С. Дж. Робертс

Покорный поневоле

1

Малыш

Он один, совершенно один… и потерян! Никогда раньше он не терялся. Никогда раньше он не задумывался над тем, увидит ли снова свою семью.

Малышу всего восемь лет от роду и впервые в жизни он так напуган. Его глаза блуждают повсюду, но не видят ее. Она должна быть там, сидеть на лавочке, и ждать его. Малыш отсутствовал не так уж и долго, думает он, хотя, не может быть в этом уверен. Насколько парк огромен? Где она? Где же его мама? Его язык скользит по верхней губе: Соль. Пыль. Отчаяние. Внезапно, он неистово выкрикивает:

- Мама!

Но его крик остается без ответа.

К нему поворачивается пожилой мужчина, и по крови Малыша разносятся все высказанные ему ранее предостережения о незнакомцах, особенно, незнакомцах мужского пола. Ему говорили, какой он красивый, предупреждали, что он является соблазном и рассказывали о людях, которые норовят потрогать потаенные части его тела. Поэтому, когда пожилой мужчина шагает к Малышу, он срывается со всех ног.

Мальчик бежит, сам не зная куда. Он просто должен продолжать двигаться, искать, звать – все, что угодно, лишь бы найти ее. Если он прекратит движение, то просто упадет и разрыдается. Его папа всегда говорит, что слезами делу не поможешь.

Малыш думает о том, чтобы вернуться к площадке для катания на роликах и найти мальчиков, с которыми он познакомился, но знает, что их там уже нет. Он ушел оттуда только потому, что они покидали площадку. Малыш не помнит, где его мама припарковала машину. Что, если она уехала? Он отбрасывает непрошенную мысль – его мама никогда бы его не оставила.

- Малыш! - кричит она.

Он знает, что это его мама, даже не успев посмотреть в ее сторону. Чувство облегчения обрушивается на него так быстро, что он оказывается к нему не готов. У мальчика подкашиваются колени, и он приземляется на мягкую траву, его зад опускается на лодыжки и он начинает плакать. Он плачет сильно и громко, пока его горло не охватывает огонь, а желудок не сводит от спазмов. Его мама встает перед ним на колени. Малыш вскрикивает, когда его тонким ручкам становится больно в ее хватке – раньше она никогда не делала ему больно. Она виновато ахает и принимается растирать результат своей неосторожности. Ее руки неустанно бродят по нему, проверяя и перепроверяя на наличие воображаемых ран. Его мама едва переводит дыхание – она тоже плачет.

- Ох, Малыш… ох, Господи, спасибо, тебе Господи. Я думала, что потеряла тебя, - произносит она между рыданиями и беспорядочными поцелуями.

Удовлетворенная его невредимостью, она пробегает пальцами по его взмокшим от пота светлым волосам и, прижав нос к его головке, глубоко вдыхает. Утирая слезы с его кристально-голубых глаз, она смотрит в них так, как может смотреть только мама – словно он единственное, что имеет значение, словно она отдаст жизнь за него, убьет за него.

Малыш поглощает любовь своей мамы, как цветок впитывает свет, обращаясь навстречу к нему. Он позволяет себе плакать в убежище ее объятий, понимая, что все-таки есть дела, которым можно помочь слезами. Малыш знает об ожидающих его последствиях за самовольный побег, что, тем не менее, кажется неважным. Его мама любит его, бережет его, и это самое главное.

- Не плачь, родной, - укачивая, поет она ему на ушко. - Не плачь.

2

Селия

Его хныканья не прекращаются, и это разрывает ее сердце. Легонько пробежавшись пальцами по его волосам, Селия обнимает парня.

- Не плачь, - шепчет она ему на ухо.

Познания Селии в английском скудны, но их достаточно, чтобы изъясняться. Ей придется освоить его на должном уровне, если она планирует оставить у себя нового питомца.

- Прости, - отвечает блондин, прильнув к ее прикосновениям.

Он бредит от жажды и дрожит от страха.

- Я оказался совсем один.

Парень облизывает свою сухую верхнюю губу и морщит нос в отвращении - предположительно из-за вкуса собственной запекшейся крови.

- Я люблю тебя, мама.

У Селии колет в груди. Одному Богу известно, сколько бессонных ночей она провела в мечтах о том, чтобы называться матерью… чему никогда не суждено сбыться. Жаль, что этот парень никогда больше не вернется домой. Он, должно быть, очень сильно любит свою мать – чувство знакомое ей только понаслышке, потому как самой Селии так и не довелось увидеть своей родительницы.

- Ш-ш-ш, pobresito.

3

Малыш

Ему знакомо это слово. Оно означает "несчастное дитя" или что-то в этом роде. Малыш хмурится; его мама не говорит на испанском.

Через непробиваемый пласт его сознания струйками просачивается понимание того, что он видит сон. И ему очень важно не просыпаться. Малыш еще глубже проваливается в воспоминания одиннадцатилетней давности о руках его мамы в тот последний раз, когда он потерялся и нашелся. Она снова его нашла. И она заберет его домой. Дом - это дорога. Нет… неправильно. Дом - это… Его дома больше нет.

- Не оставляй меня, - шепчет Малыш.

Его грудная клетка разрывается от боли. Сквозь густой туман он понимает, что его ждет еще больше боли и что она уже давно его одолевает. Малыш мотает головой и из него вырывается жалобное хныканье. Не открывай глаза. Не открывай.

Раздается мужской голос, и его начинает трясти. Все самое плохое происходит как раз после того, как он слышит мужские голоса. Осознание засасывает Малыша, как зыбучие пески, возвращая его в собственное тело и в настоящий момент.

Ему уже не восемь лет.

Его родителей уже давно нет в живых.

Последнюю его семью убили у него на глазах.

Его и Нэнси взяли в заложники.

Их избивали.

Нэнси его предала.

4

Фелипе

Поначалу, Фелипе не хотелось иметь ничего общего с запутанными делами Рафика. Он никогда не встречался с учеником араба – Калебом, и ни разу не изъявлял подобного желания. Но все меняется. Влиятельные мужи стареют и почивают на лаврах.

Фелипе всегда был терпеливым в отношении таких моментов. Таких, как этот. Он может использовать молодого парня, чтобы получить дополнительную информацию о Калебе. Фелипе уже в курсе множества его тайн, но никогда не лишне узнать о врагах и союзниках, особенно, когда первые становятся вторыми, врагами врагов и так далее.

Поэтому, когда Рафик в довольно наглой манере изъявил желание воспользоваться его плантацией, он неохотно согласился. Знай Фелипе, что Калеб позволит своей рабыне сбежать, и все закончится кровавой расправой над тремя байкерами, сожжением дома и двумя заложниками, которых впоследствии привезут в его тустепекский дом - его постоянную резиденцию - он был бы менее сговорчивым. С тех событий прошло два дня, а Калеб с Котенком еще не прибыли. Своих людей он отправил отдельно, дав им вволю помучить заложников.

Это их расплата.

Считалось, что парень и его подружка являлись частью группы подельников, удерживающих рабыню Калеба для выкупа и пытавшихся ее изнасиловать. Однако выяснилось, что блондин был невиновным, по крайней мере, в попытке изнасилования.

Тем лучше для него. Хотя, его подружке… повезло меньше.

Селия относится к насильникам с лютой ненавистью, и не испытывает никакого сочувствия к женщинам, закрывающим глаза на проявления жестокой мужской похоти. А еще… она хочет подчинить этого парня. Селия – противоречивая натура. Но, как бы то ни было, Фелипе не станет отрицать его… соблазнительность.

- Знаешь, почему ты здесь?

5

Малыш

Он не может унять своих бесслезных рыданий.

- Я ничего не знаю! - ему кажется, что он кричит, но его слова едва слышны.

Малыш охрип за последние бесконечные… часы? Дни? Он думает, что находится здесь, как минимум, день или два. Между побоями он потерял счет времени. Вскоре, его убьют. Малыш, правда, ничего не знает. Он совершенно бесполезен – он ненужный балласт. Его похитители не позволят ему выжить, не после того, как убили стольких людей. Эйба. Джокера. Его разум отказывается воспроизводить последнее имя, но его сердце все равно сжимается от потери. Дядя Шкет.

Находящийся в комнате мексиканец продолжает говорить, но Малыш слишком погружен в круговорот собственных беспорядочных мыслей, чтобы демонстрировать напускную стойкость. Вместо того, чтобы отвечать, он хнычет. Пожалуйста, не дайте мне умереть, как им. Сначала он думал, что отсутствие Калеба было хорошим знаком, но вскоре понял, что его оставили в живых лишь для издевательств. Несмотря на страх, Малыш пытается открыть глаза, но понимает тщетность своих усилий. Он знает, что его жизнь кончена. Разве осужденному на смерть запрещено умолять о снисхождении в последние минуты жизни? В конце концов, из-за него уже никому не будет стыдно.

***

- Джаир. Нож.

Малыш не в состоянии даже закричать. Он пытается. Но каждый звук, который тот старается извлечь, застревает в горле. Ему в спину наставляют дуло пистолета и, сжимая его волосы в кулак, удерживают на коленях. Шкет, со сломанного носа которого капает кровь, находится всего в двух или трех шагах от него, распластанный на грязном ковре лицом вниз. Произнесенные слова доходят до Малыша только тогда, когда оседлав спину дяди, Калеб рывком дергает его голову назад, открывая напряженную шею.

- Джаир. Нож.

Шкет сопротивляется. Но все заканчивается прежде, чем Малыш успевает издать хоть малейший звук.

- Я предупреждал тебя, сукин сын! - рычит Калеб.

Он полон ярости и доказывает ее. Брызги крови летят Калебу на грудь, шею, лицо, но у психопата хватает здравомыслия на то, чтобы закрыть рот и отвернуться – но только при первом ударе. Вновь повернувшись, он продолжает вонзать и резать, отделяя голову от плеч, при этом, не отводя взгляда от деяния рук своих, точно зная, что течение крови будет лишь замедляться.

Малыш по-прежнему не может кричать. По внутренней стороне его левого бедра течет что-то теплое, пока он смотрит, как кровь дяди забрызгивает весь пол, подобно черной жидкой грязи. Ты обоссался, подсказывает ему разум. Малыш на удивление сносно принимает разворачивающуюся перед ним картину. Он пялится на голову Шкета, которая теперь находится отдельно от его плеч. Странно, но ему на ум тут же приходят фильмы ужасов. Все отрезанные головы, которые он в них видел, кажутся неправдоподобными. Затем он думает о том, что это за плотные, белые, тянущиеся от головы нити. Сухожилия? Где я об этом слышал? На уроках анатомии? Кто-то кричит? Они все кричат: Малыш, Эйб, Нэнси, и даже Джокер… все они рвут себе глотки.

От Калеба несет раскаленной медью и сырым мясом. Внезапно кончик его ножа оказывается у Малыша под подбородком.

- Перестань орать, или я отрежу тебе язык.

Втянув губы, он прикусывает их, усилием воли затыкая себя. У него кружится голова от паники и нехватки кислорода.

- А теперь, - боковой стороной лезвия Калеб размазывает кровь Шкета по его щеке, - еще раз расскажи мне, что произошло.

Малыш знает, что как только он откроет рот, все, что из него сможет вырваться - это неконтролируемый крик. Смутно он понимает, что его друзья также пытаются угомониться. Однако внимание психопата приковано к нему одному. Малыш старается сдерживать позывы мочевого пузыря, но уже поздно. Поэтому он просто плачет. Его дядя убит, а он об этом не думает. Он слишком боится, что будет дальше. Его ступор длится ровно до той секунды, когда схватив Малыша за волосы, Калеб дергает их, отчего его инстинкты самосохранения, в конце концов, дают о себе знать.

- Я помогал ей! П-п-п-пожалуйста, - запинается он, глотая воздух.

Этого недостаточно. Окружающий его мир понемногу темнеет.

- Клянусь. Я…

- … помогал ей. Конечно. Ты помогал ей после того, как твои приятели изнасиловали ее, избили и переломали ей кости!

Калеб вжимает лезвие ножа в подбородок так, что у Малыша начинает течь теплая кровь. Вот и все, думает он и, закрыв глаза, готовится к своей участи.

- Клянусь, - шепчет он. - Я не насиловал. Я помогал ей.

Неожиданно, с обеих сторон своего лица он чувствует прикосновение. Мягкое поглаживание становится для него шоком - под ним скрывается нечто зловещее. Одно касание сменяется другим; на своей нижней губе он чувствует собственные слезы, перемешанные с кровью его дяди.

- Клянешься, - недоверчиво усмехнувшись, произносит Калеб.

- Малыш, я заберу тебя и твою маленькую сучку с собой, и когда Котенок очнется, она расскажет мне, что, на самом деле, произошло. И если кто-нибудь из вас имел к этому хоть какое-то отношение, я разделаюсь с вами еще более жестоким способом. Понял? Малыш открывает глаза как раз в тот момент, когда психопат ударяет его тыльной стороной ладони, отчего тот падает лицом на залитый кровью ковер.

- Джаир, - голос Калеба холоден, - забери этого нытика и его девку. Остальных убить, дом сжечь.

Бросив нож, он, не оглядываясь, направляется в сторону ванной комнаты. Онемевший, Малыш обводит взглядом помещение. Его дядя мертв. Эйб истекает кровью. Джокера собираются сжечь. Ему даже не хочется думать о том, что ждет его и Нэнси. Когда Калеб проходит мимо них, прижимая девушку к своей груди, Малыш видит образ знакомой боли. Они оба на грани потери самого дорогого. Психопат мягко и нежно целует ее в лоб, словно это не он только что обезглавил человека.

- Не волнуйся, Котенок, обещаю, я все исправлю.

6

Селия

Несмотря на свои страдания, ее новый питомец продолжает придвигаться к ней как можно ближе. Нуждающийся маленький красавчик… хотя, по правде говоря, он не такой уж и маленький. Блондин высокий - выше, чем Фелипе. Эта мысль вызывает у Селии улыбку.

Тело парня истерзано. Он постоянно рыдает, что учитывая его раны, нельзя назвать беспричинным. Люди Рафика настоящие звери, но до недавнего времени, ни у Селии, ни у Фелипе не было возможности узнать, представлял ли молодой пленник опасность и являлся ли насильником, поэтому они не спешили оказывать ему какую-либо помощь. Она чувствует себя немного виноватой из-за образовывающегося в ее животе тлеющего желания. Селия не может насытиться обнаженной уязвимостью парня; Фелипе никогда бы не был таким открытым. Нежно поглаживая, она шепчет ему на ухо тихие, успокаивающие слова.

- Фелипе, - произносит она на их родном языке, посылая своему Хозяину и любовнику укоряющий взгляд, - ты пугаешь его.

Как он оказался среди этих подлых людишек? Его подружка-блондинка едва жива. И Селия сполна насладилась ее криками. Подумать только! Одна девушка удерживает вторую, пока толпа грязных байкеров пытается лишить ее девственности… каждый раз думая об этом, Селию одолевает ярость. Вероятно, время, проведенное в компании мужчин со схожими наклонностями, преподаст блондинке ценный жизненный урок. Она не только отрицала свое участие, но и переложила всю вину на друзей, фактически, приговорив их к смерти. Рафик не оставляет своих дел незавершенными. Но Селия, так же, как и Фелипе не позволит своему новому питомцу стать очередной жертвой ее оговора. Парень ценен далеко не по одной причине.

7

Фелипе

Фелипе ухмыляется, видя, насколько Селия очарована своим новым питомцем.

- Как тебя зовут? - спрашивает он у блондина.

Фелипе пытается стереть из голоса следы малейшего осуждения или презрения, не совсем уверенный в том, как он относится к увлечению своей рабыни другим - стоит признаться - красивым парнем, отвечающим их обоюдным предпочтениям. Однако существует тонкая грань между питомцем и партнером, и Фелипе никому не позволит завладеть сердцем Селии.

- Малыш, - отвечает парень, скорее произнося это одними губами. - Можно воды? Пожалуйста?

- Ты насиловал девчонку?

- Нет.

Он сжимает челюсть. Фелипе знает, что ему задавали этот вопрос сотни раз, и находит забавным его упрямое отрицание.

- Нет, - умоляюще повторяет парень. - Я же… я же говорю вам. Пожалуйста. Где я?

Он лишь всхлипывает; блондин слишком обезвожен, чтобы лить слезы.

- Ты по-прежнему в Мексике. У меня много особняков, но этот самый любимый. Признаюсь, я несколько огорчен, что тебя привезли именно сюда. Порой без мучений не обойтись, но я предпочитаю не марать свой дом. Ты уверен, что не насиловал?

Его слова произносятся с нежностью забивающего гвоздь молотка.

- Фелипе, - увещевает его рабыня, - прекрати над ним издеваться! Ты все только усложняешь.

Он смеется.

- Ты понравился моей Селии. Что ты об этом думаешь?

- Воды, - рявкает Малыш, после чего вздрагивает. – Мммпростите, - тянет он, - очень хочется пить. Мне нужно немного воды.

Видя, как парень безостановочно облизывает свои потрескавшиеся губы, Фелипе, сжалившись, направляется к неподалеку стоящему холодильнику за водой. При звуке открывающейся крышки, блондин начинает издавать жалобное поскуливание, а когда бутылка подносится к его губам, начинает вожделенно стонать. И пока тот, с пробудившейся энергией и с явным отчаянием хлещет воду, Фелипе неотрывно наблюдает за длинной линией его горла.

- Еще! Еще, пожалуйста, - просит парень, когда бутылка отнимается от его губ.

- Тебя стошнит, - предупреждает Фелипе.

- Мне плевать, - не унимается он.

- А мне нет.

Из веселого, его тон превращается во властный.

Закрыв рот, Малыш кивает и с досадой роняет свою голову на деревянную балку позади себя.

- Простите. Спасибо.

Судя по всему, ему уже лучше.

- Малыш, - обращается Фелипе, - чего ты хочешь больше всего?

И прежде, чем тот успевает ответить, мужчина прижимает палец к его губам.

- Я имею в виду, кроме жизни.

8

Малыш

Адреналин зашкаливает. Всякий раз, когда кто-то заговаривает с ним о жизни, это, как правило, является прелюдией к угрозам убить его. Малышу всегда нравились поездки их байкерского клуба в Мексику. В этой стране отменная еда, жаждущие женщины, и при переходе через границу, его никогда не шманают. Каждый месяц в течение последних двух лет, они с друзьями из "Ночных Дьяволов" приезжали в Мексику, зависали на недельку, забирали наркоту и возвращались обратно, пересекая границу. Но не в этот раз. В этот раз, Шкет похерил все планы и это стоило им жизни.

- Теперь вы собираетесь меня убить?

Малыш пытается казаться бесстрашным. Смерть лучше мучений, повторяет он себе. Хотя, он боится ножа, до ужаса боится гребаного ножа и надеется, что ему просто пустят пулю в голову, прежде чем он поймет, что происходит. Быстро и безболезненно – вот как Малыш хочет умереть. Ну, вообще-то он хотел умереть в преклонном возрасте, мчась на своем мотоцикле на скорости под сто пятьдесят километров в час по бескрайней ночной дороге… но и пуля сойдет. Малыш пытается раствориться в воспоминаниях о материнских объятьях и родном доме, желая, чтобы эта мысль стала для него последней, как, внезапно, к его губам осторожно прижимаются женские губы. Малыш потрясенно отстраняется. В его сознание просачивается смех Фелипе, вперемешку с его речью.

- Я могу тебя убить, если хочешь. Хотя, я собирался предложить обратное. Хочешь жить? Хочешь выбраться отсюда?

Малыш облизывает свои пересохшие губы. Он изнурен. Избит. И у него нет причины лгать, так же как и нет причин верить в свое освобождение.

- Я хочу домой.

9

Селия

Прижимаясь к блондину, Селия спрашивает на английском, - Где твой дом? - и, кажется, ее голос успокаивает Малыша.

Поднеся бутылку к его пересохшим губам, она позволяет ему сделать большой глоток воды, но только один.

- С моими родителями, - произносит он.

Парень ерзает, скованный кандалами и, повернув голову, тянется к ее шее. Не в силах устоять, Селия проводит щекой по его влажным от пота волосам и пропускает его спутанную копну через свои пальцы.

- Они погибли, - шепчет он.

Произнеся соболезнования, она продолжает поглаживать волосы Малыша, тихо спрашивая о том, как это произошло. Селия никогда не знала своей матери и всегда радовалась смерти своего отца, но она может сопереживать страданиям Малыша, поскольку познала суть любви.

- Автомобильная авария, - онемело отвечает Малыш. - Пять лет назад.

Продолжая говорить, губами он скользит по шее Селии, заставляя ее вздрагивать.

- Я должен был догадаться, ведь при входе в дом мне пришлось открыть дверь своим ключом. Обычно, когда мама была дома, она делала мне сэндвич, и спрашивала о том, как прошел мой день, ну, и все в таком духе.

Его желудок заурчал.

- Но ее не было. Я помню, что дом ощущался непривычным. Пустым. Оказалось, что отец приехал домой пораньше, чтобы свозить ее куда-нибудь на обед. Они так и не вернулись.

Помещение погружается в скорбную тишину. Посмотрев на Фелипе, Селия взглядом спрашивает его позволения освободить Малыша, чтобы она смогла обнять его как следует. И не удивляется, когда тот отрицательно мотает головой. Фелипе слишком осторожен, когда дело касается ее безопасности. Но что, в действительности, блондин может с ней сделать? Селия закатывает глаза, но ее губы выдают степень ее очарованности своим загадочным любовником. Со временем, она стала уважать его логику – он непревзойденный стратег.

- Селия, дай парню еще воды, - тихо произносит Фелипе.

Малыш делает несколько глотков предложенной воды, с трудом сдерживаясь, чтобы не попросить больше.

- Почему вы добры ко мне?

10

Малыш

Присутствие Селии кажется ему до странного утешающим, несмотря на то, что она не предпринимает никаких попыток к его освобождению. Его мама была любящей женщиной, постоянно обнимающей и целующей своего сына, что Малыш обожал в детстве, ненавидел в подростковом возрасте и жаждал, став взрослым. Он еще сильнее жмется к Селии. Его дядя Шкет никогда не вел задушевных бесед, даже со своим собственным братом – погибшим отцом Малыша.

Фелипе смеется, - Я совсем не добрый, парень. Я просто решаю, как с тобой поступить. Люди, которые привезли тебя сюда, вернутся нескоро. Твоя подружка оказалась причастной к попытке изнасилования, поэтому с ней я умываю руки. Однако у меня есть ты.

Малыш вздрагивает в объятиях Селии.

- Если вы уже знаете, что я этого не делал, почему спрашиваете?

- Чтобы убедиться, насколько ты сломлен.

- Нэнси мертва?

Он не желает ей смерти. Что бы Нэнси ни сделала, она уже заплатила за это. Они все, мать их, заплатили.

- Она жива. Хотя, возможно, так же, как и ты мечтает о смерти. Вы разозлили очень опасных людей.

- Вы имеете в виду Калеба?

Желудок Малыша сжимается еще сильнее. Он не видел и не слышал о психопате с момента их пленения, и абсолютно не заинтересован во встрече. Малыш и без того помнит их знакомство в мельчайших подробностях.

Фелипе вздыхает, - Да, Калеб опасный человек. И, к сожалению, он не единственный, кто обеспокоен случившимся. Скажи мне одну вещь - потому как здесь проглядывается двойственность мотивов - как ты считаешь, почему Калеб забирал ее с такой… горячностью? Может оказаться так, что он увлечен своей рабыней? Мне любопытно.

Малыш спешно уклоняется от его поглаживающего пальца. Такие ласки недопустимы и напоминают вкус его слез, перемешанных с кровью Шкета. Очевидно, Калеб и Фелипе сделаны из одного теста – они извращенцы, которым нравится прикасаться к его губам. Рассмеявшись, мексиканец аккуратно проводит по его подбитой щеке.

- Я чрезмерно любопытен … Малыш.

- Она убежала от него, - еле выговаривает он, - Шкет сказал, что мы помогали ей скрыться.

- За деньги, - упрекает Фелипе.

***

Дядя проходит к двери, убеждаясь, что она заперта, после чего обращается к членам байкерского клуба.

- Надеюсь, вы, засранцы, готовы заработать серьезных деньжат. Как только мы довезем эту девчонку до Чиуауа, то получим за нее сотню штук.

Первым заговаривает Свин.

- Какого хрена, Шкет? Вчера ты ушел за пивом, а вернулся с какой-то цыпой? Кто она, черт возьми, такая? - последний вопрос произносится злым шепотом.

Малыш как обычно держит свой рот закрытым, пока следует гул согласных со Свином голосов. Его самого, как и всех остальных разбирает интерес, но поскольку Шкет – его единственная семья, он старается не сердить дядю. Может, девчонке нужно добраться до границы и за это она готова заплатить кучу денег. Замотав головой, Малыш отметает собственные тупые мысли. Никто не раскошелится на сотню тысяч за долбаную поездку.

- И давно вы такими стали? - усмехается Шкет. - Толпой сосунков? Рассказываю, как все произошло. Значит, перепихнувшись ночью, я отправляюсь в бар, и покупаю себе пива. И пока я там сижу, обдумывая свои гребаные дела, а бармен затаскивает ящики с выпивкой, прибегает эта полуголая девчонка с криками, чтобы мы закрыли дверь.

Все внимание присутствующих сразу же обращается к дяде.

- Они с барменом перетирают о чем-то своем. Оказывается, цыпу преследует паренек по имени Калеб, который несколько недель держал ее взаперти. Чувак! Она даже не знала, что находится в Мексике! Насколько это хреново?!

Выпрямившись, Свин поднимает руку.

- Погоди, погоди, погоди. Ты говоришь, что эту девчонку ищут какие-то люди? И ты хочешь, чтобы мы взяли ее с собой вместе с нашей шмалью? Ты не в себе, приятель? Ты потерял свой гребаный рассудок?!

- Я еще не закончил! - орет Шкет, заставляя Свина умолкнуть.

- Испугавшись, бармен кидает меня с цыпой. Она без остановки ревет и просит меня вызвать копов - что бестолку - потому как этот парень может легко подкупить всю мексиканскую полицию. Я как раз объясняю эту канитель, когда ее чертов приятель начинает колотить в дверь. Девчонка прячется под барной стойкой, и я закрываю ее ящиками с пивом, которые занес бармен. Потом БУМ! И дверь в щепки.

- Блять! - вскрикивает Джокер. - Твою мать! Вот бы мне там оказаться!

- Да неужели? - смеется Шкет.

Поглощенный своим рассказом, он принимается вышагивать по комнате.

- Короче, в комнату врывается тот самый красавчик – без обид, Малыш.

- Пошел ты.

Он закатывает глаза и как всегда притворяется, что его это не задевает. Ребятам нравится напоминать Малышу, что у него "рабочие губки" и "мордочка, как у телочки". Заезженная тема.

Рассмеявшись, дядя продолжает.

- Он уже снес дверь, поэтому я понимаю, что его чертова пушка заряжена. Сохраняя хладнокровие, я наливаю себе пивка.

Он улыбается.

- Тот сразу принимается выспрашивать о девчонке, и я говорю, что никого не видел. Мы гоняем вопросы-ответы, выясняем, кто круче, после чего я вытаскиваю свою пушку. И этот приятель… даже бровью не ведет. Красавчик заливает, что готов заплатить, если я приведу ему девчонку. Он остановился на старой плантации. На том приятель и сваливает. И даже поворачивается ко мне спиной, будто ему похрен, пристрелю я его или нет.

- Чувак! Чего? Серьезно?

Джокер как всегда умничает.

- Так чего мы ждем? Давайте просто вернем ее, и он нам заплатит. Я еще не готов отсюда уезжать.

Шкет ухмыляется.

- Ага, конечно, он нас пристрелит, как только мы привезем ему цыпу. Свидетели, тупица. Кроме того, я уже заключил сделку. Ее подружка встретится с нами в Чиуауа и заплатит. Я предупредил ее – никаких копов, или мы ее завалим. Все, что нам нужно сделать – это добраться до места назначения.

Дядя широко разводит руки и улыбается во весь рот.

- Сто тысяч гребаных долларов, ребята. Это в два рада больше нашего обычного заработка.

- Мы не занимаемся похищениями, Шкет! - резко поднявшись, Свин встает к нему лицом к лицу. - Избавляйся от этой девки и давай выбираться отсюда, пока за ней никто не явился.

11

Фелипе

- Мне было плевать на деньги, - рыдает Малыш. - Дядя Майк… Шкет.

Парню не хватает слов и Фелипе не может его в этом винить. За последние два дня на его долю выпали довольно суровые испытания.

- Я не мог оставить Шкета. Он моя… был моей семьей, - мрачно продолжает Малыш. - Нам просто полагалось сделать все, как обычно: купить несколько килограммов кокаина и пересечь границу. Раз в месяц, как по расписанию. Всегда все живы и здоровы. Всегда… все… а потом…

- Хммм, - только это планирует сказать Фелипе в ответ на изложенное, но затем добавляет, - вы не знали, с кем имели дело.

Малыш мотает головой. Он до сих пор не знает.

- Пожалуйста, просто скажите… вы убьете нас? Меня? Нэнси?

Он совершенно отчаялся. Фелипе находит это… даже очаровательным – не мучительные страдания парня, а его бесхитростность. По всей видимости, преступник из него был никакой.

- Ты еще не ответил на мой вопрос. Чего ты хочешь больше всего? Смерти? Мести? Свободы?

Для подобных вопросов голос Фелипе кажется слишком радостным, из-за чего Селия стреляет в него злобным взглядом, на что тот пожимает плечами. Обдумав вопрос в течение продолжительного промежутка времени, Малыш делает несколько глубоких вдохов и дрожащим голосом произносит, - Я не могу получить то, чего хочу больше всего, - шепчет он, по-прежнему не открывая своих глаз. - Меня уже некому любить.

Когда Селия придвигается к нему, парень с готовностью принимает ее неловкие объятия.

- Преданный и сентиментальный, - задумывается Фелипе. - Ты небезнадежен.

Он ходит по комнате, туфлями постукивая по бетонному полу.

- Он идеален для нас, Фелипе. Что скажешь?

Селия продолжает осыпать лицо Малыша легкими поцелуями. Ему нравится видеть свою рабыню такой. Его рот наполняется слюной, и он еле заметно кивает.

- Под всеми этими синяками, ты у нас довольно красивый парень, верно?

12

Малыш

Раньше он особо не задумывался о своей наготе, что после комментария Фелипе меняется. Это едва ли первый раз, когда кто-то обращает внимание на его внешность. С детства он вызывал всеобщее восхищение своими платиновыми волосами и пронзительными, голубыми глазами. От отца Малыш унаследовал крепкое телосложение, но с самого рождения был похож на мать. Девочки всегда сходили по нему с ума… и некоторые мужчины тоже. Он помнил, как его отец подтрунивал над его пухлыми губами и редкой растительностью на лице. Малыш также помнил, как он предупреждал его о мужчинах, которые захотят этим воспользоваться. В мужском туалете такие придурки не раз хватали его за член, и им приходилось напоминать значение слова "нет". В любом случае, Малыш никогда не думал о своей привлекательности, как о чем-то плохом, ровно до тех пор, пока не оказался в беспомощном состоянии. В объятиях Селии он плачет, чем показывает свою слабость, надеясь, что вопреки отцовским словам, это поможет делу.

13

Фелипе

- Я считаю, - начинает он, - твой выбор довольно ограничен. Я не могу тебя отпустить, но мне и не нужны заложники.

Резко втянув в себя воздух, Малыш еще крепче прижимается к Селии, когда Фелипе продолжает.

- Ты связался с весьма серьезными людьми, парень. Они из тех, кто покупают и продают прекрасные создания… таких, как Котенок, изувеченную твоими друзьями, или таких блондинов с голубыми глазами… как ты.

- Пожалуйста, - умоляет Малыш, - я…

- Однако! Позволь мне закончить, парень. Зачастую Хозяевам непросто расставаться со своими рабами.

Не сдержавшись, Фелипе смотрит в сторону Селии.

- Настолько непросто, что они оставляют их себе и нещадно балуют.

Звонкий смех его рабыни вызывает у Фелипе улыбку.

- Я избалованна, Хозяин? Может, вам стоит прибрать меня к рукам и научить должной скромности?

Прикусив свою нижнюю губу, Селия окидывает тело Фелипе голодным взглядом.

Шалунья! Как только он собирается ответить, его прерывает Малыш.

- Что это значит? - спрашивает он. - Я не понимаю, о чем вы говорите!

- Это значит… что Селия просит оставить тебя, - рявкает Фелипе. - Не перебивай. У меня нет времени на непослушных питомцев. Даже несмотря на их привлекательность. Comprendes?

Малыш кивает.

- Хорошо. У тебя имеется два варианта: либо ты покоряешься Селии и мне… либо я отдаю тебя Калебу и его наставнику-садисту. Они, скорее всего, тебя убьют… или того хуже.

Фелипе становится на колени перед Малышом, нарочно загоняя его в ловушку между собой, Селией и располагающейся позади него балкой.

- Видишь? Я не такой уж и добрый, парень, но могу быть справедливым. Я сохраню тебе жизнь, но взамен, ты покоришься мне, как это сделала Селия много лет назад.

Отстранившись, Фелипе поднимается.

14

Селия

Она понимает, что ей не следует так сильно наслаждаться происходящим, но существуют виды удовольствия, от которых нельзя отказываться. Парень в ее объятиях дрожит, его мышцы напряжены до предела. Опустив руку к неприкрытому пенису блондина, Селия его крепко сжимает.

- Что ты делаешь?

Малыш поднимает голову от ее шеи.

- Не надо туда!

Сведя колени вместе, парень дергает за удерживающие оковы, что оказывается бесполезно и все, что ему удается - это зажать руку Селии между своими ногами. Ее пальцы продолжают ласкать его, медленно, нежно, настолько соблазнительно, насколько это возможно - чего по ее мнению достаточно, чтобы возбудить красавчика.

- Шшш, no llores pobrecito. Не плачь.

Понижая голос до шепота, Селия водит своим носом по уху Малыша.

- Тебе не стоит бояться. Теперь ты со мной. Отдайся мне, сладкий мальчик. Позволь мне позаботиться о тебе.

Постепенно его мышцы начинают расслабляться, успокаиваясь ее нежными словами, но его страсть не спешит пробуждаться, даже после нескольких минут поглаживаний.

- Ты не делаешь того, чего хочет Селия, - поддразнивает Фелипе. - Может, она к тебе слишком добра?

Приняв последовавшее молчание за согласие, Селия усиливает нажим.

- Прекрати! - шипит Малыш. - Умоляю… я не могу.

Он взбрыкивает, и она тут же заверяет Фелипе в своей безопасности. Ее Хозяина оказывается нелегко убедить и нелегко остановить.

- Селия, им лучше заняться кому-нибудь другому.

Фелипе произносит это так, словно во всем мире его не интересует ничего, кроме своего развлечения. Ей знакома эта уловка. Селия возобновляет свои прежние, менее грубые прикосновения, губами прижимаясь к уху Малыша.

- Кончи со мной. Кончи для меня.

Она досадует на свои слабые познания в английском, отчего ей приходится прибегать к рубленным фразам, что принижает реальный уровень ее интеллекта.

- Я не могу, - робко произносит Малыш, но снова кладет голову ей на плечо. - Больно… они мне сделали больно.

- Сконцентрируйся на удовольствии и боль пройдет, - предлагает Фелипе. - Селия, думаю ему требуется более настойчивое стимулирование, а не твои нежные касания. Может, лучше мне взять все в свои руки? Парень сдастся, у него нет выбора. Жестоко держать его в неудовлетворенном состоянии, ты так не считаешь?

Фелипе улыбается и Селия может поклясться, что в его глазах ей видится дьявол.

- Пожалуйста, Хозяин, научите меня, как соблазнять застенчивых мальчиков.

Она подражает его широкой улыбке и не прерывает с ним зрительного контакта, когда тот снова опускается на колени перед их питомцем. Малыш взвизгивает, когда сильные, жилистые руки Фелипе приподняв его колени, разводят их в стороны.

- Что вы…

Просунув руку ему за голову, Селия накрывает его губы ладонью. Внимая предупреждению, парень отказывается от дальнейших протестов.

- Не бойся, - шепчет Селия своим пронизанным акцентом английским.

Она знает, что идея быть оттраханным вызывает у Малыша оцепенение, возможно, даже отвращение, но уверена, что это только его страхи и презрение к тому, чего он никогда себе не позволял. Фелипе умелый любовник. Она может ручаться за его мастерство. Селия улыбается, когда блондин зарывается носом в ее шею и оставляет на ее чувствительной коже отчаянные поцелуи. В течение нескольких минут она приободряет Малыша вздохами и легкими прикосновениями, прежде чем, оставив его, встает.

- Открой глаза, - твердо произносит Селия.

В этом они с Фелипе заодно.

15

Малыш

В меру своих усилий, он заставляет себя подчиниться. С запрокинутой головой и полузакрытыми глазами Малыш смотрит на лица своих новых похитителей. Он ожидал… он сам не знает, кого ожидал, но явно не нависающих над ним двух незнакомцев. Похоже, что Фелипе до или чуть больше сорока лет. Приподняв бровь, Малыш рассматривает надетый на мексиканца костюм желтовато-красного цвета. Его поимеет мужчина с темными с проседью волосами и легкой щетиной, которую, чтобы отрастить самому Малышу потребовался бы целый месяц. Его поимеет. Мужчина! Неожиданно бетонный пол кажется очень интересным. Фелипе заливается смехом.

- Не волнуйся. Я не обижаюсь. Если тебе нравятся мужчины, то я очень даже не дурен. Хотя, очевидно, у тебя иные предпочтения.

Он улыбается, когда встретив его взгляд, Малыш осторожно кивает.

- Да, знаю. Но давай не будем забывать про Селию.

Селия… что ж… Малыш смущен, что у него на нее не встал … и что он плакал. Много. На ней надето только крошечное, прямое розовое платье, а ее иссиня-черные, убранные назад волосы, открывают ее темные глаза с еще более темными ресницами, аккуратный носик и полные, красные губки. Малыш невольно вспоминает, с каким рвением она ласкала его плоть. Нежеланное удовольствие, пылающее в его теле, переплетается с чувством стыда. Но чувство самоуничижения длится ровно до тех пор, пока он не осознает, что она свихнувшаяся сучка, которая дрочит парню против его воли. Малыш предполагает, что Селия старше него на пять-семь лет, хотя и каких-то полтора метра ростом. Фелипе достаточно умен, чтобы не пускать ее сюда одну. Малыш мог бы с легкостью одолеть ее, даже в своем ослабленном состоянии, просто атаковавшая его паника не позволила ему даже попытаться.

- Она тебе нравится?

Фелипе наклоняет голову в сторону Селии. Малыш отводит свой взгляд.

- Вроде того, - бормочет он.

Он не собирается признаваться другому - больному на всю голову - мужчине, что считает его девушку - или рабыню - чертовски сексуальной. Рассмеявшись, Фелипе гладит его по голове.

- Умный парень.

Они оба переводят свое внимание на недовольную Селию. Мексиканец предупредительно цокает, но только для вида.

- Селии не нравится твой ответ. На твоем месте, я бы попытался еще раз.

Фелипе подсказывает, - "Да, Селия" или "Нет, Селия".

Подмигнув, он встает. Не теряя времени даром, она стягивает верх платья, демонстрируя свою маленькую грудь с малиновыми сосками, и подергивает аккуратные вершинки до тех пор, пока те не превращаются в твердые горошины.

- Я тебе нравлюсь? - спрашивает Селия.

Малыш не может ни отрицать своего желания, ни заглушить свои инстинкты. Чем слаще пряник, чем жестче кнут, а она тот еще пряник. Он облизывает свои губы, желая, чтобы они не были такими сухими. Посмотрев на Фелипе, Малыш как можно осторожнее отвечает, - Да, Селия, - и немного успокаивается, когда они оба расплываются в улыбке.

- Хороший парень, - говорит она, словно подражая своему Хозяину, и делает шаг вперед.

Протянув руку, Фелипе останавливает ее и обращается к Малышу со всей серьезностью.

- Сделаешь ей больно, и я тебя выпотрошу.

Малыш закрывает глаза. А вот и кнут. Его инстинкты призывают сжаться, обезопасить свои наиболее уязвимые части тела и притвориться мертвым… но он понимает, что это не прокатит.

У Малыша только два выхода: покориться или умереть. Он начинает медленно дышать, затем кивает. Под испытующим взглядом Фелипе он становится безропотным, как провинившийся ребенок.

- Фелипе! - выговаривает Селия.

Ее полуулыбка становится озорной, и она садится верхом на разведенные бедра Малыша, своей оголенной киской прижимаясь к его едва возбужденному члену.

- Пожалуйста…

Фелипе целует ее выпяченные губы.

- Знаю, дорогая. Я обещал.

16

Селия

Поблагодарив своего Хозяина на испанском, она концентрируется на Малыше. Оказавшийся под ней парень напуганный, но податливый, и готов на все, лишь бы Селия избавила его от страданий. Своими бедрами она выписывает небольшие круги, потираясь клитором о его член. Селия игнорирует хныканья блондина из-за боли, причиняемой ее ласками. Ее волнует только то, что он становится твердым. Она сохраняет свой темп предсказуемым и неизменным, чтобы Малыш мог немного придерживаться, когда она отодвигается назад, к его яичкам. В конце концов, он подстраивается под ее ритм. Его хныканья сменяются срывающимися стонами и робкими толчками его бедер. Под мокрыми ресницами и опухшими веками Селия видит его расширенные зрачки. Несомненно, обезвоженный, голодный и бредящий Малыш испытывает хоть какое-то облечение от своих страданий.

- Ммм, - издает он.

Его толчки становятся настойчивее. Он не унимается. Он отдается на милость своим Хозяевам. Селия похотливо и протяжно стонет ему в ухо. Блондин принадлежит ей.

- Ей это нравится, парень, - томно шепчет Фелипе. - Ей нравится, как твой член становится для нее твердым. - Verdad que sí, Celia?

- Sí, Felipe, - шепчет она, насаживаясь на возбужденную плоть Малыша.

Все, что ему остается делать – это стонать. Низким, гортанным голосом, мексиканец продолжает.

- Трахай чуть жестче, парень. Покажи ей, каким твердым может быть твой розовый член. Ей не часто удается играть с такими красивыми игрушками. Он красивый, Селия?

- Да, Фелипе, - хнычет она. - Красивый мальчик.

17

Малыш

Его используют, растлят, но его тело наслаждается тем, как оно парит над всей этой болью. Да, его член горячий и пульсирующий, но от каждого движения Малыш испытывает умопомрачительное удовольствие. Он ничего не может с собой поделать – он живая, дышащая масса чистейшего желания. Несмотря на обезвоживание, на головке его плоти выделяется капля смазки. Может, они его напоят. Малыш толкается увереннее. Может, они его накормят. Он хнычет, скользя своим членом по потекшей киске Селии. Может, она позволит ему спать в ее постели. Может, она вберет его в себя и позволит ему кончить. При мысли об этом у Малыша напрягаются яички, а с губ срывается очередное поскуливание. У наклонившейся вперед Селии учащается дыхание, а из-за контакта с лицом Малыша, грудь слегка покрывается потом. Ее твердые соски трутся о его шею. Он находится не в том состоянии, чтобы размышлять, ласкать ли ее грудь. Парень не в себе, и не сразу понимает, что Селия сосет член Фелипе, который стоит за его правым плечом. Если бы не стекающая на него слюна и соответствующие звуки, он бы не обратил на это никакого внимания. Теперь Малыш не испытывает никакой боли. Селия произносит слова, которых он не понимает или не придает им значения, пока не чувствует, как на его голову ложится мускулистая рука.

- Она хочет знать, нравится ли тебе это, - улыбается Фелипе, снова притягивая лицо Селии к своему члену.

Малышу не следовало поднимать взгляда. У мексиканца большой член, явно больше, чем у него самого, и нет никакого шанса, что тот не причинит Малышу дикой боли. Он не сможет принять этого мужчину, и скорее всего, в течение всего процесса будет реветь, как маленькая сучка.

- О, Боже, - вскрикивает Малыш, - пожалуйста, остановитесь.

Селия стонет, не выпуская изо рта толстую, необрезанную плоть Фелипе.

- Шшш, - успокаивает тот, гладя их обоих по голове. - Не бойся, парень. Я не стану так поспешно портить твою киску. Я могу подождать. Попроси у нее прощения.

- Прости, Селия, - не колеблясь, произносит Малыш.

Он не собирается что-либо говорить по поводу его "киски", при упоминании о которой его щеки опаляет густой румянец, что красноречивее любых слов. Когда угроза изнасилования исчезает, он расслабляется, оставаясь без сил на малейшее сопротивление. Малыш близок к освобождению, которое сулит ему приятное забытье, как только он сможет до него добраться. Он не отрывает взгляда своих полуприкрытых глаз от Селии, которая сосет член Фелипе, подобно порно звезде, и начинает толкаться еще сильнее, когда мексиканец говорит ему, какой он хороший парень, и насколько он делает его рабыню счастливой. Вся эта похвала одурманивает его разум. Парень едва сдерживается. Желание кончить неимоверное. Мысль о его участии во всем этом унижает, возбуждает, разрушает и создает его заново. Фелипе поднимает лицо, и Малыш смотрит в расчетливые зеленые глаза. И не отводит взгляда, даже когда тот отнимает руку от его головы.

- Так приятно, - стонет мексиканец, впившись в Малыша взглядом.

Неожиданно, покинув рот Селии, он встает позади нее и толкает ее вперед так, что теперь ее голова ложится на плечо Малыша, а он сам утыкается лбом в изгиб ее шеи. Вернув руку к его волосам, Фелипе врывается в свою рабыню и кончает. На парня обрушивается пронизанное похотью потрясение. Селия вскрикивает, когда Фелипе проникает в ее зад и начинает быстро и неистово двигать бедрами, трахая член своего Хозяина. Через мгновение, яички Малыша резко подтягиваются, и из его пульсирующей, эрегированной плоти простреливает струйка семени. С каждым потоком изливающейся на его живот спермы, он испытывает не удовольствие, а боль. От жгучего чувства стыда Малыша спасает обморок.

18

Селия

Она не отрываясь смотрит на спину Рейнальдо, когда тот несет обмякшее, бесчувственное тело Малыша вверх по лестнице. С каждым сделанным шагом, конечности блондина качаются, но их главный охранник осторожничает, не позволяя тому удариться о стену. Селия в неописуемом восторге от последних событий. Пока они взбираются по ступенькам, следующий за ней Фелипе гладит ее по ноге.

- Ну? Что думаешь о Малыше? Мне он кажется чудесным - красивым, открытым, необычайно милым, и ты заметил, как он отреагировал на твой оргазм… тот спровоцировал его собственное освобождение.

Когда Фелипе отвечает, в его голосе слышится улыбка, - Заметил. Я также заметил твою реакцию на него - ты очарована. Признайся.

Селия хихикает.

- Возможно, совсем немного, но не больше, чем тобой. Не только у тебя есть вкус.

Посмотрев через плечо, она ему дерзко подмигивает, после чего возвращает свое внимание к подергивающимся ступням и жилистым ногам Малыша. Селия усмехается.

- Ты в курсе моих предпочтений лучше кого бы то ни было, мой дорогой. Как я могу устоять? Нам на руку, что Рафик занят блондинкой. Единственной помехой к тому, чтобы оставить нового питомца является Калеб. Но я совершенно уверена в его незаинтересованности нашими жизнями, и это предоставит мне необходимую возможность, воспользовавшись которой я смогу убедить его в том, что Малыша следует оставить нам. Однако Калеб захочет его наказания, и ты об этом знаешь.

Ее брови хмурятся и губы изгибаются в отвращении.

- Да, мы разыграем убедительную сцену унижения. Хотя, если Калеб такой же, как Рафик, сомневаюсь, что смогу вынести его присутствие. Бедная девочка, которую он похитил… не дождусь того дня, когда мы отделаемся от подобных ему людей…они мне отвратительны.

Замедлив шаг, Селия оборачивается, из-за того что не слышит шагов идущего позади нее Хозяина. Фелипе серьезен.

- Я тебе все еще отвратителен, Селия? Я ничем не отличаюсь от них.

Вздохнув с сожалением, она спускается к нему на две ступеньки и обнимает обеими руками за шею.

- Пожалуйста, не говори таких слов. Они причиняют мне боль.

- То же самое я прошу и у тебя, - тихо произносит Фелипе.

- Да, Хозяин.

Селия целует своего любовника в его твердые, сильные и властные губы, совсем непохожие на те, что у их питомца. Она раба этих губ. Оставшийся до ее комнаты путь они проходят в приятном молчании, переплетя пальцы.

19

Малыш

Во время пленения неизменным чувством, господствующим над его сознанием является страх. Освобожденный из темной комнаты и перенесенный в шикарную часть особняка со старинными канделябрами и персидскими коврами, Малыш не питает иллюзий относительно того, что его мучения закончились. Каждый момент пронизан напряжением. Каждое прикосновение - подлостью. Ему не позволяется самому себя мыть; это делает Селия, вдобавок к чему, под пристальным взглядом Фелипе выбривает его от подбородка до паха. Тот усмехается, когда она требует у Малыша развести ягодицы, чтобы удалить редкую поросль вокруг ануса. Подчинившись, он даже не смеет дышать, сдерживая слезы, когда Фелипе делает его заднице такие комплименты, как "застенчивая, розовая дырочка" и "девственная киска". Ему хочется схватить Селию и удерживать ее под водой до тех пор, пока мексиканец не согласится его отпустить, но он знает, что это не сойдет ему с рук… и если честно… она милая - и, тем не менее, рехнувшаяся сучка - которая искренне заботится о благополучии Малыша. Селия обращается с ним крайне осторожно, стараясь не порезать, не навредить, всегда предупреждая о своем последующем действии. Она промывает его ушибы, целует его синяки и шепчет ему успокаивающие слова на языке, который Малыш понимает совсем немного. По окончании, его оборачивают в черный шелковый халат, слегка пахнущий одеколоном, и кормят привычной едой: острым, порезанным на кусочки стейком и рисом с фасолью. Малыш жует медленно, именно так, как наказывает Фелипе, потому как не хочет заработать несварение желудка. В качестве поощрения, мексиканец хвалит его и дает три таблетки викодина. Парень даже умудряется пробормотать своему доброму похитителю слова благодарности. Чистый, сытый и успокоенный, он не может отказаться от предложения улечься в огромную, отделанную рюшами постель. Малыш слышит слова Фелипе о том, что его тело создано для удовольствия, что он должен подчиняться, продолжать быть послушным парнем и демонстрировать свои прелести, что он принадлежит Фелипе и Селии… и что ему следует покоряться, еще раз покоряться или страдать. Под конец, он позволяет своему сознанию окунуться в мир ночных кошмаров, более обнадеживающих, чем его реальность.

***

Селия говорит. Фелипе переводит, - Поставьте его на колени и прицепите запястья к лодыжкам.

Следуют аплодисменты. Малыш упирается пятками в пол. На глазах повязка, во рту кляп, вокруг незнакомцы. Он паникует и сопротивляется вынуждающим его подчиняться охранникам, негодуя из-за смеха садистской толпы. Ему в ухо шепчется предупреждение, - Хозяин просит напомнить тебе о том, что произойдет, если ты не будешь хорошим мальчиком.

Малыш нерешительно сгибает колени, позволяя себя пристегнуть. Что бы ни предстояло пережить в течение ближайших нескольких минут, ему хочется верить, что это не ужаснее имеющейся альтернативы. "Господи, умоляю, не дай им пустить меня по кругу, как подарок для гостей вечеринки. Пожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйста". Его волосы заправляют за ухо нежные пальчики, и в интимное пространство между двумя их телами проникает яблочный аромат.

- Шшш, pobrecito. Я не причиню тебе вреда.

У Малыша едва находится время, чтобы оценить ситуацию до того, как сжав отросшие волосы в кулак, Селия с силой запрокидывает его голову назад.

- Блять! - еле слышно ругается он.

Малыш не ожидал боли, не от нее. Это потрясение заставляет его понять, какой он на самом деле наивный, за что ему приходится себя ругать. Здесь у него нет союзников.

- Тебе больно, раб? - насмехается Селия и по помещению проходит волна смеха.

Малыш молчит. Его заведенные за спину руки сжимаются в кулаках и пытаются справиться с оковами. Она дергает за волосы сильнее, полностью открывая линию его горла.

- Да… Селия, - выговаривает Малыш, несмотря на кляп.

Ему хочется одновременно умереть, убить присутствующих и разрыдаться в объятиях своей мучительницы. Все, что он слышит – это собственное сердцебиение и испуганное дыхание. Малыш не видит Селии, но чувствует пустое пространство между его уязвимым телом и ее успокаивающей мягкостью. Ему до отчаяния хочется сократить это расстояние и скрыться от жаждущей зрелища толпы.

- Очень хорошо, раб.

При переводе ее слов, голос Фелипе чуть громче шепота. Селия отпускает волосы Малыша, и он с облегчением вздыхает полной грудью. В течение нескольких секунд, она гладит его золотистые пряди, затем вытаскивает кляп. Публика одобрительно ахает, услышав прерывистое, влажное дыхание Малыша. Селия вытирает с его губ слюну, и он чувствует, как ее неторопливые, соблазнительные пальчики ласкают его лицо, шею, плечи. Ее прикосновения быстро становятся привычными. Малыш благодарен ей за то, что она взывает к его природному желанию; он чувствует себя менее принужденным, когда сам этого хочет, по крайней мере, немного. Его гордость ущемляется, но данный метод пытки предпочтительнее всем остальным. Запах Селии переплетается с волной возбужденного жара, который он - может поклясться - чувствует своей обнаженной грудью. Не в силах остановиться, Малыш быстро вдыхает. За непроглядной черной повязкой возникает образ ее напряженных, малиновых сосков, венчающих маленькую грудь. Если он придвинется ближе, то сможет взять один из них в рот. Селия отстраняется, отчего Малыш едва не грохается лицом на пол. Без Селии ему не по себе. Он внимательно прислушивается к каждому звуку. Раздается шепот и приглушенное хихиканье. Малыш пугается, когда зрители разражаются смехом.

- Черт побери, Фелипе, - произносит мужчина с протяжным, техасским акцентом. - Ты счастливый ублюдок. Продолжай, сладенькая, преподай этому парнише урок.

Малыш слизывает образовавшиеся над верхней губой капельки пота. Ощутив возвращение своей мучительницы, он шепотом молит, - Селия…

Помоги мне. Ее рука ненадолго накрывает его щеку и из-за этого нежного касания и жесткого тона, Малышом сразу же овладевает тревога. Он слышит перевод Фелипе, - Прижмись лицом к полу и подними свой зад.

Малыш не может шелохнуться, тем самым выказав свою покорность. Он парализован. Публика неодобрительно свистит.

- Нет? - спрашивает Селия.

- Пожалуйста, - протягивает Малыш.

Он почти не узнает своего внезапно ставшего детским голоса. Если он когда-нибудь мнил себя крутым чуваком, то это всего лишь фантазия. Если он и был кем-то, то только проклятым.

- Мне и так достаточно. Больше не надо.

- Достаточно? Я только начала, - издевается она. - И, конечно…, - он ждет, затаив дыхание, - ты забыл сказать "пожалуйста, Селия".

До того, как Фелипе успевает перевести, Малыш чувствует поперек своей грудной клетки хлесткий удар. Он жалит, как огонь! Простонав, он сильно прикусывает губу и, согнувшись пополам, пытается коленями потереть грудь. До того, как Малыш успевает выпрямиться, Селия хлещет его по спине. Единственным предупреждением о приближении следующего удара является громкий свист. Парень сжимается в клубок, напрягается… после чего кричит во всю глотку.

- Ты будешь подчиняться мне? - настойчиво спрашивает она.

- Да, Селия, - шипит он сквозь сжатые зубы.

Толпа аплодирует.

- Докажи, раб, - мурлычет его мучительница, - подними свой сексуальный зад.

Малышу кажется, что его легкие скованы льдом. Одно дело – утратить самообладание в подвальной комнате, второе – отдать свое тело Селии и ее свихнувшемуся Хозяину, который бы выпустил из него кишки в случае отказа… но это? Малыша недвусмысленно подталкивают под зад и, покачиваясь на коленях, он принимает требуемую Селией позу. Для неподчинения ему не хватает силы воли или силы духа.

Со дня смерти своих родителей, Малыш был ведомым, расслабленным, покладистым человеком. В дружбе, работе и любви он полагался на свой уступчивый характер. Сейчас же он полагается на него, чтобы выжить. Селия проводит длинными кожаными лентами по его оголенной, выставленной на всеобщее обозрение плоти. У обнаженного и накрепко закованного Малыша нет иного выхода, кроме как принять грядущее. Его дыхание ускоряется, срывается, сотрясая все его тело. Кончики флоггера ласкают его яички. Малыш шипит и скулит, лежа лицом на ковре.

- Тебе нравится, раб?

- Нет, Селия.

Еще удар.

- Это невежливо. Может, мне высечь тебя посильнее? Как это сделал бы мужчина?

Их окружают восторженное ликование и приглушенное хихиканье.

- Нет! Нет, Селия. Прости меня. Прости меня, - умоляет парень.

После серии яростных, обрушившихся на его зад ударов, он рыдает, уткнувшись в ковер. Внезапно он уверяет себя в том, что каждый из них является его наказанием.

Раз: Прости, что не попытался спасти тебя, дядя Шкет.

Два: Я был напуган и

Три: Не хотел умирать.

Четыре: Пожалуйста, помоги мне.

Пять: Прости меня.

- А как тебе это, раб? Достаточно сильно?

- Да, Селия, - судорожно бормочет Малыш.

Медленно, он снова и снова утирает свое лицо о ковер. Это действие рассчитано не столько для того, чтобы избавиться от слез, соплей и слюней, сколько для того, чтобы усмирить свою основную потребность. Когда раскрасневшейся кожи Малыша касаются нежные пальцы, он не сдерживает болезненных стонов.

- Ты так хорошо справляешься, раб. Еще немного и я тебя награжу, - лепечет она.

- С-спасибо, Селия.

Малыш с трудом дышит, не говоря уже о том, чтобы говорить, но все же, силится отвечать на задаваемые вопросы. В момент, его унижение вытесняется острой потребностью угождать своей мучительнице, хотя бы по единственной причине неприязни боли. Но в этом также присутствует необъяснимое желание вернуться в комнату и в постель Селии. Парню хочется снова быть обласканным. И он не расстается с этой мыслью, даже когда его наказание возобновляется.

Шесть: Теперь это моя жизнь.

Семь: Тем лучше.

Восемь: Я ведь не собирался

Девять: Заниматься чем-нибудь особенным.

Десять: Отец знал об этом.

Одиннадцать: Шкет знал об этом.

Двенадцать: Возможно, и мама знала об этом.

БОЛЬШЕ НИКОГДА ТАК НЕ ДУМАЙ!

Тринадцать?

Четырнадцать?

Селия неожиданно останавливается. Малыша заставляют принять другое положение. Как только от его головы отливает кровь, он чувствует, что балансирует на грани потери сознания, отчего чужим рукам приходится удерживать его на месте. Дыхание Селии щекочет его ухо, прежде чем она заговаривает.

- Откройся мне.

По внутренней стороне его бедра - сначала одного, затем второго - пробегают кожаные ленты, и Малыш разводит колени настолько широко, насколько это возможно с пристегнутыми сзади запястьями и лодыжками. У него нет времени обдумывать свое безропотное повиновение, потому как все внимание переводится на Селию, которая своим лукавым голосом с жаром шепчет, - Ты чувствуешь, как он смотрит на нас? Он так завидует твоей молодости… и все же, хочет, чтобы я попробовала тебя.

Селия в ленивой, неторопливой манере скользит флоггером по оголенному члену и яичкам Малыша. Его плоть начинает понемногу наполняться и становиться твердой, несмотря на сковывающий стыд. Несмотря на публику. Несмотря на страх. Малыш не понимает слов Селии так, как его тело отвечает их очевидному предназначению.

Между бедрами Малыша пробираются настойчивые пальцы. Первым делом он ощущает расслабляющую пульсацию, когда мозг, не ожидая подвоха, посылает телу сигнал сконцентрироваться на ласке его свежевыбритой кожи. Его бедра и ягодицы избавляются от напряжения. Опустившись, яички Малыша выглядывают из своего потаенного местечка, его плечи опадают. С трудом вдыхая, он с дрожью выдыхает.

- Оххх, - стонет Малыш, пребывая в агонии, в чистейшем экстазе.

Второе ощущение – полное блаженство. Его тело пульсирует, и он подает бедра к ласкающей руке своей мучительницы.

- Да, - выдыхает Малыш в ее грудь. - Прямо здесь… оставайся прямо здесь… пожалуйста, Селия, - хнычет он, пытаясь прильнуть еще ближе.

Его тело двигается по инерции частично выматывающего, частично успокаивающего механизма. Поскуливая, он шепчет, - Прости меня…

- Хороший мальчик, - тихо произносит Селия.

Эти слова предназначаются только для Малыша, чем усиливают оказываемое на него воздействие. Он умоляюще стонет – низко и протяжно, похотливо и развратно. В конце концов, его охватывает невыносимое томление. Желание поглощает его с головой. Исходящий от Селии аромат греховен, как сладкий фрукт и мускусное возбуждение. Парень робко проводит языком по ее соленой коже, что только разжигает его аппетит. Образы того, как он губами охватывает один из ее маленьких сосков, пальцами лаская ее киску, накрывает его необузданной страстью! Малыш дергает за свои оковы.

- Пожалуйста, - рычит он.

Его изнеженное тело двигается в такт восторженной, с акцентом произносимой похвалы: - Красивый мальчик… такой послушный… весь для меня. Происходит что-то неправильное; отчасти его член возбуждается эмоциями, вызванными словами его мучительницы. Малыш удивляется, когда его боль затихает, уступая место наслаждению. Его тело простреливают ощущения, одновременно болезненные и интенсивно приятные. Нежные руки Селии и мягкий шепот превращаются для него в целый мир, в котором, отключившись от разума, тело всецело настраивается на собственные потребности. В нем Малыш хочет остаться навсегда. Его тело двигается вперед и назад, не выскальзывая из ее ладоней.

- Жадный раб, - шепчет ему Селия на ухо, своими сосками потираясь о его грудь. - Хочешь пососать меня?

Малыш кивает. "Да. Чтоугодночтоугодночтоугодно".

- Да, Селия.

Убрав руки от его плоти, она дразнит его губы своим торчащим соском и грубо приказывает втянуть в рот. Открыв его, Малыш громко и бесстыдно стонет. Его член дергается. Его боль забыта, и впившись, он ласкает ее грудь долгими, жадными посасываниями, заставляя Селию задыхаться и прижиматься еще сильнее.

- Да! - вскрикивает она, - соси жестче.

Парень подчиняется, упиваясь ощущением, которое не в силах понять. Он выпускает сосок, только, чтобы глотнуть воздуха и приняться за другую грудь. С сочным причмокивающим звуком, Селия отстраняется.

- Нет… подожди.

Малыш теряет равновесие, но его подхватывают и удерживают на коленях незримые приспешники Фелипе. Вернувшись, прежде чем его успевает охватить паника, Селия кладет руку ему на голову, помогая восстановить равновесие.

- Теперь, соси это.

Задевая зубы Малыша, в его губы вжимается нечто, не являющееся его мучительницей. Отпрянув, как испуганный жеребец, он мотает головой в универсальном жесте, означающем, "Какого хрена ты делаешь? и "Прекрати это, мать твою". Однако Селия не удосуживается обратить внимание на язык его тела. Подняв флоггер, она хлещет им по груди Малыша с такой силой, что по комнате разносится коллективный ах.

- Соси! - повторяет Селия.

Открыв рот, он заводится обессиленным рыданием. В жизни Малыша есть целые года, которые он забыл и несколько дней, которые он никогда не забудет; половина из них приходится на его пленение. Когда он осознает, что стоит на коленях перед толпой незнакомцев, сосет огромный, резиновый член, щеголяет твердой, как камень эрекцией и издает что-то между "Пожалуйста, трахай мой рот жестче" и "Умоляю, Господи, больше не надо", его член начинает пульсировать и обильно истекать смазкой.

- Да, - хихикает Селия, - хороший мальчик.

Положив свою маленькую ладонь на затылок его наклоненной головы, пальцем другой руки она проникает в его давящийся резиновым членом рот и начинает ласкать язык Малыша, притягивая его еще ближе. Вопреки своей воле он представляет разворачивающуюся перед всеми сцену – хныкающий парень с нежными чертами лица, сосущий искусственный член, пристегнутый к девчонке вдвое меньше него. В помещении раздается смех каждый раз, когда у Малыша проявляется рвотный рефлекс, возобновляя его рыдания, но он почти уверен, что причины его слез неправильные. Он наслаждается этим, получая удовольствие от своего собственного унижения. Когда это произошло? Почему он это, мать его, обожает, ненавидит и, тем не менее, хочет?

К тому моменту, когда Селия приказывает отпустить Малыша, чтобы он мог ее трахнуть, ему становится совершенно наплевать, что это придется сделать на ковре перед толпой незнакомцев. Вслепую бросившись на свою мучительницу, он с силой сшибает ее с ног.

Парень упивается ее безудержными криками, тем, как она разводит ноги и руки, приглашая его к себе. Селия совсем не пытается ни останавливать, ни направлять его. Она дает ему все. Все! И она права – Малыш жадный. Отведя бедра назад, он толкается в киску Селии. Они оба стонут, когда он начинает поршнем входить и выходить из ее влажного жара. Малыш двигается, и двигается, и двигается до тех пор, пока его яички не тяжелеют и не напрягаются.

- Ах… ах… блять… ох… ммм… сейчас кончу… да, о да… Боже!

Уткнувшись лицом в шею Селии, парень бурно и долго кончает, обездвиживая девушку своим телом, в отчаянии изливая в нее свою сперму. Она шепчет ему успокаивающие слова, от которых его душа вспыхивает огнем.

- Да, - он тяжело дышит, - я хороший мальчик… мммхороший… мне… хорошо.

Поцеловав Малыша в его намокшие волосы, Селия укрывает его, как может.

20

Фелипе

- Сегодня, ты очень хорошо проявил себя, парень.

Фелипе скользит своими толстыми пальцами по губам Малыша и тот отдергивает голову, заставляя Хозяина разразиться смехом.

- Тебе это не нравится? Наверное, у твоих красивых губ и без меня много почитателей?

- Да идите вы, - с жаром отвечает Малыш.

На его глазах повязка, и он распят у холодной плитки в душевой, смежной с черной игровой комнатой Фелипе. Бледная кожа питомца являет собой резкий контраст с окружающим интерьером. Фелипе хочет этого парня всеми возможными способами. Он очарован его детской капризностью; Малыш напоминает ему Селию, только ему не хватает ее хитрости.

- Не выражайся, парень, - мягко порицает Хозяин, - такими красивыми губами не стоит произносить такие грубые слова.

Не в силах сдержаться, он снова пробегает пальцами по его пухлым, дрожащим, толкающим на грех губам. Хныкнув, блондин снова отворачивает лицо.

- Вижу, тебе это по-прежнему не нравится, - недовольно заключает Фелипе. - Селия права - от тебя пахнет невинной покорностью. Это… соблазняет.

Приблизившись к распятому телу Малыша, он прижимается носом к его груди и медленно вдыхает.

- Или, может, я просто чувствую на тебе запах моей Селии. Подозреваю, что спустившись ниже, я смогу различить ее женские соки, оставшиеся на твоем розовом члене.

Наслаждаясь смешанным ароматом женского возбуждения и резким семенным запахом Малыша, Хозяин чувствует, как его рот наполняется слюной, и он начинает медленно опускаться вниз. От этой близости, мышцы парня дрожат. Всхлипнув, он прижимается спиной к стене, словно та ему откроется и поглотит его. Он понимает тщетность своих попыток придерживаться привычной скромности, но Фелипе по достоинству оценивает безрезультатные старания своего нового любовника. Хищник предпочитает преследовать убегающую жертву. Проведя языком по коже Малыша, Хозяин пробует его на вкус, отчего громко и неистово стонет. Деликатес.

- Ф-Ф-Фелипе? - умоляюще произносит красавчик, - пожалуйста… перестаньте. Я не хочу этого.

Тон Хозяина пронизан безудержным весельем.

- Не хочешь?

Поднимаясь, он не отнимает рук от бедер Малыша, который на несколько сантиметров выше и, скорей всего, может чувствовать под своим подбородком его дыхание.

- Ты согласился принадлежать мне.

- Селии, - шепчет блондин.

Фелипе впивается пальцами в его бедра.

- А кому принадлежит она?

В произнесенных словах скользит плохо скрываемая угроза. На нежной коже Малыша остаются отметины. У Фелипе уходит немного времени на то, чтобы услышать желаемый ответ, после чего он ослабляет нажим.

- Правильно, неблагодарный мальчик, она принадлежит мне, также как и ты, когда мне это будет угодно.

Ведь так оно и есть!

- Или, если хочешь, я в любое время могу вернуть тебя Калебу. На данный момент с его рабыни нечего взять.

- Нет! Пожалуйста, не надо. Я принадлежу вам. Делайте, что вам - черт бы вас побрал - хочется, только умоляю, держите этого гребаного психопата от меня подальше!

Малыш бьется в своих оковах.

- Он убил Шкета! Он! Он…

- Шшш, шшшш.

Удивившись неподдельной панике питомца, Фелипе спешно перемещается и, поравнявшись с ним, сокращает разделяющую их дистанцию, зажимая его между собой и стеной душевой.

- Конечно, ты принадлежишь мне, парень, конечно.

Его слова малоприятны, но производят должный эффект. Его дыхание замедляется, мышцы расслабляются, и через пару минут он еле заметно кивает головой.

- Просто сделайте это.

Малыш вздрагивает.

- Я не буду сопротивляться, я и не могу.

Его речь несколько раз обрывается, когда он произносит слова, которые одновременно потрясают и возбуждают Хозяина, заставляя его член болезненно упираться в ткань брюк.

- Но… просто… не поступайте, как хрен моржовый. Я никогда…

Блондин не может договорить, не расплакавшись. Его, находящийся между ними, член так и остается "незаинтересованным". Когда к Фелипе возвращается способность говорить, его голос звучит опасно низко и похотливо хрипло.

- Не выражайся, парень, предупреждаю в последний раз.

Он вжимается своей эрекцией в начисто выбритые гениталии Малыша.

- Ты никогда что, отчего твое лицо так красиво заливается краской?

Фелипе вдыхает через нос.

- Ты пахнешь так же вкусно, как и неутолимая киска Селии, - шепчет он Малышу на ухо. - Мне интересно, окажется ли твоя киска такой же приятной, как ее.

- У меня нет киски, - скулит парень.

- Разве? - шепчет Хозяин. - А что тогда это?

Смоченным слюной пальцем он очерчивает напряженный анус Малыша. У его питомца маленькая киска.

- Это мой зад, - рыдает он. - Вы знаете, что это мой зад. Прекратите!

Парень взвывает от отчаяния.

- Я не делал ничего подобного! Пожалуйста… я не делал этого.

Решив избавить Малыша от повязки, Фелипе не удивляется, когда тот просит ее оставить – это его единственная защита от собственного унижения. Он решительно держит свои глаза закрытыми.

- Открой глаза, красавчик. Позволь мне увидеть их.

Через мгновение, - Сейчас же.

Малыш продолжает неповиноваться, - Открой, или я проникну в тебя без смазки.

Палец Фелипе продолжает нежное поглаживание девственной дырочки.

По-видимому, призвав все имеющееся самообладание, он нехотя открывает свои глаза. Фелипе дает парню время привыкнуть к яркому комнатному свету, отражающемуся от ониксовой плитки. Не осмеливаясь посмотреть на своего Хозяина, Малыш приковывает взгляд к вделанному в пол сливу. Возбуждение Фелипе поднимается на новые вершины, когда блондин сопротивляется своим невольным реакциям на нежные ласки маленького, тугого ануса. С каждым приглушенным вдохом и вынужденным выдохом, Малыш обдает его щеку теплым дыханием. Хозяин продолжает стимулирование, от которого его питомец крепко закрывает глаза и хнычет. Завалившись головой вперед, он шепчет своему молодому любовнику фразы на испанском, перемешанном с английским языке.

- Открой глаза. Знаю, сладкий мальчик… ты такой тугой… Селия… умная девочка… нам с тобой будет очень хорошо.

Фелипе прошибает пот, и его ласкающий розовую дырочку палец с каждым кругом становится все настойчивее.

- Смазку! - вскрикивает Малыш. - Вы обещали.

К его дрожащим губам стекают крупные, соленые слезы, из носа течет. Он фокусирует взгляд на полу, слева от своего Хозяина. Блондин ненадолго закрывает глаза, когда положив ладонь на намокшую щеку, Фелипе поворачивает его к себе и смотрит в ярко-голубые глаза.

- Позволь мне успокоить тебя, красавчик. Однажды, совсем скоро, ты будешь умолять меня кончить в тебя.

Он постукивает пальцем по анусу Малыша.

- До тех пор, либо ты выкажешь мне свою покорность, либо я переступлю через демонстрируемую тобой неприязнь. Ты меня понял?

Малыш еле слышно выговаривает свой утвердительный ответ.

- Хорошо. Теперь… что это?

На лице блондина отражается испытываемое мучение. Он ломается, как стекло, его голос звучит так же разбито.

- Моя киска.

- И кому эта киска принадлежит, парень?

- Вам, - покоряется Малыш.

- Повтори. Мне нравится слышать это.

Фелипе беспрерывно водит пальцем от промежности блондина до его ануса и вокруг него.

- Пожалуйста, - начинает Малыш, однако выражение лица Хозяина заставляет его замолчать и полностью отдаться ему на милость.

- Моя киска принадлежит вам, Фелипе.

- И когда-нибудь ты позволишь мне ее трахнуть, верно, парень?

За этим вопросом следует тишина, затем… еле слышное, - Да.

- Скажи.

- Я позволю вам трахнуть мою киску.

Судя по всему, Малыша удивляют его собственные слова.

- Да, - шепчет Фелипе, упиваясь победой, - теперь мы друг друга понимаем.

Продолжая свои ласки, свободной рукой Фелипе начинает расстегивать свои брюки.

И взрывается хохотом, когда испугавшись, его питомец сжимает свою киску и пытается отстраниться от ранее неосознанно принимаемой ласки.

- Осталось сделать только одну вещь, после чего ты сможешь получить награду.

- Что вы собираетесь сделать? - поскуливает Малыш.

Он оправдывает свой девятнадцатилетний возраст, будучи мужчиной снаружи, он остается ребенком внутри. Фелипе проникается невинностью молодого парня. Он убедился в этом и раньше, но впервые у него не возникает никаких сомнений в непричастности Малыша к попытке изнасилования и избиению рабыни Калеба. Его питомец мог состоять в группе наркоторговцев, но он безвреден. В отличие от Фелипе, Рафика или Калеба, которых можно назвать волками, Малыш израненная овечка. Зародившиеся в его груди нежные чувства спешно устремляются вниз. Фелипе решает проявить милосердие.

- Селия отметила тебя, то же самое сделаю и я.

Больше не в силах сдерживаться, своим твердым членом он начинает тереться о неэрогированную плоть Малыша. Хныканье и вздохи парня становятся слышимым показателем испытываемого.

- Будь хорошим мальчиком и держи свои глаза открытыми. Мне нравится смотреть на тебя. Не будь таким грустным.

Дыхание Фелипе становится тяжелым.

- Теперь ты мой, мой приз и я позабочусь о тебе.

Вся эта прелюдия подводит его к грани. Селия прекрасно справляется с их питомцем. Она с впечатляющим изяществом перевоплощается из глуповатого бесенка в хищную дьяволицу. Сцена их секса потребовала от Фелипе изрядной доли самообладания.

- Мы будем лелеять тебя, как милого мальчика, каким ты на самом деле являешься. Селия заменит тебе мать, я стану твоим новым отцом, а ты нашим покорным сыном, которого у нас никогда не будет.

21

Малыш

- Вы больны! - всхлипывает он.

Мастурбируя на Малыша и поглаживая его анус, Фелипе еще хватает наглости называться его отцом?

- Мой отец никогда бы не сделал такого!

Малышу хочется послать мексиканца нахрен, но он так и оставляет свой порыв невысказанным. Он не решается вынуждать Фелипе сделать своим пальцем большее, чем дразнить. Парень может это перетерпеть. Он может справиться с этим тяжким испытанием и… И что? Мне некуда идти и я слишком боюсь умирать. Я трус, долбаный нытик. Снова открыв глаза, он позволяет Фелипе добавить себе новую порцию страданий.

22

Фелипе

Он смеется.

- Конечно, нет, парень. В том, что мы собираемся с тобой делать, никакого кровосмешения не подразумевается. Я просто предлагаю то, чего тебе явно не хватает – мать, чтобы ласкать, отца, чтобы направлять. Я предлагаю тебе поддержку, которую они больше не смогут тебе оказать и дисциплину, которой они тебя не обучили.

- Вы… ненормальный! Вы не можете обращаться со мной, как с каким-то ребенком, я взрослый.

Лицо Малыша представляет собой залитое слезами месиво, но он старается не выражаться.

- Не для меня!

Фелипе стонет и, уткнувшись лицом в шею парня, густыми струями кончает на его гениталии. Он пахнет Селией. Прижавшись к обнаженному телу блондина, Хозяин позволяет себе вдохнуть смешанный запах спермы, киски и переплетенного со страхом пота Малыша. Он выдыхает и к облегчению своего нового любовника отнимает палец от его дырочки. Отстранившись, Фелипе смотрит на питомца; он прелестный. Селия необычайно хорошо изучила его вкус. Краснея от стыда, парень рыдает на всю комнату, тем не менее, не отрывая взгляда от своего Хозяина. Фелипе зачерпывает немного разбрызгавшейся по животу Малыша спермы и подносит к его губам.

- Покажи, каким хорошим для меня мальчиком ты собираешься быть.

Блондин резко содрогается в отвращении.

- Да брось, чувак.

Парень кричит во все горло, когда от силы, с которой Фелипе бьет по лицу, его голова заваливается в сторону.

- Хороший мальчик так не отвечает! - укоряет его Хозяин, той же рукой поглаживая оставшийся на щеке Малыша красный отпечаток.

- Разве ты не хочешь быть для меня хорошим мальчиком? - тише спрашивает Фелипе и вздыхает, когда в ответ раздается протяжный крик.

У него не железные нервы.

- Я уже понял, что ты будешь несговорчивым маленьким питомцем.

В адресованные Малышу слова, Фелипе вкладывает всю имеющуюся нежность. Он гладит парня по волосам до тех пор, пока его дыхание приходит в норму.

- Вот, - шепчет Фелипе, - вот и мой мальчик. Он такой хороший. Такой храбрый. Дыши глубоко… вот так. Теперь побудь для меня храбрым. Побудь хорошим мальчиком, которым - я знаю - ты являешься.

Как только дыхание Малыша замедляется, а его мягкий взгляд устремляется на Хозяина, Фелипе накрывает волной надменного удовлетворения и он сетует на свою неспособность снова так быстро затвердеть. Он зачерпывает больше спермы.

23

Малыш

Он не знает, почему открывает рот для пальцев Фелипе, но это действие кажется ему естественным. Едва различая вкус, Малыш слышит только похвалу и чувствует только успокоение. Ему нужно больше нежных прикосновений, больше поощряющих слов, тихо произносимых на ухо… больше… больше… больше. Я могу быть храбрым. Я могу быть хорошим. Не оставляйте меня. Я буду хорошим. Буду. Буду. Фелипе покоряет Малыша.

24

Фелипе

- Какой милый парень.

Поцеловав его взмокший лоб, своими вымазанными в семени пальцами он пробегает по его спутанным волосам. Фелипе совершенно не удивляется, когда Малыш льнет к его властным прикосновениям. Для него очевидно, чего блондину не хватает и он намерен это восполнить. Если взамен Хозяин возьмет у парня желаемое… то так и должно быть.

- Ты был идеален, Малыш. Я бы не мог просить о лучшем питомце.

Блондин хнычет.

- Хочешь получить свою награду?

- Да, Фелипе, - онемело произносит он.

- Очень хорошо. Помыв, я отведу тебя к Селии, и ты сможешь поспать с ней на кровати. Я знаю, что моя рабыня хочет попросить у тебя прощения за сцену, которую она разыграла перед нашими гостями… но это был единственный способ убедить Калеба и Рафика передать твое наказание в наши руки. Ты прощаешь ее?

Малыш шмыгает носом, - Да, Фелипе, - и неожиданно добавляет, - Спасибо.

- Пожалуйста.

25

Селия

- Селия, - шепчет Малыш в темноте. - Я знаю, ты не очень хорошо говоришь по-английски, но ты его понимаешь?

Обнаженный и все еще мокрый после душа, он придвигается к ней поближе.

- Немного, - тихо отвечает она. - Я улавливаю больше, чем Фелипе подозревает, но меньше, чем ему бы хотелось. Ты меня понял?

Блондин саркастично фыркает, - Только "Фелипе подозревает" и "Ты меня понял". Правильно?

- Почти, - отвечает Селия и, улыбнувшись парню в волосы, продолжает его ласкать.

Ее молодой любовник так сильно страдает. И одна только мысль о том, чтобы раскрыть его и заставить излить всю испытываемую боль в ее ожидающее тело, делает Селию неимоверно влажной. Фелипе такой хороший Хозяин. Он дарит ей только самых лучших питомцев…а она соглашается только на тех, которые так же приятны и Фелипе.

26

Малыш

Селия вращает бедрами и он вздрагивает. Секс - последнее, что ему сейчас нужно и единственное, о чем он думает. Малыш спасен, совращен, возможно, изнасилован - он не уверен, считается ли за изнасилование тот заталкиваемый ему в рот искусственный член. Это был адский день и все, что ему нужно, чтобы эта ласкающая, безжалостная богиня прижала его к себе, как гребаного ребенка и укачивала, пока он не уснет.

- Мне страшно, - робко признается Малыш. - Знаю, парням не полагается говорить таких вещей, но… каждый раз, закрывая глаза, я вижу кровь.

Он абсолютно уверен, что Селия не успевает за ходом его мыслей. Хотя то, как она притягивает Малыша ближе и целует в висок, говорит о том, что ей понятны его потребности.

- Вся моя жизнь кончена, как будто меня никогда и не было. Я здесь умру, и никому даже не будет до этого дела.

27

Селия

Парень опять рыдает, и какой бы жестокой Селия ни была, ей невыносимо, что он считает себя никчемным. Да, они с Фелипе будут унижать своего питомца всеми возможными способами, но никогда не позволят ему думать о себе, как о нежеланном или никчемном. Малыш драгоценен.

- Нам есть до этого дело, - пылко заверяет Селия и касается его подбородка, чтобы заглянуть в эти полные мольбы голубые глаза.

- Мы с Фелипе заботимся о тебе. Ты наш хороший мальчик.

Она игриво прикусывает свою губу.

- И такой красивый.

Малыш пытается устоять, но улыбается, разве что с опаской. Он что-то говорит, но Селия не может разобрать его слов.

- Мы самые чудованные люди, которых ты только встречал? Что такое "чудованные"?

Она морщит нос, потому как произнесенное слово кажется неправильным. Малыш разражается громким смехом, что не может не радовать Селию.

- Чудные… это означает странные. И вы с Фелипе… странные.

Она широко улыбается.

- Я с удовольствием покажу тебе, насколько своеобразны твои новые сексуальные партнеры.

- Неужели мне послышалось слово "монстры"? А еще "новые" и "партнеры".

Селия заливисто хохочет.

- Мы научимся понимать друг друга. Поначалу нам будет помогать Фелипе. Он никогда не откажется от возможности воплотить свою фантазию на тему "школьник-учитель".

- Ага, ладно, вроде, не смертельно. Что скажешь о Фелипе?

Присутствие блондина в постели Селии действует на нее весьма освежающе. В последнее время жизнь казалась пресной, но несколько прошедших дней привнесли в ее маленький с Хозяином мирок такое необходимое волнение. Между Малышом, Калебом и Котенком, Фелипе будет не до иных развлечений, и она знает, что прямо сейчас он наблюдает за ней и их красавчиком из своей тайной комнаты. Притянув недоумевающего питомца на себя, Селия обвивает его руками и ногами, направляя взгляд прямиком на одну из "скрытых" камер Фелипе.

- Иди сюда, сладкий мальчик, позволь мне сделать тебе приятно.

Она кладет ладонь на округлый зад Малыша и улыбается, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками, а короткие волоски встают дыбом.

Блондин остается совершенно неподвижным. Крепко схватившись за бока, Селия подталкивает его вперед. Он приподнимается, не желая придавливать ее своим весом, воспользовавшись чем, она направляет в себя его не до конца затвердевшую плоть. Малыш стонет.

- Хороший мальчик, - ласково произносит Селия. - Тебе не страшно.

Своими ногами она скидывает простынь к изножью кровати, демонстрируя происходящее. Расположив руки и пятки на заднице Малыша, она побуждает его к движению. Селия чувствует тот самый момент, когда он покоряется; хныкнув, он тает в ней и начинает проникать медленными, глубокими и страстными толчками. Она открывается для своего любовника и, сведя колени, сгибается практически вдвое, позволяя парню скользнуть в ее рот языком, при этом оставаясь погруженным до самого основания. Его отчаяние ее афродизиак; Селия сжимает внутренние мышцы.

- Так приятно, когда он во мне, - мурлычет она.

На мгновение сбившись, парень ускоряет темп проникновений.

- Он… ммм… думает, чем глубже он сможет… да, красавчик, вот так… войти… тем дольше продержится.

28

Малыш

Он не слушает, что говорит Селия, хотя ему безумно нравятся издаваемые ею умоляющие, поощряющие, полные желания звуки. Несколько часов назад она насиловала его рот резиновым членом, а сейчас его некогда мучительница лежит под ним влажная, румяная и такая открытая. Прикосновение. Соединение. Успокоение. Селия олицетворяет это все. Приподняв ее тело, Малыш просовывает под нее руки и хватает за плечи. Он хочет, чтобы они прижимались друг к другу так, словно никогда не должны разъединяться. Все погибли. Я остался совсем один. Парень толкается как можно медленнее, не желая поддаваться окутывающему страху.

- Селия, - тяжело дышит он, отыскивая ее губы.

Малыш кончает, прежде чем оказывается к этому готов и остается в ней, после чего выскальзывает.

29

Селия

Внизу живота она чувствует дрожь, когда принимает каждую каплю, изливаемую драгоценным мальчиком, поглощая своим бесплодным лоном. Слегка проведя ногтями по спине Малыша, она чувствует, как тот вздрагивает. Селия мрачно улыбается в камеру.

- Я не кончила. Завтра нам нужно научить его манерам.

Она вздыхает.

- Спокойной ночи, Хозяин.

30

Малыш

Первые несколько дней сбивают с толку. Каждое утро Малыш просыпается от осознания того, что находится не в своей постели. Вскоре он вспоминает, что его удерживают в особняке полном людей, которые хотят его или убить или растлить. От подобных мыслей сердце парня начинает колотиться быстрее, и он пытается вернуться ко сну, но все, что возникает перед глазами – это отсоединенная от туловища голова дяди и пустые, уставившиеся на него глаза. С самого момента пробуждения он знает, что новый день принесет новые испытания. Малыш неизменно жмется к Селии, которая нашептывает ему тихие, непонятные слова. Несмотря на неспособность перевести сказанное, он принимает это, как надежду. У парня нет ни семьи, ни друзей, ни власти над своей судьбой, но ему приходится цепляться за эту надежду, что он не совсем одинок в жестоком мире. Он небезразличен. Хоть кому-то. Он должен быть небезразличен.

Послеобеденное время – пик его мучений. Малыш никогда не бывает в курсе дьявольских придуманных Селией и Фелипе пыток, но знает, что либо у одного, либо у обоих припасено нечто особенное для его "обучения". Поначалу он ошибаясь думал о Селии, как о меньшем из двух зол, но узнал, что они взаимозаменяемы. Мексиканец использует средства устрашения, чтобы склонить Малыша к своей воле; Селия использует умелое соблазнение, чтобы поставить его на колени – им обоим известно, как его сломать. Каждый день парень переступает через свою гордость и покоряется своим телом, чувствуя, как постепенно отдает им что-то гораздо более важное.

Наступление вечера становится для Малыша худшей частью суток из-за настояний Фелипе мыть его, перед тем как отправлять в кровать. В громадном, но интимном пространстве принадлежащей Селии ванной комнаты всегда остаются только они вдвоем вместе с угрюмым сторожевым псом хозяина – Рейнальдо. Фелипе хвалит своего питомца за покорность, демонстрируемую им в течение дня, и мягко осуждает за сомнения. Ритуал их вынужденной близости причиняет Малышу сильные страдания по многим причинам. Он терзается чувством вины за предполагаемые неудачи, что становится еще мучительнее после самозабвенной похвалы Фелипе.

Ему не следует хотеть угождать Хозяину или Селии, если уж на то пошло, и он этого не хочет… просто… не угождать им он ненавидит намного больше. Малыш отворачивает голову, когда мужчина начинает на него дрочить. Его все больше беспокоят те несколько раз, когда собственный пенис оставался небезучастным к происходящему; чаще всего это происходило тогда, когда теплое семя Фелипе брызгало на член Малыша. Он принимает ласкающие пальцы Хозяина, потому как знает, что от него ожидается делать это без малейших возражений. Парню радостно, и вместе с тем тревожно, что с каждым предложением, вкус мексиканца становится менее отвратительным.

Время перед сном – его любимая часть суток, потому что ему можно лежать рядом с Селией, чувствуя себя нормальным. Они называют друг друга по имени. Малыш трахает ее и она позволяет это делать так, как ему того хочется. Он отдает предпочтение миссионерской позе и бесконечным поцелуям. Никакой Госпожи. Никакого раба. Никаких извращений. У парня масса причин сердиться на Селию и держаться от нее подальше, ведь она ничем не отличается от своего Хозяина. Она такая же рехнувшаяся в своих желаниях сучка, которая обожает смотреть, как он рыдает, умоляет и кончает, в то время как Фелипе играет в вуайериста… но Малыш не может заставить себя противостоять ее губительному очарованию. Это все иллюзия безвредности, присущая женственности Селии, из-за которой он ощущает себя под меньшей угрозой риска. Перекатываясь на спину, вспотевший и удовлетворенный парень прикрывает веки, зная, что утром его ждут новые испытания. Он крепко закрывает глаза, чтобы избежать их.

***

Что-то происходит, какой-то заговор или предательство, и поскольку Малыш не тупой, он это понимает. В последнее время у Фелипе много посетителей - противных на вид мужчин, предпочитающих общаться в полтона. Обычно в начале разговора, парня удаляют из комнаты, но пару раз его игнорировали, позволяя остаться, о чем он даже где-то жалеет.

Он не хочет думать о вероятности приближения большей жестокости. Малыш просто начинал верить, что мог являться… ладно, не счастливым, не идеальным или, образно говоря, не накладывать время от времени в штаны… но быть… в порядке. Он никогда в своей жизни не ел досыта. Неделю назад парень пробовал какое-то блюдо под названием "папарделле в сливочном соусе" с беконом и какими-то хрустящими штучками, что оказалось луком-пореем.

Пальчики оближешь.

Селия учит его испанскому. В ответ Малыш учит ее английскому, однако, она не самая прилежная ученица. Причиной тому он считает невозможность шлепать ее по заду каждый раз, когда она неправильно произносит буквы алфавита. Сам Малыш схватывает на удивление быстро, поэтому в последнее время его зад бывает чуть розоватым, а не ярко-красным. Честно говоря, Фелипе с Селией ежедневно изнуряют его и постоянно вынуждают заниматься постыдной ерундой, вроде как одеваться в нелепые костюмы. Две недели назад Селия нарядила его в пони и каталась на нем по особняку, сама одетая как Госпожа. Парень с облегчением узнал, что свидетелями его позора стал немногочисленный персонал и личная охрана Селии, потому как Калеб с Котенком редко покидали пределы зоны размещения для гостей, а Фелипе несколько дней находился в деловой поездке.

Но затем, все еще оставаясь в костюмах, Селия приказала ему объездить ее "как это сделал бы настоящий жеребец" на обеденном - на шестнадцать персон - столе Хозяина, и у него вдруг пропала испытываемая к ушам и хвосту неприязнь. Малыш кончил быстро и сильно. И да, Фелипе по-прежнему совершает свой еженощный ритуал, а его питомец по-прежнему противится его заигрываниям. Правда парень оставил попытки противостоять своей эрекции, когда Фелипе начинает тереться своими брюками о его неприкрытый член и очерчивать его анус с такой нежностью, от которой хочется кричать. Самые ужасные ночи бывают тогда, когда его весь день держат на грани.

Так что, дела не идеальны, но лучше, чем они были в течение многих лет. Малыша беспокоит, что все снова может измениться. Он часто слышит имя Рафика. Что Рафик должен выказывать больше уважения. Что Рафик не способен заниматься отгрузкой. Что если Рафику нужен товар, он должен покупать у них, а не у Цезаря и его брата-идиота. И что с Рафиком нужно что-то делать.

"Ночные Дьяволы" являются - являлись - мелкими наркодилерами, стоявшими на две или три ступени выше обычных уличных наркоторговцев. Фелипе же занимается этим на мировом уровне. Скорее всего, он является поставщиком всей наркоты, которую Малыш когда-либо перевозил в Штаты. В большинстве своем, такие люди, как Хозяин умирают не своей смертью. Если Фелипе в опасности, то и они тоже.

31

Селия

Ее питомцу не спится. Селия чувствует, как тот ворочается с боку на бок, вдыхает, выдыхает и практически слышит, как он думает.

- Селия, - в конце концов, шепчет он в темноту, - ты спишь?

- Да. Сплю, - бормочет она. - И тебе надо спать.

Она подчеркивает свое пожелание нецеленаправленным ударом, который приходится по голени Малыша. Селия не удосуживается сдержать свое хихиканье, услышав, как он шипит от боли.

- Вот же задница, поверить не могу, что ты меня ударила, - беззлобно ругается блондин.

Селия поворачивается к нему и, встретившись взглядами и подражая возмущенному тону Фелипе, они в унисон произносят, - Не выражайся, парень!

Она вздыхает.

- Хотелось бы, чтобы он находился дома. Мне не нравится, когда его нет. Что, если он встретит другую женщину и она украдет его сердце?

Обычно, Селия не забивает себе голову подобными мыслями, но иногда задумывается и анализирует, по-прежнему ли ее хватает Хозяину.

Малыш морщится.

- Чего? Поверь, этого никогда не произойдет. Фелипе целует землю, по которой ты ходишь. Он ни за что от тебя не откажется.

Селия усмехается. Приятно с кем-то делить моменты одолевающего сомнения. Малыш очень милый.

- Ты кажешься уверенным во всем, что бы ни говорил.

- Ты это еще не поняла?

- Почти.

Перейдя на английский, Селия продолжает.

- Фелипе сложный человек. Он говорит, что счастлив, но… ему всегда хочется большего. Он… как это сказать? Oportunista.

- Авантюрист.

- Да. Он не… оставит нас, но возможно…, - на глаза Селии набегают слезы. - Возможно, что однажды Хозяин найдет кого-то, кто будет давать ему то, чего мы с тобой никогда не сможем.

- О чем ты говоришь? Ты даешь ему все. Я понятия не имею, почему он держит меня, разве что только для бесконечного поддразнивания.

Селия тихо смеется и, нырнув под простынь, притягивает своего любовника за руку. Месяц назад его кожа была грубее, хотя под его ногтями до сих пор остаются масляные следы. Однажды она выпросит у Фелипе разрешение покататься с Малышом на мотоцикле. Селия не может вспомнить, когда она куда-либо отправлялась без личной охраны. Ее отец был чрезмерно контролирующим засранцем, а Фелипе слишком сильно переживает за нее. Блондин тоже слишком сильно переживает.

- Ты нравишься Хозяину, ему нравится оберегать тебя, держать при себе. Не тревожься.

32

Малыш

Закатив глаза, он умолкает, потому как произнесенные Селией слова пробуждают в нем желание поежиться не столько из-за отвращения, сколько из-за ощущения порхающих бабочек в животе, или похожей девчачьей херни.

Малыш солжет, если скажет, что ему не любопытно, какой станет его жизнь, если он поддастся предложению Селии и Фелипе.

- Как ты оказалась с ним? - запинаясь, спрашивает он на испанском.

Парень понимает этот язык намного лучше, чем на нем говорит, но его познания стремительно совершенствуются к неописуемой радости Хозяина и Хозяйки.

33

Селия

Она расплывается в дьявольской улыбке.

- Фелипе забрал меня в качестве трофея, после того, как уничтожил моего отца. Это вселило страх в сердце любого, кто осмелился бы ему противостоять. Свяжись с Фелипе Вильянуэва, и он убьет тебя в твоем доме и украдет твою дочь для своих утех. Довольно эффективно.

- Почему это вызывает у тебя улыбку? Он убил твоего отца! И сделал тебя рабыней! - с упреком и едко выговаривает Малыш.

В его злости Селии видится незнание и провокация. Она этого не потерпит.

- Ты тоже раб! - рявкает она на английском.

- Фелипе забирает то, что - как он считает - принадлежит ему и ничего больше. Многие годы я умоляла его убить моего отца – законченного ублюдка. Я предлагала себя в качестве оплаты, но он отказывался. Однако я не знала, что отомстив, он потребует от меня выполнить данное обещание. Фелипе заполучил империю моего отца, но этого ему оказалось недостаточно, и с тех пор я с ним. Не думай, что знаешь нашего Хозяина. Он наделен благородством и нам с тобой повезло попасть в его расположение.

Она впивается взглядом в Малыша, в этого дерзкого маленького негодника. Его возмущение тает под прожигающим убийственным взглядом Селии.

- Я не уловил всей истории, но понял, что Фелипе сделал тебе своего рода одолжение. Виноват… я не очень хорошо знаю этого чувака, кроме того, что он все время пытается меня трахнуть.

Селия смеется.

- Это не так.

Малыш ее перебивает, - Ага, это мать его, так. Он всегда говорит о… ты тоже участвуешь в этом и подначиваешь его.

Блондин фыркает.

- Ты всегда принимаешь его сторону, всегда, а это нечестно. Я никогда ничего не решаю.

Питомец дуется, чем вызывает у Селии, помимо ее воли, трепет внизу живота. Он совершенно наивен, отчего ее охватывает тоска по своей давно ушедшей невинности. Фелипе неотступен и непоколебим в своем соблазнении и в глубине души Селия понимает, что рано или поздно покорится его воле. Он будет обладать ею, ее телом, ее разумом, и ее сердцем. Селия не оставит сопротивление, но когда-нибудь…

- Фелипе спасает твою жизнь. Ему кажется, что он владеет ею. Но ты должен покориться ему. Он хочет, чтобы ты отдался ему. Хозяин будет соблазнять твое тело, пока оно не возжелает его. Он будет преклоняться перед тобой, пока ты не ощутишь неуемное желание оправдать его благоговение. Ты сможешь думать только о счастье Фелипе и о том, как это радует тебя, что делает тебя слабым, одновременно с тем неуязвимым.

Селия с тоской переводит взгляд на скрытую камеру. Она знает, что Фелипе будет просматривать запись. Он всегда это делает.

- Ага, - выдыхает Малыш. - Понимаю. Если он собирался сделать это, он бы уже сделал. Правильно?

Выражение его лица говорит Селии о том, что он еще не закончил свою речь и кажется раздосадованным.

- Просто… почему Фелипе пытается и вынуждает меня просить об этом. Какая-то непонятная канитель получается. Я невольник. Почему ему просто не взять, очевидно, желаемое и не отстать от меня?

Селии хорошо знакомо разрывающее Малыша смятение, которое, так или иначе, мучило ее в течение ряда лет. Больше всего она мечтает о том, что однажды они с Фелипе перейдут из полного испытаний прошлого в сторону светлого будущего. Намерение ее Хозяина подарить ей Малыша в питомцы либо первый шаг навстречу этому будущему, либо белый флаг.

- Хочешь услышать секрет?

Удобнее расположившись на спине, Селия смотрит в камеру.

- И моей заднице ничего не грозит за то, что я узнаю? Потому как в противном случае, тебе лучше мне его не раскрывать.

Селия не перестает очаровываться Малышом.

- Глупенький.

Она делает глубокий вдох, и ее улыбка медленно гаснет.

- Фелипе и я… мы не занимаемся сексом.

На лице приподнявшегося на локте блондина отражается неверие и шок.

- Чушь собачья. Вы занимались сексом на мне в день нашей первой встречи!

После того, как Селия сердито цокает и качает головой, он тихонько просит прощения.

- Не перебивай. Я хочу сказать, что мы не делаем этого… естественным способом.

Подчеркивая сказанное, она кладет руку себе между ног.

- Ты не позволяешь ему трахать твою киску?

Скептически выглядящий питомец выдает, - Но это безумие! Ты же его сучка!

Через мгновение он шипит, растирая покалывающую щеку. Сжав руку в кулак, Селия хрустит костяшками пальцев, после чего трясет ладонью.

- Не выражайся, раб, или я донесу на тебя Хозяину. Я не сучка!

Она скрещивает руки под грудью.

- Нет, Селия, я не это имел в виду.

Опустившись на матрас, парень придерживает свою раскрасневшуюся щеку.

- Ты не сучка. Сучка - это девушка, то есть, я - мы - называли так находящихся в отношениях девчонок. Прости.

Малыш с раскаянием смотрит на нее.

- Пожалуйста… не рассказывай Фелипе.

- Ладно, - фыркает Селия, - но больше так не говори. Я рабыня, но никому не принадлежу. И я не сучка.

Повернувшись к Малышу спиной, она глядит в темноту комнаты. Селия редко позволяет эмоциям одержать над собой верх, но этого парня с его бесхитростной неучтивостью порой может быть слишком много.

Ее спины нерешительно касается один палец.

- Селия?

Когда она его не прогоняет, Малыш придвигается ближе и осторожно кладет на ее спину всю ладонь.

- Пожалуйста, не сердись на меня. Я неправильно выразился.

По правде говоря, Селия и не сердится. Она боится пощипывания в глазах, предвещающего слезы - настоящие слезы - которые она себе больше не позволяет. Она часто сомневается в своих отношениях с Фелипе, в любви, которую она к нему испытывает… в неутихающей злости.

Селия внимательно наблюдает за Котенком и ее Хозяином Калебом с момента их прибытия, и схожесть их и ее собственных отношений все больше поглощает ее с каждой прожитой неделей. Она видит семя растущей и пускающей побеги любви, что вызывает у нее тоску, которая соединяясь с простодушием Малыша, грозит порушить годы привычного самообладания.

- Мой отец был влиятельным человеком.

Голос Селии твердый, ровный, лишенный эмоций. Она ничего не чувствует, потому как иначе это будет означать, что ее отец все еще жив.

- Он мог делать, что угодно и брать, кого угодно. Его власть была абсолютной. Он забрал мою мать из ее семьи, когда ей было всего четырнадцать. Она умерла, когда я появлялась на свет.

Селия не отводит взгляда от противоположной стены комнаты, но позволяет Малышу пристроиться позади себя. Он жаждет ласки, как когда-то она жаждала свободы. Если это в ее силах, Селия не отказывает ему и прямо сейчас их потребности совпадают.

- Он оставил меня, вместо того, чтобы отправить в детский дом. Думаю, отец меня даже по-своему любил и окружал заботой. У меня были лучшие учителя, лучшие наряды, свои слуги. Но внимание моего отца стоило мне очень дорого. Я росла красивой… как моя мама, сказал отец, когда брал меня в первый раз. Мне было двенадцать, и он не был со мной нежным.

- Селия…

Издав жалобный звук, Малыш притягивает ее к своему телу.

- Нет, - произносит он, будто одним лишь желанием способен стереть ужасы прошлого.

- Мне очень жаль, - шепчет он.

Селию пронизывает забытая боль. Ее молодой любовник искренний, добрый и… душевный. Он совершенно не такой как она и Фелипе, которые никому не доверяют и собственную гордость ставят даже превыше друг друга. Сглотнув, Селия погружается в онемение.

- Не сожалей. Это было давно. Не жалей меня – это для слабых. Я рассказываю тебе это только для того, чтобы ты понимал свою ситуацию.

- Да, Селия, - осторожно отвечает парень.

- В то время Фелипе работал на моего отца – сначала моим охранником, но с течением лет количество выполняемых им функций значительно увеличилось. Он был в курсе происходящего и, не будучи слепым, прекрасно видел, на какие страдания меня обрекал мой родной отец. Фелипе помог мне скрыть доказательство моего первого аборта, затем второго. Он был участливым ко мне, когда в возрасте шестнадцати лет я узнала, что никогда не смогу иметь детей. Фелипе видел, что я росла озлобленной. Мне нравилось пороть слуг. Я спала как с друзьями отца, так и его врагами, только чтобы провоцировать его на их уничтожение. Они видели это. Они все видели это, но ничего не делали. Фелипе тоже видел, и я ненавидела его сильнее всех остальных, потому как знала, что кроме жалости, он испытывал ко мне желание. От этого меня выворачивало наизнанку. За все годы я неоднократно пыталась соблазнить Фелипе, что ни разу не увенчалось успехом. Он говорил, это все равно, что целовать ядовитую змею. Я вынуждала моего отца избивать его в кровь за сказанное. После этого настаивала, чтобы Фелипе целовал меня и просил прощения, но он улыбался мне - наглец - улыбался мне. Фелипе едва оставался в живых. Через два года, в день моего двадцатилетия он напал на особняк моего отца. Его люди убили всех наших охранников, гостей, даже нескольких слуг, рискнувших прийти к нам на помощь.

Селия хихикает.

- Моего отца и меня Фелипе оставил напоследок. Я думала, что он просто лишит нас жизни. Вместо этого, он спросил у меня, какой смерти я хочу для моего родителя. Я подумала, что это романтично… наверное, я и сейчас так думаю.

Малыша передергивает.

- Иногда ты, правда, можешь нагонять страху, Селия. Мне не нравится, когда ты говоришь подобные вещи. Ты не такая, как они и не убийца, неважно, какой бы крутой ты ни пыталась казаться. Я знаю, что у тебя доброе сердце, - тихо произносит он.

- Ты очень милый, Малыш. Тебе нравится быть нашим рабом?

Селия словно хищница касается пальцем губ парня, наслаждаясь его сердитым румянцем. Представить только – красавчик-блондин дружит с такой хитрой лисой, как она… ему должно быть не по себе.

- Похрен, - ворчит он. - Так что произошло? Фелипе укокошил твоего папочку, и вы с ним ускакали в сторону заката?

Веселая улыбка Селии превращается в нечто иное.

- Нет, милый мальчик, не все так просто. Видишь ли, к двадцати годам я стала опасной и жаждущей крови моего отца. Отрезав его мужское достоинство, я скормила то ему, пока он истекал кровью. Фелипе знал, что не мог держать меня в числе врагов. Я предложила ему необходимую информацию, чтобы занять место главы отцовской организации, в обмен на свою свободу. Однако Фелипе не нуждался в моей помощи и на мое будущее у него имелись другие планы. Он был уверен, что в порабощении дочери своего бывшего соперника содержалось стратегическое преимущество. Кто станет иметь дело с беспринципным безумцем? Своим первым распоряжением Фелипе воздал мне за отношение, которое я демонстрировала ему столько лет. Не буду вдаваться в подробности, но он избивал меня, заставлял меня прислуживать тем, кто прислуживал мне в течение всей моей жизни, и да, брал меня силой. За это я ненавидела его больше всего. Но годы шли, и Фелипе менялся. Он захотел от меня большего. Он захотел моей любви, преданности и задался целью добиться этого любой ценой. Но… видишь ли… мы с ним одинаковы. Мы не забываем и не прощаем тех, кто с нами плохо обошелся. Хозяин поклялся, что больше никогда не возьмет меня силой, и я не позволяю ему от этого отступаться. Я сплю с другими мужчинами, позволяя им брать меня, как сама того пожелаю, только не Фелипе. Ему запрещено проникать в мое женское естество. Это его наказание, мой способ донести до Хозяина, что мою любовь можно только давать, а не брать. Прошли почти пять лет, за которые Фелипе ни разу не попытался.

Ощутив образовавшийся в горле ком, Селия унимает его, поглаживая себя кончиками пальцев.

- Иногда я чувствую, что поддаюсь его неизменной привязанности. Насколько я знаю, он никогда не брал другой женщины, никогда не наслаждался ее теплой, влажной плотью. Фелипе принимает только то, что предлагаю ему я и случайные мужчины, привлекшие его внимание. Внешне он делает все это ради меня, но я знаю о скрытой войне интересов. Я хочу, чтобы он умолял меня. Хочу поставить его на колени! Но иногда… я просто хочу его. Хозяин побеждает, Малыш. Он почти обладает тем, что никогда не принадлежало ни одному мужчине… моей душой. Он тоже об этом знает. Поэтому ты и здесь – твоя молодость, невинность, способность к прощению – все, что мы утратили и все, что мы надеемся вернуть. Я никогда не была молодой и невинной, но ты напоминаешь мне о том, что это есть… напоминаешь нам обоим. С тобой у нас есть шанс измениться и полюбить, возможность для Фелипе относиться к своему любовнику так, как следовало относиться ко мне в начале, а для меня заботиться о своем любовнике, не чувствуя себя слабой.

Селия целует его в мягкие губы, очарованная легким царапанием щетины, проступившей над верхней губой и на подбородке.

- Значит, - прочистив горло, произносит парень, - поэтому Фелипе так одержим моей киской?

Он нагло улыбается и Селия возвращает улыбку.

- Ты и понятия не имеешь, о чем я рассказываю, так ведь?

Хохоча, она покрывает поцелуями красивое лицо Малыша.

- Я понял большую часть, - смеется он. - Просто… может, если ты сдашься, он перестанет пытаться сунуть свою штуковину в меня. Разве тебе так сложно… выручить парня?

Они смеются до тех пор, пока Малыш понемногу не замолкает. Вздохнув, он кладет голову Селии на грудь, и она зарывается пальцами в его волосы. В своих просьбах блондин не проявляет ни капли лукавства, и она гладит его так, как ему нравится.

- Вы, ребята, больные на всю голову.

Малыш кажется грустным.

- Серьезно.

Селия целует его в лоб.

- Тебе никто не причинит вреда. Ты наш хороший мальчик.

- Ага, - соглашается он.

Дыхание питомца размеренное, но Селия чувствует силу его сердцебиения.

- Ладно.

34

Малыш

Он распят на стене в ожидании Фелипе, как это происходит каждый вечер. На сегодня ему выпало особенно много испытаний. По-видимому, Селия пребывает в настроении из-за некой задумки. С Фелипе она вела себя замкнуто и раздраженно. Ее раздражительность, в свою очередь, сделала Хозяина еще более жестоким, чем обычно. Малыша непрестанно мучили на публике. Он не кончал весь день и знает, что Фелипе будет шептать ему пошлости, лаская его анус и мастурбируя на его причиндалы. Малыш сомневается, что справится с этим. От одной лишь мысли у него возникает эрекция, а зад ощущается непривычно... пустым.

Мексиканец заходит в помещение, Рейнальдо учтиво следует позади. Подавленное настроение Хозяина очевидно в виду отсутствия его приветливой улыбки и присутствия линии, пролегающей между его густыми черными бровями. Он смотрит на Малыша в течение нескольких секунд, и выражение его лица становится расслабленнее.

- Не бойся, красавчик. Я не собираюсь вымещать на тебе свое огорчение. По крайней мере, не жестокостью.

Фелипе намеренно задевает растущую эрекцию своего питомца.

- Особенно, когда судя по всему, я вызываю по отношению к себе не только огорчение.

Малыш чувствует, как пробравшийся от шеи к лицу стыдливый жар окрашивает его щеки в ярко-красный.

- Вы с Селией доставали меня весь этот долбаный день. Это… это не из-за вас.

Резко выдохнув, он заставляет себя сохранять зрительный контакт.

35

Фелипе

Его ранее отвратительное настроение преломляется в сторону извращенного веселья.

- Не выражайся, парень. Я предупреждал тебя о последствиях.

Фелипе заливается смехом из-за смиренного вдоха и красноречивого раскаяния блондина.

- Deberías ver tu cara! Твое лицо!

Не устояв, Фелипе берет лицо Малыша в свои ладони и оставляет на его губах смачный поцелуй.

- Эй! - протестует парень и отворачивается от цепкой хватки Хозяина, пытаясь вытереться.

- Прекратите.

Облизнув губы, Фелипе прижимается к своему своенравному угощению. Обнюхивая Малыша от напряженных, мускулистых плеч до чувствительного затылка, он шепчет ему на ухо.

- Не могу дождаться, когда попробую тебя.

Почувствовав дрожь блондина, Фелипе закрывает глаза и протискивается своим покрытым льняными брюками бедром под яички раба.

- Я буду наслаждаться каждым сокрушающим экстазом. Буду вылизывать свое семя из твоего неопытного рта, пока не почувствую полное повиновение. Я буду раскрывать тебя своим языком, и растягивать твою девственную киску, пока ты не станешь умолять о моем члене внутри себя. Я буду вбирать твою розовую плоть в рот, и поглощать тебя.

36

Малыш

Парень чувствует между своими ягодицами колено Фелипе, отчего его накрывает такое острое желание поддаться и потереться своим анусом о ногу мексиканца, что из него вырывается унизительный стон.

- Нет, - шепчет он Хозяину на ухо.

Не вынуждайте меня покоряться. Я еще не готов.

37

Фелипе

Бледные бедра питомца наливаются кровью, а его затвердевший член ложится на бедро Фелипе, который искусно избегает любого случайного трения. Этот парень – бесхитростный кролик, гораздо менее сложный, чем Селия, которая только притворяется жертвой.

- Нет, - повторив мольбу Малыша, Фелипе встречает его взгляд.

- Не раньше, чем ты возжелаешь этого сам, не раньше, чем ты возжелаешь меня.

Он проводит по золотистым локонам своего любовника.

- Однако, прежде всего я должен научить тебя угождать своему Хозяину и буду делать это, заставляя следовать установленным мною правилам. Наказанием за использование нецензурной брани станет проникновение пальцем… без смазки.

Расплывшись в бесчестной улыбке, Фелипе проводит пальцем по вспотевшей щеке своего питомца.

Малыш сердито смотрит на него, бессмысленно сопротивляясь удерживающим оковам. Он полон бессильной ярости, преобладающей над чувством стыда.

- Вы этого не сделаете! - неистовствует он. - Хотя бы со смазкой, вы, хрен моржовый!

Веселье Фелипе испаряется, будто его никогда не было. Он посылает парню ответный взгляд, уравнивая, затем подавляя его интенсивность, пока тот отводит, затем крепко закрывает глаза, из которых на кончик носа скатывается одинокая слеза. Самоуважение – тонкая и хрупкая вещь. Оно должно быть присуще каждому, чтобы довольствоваться своим существованием, но вместе с ним Фелипе требует равную долю покорности. Что же делать? Он беззлобно цыкает.

- Ты просишь меня об одолжении, одновременно с этим оскорбляешь? Занятная стратегия, учитывая тот факт, что я не привык к такому. С моей стороны будет беспечно позволить тебе думать, что это кому-то сходит с рук.

- Простите. Просто вырвалось.

Парень слегка пожимает плечами. Да, размышляет Фелипе. За последнюю неделю, терпение Малыша неоднократно подвергалось проверке. Хотя, все это к лучшему, ведь он может почувствовать зависимость наказания от покорности Хозяину и Селии. Фелипе может реализовать оговоренное возмездие и рискнуть по-настоящему отвратить Малыша, или наживкой заманить этого маленького белого кролика в капкан.

- Неужели здесь ты настолько несчастен, парень? Неужели тебе предпочтительнее, чтобы мы с Селией оставили тебя в подвале?

Фелипе задает вопросы спокойным тоном, зная, что они могут быть истолкованы или как забота, или как завуалированная угроза.

- Потому как веришь или нет, но мне бы не хотелось, чтобы ты испытывал ко мне столько ненависти. Неужели я такой уродливый?

38

Малыш

Нет, импульсивно отвечает он про себя и отворачивает лицо, избегая теплого, сильного тела Фелипе, по-прежнему нарушающего его личное пространство.

- Я не знаю, чего вам от меня надо, - еле выговаривает Малыш. - Не то, чтобы я вам чем-нибудь мешаю. Я могу исчезнуть, и вы этого даже не заметите.

Парня поражает боль, взорвавшаяся в его грудной клетке.

39

Фелипе

Его сердце задевает самоуничижительное признание питомца. Скорей всего, он еще более сентиментальный, чем Фелипе думал. Он вспоминает слова Малыша о том, что у него не осталось ни семьи, ни друзей, и неожиданно, они вызывают в нем родительское желание успокоить его. Фелипе запускает пальцы в его густые волосы, в действительности, слишком длинные для парня.

- Я бы это заметил… и чрезвычайно расстроился. Я не питаю интереса к нежелающим меня секс-партнерам. По сути, это правда, что ты находишься здесь вопреки своей воле, но мы с Селией надеемся, что когда-нибудь ты станешь частью нашей маленькой нетрадиционной семьи. Если это невозможно…., - мужчина с нежностью целует Малыша в лоб, - тебе будет лучше в другом месте.

Глаза блондина наполняются слезами, но его злость очевидна.

- В каком? - ворчит он. - Куда мне полагается отправиться? У меня ничего нет. У меня никого нет! Я не сделал ничего плохого. Я не похищал девчонку. Это была не моя идея удерживать ее ради выкупа. Я ни о чем таком не просил. А теперь мне предстоит решить, либо позволить вам сунуть палец в мой зад, либо свалить Бог знает куда. И ведь я даже не знаю, какую из этих х… фиговин выбрать! Почему бы вам не покончить со всем этим к чертям, чтобы я уже пошел спать?

Взяв Малыша за подбородок, Фелипе заставляет его посмотреть в свои глаза.

- Тебе известно, что твое воспитание оставляет желать лучшего? Я тебя сюда не привозил. Причиной тому твой собственный выбор. Тем не менее, я оберегаю тебя от тех, кто может причинить тебе вред. Я делю с тобой свой дом. Я делю с тобой свою женщину. И все, что я получаю в благодарность – это твое пренебрежение и ненависть. На твоем месте, к имеющимся возможностям я бы отнесся с меньшей легкомысленностью.

40

Малыш

Сделав паузу, он обдумывает слова Фелипе и решает, что они излишне самоуверенны. Да, в каком-то смысле, принятые парнем решения привели его в настоящее затруднительное положение. Однако…

- Вы не имеете права считать, что я оказался здесь, поскольку мне не удалось уберечь своего дядю. Вы передергиваете факты.

41

Фелипе

Он удивленно вскидывает брови.

- Возможно.

Фелипе делает шаг назад, наслаждаясь видом своего сердитого и подавленного любовника. Малыш искушает - ох, как искушает - но он еще не созрел, поэтому придется подождать сладости его самовольного покорения. Хозяин тоскливо вздыхает и, определившись с дальнейшими действиями, развязывает черный резиновый наручник, удерживающий одно из его запястий у стены.

42

Малыш

Он ни на секунду не доверяет мексиканцу. Медленно опустив руку, Малыш сжимает ее в кулак и оставляет у своей обнаженной ноги. В его выразительных, голубых глазах читаются вопросы и угрозы. Не уверенный в том, что затеял Фелипе, все же не желая испытывать своего Хозяина, Малыш настороженно ожидает последующих инструкций.

43

Фелипе

- Можешь освободиться и помыться. Когда закончишь, Рейнальдо отведет тебя в твою комнату.

До того, как Малыш успевает оправиться от потрясения и начать задавать вопросы, Фелипе обращается к своему главному охраннику.

- Проследи за ним. Отведи его в юго-восточное крыло особняка, подальше от всех. На кровати я оставлю для него некий презент – перед уходом помоги ему его надеть. Тебе разрешается прибегать к силе, но не причинять ему вреда без надобности. Убедись, что дверь снаружи заперта. К нему не допускать никого, кроме меня.

44

Малыш

- Да, Сэр.

Когда Фелипе удаляется из помещения, Рейнальдо почтительно склоняет голову, после чего останавливает свой твердый взгляд на Малыше.

- Понятия не имею, что он в тебе нашел, но советую выказывать больше уважения.

Парень избавляется от резиновых оков, опасливо поглядывая на хозяйского сторожевого пса. Вид у охранника устрашающий, если только не принимать во внимание, что одевается тот на манер дворецкого.

Стоя перед более низким, мускулистым и серьезным Рейнальдо, Малыш вспыхивает от стыда, поняв, что тот является свидетелем практически всего, что с ним когда-либо делали Фелипе и Селия. Охранник видел, как он плакал, просил и трахал. Распознал ли он на лице парня невольно возникшее страстное желание, когда Хозяин дрочил на него? Скорее всего, да, решает он.

- Занимайся своим делом, - бормочет Малыш и, повернувшись, открывает воду.

***

- Пожалуйста, Селия, - задыхается Малыш.

Дрожа от нужды, он дергает за свои путы, зная, что они удержат и не дадут прикоснуться. Парню только хочется, чтобы они удержали его бедра от возвратно-поступательных движений. Блестящая и скользкая от пота грудь оседлавшей его Селии, подпрыгивает в гипнотическом ритме.

- Умоляю, позволь мне кончить.

Восемь дней. Малышу понадобилось восемь дней в сбруе на члене, чтобы сломаться и взмолиться. Поначалу ему это казалось глупым, и что он мог обойтись без секса. На время ношения сбруи, Фелипе и Селия оставили его одного – никакого обучения, никаких катаний на пони, никаких ночных гомосексуальных петтинговых сессий. Малыш зависал в отдельной комнате и целыми сутками напролет смотрел сумасшедшие испанские сериалы. Он был неправ. Ему нужно кончить. И ему нужно кончить прямо сейчас. Блятьблятьблятьблятьблятькончитькончитькончить.

- О, Господи, Селия…. Умоляю. Я не могу сдерживаться.

Каждая потенциальная эрекция парня подавлялась в течение долгих, мучительных восьми дней. Чем больше он старался не возбуждаться, тем чаще его член заполнял сбрую. На третий день Малыш пытался подрочить, лаская яички и осторожно сжимая неэрегированнный член. Даже изойдя обильной смазкой, ему так и не удалось кончить. На четвертый день парень узнал, насколько силен Рейнальдо, когда решил снять сбрую, но оказался связанным по рукам и ногам. Затем, прошлой ночью… прошлой ночью впервые в жизни он сунул палец в свой зад. Просто чтобы понять, как это ощущается. Просто чтобы проверить слухи, якобы у парней там располагается особенная точка. Раньше у Малыша никогда не возникало подобных желаний, так как они казались ему гомосексуальными. Но потом он решил, что это может спровоцировать его оргазм, а ему, на самом деле, было необходимо избавиться от скопившегося напряжения, и ничего нетрадиционного, поскольку… это его собственный палец.

Всего лишь кончик, шутил парень сам с собой, смочив палец слюной, раздвинув ноги и принявшись отыскивать свой анус. Ему понадобилось немало времени, чтобы вогнать в себя средний палец. Добрую половину получасовой активности, Малыш стонал, как похотливая шлюха, но так. И не. Кончил.

Сегодня восьмой день. Восьмой день! И сегодня он собирается кончить, даже если ему придется сосать свой собственный член и молить об оргазме, как бесстыдная потаскуха. Селия жестко объезжает их обоих, то толкаясь к проникающему в ее зад Фелипе, то насаживаясь киской на Малыша. Мужчины стонут, борясь за место внутри Селии. Кровать отбивает о стену безумный равномерный ритм метронома. Селия ненасытна, и может трахаться часами, если Фелипе ей позволяет… что иногда он и делает.

- Пожалуйста! - умоляет Малыш.

Он чувствует себя разгоряченным, задыхающимся, перевозбужденным.

- Не кончать, - выдыхает Селия.

Ему на грудь падает скатившая с ее шеи капля пота.

- Твою мать! - сердито вскрикивает парень.

Он заставляет себя замедлить ритм, чтобы оттянуть неизбежное. Ему знакома эта игра. Селия толкает его к освобождению. Малыш кончит без позволения, и она накажет его. Селия привязала его, отсосала ему, а сейчас объезжает его, пока Фелипе трахает ее в зад. Даже когда парень перестает двигаться, он чувствует, как Хозяин трется об него через узкую, влажную стенку киски Селии.

- Не выражайся, парень, - хрипит Фелипе. - Она не позволит тебе кончить.

Приостановившись, он вращает своими бедрами так, что Селия с Малышом стонут.

- Ты ее отвлекаешь.

Толчок.

- Без тебя…

Толчок.

- Она бы не смогла принять меня.

Толчок. Толчок. Толчок.

Селия падает парню на грудь взмокшей грудой плоти. Ее волосы липнут к его рукам, плечам, и она дышит ему на ухо громко, влажно, хрипло.

- Нет. Нет. Нет.

- Прости, Селия, - сквозь сжатые зубы проговаривает Малыш.

Он не кончит. Чего бы это ему ни стоило.

Приподнявшись, Селия хватает его за подбородок и, впившись в него ногтями, водит по его губам языком, пока Малыш открывается ее поцелую. Она отстраняется и стонет, заглядывая ему прямо в глаза.

- Если кончишь, - Селия забавляется приглушенным, издаваемым им звукам, - я попрошу, чтобы тебя трахнул он.

Его глаза расширяются, когда он думает о том, как приятно было трахать себя одним пальцем, и насколько это может отличаться от толстого члена мексиканца. Температура тела Малыша поднимается, как у ртутного столба в жаркую погоду, но он силится ни коим образом не выдать своего предпочтения. Если он собирается поддаться подобного рода глупости, то с таким же успехом, может усесться Хозяину на колени. Когда-нибудь, рано или поздно это произойдет, но Малыш не спешит. Делить Селию и знать, что он не в силах тягаться с Фелипе довольно тяжело, но сдаться ему без боя будет еще хуже.

- У вас обоих маленькие грязные рты. До твоего появления, парень, она никогда не говорила подобных вещей.

Селия просит прощения и, улыбнувшись, Хозяин продолжает подводить своих любовников к блаженному пику. Взяв ее груди в ладони, он притягивает рабыню к себе, отчего тихие стоны Малыша прорываются на полную мощь. Мужчина закрывает глаза, чтобы лучше слышать то, что его питомец уже не пытается сдерживать.

- Тебе бы хотелось этого, парень? Чтобы я просто взял желаемое и лишил твою киску девственности? Уверен, от этого ты бы кончил без дополнительной стимуляции твоего розового члена.

- Черт! Я не могу… остановиться… о, Боже… Фелипе, умоляю, - пораженно задыхается Малыш.

45

Фелипе

Подаваясь бедрами вперед, он совершает неглубокие проникновения, практически теряя контроль от каждого мышечного сокращения Селии и нуждающегося всхлипа Малыша, когда они одновременно погружаются и пульсируют в ее бархатном плене.

- Ты чувствуешь меня, парень? Я чувствую тебя и хочу кончить, чтобы ты ощутил каждую волну, которой я изольюсь в тугую попку нашей Селии. Это толкнет тебя через грань, красавчик? Толкнет на освобождение в ее киску, где я чувствую твой член, двигающийся вдоль моего?

- Ох, ох, ох, ох… блять… черт подери, Фелипе. Пожалуйста! Малыш резко дергает бедрами, и Хозяин чувствует, как яички парня приподнимаются, готовые взорваться семенем.

- Не смей! - сквозь сжатые зубы предупреждает он.

46

Малыш

Он сопротивляется изображению своего члена, двигающегося рядом с плотью Фелипе, пока они заполняют Селию спермой, однако каждый толчок способствует его повторному воспроизведению. Малыш едва не кричит, когда она торопливо поднимается, но замирает, при виде ее трепещущих ярко-розовых половых губ и маленькой дырочки, сжимающейся вокруг его извлеченного члена. Заполнив своими пальцами лишенное ласки отверстие, Фелипе продлевает ее оргазм. Парень не может оторвать взгляда ни от соков Селии, стекающих к ее анусу, ни от яичек мексиканца, бьющихся об нее, ни от семени, изливающегося наружу. Не сдержавшись, он ругается на них и остервенело дергает за атласные веревки, удерживающие его распятым на кровати. С его неимоверно красного члена на живот стекает капелька предэякулянта.

- Пожалуйста! Просто прикоснитесь к моему гребаному члену, и я кончу. Пожалуйста. Пожалуйста!

47

Селия

Падая на одну сторону кровати, они с Фелипе заливаются безжалостным смехом. Протянув руку, Селия лениво щиплет за один из сосков Малыша, чем заставляет его зашипеть.

- Шшш, - успокаивает она. - Не ругайся.

- Прости, Селия.

Ее молодой любовник пытается принять раскаивающийся вид, но выдает себя сердитым взглядом. Малыш так долго голодал без любви и ласки, что теперь, получая их на постоянной основе, становится очень жадным. Хотя Селия не имеет ничего против, потому как обожает своего недолюбленного питомца.

- Ммм, - мурлычет она, наслаждаясь пальцами своего Хозяина.

- Что думаешь, Фелипе? Может, позволим ему кончить?

Последующий смех сотрясает всю кровать.

- Он почти такой же испорченный, как и ты.

Встретив взгляд блондина, Фелипе подмигивает ему.

- Вдобавок, он наш раб и не хочет этого, - поддразнивает Хозяин. - Парень с трудом переносит наши прикосновения, особенно мои. Лучше позволить ему передохнуть от наших развратных игрищ.

Фелипе не предпринимает никаких попыток скрыть своего довольства в отношении истекающей смазкой плоти Малыша и его сердитого, вместе с тем, жалобного выражения лица. Покачав головой, Селия игриво укоряет его взглядом.

- Как скажешь, Хозяин. Но… Может, по крайней мере, дадим ему шанс кончить? Он ведь сдерживался ради меня.

- Да, я сдерживался, - подтверждает Малыш, произношение которого улучшается день ото дня.

48

Фелипе

Улыбнувшись, он пробирается к Селии, после чего поднимает свои блестящие, покрытые их перемешанными соками пальцы, и многозначительно смотрит на Малыша.

- Откройся мне, - со всей серьезностью говорит Фелипе.

Запястья блондина привязаны, но его ноги не зафиксированы. Превосходя ожидания Хозяина, парень располагает ступни на кровати и разводит колени по обе стороны от своего длинного мускулистого тела. В любой другой до этого день, лицо Малыша пылало бы от унижения, но сегодня он не в состоянии краснеть, поскольку вся кровь пульсирует в его члене, а Фелипе знает, что твердый член стыда не испытывает.

- Хороший мальчик, - мягко произносит он и, перегнувшись через плечо Селии, шепчет ему на ухо, - но я имел в виду твой рот.

49

Малыш

Он пытается свести свои бессмысленно разведенные ноги, но Селия своим гладким бедром прижимает одну из них к матрасу. Впиваясь в Малыша взглядом, они вызывают у него ощущение, будто его рассматривают под лупой. Он резко втягивает в себя воздух, когда расплывшийся в порочной улыбке Фелипе сует свои липкие от влаги пальцы питомцу в рот. На вкус они солоноваты от спермы и сладковаты от смазки. У Малыша проявляется рвотный рефлекс, и он с благодарностью выдыхает, когда пальцы отступают. Как только он собирается оставить комментарий по поводу своего неудовлетворения, те же самые пальцы, покрытые слюной, прижимаются к его выставленному на показ анусу. Малыш инстинктивно сжимается, но понимает, что уже поздно, поскольку Фелипе удается скользнуть в него кончиком пальца, минуя тугое кольцо мышц. Закрыв глаза, он громко стонет.

- Оооооооооооо, Господи, да.

50

Фелипе

Из него вырывается протяжное шипение. Пресвятая Дева Мария, стоны этого парня способны толкнуть на грех даже самого благочестивого священнослужителя.

- Твоя киска такая тугая, парень. Тебе нужно расслабиться, иначе я не смогу доставить тебе удовольствия.

- Там так прияяятно, - невнятно протягивает Малыш. - Ммм.

Селия принимается целовать блондина, и он высовывает свой язык, чтобы она его пососала. От разворачивающейся картины член Фелипе должен затвердеть, но пока не может.

- Где сейчас мой палец, парень?

- В моей киске, - стонет Малыш. - Фелипе, просто сделайте это, - бормочет он, несмотря на вторгающийся язык Селии.

- Хочешь еще? Попроси меня.

Голос Хозяина грубый и хриплый от заново вспыхнувшей похоти.

- Пожалуйста, - горячо просит он.

- Пожалуйста, что, парень? Что ты хочешь, чтобы я сделал? - спрашивает Фелипе.

- П-п-пожалуйста… моя киска… я хочу кончить. Умоляю.

Приподняв свободную ногу, он открывается и Фелипе проталкивает свой толстый палец в его розовую дырочку до самого основания.

- О, Боже, ох, блять, оооох.

- Ты ведь пока не кончил, верно? - рычит он.

- Нет, - взвизгивает его молодой любовник.

- Скажи мне, почему.

Фелипе скользит пальцем туда и обратно медленными, расширяющими движениями, побуждающими Малыша то поднимать, то опускать свои покрытые испариной бедра. Мужчине нестерпимо хочется наклониться и слизнуть смазку, стекающую по красному, налитому кровью стволу парня, но его опережает маленькая, ненасытная шалунья Селия.

- Потому что я ваш раб! - выкрикивает Малыш.

Его лежащий на животе член дергается с каждой накрывающей волной возбуждения.

- Да. Ты мой раб.

Фелипе проникает вторым пальцем в плотно-обхватывающий его анус.

51

Малыш

Задыхаясь, он сглатывает, несмотря на сухость во рту. Пальцы мужчины ощущаются клеймом, прожигающей его печатью. Неотрывно смотрящими на Хозяина глазами, Малыш демонстрирует испытываемое им удовольствие.

Селия смыкает свои губы вокруг его члена, а Фелипе начинает проникать в его зад так жестко, что парень теряется в вихре пронизывающих ощущений. Она сосет, сосет и продолжает сосать, и он во весь голос стонет в своем наслаждении, опустошаясь в ее ненасытный рот скопившейся за восемь дней спермой. Этой ночью они втроем спят в одной кровати. Малыш нехотя ложится посередине.

52

Фелипе/Малыш

Он делает глоток вина, лукаво улыбаясь при виде опущенной головы своего питомца. Не имея способности скрывать разрывающие его страдания, Малыш вот уже на протяжении нескольких минут смотрит в одну точку. Фелипе кладет свою загорелую руку на светлые волосы парня и с секунду оценивает получившийся контраст.

- No tienes hambre, muchacho? - мягко спрашивает он.

Малыш моргает и мотает головой, избавляясь от запутанных мыслей, после чего поднимает взгляд, встревоженный располагающим тоном своего Хозяина.

- Я поем, если вы этого хотите, но нет, я не очень голоден.

Он слегка подается к руке Фелипе. Вздохнув, тот прижимает его голову к своему бедру. Хозяин научился различать, когда его молодому любовнику требуется утешение.

- Жизнь провела тебя через множество трудностей, так?

Парень кивает, притягивая свои колени к ножкам стула.

- Селия…, - произносит он, и плечи Малыша напрягаются.

Фелипе перемещает свою руку от его волос к шее, - Делает тебя счастливым… и тебя беспокоит, что она не чувствует того же самого. Будь оно так, она бы не принимала других любовников… ты думаешь об этом, парень?

Своими пальцами он разминает рельефные мышцы Малыша.

- Я всего лишь ваш раб.

- Хмм… полагаю, это так. Но ты не какая-то вещь.

Неуверенный в собственных намерениях, парень кладет свою дрожащую руку Фелипе на колено. Тот располагает даром вытягивать из питомца все тревоги, которыми потом сможет манипулировать по своему желанию. Малыш ненавидит это, обожает это, хочет остановить это и продолжать это вечно. На данный момент, мексиканец купает его в изысканной похвале.

- Тогда кто я? - робко интересуется он.

- Ты мой красавчик.

Оборачивая руку вокруг Малыша, Хозяин придвигает питомца к себе поближе; расположившись между его ног, блондин обнимает Фелипе за талию. Смуглые, сильные пальцы Фелипе начинают перебирать шелковистые, песчаного оттенка пряди.

- Ты принадлежишь мне и Селии – только ты и больше никто.

Малыш хнычет.

- Она обожает своего хорошего мальчика… так же, как и я.

Фелипе с силой сжимает кулак, и блондин хнычет еще громче.

- Ты издаешь такие восхитительные звуки, будь то от боли или от удовольствия – неважно. Один стон и мы хотим тебя. По ночам, отправляясь в кровать, я мечтаю о том, как однажды проникну в твое тело. Некоторыми ночами я практически слышу твою распутную мольбу.

Приподняв бедра, своей прикрытой брюками эрекцией Фелипе утыкается в гладко выбритую щеку Малыша. Ему нравится играть на грани, когда парень думает, что может справиться, и когда он на самом деле может справиться. Утыкающийся в лицо член через два слоя одежды, отличается от обнаженного варианта.

Малыш выдыхает, затем вздрагивает.

- Игрушка для утех, - шепчет он.

- И все?

Два месяца назад это напугало бы его до чертиков, но с тех пор многое произошло, и он попросту уже не тот, что раньше. Он раб, собственность, раскрытый человек. Малыш – это его тело, его желания, его потребности и ничего больше.

- Не обязательно.

- Как это понимать? - фыркает блондин, чем вызывает смех Фелипе.

- Если ты видишь в себе раба, то так оно и есть. С такой же легкостью ты можешь быть нашим спутником и другом.

Малыш хмурит брови. Что, если принять сказанное Хозяином за правду? Может ли он и вправду допустить этот сценарий в своей жизни – быть рабом в трехсторонних отношениях с мужчиной, который может убивать людей одним лишь взмахом руки и женщиной, которой нравится наряжать Малыша пони, борцом или ацтеком?

Может ему предпочтительнее быть девятнадцатилетним парнем, бросившим школу и не имеющим ни семьи, ни друзей, ни денег, ни ценных навыков? Закрыв глаза, он прижимается к Фелипе, желая, чтобы его тревога рассеялась.

- Я знаю, почему вы позволяете ей спать с другими мужчинами.

- Неужели?

Хозяин продолжает ласкать Малыша. Ужин съеден лишь наполовину, но, несмотря на порчу наивкуснейшей дичи, он рад разделить со своим питомцем редкий момент близости. По правде говоря, Фелипе сам несколько сбит с толку решительным соблазнением Селии его потенциального делового партнера. Он ценит преданность своей рабыни ему и их будущему, но сейчас опасное время и его волнует ее благополучие, ведь порой она может быть слишком смелой.

- Расскажи мне, почему я позволяю ей спать с другими мужчинами?

- Селия говорила мне… что… эм… этим она воздает вам… за… прошлое.

Фелипе невесело усмехается.

- Серьезно? Ну, веришь или нет, я не всегда был таким добрым, как сейчас. Что еще она сказала?

Он уже знает. Он пересматривал записи.

- Она ждет, когда вы остановите ее, чего вы никогда не делаете.

- С чего бы мне останавливать ее?

- Не знаю, - шепчет Малыш.

- Все просто, - вздыхает Хозяин. - Я не собираюсь усмирять необузданный нрав Селии. Она хочет навязать мне линию поведения своего отца, хочет, чтобы я контролировал ее посредством силы, потому как ей нужен кто-нибудь, кому бы она могла противостоять. Если я и хочу в ней что-нибудь искоренить, то только это. Я надеюсь донести до Селии, что она принадлежит мне по собственному желанию, и что я принадлежу ей в равной степени. Чем больше она уклоняется, тем крепче наша связь. Селия моя, я просто не заставляю ее в этом признаваться.

Малыш усмехается.

- Ага, очень просто. По мне так глупо. Вы такие странные. Почему бы вам не высказать друг другу все, что нужно и дело с концом?

Парень смотрит на мексиканца как раз тогда, когда запрокинув голову назад, тот разражается громким смехом. От этого грудная клетка питомца неожиданно наполняется чувством гордости. Понемногу смех Фелипе затихает, и он останавливает взгляд своих блестящих зеленых глаз на обращенном к нему лице блондина.

- Наверное… это держит нас в тонусе.

Проведя пальцем по губе Малыша, он остается чрезмерно довольным, когда тот прикусывает его, вместо того, чтобы отпрянуть от ласки.

- Пожалуйста, прости нас за то, что тебе приходится передавать наши сообщения, но любое, сказанное твоими губами слово обречено быть хорошим.

Несколько долгих секунд они улыбаются друг другу.

- Иди, прими душ и жди меня в моей комнате. Мне бы хотелось, чтобы ты спал на кровати, если нет, то можешь располагаться на полу. Я просил Селию приготовить тебе спальное место до того, как удалиться на остаток вечера.

Лицо Малыша искажается неверием.

- Принять душ… самому? Вы никогда не позволяли мне делать этого, кроме единственного раза, когда я восемь дней провел в штуковине на своих причиндалах.

Парень совершенно не горит желанием снова носить сбрую – это хреново, так что нет, спасибо.

- Может мне помыть тебя?

В голосе Фелипе сквозит озорство.

- Неа!

Малыш спешно выбирается из-под стола, подальше от раздвинутых ног Хозяина и, прикрыв свою неизменную эрекцию руками, дает ему насладиться приятным видом своей голой, упругой задницы, пока он торопится в располагающуюся в игровой комнате душевую. По пути парень слышит смех Фелипе, отчего заливается краской и расплывается в улыбке до ушей.

53

Селия

Малыш толкается своим разгоряченным членом в заднюю стенку ее горла. Постанывая, Селия вбирает его еще глубже, давясь твердой плотью и вырывая из своего красивого раба безудержные крики. Малыш крепко держится за свисающее с потолка кольцо, одной лишь силой воли не отрывая голые ступни от пола. Не успевая приготовиться к паддлу, он позволяет своему телу впитывать удары, принимая доставляемую Хозяином боль.

- Gracias, Фелипе, - стонет блондин. - Ох, Селия. Умоляю… о, Боже… не соси так жестко. Больно.

Она с громким звуком выпускает его член изо рта и победоносно улыбается длинным нитям слюны и смазки, тянущимся от головки его мужского естества.

- Тебе не нравится? - притворно дуется Селия. - Хочешь, чтобы я больше не трогала твой член, красавчик? Я надеялась, что ты кончишь мне в рот. Ты не хочешь этого?

- Хочу! Хочу, Селия. Прости. Пожалуйста, пососи еще раз.

Малыш вскрикивает от боли, когда Фелипе в очередной раз опаляет ударом его зад.

- Нет. Ты расстроил меня.

Поднявшись, она вытирает свой подбородок и начисто облизывает свои пальцы. У ее питомца мученическое и такое сексуальное выражение лица.

- Если хочешь, чтобы твой розовый член пососали, попроси об этом Хозяина. Может, он позволит тебе кончить ему в рот.

Стоящий за его плечом Фелипе улыбается, качая головой, и снова обрушивает сильный удар. Он полностью одет, однако от прилагаемых усилий, его рубашка насквозь пропитана потом. Селия не может решить, кто из ее мужчин красивее, преданнее и с трепетом в душе понимает, что ей не нужно выбирать. Остановившись, Фелипе прижимается к Малышу, чем заставляет его зашипеть.

- Тебе хочется кончить твоему Хозяину в рот?

- Пожалуйста, - умоляет он.

Все тело Селии напрягается от предвкушения.

- Sí, por favor!

Фелипе не единственный, терпеливо ожидающий, когда их питомец, наконец, скажет заветное "да". Одна только мысль о Хозяине, стоящем на коленях и ублажающем Малыша заставляет ее киску набухать от желания. Парень хочет согласиться, что видно по его глазам и бессознательным толчкам. Не сдержавшись, Селия расставляет ноги и начинает ласкать свою киску прямо перед ними.

Малыш закрывает глаза и, издав приглушенное всхлипывание, роняет голову на грудь.

- Ладно.

- Нет, - произносит Фелипе, - попроси меня, как хороший послушный мальчик.

Селия ускоряет свои ласки, как только Хозяин ослабляет ремень, расстегивает молнию и извлекает свой толстый, невероятно твердый член, которым трется в расщелине между ягодицами Малыша.

Тот пугается.

- Только не в зад!

Извиваясь, он все же не отпускает кольцо, за которое держится и несколько раз сглатывает, тяжело дыша.

- Просто… эм… пососитемойчленчтобыякончил, - выпаливает он. - Пожалуйста.

Фелипе разряжается хохотом, и Селия чувствует, что ее счастливое сердце вот-вот вылетит из груди.

- Давай, парень. Ты можешь сделать это чуть лучше, - поддразнивает Хозяин.

Малыш улыбается, пытаясь скрыть это, но у него плохо получается.

- Ф-Фелипе, - повторяет он попытку, - пососите, пожалуйста, мой член. Я… Я хочу, чтобы вы… попробовали меня… и проглотили мою сперму… как заставляли это делать меня.

Из-за охватившего Селию оргазма, ей приходится опереться о его плечо. Протянув руку из-за спины Малыша, Фелипе притягивает ее ближе. Селия врывается языком в рот парня и наслаждается его покорностью до тех пор, пока пик ее удовольствия не затихает, и она может стоять без поддержки.

- Хороший мальчик, - поощряет Хозяин.

Селия берет паддл, в то время как Фелипе обходит покачивающееся, натянутое тело Малыша и опускается коленями на пол, сжимая собственный член.

- О, Боже, - выдыхает блондин.

Он вздрагивает, и она позволяет паддлу подать его бедра вперед, к ожидающему награду за свое терпение. Оба мужчины стонут от удовольствия, когда один заглатывает член второго. К удивлению Селии, Малыш не отпускает взгляда Хозяина, наблюдая, как его розовая плоть исчезает в жадном, ненасытном рту.

- Ммм… ммм… ммм.

Он трахает рот Фелипе в одном ритме со своими стонами и ударами Селии, которая бьет под таким углом, чтобы видеть все происходящее. Ее влажность стекает по внутренней стороне обнаженных бедер, пока она смотрит, как Фелипе сосет плоть Малыша, мастурбируя для собственного освобождения. Издав скулящий всхлип, своим семенем он обрызгивает его левую ногу.

- Я кончаю! - предупреждает Малыш и жестко толкается в рот Хозяина, готового принять каждую каплю.

Несколько секунд спустя, Фелипе отстраняется и сквозь рваные вдохи произносит, - Ты вкусный, красавчик, как я себе и представлял, - и целует смягчающийся член Малыша.

- Отпускай.

Отпустив кольцо, тот падает в их ожидающие объятия.

***

- Селия? - спрашивает парень, как только они уединяются в ее постели.

Она уже привыкла по ночам ощущать теплую тяжесть его тела на своей груди и надеется, что ему никогда не выделят отдельной комнаты.

- Да, Малыш?

- Мы когда-нибудь будем свободны?

Селия крепко прижимает его к себе.

- Я не хочу быть свободной.

Он кивает.

- Ты любишь его.

- Люблю.

Селия покрывает парня поцелуями, гладя по волосам именно так, как ему нравится.

Блондин вздыхает.

- Он тоже любит тебя.

Нервно постукивая пальцами по ее животу, Малыш прочищает горло.

- Думаешь, ты когда-нибудь… полюбишь меня?

Селия поднимает его подбородок и, улыбнувшись, впивается в губы.

- Да, - шепчет она.

Она следит за его взглядом, пока Малыш обдумывает полученную информацию. Ему хочется спросить, означает ли это, что она его уже любит или может полюбить в будущем. Селия видит тот самый момент, когда смелость покидает ее молодого любовника. В конце концов, он произносит только, - Спасибо.

Она целует его, поглощает его.

54

Малыш/Фелипе

Последнее, чего ему хочется, это разбудить Фелипе и увидеть его напыщенное выражение лица, когда он поймет насколько беспокойно Малышу спать на полу в полном одиночестве. Его нежелание лицезреть самодовольство Хозяина длится ровно секунду, уступая место зарождающемуся порыву сдаться и добровольно пробраться в его постель. К счастью, необходимость в принятии решения прерывается отчетливым звуком набора установленного на двери кода безопасности.

- Jefe, - шипит в темноту главный охранник Рейнальдо.

- Que es lo que pasa, ahorra? - ворчит Фелипе и садится на постели, держа свой пистолет наготове.

- Иди сюда, Малыш, - небрежно произносит он, похлопывая по кровати, прежде чем вернуться к разговору со своим сторожевым псом.

Если Хозяина и удивляет неожиданная податливость парня, то он ничем этого не выдает и, положив свою крепкую руку на его обнаженное плечо, принимается кружить по нему пальцем.

- Сэр, я подумал, вы захотите знать, что Селия находится в комнате мистера Калеба. Будут какие-нибудь указания?

Охранник терпеливо стоит в тускло залитом светом коридоре. Фелипе не дает Малышу покинуть постель. Его познания в испанском значительно улучшились, что обычно является предметом поощрения… пока он не ведет себя, как любопытный маленький мальчик.

- Спокойно, парень, у Селии уже есть охранник.

- Но Фелипе! - вскрикивает он со своим смешанным акцентом, после чего понижает голос.

- Этот Калеб… он… он…

Он обезглавил Шкета охотничьим ножом.

Хозяин тепло улыбается Малышу, видя, как тот беспокоится о благополучии Селии. Однако…

- Калеб тебя не касается. Успокойся.

Фелипе с легкостью опрокидывает блондина на кровать, выбив из устойчивого положения его опорную руку. Гораздо сложнее он игнорирует зародившуюся в животе искру возбуждения, когда Малыш с негодующим фырканьем подчиняется… но у него есть более срочные дела.

- Она кажется встревоженной?

- Нет, Сэр.

- Очень хорошо.

К разочарованию питомца, Фелипе зевает, запуская пальцы в его волосы.

- Спасибо, что предупредил. Я проконтролирую ситуацию. Можешь идти.

Подождав, пока Рейнальдо закроет дверь, он обращается к Малышу.

- Твоя Хозяйка как всегда в эпицентре событий.

Присев, он хватает его за руку.

- Заберите ее, Фелипе. Пожалуйста. Калеб – монстр.

Парень отмахивается от успокаивающей руки. Ему не нужна ласка, когда Селия в опасности.

- Она в порядке, уверяю тебя. Если кто в их комнате и монстр, так это Селия. Не сомневаюсь, что она планировала ситуацию с момента их прибытия.

Зевая, он кладет свой пистолет на прикроватный столик. Малыш смотрит на оружие широко распахнутыми глазами.

- Он на предохранителе.

- Дело не в этом, - твердо говорит он. - Просто странно, что вы держите заряженное оружие здесь… при мне… в то время, как спите.

Фелипе закатывает глаза.

- Убийц я вижу насквозь, парень. Самое страшное, что ты можешь сделать, это ударить им меня по голове.

От шока челюсть Малыша чуть не встречается с полом, на что его Хозяин качает головой.

- Мне никогда не надоест смотреть на твое выразительное лицо.

- Ну и ладно, - дуется блондин. - Может, сконцентрируемся на Селии? Я не понимаю, как вам удается спокойно сидеть здесь, зная, что она находится наедине с тем засранцем.

- Осторожнее, парень. Теперь я разбужен и очень хочу поиграть с тобой в подвале, пока Селия занимается своим делом.

Фелипе ждет, пока сказанное дойдет до Малыша, и его плечи расслабятся. Он может быть молод, но не глуп.

- Вы хотите, чтобы она что-нибудь узнала?

- Я хочу, чтобы она сделала нечто большее.

Поднимаясь с кровати, Фелипе протягивает своему питомцу руку, за которую тот хватается, не задумываясь. Они делают всего несколько шагов до стола и, указав Малышу на стул, он печатает сложный пароль, чтобы вывести изображение на экран ноутбука. Несколько кликов и они становятся свидетелями того, как в комнате Котенка Калеб ублажает Селию ртом.

- Твою ж мать! У вас там камера.

Малыш возмущен фактом вторжения в частную жизнь.

- Селия знает? О, Боже мой.

- Не выражайся, парень! Да, она знает, - с улыбкой отвечает Фелипе.

Ноги его рабыни разведены до предела, глаза закрыты в экстазе, в то время как Калеб с шумом полизывает и посасывает между ее набухшими складочками. Голова Селии лежит на коленях его невинной рабыни. Судя по всему, Котенок не в восторге от происходящего. Во времена Римской империи, его шалунья соблазнила бы всех правителей. То, что их судьбы связаны Фелипе на руку. Он всегда в поиске способов расширения своей империи. Ход его мыслей прерывает вздрагивание Малыша. На экране, Котенок только что залепив Калебу пощечину, бежит в ванную комнату. Фелипе выключает компьютер.

- Видел? Она ревнует.

- И что с того? - со всей серьезностью интересуется парень.

- Если Калеб воспользовался Селией, чтобы вызвать ее ревность, мы сможем воспользоваться этим для своей выгоды. Мужчина сделает все, чтобы защитить самое дорогое. Мне только нужно знать, дороже ли эта девчонка Калебу его деловых связей.

- А как насчет Селии? Разве она не дороже ваших деловых связей?

Малыш не пытается скрыть отвращение, испытываемое к беспечному отношению Фелипе. Наклонившись, своим носом он почти соприкасается с носом парня.

- Кому, по твоему мнению, принадлежит идея подобраться к ученику Рафика? Ни на секунду не верь, что твоя Хозяйка не способна плести интриги. Она знает больше тебя или даже меня о том, как обращаться с жестокими мужчинами. Понял?

- Я… Я… да, Фелипе.

Малышу хочется оставить все как есть, но у него не получается.

- Но почему?

Он следует за мексиканцем в кровать, пренебрегая своим расстеленным на полу спальным местом и взбираясь под одеяло, которое Фелипе заправляет ему под подбородок.

- Сохрани эту тайну и в одну из следующих ночей я открою тебе другую.

Хозяин знает, что это не тот ответ, который парень ищет, однако единственный, которым он хочет поделиться.

- А пока расскажи мне о себе то, чего я не знаю.

Малыш вздыхает. Ему не вытянуть из Фелипе больше озвученного, поэтому он решается пойти по пути меньшего сопротивления.

- Меня зовут Эндрю... Эндрю Уильям Бенсон. Не думаю, что вы когда-нибудь спрашивали, - укоряюще бормочет он.

- Хмм, - кивает Фелипе, - ты родился в Юме, штат Аризона в семье Уильяма и Сары Бенсон. Твои дедушка и бабушка по материнской стороне живы и проживают в штате Коннектикут. Селия находится в предвкушении празднования твоего дня рождения, который будет через два месяца, и, несмотря на аресты за употребление алкоголя в несовершеннолетнем возрасте, нарушение общественного порядка и причинение ущерба, ты провел за решеткой не больше суток. А теперь, - Хозяин держит паузу для эффекта, - расскажи мне то, чего нет в полицейском отчете.

На лице блондина, будто субтитрами для глухонемых читается: "Пожалуйста, замолчите или я закричу ". Фелипе пробегает пальцами по его волосам.

- Почему тебя называют Малышом?

Парень несколько раз сглатывает, прежде чем ответить.

- М-м-мой отец, - еле выговаривает он. - В армии был известен под прозвищем Дикий Билл, знаете… как знаменитый преступник.

Его сердце колотится! Он никогда не сделает ничего, чтобы разочаровать Фелипе, никогда.

- Я был Малышом Билли.

Хозяин улыбается.

- Я слышал о них. Очень мило, парень.

- Ага, - нервно лепечет он, - мама любила фотографировать меня в подгузниках, ковбойских сапогах, и с игрушечными пистолетами на каждом бедре.

Фелипе по-настоящему забавляет услышанная подробность. Малыш немного расслабляется.

- Ты хорошо стреляешь? - спрашивает Хозяин.

- Неа, - улыбается он, - моя мама никогда не любила настоящее оружие. После ее смерти я не хотел с ним связываться, что бесило Шкета, потому как из-за этого ему приходилось приглядывать за мной.

Парень умолкает.

- Тебе его не хватает? - спрашивает Фелипе.

Малыш слегка кивает.

- Иногда.

Он делает паузу.

- Скорее… я забываю, что мне его не хватает, а когда вспоминаю… чувствую себя виноватым оттого, что снова хочу забыть.

- Когда тебе его не хватает, ты думаешь о мести?

Некоторое время он размышляет над заданным вопросом. Часть него хочет отомстить Калебу и остальным, но опять же…

- Когда мне было двенадцать, мой приятель Шон Уайзман отбил у меня девчонку.

Воспоминание вызывает у Малыша смех.

- Я был так зол на него. Он целовал ее с языком и делал с ней то, чего не получал я. Тогда я пришел домой и заявил маме, что надеру Шону зад, она сказала…

У парня сбивается дыхание и он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, - Она сказала, что месть для тех, кому нечего терять.

Малыш впервые целенаправленно ловит взгляд Фелипе. Чего ему хочется больше всего? Его внутренний голос выкрикивает ответ достаточно громко, чтобы перекрыть любую заблудшую мысль о мести. Он знает свою правду.

- Нет, я не думаю ни о чем таком. Какой смысл?

Фелипе испытывает самые противоречивые эмоции. Его питомец вытворяет с ним непонятные вещи, вызывая такое чувство, будто его сердце получает второе рождение. Следуют несколько секунд напряженной тишины, в течение которых Фелипе зевает. Наклонившись, он прижимается губами ко лбу своего озадаченного любовника.

- Спокойной ночи, Эндрю. Желаю тебе самых сладких снов, - и прежде чем Малыш успевает ответить, ложится и закрывает глаза.

- Я рад, что ты предпочел мою постель полу, - шепчет Хозяин.

55

Фелипе/Селия

Несмотря на факт близости его целей к осуществлению, Фелипе не слишком доволен встречей с Калебом. Ученик Рафика преисполнен надменности. Он подозревает, что Калеб задается из-за расположения Селии и своего недалекого мнения, якобы тем самым он в чем-то превосходит Фелипе, что есть полнейшая глупость. И это после всего предпринятого им и его рабыней, чтобы дать Калебу шанс на любовь и реализацию его всепоглощающей мести. После всего того, что Фелипе сделал, чтобы в конце каждый из них получил желаемое! Все они эгоистичны. Рафик думает, что может срывать сроки поставки оружия и все же требовать наркотики. Уму непостижимо! Калеб спит в его доме, под его защитой, ест его пищу, трахает его женщину, к тому же имеет наглость проявлять недовольство. Выражение его лица, когда Фелипе рассказал о камерах… он насладится этим воспоминанием позже, вероятно, теперь уже с Селией.

- Расскажи мне, почему я позволяю ей спать с другими мужчинами?

- Селия говорила мне… что… эм… этим она воздает вам… за… прошлое.

Она может быть слишком смелой! Но есть еще и Малыш. Он… действительно, очень милый. Фелипе едва не расплывается в улыбке, но вспоминает, что у него важное дело. Парень должен заслужить право либо остаться на свободе, либо зажить новой жизнью. А Фелипе возьмет то, что принадлежит ему.

Полный недобрых намерений, он врывается в комнату Селии. Малыш, никогда не имевший дело с ревностью Хозяина, пугается, роняя гребень из чистого серебра, которым расчесывал волосы своей Хозяйки. Селия только улыбается Фелипе в отражении зеркала.

- Algún problema?

- Конечно, нет. Все идет по плану.

- Он приведет ее на вечеринку?

Селия держится стойко, прекрасно понимая, как ее слова вонзаются меж его ребер, словно блестящая сталь. Прошлой ночью Калеб имел ее так, как не позволит себе Фелипе, затем унизил, вышвырнув после всего из постели. Это был лучший результат, на который Селия могла надеяться, ведь Калеб поступил так, чтобы пощадить чувства Котенка.

По факту, все действо предназначалось для Котенка. Калеб влюблен в девушку, с которой не позволит себе остаться. Это так сильно напоминает Селии о ее собственных отношениях, что доставляет боль. Согласно задуманному плану, завтра вечером она увидит ответное унижение Калеба.

- Sí, - отвечает Фелипе.

Он мысленно воспроизводит пересмотренную утром запись, наблюдая за Селией в зеркале. Хозяин видит покрытую шрамами спину, и как подтянутое тело Калеба двигается на его прекрасной рабыне, его королеве, женщине, которую он вроде завоевал, но до сих пор не подчинил. Фелипе тысячи раз лицезрел ее широко разведенные ноги и слышал ее стоны наслаждения, но не чувствовал ничего, кроме похоти. Изредка он чувствует себя так, как сейчас – влюбленным идиотом без капли самоуважения.

- Как тебе удалось получить его согласие? - интересуется Селия на английском с сильным акцентом.

Порядок слов в ее речи намного улучшился, благодаря Малышу. Селия показывает ему - стоящему неподалеку и видимо, пытающемуся стать невидимым одной лишь силой воли - в сторону упавшего гребня, и ослепительно улыбается, когда парень нагибается, чтобы поднять его. Опережая своего молодого любовника, Фелипе аккуратно забирает гребень из его руки и оглядывает парня с головы до ног, останавливаясь где-то посередине. Плоть мужчины наливается плотным и густым желанием. Он неосознанно облизывает свои губы, Малыш повторяет это действие.

- Как еще? Шантажом. Почему он так одет?

Вытянув гребень из крепкой хватки Фелипе, Селия принимается расчесывать свои волосы. Она внимательно наблюдает за мужчинами в отражении зеркала. Краска, вспыхнувшая на лице Малыша почти такого же цвета, как и его подкрашенные помадой губы. Селия мысленно хвалит себя, видя голодный взгляд, которым Фелипе блуждает по нему. Да, все идет именно по плану – ее плану. Может, они и начали всю эту игру, чтобы избавиться от требований Рафика, и своего участия в бизнесе по торговли людьми, но она быстро включила в себя дополнительные цели. Существует другая игра, которую они с Фелипе ведут намного дольше и Селия чувствует близость поражения. Если повезет, Котенок получит своего Калеба, а она, наконец, получит своего Хозяина и прекрасного парня, которого они будут безнаказанно любить и делить.

- Платье несколько коротковато для приличной придворной дамы - которые редко бывают такими высокими - но в остальном, оно ему идет. Ты не находишь?

Фелипе не скупится на похвалу, когда она заслужена. Никто не понимает его так, как Селия. Она умна, своенравна, обворожительна, упряма, податлива, сердечна и храбра. Он преклоняется перед своей рабыней, и она об этом знает. Отчасти Фелипе все равно, что ему никогда не быть с ней, как другим мужчинам. У них всегда будет это, всегда будут игры.

- Ты нещадно жестока, моя дорогая.

Медленно протянув руку, он заправляет Малышу волосы за ухо и вздыхает. Этот парень еще один запретный плод.

- Спасибо, Хозяин. Я надеялась, что мы могли бы поиграть с его киской.

Селия похотливо улыбается в зеркало и Фелипе смеется. Малыш разевает рот и, повернув голову, смотрит на нее потрясенным взглядом и с мольбой на лице.

- Думаю, Хозяин предпочитает его киску моей.

Их улыбки копируют друг друга в отражении. Гложущая Фелипе ревность испаряется, словно ее никогда и не было. Какое ему дело до того, что Калеб бросил вызов его мужскому достоинству? Он всего лишь пешка, как Рафик, как Рейнальдо и как Малыш, пока не докажет свою преданность. Фелипе – король. Селия – его королева. Их статусу не подобает ревность.

- Если моя рабыня покорится и отдастся мне, я ее почтительно приму.

- Я твоя рабыня, Фелипе? В таком случае, тебе ни на что не требуется мое позволение.

- Тогда согласно твоей логике, все, что тебе нужно для освобождения – это принять меня добровольно.

Селия закрывает глаза, по ее позвоночнику пробегает дрожь.

- Птица не считается свободной только потому, что больше не видит своей клетки.

Открыв глаза, она останавливает взгляд на Малыше, до того, как перевести его на Фелипе.

- Разве ты не собираешься развернуть свой подарок?

Он усмехается, - Конечно, - и тащит ничего не понимающего парня в сторону кровати, усаживая его себе на колени лицом к Селии и располагая его ноги поверх своих широко разведенных коленей.

- Эй! - возмущается блондин, - Знаете, вам не обязательно таскать меня по всей комнате, - и возмущенно фыркает.

- Закрой рот и прекрати сдвигать ноги, - приказывает Хозяин, удовлетворяясь незамедлительным подчинением Малыша.

Взгляд Фелипе прикован к Селии, в то время как он осторожно поднимает платье и нижние юбки по ногам парня, оставляя ворох материи прямо над его членом. Ему хочется посмотреть в зеркало и увидеть, возбужден ли питомец, но он не станет отводить взгляда от своей рабыни.

Селия резко вдыхает при виде Малыша, чьи детские, андрогинные черты делают его еще более похожим на девушку. Быстро порхнув взглядом к его постоянно растущей эрекции, она отводит глаза.

- Ему нравятся твои прикосновения.

Селия улыбается, когда ее молодой любовник вспыхивает, но немного шире разводит ноги. Он такой хороший мальчик. Фелипе медленно и благоговейно блуждает руками по телу Малыша. Он неспешно водит по его груди и, пробравшись под лиф платья, дергает и дразнит его нежный сосок – сначала один, потом второй. Покрывая его шею поцелуями, Хозяин шепчет, какой он красивый, хороший, идеальный, и как ему нестерпимо хочется погрузиться в его девственную киску, заполняя до отказа. В комнате раздаются бесстыдные всхлипы, стоны, вздохи.

Не сумев противостоять греховному искушению, Селия опускается на четвереньки и ползком пробирается к промежности Малыша.

- О, Господи! - кричит тот, пытаясь отстраниться.

Ему некуда бежать, но его руки крепко хватают ее за волосы, чтобы удерживать подальше от себя.

- Какого черта ты делаешь?

- Заведи руки за мою шею, парень.

Своим грубым и хриплым голосом Фелипе обдает взмокшую кожу Малыша.

- Но… я не могу, - умоляет он.

Селия осторожно вытаскивает его пальцы из своих волос.

- Можешь, - отвечает Хозяин.

Он помогает блондину покориться, потому как знает, что его страшит непривычное.

- Разве тебе не нравится ласкать киску? Нам нравится. И твоя киска, парень, чудесная – такая тугая и стыдливая. Позволь Селии раскрыть ее.

Она смотрит, как Малыш отрицательно мотает головой из стороны в сторону, однако крепко держит свои заведенные за шею Фелипе руки. Селия снова зарывается носом ниже его гладких яичек, чтобы лизнуть его анус. С каждым движением языка, щекой она чувствует подергивание его члена. Ласки сопровождаются безудержным, - Ох… ммм… ох…ох… ах, ах, ах.

- Вот так, мой сладкий мальчик. Скажи мне, что тебе нужно. Хочешь, чтобы она лизала твою киску жестче?

Вскрикнув, Малыш соглашается.

- Прекрати дразнить его киску, Селия. Разве ты не видишь его отчаяния?

Простонав, она принимается нежно полизывать чувствительную кожу между его яичками и розовой дырочкой. На вкус Малыш как миндальное мыло и горьковатый пот. По настоянию Фелипе, она скользит языком ниже, сосредотачивая свое внимание на покрытом слюной анусе.

- О, Боже, блять, да. Да! - стонет Малыш, затем приподнимает свои колени, и Хозяин не разочаровывает, тут же хватая и оттягивая их назад, словно он только этого и ждал. Глаза Фелипе не отрываются от зеркала. Происходящее отвратительно и пошло! Ему должно быть мерзко от царящей безнравственности, судя по тому, что они делают с их прекрасным созданием. Должно быть. Но это не так. Ему никогда не надоест наблюдать за их миловидным парнем, сидящим на его коленях с задранным платьем, с разведенными ногами - удерживающимися мускулистыми руками Фелипе - и стоячим, истекающим смазкой членом.

Своей плотью он вжимается в спину Малыша и едва не кончает, когда встретившись взглядом в отражении зеркала, парень вспыхивает и одними губами произносит, - Поцелуйте меня. Повернув голову, Фелипе выполняет робкую просьбу своего любовника. При первом соприкосновении губ, он впивается пальцами в его жилистые бедра. Блондин никогда не изъявлял подобного желания, и Хозяин чувствует потребность сделать этот поцелуй самым лучшим из того, чего он когда-либо удостаивался. Он нежно покусывает красные губы Малыша, и тот ему открывается, обдавая быстрыми потоками теплого воздуха. Фелипе медленно скользит своим языком и исходит смазкой, когда поскуливая, парень тянется ему навстречу.

- Ммм…ммм, - хнычет блондин в рот своему Хозяину, принимая оральные ласки Селии.

Когда он отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, первыми внятными словами становится мольба о стимулировании его члена.

- Ты хочешь кончить, красавчик?

- Ага.

Малыш трется о него.

- Тебе нравится, когда твою киску лижут?

- Sí, Фелипе. Я хочу кончить, пока Селия лижет мою киску, а вы играете с моим членом. Пожалуйста, не заставляйте меня умолять.

Хозяин усмехается.

- Тогда держи ногу приподнятой. Переместив одну из своих рук на горячую, набухшую эрекцию Малыша, он оборачивает пальцы вокруг бархатной стали.

- Дааа, - стонет парень, толкаясь в кулак Фелипе.

- Трахайте меня вот так. Оооооооох.

Оторвавшись от влажной дырочки, Селия любуется на свою работу. Ее питомец так быстро открывается.

- Нет, - говорит она и, убрав руку Хозяина и направив к анусу блондина, проталкивает его толстый указательный палец внутрь.

- О, Боже! - вскрикивает Малыш.

Понимает он или нет, но он трахает себя пальцем Фелипе, издавая самые развратные звуки, которые она когда-либо слышала.

- Я больше не могу сдерживаться, - удивляя самого себя, произносит Хозяин.

Он бормочет между страстными поцелуями.

- Позволь мне трахнуть твою киску. Я сделаю тебе приятно – мы оба сделаем. Господи! Ты такой тугой. Ммм… и горячий. Я должен взять тебя, понимаешь? Скажи "да".

Кончиком языка Фелипе дразнит губы парня, жаждая еще большего сладостного томления.

- Я-я-я боюсь, - признается Малыш. - Вы такой большой, - стонет он, - мне будет больно.

Добавив свой указательный палец к пальцу Фелипе, Селия проникает в питомца, который разводит ноги как можно шире. Он движется по инерции, каждый раз шлепая своим налитым кровью членом по своему животу.

- Ты сможешь его принять, красавчик. Обещаю.

- Вы… Вы остановитесь, если я не смогу?

Малыш задыхается, наслаждаясь проникающими в него пальцами. Наклонившись, Селия снова смачивает их слюной, чтобы добавить к ним третий. Он замирает, но принимает это растяжение с таким похотливым, декадентским стоном, который она запомнит на всю жизнь.

- Больно? - спрашивает Селия.

Блондин мотает головой, его глаза закрыты, рот открыт, пальцы ног под белыми гольфами поджаты.

- Доверься нам.

Он кивает.

- Хорошо.

Фелипе не теряет ни секунды. Осторожно вытащив пальцы из киски Малыша, он сводит его ноги и поднимается.

- На колени, парень, лицом на кровать.

Он нежно целует своего молодого любовника, помогая ему принять желаемую позицию, одновременно с этим унимая его неизбежный страх. Селия берет смазку, предвосхищая просьбу. Она хочет этого так же, как и ее Хозяин.

56

Малыш

Не дав ему времени, чтобы приспособиться, Фелипе просто задирает его платье на спину, разводит ягодицы и сует свой язык прямо в его анус.

- Ммм, - стонет он, заставляя внутренности Малыша содрогнуться.

Парень не может говорить. В его заднице находится гребаный язык, и он не бездействует. Из него вырывается приглушенный звук, в то время как он силится за что-нибудь взяться. Малыш хватается за покрывало, словно это единственная вещь, удерживающая его на земле. Мексиканец полизывает, посасывает, покусывает, пощипывает, проникает и возбуждает его невозможно чувствительную дырочку, пока парень не перестает понимать, двигает ли он своими бедрами, чтобы отодвинуться или вобрать в себя его язык еще глубже.

Внезапно отстранившись, мужчина стонет. Малыш чувствует его взгляд на себе, отчего инстинктивно сжимает мышцы.

- Пытаешься спрятать от меня свою киску, парень? Так дело не пойдет.

Он снова проводит языком по его заду.

- Видел бы ты себя - симпатичное задранное платье, киска, открывающаяся и закрывающаяся с каждым твоим вдохом... Положив одну руку Малышу на поясницу, второй он пробирается к его промежности.

- … и этот вкусный, твердый, розовый член, пачкающий твои милые белые гольфы.

- Фелипе, - задыхается Малыш.

Он чувствует, как его анус трепещет, а член пульсирует. Если он не прекратит свои разговоры, парень кончит до того, как они начнут.

Неожиданно руки Селии оказываются в волосах Малыша, приподнимая его так, чтобы она могла расположиться перед ним на кровати. Простонав, он, не спрашивая, хватает ее теперь уже за обнаженные бедра и стаскивает вниз, чтобы вобрать один из ее напряженных сосков в рот.

- Sí, bebé. Un muchacho tan bueno.

- Ммм, - изнывает Малыш.

Он обожает вкус грудей Селии… и ощущение от руки Фелипе, ласкающей его член и яички.

- Я без ума от твоей киски, парень. Не могу дождаться, когда растяну ее своим членом. Ты ведь хочешь этого?

Малыш не может противиться своему желанию. Он хочет этого. Хочет, чтобы его оттрахали и покорили. Хочет почувствовать внутри себя огромный член Фелипе, одновременно с этим трахая киску Селии.

- Ага, - отвечает парень с забитым ртом.

Хозяин трется своим членом о его анус через жесткую ткань брюк, и Малыш выгибает спину, чтобы толкнуться к нему.

- Посмотри на себя, как ты голоден до моей плоти, верно?

Кивнув, парень красноречиво извивается и награждается звуком расстегивающихся брюк мексиканца, вместе с ощущением обжигающего, неумолимого давления твердого члена, вжимающегося между его ягодицами.

- Оххххххххх, Боже, да, трахните меня! Трахните меня в зад.

- Не выражайся, парень, - предупреждает Фелипе.

Должно быть, это рефлекс.

Селия хихикает, и Малыш чувствует, как краснеет до самых кончиков своих пылающих ушей.

- Жадный парень.

Отказываясь играть роль раскрасневшегося девственника - даже если он им и является - Малыш набирается смелости.

- Я думал, вам нравится моя жадность, - тяжело дышит он, - К тому же… если я собираюсь делать это, то хочу получить удовольствие.

Улыбнувшись, Селия тянет парня на себя.

- Трахни меня, - незатейливо требует она.

- И ты туда же? - смеется Фелипе и ложится на спину Малыша, чтобы поцеловать свою рабыню.

Парень наблюдает за ними с растущим интересом, пока в его задницу вжимается крупная головка необрезанного члена.

- Он на меня плохо влияет.

Покусывая нижнюю губу Хозяина и нежно посасывая ее, Селия возвращает свое внимание к Малышу.

- Ах…о, Господи… ох, ох, ох.

Когда его тело начинает понемногу растягиваться, он не может отличить удовольствие от боли. Его анус жжет, но его член не прекращает выделять смазку и его бедра не перестают двигаться взад и вперед.

- Трахни меня, - повторяет Селия, и на этот раз, Малыш незамедлительно подчиняется.

Он проникает в ее киску так, что его яички шлепают о ее зад с каждым толчком. Никакого ритма никакой стратегии, только хаос.

- О, Боже. Селия… ммм… такая влажная… такая чертовски влажная.

- Вот так, красавчик, возьми все, что хочешь и разведи свою симпатичную киску для нашего Хозяина.

Малыш не думает, он действует. Расставив колени, парень выгибает спину, представляя взору Фелипе все его интимные части тела.

Тот с неумолимым напором вжимает свой член, пока что-то внутри парня не поддается, и в него погружается вся массивная длина до самого основания. Вскрикнув, несмотря за занятый соском рот, Малыш перестает толкаться.

- Больно, Фелипе. О, Господи. Можете вытащить его, хотя бы ненадолго.

- Шшш, - успокаивает он. - Это пройдет, красавчик. Твоя киска никогда раньше не принимала члена, позволь ей привыкнуть к моему.

Стараясь делать так, как говорит мужчина, Малыш остается обездвиженным, но чувствует, как сжимаются и разжимаются его мышцы. С Фелипе внутри него и Селией под ним, он не в силах остановить свои бедра от небольших подергиваний.

- Пожалуйста, - молит он, не зная, к кому из любовников обращается.

- Bésame, - шепчет Селия и принимается насаживаться своей киской на эрекцию парня.

- Селия.

Он кладет свою голову ей на грудь, а ладони на соски.

- Это слишком. Я кончу.

Сказанное она оставляет без внимания, притягивая его к себе для жаркого поцелуя.

- Вот так, красавчик. Двигай своей маленькой, тугой киской. Трахай себя большим членом своего Хозяина, и покажи мне какой ты хороший парень.

Постепенно Малыш покоряется до тех пор, пока сочетание смазки и киски Селии заставляет его забыть обо всей боли и думать только о своем наслаждении.

- Я чувствую, что он доходит до моего живота. Такой большой… поверить не могу, что он в моей заднице.

- Где? Ты знаешь, что я хочу слышать, парень.

Малыш бросается в пропасть.

- Трахайте мою киску жестче, Фелипе. Я хочу почувствовать, как вы кончите в меня.

Мужчина начинает вколачиваться с каждым толчком.

- Большой. Гребаный. Член. В. Моей. Киске.

Его яички резко напрягаются и парень паникует.

- Я сейчас кончу! Фелипе, остановите меня… нет… я не хочу…

Он изливается в Селию с пронзительным криком.

- Матерь Божья. Я чувствую тебя, парень. Чувствую. Как ты кончаешь в мою Селию. После этого Фелипе взрывается внутри него, практически теряя сознание. Малыш крепко прижимается к Селии, пытаясь сохранять себя расслабленным и открытым, пока Хозяин справляется с последствиями собственного пика. Как только все проходит, тот без предупреждений покидает тело парня и проникает пальцем в его оттраханный, расширенный анус.

- Так красиво.

- Моя очередь, - задыхается Селия.

Опустив голову Малыша между своими разведенными ногами, она практически силой притягивает его губы к своей киске. Это не первый раз, когда ублажая Селию, он чувствует свой вкус, поэтому привычно водит языком между скользкими складочками, зачерпывая собственную сперму на пути к клитору, чтобы пососать его так, как ей нравится.

Под его губами Фелипе проникает тремя пальцами в киску своей рабыни, туго натягивая ее. Вдвоем они удовлетворяют Селию так, что из ее плоти потоком вытекает сперма Малыша. Он сглатывает. Фелипе начисто вылизывает свои пальцы.

Усталый, потный и снова застенчивый парень дышит в бедро Селии, в то время как Хозяин целует его шею и ее высоко приподнятую ногу.

-Ты восхитителен, - шепчет Фелипе своему питомцу на ухо, и испытываемая Малышом радость доказывает, что он принимает свою клетку.

57

Селия/Малыш

Сегодняшний вечер является кульминационным. Либо Калеб откажет Фелипе в просьбе, чтобы Котенок совершила оральный сексуальный акт с Малышом перед гостями - что станет явным показателем любви к девушке - либо согласится и второму придется добавить его в свой список разменных монет. У Селии хорошее предчувствие относительно того, как все сложится.

- Мне, правда, нужно сделать это? - Малыш гримасничая смотрит на свое отражение в зеркале.

Он обнажен за исключением набедренной повязки.

- Этот клочок едва прикрывает мои причиндалы, а задницу – так вообще!

Парень поворачивается, демонстрируя свои неприкрытые ягодицы.

- Стринги для телок!

Селия хихикает, лежа на кровати.

- Ты великолепен, тебе не стоит смущаться. И да, ты должен сделать это.

Они помогут Калебу реализовать его месть. Рафик однозначно умрет не своей смертью. Фелипе получит новый канал распространения оружия и бизнес-партнера для отмывания своих героиновых денег через инвестиции в нефтедобывающую промышленность. Малыш освободится от своих врагов. Котенок получит своего мужчину, а Селия… снова заскучает. Так получается, что незаконная деятельность Хозяина предоставляет ей немало возможностей блистать. Кстати о возможностях блистать… встав с кровати, она идет к Малышу, который по-прежнему обеспокоен своей ролью и своим обнажением.

- Ты боишься? - спрашивает Селия.

Взяв баночку ароматизированного масла, она решает подготовить питомца. Он медленно выдыхает.

- Не знаю. Немного. Наверное. Просто…

Он несколько раз дергает за свою повязку, но потом смиряется с тем, что ее не удлинить.

- У нас с Котенком не все так просто. Что, если она не захочет этого со мной делать, а Калеб ее заставит? Я не из таких. И что, если она захочет, и он разозлится? Я знаю, на что этот психопат способен, Селия. Ты не видела того, что он сделал!

Малыш крепко закрывает глаза, чтобы избавиться от образов Калеба, держащего голову Шкета. Его начинает бить дрожь. Селия обнимает парня и, наклонившись, он кладет голову ей на макушку.

- Я понимаю, что прошлое имеет великую силу, но не позволяй ему диктовать твое будущее. У Калеба тоже есть прошлое, и оно не приносит ему ничего, кроме страданий. Он будет невыносимо страдать весь сегодняшний вечер, но тебе… тебе больше никогда не придется чего-либо бояться.

Несколько минут спустя, стабилизировав свое эмоциональное состояние, Малыш собирается с духом. Фелипе и Селия просили его сделать это, и по какой бы то ни было причине, ему не хочется их подводить. Он медленно кивает и пока Селия завершает свои приготовления, размышляет над выбранными жизненными дорогами и тем, каким образом они привели его сюда. После гибели родителей, Малыш неоднократно принимал саморазрушающий выбор. Черт, даже до этого, если быть откровенным. С родителями он вел себя своенравно, что после их смерти легло на его плечи тяжким грузом. Не имея возможности угождать им, парень пытался быть послушным сыном своему дяде, который никогда не хотел иметь детей. Чувство вины, съедавшее Малыша, вперемешку с его гнетущим одиночеством вынудило его бросить школу в пятнадцать лет, научиться водить Харлей и последовать за Шкетом. Вскоре он открыл для себя легкие наркотики, которые дядя одобрял настолько, что дошел до его приобщения к их обороту ради быстрой наживы. Отныне вопрос о присоединении Малыша к "Ночным Дьяволам" в их ежемесячных поездках в Мексику стал решенным. Он приходит к выводу, что всегда старался кому-то угождать: своим родителям, своему дяде, а теперь Селии и Фелипе. Родители любили его безоговорочно, но он это потерял. Шкет чувствовал себя ответственным за племянника, однако его любовь предназначалась только следуемому образу жизни. Будь Малыш слишком маленьким для езды на мотоцикле, дядя кинул бы его дедушке и бабушке – совершенным незнакомцам, которые никогда не одобряли его отца. С Селией и Фелипе он знает, что желанен, и хотя бы по этой причине они не позволят ему уйти.

Так или иначе, они подарили парню любовь и поддержку, которых ему не хватало, и он точно знает, как им угодить, поскольку ему никогда не приходится гадать. Его мир стал совершенно простым: подчинение или наказание. Малыш решил, что в этой простоте есть некое спокойствие.

Внезапно вырванный из своих мыслей он ворчит, когда Селия принимается втирать масло в его член и яички. Его тело ломит от прошлого безумства, но он продолжает с нетерпением предвкушать освобождение. Что, конечно же, замышлялось Селией все это время. Маленькая сучка. Малыш усмехается. По крайней мере, он может хотя бы мысленно ругаться.

Да, временами парень чувствует себя предателем за то, что не может придерживаться своей злости, но он постоянно о ней забывает. Фелипе может вести себя как цивилизованный человек, и у Малыша даже складывалось о нем хорошее мнение, но он знает и о переменчивости мексиканца. Парень никогда не забудет, что его доставили сюда в качестве заложника. Особняк принадлежит Хозяину. Селия принадлежит Хозяину.

Правила принадлежат Хозяину. И нет никакой причины злиться, если единственный, кто мучается – это он сам. Ради всех неверно принятых решений, отпустить эту злость ощущается правильным. Пробравшись между бедер Малыша, Селия игриво дергает за веревочку его стрингов. Он ненавидит это облачение, но больше не возражает. Так же, как и не противится зажимам, украшающим его соски. В конце концов, Селия одета во что-то похожее. Встав, она обходит Малыша, поднимает на него глаза и улыбается.

- Такой красивый.

Селия проводит пальцем по его нижней губе и парень его облизывает.

- На вкус как мед, - произносит он.

Ее улыбка становится шире.

- Я хочу, чтобы ты был сладким.

Малыш смеется, и этот смех звучит так же, как он себя чувствует – пьяным.

- Да, Селия.

Ее улыбка меркнет.

- Сегодняшний вечер будет тяжелым.

Она скользит ладонями по его рукам.

- Они всегда такие, Селия.

Парень пытается успокоиться. Это самое малое, что он может сделать. Селия тянет его за руку, и когда он становится на колени, заключает в объятия.

- Никто не причинит тебе вреда, - мягко говорит она, - обещаю.

Со дня прибытия Малыша, познания Селии в английском значительно улучшились, и он благодарен Фелипе, посоветовавшему им обучать друг друга родным языкам. Малыш практически свободно говорит на испанском – порка линейкой тот еще чертов мотиватор. Он предпринимает слабую попытку улыбнуться. Селия находится не в том положении, чтобы обещать, тем не менее, ее старания кажутся милыми.

- Gracias, Селия.

- De nada, Малыш.

Они долго целуются.

58

Селия

Все проходит не совсем по задуманному плану, при этом вечер оказывается крайне удачным. Рафик, задержанный в Пакистане своими военными обязательствами, не имеет возможности присутствовать на вечеринке Фелипе. Калеб позволяет Котенку как принять от Малыша, так и доставить ему оральные ласки на глазах у других гостей, но он настолько охвачен ревностью, что после этого немедленно забирает ее наверх и лишает девственности. Позже, тем же вечером Фелипе, Селия и Малыш смотрят запись - Калеб думал, что избавился от всех камер, но не проверил изголовье кровати - и находят увиденное безумно возбуждающим.

- Я говорила вам, что он не выдержит этого. Стрелы Амура пронзают даже самые черствые сердца.

Фелипе картинно закатывает глаза, заставляя Малыша рассмеяться.

- Очень поэтично, моя дорогая, но Рафик все еще жив.

- Да, - совершенно серьезно говорит Селия, - но у меня большие надежды, что это скоро разрешится.

59

Фелипе

На два счастливых дня и две ночи его особняк превращается во дворец удовольствий. Калеб с Котенком практически не покидают своей комнаты, а Фелипе, Селии и Малышу не надоедает за ними наблюдать. Их вуайеризм неизменно ведет к диким эротичным занятиям любовью. Два дня и две ночи… затем происходит это. Посреди ночи Хозяин слышит, как Рейнальдо громко стучит в дверь. Он никогда не пользуется кодом безопасности, если только Селии ничего не угрожает. Охранник коротко информирует Фелипе о прибытии Рафика и его людей, которые ожидают его перед особняком.

- Скажи ему, что я завершаю кое-какие дела, и что ты проводишь его в мой кабинет, после того, как поможешь им устроиться. Мне нужно, чтобы Рафик остановился в гостевом доме, а не в особняке. Его людей размести в разных концах. Сколько их?

- Рафик, два охранника и …, - Рейнальдо делает паузу, избегая пытливого взгляда Малыша, - и рабыня.

Хозяин кивает, благодарный за проявленную тактичность. Парню не стоит когда-либо видеться со своей бывшей подружкой или с тем, что из нее стало. Селия не испытывает никакого сочувствия к женщинам, помогающим насильникам, о чем Малышу также не стоит знать.

- Понятно. Можешь идти.

В ту секунду, как дверь закрывается, он обращается к своей рабыне, которая уже натягивает одежду.

- Запри его в убежище и предупреди Калеба, что его наставник здесь. Я займу их в кабинете.

- Фелипе! - кричит Малыш.

Он хватается за запястье мужчины, пытаясь выбраться из постели.

- Я могу помочь! Меня не надо запирать в убежище, как какого-нибудь долбаного ребенка.

Вскочив с кровати, парень тут же оказывается лицом к лицу с Хозяином, важничая своим преимуществом в пять сантиметров роста.

В любой другой раз он бы насладился новообретенной агрессивностью Малыша, но не в этот. Один точный удар в солнечное сплетение, и тот уже, задыхаясь, валяется у ног Фелипе.

- Не выражайся, парень! Ты не сможешь убить человека игрушечным пистолетом.

Переступив через согнувшегося пополам Малыша, он достает из шкафа костюм.

- Делай так, как велено.

Фелипе не хочется доставлять Рафику удовольствие, позволив ему застать себя врасплох.

60

Селия

- Abra la puerta! - кричит она перед дверью Калеба.

Ей не нравится, что Фелипе один, хотя ее присутствие никак не подавит противостояние, если оно вспыхнет. Селия обладает множеством талантов, но навыки опытного убийцы среди них не значатся. Дверь открывается и когда она врывается внутрь, ее встречает Калеб, приставляя нож к горлу. Котенок плача сидит на полу позади кровати. В руках она держит револьвер.

- Что происходит? - рычит он Селии в ухо.

- Я пришла, чтобы предупредить вас, - произносит она. - Рафик и его люди здесь. Они внизу, с Фелипе. Они хотели вас видеть.

Селия не отпускает его предплечье, чтобы уменьшить давление на горло.

- Калеб, отпусти ее, - рыдает Котенок. - Она пришла, чтобы предупредить нас.

- Мы этого не знаем, Котенок. Она могла оказаться здесь, чтобы разлучить нас.

Селия впервые становится свидетельницей горячности Котенка. Испуганная девочка поднимает оружие.

- Отпусти ее, Калеб. Я буду держать ее на мушке.

Селия находится на грани того, чтобы по-настоящему, испугаться. Она совершенно не боится Котенка, но Калеб похож на дикого зверя и известен своим временами непредсказуемым поведением. Сдавливающая горло рука ослабевает лишь тогда, когда Котенок просит об этом во второй раз, но сохраняет крепкую хватку.

- Что ты собираешься делать, Калеб? - обманчиво спокойно спрашивает девушка.

- Мне нужно встретиться с ними.

- Ты не можешь! Что, если они только и ждут, чтобы убить тебя?

- Если все так, как говорит Селия, то у меня нет причин не спуститься вниз, так ведь?

- Нет, - отвечает она, - Фелипе послал меня предупредить вас.

- С чего бы ему предупреждать меня? - настаивает на своем неверии Калеб.

- Фелипе знает о том, что происходит между вами двумя, и не сказал Рафику ни слова. Ему не хочется иметь дело с нежелательными последствиями. Вы находились здесь несколько месяцев, а не несколько дней, как было изначально обещано Рафиком. И последнее, что моему Хозяину нужно – это кровопролитие в его собственном доме, - выговаривает на испанском Селия.

На ее глаза начинают набегать слезы и ей ненавистно, что она не может унять дрожь в голосе. Скоро. Скоро все это закончится, напоминает она себе.

Калеб говорит Котенку, - Оставайся здесь, с ней, пока я не вернусь.

- Калеб, пожалуйста, не уходи. Давай уедем. Прямо сейчас.

Селия не может разделить желаний Котенка, как бы ей ни хотелось, чтобы эта девушка обрела счастье со своим зверем. Калеб нужен Фелипе.

- Если возникнет какая-нибудь угроза, я выведу ее отсюда, - произносит Селия.

Он посылает ей недоверчивый взгляд.

- В стенах этого дома есть проходы. Фелипе приказал выстроить их на случай, если нам придется бежать. Я выведу ее отсюда, обещаю.

- С чего бы это? - недоуменно спрашивает Калеб.

- Не из-за вас, - огрызается она, - я не хочу, чтобы она страдала.

Калеб кивает, - Спасибо, Селия. Я перед тобой в долгу.

- Но если с Фелипе что-нибудь случится, то я это так просто не оставлю, - предупреждает она, потому как угрозы ниже ее достоинства.

Убрав руку от ее горла, Калеб вытаскивает рубашку.

- В библиотеке? - спрашивает он и после единственного кивка Селии, выходит из комнаты.

Котенок нарушает тишину.

- Калеб сказал, что Фелипе наблюдал за нами. Он сказал, что ты наблюдала за нами. Почему вы оба помогаете?

- Фелипе никому не доверяет, Котенок. Прости, что не сказала тебе, но мой Хозяин для меня значит больше, чем ты. Я люблю его.

Девушка безостановочно рыдает, а ее руки дрожат от тяжести револьвера.

- Ты, действительно, пришла, чтобы предупредить нас, Селия? Или прямо сейчас Калеб отправился в ловушку?

- Клянусь, я пришла, только чтобы предупредить вас. Насколько я знаю, Калеб просто встретится со своими друзьями, только и всего. И самое худшее, что ты сейчас можешь делать – это паниковать.

Это не совсем правда. Встретив беспокойный взгляд Котенка, Селия видит ее неприкрытую тоску. Она хочет верить. Она должна верить.

- Я верю тебе, - шепчет девушка и опускает оружие.

61

Фелипе

- Селия? - Фелипе тихо стучит в дверь.

Обеспокоившись отсутствием своей рабыни и нежеланием Калеба говорить на эту тему, он отправляется выяснить причину, как только ему подворачивается возможность. Через несколько долгих секунд, мужчина повторяет, - Селия?

Он снимает с предохранителя свой девятимиллиметровый пистолет. Планы в сторону, он должен быть готов к любым неожиданностям.

- Я здесь с Котенком, - говорит она через дверь.

Ее голос напряжен, как будто она плакала, и сейчас пытается скрыть это от своего Хозяина.

- Почему дверь заперта? - Фелипе дергает за ручку.

Он в срочном порядке собирается установить защитные коды на все двери, не только в его и Селии покоях.

- Калеб волновался, - опасливо отвечает она.

- Где он?

- Внизу с Рафиком, открой дверь, - приказывает Хозяин.

После продолжительного промежутка времени Селия осторожно открывает дверь. У Фелипе сердце сжимается при виде своей заплаканной рабыни. Он входит в комнату с поднятым пистолетом и внимательно оглядывается.

- Скажи ей, что с Калебом все в порядке, - просит она, становясь между ним и девчонкой.

- Почему ты плакала, Селия? Что здесь произошло? - голос Фелипе зловеще спокоен.

- Ничего, любовь моя. Я просто составляла Котенку компанию. Селия пытается выдавить из себя улыбку.

- Она напугана, Фелипе. Скажи ей, что Калеб в порядке. Она волнуется за него.

- Он в порядке, - уступает мужчина.

Что бы ни явилось причиной подобного расстройства Селии, он выяснит позже. На данный момент, самое важное – обезопасить Селию и Малыша. Что бы ни должно было произойти, это произойдет сегодня.

- Они с Рафиком выпивают. В скором времени, он поднимется сюда. Мы можем его подождать вместе, - говорит Фелипе, не опуская своего оружия.

- Почему он сам не поднялся? - тревожится Котенок.

- Он бы не смог этого сделать, не вызвав подозрений. Я и без того понял, что здесь что-то происходит. Почему ты плакала, Селия? - снова спрашивает мужчина, на этот раз мягче.

- Это просто женские разговоры, Фелипе. Пожалуйста, не делай из мухи слона. Она боялась, что ты пришел, чтобы причинить ей вред, и я подумала...

Ее голос срывается, и она медленно поднимает руку к его щеке.

- Разве ты не помнишь, как это было в начале?

Он помнит. Опустив свой пистолет, Хозяин пылко целует Селию в лоб.

- Мне жаль, что она пробудила твои воспоминания, - шепчет он, - особенно, когда я так сильно старался, чтобы ты об этом забыла.

Его рабыня пытается уверить его, - Я и забыла, клянусь, забыла.

С этими словами Фелипе возвращает свое внимание к Котенку.

- Иди, умойся, милая девочка. Твой Хозяин появится здесь с минуты на минуту, и советую тебе быть готовой к его приходу. У вас осталось не так много времени вместе.

- Что вы имеете в виду? - ее губы дрожат.

Фелипе не бессердечен, и способность этой девчонки к безграничной любви и прощению взывает к его отсутствующей совести.

- Мне бы хотелось сделать для вас двоих больше. Мне нравилось наблюдать за развитием ваших отношений. Удачи тебе, Котенок.

Он искренне ей этого желает. Взяв Селию за руку, он выводит ее из комнаты.

62

Малыш

Несколько часов он сам не свой от тревоги, ожидая появления Фелипе или Селии, чтобы его выпустили… или кого-нибудь другого, чтобы его пленили… или новостей, что один или оба его Хозяина убиты. Малыш снова злится на Фелипе за то, что тот его запер. Пальцы потирают пострадавшее место. Теперь он несколько дней будет осторожным. Наконец-то! По внутренней связи раздается голос Хозяина.

- Открой дверь, Малыш. Код 27-44-56-29.

Не теряя времени, парень набирает комбинацию цифр, и Селия тут же заключает его в свои объятия, рыдая ему в шею.

- Фелипе? Что произошло?

Он крепко прижимает ее, будто иначе она упорхнет.

- Нет времени на объяснения. Надень эти вещи. Мы уезжаем.

Фелипе не терпит возражений, и Малыш не вынуждает его повторяться, ввиду этой непривычной серьезности. Тем не менее, он не сдерживается и смеется, застегивая свои штаны.

- Вам обязательно было давать мне ярко-зеленый костюм? Я выгляжу как долговязая ящерица.

Селия, всхлипывая, хихикает, а Фелипе качает головой, после чего все втроем спешно покидают убежище. Снаружи особняка их ожидает Рейнальдо на черном Кадиллаке CTS. Малыш едва ли успевает оценить тачку до того, как положив руку ему на голову, Фелипе толкает его на заднее сидение. Следом в машину садится Селия и он сам.

- Куда мы едем? - спрашивает парень.

Несмотря на занятость, Малыш немало нервничает относительно событий сегодняшней ночи.

- Что происходит, Селия? Почему вы оба ведете себя так странно? Его разум тут же заполоняется всевозможными жуткими сценариями.

- Откинься назад, - рявкает Фелипе и, припечатав парня, пристегивает его ремень безопасности.

Малыш смотрит на Селию, которая принимает руководство к действию, тоже пристегиваясь. Все же, проверив ее ремень безопасности, Хозяин откидывается на сиденье и повторяет те же манипуляции со своим ремнем. Рейнальдо как можно быстрее трогается с подъездной аллеи.

Когда территория особняка остается позади, охранник сбрасывает скорость и Фелипе заметно расслабляется. Малышу непривычно видеть эту сторону мексиканца, и она ему не особо-то и нравится. Ему лучше наблюдать его надменное и излишне самоуверенное поведение, потому как это дарит ощущение безопасности. Чего на данный момент нет. Парень потирает свой живот.

- Прошу прощения, - шепчет Фелипе.

Повернув голову к окну, он тянется к ладони Селии, чтобы сжать ее. - Мне не следовало тебя бить. Приезд Рафика оказался полной неожиданностью, и я не хотел обсуждать вопрос твоей безопасности. Встретив взгляд Малыша, он говорит, - Я больше никогда так не сделаю. Каждый вправе выбирать свою судьбу.

Все кажутся такими унылыми, и это тревожит парня.

- Эй, - улыбается он, - только потому, что меня назовешь скорее любителем, чем профессионалом не означает, что я не могу принять удар. Спросите у Аманды Симпсон. Она лупила меня весь третий класс, и, тем не менее, я провстречался с ней несколько лет.

Не справившись с собой, Фелипе улыбается.

- И все же, мне не следовало этого делать. Ты мой любовник, а не просто моя "игрушка для утех", как ты себя однажды красноречиво назвал.

Малыш морщит нос.

- Отвратительно! Вам обязательно использовать это слово? Любовник? Звучит так… старомодно.

Он подмигивает своему Хозяину, довольствуясь зачарованным блеском в его глазах.

- Ты свободен.

Слова, произнесенные срывающимся голосом Селии, обрушиваются на Малыша, как пощечина.

- Прости. Что?

Он берет ее свободную руку и сжимает, пока она не взвизгивает от боли, отчего ему приходится немного ослабить хватку.

- Селия? О чем ты нахрен говоришь?

Повернув к нему свое испачканное лицо, она смотрит на Малыша сквозь слипшиеся ресницы.

- Разве это не то, чего ты хочешь?

Она такая грустная, что у парня возникает ощущение, что его сердце вырывают из грудной клетки.

- Селия, - произносит Фелипе своим "я знаю, чем ты тут занимаешься" голосом. - Прекрати пытаться манипулировать им. Ты лучше меня знаешь, что если мы не предоставим ему его свободу, он будет ненавидеть нас, как бы мы хорошо к нему ни относились.

Малыш никогда не был так рад или не рад за свои уроки испанского.

- Вы отпускаете меня?

Он закрывает свое лицо руками. Самые ужасные дни в его жизни начинаются типично. Его родители поехали на обед, но так и не вернулись. Его дядя поехал за пивом, но через сутки лишился головы. Нормальность предшествующих каждой катастрофе событий всегда оседала тяжестью в его сердце. Этим утром он проснулся от нежных поцелуев Селии и жарких прижимающихся к его коже губ Фелипе. Он был счастлив.

- Разве ты не этого хочешь, парень? - спрашивает Хозяин. - Своей свободы?

- Да… думаю, да.

Пожалуйста. Не отпускайте меня.

Уткнувшись лицом в его грудь, Селия громко рыдает.

- Селия…

- … Мы будем ехать несколько часов до частного аэродрома. Рейнальдо может отвезти тебя, куда хочешь, - говорит Фелипе.

Его тон не выдает никаких эмоций. Если только не считать… Он видит, как крепко Хозяин сжимает руку своей рабыни. Малыш не может отвести взгляда. Он опасался каждый раз, когда чувствовал себя в целости и сохранности. Опасался счастья, которое эти чувства могли принести. Боялся того, что может случиться, останься он когда-нибудь совершенно один. Боялся этого гребаного момента.

- Парень. Посмотри на меня, - говорит Фелипе.

Малыш вспоминает каждый урок, который они ему преподали. Он встречает взгляд мексиканца без слез, без возражений, сидя тихо и терпеливо, в то время как его мир разбивается вдребезги.

- Ты помнишь, что я спросил у тебя во время нашей первой встречи в подвале?

Парень монотонно произносит, - Вы спросили меня, чего я хочу больше всего.

- Ты помнишь свой ответ?

Малыш не осмеливается посмотреть на Селию, до сих пор всхлипывающую на его груди. Фелипе питает слабость к поэзии и стоит признаться, вся эта канитель довольно поэтична. Питомцу собираются предоставить свободу, даже если она ему больше не нужна. Хозяин, так или иначе, нашел способ вернуть ему его же слова, одновременно с этим разбив его сердце.

- Я сказал…, - парень утирает соскользнувшую слезу, - я сказал, что хочу домой.

- Да, и что ты не можешь получить этого, поскольку тебя уже некому любить, - шепчет Фелипе.

- Это тоже.

- Ты по-прежнему думаешь, что тебя никто не любит? - Селия тихо озвучивает слова.

Малыш пожимает плечами. Ему уже начинает надоедать все это дерьмо.

- Наверное.

Фелипе смотрит на него несколько минут, словно пытаясь отличить правду от лжи.

- Могу поспорить, что ты неправ, - просто говорит он.

Парень больше не может терпеть.

- Что это значит?

Он сверлит взглядом сначала его потом Селию.

- Вы хотите, чтобы я ушел? Я уйду. Вы хотите, чтобы я остался? Я останусь. Прекратите быть такими внезапно стеснительными, потому как мы все знаем насколько это смешно, и скажите, что мне делать?! Вы занимались этим не один месяц. Ничего нового!

Мексиканец скалится, но его лицо светится улыбкой.

- Я учту твое желание следовать приказам, парень. А пока, спрашиваю: Выберешь ли ты остаться со мной и Селией? Выберешь ли ты нас? Дашь ли ты нам шанс любить тебя?

В вопросе сквозит еле уловимая тоска.

Каждый синапс Малыша атакуют противоречивые эмоции. Он падает и парит. Боится и, все же, ликует. Ему хочется плакать и смеяться. Но он решает излить поток сознания.

- Блять! - восклицает парень. - Почему вы, мать вашу, сразу не сказали? Я думал, что вы избавляетесь от меня! Я тут давлюсь своими обедами, чтобы в моем желудке было хоть что-то, когда вы вышвырнете меня к чертям! Гадаю, как мне без вас жить, и все это чертовое время вы ни разу не сказали, что я могу остаться?

Фелипе разражается громким смехом, притягивая к себе обоих своих любовников, и целуя их головы.

- Не выражайся, парень, - он чмокает его в губы, когда тот поднимает свое лицо. - Такой пошлый рот.

Утирая слезы, Селия широко улыбается. Она целует Фелипе, затем Малыша.

- Нам просто нужно напомнить ему о манерах.

Малыш смеется.

- Ага, лучше тебе.

Нагло пробравшись под платье, он скользит пальцами в ее влажную киску. Через несколько секунд, вытаскивает и проникает ими в рот Фелипе, после чего целует его до бесчувствия.

Они отстегивают свои ремни безопасности, потому что:

Селия может быть слишком смелой.

Фелипе не может сказать ей "нет".

А Малыш покорный поневоле.

КОНЕЦ

Content

С. Дж. Робертс
Покорный поневоле

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62