поторопимся!

Глава

ДВЕНАДЦАТАЯ

Рошель постучала свежеотполированными розовыми коготками в дверь покоев Вреда и Бреда, оставив маленькие, почти незаметные вмятинки. Сквозь толстую дверь донесся приглушенный девичий смех, придав Рошели с Венерой воодушевления, в котором они так нуждались для поисков Робекки.

– Входите! – раздался громкий голос Цзинифайр.

Венера распахнула дверь покоев Вреда и Бреда с таким рвением, что чуть не лишилась при этом одной из своих лоз.

– Привет, девочки, – донесся из угла аккуратной комнатки мягкий и манящий голос. – Я как раз пришла с чаем и пирожками. Хотите присоединиться к нам?

Это была не кто иная, как мисс Подлётыш в длинном шелковом кимоно: она сидела, изящно откинувшись на спинку дивана. Только она была не одна – два тролля сидели у ее ног, словно сторожевые псы.

– Si, si [37], пожалуйста, присоединяйтесь к нас! У нас тут чаепитие, – дружелюбно произнесла Скелита. – А потом я покажу мисс Подлётыш, как делают макияж для Дня мертвых. Я и вас могу накрасить, если хотите.

– На самом деле мы ищем Робекку. Вы ее не видели?

– Венера, у тебя встревоженный вид. Что-то случилось? – мягко поинтересовалась мисс Подлётыш, лучась участием.

– Нет, с ней все в порядке. Просто мы ее ищем, – холодно отозвалась Венера.

– Мне очень жаль, но я сегодня вообще не видела Робекку, – произнесла Цзинифайр, теребя кончик своего золотистого с зелеными прядями хвоста.

– Вы точно не можете остаться? – спросила мисс Подлётыш. – Эти тролли отлично делают массаж стоп.

– Бу-у-ля-ля! Мне это не кажется заманчивым, – чистосердечно заявила Рошель, представив, как грязнющие руки троллей прикасаются к ее холеным пяточкам.

– Ну что ж, возможно, в другой раз. Не забывайте – я здесь по соседству.

– Будьте уверены, мисс Подлётыш, мы не забудем, – искренне заверила драконицу Венера – возможно, даже слишком искренне, если судить по выражению лица преподавательницы.

Сбежав наконец из нагоняющего тревогу облака благоухания, Робекка свернула в классный кабинет мистера Муммия, на кратчайший путь к лифту. Девушка зашагала вдоль ряда ярких парт – и вдруг застыла; увиденное заставило ее оцепенеть. На стене розовой флуоресцентной краской было нацарапано очередное послание:

«Вы не прислушались.

Теперь слишком поздно.

Мы все обречены!»

– Ой, мамочки! Ой, мамочки! – пробормотала Робекка и припустила со всех ног к лифту. Ей просто необходимо было рассказать кому-нибудь, что она обнаружила.

Лифт поднялся наверх, дверь отворилась, Робекка вылетела в главный коридор и врезалась в Спектру Вондергейст. Девушка с фиолетовыми волосами – неутомимый репортер – и сейчас была занята любимым делом – загружала со своего айфона новый пост в блог.

– Что за спешка, подруга? Новая история? Хочешь поделиться? – поинтересовалась Спектра у Робекки, приподняв бровь и с любопытством улыбнувшись.

– Птичий писк! Там очередное послание!

– Где – у лаборатории Совершенно чокнутой науки? Знаю. Я вот только что выложила в свой блог эту новость. Должна заметить, что Проказник трудится не покладая рук.

– У лаборатории Совершенно чокнутой науки? Я про катакомбы! – сообщила Робекка и притормозила. – Погоди, а что написано возле лаборатории Совершенно безумной науки?

– Извини, подруга. Тебе придется почитать мой блог, чтобы выяснить это, – с улыбкой сообщила Спектра и удалилась.

Не мешкая ни секунды, Робекка вынула свой гробофон – она торопилась поскорее прочесть блог Спектры!

«Проказник, самый печально известный граффитист Школы монстров, нанес очередной удар, и на этот раз он нажил себе чрезвычайно могущественного врага – мистера Хряпа, – прочитала Робекка. – Проказник написал на полу перед лабораторией Совершенно безумной науки: «Они станут нашей погибелью» и «Они станут нашим концом». Мистер Хряп пообещал засыпать Проказника на экзамене, когда выяснится его подлинное имя… Да, и не забудьте зонтики! Похоже, во второй половине дня снова пойдет дождь».

Робекка сунула гробофон в карман и помчалась по коридору в сторону общежития.

Но на середине розовой лестницы девушка столкнулась с мисс Подлётыш. В своем длинном шелковом кимоно, безукоризненно облегающем фигуру, европейская драконица смотрелась сногсшибательно.

– О, тебя-то я и ищу! – медленно прошипела мисс Подлётыш.

– Вы ищете меня? Вам нужно что-то обработать паром? Я, конечно, с удовольствием, но до настоящей химчистки мне далеко, особенно сейчас – у меня манометр что-то барахлит, – пролепетала Робекка, неловко теребя одну из своих заклепок.

– Обработать паром? Я никогда не стала бы просить тебя ни о чем таком. На самом деле я ищу тебя потому, что услышала от Эбби Боминейбл, что ты отлично учишь кататься на монстроликах. Я подумала, что мне стоит воспользоваться твоим предложением об уроках для желающих. А потом мы могли бы выпить Кроко-Колы в «Пере-кусе».

Робекка улыбнулась и принялась лихорадочно придумывать приемлемую отговорку, но, как назло, на ум ничего не шло.

– А что, отличная идея. Просто замечательная, но… – Робекка замялась. – К сожалению, меня так завалило уроками, что мне пришлось временно отказаться от проведения монстроликовых занятий, – продолжала она, неуклюже пытаясь проскочить мимо драконицы.

Когда между нею и изящным созданием осталось всего несколько дюймов, Робекка вновь почувствовала знакомый запах лилии и розы, от которого у нее поршни застопорились. Волнуясь и чувствуя себя неловко, Робекка собрала всю воду, остававшуюся у нее в бойлере, чтобы проскользнуть мимо грациозной драконицы.

– Ну, может, тогда в другой раз, – с неприкрытым разочарованием произнесла мисс Подлётыш.

– Покеда! – выпалила Робекка, проскочила через паутинный занавес и помчалась по коридору – и затормозила так резко, что тормоза взвизгнули. Прямо под дверью их комнаты сидела Пенни, а на шее у нее болталась привязанная записка.

«Ой, мамочки! – подумала Робекка. – Они добрались до Пенни!»

Робекка не нашла в себе сил в одиночку читать записку и кинулась разыскивать Рошель и Венеру – и тут же обнаружила их у себя за спиной. Робекка попыталась рассказать о своей находке, а Рошель с Венерой постоянно ее перебивали, твердя, что они искали подругу повсюду, чтобы извиниться за свою бестактность насчет Дня отца.

– Да хватит про этот День отца! Пожалуйста, давайте займемся Пенни! – возопила Робекка, указав на пол.

– Давайте заберем ее в комнату, – предложила Венера, подхватила надутую пингвиниху и отперла дверь покоев Крови и Моркови.

В комнате Венера сняла записку с Пенни, прочитала ее про себя – и зависла. Рошель делано кашлянула.

– Венера, тебе следует прочесть эту записку вслух. Нет, ну правда! Ты только глянь на бедную Робекку! У нее же сейчас уплотняющая прокладка лопнет!

Венера кивнула, поджала губы и в конце концов начала читать:

– «Дорогая Робекка, я просто хотел узнать, как у тебя дела. Я оставляю эту записку Пенни. Поскольку ее, кажется, глубоко раздражали Ру и Чю, я вынес ее в коридор, чтобы она немного побыла в тишине и покое. Твой друг Ки».

– Я в жизни ничему так не радовалась, как этому одноглазому чуду! – взвизгнула Робекка и крепко обняла Пенни.

– Мы бы забрали его письмо, но слишком устали, – раздался голос из-под кровати Рошели.

– О, нет! Опять?! – простонала Венера, а из-под кроватей Рошели и Робекки выбрались Роза и Бланш ван Сангре.

– Бу-у-ля-ля! Да что вас так и тянет к нам в комнату?! – воскликнула Рошель, покачала головой и раздосадованно постучала пальцами по ближайшему столу.

– Мы спали в Гиблиотеке, но Клео и Торалей вопили там так громко, что у нас не было ни минутки покоя, – сообщила Бланш и сонно потерла глаза.

– Эти двое совсем свихнулись из-за «Фабрики зверств». До нее всего несколько дней, а они до сих пор не договорились, что будет ее темой. Честно говоря, я бы на месте Фрэнки или Дракулауры выгнала обоих из «Кусоловья» за такое поведение, – осуждающе заметила Робекка.

– Нет, на этот раз они ругались не из-за «Фабрики зверств», они вопили, как они ненавидят дождь и как он портит им прическу, – объяснила Роза, схватив сестру за руку.

Тупо посмотрев друг на друга, Роза и Бланш вышли, не потрудившись сказать «извините» или «спасибо».

– Ну что ж, наконец-то у меня нашлось нечто общее с Клео и Торалей. Я тоже ненавижу дождь, – призналась подругам Венера.

– Что? Но как защитница окружающей среды может ненавидеть дождь? – недоуменно спросила Робекка.

– Когда льет дождь, очень трудно добиться, чтобы компостная куча оставалась аккуратной. Мне неприятно это признавать, но задний двор начинает выглядеть как свалка мусора, – удрученно вздохнула Венера.

– Я думаю, в таком случае вам с Лагуной стоило бы чем-нибудь накрыть вашу кучу до окончания дождя, – посоветовала Рошель.

– Облом. Это оказалось куда труднее, чем я думала. Пойду я спать, – жалобно сказала Венера и нырнула под одеяло.

На следующее утро Робекка ни свет ни заря вскочила с кровати с криком:

– Который час?! Который час?!

– Ложись спи! – простонала Венера из-под льняной простыни и одеяла из шерсти волколака. – Еще даже солнце не встало.

– На самом деле, Венера, солнце уже встало, его просто не видно из-за этих ужасных черных туч. На этот раз Робекка действительно проснулась вовремя, – объяснила Рошель. Тут как раз зазвенел их будильник.

– Пенни, ты слышала?! Я проснулась вовремя! Вот это да! Я сейчас от радости могу пробежать три круга вокруг школы!

– Тормози, Робекка, – проворчала Венера. – Если ты отправишься бегать вокруг школы, то пропустишь завтрак и, скорее всего, серьезно опоздаешь на урок катакомбства.

Три заспанные подруги только успели усесться за столик в Пожиральне, когда к ним подлетела Лагуна с заляпанным листом бумаги.

– Венера, я тебя повсюду ищу! – взволнованно воскликнула Лагуна. – Я утром пошла к компостной куче, чтобы немного присыпать ее землей – ну, понимаешь, чтобы удержать ее в рамках после ливня. Но у меня ничего не вышло. Смотри, что я нашла приколотым к старой яблоне! – договорила Лагуна и вручила Венере покрытую грязью записку.

– «Тик-так, тик-так. Вашей свободе скоро конец. Они уже почти здесь», – прочитала вслух Венера.

– А Гил и Джулия нашли записки в своих шкафчиках. Честно говоря, эта история с Проказником делается какой-то жутенькой, – призналась Лагуна. – И не по-хорошему.

– Не могу не согласиться, – отозвалась Венера. Она осторожно понюхала записку и кивнула Робекке с Рошелью, давая понять, что запах духов присутствует. – Ладно, девчонки, Проказник – не Проказник, а нам надо поторапливаться, если мы не хотим опоздать на урок катакомбства.

– Нам нужно выяснить, говорят ли эти записки о мисс Подлётыш или же они вообще ею написаны, – серьезно объяснила Венера Рошель с Робеккой, пока они просеивали землю на своем раскопе во время урока катакомбства.

– Все эти записки, кошки и послания, которых становится все больше, сообщают нам, что что-то грядет. Что проблемы назревают стремительно, – высказалась Рошель, вытаскивая из земли очередной старинный ключ.

– Кнопки-заклепки, да сколько ключей нужно было нашим предкам?! Они, должно быть, запирали все вокруг себя! – заметила Робекка, поигрывая старым ржавым ключом.

– Может, начать делать из них украшения? Было бы упырственно, – предложила Венера и подняла пару ключей, прикидывая, как они будут смотреться.

– Носить нечто ржавое? Это даже менее привлекательно, чем слушать, как Торалей с Клео грызутся из-за «Фабрики зверств», – откровенно заявила Рошель.

– А-а-а! На помощь! Помогите! – разнесся по туннелям голос Фрэнки Штейн, и все, кто его слышал, кинулись в кабинет.

Посреди кабинета стоял мистер Муммий и изучал покрытое паутиной письмо, найденное внутри очередной куколки судьбы.

– Что в нем? – спросила Венера у Дракулауры.

– «Как вы можете сидеть тут и копаться в прошлом, когда они уничтожают ваше будущее?» – сообщила Дракулаура. – Но это не все. В тот самый момент, как Фрэнки развернула письмо, с потолка сорвался камень. И пролетел в каком-нибудь дюйме от нее. Мне плевать, кто что говорит! Эти куклы приносят несчастье! В смысле – вы только поглядите, что сталось с Фрэнки!

– Юноши и девушки, мне необходимо посоветоваться с директрисой. Поэтому мне не остается ничего иного, кроме как прекратить занятие досрочно. Пожалуйста, соберите инструменты и идите к лифту, – распорядился мистер Муммий.

– Куклы не могут приносить несчастье! – шепотом сказала подругам Рошель. – Упавший камень – это всего лишь совпадение!

– Приносят они несчастье или нет, но, по крайней мере, до некоторых начало доходить, что все это – не шалости, – с облегчением пробормотала Венера.

Воспользовавшись тем, что является призраком, Спектра ухитрилась «случайно услышать» разговор мистера Муммия с директрисой и мисс Сью Нами. Несколько недель они отмахивались от записок и кошек как от глупых проказ, но теперь до них начало доходить, что над Школой монстров нависла подлинная опасность. Но поскольку руководство школы не знало, ни о ком их предупреждают записки, ни кто их пишет, то понятия не имело, что же следует предпринять.

Едва лишь услышав это, Спектра через считаные минуты поместила новую запись в свой блог, объявив во всеуслышание, что никакой это не Проказник и что школа столкнулась с серьезной опасностью. Это сообщение резко изменило настроение в коридорах. Ученики и персонал школы равно погрузились в беспокойство о будущем.

Напряженная атмосфера лишь усиливалась по мере того, как один монстр за другим находил куколок судьбы у себя в шкафчике. И в каждой кукле пряталось зловещее предостережение касательно таинственных «их». Но хуже всего было то, что теперь все воспринимали этих кукол как предвестников несчастья. Правда это была или работа воображения, но те, кто получал куклу, верили, что вскоре после столкновения с грубо вырезанной фигуркой с ними происходило нечто ужасное.

Клео взвизгнула и швырнула куколку судьбы в Дьюса.

– Ай! Убери это!

– Что? Нет! Не желаю я к ней прикасаться! Ты что, не помнишь, что было в прошлый раз? Стоило мне подержаться за куколку судьбы, как я случайно превратил ту птицу в камень – и двух часов не прошло! – отозвался Дьюс, увернувшись от пролетевшей над ним куклы.

– Ты жалуешься на то, что превратил птицу в камень?! Через день после того, как я нашла ту куклу в Пожиральне, я порвала мои любимые полотняные леггинсы! Ты вообще понимаешь, насколько для мумий важно полотно? Оно для них все равно что мех для волколака или клыки для вампира!

Ойкнув, Дракулаура попыталась вытащить крупную занозу: девушка загнала ее себе, пока держала грубо вырезанную из дерева куколку судьбы.

– Две секунды, как я ее подержала, и у меня уже неприятность!

– Бу-у-ля-ля! Истерика становится массовой. Все потеряли способность мыслить рационально, – произнесла Рошель, покачав головой.

– Меня больше беспокоит всевозрастающий наплыв кукол. Такое ощущение, что они нагнетают атмосферу для чего-то, – шепотом сказала Венера Рошель и Робекке, когда они шли на ге-огр-афию.

– Да, и мне очень бы хотелось знать, для чего именно. Тогда у нас, возможно, появился бы шанс это предотвратить, – мрачно сказала Рошель.

– Кнопки-заклепки! – вырвалось у Робекки, и из ее ушей потянулись тонкие струйки пара.

– Несовершеннолетние сущности, мне хотелось бы сказать вам пару слов наедине. – Мисс Сью Нами возникла в их поле зрения, словно волна, и жестом велела подругам следовать за ней.

– Мы были бы просто счастливы поговорить с вами, но мы не хотим опаздывать на ге-огр-афию. Опоздания запрещены уставом школы, а я, как вам известно, отношусь к правилам очень серьезно, мисс Сью Нами, – самым серьезным тоном сообщила Рошель, к удовольствию заместительницы по бедствиям.

– Я уважаю вашу законопослушность и лично объясню вашему преподавателю причины вашего опоздания. А теперь следуйте за мной, – буркнула мисс Сью Нами и зашагала к залу для самостоятельных занятий.

Там мисс Сью Нами нервно осмотрела помещение, заглянув в каждый уголок и каждую щель – нет ли где лишних ушей?

– Мне нужна кое-какая информация, – ненормально тихим голосом произнесла мисс Сью Нами.

– К сожалению, мисс Сью Нами, мы наверняка не знаем, кто стоит за всеми этими записками, кошками и куклами, но, говоря откровенно, у нас есть определенные подозрения кое на чей счет, – вставила замечание Рошель прежде, чем водяная женщина успела задать свой вопрос.

– Как вы понимаете, я больше не верю в то, что все это – дело рук какого-то проказника. И потому я начала расследование. – Мисс Сью Нами подалась вперед и произнесла заговорщическим шепотом: – Возможно, директриса Бладгуд искренне верит, что мисс Подлётыш в течение прошлого семестра находилась под воздействием заклинания – но я в это не верю! Они еще мало каши съели, чтобы одурачить заместителя по бедствиям!

– На самом деле, поедание каши не имеет никакого отношения к обману окружающих, – поправила Рошель водяную женщину.

– Рошель, это фигура речи! – объяснила Венера, затем жестом попросила мисс Сью Нами продолжать.

– Ну, поскольку вы, несовершеннолетние сущности, живете через стену от этой коварной франтихи, я подумала, что вы могли что-нибудь увидеть.

– Увидеть? Нет. Услышать – да, – отозвалась Венера.

– Что вы имеете в виду? – нетерпеливо спросила мисс Сью Нами.

– Вскоре после начала семестра мы услышали, как кто-то прополз по нашему потолку и спрыгнул в комнату к мисс Подлётыш. А потом мы услышали, как она очень сердито отчитывала этого посетителя за то, что он явился к ней и тем самым поставил ее план под угрозу, – объяснила Венера.

– Сказала ли она, что это за план?

– Нет, не сказала, – ответила Рошель, – и потому я сочла разумным повнимательнее присмотреться к ее действиям, – добавила она. Мисс Сью Нами вскочила из-за стола, кивнула и вылетела прочь, оставив за собой цепочку лужиц.

Глава

ТРИНАДЦАТАЯ

Спрятавшись за большой деревянной кадкой в Съедобном садике мисс Детоед, Робекка провела гладкими медными пальцами по траве. Мягкие травинки ласково касались рук. На миг они отвлекли девушку. Перестав следить за мисс Подлётыш сквозь щели между обветренными планками, Робекка принялась мечтать о том, как славно было бы свернуться в клубочек на зеленой лужайке и немного вздремнуть. Это была очень странная мысль, поскольку Робекка, в отличие от сестер ван Сангре, не имела привычки спать в общественных местах, да и вообще где-либо, кроме собственной постели, если уж на то пошло. Но шелковистый покров травы был таким манящим, что Робекка совершенно позабыла про мисс Подлётыш, собиравшую маргаритки в плетеную корзинку.

Это была идиллическая картина: прекрасная молодая драконица собирает цветы в чудесном саду. Если не считать, конечно, что трое девушек внимательно следили за каждым движением драконицы, ожидая, не сделает ли она чего подозрительного.

– Я не верю, что она собирает цветы. Кто это делает? – прошептала Венера, поспешно нагоняя Рошель.

– Évidemment [38], мадам Подлётыш это делает. Как, подозреваю, и множество других монстров – особенно тех, у кого есть свой сад, – ответила Рошель. Венера закатила глаза и покачала головой. Вечно эта горгулья воспринимает все буквально!

– Ржавая жестянка! – прошипела Робекка, лишь сейчас оторвавшая взгляд от травы. – Крылатая кукла передвигается! – добавила она, указав на мисс Подлётыш, которая скользящей походкой направилась к главным воротам сада.

– Крылатая кукла? Я думала, мы решили, что ее кодовое имя будет Злая зарянка, – удивилась Венера.

– Почему вы двое так настаиваете на том, чтобы дать ей кодовое имя? У нее есть отличное настоящее имя, которое все помнят, – логично заметила Рошель.

– Рошель, ну может, хватит тянуть улитку за хвост?! – огрызнулась Робекка.

– И прежде, чем ты это скажешь – да, мы знаем, что у улиток нет хвостов! Робекка просто хотела сказать, что так наша задача становится чуть веселее, и это помогает нам забыть, что мы снова охотимся на мисс Подлётыш, когда наша школа столкнулась с чем-то… с чем-то! – рассерженно бросила Венера.

– Ну тогда ладно. Я голосую за Мерзкую модницу, – одобрительно кивнула Рошель. Ей явно понравился ее собственный вариант.

– Черт возьми, споры об имени придется отложить! Надо двигаться, – прошептала Робекка. Мисс Подлётыш покинула крытый сад, а несколько секунд спустя трое подруг осторожно кинулись преследовать ее по главному коридору школы.

Поскольку уроки закончились всего час назад, в коридорах все еще было полно монстров, посещающих различные клубы и кружки. Поразительно, но даже воцарившееся беспокойство не заставило учеников забросить свои обычные занятия, от тренировок монстроликовой команды до подготовки «Фабрики зверств», которая была уже на носу.

Пинком убрав со своего пути несколько скомканных записок, Робекка, Рошель и Венера продолжали следить за мисс Подлётыш; укрытием им служила группа троллей.

С тех пор как белые кошки, зловещие записки и куколки судьбы принялись появляться по всему кампусу, работы троллям прибавилось многократно. Эти неуклюжие существа всегда смотрелись не очень приятно со своими сальными волосами и слоем грязи, но теперь они выглядели растрепанными и измотанными как никогда. На самом деле, на них свалился такой объем работ, что даже поползли слухи о забастовке троллей. К счастью, мисс Сью Нами подавила растущее желание троллей объединиться в профсоюз: она пообещала устроить им грандиозный двухдневный Пир восхваления троллей, со множеством блюд, от гульляша до пирожорков.

– Блин! Эти тролли слишком медлительные! – пожаловалась Рошель, когда подруги нырнули за спину Джексону Джекилу и Трехголовому Фредди.

– Вот право же, никогда еще Трехголовый Фредди не был так полезен! – хихикнула Робекка.

Осторожно перебегая от одной группки учеников к другой, Робекка, Рошель и Венера благополучно прошли следом за мисс Подлётыш до самой Гиблиотеки и умудрились остаться незамеченными.

Темная, пыльная Гиблиотека была битком набита прилежными молодыми монстрами, пытающимися закончить работу, пока на горизонте не замаячила неведомая угроза.

Чтобы слиться с окружающей средой и не привлекать внимания, Робекка, Рошель и Венера взяли по книге.

– Слишком близко не подходить! – одернула подругу Рошель: Венера висела у мисс Подлётыш на хвосте, петляя между стеллажами, забитыми книгами.

– Я хочу посмотреть, какую книгу она взяла, – отозвалась Венера. – Это может оказаться важным.

– Regardez [39]! Она разговаривает с Цзинифайр и Скелитой! – прошептала Рошель.

– Разговаривает? Или совещается? – многозначительно уточнила Венера.

– Вынуждена заметить, что они друг другу ближе, чем пчелы и мед, и это не радует, – добавила Робекка.

– Робекка! Робекка! Эй, Робекка! – раздался в тишине чей-то голос.

– Ну все, хана нашей маскировке! – с раздражением бросила Венера, ибо все, кто находился в пределах слышимости – включая мисс Подлётыш, Цзинифайр и Скелиту – обернулись посмотреть, кто это зовет Робекку.

– Привет, Ки! – негромко поприветствовала юношу Робекка. Да, их маскировка была провалена самым бесцеремонным способом.

– А зачем тебе эта книга? – удивился Ки, глядя на книгу в руках Робекки. На обложке ее было написано:

«Троллогия: Астрология для троллей».

– Она ее схватила, чтобы слиться с окружением и следить за мисс Подлётыш. И нам это успешно удавалось, пока ты не позвал ее, – объяснила Венера, не сводя взгляда с мисс Подлётыш.

– Ой, извините, пожалуйста! Я не знал! Я просто хотел поздороваться с Робеккой, – робко пробормотал Ки. – Э-э… привет, Робекка.

– Привет, – со скорбной улыбкой отозвалась Робекка.

– Я больше не могу! Это третья на этой неделе! – простонала Эбби Боминейбл, вышвырнула из своего рюкзака куколку судьбы и рухнула за ближайший стол. – Меня уже бросило в жар. А жар очень опасен для йети! Когда все это закончится?!

– Возможно, когда «они» прибудут, – нервно ответила Дракулаура. – Я от этого всего сделалась такой пугливой, что не могу пить свои коктейли, потому что постоянно вздрагиваю. Меня саму трясет не хуже коктейля в шейкере!

– Я смотрю, у всех стресс, – заметил Ки.

– И неудивительно. От этого ожидания мне хочется завизжать громче, чем заржавевший шарнир, – отозвалась Робекка, и из ушей ее медленно выползли струйки пара.

– Робекка, успокойся, а то у тебя волосы слипнутся, как от бананов, как ты сама выражаешься… – с материнской заботой предупредила подругу Рошель.

– Может, бананы полезны для пищеварения, но уж никак не для волос монстра, – договорила за нее Робекка.

– На самом деле, – начала было Рошель, – бананы можно растолочь в пюре и…

– Злая зарянка, или Крылатая кукла, или Мерзкая модница… Да ну их всех! Мисс Подлётыш уходит! – вклинилась в их разговор Венера, заметившая, что изящная драконица направилась к выходу из Гиблиотеки.

– Оставьте книги. Нам некогда нормально сдавать их, – серьезно распорядилась Рошель. – Хотя… Ки, можно тебя попросить вернуть книги на места? Кажется, в Гиблиотеке запрещено просто бросать их на столе.

– Конечно, – негромко отозвался Ки и кивнул.

– Ужасно мило с твоей стороны, – выпалила Робекка, потом взглянула на столик сдачи. – Особенно если учесть, что гиблиотекарь, похоже, совершенно погиб под завалом книг, – успела заметить она, прежде чем Рошель с Венерой утащили ее прочь.

Снова очутившись в коридоре, трое подруг продолжали прятаться за группками учеников и вообще прилагали все усилия, чтобы не попасть под локатор мисс Подлётыш. Однако же, завернув за угол и натолкнувшись на двух звезд школы, подруги притормозили.

– От запаха твоего полотна меня тошнит! – заявила Торалей и очень правдоподобно изобразила, будто сейчас извергнет из себя комок шерсти.

– Да ну? Что ж, я весь день ждала возможности сообщить тебе, что твой наряд – это настоящая котострофа! – яростно парировала Клео. Тем временем мисс Подлётыш неспешно прошла мимо ссорящихся соперниц, не сказав ни единого слова.

– Какой из нее преподаватель, раз она не обращает внимания на такую ссору? – спросила у подруг Венера.

– Я бы сказала – умный, если учесть, кто ссорится, – отозвалась Робекка. Мисс Подлётыш открыла дверь, ведущую в восточное крыло школы.

– И стоило столько следить за ней! Она идет обратно в общежитие! – разочарованно простонала Венера.

– Кстати, об общежитии. Нам тоже следует вернуться туда. Домашние задания нужно выполнять, даже перед лицом неопределенности, – стоически заявила Рошель.

– Кнопки-заклепки! Рошель, ты так говоришь, будто мы отправляемся на войну! – выпалила Робекка, когда девушки поднимались в общежитие.

– Я все равно не могу поверить, что эта женщина собирала цветы, – осуждающе произнесла Венера.

– Венера, похоже, тема сбора цветов задевает тебя за живое. Ты хочешь поговорить об этом? – напрямик поинтересовалась Рошель.

– Раз уж ты об этом спросила – да, хочу! Я считаю, что бессмысленное убийство цветов ради украшательства – это дурно! Зачем убивать их, если они могут жить в миленьких горшочках, как Чю? – страстно воскликнула Венера, топоча по шаткой розовой лестнице уже в каких-то десяти футах от мисс Подлётыш.

– Да, я поняла твои доводы касательно цветов. Действительно, это выглядит бессмысленно и нелогично, особенно если учесть, что цветы в горшках сохраняются намного дольше, – неохотно согласилась с ней Рошель.

– Ах! – потрясенно воскликнула мисс Подлётыш и повернулась к Робекке, Рошели и Венере. – Девочки, это ужасно! Вам тоже прилетело!

– Что – астероид? – ни к селу ни к городу выпалила Робекка.

– Робекка, ты что, с ума сошла? Complètement folle ?[40] При чем тут астероиды?

– Да я сама не знаю. Иногда, когда я на взводе, несу первое, что в голову взбредет, – пролепетала покрытая медью девушка, и из ее ушей вырвались облачка пара.

– Извините, что ввела вас в замешательство. Я просто имела в виду, что они оставили послание на вашей двери, – мягко объяснила мисс Подлётыш.

Венера прочла вслух надпись, оставленную на двери покоев Крови и Моркови:

– «Пришло время узнать, кто такие «они».

Глава

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Доброе утро, девушки и юноши! В Школе монстров настал очередной сырой и грозовой день. И я имею в виду не только погоду. Вчера вечером на двери комнаты, занимаемой Робеккой Стим, Венерой МакФлайтрап и Рошель Гойл, появилась следующая надпись: «ПРИШЛО ВРЕМЯ УЗНАТЬ, КТО ТАКИЕ «ОНИ». Неужели эта троица способна положить конец перешептываниям монстров, весь последний семестр желающих знать, «кто такие «они»? Неужели им известно больше, чем они дают понять? Любознательные монстры желают знать это. Да, и не забудьте галоши – дождь продолжается».

– Спектра – хорошая девчонка. Почему она не понимает, что так вызывает лишь подозрения насчет нас? – обиженно произнесла Венера и бросила свой гробофон на незастеленную постель.

– Спектра считает себя журналистом, чья работа – писать обо всем, что видишь, – объяснила Рошель. – Ничего личного.

– Еще как личное! – вспыхнула Венера.

– Да птичий писк! Кажется, у тебя подергивается нос и увлажнились глаза, – заметила Робекка и отступила на шаг. – Ты никак собралась чихать? Мне не идет оранжевый цвет. К меди вообще очень трудно подобрать подходящие оттенки.

– Венера, силь гуль пле, тебе следует успокоиться. Это просто пара дурацких строчек. И в этом нет ничего особенного – в предположении, что мы можем знать больше, чем говорим. Она же не утверждает, что мы за всем этим стоим, – как обычно, рассудительно заметила Рошель.

– Ну, пожалуй, да, – неохотно согласилась Венера. По небу прокатился ушераздирающий гром. – Мне уже кажется, что дождь будет идти вечно! Я скоро свихнусь от него!

– Известно, что чрезмерно продолжительный дождь вызывал ненависть к дикторам, ведущим прогноз погоды, оскальзывание и плесень, появляющуюся от сырости. Так что повреждение в рассудке тоже нельзя исключать из числа возможных вариантов, – объявила Рошель тоном профессионального медика. – А теперь, я думаю, нам пора в Пожиральню на завтрак.

Шагая по главному коридору, Робека, Рошель и Венера почувствовали, что что-то не так, что-то неладно, даже больше обычного.

– Девчонки, вам когда-нибудь снилось, что вы приходите в школу и на вас все смотрят, но вы не понимаете, почему? А потом вы проходите мимо зеркала и видите, что на вас нет ничего, кроме листьев, – пролепетала Венера.

– Венера, это ты так иносказательно хочешь сказать, что у тебя такое чувство, будто на нас все таращатся? – уточнила Рошель.

– Ну, да, только разве это иносказательно? Я думала, и так понятно!.. Тебе действительно так нужно перепроверять каждый раз, что я имела в виду? – парировала Венера.

– Я – горгулья. Тебе действительно нужно перепроверять, действительно ли мне нужно перепроверять?

– Лопни мой сальник! На нас действительно все смотрят, и не по-хорошему смотрят! Может, Рошель ошиблась? Может, все приняли рассуждения Спектры близко к сердцу? – высказалась Робекка, когда какой-то тролль прогнал мимо нее стайку белых кошек.

– Ай! – взвизгнула Клодин и вышвырнула из своего шкафчика куколку судьбы. – Отстаньте от меня!

– Клодин, что с тобой? Ты, кажется, очень взволнована, – чистосердечно поинтересовалась Рошель и пинком отбросила с дороги обломки куколки.

– Ну, они явно приносят несчастье, – нервно пролепетала Клодин, взглянула на трех подруг и кинулась прочь.

Подруги переглянулись, отметив про себя странное поведение Клодин.

– Груша-горькуша! Что это делает Вуди-бой? – спросила Робекка, указав на тряпочную куклу. Вуди-бой стоял, крепко прижавшись лицом к одному из шкафчиков.

– Вуди-бой! Тебе что, нехорошо? – мягко поинтересовалась Робекка.

– Э-э… – попытался промямлить что-то юноша.

– Точнее говоря, Робекка хотела бы знать, зачем ты стоишь, вжимаясь лицом в шкафчик, – обычным своим официальным тоном объяснила ему Рошель.

– Я думал, что если я вас не вижу, вы меня не заметите, но, видно, я ошибся, – прохныкал Вуди-бой.

Затем мягкотелый юноша медленно отвернулся от шкафчика и громко сглотнул.

– Но почему ты не хотел, чтобы мы видели тебя? – с любопытством поинтересовалась Робекка.

– Пожалуйста, не трогайте Фрэнки! – проскулил Вуди-бой и пустился наутек, бормоча что-то себе под нос.

– Объяснит нам кто-нибудь, что тут творится?! – потребовала Робекка и раздраженно топнула.

– Вы что, не слышали? – промурлыкал кто-то. – Или, точнее, разве вы не читали?

Подруги стремительно обернулись и увидели Торалей, с гробофоном в руке и с самодовольной ухмылкой на лице.

– Я полагаю, ты имеешь в виду блог Спектры, и, что касается твоего вопроса – да, мы его читали, – ответила Рошель, постукивая коготками по сумке с учебниками.

– О, дайте я угадаю. Вы прочли только первую заметку? Ну не переживайте, я с радостью прочитаю вам вторую, – самоуверенно заявила Торалей. – «Как нам стало известно из анонимного источника, «они», упоминаемые в посланиях – это не кто иные, как Робекка Стим, Рошель Гойл и Венера МакФлайтрап. В свете этой информации мне не остается ничего иного, кроме как задуматься: не было ли шептание, от которого они якобы спасли нас в прошлом семестре, делом их собственных рук?»

– Из анонимного источника? – потрясенно переспросила Венера. – Кто это может быть?

– Поговаривают, что анонимный источник – всесторонне совершенная – умная, стильная и красивая – особа, – произнесла Торалей и с гордостью повела ушами.

– Я знаю, что все мы несколько взволнованы из-за ситуации в Школе монстров, но не забывайте, мы – Кусоловьи и должны преодолеть страх и показать остальным пример храбрости, – трогательно провозгласила Дракулаура набившимся в помещение перепуганным девушкам.

На элегантной вампирше было розово-черное платье строгого покроя и украшенный черепами и скрещенными костями пояс на бедрах. С точки зрения Дракулауры, если надвигались неприятности, их нужно было встретить хорошо одетой.

– Спасибо, Дракулаура. А теперь мне хотелось бы открыть совещание. Пусть все выскажут свои предложения о том, как мы можем помочь друг другу перед лицом неведомого врага, – произнесла Фрэнки, нервно подергивая свое ожерелье из клыков.

– Неведомого? Отчего это неведомого? Они сидят прямо здесь, – отчетливо пробормотала себе под нос Торалей.

Венера, Рошель и Робекка, побагровев, уставились на Торалей. Они ожидали, что другие, более рассудительные монстры выступят на их защиту. Но секунды шли, и вскоре подруги уразумели, что защиты не будет. Напротив, остальные присутствующие поддержали Торалей.

– Мне всегда казалось странным: как это так могло получиться, что они одни не попали под действие заклинания! – громко проворчала какая-то оборотень.

– Они устроили шептание, а потом завоевали доверие, прекратив его? Это все равно, что сочинить тест, а потом хвастаться, что сдал его на «отлично»! Чушь какая-то! – скептически воскликнула незнакомая вампирша и метнула в подруг угрожающий вгляд.

– Твой сон насчет того, чтобы прийти в школу au naturel [41], кажется почти приятным по сравнению с этим, – прошептала Рошель Венере и Робекке.

– Черт возьми, вы что, снова…

– Фрэнки! Дракулаура! Можно мне высказаться? – поинтересовалась Торалей, выходя к доске.

– Да, но не забывай, что мы ищем конструктивные способы помочь друг другу. Ключевое слово – «конструктивные», ясно тебе, Торалей? – отозвалась Фрэнки и села.

– Ага, конечно, Фрэнки, – бросила Торалей и переключила внимание на присутствующих. – Как все мы знаем, в настоящий момент Школа монстров переживает трудный период. А когда времена становятся трудными, монстры должны стать сильнее, умнее и коварнее.

– «Коварнее» – не лучшее предложение, особенно из уст Торалей, – пробормотала Рошель и Венере Робекка, а из ушей у нее начали вырываться небольшие клубы дыма.

– Иногда монстрам приходится защищаться, даже от себе подобных. Очевидно, что большинство монстров – хорошие, но мы не можем допустить, чтобы несколько тухлых яиц отравили жизнь всем, – продолжала Торалей.

– Чем дольше она говорит, тем хуже я себя чувствую, – негромко проговорила Рошель и приложила холодную гранитную руку ко лбу.

– И, учитывая вышесказанное, я предлагаю создать Комитет немонстровой деятельности, или КНД, в который школьники смогут сообщать о немонстровом поведении со стороны соучеников. Думаю, никто не станет против этого возражать – если, конечно, ему нечего скрывать, – договорила Торалей, глядя в упор на Робекку, Рошель и Венеру.

– Это жуть какая-то, просто жуть, – пробормотала Венера, шокированная предложением Торалей.

– Я не возражаю. Но, опять же, мне нечего скрывать – кроме названий моих продуктов по уходу за волосами. Это конфиденциальная информация, – произнесла Клодин и провела рукой по своим шелковистым локонам.

– Что происходит?! Я поверить не могу, что вы все, разумные монстры, принимаете предложение Торалей всерьез! При всем уважении к нашей кошке-оборотню, у нее чересчур пестрое прошлое, чтобы она выдвигала такие предложения, – выпалила Фрэнки. – Я понимаю, что все мы напуганы, и у нас есть на то основания. Но мы – Кусоловьи, у нас есть кодекс поведения! Мы верим в честность и сотрудничество! Мы не можем допустить, чтобы страх уничтожил наши ценности! А можете мне поверить – именно это и произойдет, если мы начнем шпионить друг за другом, докладывая о каждой увиденной или услышанной мелочи! Это неправильно!

– Ну, как хочешь, Фрэнки! – огрызнулась Торалей. – И кстати, я собиралась сообщить, что зеленый тебе не идет!

– На этом, пожалуй, я объявляю сегодняшнее совещание закрытым, – удрученно произнесла Фрэнки, рухнула на стул и спрятала лицо в ладонях.

При виде Робекки, Рошель и Венеры толпа монстров расступилась, словно воды Красного моря. Не желая даже случайно прикоснуться к кому-нибудь из подруг, монстры вжимали друг друга в стены, увешанные всякими приспособлениями.

– Кнопки-заклепки, только мы все уладили в Школе монстров – и вот уже сами сделались изгоями, – хмуро пробормотала Робекка.

– Не самое лучшее время, а? – отозвалась Венера и покачала головой, не в силах поверить в такое поведение окружающих.

– Я нахожу самым огорчительным то, что все, кроме Фрэнки, кинулись осуждать. И абсолютно никто даже не потрудился выяснить, кто такой этот анонимный источник Спектры и можно ли ему вообще доверять! – резко бросила Рошель.

Тут у них за спиной вспыхнула ссора Клео и Торалей.

– Фрэнки, я хочу, чтобы ты знала, что я собираюсь провести завтра собственное шоу талантов, без Торалей! Оно будет называться «Звезда гробниц», – самоуверенно заявила Клео.

– Ну, ты ведь понимаешь, что мое шоу будет в тысячу раз лучше твоего? – поддела соперницу Торалей.

– Девушки, шоу может быть только одно – «Фабрика зверств». И будет оно завтра, так что вам придется отыскать способ работать вместе, – объяснила Фрэнки, собрав все свое терпение.

Отойдя на достаточное расстояние, Рошель, Робекка и Венера переглянулись и вздохнули. Случившееся ошеломило их.

– Нам нужно выяснить, как мисс Подлётыш связана с этими посланиями, – сказала Венера. – Ради нас самих и ради всей школы.

– Когда они пригласили нас вступить в «Кусоловья», я думала, что это круто, а теперь жалею, что нас вообще туда позвали, – угрюмо произнесла Робекка.

– Надо сказать, это очень неприятно – когда к тебе относятся, как к врагу. Не то чтобы меня это очень удивило, правда… – сказала Рошель. Тут ее внимание привлекло какое-то хлюпанье.

– Девушки! Девушки! – позвала подруг директриса Бладгуд.

– Директриса Бладгуд, вы мокрее, чем мисс Сью Нами, – заметила Рошель.

– Погода просто гадская. Я вышла на улицу проверить, что там с одним троллем, который решил спать на дереве. У него сейчас в разгаре кризис самоопределения – я уверена, что он считает себя белкой. В обычных обстоятельствах я позволила бы ему сидеть там, сколько влезет, но при нынешних обстоятельствах нам нужны все имеющиеся тролли, – прощебетала директриса Бладгуд, облепленная насквозь мокрой одеждой. – А этот дождь просто ужасен! Не говоря уже о том, что в меня снова чуть не попала молния!

– Это было бы ужасно. Ваш синдром затуманенного сознания вернулся бы с новой силой, – задумчиво произнесла Рошель.

– О, не будем об этом. Молния дважды в одно место не бьет, – отозвалась директриса Бладгуд и покачала головой с таким видом, словно сообщила самую очевидную вещь на свете.

– Директриса, вы уже забыли, как я вам об этом говорила. Молния… – начала было Рошель, но ее перебила Венера:

– Ро, я сама. Директриса, ради всей школы – не выходите, пожалуйста, больше на улицу, пока гроза не пройдет окончательно!

– Договорились, девочки, – откликнулась директриса Бладгуд и потрогала себя за шею. – О ужас, кажется, у меня течь! Съемные головы не бывают по-настоящему водоустойчивыми.

– Директриса, вы наверняка читали этот слух насчет нас, – мрачно вклинилась Венера. – И, ну…

– Прекратите немедленно. Ни мисс Сью Нами, ни я не верим в сплетни. Вы должны понять – ученики напуганы. На самом деле я тоже напугана. Мы до сих пор понятия не имеем, кто за этим стоит.

– А мисс Сью Нами не говорила с вами насчет мисс Подлётыш? – поинтересовалась Рошель.

– Да хватит уже про мисс Подлётыш! Я прекрасно понимаю натуру монстров, и вы можете мне поверить, раз я говорю, что все это никак не связано с этой драконицей. Честно говоря, мне кажется, что мисс Сью Нами просто не любит мисс Подлётыш, потому что та была популярна в старших классах, а Сью – нет…

А затем, даже не попрощавшись, директриса Бладгуд удалилась, совершенно позабыв о том, что она не закончила разговор.

– Нам нужно разобраться с этим делом до конца, особенно потому, что директриса Бладгуд, похоже, смотрит не в ту сторону, – произнесла Венера. Лозы ее вздыбились.

– Может, попросим помощи у Ки? Хотя в последнее время я редко его вижу… Такое впечатление, будто он меня избегает. Вам так не показалось? – обеспокоенно спросила Робекка у Рошели с Венерой.

– Конечно, нет! – с негодованием воскликнула Венера – как-то, пожалуй, чересчур рьяно. – Ки никогда бы так с тобой не поступил!

– Если только, конечно, он вместе со всей школой не считает, что мы вправду эти «они».

– Да это глупее, чем жучий чих против ветра! Ки меня знает! Он всех нас знает. Он помогал нам справиться с шептанием. Я уверена, что он просто занят, только и всего…

Глава

ПЯТНАДЦАТАЯ

– Что это за бугор у меня на кровати? – спросила Робекка через секунду после того, как они вошли в покои Крови и Моркови и включили свет.

– Может, это Пенни? – предположила Венера, расшнуровывая свои розовые ботинки. Долгий и насыщенный тяжелыми эмоциями день совершенно вымотал ее.

– Боюсь, что нет. В настоящий момент Пенни сидит на подоконнике и сердито смотрит на Чю – видимо, он опять пробовал ее на вкус. Может, тебе стоит подобрать Чю кость, чтобы он мог ее грызть? – предположила Рошель, потом поздоровалась со своей неизменно веселой любимицей: – Привет, Ру!

– Надеюсь, я не забыла там опять свою масленку. В прошлый раз мне пришлось два часа отпаривать постельное белье, чтобы вывести пятна, – пробормотала Робекка себе под нос, стаскивая одеяло из шерсти вервольфа и простыню из полотна мумий. – Кнопки-заклепки! Кто-то положил на мою постель гигантское яйцо!

– Яйцо? – недоверчиво переспросила Венера. – Дай угадаю: из него вылупится огромный цыпленок, – добавила она.

Любопытство все-таки одолело Венеру. Она встала и посмотрела. И при виде лежащего на кровати Робекки предмета размером с дыню ненадолго онемела. Оно действительно напоминало яйцо-переросток. Однако же, когда Венера присмотрелась получше, она увидела, что вместо скорлупы у него искусно сплетенная паутина.

– Это паутина, верно? – спросила Рошель и забралась на кровать, чтобы присмотреться поближе. – Что-то не так со всей этой паутиной. Ведь нужны тысячи паучков, чтобы произвести столько паутины, сколько находят в кампусе, – а мы не видим ни одного.

– Верно. Кроме тех, которые сидят в коридоре общежития, я не видела ни одного, – согласилась Венера. Она взяла паутинный шар в руки и принялась разглядывать. – Там внутри что-то есть.

– Желаю удачи. Это все равно что вскрывать довольно страшненький подарок, – высказалась Робекка.

– А чего это я должна его вскрывать? Он лежал на твоей кровати, – парировала Венера и положила шар. – И не забывай, кто вытащил Рошель из ее паутинного спальника…

– Вы просто невозможны! Я сама открою! – с нескрываемым раздражением заявила Рошель.

– Ну, твои когти для этого подходят идеально, – негромко добавила Робекка, когда Рошель вспорола паутину и извлекла еще одну куколку судьбы.

Большие черные глаза грубо оструганной фигурки словно зловеще уставились на Рошель, и у девушки на миг перехватило дыхание. На долю секунды она поняла иррациональный страх других учеников перед этими куколками, котами и прочими подобными вещами.

Рошель захотелось уничтожить свой страх в буквальном смысле слова, и она присела и грохнула куклой об пол. Доля секунды – и второй удар. Девушка била сильнее и сильнее, пока от куклы не начали откалываться кусочки.

– Хм, думаю, можно не сомневаться, что она открылась, – криво усмехнулась Венера.

Но Рошель еще раз грохнула куклой об пол.

– Да, пожалуй, – тихо произнесла девушка из гранита.

Робекка обеспокоенно взглянула на Венеру и поинтересовалась у Рошель:

– Ты ни о чем не хочешь поговорить?

– Ты о чем? – своим обычным сдержанным тоном отозвалась Рошель.

– О том, как ты ей задала, – сказала Венера, показав на расколоченную фигурку.

– Что я ей задала? – переспросила у подруги Рошель.

– Ну, да. Ты ее отделала, как бог черепаху, – подтвердила Венера, приподняв брови.

Не желая признаваться, что и она оказалась подвержена всякой суеверной чуши, Рошель пожала плечами и вскрыла куклу.

Внутри у той обнаружилась сложенная записка, обмотанная паутиной. Тщательно удалив нити паутины, Рошель медленно развернула листок.

– «Они придут завтра», – прочитала вслух горгулья, и у нее вырвался вздох – эта информация ошеломила ее.

– Завтра?! Я бы предпочла, чтобы тут было написано «через месяц», или даже «через год»! В смысле – мы же совершенно не готовы! – взвыла Робекка, чувствуя приближающуюся истерику и слезы, вскипающие на глазах.

– Робекка, если у тебя сейчас шестеренки заклинит, никому от этого легче не станет, – твердо произнесла Венера.

– Но они придут завтра! А до завтра осталось всего несколько часов! Когда они явятся – в полночь? Или позже, днем? Могли бы уж указать точное время! – принялась лепетать чепуху Робекка.

– Дай-ка мне, – распорядилась Венера. Она взяла записку, скомкала ее и подошла к Чю. – Открой рот, дружок.

И растение проглотило бумажный шарик – целиком.

– Никогда не думала, что талант Чю к пожиранию всего может оказаться настолько полезен, – заметила Рошель. Эта сцена определенно произвела на нее впечатление.

– Завтра, они придут завтра, – пробормотала Робекка, крепко прижимая к себе Пенни – чересчур крепко, с точки зрения пингвинихи.

– А что такого особенного в завтрашнем дне? – поинтересовалась Венера, глядя на полуразломанную куклу.

– «Фабрика зверств», – ответила Рошель, сверившись с календарем в своем гробофоне.

Поскольку мир погрузился в метеорологический хаос, состоящий из ураганного ветра, периодически повторяющегося града и продолжающегося проливного дождя, Робекка, Рошель и Венера приготовились ко дню, который, как они считали, будет полон событий.

– Может, стоит предупредить остальных? Рассказать им про записку? – спросила Робекка, выходя из покоев Крови и Моркови. Под мышкой она крепко держала Пенни.

– Если ты вдруг не заметила, я тебе сообщаю: мы сейчас парии [42], и нас никто не станет слушать. Благодаря нашему «анонимному» другу, он же Торалей, вся школа думает, что мы и есть печально известные «они», – объяснила Венера, проходя через паутинный занавес на выходе из общежития. – И потом, эти пауки – как они со всем этим связаны?

– Может, среди нас завелся паучий шептун? – задумчиво предположила Рошель.

– Чтобы носить этих кукол и записки, потребовалась бы целая армия пауков… не говоря уже о кошках, – отозвалась Венера. – А мы пока что ни единого паука не видели.

Когда три подруги вошли в главный коридор, их встретил нервирующий лязг и грохот. На улице продолжал бушевать ветер, ломая деревья, переворачивая скамейки и унося прочь то, что не было прикреплено к земле.

Пытаясь не обращать внимания на шум бури, Рошель заметила Сладость и Гадость и машинально окликнула их:

– Сладость! Гадость! Привет!

Но тролли не ответили. Они даже не посмотрели в ее сторону.

– Сладость! Гадость! – позвала Рошель уже погромче.

– Они тебя игнорируют, Рошель. Не принимай это близко к сердцу. Они просто боятся, – объяснила Венера.

– И чему я удивляюсь? Дьюс прислал мне сегодня утром письмо: написал, что Клео нервничает и запрещает ему помогать мне давать уроки троллям, – с ноткой сожаления посетовала Рошель.

– Быть непопулярной на удивление утомительно, – сказала Венера, сдерживая зевок.

– Девушки, извините, – произнесла мисс Подлётыш. – Можно вас на минутку?

– Э-э… да, конечно, – ответила Венера.

– Мне кажется, вы трое сделались жертвой намеренных несправедливых сплетен. И я, пожалуй, понимаю, как вы себя чувствуете. После событий прошлого семестра некоторые монстры до сих пор относятся ко мне с подозрением и уверены, что я затеваю недоброе. Некоторые даже следят за мной, – многозначительно произнесла мисс Подлётыш. – С таким отношением трудно что-то сделать и трудно не принимать его близко к сердцу. Но не забывайте, что монстры смотрят на вас сейчас через призму страха. И в такие моменты, в такие ужасные гнетущие моменты знаете о чем я себе напоминаю? Что со временем все пройдет. Просто сосредоточьтесь на том, чтобы перенести бурю с милосердием и состраданием, насколько удастся.

– Спасибо, мисс Подлётыш! – совершенно искренне поблагодарила преподавательницу Робекка. Слова драконицы глубоко тронули ее.

– И не забывайте – мое приглашение на чай с плюшками всегда в силе, – добавила мисс Подлётыш, промокнула глаза носовым платком и изящной походкой удалилась.

– Круче, чем Дика Полос. В смысле – вот это представление! – пробормотала Венера.

– Ты уверена, что это было представление? – усомнилась Робекка. – Может, мы неправильно истолковали те ее слова о плане? Может, она имела в виду свою карьеру в Школе монстров?

– Бу-у-ля-ля, Робекка! Ты что, на самом деле так думаешь? – спросила Рошель. – Ты веришь в то, что кто-то стал бы пробираться ползком через чердак, чтобы поговорить с ней о преподавательской работе?

– Да нет, пожалуй. Просто она говорила так искренне… Но, как ты уже сказала, она – великая актриса, – неохотно согласилась Робекка.

– Интересно, что она именно сегодня, а не в какой-нибудь другой день, приложила все усилия и даже всплакнула, чтобы привлечь нас на свою сторону, – задумчиво произнесла Венера. – Она явно хочет сбить нас со следа.

– Кто может мне сказать, как сделать молекулярную смесь для приготовления противогрибковой сыворотки для тыквенных голов? – спросил у класса мистер Хряп, потер свои маленькие остренькие уши и стал ждать добровольца.

В дальней части класса поднялась серая рука и даже затряслась, чтобы привлечь внимание мистера Хряпа.

– Кнопки-заклепки, ну что ж ты все нарываешься на моральную оплеуху? – поинтересовалась у Рошель Робекка и покачала головой.

– Рошель, как мне ни печально, но я все-таки скажу – опусти руку. Он ни за что тебя не вызовет, – прошептала Венера.

– Но я знаю правильный ответ!

– А мы знаем, как ты любишь отвечать, но все до единого ученики в этом классе считают нас угрозой для школы. Если мистер Хряп вызовет тебя, в кабинете начнется дурдом, – объяснила Венера. И тут из динамика внутренней связи послышалось потрескивание.

– Мисс Сью Нами, как это включается? – раздался голос директрисы Бладгуд. – Я сегодня обедала? У меня ужасно кружится голова.

– Это потому, что у вас в шее течь, мэм! – гаркнула мисс Сью Нами. – И кстати, это слышит вся школа.

– Ну, в таком случае… Привет, парни и девчонки! Это говорит ваша директриса. Я только что говорила с шерифом, и он сообщил мне, что на дороге от нас до города рухнуло не менее двадцати деревьев и столбов линий связи и электропередачи, так что, исходя из интересов всех участвующих, в Школе монстров объявляются первые в нашей истории всеобщие ночные посиделки.

– Не забудьте про «Фабрику зверств», – напомнила мисс Сью Нами директрисе Бладгуд.

– И еще у нас по-прежнему остается «Фабрика зверств», у которой, по результатам мирных переговоров Торалей-Клео, официально нет темы. Или, возможно, лучше будет сказать, что каждый может создать свою собственную тему…

Глава

ШЕСТНАДЦАТАЯ

Маленькие белые свечи, расставленные вдоль проходов Вампитеатра, отбрасывали длинные причудливые тени на стены, обтянутые фиолетовым плюшем. Лишившись электричества несколько часов назад, школа теперь полностью зависела от свечей и изобретательности.

– Послушайте, несовершеннолетние сущности! – рявкнула мисс Сью Нами, обращаясь к ученикам, которые заполнили освещенный свечами Вампитеатр. – Спасибо, что вы явились сразу в пижамах. Сразу после шоу вы выстроитесь в главном коридоре и мы с мисс Детоед раздадим вам спальные мешки. К счастью, после стольких лет преподавания Домогадства у мисс Детоед хорошо укомплектован бельевой шкаф.

– Привет, Робекка, – смиренно поздоровался Ки, пристроившись следом за подругами, которые пробирались через аудиторию.

– Ух ты! Оказывается, ты помнишь, как меня зовут! – язвительно бросила Робекка.

– Робекка, ты чего?..

– Ки, ты хуже пустого парового котла!

– Что?

– Я думала, ты настоящий друг, но ошибалась! Ты исчез в ту же секунду, что и все остальные! – выпалила Робекка. Из ее ушей, носа и глаз повалил пар.

– Ты права, я…

– А я не заслуживаю такого отношения со стороны друзей! – припечатала юношу Робекка.

– Но понимаешь, в этом все и дело! Я не хочу быть тебе другом.

– Ки Клопс, ты самый мерзкий…

– Нет, погоди!

Одноглазый юноша глубоко вздохнул – набрал воздуху, чтобы хватило на слова, которые ему позарез нужно было сказать как можно быстрее.

– Я не подходил к тебе только потому, что набирался храбрости попросить, чтобы ты села рядом со мной во время шоу, – выпалил Ки.

– Фу, хорошо-то как! – выдохнула Робекка и поцеловала Ки в щеку. – Я с удовольствием сяду рядом с тобой.

Ки заулыбался, как тыквенная голова, и пошел следом за подругами к их местам.

– Всех несовершеннолетних сущностей прошу сесть! – проорала со сцены мисс Сью Нами.

– Я чего-то не понимаю, или мы единственные здесь, кто окружен пустыми стульями? – поинтересовалась Рошель, оглядев освещенный свечами Вампитеатр.

– Если бы я не радовалась так тому, что Ки остался нашим другом, может, это меня и задело бы, – радостно протараторила Робекка.

Первым выступающим на долгожданном шоу талантов «Фабрика зверств» был не кто иной, как Трехголовый Фредди: он жонглировал шариками при помощи своих трех ртов. Не самое увлекательное зрелище, но все ученики оценили возможность отвлечься. Ну, то есть все, кроме Робекки, Рошель и Венеры. Зная, что «они» появятся вскорости, подруги вынуждены были держать ушки на макушке и внимательно смотреть по сторонам.

– Недурно проделано, Фредди, – насмешливо-презрительно бросила Торалей. Она поднялась на сцену в конце представления Фредди. – Я никогда не пробовала жонглировать, но уверена, что если бы попробовала, у меня получилось бы сногсшибательно, как у настоящей суперзвезды.

– Да брось, Торалей, всем известно, что самые лучшие жонглеры – мумии, – оборвала ее Клео, обгоняя кошку-оборотня. – Следующей выступает Фрэнки Штейн!

Фрэнки, вся в белом, в пышном колпаке шеф-повара, выкатила на сцену тележку. Поправив колпак и фартук, зеленокожая девушка откашлялась и запела:

– Однажды в Пожиральне я дежурю, вдруг смотрю – какая аппетитная картина: картошка и свининка. Сковородка с ручкой – и животик накормлен. Мы готовим рагу. Монстровое рагу. Рагу для монстров всех. На кладбище оно имело оглушительный успех, – пела Фрэнки, готовя названное блюдо прямо на сцене.

– Парни и девчонки! – воскликнула Торалей. Она взбежала на сцену, не дав Фрэнки допеть. – Нам очень надо с вами поговорить!

За ней, ковыляя на высоченных каблуках, поднялась Клео. Вид у нее был такой же пришибленный, как и у Торалей.

– Это серьезно! – мрачно добавила Клео.

– Если это часть конкурсного выступления, то я чего-то не улавливаю, – пробормотала еле слышно Венера.

– Когда мы подправляли макияж, прибыл зомби из «Смерть-почты», с пакетом. Увидев, что Клео больше нуждается в макияже, чем я, я расписалась за пакет, – драматическим тоном сообщила Торалей.

– И, конечно же, увидев, что Торалей расписалась за пакет, я тут же потребовала, чтобы мне дали на него взглянуть, – объяснила Клео, утирая слезы. – И это вполне объяснимо: я немного беспокоилась, как бы она не попыталась меня надуть насчет темы «Фабрики зверств».

– Но, конечно же, ничего подобного я не делала! – перебила ее Торалей.

– Как бы то ни было, вскрыв пакет, я обнаружила в нем большой шар из паутины, а внутри него – письмо, – сообщила Клео. Она развернула сложенный лист бумаги и принялась читать его вслух: – «Мы похитили вашу директрису и не вернем ее, пока вы все не будете сидеть за надежной оградой. Мы не хотим посягать на вашу землю. Мы охотно позволим вам оставить за собой всю территорию в пределах границ Сейлема. Однако мы больше не чувствуем себя в безопасности и не желаем жить бок о бок рядом с такими существами, как вы». Так здесь написано.

На сцену вылетела мисс Сью Нами, разбрызгивая вокруг себя воду. Она выхватила письмо из рук Клео. Пока заместительница по катастрофам просматривала это послание и шокирующая информация постепенно доходила до нее, Вампитеатр взорвался истерическими выкриками.

– Это нормалы! «Они» – это нормалы!

– Это вовсе не Робекка, Рошель и Венера! Это нормалы!

– Нормалы хотят запереть нас в клетку, как животных, и контролировать каждый наш шаг!

– Я ни капли не верю в эту чушь про нормалов. За последние пятьдесят лет не было ни одного крупного инцидента между нормалами и монстрами. Ну, был тогда один с танцем, пожалуй, но и только. Так с чего бы вдруг нормалам проявлять такую враждебность? Да ни с чего – таков ответ, – прошептала Венера Рошель, Робекке и Ки.

– Ты права, но вопрос остается прежним: почему кому-то нужно, чтобы мы думали, что это нормалы?

– Ты обратила внимание на слова Торалей? Она сказала, что послание было запаковано в паутину, – заметила Робекка. – Нам нужно тянуть за эту ниточку. Вся эта паутина неспроста.

Когда Робекка, Рошель, Венера и Ки тихонько выбрались из волнующейся толпы и покинули Вампитеатр, за ними следом двинулась окутанная тенью фигура. Очутившись в коридоре, Венера жестом велела друзьям следовать за ней в лабораторию Совершенно безумной науки, чтобы спокойно поговорить без помех.

– Вся эта чушь насчет нормалов явно нацелена на то, чтобы контролировать нас при помощи наших страхов. В глубине души всякий монстр опасается нормалов. Это почти что инстинктивная реакция, – пробормотала Робекка, усаживаясь на скамью. Струйка пара разгладила помятости на ее пижамных штанах.

– Я согласен, – поддержал ее Ки. – Всех циклопов с детства учат не доверять нормалам – не потому, что они могут навредить нам, а потому, что они нас не понимают.

Тут у входа в лабораторию раздался негромкий голос:

– Извините, мне нужно кое-что вам сказать.

– Спектра? – удивленно спросила Венера.

– Д-да. Это насчет моего анонимного источника, – запинаясь, пробормотала девушка-призрак и подплыла поближе. Ее ночная рубашка заколыхалась.

– В смысле – насчет Торалей? – перебила ее Венера.

– Насчет Торалей? А при чем тут Торалей? – удивилась Спектра. – Я не первый год знаю Торалей, и, можете мне поверить, я никогда не стала бы использовать ее в качестве анонимного источника. Она скажет что угодно о ком угодно когда угодно, лишь бы это позволило ей почувствовать свое превосходство.

– Так кто же это тогда был, если не Торалей? – воскликнула Рошель.

– Этот монстр был в маске, но стройная фигура и длинный рыжий волосок на одежде позволил мне предположить… – Спектра не договорила.

– Мисс Подлётыш, – со вздохом произнесла Рошель.

– Я только поэтому и написала так. Я думала, что мой анонимный источник – преподаватель школы, – объяснила угрызаемая чувством вины Спектра.

– Я понимаю, – пробормотала Робекка и сочувственно улыбнулась Спектре.

– Но это не все… я прошла за нею следом… на чердак.

– На чердак? – с удивлением переспросила Рошель.

– И? Что ты увидела?! – с нетерпением спросила Робекка.

– Ну, сперва я ничего не могла разглядеть. Там полно паутины, – нервно пролепетала Спектра.

– Но? – жадно спросила Венера.

– Но после того, как я преодолела паутину, слой за слоем, я наткнулась на своего рода кабинет, со странными таблицами, в которых были перечислены имена монстров, и протоколом какого-то тайного совещания: я говорю «тайного», потому что всех упоминаемых называли кодовыми именами. Там даже была копия распорядка директрисы Бладгуд, – сообщила Спектра и замялась. – В углу…

– Кнопки-заклепки! Что было в углу?! – взорвалась Робекка. Из ушей ее повалил пар.

– П-п-п-паук…

– И весь этот спектакль из-за какого-то вшивого паучишки? – бросила Венера с неприкрытым раздражением.

– Я не говорила, что он был вшивый, – возразила Спектра. – На самом деле я бы сказала, что он самое меньшее с меня ростом, а то и повыше.

– Погоди-погоди! Ты хочешь сказать, что здесь, в Школе монстров, находится потомок Арахны?! – переспросила сбитая с толку Венера.

– Думаю, да, – кивнув, негромко ответила Спектра.

– Потомок Арахны жила на чердаке все это время, – пробормотала потрясенная таким известием Робекка.

– Ну что ж, по крайней мере, мы узнали, кто тогда приходил к мисс Подлётыш, – сказала Робекке и Рошель Венера.

– Неудивительно, что мы не видели никаких пауков. Он был всего один – но зато о-очень большой! – сказала Робекка, выпустив струи пара из ноздрей.

– Робекка, силь гуль пле, не надо так покрывать себя испариной! – попросила Рошель и положила свою холодную гранитную руку на плечо Робекки.

– И что сказала эта паучиха, когда увидела тебя? – не унималась Венера.

– Она спала в своей паутине, – ответила Спектра. – Я ужасно испугалась, что разбужу ее, но она не проснулась.

– Пардон муа, ты упомянула, что там была копия распорядка директрисы Бладгуд? – уточнила у Спектры Рошель.

– Да, верно. Конечно, тогда я не обратила на это внимания, но как только услышала, что директрису Бладгуд похитили, поняла – должна кому-то об этом рассказать, – тихо проговорила Спектра. Она была в ужасе от такого кошмарного поворота дел.

– Но почему напустились на нас? – спросила Робекка, прекратившая выпускать пар.

– Думаю, потому, что раз вам удалось остановить шептание, именно у вас изо всей школы больше всего шансов отыскать директрису Бладгуд.

– Кнопки-заклепки! – вскрикнула Робекка. – Мы что, вправду ее самая большая надежда на спасение? Не хочу никого обидеть, но как-то это пугает!

– Я понимаю, о чем ты, – со вздохом отозвалась Венера. – И я бы с удовольствием просто наслаждалась сегодняшней вечеринкой!

– Девчонки, нам нужно приложить все силы, потому что мы не просто самая большая надежда директрисы Бладгуд – мы ее единственная надежда, – серьезно заявила Рошель.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Примечания

1

Это очень (фр.). Здесь и далее прим. переводчика.

2

Очень опасны (фр.).

3

В подробностях (фр.).

4

Спасибо большое (фр.).

5

На разговорном испанском – «скелет».

6

Ничего не понимаю (фр.).

7

Это верно (фр.).

8

Смотри (фр.).

9

Искаженное «бонжур» – «добрый день» (фр.).

10

Привет, девчонки! Как дела? (исп.).

11

Здравствуйте (кит.).

12

Да, да! (исп.).

13

Потрясающие (исп.).

14

Моя бабушка (исп.).

15

До свидания (кит.).

16

До свидания (исп.).

17

Прошу прощения (фр.).

18

Моя дорогая (фр.).

19

Музыка (кит.).

20

Дада (исп.).

21

Спасибо (исп.).

22

Мне понравилась (исп.).

23

Chew (англ.) – жевать.

24

Какой ужас! (фр.)

25

Очень странно (фр.).

26

Очень (фр.).

27

Проклятие! (фр.).

28

Ничего, подружка (исп.).

29

Дорогая (фр.).

30

Ничего (фр.).

31

Как интересно (фр.).

32

Очень раздражительной (фр.).

33

Это что такое? (фр.)

34

Бабушки (фр.).

35

Не правда ли (фр.).

36

Смотрите (фр.).

37

Да, да (исп.).

38

Очевидно (фр.).

39

Смотрите (фр.).

40

Совсем без ума? (фр.)

41

В натуральном виде (фр.).

42

Отверженные.

Content

Гитти Данешвари
Школа монстров. Монстры хитрее всех!

Глава ПЕРВАЯ

Глава ВТОРАЯ

Глава ТРЕТЬЯ

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

Глава ПЯТАЯ

Глава ШЕСТАЯ

Глава СЕДЬМАЯ

Глава ВОСЬМАЯ

Глава ДЕВЯТАЯ

Глава ДЕСЯТАЯ

Глава ОДИННАДЦАТАЯ

Глава ДВЕНАДЦАТАЯ

Глава ТРИНАДЦАТАЯ

Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Глава ПЯТНАДЦАТАЯ

Глава ШЕСТНАДЦАТАЯ

Примечания