Владимир Бояринцев

1812. Полководцы Отечественной войны

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»

© В. И. Бояринцев 2013

© Книжный мир 2013

Предисловие

9-го января 2012-го года президент России подписал указ, по которому 2012-й год объявлен Годом российской Истории. В тексте указа говорится, что данное решение принято в целях привлечения внимания общественности к роли России в мировом историческом процессе, к самой истории страны. Выбор этого года обусловлен такими историческими датами, как прекращение Смутного времени (1612-й год), победа в Отечественной войне (1812-й год), 1150-тилетие с момента создания Русского Государства и 150-тилетие со дня рождения Петра Столыпина.

Лев Толстой в своём бессмертном произведении «Война и мир» писал:

– С конца 1811 года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию), двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 года стягивались силы России. Двенадцатого июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберёт летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления…

12-го июня 1812-го года войска Наполеона перешли реку Неман, и Александр I дал знаменитый обет: «Не положу оружия, доколе ни единого неприятельского войска не останется в царстве моём». Этот обет, фактически, послужил основой превращения русской освободительной войны в войну Отечественную.

Этому способствовало ещё и то, что, войдя в русские земли налегке, без больших запасов продовольствия, французская армия грабила и разоряла занятые ею территории и, как следствие, с каждым шагом продвижения Наполеона вглубь России, увеличивалось её сопротивление.

Участник этих событий – А. Коленкур в своих мемуарах «Поход Наполеона в Россию», изданных в Смоленске в 1991-м году, писал:

– Местных жителей не было видно; пленных не удалось взять; отставших по пути не попадалось; шпионов мы не имели. Мы находились среди русских поселений, и, тем не менее, если мне позволено будет воспользоваться этим сравнением, мы были подобны кораблю без компаса, затерявшемуся среди безбрежного океана, и не знали, что происходит вокруг нас… наши кавалерия и артиллерия терпели большие лишения. Пало очень много лошадей…

Фамилия Коленкур будет встречаться и в дальнейшем, поэтому небольшие биографические сведения: Арман Огюстен Луи де Коленкур (1773–1827), герцог Виченцы, французский дипломат, участник похода Наполеона на Россию. В 1801-м году старый друг его отца и министр иностранных дел Наполеона Талейран поручил ему в Санкт-Петербурге передать поздравления Наполеона Александру I c вступлением последнего на трон. Удачно выполненная миссия приблизила Коленкура к Наполеону. С 1807-го года по май 1811-го года Коленкур – посол Франции в России, в июне 1812-го года вернулся в Россию с армией вторжения Наполеона. 5-го декабря Наполеон оставил жалкие остатки разбитой армии и отправился во Францию в сопровождении Коленкура.

Первые впечатления Коленкура от России, естественно, заставили его задуматься о судьбе похода, увиденное им характеризовало начало процесса, приведшего к разгрому «непобедимой» армии, к чему «руку приложили» военачальники Отечественной войны.

В военной галерее Эрмитажа с портретов прославленных полководцев Отечественной войны 1812-го года, на нас смотрят лица, «полные воинственной отваги», как сказал о них А. С. Пушкин. Император Александр I лично утверждал составленные Главным штабом списки генералов, чьи портреты должны были украсить Военную галерею. Это – 349 участников Отечественной войны 1812-го года и заграничных походов 1813–1814-го годов, людей, которые состояли в генеральском чине или были произведены в генералы вскоре после окончания войны.

За 10 лет работы Джордж Доу и его русские помощники В. А. Голике и А. В. Поляков создали более трёхсот портретов, которые размещены в пять рядов на стенах галереи. Вся Россия знала имена людей, чьи портреты помещены здесь. Героям войны 1812-го года посвящал стихи А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, В. А. Жуковский, Г. Р. Державин, И. А. Крылов, Ф. Н. Глинка и другие.

А. С. Пушкин в своём стихотворении «Полководец», посвящённом памяти Барклая-де Толли, так описывает Военную галерею:

У русского царя в чертогах есть палата:

Она не золотом, не бархатом богата;

Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;

Но сверху донизу, во всю длину, кругом,

Своею кистию свободной и широкой

Ее разрисовал художник быстроокой.

Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадон,

Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жён,

Ни плясок, ни охот, – а всё плащи, да шпаги,

Да лица, полные воинственной отваги.

Толпою тесною художник поместил

Сюда начальников народных наших сил,

Покрытых славою чудесного похода

И вечной памятью двенадцатого года…

Военачальникам Отечественной войны 1812-го года, героическим страницам её посвящена предлагаемая читателю книга, естественно, не претендующая на абсолютную полноту изложения обширнейшего исторического материала.

Книга написана в стиле исторической публицистики, позволяющей потомкам героических событий Отечественной войны 1812-го года, глубже понять их.

Глава 1. Вторжение

Император Александр I и его внешняя политика до 1812-го года

В 1801-м моду на Российский престол вступил двадцатичетырёхлетний император Александр I.

Александр I родился в 1777-м году и был воспитан своей бабушкой – императрицей Екатериной, которая также отобрала его у родителей, как у неё самой императрица Елизавета отобрала для воспитания сына Павла. Воспитывая Александра, Екатерина восхищалась им, находя внука красивым и даровитым мальчиком (здесь и далее изложение будет основано на «Учебнике русской истории для средней школы» профессора С. Ф. Платонова, изданного в Санкт-Петербурге в конце 1890-х годов).

Императрица звала мальчика «мой Александр» и мечтала воспитать его в своём духе и направлении, для этого назначила к нему попечителем генерала Н. И. Салтыкова, а главным наставником сделала швейцарского гражданина Фридриха-Цезаря Лагарпа.

Как физическое, так и умственное развитие Александра шло по «наставлениям», написанным самой Екатериной в соответствии с либеральными идеями того времени, Лагарп должен был воспитывать своего питомца «по законам разума и в принципе добродетели». Сам, будучи убеждённым либералом и республиканцем, Лагарп развивал в Александре склонность к политической свободе и равенству.

Казалось, Александру предстояла безоблачная юность, но императрица готовила из него прямого себе преемника, что делало его соперником отца – Павла Петровича. Такая жизнь выработала в Александре умение превосходно владеть собой, прятать своё настроение под видом внешней любезности, за что получил он от многих название «очаровательного сфинкса», так как его обаянию нельзя было не поддаться, но его истинные чувства нельзя было определить.

Убийство отца – императора Павла, естественно, застало великого князя Александра врасплох, он вместе с матерью Марией Фёдоровной и женой Елизаветой Алексеевной (происходившей из Баденского дома) сразу же переехал в Зимний дворец и издал манифест о внезапной кончине отца. В манифесте он обещал управлять народом «по законам и по сердцу» Екатерины Великой и «шествовать по её премудрым намерениям».

В первые же дни своего правления Александр отменил ряд распоряжений отца, объявил об амнистии всех, сосланных и заключённых без суда в царствование Павла, уволил «по болезни» графа Палена, который стоял во главе заговора против Павла и надеялся руководить молодым Александром.

Император в течение более чем двух лет провёл ряд внутренних преобразований, с 1806-го года около него появилось доверенное лицо – Михаил Михайлович Сперанский, которому было поручено выработать общий план государственных преобразований. Но Сперанскому не удалось провести преобразования в полном объёме, хотя при нём удалось восстановить утраченную при Екатерине II централизацию управления.

Первые годы царствования Александра I оставили наилучшие воспоминания у многих современников. «Дней Александровых прекрасное начало» – так обозначил эти годы А. С. Пушкин. Вновь возродилась политика «просвещённого абсолютизма». Открывались новые университеты, лицеи, гимназии. Принимались меры к облегчению положения крестьян. Александр прекратил раздачу государственных крестьян дворянам за заслуги.

В 1803-м году был принят указ о «вольных хлебопашцах». Согласно указу, помещик при желании мог освободить своих крестьян, наделив их землей и получив с них выкуп. Но помещики не спешили освобождать крепостных. За всё время царствования Александра было освобождено около 47 тысяч крепостных душ мужского пола. Идеи, заложенные в этом указе, впоследствии легли в основу реформы 1861-го года. Крепостное право при Александре I было отменено лишь в Остзейских провинциях России (Прибалтика).

Александра в народе прозвали «Благословенным», пропаганда того времени тоже неплохо работала: ему пели дифирамбы поэты, о нём слагали легенды и сочиняли трогательные анекдоты.

Вступая на престол, император Александр намеревался сохранить мир и нейтралитет во внешней политике, он говорил: «лично для себя мне ничего не нужно, желаю только способствовать спокойствию Европы» (здесь и далее используются материалы профессора С. Ф. Платонова конца 90-х годов XIX-го века).

Александр I остановил приготовления к войне с Англией и возобновил дружеские отношения с Австрией. Отношения с Францией от этого должны были ухудшиться по сравнению с теми, которые были при императоре Павле, так как Франция при нём находилась во вражде с Англией. Однако никто в России не думал о войне с французами в первые годы правления Александра I.

Война стала неизбежной после целого ряда расхождений между Наполеоном и русским правительством.

В 1804-м году Наполеон стал императором, его громадное честолюбие раздражало Александра, а его бесцеремонность в делах средней и южной Европы казалось опасной и недопустимой. Наполеон тем временем, не обращая внимания на протесты русского правительства, распоряжался в Германии и Италии, и это заставляло Александра постепенно готовить новую коалицию против Франции, и главными союзниками России здесь были Австрия и Англия.

В 1805-м году началась война с Наполеоном. Русские войска под командованием ученика А. В. Суворова – М. И. Голенищева-Кутузова, двинулись в Австрию для соединения с австрийскими войсками.

И. В. Скворцов («Русская история для старших классов средне-учебных заведений», С.-Петербург, 1913) так описывает этот исторический период:

«Наполеон, по своему обычаю, не стал ждать, когда враги придут к нему, но сам пошёл к ним навстречу, спеша разбить союзников поодиночке и, прежде чем русские войска успели придти в Австрию, страшным натиском разгромил австрийцев (при Ульме) и завладел самой Веной. Командующий русскими войсками Кутузов, спасая свою утомлённую длинными переходами армию, осторожно отступал, выжидая подкреплений, чем сильно раздражал Наполеона, искавшего случая разгромить её, пока она ещё не оправилась. Осторожный план действий Кутузова оскорблял самолюбие Александра и, вопреки советам своего полководца, он настоял на мысли дать битву Наполеону при деревне Аустерлиц (в Моравии), где сосредоточены были русско-австрийские войска под началом двух императоров, русского и австрийского (Франца II). Распоряжался всем Александр по плану, начертанному австрийским генеральным штабом. Эта «битва трёх императоров», как называли её, кончилась разгромом неумело руководимой союзной армии, сами императоры русский и австрийский спаслись с большим трудом при отступлении войск».

Под Аустерлицем Кутузов был бессилен, хотя он твёрдо высказался против наступления, его не послушали. У Кутузова оставалась только надежда на беспримерную храбрость русских солдат, на то, что в ходе боя правильным решением он сумеет спасти положение.

Поражение под Аустерлицем вынудило австрийского императора Франца заключить с Наполеоном мир, отказавшись от части своих владений (Тироля и Венецианской области) и потеряло своё влияние в Германии.

Русские войска возвратились домой.

Естественно, что когда всем стало известно, что виновником аустерлицкого поражения является сам русский император, а не Кутузов, то Александр I возненавидел Кутузова, удалил его из армии, назначив генерал-губернатором Киева.

А. С. Пушкин писал:

Воспитанный под барабаном,

Наш царь лихим был капитаном;

Под Аустерлицем он бежал,

В двенадцатом году дрожал…

В 1806-м году император Александр возобновил военные действия против Наполеона, теперь уже в союзе с Пруссией, которая, не дожидаясь подхода русских войск, сама начала войну. Франция разбила пруссаков в двух битвах, Наполеон занял Берлин и завладел Прусскими землями до самой Вислы, прусский король Фридрих-Вильгельм III укрылся со своим двором в Кенигсберге и решил с русской помощью продолжить войну.

Всю зиму 1806–1807-го годов шли кровопролитные бои вблизи Кенигсберга. Русская армия под командованием Беннигсена оказала упорное сопротивление французам, но летом 1807-го года Наполеону удалось разбить русских под Фридландом, русская амия ушла на правый берег Немана, война закончилась, Пруссия подчинилась Наполеону.

Император Александр заключил перемирие с Наполеоном, оба монарха в Тильзите (на территории тогдашней Восточной Пруссии) договорились об условиях мира, был заключён Тильзитский мирный договор.

Об этом периоде российской истории А. С. Пушкин писал в «Евгении Онегине» про императора Александра I:

Властитель слабый и лукавый,

Плешивый щеголь, враг труда,

Нечаянно пригретый славой,

Над нами царствовал тогда.

Его мы очень смирным знали,

Когда не наши повара

Орла двуглавого щипали

У Бонапартова шатра.

Во время переговоров Наполеон предложил присоединить к России все земли от Немана до Вислы, но Александр I не принял это предложение, целью которого было поссорить Россию и Пруссию. Но, Наполеон настоял на унизительной для Пруссии формулировке мирного договора, где говорилось, что он лишь «из уважения к его величеству императору всероссийскому» соглашается возвратить прусскому королю часть завоёванных территорий («Дипломатический словарь». М., 1973).

По условиям договора Пруссия теряла все земли на левом берегу Эльбы, было организовано Варшавское герцогство, Гданьск (Данциг) объявлялся вольным городом, при этом Белостокский округ отходил к России.

Результатом договора должен был стать союз Франции и России, тайным условием которого стал раздел сфер влияния: за Францией – Европа, за Россией – север и юг (Турция). Оба государя договорились о совместных действиях против Англии и приняли разработанную Наполеоном «континентальную систему», которая подразумевала, что континентальные страны отказываются от торговых связей с Англией. Тильзитский мир и союз были подкреплены следующей встречей императоров Франции и России в 1808-м году.

Хотя Россия не понесла территориальных потерь, она была вынуждена разорвать все торговые отношения с Англией. Этого требовал Наполеон от всех правительств европейских держав, с которыми заключал соглашения. Таким путем он надеялся расстроить английскую экономику. К концу первого десятилетия XIX-го века под контролем французского императора оказалась почти вся континентальная Европа.

Но в Тильзите императору Александру удалось договориться с Наполеоном, что тот перестаёт поддерживать Турцию в её войне с Россией, которая шла с 1806-го года, но французская дипломатия тайно продолжала поддерживать турок в войне с Россией.

Тильзитский договор был с неудовольствием встречен в России, так как включение страны в континентальную блокаду Англии наносило сильный удар по русской экспортной торговле, что пагубно сказывалось на экономике.

И. В. Скворцов так оценивает политику Франции и России после заключения Тильзитского мира:

«Наполеон не торопился выполнить как следует обещание относительно посредничества в войне России с Турцией, считая это отвлечение сил России выгодным для себя. Александр, в свою очередь, хотя и согласился помогать своему «союзнику» Наполеону в новой его войне с Австрией, но дал тайный приказ русскому войску уклоняться от решительных действий против австрийцев.

Распоряжаясь самовластно в Западной Европе, Наполеон оставлял без внимания протесты Александра против действий, затрагивающих интересы России или её государя. Так, например, он увеличивал размеры Варшавского герцогства…

Главным же поводом к взаимным недоразумениям служила континентальная система, крайне невыгодная для России. Наполеон требовал, чтобы в русские гавани не допускались не только английские торговые суда, но и суда нейтральных держав (например, американские), если в них окажутся английские товары. Александр не согласился с этим и, в свою очередь, обложил высокой пошлиной мануфактурные произведения и вообще предметы роскоши, чтобы хоть этим путём сократить вывоз из России звонкой монеты и устранить дальнейшее падение курса ассигнаций, вызванное континентальной системой…» (выделено мной. – В. Б.).

Александр I

В 1811-м году командующим армией на турецком направлении был назначен Михаил Илларионович Кутузов, которому удалось решительным ударом (при Слободзее, на левом берегу Дуная) уничтожить турецкую армию, а затем склонить турецких представителей к подписанию мирного договора, по которому к России отошла Бессарабия. Сербия, находившаяся под турецким владычеством, получила автономию. Военный конфликт с Турцией был улажен в мае 1812-го года, буквально накануне начала вторжения Наполеона в Россию.

Наполеон же, совершая захваты немецких земель и располагая в их городах гарнизоны, всё ближе продвигал свои войска к России, поэтому ещё с 1810-го года Александр I начал протестовать против действий Наполеона и стал постепенно готовиться к войне на тот случай, если Наполеон нападёт на Россию. В свою очередь Наполеон вёл приготовления для вторжения в Россию. Обе стороны старались скрывать свои военные планы и обвиняли друг друга в стремлении подорвать дружбу и нарушить мир.

Так готовилась война между Россией и Францией, и уже 200 лет историки и политики ищут ответ на вопрос: «Зачем Наполеон вторгся в Россию?»

И здесь дело было не «в личной неприязни», как пишут в современных полицейских протоколах по случаю драк и убийств, всё становится на свои места, когда вспоминаем, что «бытие определяет сознание». Дело было не в обиде Наполеона на императора Александра, который, отказался от экономической блокады Англии и дипломатически вредил Наполеону.

Действительность была такова, что для поддержания своего господства в Европе, Наполеону нужна была сильная армия, которую, естественно, хотелось кормить за чужой счёт, а рядом существовала страна, которая могла сделать это.

Недаром, как наполеоновское, так и гитлеровское вторжение начиналось в такое время, когда приближалось созревание нового урожая. При этом ни Наполеон, ни позже – Гитлер не стремились к оккупации всей страны. Они понимали, что не смогут справиться с обширными территориями, имеющими суровый климат, им нужна была европейская часть России.

До вторжения в Россию Наполеон как-то говорил Меттерниху (князю, австрийскому политическому деятелю), что дальше Смоленска в первый год войны не пойдёт. «Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Я укреплю эти два города и займусь в Вильне, где будет моя главная квартира в течение ближайшей зимы, организацией Литвы… и мы увидим, кто из нас устанет первый: я от того, что буду держать свою армию за счёт России, или Александр от того, что ему придётся кормить мою армию за счёт своей страны. И, может быть, я сам уеду на самые суровые месяцы в Париж» (выделено мной. – В. Б.).

В ответ на вопрос, что он будет делать, если оккупация Литвы не вынудит Александра к миру, Наполеон сказал: «Тогда, перезимовав, я двинусь к центру страны, в 1813 году буду так же терпелив, как в 1812 году». В Вильно Наполеон сказал, примерно, то же: «Я не перейду Двину. Хотеть идти дальше в течение этого года, значит идти навстречу собственной гибели».

Была и политико-личностная причина французско-русских противоречий: Наполеон стремился к мировому господству и для этого готов был подчинить себе Россию, Александр не только не считал возможным подчиниться Наполеону, но сам желал влиять на европейские дела, как преемник Екатерины Великой, при которой Россия достигла небывалых политических успехов и приобрела большое международное значение.

В политике Франции проявлялись завоевательные тенденции, Россия не забывала о чувстве национальной силы и гордости, Франция стремилась к господству над Россией, Россия желала равенства с Францией в международных делах. Война была неизбежна.

В 1811-м году близость разрыва отношений Франции и России чувствовалась всеми. С начала 1812-го года император Александр усиленно готовился к войне, при этом отклонил предложенные ему генералитетом проекты наступательных действий, а рассматривал только возможность оборонительных мероприятий.

Россия, имея 480-тысячную полевую армию, смогла выставить на западной границе лишь 230–240 человек, включая ближайшие резервы, располагая тысячью орудий. Остальные силы находились на Кавказе, на юге России, на Дунае, в Финляндии и внутри страны:

• 1-я Западная армия (Император Александр I);

• 2-я Западная армия (генерал от инфантерии князь П. И. Багратион);

• 3-я Резервная армия (генерал от кавалерии А. П. Тормасов);

• Дунайская армия (адмирал П. В. Чичагов);

• Рижский корпус (генерал-лейтенант И. Н. Эссен 1-й);

• Финляндский корпус (генерал-лейтенант Ф. Ф. Штейнгель);

• 1-й резервный корпус (генерал-адъютант барон Е. И. Меллер-Закомельский);

• 2-й резервный корпус (генерал-лейтенант Ф. Ф. Эртель);

• Бобруйский отряд (генерал-майор Г. А. Игнатьев);

• Смоленский резервный корпус (генерал-адъютант барон Ф. Ф. Винцингероде);

• Калужский резервный корпус (генерал от инфантерии М. А. Милорадович);

• 27-я пехотная дивизия (генерал-майор Д. П. Неверовский);

• Отряд в Сербии (генерал-майор Н. И. Лидерс.

Основные войска были разделены на три армии:

• 1-я армия генерала М. Б. Барклая-де-Толли (127 тысяч человек) располагалась по дуге Россиены – Лида; подчинённый ей корпус П. Х. Витгенштейна находился в районе Шавли, прикрывая Петербургское направление;

• 2-я армия генерала П. И. Багратиона (40 тысяч человек) – между Неманом и Бугом в районе Волковыска;

• 3-я армия генерала А. П. Тормасова (43 тысячи человек) располагалась в районе Луцка-Житомира, прикрывая Киевское направление.

С апреля 1812-го года сам император Александр находился при войсках, его ставка располагалась в Вильно, где он проводил блестящие парады войск.

На проходивших под началом императора заседаниях штаба горячо обсуждался план военного советника Александра генерала Фуля, странной личности, который ничего не знал о России, не понимал русского и ни с кем не общался, все кроме императора его просто ненавидели. План Фуля, бывшего генерал-квартирмейстера прусской армии, основывался на следующих соображениях:

1) Сблизиться с частями подкрепления.

2) Ослабить противника его же собственным продвижением вперёд.

3) Атаковать неприятеля с флангов и вести арьергардные бои, используя армию Багратиона.

4) Устроить укреплённый лагерь у Дриссы и оттуда противостоять продвижению противника.

Александр предполагал, что по плану генерала Пфуля армия Барклая-де-Толли должна была отойти к укреплённому лагерю у местечка Дрисса и сдерживать здесь неприятеля, план, фактически, подразумевал окружение русский армии.

Клаузевиц, немецкий военный теоретик и историк, отмечал, что если бы русские сами добровольно не покинули этой позиции, то они оказались бы атакованными с тыла, и безразлично, было бы их 90 000 или 120 000 человек, они были бы загнаны в полукруг окопов и принуждены к капитуляции.

Учебник Отечественной истории, изданный в Санкт-Петербурге 120 лет, назад так описывает события, предшествующие началу войны: перед вторжением в Россию Наполеон устроил в Дрездене съезд властителей Западной Европы. Тут приветствовали его – император австрийский, король прусский и германский князья. Наполеон выступил перед ними с речью: «Я иду на Москву, – говорил он, – и в одно или два сражения всё кончу. Император Александр на коленях будет просить у меня мира».

О чём мечтал Наполеон

Со времени первой встречи Александра I с Наполеоном их отношения изменились: Тильзитские нежности уже не возобновлялись в Эрфурте. Положение усугублялось разрушительными последствиями для России континентальной блокады, противоположными интересами императоров в Польше и Турции, их непримиримыми честолюбивыми устремлениями. Во многих случаях Наполеон обращался с Россией скорее как с вассалом, а не как с союзником и с уверенностью говорил о победе над ней.

В апреле 1812-го года Наполеон произнёс во дворце Тюильри в присутствии графа Луи де Нарбонна, французского дипломата и генерала, такие слова, что тот, придя домой, сразу же записал их. Император провозгласил себя наследником римских цезарей и всего древнего мира. Судьба направляла его против варваров; Фатум заставлял играть роль, принадлежавшую когда-то самым знаменитым цезарям; римский император вставал войной на вождя русских варваров, у него не было никаких сомнений в исходе борьбы; он упомянул также Александра Македонского и сказал о завоевании Индии. Через поверженную Россию он бросится в Азию и сумеет выполнить предназначенное судьбою…

Уже в конце июня в оккупированном Вильно Наполеон сказал посланнику царя Балашову: «Я не могу не одержать верх!.. Чего вы пытаетесь добиться этой войной? Потери ваших польских провинций? Если вы продолжите войну, вы её непременно проиграете… Царь станет причиной окончательного падения короля прусского…»

Вплоть до июля 1812-го года Наполеон исключал возможность длительной «русской кампании», будучи убеждённым, что «второй польской войны» хватит, чтобы вынудить царя заключить мир. Он даже сказал маршалу Бертье: «Через два месяца русские будут у моих ног!..»

Наполеон уверял Коленкура: «Одной победы будет достаточно, чтобы царь приполз ко мне, как в Тильзите. Крупные помещики против него восстанут; я освобожу крепостных…» – и некоторое время спустя говорил ему же: «Мой брат Александр испугался. Передвижения моих войск обратили русских в бегство…»

Здесь и далее по тексту будет часто встречаться имя Коленкура – посла Наполеона с 1807-го года при русском дворе. В течение всех лет своей петербургской миссии Коленкур утверждал в своих донесениях и в своих личных докладах Наполеону, что Александр не хочет воевать с Францией, что царь первый ни в коем случае не нападет на французов, но что если нападение последует со стороны Наполеона, то царь, опираясь на русский народ, окажет сильнейшее сопротивление.

Наполеон настолько верил в свою звезду, в армию, он одержал столько блестящих побед, что недооценил оказавшиеся практически непреодолимыми трудности похода в Россию (по материалам А. Валлоттона «Александр I»).

Наполеон бы уверен, что после первого же сражения (а оно могло окончиться только его победой) молодой царь поспешит заключить мир. Более того, эта война станет последней! Император не обращал никакого внимания на тревожные предупреждения Жозефа Рапа (графа, французского дивизионного генерала, генерал-адъютанта), на мольбы Нарбонна (графа, генерал-адъютанта Наполеона) «не идти по стопам Карла XII» и сказал, что быть мудрым политиком – значит делать то, что приказывает судьба, и идти туда, куда толкает необратимый ход событий… (А. Валлоттон).

Напрасно министры: граф Мольен, герцог Гаэте, генерал Дюрок, герцог Фриульский, Талейран, князь Беневентский и другие убеждали Наполеона отказаться от осуществления задуманного, указывали на предстоящие затраты и на суровость русской зимы, император ничего не желал слушать. Он сказал польскому королю, что кампания будет короткой. Своим родным он говорил, что родился не на троне и должен удержаться на нём тем же, чем взошёл, – славою. Обыкновенный человек, ставший, как и он, государем, не может останавливаться!..

Нашествие французов

Гроза двенадцатого года

Настала – кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский Бог?

(А. С. Пушкин. «Евгений Онегин»)

События перед непосредственным началом вторжения в Россию описывает офицер французского 2-го кирасирского полка Мец Тирио де (опубликовано в «Размышления о России и русских», М.: АО Правда Интернэшл, 1996):

– Господствующее над долиной Немана плато напоминало потревоженный муравейник. Разнообразие форм войск, двигавшихся во всех направлениях, гул, производимый скопищем войск, совместно с непрерывным треском барабанов, звуками труб и музыки, – всё это, в общем, сообщало этому сосредоточению в день 12 июня торжественный характер и делало зрелище знаменательным.

С наступлением ночи картина изменилась: тысяча огней, раскинувшихся на неизмеримом расстоянии, освещало поляну и холмы над Неманом, а посреди этих огней полмиллиона копошащихся войск – редкое и интересное зрелище!

Но, увы! Как мало из участников этой картины могут теперь рассказать о ней! Куда девались, и что осталось от стальных и бронзовых волн этой армии победителей Европы! За малыми исключениями, участники этого блестящего зрелища погибли: одни – славной смертью солдата на поле брани, другие от голода, холода и лишений. Немногие, вернувшиеся к родному очагу, страдали от ран и лишений 2-х месячного отступления от Москвы, от ночных биваков на снегу, без огня и без пищи, глотая снег для утоления жажды.

Но эти печальные мысли нас тогда, на берегах Немана, не тревожили; полные сил и надежд, гордые принадлежностью к великой нации, гордые мундиром, мы мечтали о победах, и когда над громадным биваком нашим поднялось ликующее солнце, мы стремились скорее перейти эту пограничную реку…

24-го июня 1812-го года огромная французская армия под личным предводительством Наполеона перешла через реку Неман, которая была границей России на западе, в этот момент. по свидетельству оставшихся в живых очевидцев, внезапно хлынул дождь, «ударил гром такой силы, что люди мгновенно, как по команде, наклонили головы а шеям коней; ничего подобного такому грому я не слыхал в свой жизни… Вот при каких дурных предзнаменованиях, столь оправдавшихся впоследствии, перешёл я Неман и вступил на русскую территорию!»

Если бы Наполеон верил в предзнаменования, он должен был бы остановить Великую Армию.

Начиная войну, Наполеон издал для армии прокламацию; «Солдаты, вторая польская война началась. Первая окончилась под Фридландом и в Тильзите… Россия увлекается роком! Она не избегнет судьбы своей. Неужели она полагает, что мы изменились? Разве мы уже не воины аустерлицкие?.. Вторая польская война будет столь же славна для Франции, сколько и первая; но мир, который мы заключим, будет прочным и прекратит пятидесятилетнее кичливое влияние на дела Европы»(«История отечественной войны 1812 года. Соч. ген.-м. М. Богдановича. СПб. 1859. «Мемуары графа Толя»»).

И. В. Скворцов («Русская история для старших классов средне-учебных заведений», С. Петербург, 1913) пишет: «Кроме французов, составлявших половину армии Наполеона, в состав её входили войска неаполитанские, швейцарские бельгийские, голландские, португальские, испанские, а также всег германских народов – баденцы, виртенбергцы, баварцы, саксонцы, гессен-дармштадцы, мекленбургцы, вестфальцы, воины полуфранцузских герцогств – Берга и Франкфурта; Пруссия обязалась поставить 20 тыс. человек; Австрия 30 тыс.; в войсках последней были венгерцы и славяне иллирийских провинций (долматы и кроаты); поляки, одушевлённые перспективой восстановления Польши, выставили 60 тыс. чел. Это была действительно армия «двадесяти язык», как её называли тогда в России».

Уверенность в успехе Наполеона разделяло почти всё его окружение: офицеры и генералы добивались назначения в поход на Россию, как особой милости.

Наполеон планировал быстро закончить войну, разгромив русскую армию в генеральном сражении. Расчет Наполеона был прост – поражение российской армии в одном-двух сражениях вынудит Александра I принять его условия. Коленкур в мемуарах вспоминает фразу Наполеона: «Он заговорил о русских вельможах, которые в случае войны боялись бы за свои дворцы и после крупного сражения принудили бы императора Александра подписать мир».

Наполеон также говорил Миттерниху (министру иностранных дел Австрии): «Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь». В беседе с французским послом в Варшаве Прадтом Наполеон говорил: «Я иду в Москву и в одно или два сражения всё кончу». Известно и другое высказывание Наполеона: «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму её за голову; заняв Москву, я поражу её в сердце».

Действительно, всё, казалось, предвещало успех Наполеона: громадность сил, гений полководца, его счастье и непобедимость. В русских же имя Наполеона ассоциировалось с понятием антихриста. Многие были убеждены, что настал конец России, а в комете, появившейся на небе в 1811-м году, суеверные люди видели предзнаменование гибели страны но общее мнение было: лучше погибнуть, чем подчиниться врагу.

С началом вторжения русские армии Барклая-де-Толли и Багратиона, разрыв между которыми составлял 250 вёрст, оказались отрезанными одна от другой и были настолько слабы по численности, что не могли и думать о генеральном сражении с врагом.

Е. В. Тарле («Нашествие Наполеона на Россию») писал, что ещё перед выходом из Дриссы, находившийся при царе государственный секретарь Шишков оказал русской армии очень важную услугу. Шишков видел, что пребывание императора Александра в армии просто гибельно для России. Но как убрать царя, человека очень обидчивого и злопамятного? Ближайшим военным окружением императору было представлено предложение: «Если государю императору угодно будет ныне же, не ожидая решительной битвы, препоручить войска в полное распоряжение главнокомандующего и самому отбыть от оных…».

И император покинул армию, оставив Барклая-де-Толли главнокомандующим 1-й армии с начальником штаба – генералом А. П. Ермоловым. Барклай-де-Толли приказал отступать на Витебск.

Обе русские армии должны были не позволить разбить себя поодиночке, как планировал Наполеон, а объединиться, это объединение должно было состояться под Витебском. Чтобы выиграть время и дождаться здесь Багратиона, Барклай-де-Толли приказал графу Остерману-Толстому с небольшим отрядом задержать французов. Целый день Остерман выдерживал сильнейший натиск французов. Когда ему донесли, что неприятель всё усиливает давление, между тем русские полки понесли большой урон, и при этом спрашивали, что делать, – он отвечал: «ничего не делать, стоять и умирать».

С такой же стойкостью удерживали рубеж и сменившие его части Коновицына и Палена. Но армии здесь не смогли соединиться, 2-я армия Багратиона оказалась в тяжелейшем положении – против неё Наполеон бросил свои лучшие войска: корпус под командованием вестфальского короля Жерома шёл в хвосте армии, а корпус маршала Л.-Н. Даву – наперерез.

Багратион с необыкновенной ловкостью вырвался из тисков Даву и Жерома, отвёл свою армию от границы к Смоленску, нанеся противнику ряд чувствительных ударов. Образ Суворова оживает в словах приказа, отданного Багратионом после первого столкновения с французскими войсками: «Пехота коли, кавалерия руби и топчи!.. Тридцать лет моей службы и тридцать лет, как я врагов побеждаю чрез вашу храбрость. Я всегда с вами, и вы со мною!» (Генерал Багратион: Сб. документов и материалов. М., 1945).

По случаю начала войны император Александр I подписал манифест, в котором говорилось:

«Неприятель вошёл с великими силами в пределы России. Он идёт разорять любезное Наше Отечество… Да обратится погибель, в которую он манит низринуть Нас, на главу его, и освобождённая от рабства Европа да возвеличит имя России!..»

Александр I направил к Наполеону генерала Балашова со следующим письмом:

«Государь брат мой!

Вчера дошло до меня, что, несмотря на честность, с которой наблюдал я мои обязательства к Вашему Императорскому Величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня по поводу сего вторжения, что Ваше Величество считаете себя в неприязненных отношениях со мною… Ежели Ваше Величество не расположены проливать кровь наших подданных из-за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания всё происшедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду вынужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше Величество, ещё имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.

Вашего Величества добрый брат Александр».

Но Великая Армия, перейдя Неман, пошла на Вильно, в июне французские войска вошли в Вильно, русские войска отступили без боя. Это не значит, что не происходили стычки между неприятельскими армиями, но крупного сражения русские избегали.

Наполеон сказал: «Шпага обнажена, надо загнать русских в их льды, чтобы и через 25 лет они не смели вмешиваться в дела цивилизованной Европы… Я подпишу мир в Москве!.. И двух месяцев не пройдёт, как русские вельможи заставят Александра его у меня просить».

1-го июля Наполеон направил Александру письмо, где перечислял свои претензии. Несмотря на уверения в неизменности чувств, выраженных в Тильзите и Эрфурте, он, тем не менее, заявил, что не выведет ни одного солдата из России.

Торопясь настигнуть отступающего врага, Наполеон приказал армии выступить из Вильно, хотя обозы с продовольствием ещё не добрались до города.

Русские продолжали отступать в полном порядке. С первого шага неприятеля в России народ сам стал подниматься на защиту отечества: мирные сельские жители превращались в смелых воинов, крестьяне обращались к военным: «Скажите, когда придёт пора зажигать наши дома».

И. В. Скворцов: «Такого сопротивления французы ещё нигде не встречали, 7-ми 10-ти тысячные отряды задерживали иногда напор 100-тысячной армии французов».

6-го июля 1812-го года император Александр I издал Манифест «О сборе внутри государства земского ополчения» («Полное собрание законов Российской империи. 1812–1815. СПб., 1830):

– «…Неприятель вступил в пределы Наши и продолжает нести оружие своё внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясть спокойствие великой сей Державы. Он положил в уме своём злобное намерение разрушить славу её и благоденствие. С лукавством в сердце и лестию на устах несёт он вечные для неё цепи и оковы.

Мы, призвав на помощь Бога, поставляем в преграде ему войска Наши, кипящие мужеством попрать, опрокинуть его и то, что останется неистреблённого согнать с лица земли Нашей. Мы полагаем на силу и крепость их твёрдую надежду; но не можем и не должны скрывать от верных Наших подданных, что собранные им разнодержавные силы велики и что отважность его требует неусыпного против неё бодрствования.

Сего ради, при всей твёрдой надежде на храброе Наше воинство, полагаем Мы за необходимо нужное: собрать внутри Государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой и в защиту домов, жён и детей каждого и всех…

Да найдёт он на каждом своём шагу верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! Вы всегда тёплыми молитвами своими призывали благодать на главу России; Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют».

Это воззвание вызвало проявление патриотических чувств, когда, вскоре после этого, Александр I прибыл в Москву, толпа народа кричала: «Веди нас, куда хочешь, веди нас, отец наш! Умрём или победим!» Готовность каждого жертвовать всем на защиту отечества была столь велика, что правительство вынуждено было ограничить пожертвования, поступающие из губерний, только 16-ю губерниями, ближайшими к месту войны.

В наше демократическое время такое даже невозможно предположить, чтобы правительство отказалось прикарманить деньги, которые лишними для чиновников не бывают.

Благодаря призыву императора и поступающим сведениям о мародёрстве и грабежах Великой Армии, в короткое время было создано ополчение (более 300-т тысяч человек) и собрано около 100 миллионов рублей.

М. Б. Барклай-де-Толли: стратегия войны

Михаил Богданович (Михаил Андреас) Барклай-де-Толли (1761–1818) родился в Лифляндии в небогатой, но родовитой семье. Отец его происходил из древнего шотландского рода Барклаев (Беркли), представители которого в XVII-м веке эмигрировали в Ригу. После присоединения Лифляндии к России семейство Барклаев приняло Российское подданство. Родовой герб генерала Михаила Богдановича Барклая-де-Толли украшал девиз «Верность и терпение». Ничто не отра жает характер и судьбу выдающегося русского полководца лучше, чем этот девиз.

Боевое крещение молодой офицер получил в турецкую войну 1787–1791-го годов в боях под Очаковом. Командиром его был принц Ангальт-Бернбургский, заменивший раненого Михаила Илларионовича Кутузова. За успешный штурм Очакова, во время которого Барклай шёл в первых рядах атакующих, он был награждён орденом Св. Равноапостольного князя Владимира 4-й степени (вслед за Д. Н. Сенявиным, Барклай стал вторым кавалером этого ордена 4-й степени), а также получил чин секунд-майора.

В боях с турками он получил многообразный боевой опыт: участвовал в штурме крепостей и уличных боях, обороне и штыковых атаках. Вместе с тем, исполняя адъютантские обязанности, он изучил штабную организаторскую работу, что оказалось неоценимым в его будущей карьере. Барклай-де-Толли участвовал в войне со Швецией, воевал в Польше, был награждён, произведён в подполковники и в декабре 1794-го года назначен командиром 1-го батальона Эстляндского егерского корпуса.

В 1798-м году Барклай стал полковником и был назначен шефом 4-го Егерского полка, а в 1799-м году за образцовую подготовку полка император Павел I пожаловал Барклая в генерал-майоры. Впервые с наполеоновскими войсками Барклай столкнулся в сражении под Пултуском 14-го декабря 1806-го года, за которое он был удостоен Военного ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия 3-го класса.

Барклай-де-Толли

В сражении под Прейсиш-Эйлау отряд Барклая организовал активную оборону города. Сам Барклай принимал непосредственное участие в конных атаках и был ранен пулей в правую руку. Рана оказалась весьма тяжёлой, речь шла об ампутации руки, узнав об этом, Александр I прислал своего лейб-медика, который спас руку, произведя операцию. Во время лечения его посетил Александр I, служебное положение Барклая заметно упрочилось, он был удостоен орденов Св. Анны 1-й степени и Св. Равноапостольного князя Владимира 2-й степени и 9 апреля 1807 года произведён в генерал-лейтенанты с назначением начальником 6-й пехотной дивизии.

После завершения военной операции в Финляндии во время войны со Швецией Барклай-де-Толли был назначен главнокомандующим Русской армией в Финляндии и генерал-губернатором Финляндии. На этом посту он проявил себя прекрасным организатором, наведя в армии и на присоединённых территориях твёрдый порядок. Опыт административного управления сложным и обширным региона оказался весьма важным для дальнейшей карьеры Барклая. В январе 1810-го года он был назначен военным министром. На этом посту Барклай, ощущавший неотвратимость войны с Наполеоном, занялся преобразованием армии. На западных рубежах срочно строились оборонительные сооружения, передислоцировались войска, проводились дополнительные наборы в армию – её численность увеличилась почти вдвое. Было реорганизовано военное министерство, заслуги Барклая на этом посту были отмечены в сентябре 1811-го года орденом Св. Равноапостольного князя Владимира 1-й степени.

Когда-то Денис Давыдов коротко выразил суть Михаила Богдановича Барклая-де-Толли: «Мужественный и хладнокровный до невероятия».

В качестве главнокомандующего русской армией при вторжении Наполеона, Барклай-де-Толли, понимая невозможность открытого боя с Наполеоном, принял на вооружение тактику отступления внутрь страны, поведя армию на Витебск и Смоленск, приказав и Багратиону отступать и идти на соединение с ним. Многие тогда вспоминали Петра Великого, отступавшего в войне со шведами до Полтавы, и рассчитывали, что, отступая, русская армия может быть усилена рекрутами и снабжена всем необходимым, в то время, как армия Наполеона тем больше ослабеет и истощится, чем дальше отойдёт от своей родины.

Ещё за пять лет до описываемых событий, когда Наполеон беспощадно бил австрийцев и пруссаков, Барклай-де-Толли так высказался на этот счёт: «Если бы мне пришлось воевать с Наполеоном, то я избегал бы решительного сражения с ним, а отступал бы до тех пор, пока французы, вместо решительной битвы, нашли бы вторую Полтаву».

Соединение двух русских армий планировалось под Витебском. Чтобы выиграть время и дождаться здесь Багратиона, Барклай приказал графу Остерман-Толстому с небольшим отрядом задержать французов, и целый день русский отряд сдерживал неприятеля. Но две русские армии не смогли объединиться под Витебском и причина была в том, что Багратион не мог пробиться через превосходящие силы французов и должен был, отражая атаки противника, отступать к Смоленску, где и произошло соединение двух армий под общим командованием Барклая-де-Толли.

Когда армии соединились, решено было идти навстречу неприятелю, который, как ожидалось, от Витебска направится прямо к Москве, но Наполеон устремился к Смоленску с тем, чтобы неожиданно взять его, выйти в тыл русской армии и отрезать её от Москвы. Гарнизона в Смоленске почти не осталось, а русская армия находилась уже на большем расстоянии от него, чем французская.

О сражении под Смоленском будет рассказано ниже.

Прав А. С. Пушкин, когда высоко оценивал роль Барклая-де-Толли в Отечественной войне 1812-го года, значение этой фигуры, наряду с легендарной личностью М. И. Кутузова отражено в скульптурах у Казанского собора в Санкт-Петербурге.

О судьбе Барклая-де-Толли, которого за принятую стратегию отступления ругали все, кому не лень, говорится в стихотворении А. С. Пушкина «Полководец», где есть такие строчки:

О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:

Всё в жертву ты принес земле тебе чужой.

Непроницаемый для взгляда черни дикой,

В молчанье шел один ты с мыслию великой,

И, в имени твоем звук чуждый невзлюбя,

Своими криками преследуя тебя,

Народ, таинственно спасаемый тобою,

Ругался над твоей священной сединою.

И тот, чей острый ум тебя и постигал,

В угоду им тебя лукаво порицал…

И долго, укреплен могущим убежденьем,

Ты был неколебим пред общим заблужденьем;

И на полупути был должен наконец

Безмолвно уступить и лавровый венец,

И власть, и замысел, обдуманный глубоко, —

И в полковых рядах сокрыться одиноко…

П. И. Багратион и 2-я армия

Пётр Иванович Багратион (1765–1812) – генерал от инфантерии происходил из древнего рода грузинских царей Багратидов, его дед, царевич Александр, переехал в Россию в 1757-м году, имел чин подполковника. Петр Багратион в 17 лет был определён Г. Потемкиным в Кавказский мушкетёрский полк сержантом, принял участие в экспедициях против чеченцев, в одном из боев получил тяжёлое ранение, оказался в плену, но горцы вернули его в русский лагерь без выкупа из признательности к отцу Багратиона, оказавшему им какую-то услугу. С Кавказск им мушкетёрским полком участвовал в русско-турецкой войне 1787–1791 года, в 1788-м году под знамёнами Потёмкина проявил себя при штурме и взятии Очакова.

За участие в Итальянском походе фельдмаршал Суворов подарил князю Петру свою шпагу, с которой тот не расставался до конца жизни, а в легендарном Швейцарском походе через Альпы Багратион шёл в авангарде армии Суворова, прокладывая путь войскам в горах и первым принимая на себя удары противника.

Багратион был участником войны против Наполеона в 1805–1807-го годах. В кампании 1805-го, когда армия Кутузова совершала стратегический марш-манёвр от Браунау к Ольмюцу, Багратион возглавлял её арьергард, его войска провели ряд успешных боёв, обеспечив планомерное отступление главных сил, части Багратиона прославились в сражении при Шёнграбене.

П. И. Багратион

В Аустерлицком сражении в 1805-м году Багратион командовал войсками правого крыла союзной армии, которые стойко отражали натиск французов, а затем прикрывали отход главных сил, в ноябре 1805-го года Багратион получил чин генерал-лейтенанта.

В кампаниях 1806–1807-го годов Багратион, командуя арьергардом российской армии, отличился в сражениях у Прейсиш-Эйлау и под Фридландом в Пруссии. Наполеон считал Багратиона лучшим генералом русской армии, во Фридландском сражении (июнь 1807-го года) он 5 суток со своим отрядом прикрывал отход союзных войск, наградой ему стала золотая шпага, осыпанная алмазами, с надписью: «За храбрость».

В русско-шведской войне 1808–1809-годов Багратион командовал сначала дивизией, затем корпусом, в 1809-м году был произведён в генералы от инфантерии. Во время русско-турецкой войны 1806–1812-го во главе Молдавской армии и руководил боевыми действиями на левом берегу Дуная, его войска захватили ряд крепостей.

С августа 1811-го года Багратион – главнокомандующий 2-й Западной армии.

Солдаты называли Багратиона «Орлом», зная о славе его подвигов и о репутации суворовского ученика и любимца.

Современники так отзывались о нём:

• «В России нет хороших генералов. Исключение составляет Багратион» (Наполеон, 1812-й год);

• «Баратион – Лев русской армии» (А. И. Чернышев – постоянный представитель царя при императоре Франции).

Г. Р. Державин писал:

О, как велик На-поле-он

Он хитр, и быстр, и твёрд во брани,

Но дрогнул лишь уставил длани,

К нему с штыком Бог-рати-он…

Современный поэт В. Г. Бояринов написал:

Жил-был князь Багратион.

Мог исполнить с блеском он

Долг бойца-рубаки

В лобовой атаке.

Если не видать ни зги —

Он включал свои мозги

И блестящим планом

Бил по вражьим станам.

А. П. Тормасов и 3-я армия

Начало Отечественной войны 1812-го года 3-я Резервная обсервационная армия под командованием генерала А. П. Тормасова, насчитывающая около 45 тысяч человек, встретила в Луцке, в её задачу входило прикрытие Киевского направления.

Александр Петрович Тормасов, граф, генерал от кавалерии, участник Отечественной войны 1812-го года, родился в 1752-м году в Москве в дворянской семье, его отец служил во флоте, его сын в 10-летнем возрасте был определён пажом ко двору императора Петра III, а в 1772-м году зачислен поручиком в Вятский пехотный полк. Почти сразу получил чин капитана с назначением адъютантом к графу Я. А. Брюсу.

Через два года А. П. Тормасов – премьер-майор, а в 1777-м году после сформирования Финляндского егерского батальона был назначен его командиром с производством в чин подполковника. В 1782-м году его направили в Крым для усмирения бунта крымских татар, через два года Тормасов – полковник и был назначен командиром Александрийского конного полка.

Участвовал в русско-турецкой войне 1787–1791-го годов, под командованием М. И. Кутузова, совершил удачную разведку за Дунаем, стал генерал-майором, отличился в Мачинском сражении, командуя кавалерией, провёл смелую атаку во фланг армии противника, был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени.

После заключения Ясского мира генерал Тормасов участвовал в подавлении восстания в Польше, где во главе конной бригады в 1794-м году нанёс польским повстанцам поражение при Мотаре.

А. П. Тормасов

За польскую кампанию Тормасов был награждён орденом Святого Владимира 2-й степени и золотой шпагой с алмазами и надписью «За храбрость», в 1795-м году назначен Виленским губернатором. В конце 1797-го года он – шеф Орденского кирасирского полка, был произведён в генерал-лейтенанты, в 1800-м году назначен командиром лейб-гвардии Конного полка, шефом которого был Великий князь Константин Павлович. После восшествия на престол Александра I стал генералом от кавалерии и инспектором по Днестровской кавалерии, затем главой Лифляндской инспекции.

В феврале 1803-го года А. П. Тормасов стал Киевск им военным губернатором, а с 1804-го года в связи с приближением очередной русско-турецкой войны занимался формированием армии на берегах Днестра, за что и был награждён орденом Святого Александра Невского.

В 1808-м году Тормасов – главнокомандующий в Грузии, его войска нанесли туркам и персам несколько поражений. В 1811-м году А. П. Тормасов становится членом Государственного совета, ему было поручено командование 3-й Резервной обсервационной армией, с которой он и встретил Отечественную войну 1812-го года.

25-го июля войска Тормасова захватили Брест, а 27-го июля авангард его армии разбил саксонский отряд генерала Кленгеля при Кобрине и занял Пружаны. За эту победу Тормасов был награждён орденом Святого Георгия 2-й степени, это был первый успех в период отступления русских армий.

13-го августа часть войск Тормасова (около 18 тысяч человек) у Городечно сражалась с превосходящими силами корпусов Ж. Ренье и К. Шварценберга. Русские части отступили к Луцку, соединились с Дунайской армией адмирала П. В. Чичагова, который и был назначен командующим объединённых сил двух армий, а Тормасов был отозван в главную квартиру, в распоряжение Кутузова М. И., где на него было возложено внутреннее управление войсками и их организация.

В Тарутинском лагере Кутузов принял решение об объединении 2-х Западных армий, Тормасову было поручено командование войсками Главной армии за исключением авангарда генерала Милорадовича и некоторых отдельных отрядов.

Генерал А. П. Тормасов с Главной армией участвовал в сражениях под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, был награждён орденом Святого Андрея Первозванного, а в декабре вышел к границам Российской Империи.

Про А. П. Тормасова В.Жуковский, воздавая ему хвалу, писал:

И Тормасов, летящий в бой,

Как юноша веселый!

Под командованием А. П. Тормасова находились войска генерала А. П. Щербатова, которые в начале войны освободили от саксонцев город Брест-Литовск.

Алексей Григорьевич Щербатов

Щербатов Алексей Григорьевич, князь, генерал от инфантерии, генерал-адъютант, герой Отечественной войны 1812-го года родился в Москве в 1776-м году, ещё в детском возрасте унтер-офицером был записан в лейб-гвардии Семеновский полк, получил домашнее образование, а в 16 лет был произведён в прапорщики, но на действительную военную службу поступил в 1796-м году.

А. Г. Щербатов

В 1799-м году Щербатов был произведён в полковники, а осенью 1800-го года получил чин генерал-майора и был назначен шефом Тенгинского мушкетерского полка, при этом в военных действиях не участвовал. В 1800-м году Щербатов стал шефом Костромского мушкетёрского полка, участвовал в кампании 1806–1807-го годов против наполеоновской армии, отличился в битве при Голомне, где шёл в атаку со знаменем впереди своего полка и отбил атаки превосходящего по численности противника. Был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени, участвовал в сражениях при Гоффе и Прейсиш-Эйлау.

Летом 1810-го года в одном из штурмов крепости Шумлы, находясь в первом ряду наступающих, генерал Щербатов получил тяжёлое ранение в грудь, после лечения был назначен командиром 18-й пехотной дивизией, но в военных столкновениях с турками больше не участвовал.

После освобождения Брест-Литовска в 1812-м году А. Г. Щербатов участвовал во взятии Кобрина, взял в плен целую саксонскую бригаду, за что был награждён орденом Святой Анны 1-й степени. В честь этой победы, одной из первых побед русского оружия над Наполеоном, в Санкт-Петербурге был произведён салют. Отличился князь Щербатов в сражении при Городечной, за что был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени.

В конце ноября А. Г. Щербатов стал генерал-лейтенантом, получил в командование 6-й пехотный корпус, с которым участвовал в преследовании отступавшего неприятеля от Березины до Вильно.

Хвала, Щербатов, вождь младой!

Среди грозы военной,

Друзья, он сетует душой

О трате незабвенной…

(В.Жуковский)

Первая крупная победа: П. Х. Витгенштейн и Я. П. Кульнев

При изложении хода Отечественной войны 1812-го года обычно забывают о первой крупной победе русской армии над войсками Наполеона, стремившегося выйти на Петербургское направление, тем более что расстояние от границы до Санкт-Петербурга было на 350 километров меньше, чем до Москвы.

С 30-го июля по 1-е августа (здесь и далее все даты указаны по новому стилю) в районе села Клястицы (севернее Полоцка) русский корпус под командованием Витгенштейна (17 тысяч человек, 108 орудий) нанёс поражение французскому корпусу Н. Ш. Удино (29 тысяч человек, 114 орудий).

Этим была сорвана попытка французской армии развернуть наступление на Петербург («Военный энциклопедический словарь». М., 1983).

Дело было так: к северу от главного, Московского, направления наступления Наполеона продвигались два его отдельных корпуса. У одного – корпуса маршала Макдональда была задача занять Ригу, а затем всячески содействовать корпусу Удино, главной целью которого было взятие столицы Российской империи – Санкт-Петербурга.

Корпус Витгенштейна, будучи заведомо слабее любого из двух противостоящих корпусов, не смог бы устоять против их соединённых сил, однако французы действовали раздельно, кроме того на пути французских корпусов была естественная преграда – река Западная Двина. Пока Макдональд действовал против войск Эссена в Риге возле устья Двины, Удино попытался переправиться через неё в Динабурге (нынешний Даугавпилс в Латвии), однако не смог преодолеть сопротивления гарнизона. Поднявшись вверх по течению, Удино переправился через Двину около Полоцка. Оба французских маршала стремились, зайдя в тыл Витгенштейну, соединиться в Себеже на Псковской дороге, отрезав русские войска от Пскова.

П. Х. Витгенштейн

Витгенштейн Петр Христианович – граф, русский фельдмаршал, родился в 1769-м году в городе Переяславле в Малороссии. Он рано лишился матери, и после вторичной женитьбы отца на Анне Петровне Бестужевой-Рюминой (урождённой княжне Долгоруковой) воспитывался в доме её родственника – графа Салтыкова.

В 1781-м году он поступает на службу в Семёновский полк сержантом, с 1790-го года – офицер, корнет, в 1793-му году в чине майора во время войны с Польшей Витгенштейн впервые схватился с противником под Дубенкой, за боевые заслуги его пожаловали чином подполковника, он принимал участие в военных действиях на Кавказе.

В 1801-м году Витгенштейн был назначен командиром Елизаветградского гусарского полка, а с началом русско-австро-французской войны 1805-го года участвовал в боях, предшествовавших генеральному сражению под Аустерлицем. В арьергардном бою под Амштеттеном он действовал под командованием Багратиона, затем Милорадовича и мужественно отбил несколько атак конницы Мюрата, за что был удостоен ордена святого Георгия 3-й степени.

Его известность возросла после боя под Вишау, где с тремя полками легкой кавалерии он разбил отряд французской конницы, захватив более четырёхсот пленных и проявив незаурядную личную храбрость. В 18061807-м годах Витгенштейн сражался в Молдавии против турок и в Восточной Пруссии против французов, получил несколько боевых наград.

В начале Отечественной войны ему был вверен 1-й пехотный корпус, прикрывавший Петербургское направление. В районе села Клястицы Витгенштейн оказался в отчаянном положении. Единственным шансом остановить французов, было воспользоваться удалённостью Макдональда, и, несмотря на неравенство сил, атаковать корпус Удино. После разведки Витгенштейн решил перейти в наступление, чтобы не допустить соединения Удино с Макдональдом. Он двинулся противнику наперерез, рассчитывая занять раньше его селение Клястицы на дороге из Полоцка в Псков, но французы вступили в Клястицы раньше его, тем не менее, Витгенштейн продолжал движение.

Удино занял деревню Клястицы, имея 29 тысяч солдат и 114 пушек против русских 17-ти тысяч и 108-ми орудий. Тем не менее, Витгенштейн решил атаковать. Впереди двигался авангард генерала Кульнева (3700 всадников, 12 орудий), за ним следовали основные силы Витгенштейна – 13 тысяч солдат при 72-х орудиях.

Генерал П. Х. Витгенштейн

Генерал Я. П. Кульнев

Кульнев Яков Петрович (1763–1812) – генерал-майор (1808). Один из самых популярных военачальников русской армии. На военной службе с 1785-го года, участник русско-турецкой войны 1787–1791-го годов, Польской кампании 1794-го года, войны с Францией (1807). Во время русско-шведской войны 1808–1809-го годов командовал отдельным отрядом, во главе отряда корпуса Багратиона совершил героический переход по льду Ботнического залива и овладел городом Гриссельгамом.

В 1810-м году Кульнев командовал авангардом Дунайской армии, в Отечественную войну возглавлял авангард 1-го пехотного корпуса Витгенштейна.

Про генерала рассказывали истории:

– Будучи уже генералом, он носил шинель грубого солдатского сукна и ел самую простую пищу. Он считал бедность необходимым атрибутом воина и приводил такой довод: «Убожество было первой добродетелью римлян, победивших всю вселенную, но которых, наконец, богатство, попавшее в их руки, развратило».

«Битва уланов под Клястицами» (Худ. Войцех Косак)

– Однажды задумав жениться, Яков Петрович порвал со своей невестой, когда та поставила ему условием для брака немедленный выход в отставку. «Ничто на свете, – писал он ей, – даже самая любовь, которую я к вам питаю, не возможет отвратить меня от сердечного ощущения беспредельной любви к отечеству и к должности моей. Прощайте, любезная и жестокая очаровательница».

Кульнев был хорошо образован, проявлял интерес к истории, особенно к истории России и Древнего Рима. Придерживаясь демократических взглядов, Яков Петрович отпустил на волю своих крепостных. Бескорыстный, честный, строгий к себе и подчинённым, он был любим солдатами за заботу о них. Время подтвердило правоту слов Кульнева: «Герой, служащий отечеству, никогда не умирает и в потомстве воскресает».

Я. П. Кульнев

Бой под Клястицами начался 30-го июля в 2 часа дня. Русский авангард под командой Кульнева столкнулся с французским авангардом возле деревни Якубово. Встречный бой продолжался до конца дня, Кульнев старался вытеснить французов из деревни, но французы удержали деревню.

На следующий день в бой втянулись главные силы русских, и после нескольких атак Якубово удалось захватить, Удино был вынужден отступить к Клястицам.

Продолжение боя требовало переправы через реку Нища. Удино установил на противоположном берегу мощную батарею и приказал сжечь единственный мост. Пока отряд Кульнева переправлялся бродом для обхода позиций французов, 2-й батальон Павловского гренадерского полка атаковал противника через горящий мост.

Французы были вынуждены отступать, генерал-майор Кульнев продолжил преследование 2-мя кавалерийскими полками при поддержке казаков, пехотного батальона и артиллерийской батареи. После переправы через реку Дрисса 1-го августа он попал в засаду, артиллерия французов расстреливала отряд Кульнева с господствующих высот, сам он был смертельно ранен и через несколько минут умер.

Умирая, Кульнев обратился к солдатам со словами: «Друзья, не уступайте ни шага русской земли. Победа вас ожидает». Узнав о его смерти, Наполеон писал во Францию: «Генерал Кульнев, один и лучших офицеров русской кавалерии, – убит».

Я. П. Кульнев был первым русским генералом, погибшим в Отечественной войне 1812-го года, на памятнике, поставленном на месте его смерти, помещены стихи В. А. Жуковского:

Где Кульнев наш, рушитель сил,

Свирепый пламень брани?

Он пал, главу на щит склонив

И стиснул меч во длани.

Где жизнь судьба ему дала,

Там брань его сразила;

Где колыбель его была,

Там днесь его могила!..

Преследуя русский авангард, французский генерал Вердье натолкнулся на главные силы Витгенштейна и был разгромлен.

После этого Удино отступил за Двину, таким образом, наступление французов на Петербург провалилось. Более того, опасаясь действий Витгенштейна на путях снабжения «Великой Армии», Наполеон был вынужден ослабить главную группировку войск, послав на помощь Удино корпус под командованием Сен-Сира.

Витгенштейн в рапорте царю Александру I исчислил писал о трёх тысячах пленных, число убитых и раненых французов он оценил со слов пленных в 10 тысяч человек: «Французы спаслись только помощью лесистых мест и переправ через маленькие речки, на которых истребляли мосты, чем затрудняли почти каждый шаг и останавливали быстроту нашего за ними преследования, которое кончилось вечером».

Под Клястицами погибло около 4300 русских солдат, в окрестностях деревни до сих пор обнаруживают пули и осколки ядер, пряжки от костюмов, кованые гвозди, сохранились остатки сожжённого французами моста.

Под Клястицами на границе Псковской и Витебской губерний Петр Христианович Витгенштейн впервые выступил в роли командующего отдельной армией. Это была первая крупная победа в этой войне, за которую Александр I назвал его спасителем Санкт-Петербурга. От народа Витгенштейн получил звание «защитника Петрова града», впервые прозвучавшее в песне, заканчивавшейся словами: «Хвала, хвала, тебе герой! Что град Петров спасён тобой!».

За сражение под Клястицами дворянство Петербургской губернии поднесло Витгенштейну адрес, а купцы Санкт-Петербурга – 150000 рублей, генерал был награждён орденом Святого Георгия 2-й степени и 12-ю тысячами рублями пенсии. Имя полководца стало известно всей России, в Пскове уездные предводители дворянства хотели воздвигнуть памятник Петру Витгенштейну, но он в письменной форме просил не делать этого.

Василий Жуковский писал («Певец во стане русских воинов»):

Наш Витгенштейн, вождь-герой,

Петрополя спаситель,

Хвала!.. Он щит стране родной,

Он хищных истребитель.

Хвала!.. Он щит стране.

О, сколь величественный вид,

Когда перед рядами,

Один, склоняясь на твёрдый щит,

Он грозными очами

Блюдёт противников полки,

Им гибель устрояет

И вдруг… движением руки

Их сонмы рассыпает.

Бой под Красным – Д. П. Неверовский

Положение в направлении Санкт-Петербурга стабилизировалось, основные же силы армии Наполеона продолжали движение на Москву, французы двинулись к Смоленску с юго-запада, стремясь занять его и отрезать Барклаю путь на восток. Первым к Смоленску продвигался конный авангард маршала Мюрата (15 тысяч человек).

На этом участке у русских находилась всего лишь одна пехотная дивизия под командованием генерала Дмитрия Неверовского (6–7 тысяч человек), во многом состоявшая из новобранцев, но именно они и встали 2 августа близ поселка Красного непреодолимой стеной на пути мюратовской кавалерии. Неверовский занял позицию на дороге, по бокам которой находился березняк, мешавший коннице совершить фланговый обход. Мюрат был вынужден атаковать русскую пехоту в лоб. Построив солдат в одну колонну, Неверовский обратился к ним со словами: «Ребята, помните, чему вас учили. Никакая кавалерия не победит вас, только в пальбе не торопитесь и стреляйте метко. Никто не смей начинать без моей команды!».

Ощетинившись штыками, русские пехотинцы отбили все атаки французской конницы. В перерыве между схватками Неверовский подбадривал своих солдат, проводил с ними разбор боя и дивизионное учение. Дивизия не допустила прорыва корпуса Мюрата и организованно, пехота, отбив первые атаки, построилась в каре и начала медленное движение к Смоленску, отражая атаки французов, покрыв себя неувядаемой славой.

По словам наполеоновского генерала Сегюра, «Неверовский отступил как лев».

Каждый шаг отступления был устлан русскими трупами. «Ряд наших первых атак кончился неудачей в двадцати шагах от русского фронта; русские (отступавшие) всякий раз внезапно поворачивались к нам лицом и отбрасывали нас ружейным огнем», – так писали французы об этой отчаянной обороне.

Французы 40 раз бросали в атаку свою кавалерию, Неверовский отбился и дал возможность отряду Раевского занять Смоленск, куда и привёл истребленный на пять шестых отряд. Благодаря стойкости дивизии Неверовского 1-я и 2-я армии успели отойти к Смоленску и занять там оборону. Это отступление генерала Неверовского 14-го августа – один из самых известных и важных эпизодов Отечественной войны 1812-го года.

П. И. Багратион так оценил действия дивизии Неверовского: «Нельзя довольно похвалить храбрости и твёрдости, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходных сил неприятельских».

Д. П. Неверовский

Неверовский Дмитрий Петрович, родился в 1771-м году в семье сотника в селе Прохоровка Полтавской губернии, получил домашнее образование, в 1786-м году начал службу рядовым лейб-гвардии Семёновского полка. В 1787-м году стал прапорщиком Малороссийского кирасирского полка, участвовал в русско-турецкой войне 1787–1791-го года и в войне с Польшей 17921794-го года. С 1803-го года командир Морского полка. В марте 1804-го года произведён в генерал-майоры и назначен шефом 3-го Морского полка. В 1805-м году участвовал в экспедиции генерала П. А. Толстого в Померанию. С 1809-го года – шеф Павловского гренадёрского полка. В 1811-м году Неверовскому было поручено формирование в Москве 27-й пехотной дивизии, начальником которой он стал в следующем году.

Генерал Паскевич писал о действии дивизии Неверовского под Красным во время его отхода к Смоленску: «Неприятель окружил его со всех сторон своею конницею. Пехота атаковала с фронта. Наши выдержали, отбили нападение и начали отходить. Неприятель, увидев отступление, удвоил кавалерийские атаки. Неверовский сомкнул свою пехоту в каре и заслонился деревьями, которыми обсажена дорога. Французская кавалерия, повторяя непрерывно атаки во фланги и в тыл генерала Неверовского, предложила, наконец, ему сдаться. Он отказался. Люди Полтавского полка, бывшего у него в этот день, кричали, что они умрут, но не сдадутся. Неприятель был так близко, что мог переговариваться с нашими солдатами. На пятой версте отступления был самый большой натиск французов; но деревья и рвы дороги мешали им врезаться в наши колонны.

Д. П. Неверовский

Стойкость нашей пехоты уничтожала пылкость их нападения. Неприятель беспрестанно, вводил новые полки в дело, и все они были отбиты. Наши без различия полков смешались в одну колонну и отступали, отстреливаясь и отражая атаки неприятельской кавалерии.

Таким образом, Неверовский отошёл ещё семь верст. В одном месте деревня едва не расстроила его отступление, ибо здесь прекращались берёзы и рвы дороги. Чтобы не быть совершенно уничтоженным, Неверовский принужден был оставить тут часть войск, которая, и была отрезана. Прочие отступили сражаясь. Неприятель захватывал тыл колонны и шёл вместе с нею. К счастью, у него немного было артиллерии, и потому он не мог истребить эту горсть пехоты. Неверовский приближался уже к речке, и когда был он за версту, то из двух орудий, посланных им прежде, открыли огонь. Неприятель, думая, что тут ожидало русских сильное подкрепление, очистил тыл, и наши благополучно переправились за речку».

Сегодня в райцентре Красном есть улица Кутузова, а люди до сих пор находят на своих участках ржавые сабли, неразорвавшиеся ядра да проржавевшие железки, в которых всё ещё угадываются формы старинных пистолетов и ружей, оставшихся в земле после ожесточённых сражений между армиями русского фельдмаршала и французского императора.

Оборона Смоленска – Н. Н. Раевский и Д. С. Дохтуров

С начала войны за время наступления на Смоленск французская армия потеряла 150 тысяч человек, из них – 50 тысяч дезертирами («Малая советская энциклопедия», М., 1959).

При обороне Смоленска покрыли себя славой генералы Н. Н. Раевский и Д. С. Дохтуров.

После занятия Смоленска Раевским опасность для русской армии не миновала. Барклай, не имея точных сведений о движении французской армии к Смоленску, с главными силами находился далеко от него. Наполеон, до его прибытия имел возможность овладеть городом, русским нужно было любым способом выиграть время до прибытия главных сил. Раевский с небольшим (около 15-и тысяч) отрядом в течение целого дня отражал все атаки французов, которых было здесь до 150 тысяч человек.

Н. Н. Раевский

Николай Николаевич Раевский. Будущий герой Отечественной войны 1812-го года родился в 1771-м году в Санкт-Петербурге старинной дворянской семье, вышедшей в XII-го веке из Дании, поселившейся в Польше и в начале XVI-го века перешедшей на службу в Москву к русским князьям. С тех давних времён династия Раевских верой и правдой служила России. В свои неполные семнадцать лет он принимает боевое крещение в войне против турок и уже в девятнадцать лет становится подполковником.

За умелое руководство боевыми действиями против соседей-поляков Раевский награждается боевыми орденами и золотой шпагой за храбрость. Павел I отправил молодого Раевского в отставку, но Александр I вновь принимает Раевского на службу с присвоением ему звания генерал-майора.

Во время войны с Францией приобретённый боевой опыт молодого генерала высоко оценил любимец армии князь П. Багратион. Под его руководством Раевский участвует во многих сражениях с французами.

За успешные боевые действия он получает звание генерал-лейтенанта, награждается многими орденами и назначается командиром 21-й пехотной дивизией, а с началом Отечественной войны он уже командует 7-м пехотным корпусом, входящим во 2-ю Западную армию П. И. Багратиона.

Летом 1812-го года Багратион пытается прорвать фронт французов для соединения с 1-й армией. Он приказывает генералу Раевскому идти к Могилёву, в это время против пятнадцати тысяч русских выступили двадцать шесть тысяч войск маршала Даву, но все попытки французов обойти отряд Раевского были безуспешны. В наиболее тяжёлый момент боя у деревни Салтановка генерал Раевский, взяв за руки своих двух сыновей, старшему из которых, Александру, едва исполнилось семнадцать лет, пошёл с ними в атаку. Героизм генерала и его детей подняли колонны русских. Неимоверными усилиями подразделений Раевскому удалось удержать позиции у Салтановки и дать возможность основным силам армии переправиться через Днепр у Быхова.

Генерал Н. Н. Раевский

Героизм генерала Раевск ого, его умение организовать бой и личное мужество не дали возможности Наполеону окружить русскую армию и разгромить её. После той страшной битвы, скупой на похвалы Раевский в боевом донесении своему начальнику П. Багратиону писал: «Я сам свидетель, что многие офицеры и нижние чины, получив по две раны и перевязав их, возвращались в сражение, как на пир. Не могу довольно выхвалить храбрости и искусства артиллеристов: все были герои».

Смоленск, расположенный по обе стороны Днепра, был обнесён мощной стеной из камня и кирпича с 17-ю башнями и бойницами для ружейной стрельбы. Позади стены были сделаны устройства для орудий. Раевский решил обороняться в самом городе, используя для этого крепостные стены и городские здания. Готовились к сражению и французы – в день рождения Наполеона 16-го августа (по новому стилю) они хотели преподнести императору подарок – взять Смоленск.

Утром к Смоленску с юга подошли войска Мюрата, Нея и Даву. Сюда прибыл и Наполеон, артиллерийский огонь обрушился на защитников города, но сломить сопротивление русских воинов не удалось. В атаку пошла французская конница, она потеснила русскую, вынудив её отойти в Краснинское предместье, но большого успеха добиться не могла. Тогда в атаку была брошена пехота, она двинулась тремя мощными колоннами, нанося главный удар по Королевскому бастиону.

Оборону Королевского бастиона возглавил генерал Паскевич. На бастионе было установлено 18 орудий, когда неприятельская пехота пошла в атаку, артиллеристы открыли огонь, но французы с большими потерями все-таки ворвались на кронверк перед Королевским бастионом. Русский батальон во главе с Паскевичем нанёс штыковой удар по французам, уничтожив большую их часть, а остальных обратил в бегство.

Город оборонялся лишь одним корпусом Раевского и ослабленной дивизией Неверовского против 180-тысячной армии Наполеона. Маршал Ней снова бросил пехоту в бой, на этот раз французы были остановлены на подступах к бастиону у крепостного рва и штыковой контратакой были отброшены от крепости. Не имели успеха атаки французов на предместья города, поэтому Наполеон был вынужден отдать распоряжение – ждать подхода главных сил.

Так в течение целого дня русские солдаты отразили все атаки французов и дали время главным силам армии пройти к Смоленску. Но для безопасного отступления необходимо было занять Московскую дорогу, для чего нужно было ещё задержать Наполеона под Смоленском. Тогда, по распоряжению главнокомандующего, отряд Раевского был заменён отрядом генерала Д. С. Дохтурова.

Д. С. Дохтуров

Дохтуров Дмитрий Сергеевич (1756–1816) генерал от инфантерии. В семье Дохтуровых чтились военные традиции: отец и дед Дмитрия были офицерами лейб-гвардии Преображенского полка, старейшего полка русской гвардии, сформированного ещё Петром I. В 1771-м году отец отвёз сына в Петербург и не без труда устроил его в Пажеский корпус. После выпуска из него в 1781-м году Дохтуров получил чин поручика гвардии и начал службу в Преображенском полку. Вскоре шефом полка стал Г. Потёмкин, который заметил способного офицера и в 1784-м году назначил его командиром роты егерского батальона.

Участник войн со Швецией 1788–1790-го годов и с Францией 1805–1807, 1812–1814, в которых Дохтуров проявил мужество и героизм. Под Аустерлицем (1805), командуя дивизией, находившейся на левом фланге войск союзников, сумел обеспечить организованный отвод своих частей.

Во Фридландском сражении 1807-го командовал центром и прикрывал главные силы русской армии при отходе за реку Алле. В июне 1812-го Дохтуров – командир 6-го корпуса форсированным маршем вывел войска из окружения в районе Лиды, участвовал в обороне Смоленска.

К утру 17-го августа основная часть французской армии была подтянута к городу, в целом под стенами Смоленска собралась 180-тысячная французская армия, и ей противостоял всего лишь 30-тысячный корпус Дохтурова.

17-е августа стало самым кровавым днём в истории обороны Смоленска. Утром противник начал обстрел и штурм города. Особенно жестокие схватки происходили у Молоховских ворот, через которые французы стремились ворваться в город, но русские всякий раз отбрасывали их.

Воинам помогали местные жители, они ходили в атаки, подносили ядра к орудиям, вывозили раненых с поля боя. Генерал Д. С. Дохтуров, несмотря на болезнь, продолжал руководить сражением. «Если умереть мне, так лучше умереть на поле чести, нежели бесславно – на кровати», – сказал он. Про него В. Жуковский написал: «…Дохтуров, гроза врагов, к победе вождь надёжный!»

Взбешённый упорством защитников города, Наполеон отдал распоряжение применить тяжёлые гаубицы, зажигательные и разрывные снаряды. На Смоленскую крепость обрушился огонь 150 французских орудий. «Тучи бомб, гранат и чиновных ядер полетели на дома, башни, магазины, церкви. И дома, церкви и башни обнялись пламенем – и все, что может гореть, – запылало!» – сообщает очевидец событий той ночи писатель Ф. Н. Глинка в книге «Письма русского офицера».

Ни огонь вражеской артиллерии, ни атаки пехоты, ни пожар не в силах были сломить сопротивления защитников Смоленска, однако, учитывая невыгодное соотношение сил и возможность обхода Смоленска французами, Барклай де Толли решил оставить город и отойти на восток.

Д. С. Дохтуров

Свой приказ он прокомментировал так: «Цель наша при защищении развалин смоленских стен состояла в том, чтобы, занимая тем неприятеля, приостановить намерения его достигнуть Ельни и Дорогобужа и тем представить князю Багратиону нужное время прибыть беспрепятственно в Дорогобуж. Дальнейшее удержание Смоленска никакой не может иметь пользы, напротив того, могло бы повлечь за собой напрасное жертвование храбрых солдат. Почему решил я после удачного отражения штурма приступа неприятельского, ночью… оставить Смоленск…»

Главные силы русской армии успели выйти на московскую дорогу, и Дохтуров ночью вышел из Смоленска, в котором не осталось целыми и пятой части домов.

Под Смоленском французы потеряли убитыми 20 тысяч солдат, русские потери – 10 тысяч человек.

В Смоленск Наполеон въехал на белом коне через Никольские ворота. Никто из русских не встретил его, не пришёл к нему на поклон, не принёс ключей от города. Жители ушли вместе с армией. Отступая, смоляне сожгли мост через Днепр. Это поразило Наполеона, всюду его встречали как триумфатора, здесь же царило гробовое молчание, которое таило грозное предзнаменование жестокой борьбы.

«В городе остались, – пишет Коленкур, – лишь несколько старух, несколько мужчин из простонародья, один священник и один ремесленник» (Коленкур – дивизионный генерал, в 1812-м году обер-шталмейстер, находился при штабе французской армии).

И. В. Скворцов: «Упорная оборона Смоленска, где из 3250 домов уцелело только 350, а улицы буквально были завалены телами убитых и раненых, показала Наполеону, что война с Россией не будет похожа на войны, которые он привык вести в других странах Европы. Ещё больше опасений внушала ему убыль в его армии. Кроме обычных жертв войны – убитых и раненых – ежедневно из строя выбывало (средним числом) по три тысячи человек от лишений и чрезвычайных тягостей похода, от болезней, развившихся среди армии в непривычном для неё климате и пр…

В Смоленске Наполеон поколебался: ввиду явного ослабления великой армии, думал было перезимовать здесь, чтобы устроить подвоз припасов и утвердиться на занятых местах, но потом оставил эту мысль – разрушенный город не мог доставить зимних помещений войску, убыль его продолжалась бы в ту пору, как русская армия увеличилась бы притоком новобранцев. Наполеон решился как можно скорее идти к Москве, но предварительно попробовал войти в сношения с Александром.

Посредством пленного генерала Тучкова он первым попытался завязать сношения о мире, шутливо заявляя, что не стоит вести войны из-за кофе и сахара (из-за континентальной системы) и что ничего не выйдет для России хорошего, если он займёт Москву. Александр не дал ему никакого ответа, не пожелал и разговаривать о мире».

Продовольствия и фуража в городе не оказалось. Голодные солдаты рыскали по пустым домам, тащили из них оставленные жителями вещи и продукты.

В течение пятидневного пребывания Наполеона в Смоленске был какой-то момент, когда он всерьёз задумывался над состоянием армии и её устройством. Наполеон даже высказывал мысль об оставлении армии в Смоленске на зимние квартиры, о создании продовольственных запасов, строительстве лазаретов и дорог. Он приказал устроить госпитали для раненых, поставить 24 пекарни, соорудить через Днепр прочный мост на сваях, привести в порядок здания города. Одним словом, Наполеон намеревался надолго обосноваться в Смоленске. Он говорил тогда Коленкуру: «Я укреплю свои позиции. Мы отдохнём, опираясь на этот пункт, организуем страну и тогда посмотрим, каково будет Александру… Я поставлю под ружьё Польшу, а потом решу, если будет нужно, идти ли на Москву или на Петербург».

Великая армия на пути к Смоленску понесла большой урон в живой силе и материальных средствах, снизилась её боеспособность, она нуждалась в отдыхе, в пополнении, следовало привести в порядок службу тыла, организовать медицинское обслуживание и т. д.

Но какова была гарантия, что длительная пауза, остановка на зиму в Смоленске приведёт к желаемой цели – к победе в большом сражении, овладению Москвой и подписанию мирного договора? Такой гарантии не было. Более того, в России и Европе расценили бы эту паузу как поражение Наполеона, она потребовала бы колоссальных расходов, усилилось бы недовольство во Франции, да ещё при отсутствии императора в Париже. Всё это могло создать невыгодную политическую и военную обстановку. Надо было искать сражения.

Участник тех событий, впоследствии известный военный теоретик и историк А. Жомини, так излагает общий ход мыслей Наполеона: «Вынудить русских к сражению и продиктовать мир – это единственно безопасный путь из оставшихся в настоящее время… Но что требовалось предпринять, чтобы добиться этого сражения?

Конечно же, не сидеть в Смоленске без продовольственных и других ресурсов. Мы должны были либо наступать на Москву, либо отойти к Неману, третьего пути не существовало… Опыт десяти кампаний помогает мне видеть решающий пункт, и я не сомневаюсь, что удар, нанесённый в сердце русской империи, мгновенно покончит с разрозненным сопротивлением».

Наполеон поделился своим решением с Коленкуром: «Не пройдёт и месяца, – сказал он, – как мы будем в Москве: через шесть недель мы будем иметь мир». Но, то была лишь очередная иллюзия. Время же и реальность событий диктовали свои расчёты.

Все эти планы так же быстро исчезли, как и появились. Достаточно было Наполеону получить хотя бы небольшой тактический успех, как у него вновь возникла надежда на возможность большого сражения и достижения в нём решительной победы.

В сражении под Смоленском раскрылся талант полководца Ивана Фёдоровича Паскевича, возглавлявшего героическую оборону Королевского бастиона.

Иван Федорович Паскевич, князь Варшавский, граф Эриванский, генерал-фельдмаршал, герой Отечественной войны 1812-го года, родился в Полтаве в 1782-м году. Его отец дворянин, коллежский советник, состоятельный помещик, определил сыновей Ивана и Степана в Пажеский корпус, где Иван Паскевич обратил на себя внимание прилежным поведением и успехами в науках, в 18-летнем возрасте он стал флигель-адъютантом императора Павла I, будучи поручиком лейб-гвардии Преображенского полка.

Молодые годы Ивана Фёдоровича прошли в сражениях под прямым командованием таких блестящих полководцев, как М. И. Кутузов, Н. Н. Раевский, П. И. Багратион.

В 1807-м году Паскевич находился с дипломатической миссией в Константинополе, с которой успешно справился и был произведён в капитаны, участвовал в блокаде и в штурме Браилова, был ранен в голову, получил чин полковника и орден святой Анны 2-й степени.

Под командованием князя П. И. Багратиона участвовал в переправе через Дунай и покорении крепостей Исакчи и Тульчи, в кровопролитном штурме Рущука. Отличился в разгроме войск Сераскира под Батыном, а в 1810-м году при взятии Варны, был награждён орденом святого Георгия 4-й степени.

За Батынскую битву в возрасте 28 лет Паскевич был произведён в генерал-майоры, а за проявленную храбрость при штурме Ловчи был награждён орденом святого Георгия 3-й степени. В русско-турецкой кампании 1806–1812-го годов Паскевич заслужил пять боевых орденов – редкий случай в русской армии.

Генерал И. Ф. Паскевич

В начале 1811-го года Паскевич занимался формированием Орловского пехотного полка в Киеве, стал его шефом, был назначен командующим 26-й дивизией 7-го пехотного корпуса, под командованием генерала Н. Н. Раевского, вместе с которой в составе 2-й Западной армии Багратиона сражался на полях Отечественной войны 1812-го года.

При Бородино Паскевич геройски сражался в центре русской позиции, защищая Курганную высоту. С шестью полками 26-й дивизии, он стойко отбивал атаки корпуса генерала Е. Богарне, имевшего пятикратный перевес в численности. В ходе боя под генералом Паскевичем погибли две лошади, за этот бой генерал Паскевич был награждён орденом святой Анны 2-й степени.

При отступлении русской армии к Москве генерал Паскевич возглавлял её арьергард, подчинявшийся генералу М. А. Милорадовичу, мужественно защищал Дорогомиловский мост, а в Тарутинском лагере занимался формированием своей, практически выбитой в Бородинском сражении дивизии, обучением войск.

В составе корпуса Раевского участвовал в сражении под Малоярославцем, где с пятью пехотными и четырьмя казацкими полками при 36 орудиях защищал Медынскую дорогу, в сражении под Красным Паскевич возглавил штыковую атаку трёх пехотных полков, и в упорном бою опрокинул колонны маршала Нея. За эту победу он был удостоен ордена святого Владимира 2-й степени.

В Вильно Паскевич принял командование 7-м корпусом вместо заболевшего генерала Раевского. На приёме по случаю дня рождения императора 30-летнего Паскевича Кутузов представил Александру I как одного из лучших генералов Отечественной войны 1812-го года.

С 7-м корпусом Паскевич вёл боевые действия на территории герцогства Варшавского.

Под Смоленском Наполеон впервые усомнился в успехе своего дела. Через одного пленного русского генерала он решился заговорить о мире. Ответа он не получил.

Много лет спустя, уже находясь в ссылке на острове Святой Елены, Наполеон вспоминал: «Русскому отряду, случайно находящемуся в Смоленске, выпала честь защищать сей город в продолжение суток, что дало Барклаю-де-Толли время прибыть на следующий день. Если бы французская армия успела врасплох овладеть Смоленском, то она переправилась бы там через Днепр и атаковала бы в тыл русскуюармию, в то время разделённую и шедшую в беспорядке. Сего решительного удара совершить не удалось».

Интересный момент: после отхода русской армии от Смоленска в Москве началась продажа оружия из Московского арсенала по цене в 30–40 раз ниже обычной, однако, вооружаться было особо некому: дворянство эвакуировалось, в день из города выезжало больше 1.300 повозок самого разного вида.

М. И. Кутузов во главе армии

Постоянным отступлением Барклая не были довольны ни император, ни армия, ни всё русское общество. Русские люди стыдились того, что армия как будто боялась открытого боя с врагом. Почти никто не понимал, что в военном отношении отступление не было позорным делом, и все обвиняли Барклая в трусости, даже в измене. Общественное мнение требовало смены Барклая-де-Толли, о том же думал и император.

При таком всеобщем настроении, Барклай должен был хитрить. Несколько раз он останавливался в виду неприятеля, делал распоряжения по подготовке к битве, а когда всё было готово, вдруг приказывал отступать. Никто не мог понять, куда он ведёт русскую армию, жаждущую боя, для чего бережёт её. После потери Смоленска войска перестали даже приветствовать его криком «Ура!».

Когда для армии потребовалось назначить авторитетного командующего, в которого верила бы страна, специальный комитет единодушно остановился на Кутузове. Александр I вынужден был с этим согласиться, и написал Кутузову письмо по поводу его назначения, где говорилось: «Михаил Илларионович! Известные военные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократные отличные подвиги приобретают истинное право на сию мою доверенность…»

Но, предварительно Александр I поручил решение вопроса о главнокомандующем особому комитету из пяти лиц (Салтыкову, Аракчееву, Вязьмитинову, Лопухину и Кочубею). Комитет единогласно остановился на Кутузове, имя которого называла вся страна, но которого не любил царь.

В Рескрипте императора, направленном всем командующим армиями, говорилось: «Разные важные неудобства, происшедшие после соединения двух армий, возлагают на меня необходимую обязанность назначить над всеми оными главного начальника. Я избрал для этого генерала-от-инфантерии князя Кутузова, которому я подчиняю все четыре армии вследствие чего я предписываю вам со вверенною вам армией состоять в точной его команде. Я уверен, что любовь ваша к Отечеству и усердие к службе откроют вам и при сём случае путь к новым заслугам, которые мне весьма приятно будет отличить надлежащими наградами».

Назначая М. И. Кутузова главнокомандующим, истинное своё отношение к этому Александр I выразил в письме к сестре, где писал: «В Петербурге я нашёл всех за назначение главнокомандующим старика Кутузова: это было единственное желание. То, что я знаю об этом человеке, заставляет меня противиться его назначению, но когда Ростопчин в своём письме ко мне от 5 августа известил меня, что и в Москве все за Кутузова, не считая Барклая де Толли и Багратиона годными для главного начальства, и когда, как нарочно, Барклай делал глупость за глупостью под Смоленском, мне не осталось ничего другого, как сдаться на общее мнение».

М. И. Кутузов

Имя Кутузова, как главнокомандующего русской армией, в этот тяжёлый момент называлось армией и всей страной. Поэтому Александр I согласился, но, назначив Кутузова главнокомандующим всех русских армий, император продолжал вмешиваться в военные дела: в то время кроме двух армий, Багратиона и Барклая, которые поступили под его личное непосредственное командование, у Кутузова имелись ещё три армии: Тормасова, Чичагова и Витгенштейна. Но Кутузов знал, что командовать ими будет царь, а он сам может только уговаривать командующих. Вот что он пишет Тормасову: «Вы согласиться со мной изволите, что в настоящие критические для России минуты, тогда как неприятель находится в сердце России, в предмет действий ваших не может уже входить защищение и сохранение отдалённых наших Польских провинций».

Герб рода Голенищевых-Кутузовых

Император же объединил армию Тормасова с армией Чичагова и отдал под начало своего любимца – адмирала Чичагова, которому Кутузов писал: «Прибыв в армию, я нашёл неприятеля в сердце древней России, так сказать под Москвою. Настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой, а потому не имею нужды изъяснять, что сохранение некоторых отдалённых польских провинций ни в какое сравнение с спасением древней столицы Москвы и самих внутренних губерний не входит». Чичагов и не подумал немедленно откликнуться на этот призыв.

Назначение Кутузова, радостно встреченное армией, означало, что скоро будет положен конец отступлению. Солдаты говорили: «Приехал Кутузов бить французов». Сам же Кутузов, встретившись с войсками, сказал: «Ну как можно отступать с такими молодцами».

Михаил Илларионович Кутузов

М. И. Кутузов был самым выдающимся полководцем России того времени, прошедшим суворовскую военную школу. Родился он в 1745-м году, его отец был военным инженером и вышел в отставку в чине генерал-поручика. Своего сына он также определил по военно-инженерной части. В 14 лет Кутузов окончил обучение в артиллерийском и инженерном корпусе, а в 16 лет был произведён в офицеры. Свою службу в армии Кутузов начал командиром роты полка, которым командовал А. В. Суворов. Кутузов на практике усвоил суворовскую «науку побеждать», у него он научился ценить солдата, проявлять заботу о нём. На этой основе и продолжим изложение биографических сведений.

В 1764-м году Кутузов добился назначения в действующую армию в Польшу.

Он участвовал в походах 1765-го и 1769-го годов, принимал участие во время войны с Турцией в 1770-м году, в 1771-м году – при Попештах. Кутузов сражался в Крыму, у Кинбурна, участвовал в осаде Очакова, при взятии крепости Аккерман и Бендеры. У него было два опасных ранения, в результате одного из которых он потерял глаз. В 1790-м году под руководством Суворова Кутузов врывается на стену турецкой крепости Измаил и штурмом берёт её, показав блестящий пример героизма.

Суворов высоко ценил не только талант, но и военную хитрость Кутузова и, бывало, говаривал про него: «… умён, очень умён, его и Рибас не обманет» (Рибас – адмирал, известный своим хитрым, изворотливым умом).

После Измаила Кутузов командовал крупными соединениями. Главнокомандующий князь Репнин доносил о Кутузове Екатерине II: «Расторопность и сообразительность генерала Кутузова превосходит всякую мою похвалу». Но, Кутузов был и талантливым дипломатом. Он служил послом в Турции, а также выполнял дипломатическую миссию при шведском короле. И там и здесь он блестяще справился со своими задачами.

После Аустерлица, при котором благодаря вмешательству императорских советников и австрийских генералов русская армия потерпела поражение, между Александром и Кутузовым отношения были испорчены. Кутузов не любил Александра за его завистливость и лицемерие, отрицал наличие у него каких бы то ни было военных талантов и познаний. Александр I знал об этом, но обойтись без Кутузова ему не удавалось, и когда потребовалось быстро закончить войну с Турцией, пришлось назначить главнокомандующим Кутузова.

Турецкое руководство очень рассчитывало на уступчивость русских ввиду близости войны России с Наполеоном и требовали, чтобы границей между Россией и Турцией была река Днестр. Ответом Кутузова был большой бой под Рущуком, увенчанный полной победой русских войск 22-го июня 1811-го года. Покидая Рущук, Кутузов приказал взорвать укрепления, но турки ещё продолжали войну. Кутузов умышленно позволил им переправиться через Дунай: «Пусть переправляются, только перешло бы их на наш берег поболее», – сказал Кутузов, он осадил лагерь визиря, и осаждённые, узнав, что русские тем временем взяли Туртукай и Силистрию (10-го и 11-го октября), сообразили, что им грозит полное истребление, если они не сдадутся. Визирь тайком бежал из своего лагеря и начал переговоры. А 26-го ноября 1811-го года остатки умирающей от голода турецкой армии сдались русским.

И то, что впоследствии в Европе определяли как дипломатический «парадокс», свершилось. 16-го мая 1812-го года после длившихся долгие месяцы переговоров, мир в Бухаресте был заключен: Россия не только освобождала для войны против Наполеона всю свою Дунайскую армию, но сверх того получала от Турции в вечное владение всю Бессарабию, получала почти весь морской берег от устьев Риона до Анапы.

Знамя Санкт-Петербургского ополчения

«И вот тут-то Кутузову удалось то, что при подобных условиях никогда и никому не удавалось и что, безусловно, ставит Кутузова в первый ряд людей, прославленных в истории дипломатического искусства. На протяжении всей истории императорской России, безусловно, не было дипломата более талантливого, чем Кутузов. То, что сделал Кутузов весной 1812-го года после долгих и труднейших переговоров, было бы не под силу даже наиболее выдающемуся профессиональному дипломату, вроде, например, А. М. Горчакова, не говоря уже об Александре I, дипломате-дилетанте. «Теперь коллежский он асессор по части иностранных дел» – таким скромным чином наградил царя А. С. Пушкин» (Е. В. Тарле).

Таков был первый по времени удар, который нанёс Наполеону Кутузов-дипломат почти за три с половиной месяца до того, как ему на Бородинском поле нанёс второй удар Кутузов – стратег.

В начале войны 1812-го года Михаил Илларионович Кутузов находился в Петербурге на второстепенном посту командира Нарвского корпуса, а затем Петербургского ополчения.

В дворянском собрании Петербурга на общем сходе дворянства, купечества, чиновников и духовенства столицы было принято решение о создании ополчения Петербурга и Петербургской губернии. С каждых ста душ крепостных в его состав выделялись по десять человек. Руководителем ополчения единогласно выбрали Кутузова. Домой к старому генералу отправили целую делегацию, её представители и передали Кутузову просьбу принять на себя командование Петербургским ополчением.

Кутузов приехал в дворянское собрание, вошёл в большой зал, где его терпеливо ждали, и со слезами на глазах произнес: «Господа! Я вам многое хотел говорить…, скажу только, что вы украсили мои седины!..». Через несколько дней Александр I официально возложил на Кутузова командование ополчением Петербургской и Новгородской губерний, а также всеми сухопутными и морскими силами, находящимися в Петербурге, Кронштадте и Финляндии.

Кутузов приступил к организации обороны столицы. Был сформирован специальный воинский корпус, получивший название Нарвского, произведена передислокация войск на самых опасных направлениях, усилено их инженерное оборудование, пополнены припасы, начато строительство новых оборонительных укреплений. Одновременно шла работа по формированию ополченского войска: принимали ратников, собирали пожертвования, при этом помещиков, которые выставляли своих крепостных для ополчения, обязали обеспечить обработку полей ушедших воевать, платить за них подати, обеспечить их провиантом и жалованием. Численность ополчения вскоре составила около 13 тысяч человек, оно делилось на дружины, причём Кутузов требовал, чтобы в одной дружине находились люди, которые прежде жили рядом, это, по его мнению, должно способствовать взаимовыручке в бою.

Ополченцы проходили специальное обучение стрельбе, строю, приёмам обращения с оружием, тактике ведения боя, их нужно было вооружить и разместить. Постепенно все эти задачи решили, и каждый ополченец во время торжественной церемонии получил оружие, а каждая дружина – своё знамя. Затем всё ополченское войско прошло торжественным маршем по Невскому проспекту.

Военные действия французов на петербургском направлении контролировал корпус под командованием П. Витгенштейна, и Кутузов стремился к тому, чтобы объединить силы действующей армии и ополчения. Наполеон, бросив основные силы на Москву, не ожидал большого сопротивления при обороне Петербурга, однако 19-го июля у деревни Клястицы произошёл первый ожесточённый бой, в котором французы потерпели поражение и потеряли около тысячи человек пленными.

Такой поворот событий стал для них огромной неожиданностью, и французское командование вынуждено было воздержаться от активных действий в направлении Петербурга. Для русской же армии победа при Клястицах стала огромным моральным стимулом. Петербургское ополчение, прошедшее первое боевое крещение, 3-го августа принимало присягу на плацу Семеновского полка. На церемонии присутствовал Александр I, перед которым войско прошло торжественным парадом.

Император наконец-то оценил заслуги Кутузова и назначил его членом Государственного совета. Когда же для армии потребовалось назначить авторитетного командующего, в которого верила бы страна, специальный комитет единодушно остановился на Кутузове. Александр I вынужден был с этим согласиться и написал Кутузову письмо по поводу его назначения, где говорилось: «Михаил Илларионович! Известные военные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократные отличные подвиги приобретают истинное право на сию мою доверенность…»

Осторожный, опытный, настойчивый, хитрый, бесстрастный во время сражений, новый главнокомандующий охотно повторял: «Нет ничего, что стоило бы больше двух солдат – терпения и времени…» Этим принципом и руководствовался М. И. Кутузов в течение всей Отечественной войны 1812-го года, руководя русской армией.

Кутузов дал согласие на своё назначение лишь при условии, что брат императора Александра – Константин будет удалён из армии, ибо Кутузов не может ни наказать его, если он плохо себя поведёт, ни наградить, если он хорошо себя проявит. Кутузов, безусловно, знал, что убеждённый в непобедимости Наполеона великий князь публично высказался за немедленное прекращение военных действий, так как «они не могли продолжаться, потому что русская армия практически более не существует…»

При этом истинное своё отношение к назначению Кутузова Александр I выразил в письме к сестре, где писал: «В Петербурге я нашёл всех за назначение главнокомандующим старика Кутузова: это было единственное желание. То, что я знаю об этом человеке, заставляет меня противиться его назначению, но когда Ростопчин в своём письме ко мне от 5 августа известил меня, что и в Москве все за Кутузова, не считая Барклая-де-Толли и Багратиона годными для главного начальства, и когда, как нарочно, Барклай делал глупость за глупостью под Смоленском, мне не осталось ничего другого, как сдаться на общее мнение».

Имя Кутузова, как главнокомандующего русской армией, в этот тяжёлый момент называлось армией и всей страной. Поэтому Александр I не мог противиться его назначению главнокомандующим.

Но, назначив Кутузова главнокомандующим всех русских армий, Александр I продолжал вмешиваться в военные дела: Кутузов знал, что, кроме двух армий, Багратиона и Барклая, которые поступили под его личное непосредственное командование у него имеются ещё три армии: Тормасова, Чичагова и Витгенштейна. Но Кутузов знал, что командовать ими будет царь, а он сам может их только уговаривать, чтобы они поскорее шли к нему спасать Москву и Россию. Вот что он пишет Тормасову: «Вы согласиться со мной изволите, что в настоящие критические для России минуты, тогда как неприятель находится в сердце России, в предмет действий ваших не может уже входить защищение и сохранение отдаленных наших Польских провинций».

Император же соединил армию Тормасова с армией Чичагова и отдал под начальство своего любимца – адмирала Чичагова, которому Кутузов писал: «Прибыв в армию, я нашёл неприятеля в сердце древней России, так сказать под Москвою. Настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой, а потому не имею нужды изъяснять, что сохранение некоторых отдалённых польских провинций ни в какое сравнение с спасением древней столицы Москвы и самих внутренних губерний не входит». Чичагов и не подумал немедленно откликнуться на этот призыв.

Памятник в селе Царёво-Займище, где М. И. Кутузов принял командование над русской армией

Назначение Кутузова было радостно встречено армией, оно означало, что скоро будет положен конец отступлению. Солдаты говорили: «Приехал Кутузов бить французов». Сам же Кутузов, встретившись с войсками, сказал: «Ну как можно отступать с такими молодцами».

Хвала тебе, наш бодрый вождь,

Герой под сединами!

Как юный ратник, вихрь, и дождь,

И труд он делит с нами.

О, сколь с израненным челом

Пред строем он прекрасен!

И сколь он хладен пред врагом

И сколь врагу ужасен!

О, диво! се орел пронзил

Над ним небес равнины…

Могущий вождь главу склонил;

Ура! кричат дружины.

(Василий Жуковский)

Из воспоминаний А. Б. Голицына: «Известно всем, сколько явление Кутузова в армию ободрило всех. Он прибыл в Царёво-Займище и в этот же день распоряжался всем так, как будто бы всё от него проистекало с начала кампании. Ничто для него не было ново. Он всё предугадывал и был главнокомандующим в полном смысле слова». Это было 29-го августа по новому стилю.

Осмотрев позицию у Царева-Займища, Кутузов не одобрил её, он решил не давать немедленно сражение войскам Наполеона и продолжил отступление к Можайску, но ему было ясно, что долго тянуть с генеральным сражением император ему не позволят.

За это время армия получила подкрепление – 15 589 человек под командованием Милорадовича, затем в неё влились 7 тысяч Московского и 3 тысячи человек Смоленского ополчения. К этому времени общие потери Великой Армии составили не менее 150 000 человек. Растянутость коммуникаций, враждебность населения к захватчикам, нехватка продовольствия и фуража, действия партизан, болезни, дезертирство и, конечно же, постоянные сражения с русскими войсками сильно ослабили наполеоновскую армию. Разница в численности двух армий резко сократилась, а в артиллерии было даже некоторое превосходство у русских.

Глава 2. «День Бородина»

М. Ю. Лермонтов и «Бородино»

В 1837-м году исполнялось 25 лет со времени Отечественной войны 1812-го года. В связи с этим Лермонтов обращается к одному из наиболее драматических и важных моментов этой войны – к Бородинскому сражению, которому ещё в 1831-м году он посвятил стихотворение «Поле Бородина». На основе этого юношеского произведения Лермонтов создает теперь глубоко народное по форме и содержанию «Бородино». В этом стихотворении отразились размышления поэта о роли народа в великом событии национальной истории, о прошлом и настоящем России.

Белинский писал, что основная идея «Бородино» – «жалоба на настоящее поколение, дремлющее в бездействии, зависть к великому прошедшему, столь полному славы и великих дел… Это стихотворение отличается простотою, безыскуственностию: в каждом слове слышите солдата, язык которого, не переставая быть грубо простодушным, в то же время благороден, силён и полон поэзии».

Стихотворение «Бородино» имеет форму своеобразного диалога поколения поэта с поколением героев войны 1812-го года. Такая форма позволила включить в стихотворение простой и вместе с тем удивительный по яркости и точности рассказ старого солдата-артиллериста.

«Бородино» Лермонтова стало подлинным шедевром русской поэзии и не только отразило патриотические чувства поэта, но и явилось настоящим гимном русской нации и русскому народу.

– Скажи-ка, дядя, ведь не даром

Москва, спалённая пожаром,

Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, ещё какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

– Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри – не вы!

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля…

Не будь на то господня воля,

Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,

Досадно было, боя ждали,

Ворчали старики:

«Что ж мы? на зимние квартиры?

Не смеют, что ли, командиры

Чужие изорвать мундиры

О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле!

Построили редут.

У наших ушки на макушке!

Чуть утро осветило пушки

И леса синие верхушки —

Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

Что тут хитрить, пожалуй к бою;

Уж мы пойдем ломить стеною,

Уж постоим мы головою

За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.

Что толку в этакой безделке?

Мы ждали третий день.

Повсюду стали слышны речи:

«Пора добраться до картечи!»

И вот на поле грозной сечи

Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз.

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,

Все шумно вдруг зашевелилось,

Сверкнул за строем строй.

Полковник наш рожден был хватом:

Слуга царю, отец солдатам…

Да, жаль его: сражён булатом,

Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:

– Ребята! не Москва ль за нами?

Умрёмте же под Москвой,

Как наши братья умирали!»

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денёк! Сквозь дым летучий

Французы двинулись, как тучи,

И всё на наш редут.

Уланы с пестрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нам,

Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась – как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовы

Заутра бой затеять новый

И до конца стоять…

Вот затрещали барабаны —

И отступили бусурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,

Могучее, лихое племя:

Богатыри – не вы.

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Не отдали б Москвы!

Русский советский писатель, литературовед, заслуженный деятель искусств РСФСР доктор филологических наук Ираклий Андроников писал: «Лермонтов не только изобразил битву так, как её мог увидеть и запомнить рядовой участник сражения – человек из народа, но и рассказал о ней простым языком, пересыпанным народными выражениями и прибаутками: «постой-ка, брат, мусью», «ну ж был денёк», «у наших ушки на макушке», «полковник наш рождён был хватом», «спит в земле сырой», «отступили бусурманы». О неприятельской армии «дядя» говорит в единственном числе – по-народному: «французу отдана», «ликовал француз».

В лермонтовском «Бородине» изображена самая гуща боя, показан ратный труд. До Лермонтова таких описаний в русской поэзии не было.

«Бородино» принадлежит к тем редким произведениям поэзии, которые по многу раз в жизни перечитывают взрослые люди и в то же время понимают и любят самые юные».

Бородинская битва

Бородинская битва – одна из самых кровопролитных в истории: до ста тысяч человек было убито, ранено и пропало без вести за один день этого крупнейшего сражения Отечественной войны 1812-го года между русской и французской армиями, которое состоялось у села Бородино, в 125 километрах от Москвы.

3-го сентября по новому стилю русская армия, отступавшая от Смоленска, расположилась у села Бородино, Кутузов решил дать генеральное сражение; откладывать его дальше было невозможно, так как император Александр требовал от Кутузова остановить продвижение Наполеона к Москве.

Шевардинский редут

5-го сентября состоялось сражение при Шевардинском редуте, неприятель, охватывая Шевардинский редут с севера и юга, пытался окружить войска генерал-лейтенанта Горчакова.

Французы дважды врывались в редут, и каждый раз пехота генерал-лейтенанта Неверовского выбивала их. На Бородинское поле спускались сумерки, когда противнику ещё раз удалось овладеть редутом и ворваться в деревню Шевардино, но подошедшие русские резервы из 2-й гренадерской и 2-й сводно-гренадерской дивизий отбили редут.

Бой постепенно ослабел и, наконец, прекратился. Главнокомандующий русской армией Кутузов приказал генерал-лейтенанту Горчакову отвести войска к главным силам за Семёновский овраг.

Русские кирасиры провели последнюю свою в этот день атаку против французской кавалерии Мюрата и «в самой темноте ночи сделали ещё последний удар особенно удачный».

Так закончился бой за Шевардинский редут, который явился преддверием Бородинского сражения. Обе армии потеряли примерно по 6 тысяч человек. Бой за Шевардинский редут задержал французские войска и дал возможность русским построить укрепления на основных позициях.

В донесении в Санкт-Петербург 6-го сентября князь М. И. Кутузов писал: «…с 2 часов пополудни и даже в ночи сражение происходило жаркое весьма, и войски… в сей день оказали ту твердость, какую заметил я с самого приезда моего к армиям. 2-я же кирасирская дивизия, должна будучи даже в темноте сделать последнюю из своих атак, особенно отличилась, и вообще все войска не только не уступили ни одного шага неприятелю, но везде поражали его с уроном с его стороны. При сём взяты пленные и 8 пушек, из коих 3, совершенно подбитые, оставлены на месте».

Об успешных действиях защитников Шевардинского редута пишет в своём дневнике и князь Багратион: «Сражение началось кровопролитное и продолжалось 9 часов до самой глубокой ночи… и хотя неприятель усиливался и, возобновляя свои колонны, старался опрокинуть наши войска, но храбростию русских везде поражаем был с сугубою и гораздо важнейшею потерею».

Бой за Шевардинский редут

После боя при деревнях Доронино и Шевардино князь Кутузов издал специальный приказ, который на следующий день был зачитан всей армии. В нем говорилось: «Горячее дело, происходившее вчерашнего числа на левом фланге, кончилось к славе российского войска. Между прочим, кирасиры преимущественно отличились…» Поздно ночью французы заняли оставленный русскими войсками редут.

Полковник Любен Гриуа, командовавший артиллерией 3-го кавалерийского корпуса, писал: «Множество лежащих кучами трупов свидетельствовало об энергичном сопротивлении и об усилии наших солдат… Особенно много убитых было во рвах и на внутренней стороне валов. На наружной их стороне лежали трупы французских солдат, которых во время приступа погибло больше, чем русских гренадер на противоположном конце вала…»

Весь день 6-го сентября войска обеих сторон готовились к предстоящему сражению. Основываясь на данных, полученных в ходе Шевардинского боя, главнокомандующий Кутузов принял решение усилить левый фланг российских войск, для чего приказал перевести из резерва 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Тучкова-1 и передать командующему 2-й армией Багратиону, а также артиллерийский резерв из 168 орудий, разместив его около Псарёва. По замыслу Кутузова, 3-й корпус должен был быть готовым действовать во фланг и тыл французских войск. Однако, начальник штаба Кутузова генерал Беннигсен разместил 3-й корпус фронтом к французским войскам, что не соответствовало плану Кутузова…

Император Наполеон, обнаружив на рекогносцировке 6-го сентября слабость левого фланга русской армии, решил нанести по нему главный удар. Прежде всего ставилась задача овладеть левым берегом реки Колочи, для чего следовало захватить Бородино. Этот манёвр, по мнению Наполеона, должен был отвлечь внимание русских от направления главного удара. Затем перевести основные силы французского войска на правый берег Колочи и, опираясь на Бородино, ставшее как бы осью захода, оттеснить правым крылом армию Кутузова в угол, образуемый слиянием Колочи с Москвой-рекой, и уничтожить.

Но, в ночь на 7-е сентября часть русской армии была придвинута к левому флангу, что уменьшило диспропорцию сил и превратило фронтальную атаку, ведущую по замыслу Наполеона к стремительному разгрому русской армии, в кровопролитное фронтальное сражение.

Перед началом сражения Наполеон обратился к армии:

«Воины! Вот сражение, которого вы так долго ждали!

Победа в руках ваших; она нужна нам. Она доставит нам изобилие, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение в отечество! Действуйте так, как действовали вы под Аустерлицем, при Фридланде, Витебске и под Смоленском, и позднее потомство вспомнит с гордостью о подвигах ваших в этот день и скажет о вас: и он был в великой битве под стенами Москвы!..»

Оставив Шевардинский редут, 2-я армия отогнула левый фланг за реку Каменку, и боевой порядок армии принял форму тупого угла. Оба фланга русской позиции занимали по 4 км, но были неравнозначны. Начальная позиция, выбранная Кутузовым, выглядела как прямая линия, идущая от Шевардинского редута на левом фланге через большую батарею на Красном холме, названную позднее батареей Раевского, село Бородино в центре, к деревне Маслово на правом фланге.

Правый фланг образовывала 1-я армия Барклая-де-Толли в составе 3-х пехотных, 3-х кавалерийских корпусов и резервов (76 тысяч человек, 480 орудий), фронт его позиции прикрывала река Колоча.

Левый фланг образовывала меньшая по численности 2-я армия Багратиона (34 тысячи человек, 156 орудий). Кроме того, левый фланг не имел таких сильных естественных препятствий перед фронтом, как правый. После потери 5-го сентября Шевардинского редута позиция левого фланга стала ещё более уязвимой и опиралась только на 3 недостроенных флеши.

Пояснение: флеши – полевые (иногда долговременные) укрепления. Состоят из двух фасов (сторона укрепления, обращённая к противнику) длиной 20–30 метров каждый под тупым углом. Угол вершиной обращен в сторону противника. Флеши использовались до начала XX-го века.

Таким образом, в центре и на правом крыле российской позиции Кутузов разместил 4 пехотных корпуса из 7, а также 3 кавалерийских корпуса и казачий корпус Платова.

По замыслу Кутузова, такая мощная группировка войск надёжно прикрывала московское направление и одновременно позволяла при необходимости наносить удары во фланг и тыл французских войск. Боевой порядок российской армии был глубоким и позволял осуществлять широкие манёвры силами на поле сражения.

Первую линию боевого порядка российских войск составляли пехотные корпуса, вторую линию – кавалерийские корпуса, а третью – резервы.

К Бородинскому полю армии пришли с такими силами:

– Общая численность русской армии определяется мемуаристами и историками в широком диапазоне 110–150 тысяч человек и 624–640 орудий.

– Численность французской армии оценивается более определённо – около 135 тысяч солдат и 587 орудий.

Если сравнивать качественный состав двух армий, то можно обратиться к мнению участника событий маркиза Шамбре (французский генерал артиллерии, оставил труд по истории наполеоновских войн), который отмечал, что французская армия имела превосходство, так как её пехота состояла в основном из опытных солдат, тогда как у русских было много новобранцев. Кроме того, преимущество французам давало значительное превосходство в тяжёлой кавалерии.

Ночью на 7-е сентября в русском лагере «царствовало глубокое молчание, составляющее резкий контраст с шумными возгласами и криками французов; там ликовали в ожидании конца трудам и лишениям тяжёлой кампании, – в победе никто не сомневался» (И. В. Скворцов).

В 5 часов 30 минут утра 7-го сентября одиночный пушечный выстрел подал сигнал о начале одного из самых великих сражений века. Битва началась канонадой 1200 орудий, слышной за сотню километров. Французы начали артиллерийский обстрел позиций левого фланга, одновременно на центр русской позиции, село Бородино, под прикрытием утреннего тумана в отвлекающую атаку двинулась дивизия генерала Дельзона из корпуса вице-короля Италии. Село оборонял гвардейский полк под командованием полковника Бистрома.

Около получаса егеря отбивались от 4х-кратно превосходящего противника, однако под угрозой обхода с фланга вынуждены были отступить за реку Колочу. Вслед за ними переправился и 106-й линейный полк французов.

Командующий 1-й Западной армией Барклай-де-Толли направил на помощь егерские полки, которые контратаковали французов, сбросили их в Колочу и сожгли мост через реку. В результате этого боя французский 106-й полк понёс тяжёлые потери.

Учебник «Отечественная история», 1895-го года издания, так описывает события: «При первых лучах восходящего солнца… началась «великая битва». Она происходила на пространстве квадратной версты. Столкновение неприятелей было самое ожесточённое. Русские и французы не уступали друг другу в храбрости и самоотвержении. Враги бросали оружие, вступали в рукопашный бой, давили друг друга в объятиях и вместе падали мёртвыми. Бывали минуты, когда залпы орудий сливались в один гул, подобный непрерывным раскатам грома, от этих залпов земля тряслась, небо помрачилось. Целые тысячи людей гибли в несколько мгновений. Ночь прекратила этот ужасный бой…»

Во время Бородинского сражения кровопролитный бой шёл за Семеновские флеши – так называлась система из трех русских оборони тельных укреплений. В честь полководца, возглавлявшего войска левого фланга, они были названы Багратионовыми.

Орудия, установленные на флешах, могли поражать противника с фронта и с флангов. Здесь расположились 32-я и 11-я батарейные роты. Прикрывали их батальоны 2-й сводно-гренадерской дивизии генерала М. С. Воронцова, позади них заняла позиции 27-я пехотная дивизия генерала Д. П. Неверовского. На высотах Семеновского оврага стояла тяжёлая артиллерия, а за нею в резерве – 2-я гренадерская дивизия генерала И. М. Дуки.

Наполеон понимал, что охват российских войск с флангов, затруднён, поэтому вынужден был прибегнуть к фронтальной атаке с целью прорвать оборону российской армии на относительно узком участке у Багратионовых флешей, выйти в тыл русским войскам, прижать их к Москве-реке, уничтожить их, и открыть себе путь к Москве.

На направлении главного удара на участке от батареи Раевского до Багратионовых флешей, который имел протяжённость 2,5 километра, была сосредоточена основная масса французских войск: корпуса маршалов Даву, Нея, Мюрата, Дивизионного генерала Жюно, а также гвардия.

Чтобы отвлечь внимание российских войск, французы планировали осуществить вспомогательные удары на Утицу и Бородино.

Бой за Утицкий курган

Накануне Бородинского сражения по приказу Кутузова в район Старой Смоленской дороги был направлен 3-й пехотный корпус генерала Тучкова-первого и до 10 тысяч ратников Московского и Смоленского ополчений. В этот же день к войскам присоединились ещё 2 казачьих полка. Для связи с флешами в Утицком лесу заняли позицию егерские полки генерал-майора Шаховского.

По замыслу Кутузова, корпус Тучкова должен был внезапно из засады атаковать фланг и тыл неприятеля, ведущего бой за Багратионовы флеши, однако, ранним утром начальник штаба Беннигсен выдвинул отряд Тучкова из засады.

5-й корпус французской армии, состоявший из поляков под командованием генерала Понятовского, двинулся в обход левого фланга русской позиции. Войска встретились перед Утицей. Неприятель, выйдя из леса и оттеснив русских егерей от деревни Утицы, оказался на высотах. Установив на них 24 орудия, противник открыл ураганный огонь. Тучков 1-й вынужден был отойти к Утицкому кургану – более выгодному для себя рубежу. Попытки Понятовского продвинуться и захватить курган успеха не имели.

Понятовский, получив слева поддержку от 8-го пехотного корпуса Жюно, сосредоточил огонь из 40 орудий против Утицкого кургана и захватил его штурмом. Это дало ему возможность действовать в обход русской позиции.

Тучков 1-й, стремясь ликвидировать опасность, принял решительные меры к возвращению кургана. Он лично организовал контратаку во главе полка гренадер. Курган был возвращён, но сам генерал-лейтенант был смертельно ранен. Его заменил генерал-лейтенант Багговут, который оставил Утицкий курган лишь тогда, когда его позиция сделалась уязвимой для фланговых атак. Он отступил к новой линии 2-й армии.

В критический момент сражения Кутузов принял решение о рейде конницы Уварова и Платова в тыл и фланг противника, одновременный удар конницы вызвал замешательство в стане противника и заставил оттянуть на левый фланг войска, которые штурмовали батарею Раевского на Курганной высоте. Рейд Уварова и Платова задержал на 2 часа решающую атаку противника, что позволило перегруппировать русские войска. Возможно, именно из-за этого рейда Наполеон не решился отправить в бой свою гвардию. Кавалерийская диверсия, хотя и не нанесла ущерба французам, вызвала у Наполеона чувство неуверенности в собственном тыле.

Однако Кутузов ожидал от этого рейда большего, видимо, поэтому Уваров и Платов оказались единственными генералами, не представленными Кутузовым к наградам за Бородинское сражение.

Одной из самых ярких и важных страниц Бородинского сражения был бой за батарею Раевского: высокий курган, находившийся в центре русской позиции, господствовал над окружающей местностью, на нём была установлена батарея, располагавшая к началу боя 18 орудиями. Оборона батареи возлагалась на 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Раевского.

Кутузов, заметив совершенное изнеможение корпуса Раевского, отвёл его войска во вторую линию. После падения Багратионовых флешей Наполеон отказался от развития наступления против левого крыла русской армии. Первоначальный план прорыва обороны на этом крыле с целью выхода в тыл главным силам русской армии лишился смысла, так как значительная часть этих войск вышла из строя в боях за сами флеши, в то время как оборона на левом крыле, несмотря на потери флешей, оставалась несокрушённой. Обратив внимание на то, что обстановка в центре русских войск ухудшилась, Наполеон решил перенаправить силы на батарею Раевского. Однако, очередная атака была задержана на 2 часа, так как в это время в тылу французов появилась русская конница и казаки.

За батарею Раевского шла такая упорная и кровавая борьба, что она за потери, нанесённые французской армии, получила от французов прозвище «могила французской кавалерии».

Контратака А. П. Ермолова на захваченную батарею Раевского. (А. Сафонов, начало XX века)

Получив известие о падении батареи Раевского, в 17 часов Наполеон двинулся к центру русской армии и пришёл к выводу, что её центр, несмотря на отступление и вопреки уверениям свиты, не поколеблен. После этого он ответил отказом на просьбы ввести в сражение гвардию. Наступление французов на центр русской армии прекратилось.

После занятия французскими войсками батареи Раевского битва стала затихать. В центре и на правом фланге дело ограничивалось артиллерийской перестрелкой до 7 часов вечера. Поляк Брандт рассказывал: «Наполеон добился своего, но какой ценой! Большой редут и окружающая его местность представляли собой картину, ужаснее которой ничего нельзя было себе вообразить. Подступы, рвы, внутренняя часть укрепления скрылись под горой тел убитых и умирающих, в шесть, восемь рядов громоздившихся один на другом».

М. И. Кутузов в битве при Бородино

В ходе 12-часового Бородинского сражения французской армии удалось захватить позиции русской армии в центре и на левом крыле, но после прекращения боевых действий французская армия отошла на исходные позиции. На следующий день командование русской армии начало отвод войск.

Русский историк Михневич сообщил такой отзыв императора Наполеона о сражении: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские приобрели право назваться непобедимыми…»

М. И. Кутузов: «Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно. Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю. Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твёрдость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизнию за своё отечество» («Фельдмаршал Кутузов». Сборник документов и материалов. М., 1947).

Конец Бородинского боя. (В. В. Верещагин)

Из документов видно, что Кутузов стремился сохранить в армии и в стране веру в свои силы, в победу. С этой целью он издаёт приказ с объявлением благодарности участникам Бородинского сражения, в котором подчеркивает: «…ныне, нанося ужаснейшее поражение врагу нашему, мы дадим ему с помощью Божиею конечный удар. Для сего войска наши идут навстречу свежим войскам, пылающим тем же рвением сразиться с неприятелем…»

Бородинское сражение, многократно описанное в исторических трудах и художественной литературе, для русского человека является образцом героизма, проявленного всеми слоями населения, выдающиеся подвиги, совершённые во время него, частично, будут отражены ниже.

В Бородинском сражении французская армия понесла невосполнимые потери – свыше 58 тысяч человек (по французским данным – 30 тысяч человек), в том числе 47 генералов и 27 полковников. Русские войска потеряли 44 тысячи человек, в том числе – 23 генерала.

Ряд зарубежных и российских историков полагают, что Наполеон оставил на Багратионовых флешах Молодую гвардию, а с остальных пунктов хотя и были отведены основные силы, но оставлены пикеты; французы ночевали на поле боя.

Наполеон странно вёл себя во время этого ожесточённого сражения. В пять утра, выйдя из своей палатки, он воскликнул: «Наконец они нам попались! Вперёд! Откроем двери Москвы!..» Однако какое-то время спустя он сник и, казалось, махнул на всё рукой. Мюрат говорил, что в этот великий день он не узнавал гениального Наполеона! Раз за разом он отказывал генералам, просившим ввести в бой Гвардию, чтобы добиться решительной победы: «За 800 лье от Франции нельзя рисковать своим последним резервом!..»

В. В. Прунцов в книге «Бородинское сражение» (М, 1947) писал, что Михаил Илларионович Кутузов «вынудил Наполеона применить превосходную французскую конницу в лобовых атаках в условиях страшной тесноты поля боя. В этой тесноте большая часть французской конницы погибла под русской картечью, под пулями и штыками русской пехоты, под клинками русской конницы. Потери французской конницы были настолько велики, что Бородинское сражение в истории называют «могилой французской конницы». Резервы, остававшиеся у Наполеона, не были введены в сражение из-за вероятной угрозы их истребления, усмотренной Наполеоном. Таким образом, французские войска, продвинувшись на 0,5–1 км, были остановлены русскими войсками на всех направлениях».

На поле битвы после её окончания с русской стороны остался атаман донских казаков Платов со своим арьергардом, чтобы задержать врагов, если бы они вздумали преследовать отходящую русскую армию. Наполеон, однако, только к двум часам дня смог привести в порядок свои войска и вновь двинулся за армией Кутузова.

Несмотря на преимущество в оборонительном сражении под Бородиным, русская армия была вынуждена возобновить отход. Причины отхода заключались:

• В значительных потерях, которые, при существенном численном превосходстве противника (понёсшего не меньшие потери) в начале сражения определили сохранившееся неблагоприятное для русской армии соотношение сил к концу сражения. Данная точка зрения является распространённой, однако есть свидетельство того, что Кутузов, уже после известия о потерях, намеревался продолжать сражение и отменил решение только в связи с подходом к Наполеону подкреплений, изменивших соотношение сил: «Главнокомандующий всеми армиями усмотрел, что неприятель в сегодняшнем сражении не менее нас ослабел и приказал армиям стать в боевой порядок и завтра возобновить с неприятелем сражение…» («Записка М. Б. Барклая-де-Толли К. Ф. Багговуту от 26 августа»).

• В принципиальной невозможности для русской армии восполнять потери за счёт обученных пополнений, каковой возможностью, создававшей принципиально неравное соотношение сил, обладал противник. Уже 8-го сентября к главным силам Наполеона присоединилась 6-тысячная дивизия Пино, а 11-го сентября – дивизия Делаборда (всего в двух дивизиях – 11 тысяч человек). Общая численность дивизий и резервных батальонов, находившихся на подходе к Наполеону составляла около 40 тысяч человек. («Бородино», М., «Советская Россия», 1975).

• В стратегическом плане ведения войны М. И. Кутузова. Оборонительная тактика Кутузова в Бородинском сражении была подчинена этому плану и имела целью сохранить армию в генеральном сражении, на которое Кутузов пошёл вследствие требования всех слоёв российского общества.

Кутузов в полном порядке отступил к Москве. Слышали, как он говорил: «Бонапарт словно бурный поток, который мы всё ещё не можем остановить. Москва будет губкой, которая его всосёт!..»

Императору в Петербург Кутузов в письме сообщал: «Сражение было общее и продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укреплённую позицию, должен весьма нашу превосходить. Войски Вашего Императорского Величества сражались с неимоверною храбростию. Батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными силами. Ваше Императорское Величество изволите согласиться, что после кровопролитнейшего и 15 часов продолжавшегося сражения наша и неприятельская армии не могли не расстроиться и за потерею, сей день сделанною, позиция, прежде занимаемая, естественно стала обширнее и войскам невместною, а потому, когда дело идёт не о славах выигранных баталий, но вся цель устремлена на истребление на французской армии, ночевав на поле сражения, я взял намерение отступить 6 верст, что будет за Можайском, и, собрав расстроенные баталией войска, освежа мою артиллерию и укрепив себя ополчением Московским, в тёплом уповании на помощь Всевышнего и на оказанную неимоверную храбрость наших войск увижу я, что могу предпринять противу неприятеля».

«Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно. Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю. Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твердость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизни за свое отечество», – писал М. И. Кутузов Александру I.

Ответ императора Александра I гласил:

«В вознаграждение достоинств и трудов ваших возлагаем мы на вас сан генерал-фельдмаршала, жалуем вам единовременно сто тысяч рублей и повелеваем супруге вашей, княгине, быть двора нашего статс-дамою. Всем бывшим в сём сражении нижним чинам жалуем по пяти рублей на человека. Мы ожидаем от вас особенного донесения о сподвизавшихся с вами главных начальников, а вслед за оными и обо всех прочих чинах, дабы по представлению вашему сделать достойную награду. Пребываем вам благосклонны. Александр».

Кутузов подготовил первый рапорт со списком, состоявшим из 52 армейских генералов, отличившихся в Бородинском сражении, а затем – второй рапорт, который содержал представления к наградам генералов Московского ополчения.

По итогам Бородинской битвы император Александр произвёл ряд награждений: Барклай-де-Толли получил орден св. Георгия 2-й степени, раненному князю Багратиону было пожаловано 50 тысяч рублей. Четырнадцать генералов получили орден св. Георгия 3-й степени.

Вспомним, что Кутузовым был подготовлен рапорт со списком, состоявшим из 52 армейских генералов, отличившихся в Бородинском сражении, ниже будет сделана попытка рассказать о деятельности некоторых из них.

Наполеон, считавшийся «императором католического мира», разослал епископам приказ собрать народ и отслужить благодарственный молебен в честь покровителя войск.

Герои Бородина

П. И. Багратион

Пётр Иванович Багратион. Воспитанному в суворовском наступательном духе Багратиону в период отступления во время войны 1812-го года было морально тяжело. 26 августа 1-я и 2-я армии под руководством Кутузова вступили в битву с французами под Бородино. Этот день оказался роковым для Багратиона. Его войска располагались на левом фланге, у деревни Семеновской с построенными впереди неё тремя земляными укреплениями – «Багратионовыми флешами».

6 часов у Семеновской шёл ожесточённый, яростный бой, проходивший с переменным успехом. Французы дважды овладевали «Багратионовыми флешами», и дважды были выбиты оттуда. Во время очередной атаки противника князь Багратион поднял свои войска в контратаку, и в этот момент (около 12 часов дня) он был тяжело ранен: осколок гранаты раздробил ему берцовую кость.

Полководец, снятый с коня, ещё продолжал руководить своими войсками, но после потери сознания он был вынесен с поля сражения. «В мгновенье пронесся слух о его смерти, – вспоминал А. Ермолов, – и войско невозможно удержать от замешательства». Оно было кратковременным, повлекло за собой оставление флешей, но затем русскими воинами, потерявшими своего любимого командира, овладела ярость. Сражение разгорелось с новой силой.

Ранение Багратиона на Бородинском поле 26 августа 1812 года Автор: Вепхвадзе А. И., 1948-й год

Раненый полководец был перевезён в имение его друга, князя Б. Голицына, от него долго скрывали весть о сдаче Москвы. Когда один из гостей проговорился об этом, состояние Багратиона резко ухудшилось. После мучительной, но безуспешной борьбы с гангреной Петр Иванович 12 сентября умер, умер в день своего рождения.

И ты… и ты, Багратион?

Вотще друзей молитвы,

Вотще их плач… во гробе он,

Добыча лютой битвы.

Ещё дружин надежда в нём;

Всё мнит: с одра восстанет;

И робко шепчет враг с врагом:

«Увы нам! скоро грянет».

А он… навеки взор смежил,

Решитель бранных споров,

Он в область храбрых воспарил,

К тебе, отец Суворов.

(В.Жуковский)

П. П. Коновницын

Пётр Петрович Коновницын родился в 1764-м году в Харьковской губернии, в имении отца, тоже Петра Петровича, ставшего к концу жизни генерал-поручиком и губернатором Петербурга. Уже на шестом году жизни мальчик Пётр был записан во 2-й кадетский корпус, но воспитывался дома. В 1785-м году он был произведён в прапорщики и вскоре участвовал в кампании против шведов 1799–1790 годов. В 1791-м году он переводится на юг к графу Г. А. Потемкину в действующую против турок армию, здесь получает два очередных звания и знакомится с героем штурма Измаила М. И. Кутузовым.

Затем Коновницын отличается в польской кампании, получает чин полковника и первую награду – орден Св. Георгия 4-й степени.

Отечественная война 1812-го года началась для Коновницына противостоянием французам под Островно, у Витебска. К этому времени он командовал 3-й пехотной дивизией. «Не пускать неприятеля» – таким был приказ командира своим офицерам и солдатам, четырьмя полками преградившими путь двум корпусам французских маршалов. И полки целые сутки сдерживали превосходящие силы неприятеля, пока не подоспела помощь.

П. П. Коновницын

5-го августа вся громада наполеоновских войск атаковала Смоленск, Кутузов утвердил Коновницына главой арьергарда, который не давал маршалу Мюрату приближаться к отступающей русской армии.

Командую армией в Бородинском бою, П. П. Коновницын сумел привести в порядок находившиеся в замешательстве после ранения Багратиона части, затем передал командование армией генералу Дохтурову. Во время сражения Коновницын был дважды серьёзно контужен, за проявленное военное искусство и личное мужество был награждён золотой шпагой, украшенной бриллиантами, М. И. Кутузов назначил его командиром 3-го пехотного корпуса, вместо Тучкова-первого.

Во время военного совета в Филях, при всём почтении к главнокомандующему М. И. Кутузову, Коновницын не мог согласиться с ним о сдаче Москвы без сопротивления.

6-го сентября Коновницын назначается дежурным генералом, то есть правой рукой главнокомандующего. Л. Н. Толстой писал в «Войне и мире»: «Коновницын… спал всегда с открытой дверью с тех пор, как был назначен дежурным генералом, …и был одной из тех незаметных шестерён, которые, не треща и не шумя, составляют самую существенную часть машины».

Центр тяжести по управлению войсками был перенесён на дежурного генерала Коновницына. Через его канцелярию стали проходить все распоряжения фельдмаршала, к нему стекались все сведения о состоянии войск, ходе формирования резервов, обучении войск. Ко новницын был основным докладчиком по вопросам подготовки армии к контрнаступлению.

С назначением Коновницына дежурным генералом главнокомандующего значительно улучшился и порядок в Главном штабе. Судя по многочисленной переписке, которая велась, в тот период по самым различным вопросам, генерал Коновницын фактически исполнял должность начальника штаба главно командующего, которую занимал генерал Беннигсен, постоянно интриговавший против Кутузова. Генерал Коновницын проявил на этом посту исключительное трудолюбие, неутомимость и распорядительность.

До конца Отечественной войны Коновницын – будущий военный министр – исполнял обязанности дежурного генерала, оставаясь правой рукой главнокомандующего.

Василий Жуковский о Коновницыне:

Хвала тебе, славян любовь,

Наш Коновницын смелый!..

Ничто ему толпы врагов,

Ничто мечи и стрелы;

Пред ним, за ним перун гремит,

И пышет пламень боя…

Он весел, он на гибель зрит

С спокойствием героя;

Себя забыл… одним врагам

Готовит истребленье;

Пример и ратным и вождям

И смелым удивленье.

П. А. Строганов

Павел Александрович Строганов, граф, генерал-лейтенант, сенатор, герой Отечественной войны 1812-го года, родился в 1772-м году в Париже. Его отец – обер-камергер, действительный тайный советник 1-го класса граф Александр Сергеевич Строганов, мать – княжна Екатерина Петровна Трубецкая, крёстный отец – Великий князь Павел Петрович, будущий император Павел I, друг детства – император Александр I.

В 1779-м году семья Строгановых возвратилась в Петербург, Павел Строганов получил домашнее образование и в 14 лет был зачислен поручиком Преображенского полка, одновременно был назначен адъютантом к князю Потёмкину. Получив разрешение, пять лет обучался за границей.

П. А. Строганов

В 1802-м году получил чин тайного советника, звание сенатора и должность товарища министра внутренних дел, а 1805-м году во время Аустерлицкой битвы находился при императоре Александре I. В 1807-м году вступил волонтёром в действующую армию и командовал казачьим полком, после окончания кампании перешёл на военную службу, был награждён Св. Георгия 3-го класса.

Воевал со шведами в 1808–1809-м годах, под началом П. И. Багратиона участвовал в переходе на Аландские острова, с 1809-го по 1811-й год отличился в боях с турками, стал генерал-адьютантом. Был награждён золотой шпагой с надписью «За храбрость», получил орден святой Анны 1-й степени, а алмазные знаки к ордену принесло ему отличие в битве под Шумлой.

В Бородинском бою он со своей дивизией сражался на Утицком кургане, в решающий момент под прикрытием дыма, гренадёры генерала Строганова отошли к Утицкому кургану и укрепились на нём. Несмотря на сильный артиллерийский огонь и атаки неприятеля, полки Строганова стояли насмерть.

Вот что писал Строганов генералу Коновницыну, заменившему в сражении командующего 2-й армией князя Багратиона, о действиях дивизии в Бородинском сражении: «…продолжался сей кровопролитный бой до самых сумерек, который, несмотря на превосходство неприятеля, совершенно остался для него безуспешным и давал новое доказательство мужества его императорского величества войск».

На Бородинском поле установлен памятник 1-й гренадерской дивизией, которой командовал генерал-майор П. А. Строганов, в ходе Бородинского сражения он заменил смертельно раненого генерала Н. А. Тучкова на посту командира 3-го пехотного корпуса. За Бородино П. А. Строганов в конце октября 1812-го года был произведён в генерал-лейтенанты.

Во главе корпуса находился в сражениях при Тарутине, под Молоярославцем и Красным.

Н. Н. Раевский

Неувядаемой славой в войсках и у потомков покрыл себя генерал Николай Николаевич Раевский в Бородинском сражении. Батарея, получившая его имя много раз переходила из рук в руки. Битва за батарею Раевского решала судьбу Бородина. «Трудно себе представить ожесточение обеих сторон в Бородинском сражении – так записано по показаниям солдат и офицеров в «Истории лейб-гвардии Московского полка». – Многие из сражавшихся побросали своё оружие, сцеплялись друг с другом, раздирали друг другу рты, душили один другого в тесных объятиях и вместе падали мёртвыми. Артиллерия скакала по трупам, как по бревенчатой мостовой, втискивая трупы в землю, упитанную кровью… Крики командиров и вопли отчаяния на десяти разных языках заглушались пальбой и барабанным боем. Более нежели из тысячи пушек с обеих сторон сверкало пламя и гремел оглушительный гром, от которого дрожала земля на несколько вёрст. Батареи и укрепления переходили из рук в руки… Солнце покрылось кровавой пеленой…»

Раевский, слава наших дней,

Хвала! перед рядами

Он первый грудь против мечей

С отважными сынами.

(В. А. Жуковский)

Прославленный русский генерал Раевский продолжал руководить своим корпусом на всём пути отступления французов от Москвы до Парижа. Он громит корпуса маршалов Франции Даву и Нея, участвует в знаменитых сражениях под Дрезденом, при Кульме и Лейпциге, где был в очередной раз ранен. После выздоровления он возвращается к войскам и вместе с царём руководит взятием Бельвильских высот – предместья Парижа.

В 1814-м году с Францией был заключён Парижский мир, который очень дорого обошёлся русскому народу. Только в своём заграничном походе наша армия потеряла более 120 тысяч человек.

После капитуляции Франции Александр I скажет: «Победа, сопровождая знамёна наши, водрузила их на стенах Парижа. При самых вратах его ударил наш гром. Побеждённый неприятель протягивает руку к примирению! Нет мщения! Нет вражды! Храбрые воины, вам, первым виновникам успеха, принадлежит слава мира! …Вы снискали право на благодарность Отечества – именем Отечества её объявляю».

Царь никогда не забывал подвигов Раевского, этого уже при жизни, легендарного человека. Он был награждён множеством высочайших орденов своего времени. Ему было присвоено звание генерала от кавалерии. Император Николай I в начале 1826-го года дарует ему должность члена Государственного Совета России (Н. Филин).

«Я не видел в нём героя, славу русского войска, я в нём любил человека с ясным умом, с простой, прекрасной душой, снисходительного, попечительного друга, всегда милого ласкового хозяина», – так писал Александр Пушкин о Николае Раевском.

Но вот выдержка из личного письма Н. Н. Раевского дяде, А. Н. Самойлову о Бородинском сражении:

«…оное было столь жестокое, какого примера не было, левый фланг наш несколько сажен уступил, но мы все остались в линии и в устройстве, уговорили все Кутузова на рассвете атаковать, и неприятель, который потерял 28 генералов и равное нам число солдат, наверно был бы разбит, ибо он уже дрался одними пушками под вечер, для коих у него снарядов не стало, но и у нас их не было. Еще в 4 часа, несмотря на то, что мы стояли твёрдо, и колонны неприятельские не показывались, кроме стрелков. – В полночь получили повеление на рассвете отступить; с шагом назад пропал дух войск. Мой корпус, бывший в первой линии, до тех пор держали, пока его истребили…»

М. С. Воронцов

Воронцов Михаил Семёнович, генерал-фельдмаршал, светлейший князь, по рождению граф, герой Отечественной войны 1812-го года родился в 1782-м году в Санкт-Петербурге, происходил из старинного дворянского рода. Род Воронцовых имел много известных людей: воевод, бояр, дипломатов, верных девизу их герба: «Вечно непоколебимая верность».

Его отец – генерал от инфантерии, дипломат, бывший 20 лет послом России в Великобритании, родная сестра отца – княгиня Екатерина Дашкова – стала первым президентом Российской Академии наук, а брат – Александр Воронцов – государственным канцлером и министром иностранных дел.

Как и большинство дворянских детей того времени, в детстве был записан капралом в лейб-гвардии Преображенский полк, а в возрасте четырёх лет был произведён в прапорщики.

М. С. Воронцов

Михаил Воронцов провел детство и юность с отцом в Лондоне, где получил отличное европейское образование. Вернувшись на родину, гвардейским поручиком, поступил на военную службу, а через два года в 1803-м году он по собственному желанию был направлен на Кавказ, где принимал участие в военных действиях против горцев. Отличился при штурме Гянджи, спас жизнь будущему генералу от инфантерии П. С. Котляревскому, был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени.

В 1805-м году в русско-австро-французской кампании граф Воронцов в составе 20-тысячного десантного корпуса генерала П. А. Толстого действовал в Померании, участвовал в осаде крепости Гамелен.

В период русско-прусско-французской войны 18061807-го года Воронцов воевал с Великой Армией в Польше и Восточной Пруссии, сражался под Пултуском, был произведён в полковники и назначен командиром 1-го батальона лейб-гвардейского Преображенского полка, с которым участвовал в боях под Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом.

В 1809-м году М. С. Воронцов участвовал в войне с Турцией, отличился при штурме крепости Базарджик, и в 28 лет получил чин генерал-майора, штурмовал Шумлы, сражался под Батином и Систово, был удостоен ордена Святого Владимира 3-й степени.

В Бородинском сражении дивизия Воронцова в передовой линии защищала Семеновские (Багратионовы) флеши. В 6 часов утра флеши были атакованы тремя дивизиями маршала Даву. Гренадёры Воронцова стояли насмерть, неоднократно переходили в контратаки, действуя врукопашную, впереди шёл командир дивизии со шпагой в руках. Дивизия таяла на глазах, поведя её остатки в очередную контратаку, Воронцов воскликнул: «Смотрите, братцы, как умирают генералы!» Его опрокинул удар в бедро, уже лежащий, он не выпускал из рук куска обломанной шпаги. Когда Воронцова выносили в тыл, кто-то сказал: «Где ваша дивизия? Она исчезла с поля боя». Превозмогая боль, он отвечал: «Она исчезла не с поля боя, но на поле боя». Из четырёх тысяч его солдат в Бородинской битве уцелело лишь 300, из 18-ти штаб-офицеров только трое.

Василий Жуковский писал:

Наш твёрдый Воронцов, хвала!

О други, сколь смутилась

Вся рать славян, когда стрела

В бесстрашного вонзилась,

Когда полмёртв, окровавлён,

С потухшими очами,

Он на щите был изнесён

За ратный строй друзьями.

Смотрите… язвой роковой

К постеле пригвождённый,

Он страждет, братскою толпой

Увечных окружённый…

А. А. Тучков 4-й

Александр Алексеевич Тучков родился в Киеве в 1777-м году, был младший из пяти братьев Тучковых, имел репутацию способного и деятельного офицера.

С 1802-го года Тучков путешествовал по Европе, в мае 1804-го года присутствовал в Париже, когда на заседании Трибуната первый консул Бонапарт был провозглашен, императором Франции. В декабре 1804-го года А. А. Тучков вернулся в Россию: служил, по особым поручениям при генерале Беклешове, а в 1805-м году был переведен в Муромский пехотный полк, который участвовал в походе в составе корпуса Беннигсена.

В кампании 1806-го года в сражении при Голымине А. А. Тучков получил боевое крещение и был награждён орденом Георгия 4-й степени.

В войну 1807-го года Тучков, находясь с полком в авангарде генерала Бороздина, участвовал в битве при Гейльсберге и в Фридландском сражении, за эту битву А. А. Тучков был награждён орденом Св. Владимира 3-й степени. В 1808 году Тучков со своим Ревельским полком был переведен в корпус Барклая де Толли, в Финляндию, где отличие в боях был произведён в генерал-майоры, чин генерала он получил в тридцать один год. Во главе Ревельского полка А. А. Тучков в составе корпуса графа Шувалова, участвовал при взятии Торнео и отличился в деле при Шелефте, за что был награжден орденом Анны 2-й степени.

Из пяти братьев Тучковых в Отечественной войне 1812-го года участвовали четверо.

А. А. Тучков командовал бригадой, входившей в состав 3-го пехотного корпуса, под командованием родного брата – П. А. Тучкова.

Подвиг генерала А. А. Тучкова на Бородинском поле (Беркут В.)

В Бородинском сражении А. А. Тучков со своим полком находился среди защитников Багратионовых флешей. Во время одной из атак французов, когда неприятель захватывал их, генерал А. А. Тучков, взяв полковое знамя, кинулся вперёд, увлекая за собой солдат в штыковую атаку, вскоре раненый Тучков упал на их руки. Солдаты попытались вынести тело командира, но тут их всех настигло ядро. Начиненный порохом чугунный шар попал в носилки, на которых солдаты выносили командира, и от его тела ничего не осталось.

Генерал А. А. Тучков

В Бородинском сражении был также смертельно ранен и его брат – П. А. Тучков.

Современники писали, что редко в ком внешние и внутренние достоинства сочетались в такой абсолютной гармонии, как в молодом А. А. Тучкове. На портрете, который висит в галерее героев 1812-го года в Эрмитаже, он, боевой офицер, выглядит поэтом, его обаяние отражено в стихотворении Марины Цветаевой:

Ах, на гравюре полустёртой,

В один великолепный миг,

Я встретила, Тучков-четвёртый,

Ваш нежный лик.

И вашу хрупкую фигуру,

И золотые ордена…

И я, поцеловав гравюру,

Не знала сна.

В 1820-м году, распродав свои драгоценности, вдова генерала – Маргарита Тучкова (Нарышкина) поставила на месте гибели мужа небольшой храм Спаса Нерукотворного. Потянулись сюда вдовы со всех российских губерний помолиться за убитых мужей.

А. П. Ермолов

Алексей Петрович Ермолов – русский генерал – один из самых знаменитых русских военачальников, родился в 1777-м году, в семье небогатого помещика Орловской губернии. Мать Ермолова – тётка известного партизана Дениса Давыдова.

Алексей Петрович получил свое образование в Московском Университете, а в 1794-м году началась его военная карьера. В чине капитана он состоял адъютантом при генерал-прокуроре А. Самойлове, затем, неудовлетворенный этой службой, перешёл в артиллерию. Большая часть жизни Ермолова будет связана с этим грозным оружием войны. В 1794-м году молодой артиллерийский офицер в составе войск Суворова действовал против повстанцев в Польше, и из рук самого Суворова получил свою первую награду – Орден Георгия 4-ой степени.

Военная карьера Ермолова неожиданно прервалась в 1798-м году: за участие в офицерском политическом кружке «Вольнодумцы» он был заключён в Петропавловскую крепость, а затем Павел I сослал его в Кострому. Там он часто проводил время в обществе другого опального генерала – М. Платова. Указом вступившего на престол Александра I «О прощении людей» А. П. Ермолов был помилован.

В 1805-м году с началом русско-австро-французской войны, рота Ермолова вошла в состав армии М. Кутузова и заслужила высокую оценку своими действиями в кампании. За мужество и распорядительность в сражении под Аустерлицем Ермолов получил чин полковника.

В русско-прусско-французской войне 1806–1807-го годов Ермолов проявил себя доблестным артиллерийским командиром, отличился в сражениях и боях под Голыминым, Морунгеном, Прейсиш-Эйлау, Гутштадтом, Гейльсбергом, Фридландом. В сражении под Прейсиш-Эйлау Ермолов отослал лошадей и передки орудий в тыл, заявив подчинённым, что «об отступлении и помышлять не должно».

Под Гейльсбергом в ответ на замечание, что французы близко и пора открывать огонь, ответил: «Я буду стрелять, когда различу белокурых от черноволосых». В сражении под Фридландом, находясь в самом пекле битвы, чудом остался жив. Получил за подвиги три ордена и золотую шпагу, но из-за недоброжелательного отношения Аракчеева остался без чина генерал-майора, к которому его дважды представлял сам брат царя – Константин Павлович. Ермолов хотел уйти из армии, но ценивший его Александр I воспрепятствовал этому.

Генерал А. П. Ермолов

После объяснений с Ермоловым Аракчеев по-другому стал относиться к нему – стал ему покровительствовать. В 1809-м году Ермолов получил чин генерал-майора и назначение инспектором конно-артиллерийских рот, затем стал командиром отряда резервных войск на юго-западных границах. Молодой генерал не раз просился на театр военных действий с Турцией, но не получил на это разрешения. В 1811-м году его перевели в Петербург командиром гвардейской артиллерийской бригады.

С началом Отечественной войны 1812-го года Ермолов был назначен начальником штаба 1-й Западной армии Барклая-де-Толли. Как и командующий 2-й Западной армией П. Багратион, Ермолов тяготился отступлением, по личной просьбе Александра I писал ему обо всём происходившем. Как начальник штаба, он много сделал для улаживания отношений между Барклаем-де-Толли и Багратионом и для соединения двух армий под Смоленском; явился организатором обороны этого города, затем удачно руководил войсками в бою при Лубине, был произведён в генерал-лейтенанты.

В сражении у Бородино Ермолов находился при главнокомандующем М. Кутузове. В разгар битвы Кутузов направил его на левый фланг, во 2-ю армию, где был тяжело ранен Багратион, Ермолов помог преодолеть там смятение войск. Увидев, что центральная батарея Раевского взята французами, он организовал контратаку, отбил батарею и руководил её обороной, пока не был контужен.

Кутузов писал: «Начальник главного штаба генерал-майор Ермолов, видя неприятеля, овладевшего батареею, важнейшею во всей позиции, со свойственною ему храбростью и решительностью вместе с отменным генералом Кутайсовым взял один только Уфимского пехотного полка батальон и, устроя сколько можно скорее бежавших, подавая собою пример, ударил в штыки. Неприятель защищался жестоко, но ничто не устояло противу русского штыка»

По меткому выражению Ермолова, в сражении при Бородине «французская армия расшиблась о русскую».

Хвала сподвижникам-вождям!

Ермолов, витязь юный,

Ты ратным брат, ты жизнь полкам,

И страх твои перуны.

(В. А. Жуковский)

Кутузов высоко ценил боевые качества Ермолова, но, считая его доверенным лицом императора, не очень благоволил к нему (за Бородино Барклай-де-Толли представил Ермолова к ордену святого Георгия 2-й степени, но главнокомандующий ограничился орденом святой Анны 1-й степени). В свою очередь, энергичный Ермолов сетовал на оборонительную стратегию Кутузова и вызвал его неудовольствие, когда на военном совете в Филях высказался против оставления Москвы без сражения.

«Ты ратный брат, ты жизнь полкам», – писал о Ермолове после Бородино поэт В. Жуковский. «Сфинксом новейшего времени» назвал впоследствии правителя Кавказа Александр Грибоедов. «Я прошу Вас, дозволить мне быть Вашим историком», – обращался к Ермолову А. С. Пушкин.

А. И. Кутайсов

Александр Иванович Кутайсов (1784–1812), граф, генерал-майор. Отец его – турок, взятый в плен и подаренный будущему императору Павлу I, превратился в царского любимца – обер-шталмейстера, графа, награждённого орденами Святого князя Александра Невского и Святого Андрея Первозванного, влиятельнейшего человека при императорском дворе.

Благодаря положению отца, А. И. Кутайсов в 10 лет был записан в гвардию унтер-офицером, а в 15 лет дослужился уже до гвардии полковника, в начале 1806-го года получил чин генерал-майора. В 1806–1807-м году показал себя отважным командиром конной артиллерии, отличился в военных действиях против Великой Армии в Восточной Пруссии при Эйлау и Фридланде.

В 1810–1811-м году Кутайсов взял отпуск и отправился в Европу, где посещал в Вене и Париже лекции по фортификации, артиллерии, математике. Составил «Общие правила для артиллерии в полевом сражении».

В феврале 1812-го года А. И. Кутайсов был назначен начальником артиллерии 1-й Западной армии Барклая-де-Толли, в начале Отечественной войны генерал Кутайсов командовал всем арьергардом 1-й армии, особо отличился в боях при Островной и Смоленске.

В Бородинском сражении Кутайсов командовал всей артиллерией русской армии. За три дня до него, понимая значение предстоящей битвы и роль в ней артиллерии, Кутайсов написал распоряжение по армии, где приказывал артиллерии не уступать неприятелю ни шагу позиций, орудия с позиций не снимать.

А. И. Кутайсов

Хотя по предписанию императора, если возникала опасность захвата орудий противником, то их нужно было перемещать в безопасное место. Несмотря на это правило, Кутайсов приказал:

«Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции.

Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесёт неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

В Бородинском сражении генерал А. И. Кутайсов был убит при попытке отбить батарею Раевского, тело Кутайсова не было найдено.

Гибель генерал-майора Александра Ивановича Кутайсова была, невосполнимой, действительно тяжелейшей потерей для русской армии, для всей России. Кутайсова, 28-летнего героя оплакивали все, кто знал – от главнокомандующего до простого солдата, его юная невеста…

Василий Жуковский о Кутайсове:

А ты, Кутайсов, вождь младой…

Где прелести? где младость?

Увы! он видом и душой

Прекрасен был, как радость;

В броне ли, грозный, выступал —

Бросали смерть перуны;

Во струны ль арфы ударял —

Одушевлялись струны…

О горе! верный конь бежит

Окровавлен из боя;

На нём его разбитый щит…

И нет на нём героя.

И где же твой, о витязь, прах?

Какою взят могилой?..

Пойдет прекрасная в слезах

Искать, где пепел милой…

М. А. Милорадович

Михаил Андреевич Милорадович родился в 1771-м году, он происходил из сербского дворянского рода, его предки переселились в Россию, он доводился правнуком полковнику Михаилу Ильичу Милорадовичу, поступившему на службу к Петру I.

Как и многие дворянские дети, был записан в гвардию (в 1780-м году зачислен подпрапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк), учился в Гёттингенском и Кёнигсбергском германских университетах, затем во Франции изучал артиллерийское дело и фортификацию – науку об искусственных закрытиях и преградах, усиливающих расположение войск во время боя и называемых поэтому фортификационными постройками.

Милорадович участвовал в русско-шведской войне 1788–1790-го годов, получил чин поручика, в 26 лет он стал полковником лейб-гвардии Измайловского полка, а через год получил чин генерал-майора и был назначен шефом Апшеронского мушкетерского полка.

Милорадович со своим полком участвовал в 1799-м году в Итальянском походе, А. В. Суворова, исполняя обязанности дежурного генерала, в бою при Бастьяно со знаменем в руках возглавил штыковую атаку, во время Швейцарского похода командовал авангардом при переходе через Сен-Готардский перевал, на подступах к нему разгромил французские войска. В атаку ходил впереди своего полка, воодушевляя своих солдат личным примером.

С походом через Сен-Готард связан один любопытный эпизод. При спуске с крутой горы в долину, занятую французами, солдаты Милорадовича заколебались. Заметив это, Михаил Андреевич воскликнул: «Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» – и покатился на спине с утёса, солдаты, любившие своего командира, дружно последовали за ним.

Милорадович был награждён орденами святой Анны 1-й степени, святого Александра Невского. В кампанию 1805-го года командовал пехотной бригадой в армии М. И. Кутузова, неоднократно отличился в сражениях с войсками Великой Армии: при Амштеттене, Кремсе и Аустерлице, был награждён орденом святого Георгия 3-й степени и произведён в генерал-лейтенанты. В русско-турецкую войну участвовал в целом ряде сражений, и в возрасте 38 лет стал генералом от инфантерии. В 1810-м году Милорадович был назначен Киевским военным губернатором, в конце года стал Киевским военным губернатором.

С началом Отечественной войны 1812-го года Милорадовичу было поручено формирование резервного корпуса, этот 15-тысячный корпус присоединился в середине августа к действующей русской армии. В Бородинском сражении М. И. Кутузов поручил ему командование правым флангом русской армии, он успешно отбил все атаки французских частей.

Генерал М. А. Милорадович

В донесении императору М. А. Кутузов писал: «Войска, в центре находящиеся под командою генерала от инфантерии Милорадовича, заняли высоту, близ кургана лежащую, где, поставя сильные батареи, открыли ужасный огонь на неприятеля. Жестокая канонада с обеих сторон продолжалась до глубокой ночи. Артиллерия наша, нанося ужасный вред неприятелю цельными выстрелами своими, принудила неприятельские батареи замолчать, после чего вся неприятельская пехота и кавалерия отступила».

Вот какой портрет генерала Милорадовича оставил потомкам его адъютант Ф. Глинка: «Он, казалось, оделся на званый пир! Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти как в своём домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, ещё спокойнее раскуривал её и дружески разговаривал с солдатами… Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху».

После Бородина Кутузов поручил Милорадовичу командование арьергардом русской армии. Умело сдерживал войска Мюрата, чем обеспечил беспрепятственный отход русской армии к Москве, а затем прикрывал её отход из Москвы, обеспечивал скрытность Тарутинского марш-манёвра Кутузова.

Наш Милорадович, хвала!

Где он промчался с бранью,

Там, мнится, смерть сама прошла

С губительною дланью.

(В. А. Жуковский)

С именем Милорадовича связаны легендарные истории:

– В одном из боев авангард, которым командовал Милорадович, несколько раз атаковал французскую батарею и всякий раз оказывался отбитым. Тогда Милорадович зажал в кулаке дюжину солдатских Георгиевских крестов и бросил их на батарею, закричав: «Собирайте!» Солдаты ещё раз бросились в атаку, взяли батарею, и те, кто первыми ворвались на позицию, стали кавалерами ордена.

– Однажды Милорадовичу донесли, что Мюрат, находясь на французских аванпостах, под обстрелом русских егерей, пил шампанское. Тогда задетый за живое Милорадович приказал поставить впереди русских постов лёгкий походный стол, и не только выпил шампанского, но и съел обед из трёх блюд.

Естественно, на этом история подвигов Милорадовича не кончается, а повесть о нё будет продолжена ниже при рассказе об изгнании Наполеона из России и о европейских делах русской армии.

Пока же необходимо рассказать о смерти этого легендарного человека в 1825-м году.

Будучи генерал-губернатором Санкт-Петербурга, Милорадович поспешил на Сенатскую площадь с целью мирно пресечь выступление декабристов, но был ранен штыком поручиком Оболенским, затем в спину ему выстрелил из пистолета Каховский. Пуля была извлечена медиками, и Милорадович сказал: «Я уверен был, что в меня выстрелил не солдат, а какой-нибудь шалун, – потому что эта пуля – не ружейная». Ранение оказалось смертельным.

Надпись на надгробии генерала гласит: «Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесённых ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге».

Глава 3. Отечественная война после Бородино

Ночь прекратила ужасное сражение, десятки тысяч трупов покрыли Бородинское поле, французы назвали это сражение «битвой генералов» по множеству выбывших из строя генералов. Русские войска лишились здесь Багратиона и других известных командиров.

На другой день Кутузов хотел возобновить битву, но по собранном ночью сведениям, оказалось, что русская армия потеряла половину своего состава. Хотя французы претерпели не меньший урон, было ясно, что продолжать битву нельзя. Кутузов отступил к Москве, что дало основание Наполеону провозгласить победу, хотя сами французы к ночи отступили на прежние позиции.

Ц. Ложье («Дневник офицера Великой армии в 1812 г.» М., 1912) так описывал свои впечатления после битвы: «Утром мы были изумлены: русская армия исчезла. Какое грустное зрелище представляло поле битвы! Никакие бедствия, никакое проигранное сражение не сравняется по ужасам с Бородинским полем, на котором мы остались победителями… Все потрясены и подавлены.

…Пасмурное небо гармонирует с полем битвы. Идёт мелкий дождь, дует резкий однообразный ветер, и тяжёлые чёрные тучи тянутся к горизонту. Всюду огромное уныние».

По существующим в то время представлениям, армия, покинувшая поле сражения, считалась проигравшей.

Ермолов писал о Бородинском сражении: «Российское войско в сей день увенчало себя бессмертною славою! Превосходство сил неприятельских по необходимости покоряло его действиям оборонительным, которые не сродны свойству русского солдата и мертвят дух его; потеря многих отличных начальников, всё казалось согласующимся против его пользы: но, невзирая на это, конечно, не было случая, в котором бы оказано было более равнодушие к опасностям, более терпения и твёрдости, решительнейшего презрения к смерти» (В сб. «Бородино. Документы, письма, воспоминания». М., 1962).

Н. Муравьёв: «Таким образом кончилось славное Бородинское побоище, в котором русские приобрели бессмертную славу… Государь приказал выдать каждому рядовому и унтер-офицеру по пяти рублей в награждение, и добродушные солдаты наши приняли с благоговением сию монаршую милость» («Записки», Русский архив, М., 1885).

Совет в Филях и сдача Москвы

Узнав о потерях, Кутузов не стал возобновлять на следующий день сражения. Даже в случае успеха и наступления его армии положение русских оставалось шатким. Они не располагали на участке от Москвы до Смоленска никакими запасами (все склады делались в Белоруссии, где вначале предполагалось вести войну).

Наполеон же имел за Смоленском крупные людские резервы. Поэтому Кутузов считал, что время для перехода в наступление ещё не пришло, и велел отступать. Правда, он надеялся на получение подкреплений и не исключал возможности дать уже у стен Москвы новый бой. Но надежды на подкрепления не оправдались, а выбранная для боя у города позиция оказалась невыгодной.

Русская армия, отошла к Горкам (где оставалось ещё одно укрепление), но в Филях 13-го сентября по новому стилю главнокомандующий русской армии, князь Михаил Иванович Кутузов, созвал военный совет.

В крестьянской избе созван был военный совет, который должен был решить участь Москвы. На совете присутствовали: фельдмаршал князь М. И. Кутузов; генералы: М. Б. Барклай-де-Толли, Л. Л. Беннигсен, М. И. Платов и Д. С. Дохторов; генерал-лейтенанты: граф А. И. Остерман-Толстой, Ф. П. Уваров, К. Ф. Багговут и П. П. Коновницын; генерал-майор и начальник главного штаба А. П. Ермолов и генерал-квартирмейстер полковник К. Ф. Толь. Позже приехал Н. Н. Раевский. Главнокомандующий предложил на обсуждение вопрос: ожидать ли неприятеля на невыгодной позиции, или уступить ему Москву. Мнения разделились. Члены совета начали спорить.

«Вечеру приехал я в армию на Фили, узнал, что князь Кутузов приглашал некоторых генералов на совещание, что делать, ибо на Поклонной горе драться нельзя, а неприятель послал в обход на Москву. Барклай предложил первый, чтобы отступить всей армией по Рязанской дороге через Москву. Остерман неожиданно был того же мнения противу Беннигсена и многих», – так записал родственник Льва Толстого по материнской линии Д. М. Волконский в своем дневнике первого сентября 1812-го года. (Этим дневником спустя полстолетия пользовался великий писатель при создании романа «Война и мир»).

Мнения разделились:

– за оставление Москвы высказались Кутузов, Барклай-де-Толли, Остарман-Толстой, Толь, Раевский;

– за сражение: Беннигсен, Дохтуров, Уваров, Коновницын, Ермолов.

«Кутузов прекратил споры, сказав: «С потерею Москвы ещё не потеряна Россия, доколь сохранена будет армия. Приказываю отступать… Знаю, что вся ответственность падает на меня, но жертвую собою для блага отечества». По свидетельству очевидца, Кутузову дорого стоило решиться на подобную жертву. Он не спал всю ночь…» («Отечественная история», Санкт-Петербург, 1895)

Сознавая правильность и необходимость отданного приказа об отступлении, Кутузов тяжело переживал сам факт оставления Москвы, каждый подлинный патриот переживал утрату столицы, но большинство понимало или вскоре поняло дальновидность этого шага мудрого фельдмаршала.

В донесении от 16-го сентября Кутузов пишет императору Александру I, что он оставил Москву: «я никак не мог отважиться на баталию, которой невыгоды имели бы последствием не только разрушение армии, но и кровопролитнейшую гибель и превращение в пепел самой Москвы». И, наконец, главное: «должен я был решиться попустить неприятеля войти в Москву, из коей все сокровища, арсенал и все почти имущества, как казённые так и частные, вывезены, и ни один почти житель в ней не остался». В следующей строке Кутузов пишет императору: «вступление неприятеля в Москву не есть ещё покорение России».

«Военный совет в Филях» (А. Д. Кившенко, 1880 г.)

Кутузов надеялся, что, сохранив и усилив свои войска, он заморит ослабевшую неприятельскую армию в опустевшей Москве.

По мере приближения неприятеля к Москве, многие жители спешили выбраться из неё. Важнейшие архивы, казённое имущество также были вывезены. Оставшиеся в городе граждане до последней минуты были уверены, что Москва не будет уступлена без боя, но на следующий день после совета в Филях Москва опустела.

Перед вступлением французов в Москву московский генерал-губернатор граф Ф. В. Ростопчин дал приказ – сначала запереть кабаки, а потом разбивать в кабаках бочки с вином: «К этой мере я должен был прибегнуть вследствие (появления) огромного числа мародёров, дезертиров, и мнимо раненных, которые со всех сторон прибывали в город; а одна уж приманка выпивки привлекла бы часть армии, которая и без того уже была слишком дезорганизована, и тысячи солдат, которых нельзя было сдержать силою, начали бы грабить город и, может быть, даже зажгли бы его прежде проходившей армии».

При подготовке к сдаче Москвы студенты и преподаватели Московского университета всю ночь грузили разное имущество, вывезли университетские деньги, коллекции, книги. Ростопчин также прислал на архиерейское подворье 300 подвод, которые затем были распределены московским архиепископом по храмам и монастырям для погрузки церковных святынь и ценностей, обоз отправился в Вологду утром 13-го сентября по новому стилю.

Ф. В. Ростопчин, «сначала возбуждавший москвичей к вооружённой защите Москвы, затем необыкновенно энергично хлопотал об оставлении ею и даже, говорят, приготовил людей к тому, чтобы зажечь город…» (профессор С. Ф. Платонов «Учебник русской истории для средней школы», Санкт-Петербург, 1895).

Перед отходом из Москвы Ростопчин, исполнив повеление фельдмаршала, приказал всем воинским командам и ведомствам, вывезти больных и раненых; полиции и жандармской команде отправиться во Владимир; разбить бочки с вином и сжечь на Москве-реке все барки с частным и казённым имуществом.

Рано утром русская армия снялась с лагеря и потянулась по извилистым улицам Москвы. Солдаты сначала думали, что их ведут в обход неприятеля, но скоро всё стало ясно: армия шла на рязанскую дорогу, вслед за армией из города двинулись и жители.

И здесь имел место следующий случай: московский гарнизон по приказу генерала (немца), командовавшего им, пошёл через город с музыкой. На неуместность этого обратил внимание Милорадович. Генерал ответил: «Если гарнизон при сдаче крепости получает дозволение выступать свободно, то выходит с музыкой, так сказано в регламенте Петра Великого». Милорадович вскричал: «Да разве есть в регламенте Петра Великого что-либо о сдаче Москвы? Прикажите замолчать вашей музыке».

14-го сентября русский арьергард Милорадовича тихо и в полном порядке прошёл всю Москву от Дорогомиловской заставы до Покровской заставы, а за ним по пятам в город вошёл первый отряд французов под командой генерала Себастиани… Инициатором перемирия был генерал Милорадович («Французы в Москве». В книге: «Отечественная война и русское общество», М. 1912).

Русский капитан Ф. Акифеев рассказал об истории заключения перемирия: Милорадович, опасаясь, что его части могут быть отрезаны от Москвы корпусами французский армии, подходящими к городу с других направлений, обратился к королю Неаполитанскому с предложением: если французы хотят занять Москву неразрушенной, то они должны дать возможность войскам Милорадовича выйти из неё спокойно с артиллерией и обозом. В противном случае Милорадович обещал перед Москвой и в Москве драться до последнего человека и вместо Москвы оставить одни развалены.

В результате достигнутой договорённости, «быстро и молчаливо шли обе армии одна за другой, часто прямо соприкасаясь. Оставшиеся в Москве жители не всегда даже могли отдать себе отчёт в том, что за каким-нибудь казачьим отрядом плотною стеною шли по московским улицам враги; некоторым только трубные сигналы, отличавшиеся от наших, да команда на иностранном языке открывала глаза на происходящее» (Ю. Готье).

Тарутинский манёвр

Наполеон не напал на Кутузова при отступлении русской армии от Бородина к Москве не потому, что считал войну уже выигранной и не хотел попусту терять людей, а потому, что он опасался второго Бородина.

Схема первого этапа Отечественной войны 1812-го года

Главный стратегический успех Кутузова при Бородине заключался в том, что страшные потери французов обеспечили время для пополнения, снабжения, реорганизации русской армии, которую главнокомандующий затем и двинул в грозное, сокрушившее Наполеона контрнаступление.

Оставив Москву, Кутузов начал отход в юго-восточном направлении, по Рязанской дороге. После двух переходов русские войска подошли к Москве-реке. Переправившись у Боровского перевоза на правый берег, они свернули на запад, и двинулась форсированным маршем к Старой Калужской дороге. В то же время казачий отряд из арьергарда генерала Раевского продолжил отход на Рязань. Этим казаки ввели в заблуждение французский авангард маршала Мюрата, который следовал по пятам за отступавшей армией.

Памятник в Тарутино

Во время отхода Кутузов ввёл жесткие меры против дезертирства, начавшегося в его войсках после сдачи Москвы. Дойдя до Старой Калужской дороги, русская армия повернула на Калугу и встала лагерем в селе Тарутино. Туда Кутузов привел 85 тысяч человек наличного состава (вместе с ополчением). В результате Тарутинского манёвра русская армия вышла из-под удара и заняла выгодную позицию.

Ф. Н. Глинка писал:

Друзья, бодрей! Уж близко мщенье…

Уж вождь, любимец наш седой,

Устроил мудро войск движенье

И в тыл врагам грозит бедой…

Находясь в Тарутино, Кутузов тем самым прикрывал богатые людскими ресурсами и продовольствием южные районы России, тульский военно-промышленный комплекс и одновременно мог угрожать коммуникациям французов на Смоленской дороге. Французы же не могли беспрепятственно наступать из Москвы на Петербург, имея в тылу русскую армию. Тем самым Кутузов фактически навязал Наполеону дальнейший ход кампании.

В Тарутинском лагере русская армия получила подкрепления и увеличила свой состав до 120 тысяч человек. В 1834-м году в Тарутино был установлен памятник с надписью: «На сём месте российское воинство, предводимое фельдмаршалом Кутузовым, спасло Россию и Европу».

Менее чем за два месяца армия получила 300 тысяч новых ополченцев, для неё было собрано более 100 миллионов рублей.

Наполеон в Москве

Наполеон въехал на Поклонную гору и, увидев расстилающуюся у ног его древнюю столицу русского государства, воскликнул: «Наконец вот он – этот знаменитый город!.. Теперь война кончена».

15-го сентября Наполеон торжественно въехал в Москву. У Дорогомиловской заставы Наполеон сошёл с коня и в ожидании встречи стал ходить взад и вперёд. Уже не в первый раз ему доводилось въезжать победителем в чужие города, так он въезжал в Вену, столицу Австрии, в Берлин, столицу Пруссии и др. Там его встречали с торжеством, с мольбами о пощаде. Здесь же никто не выходил ему навстречу, он терял терпение, хмурился, глядел по сторонам, снимал и надевал перчатки, мял в руках носовой платок.

Наконец, когда ему донесли, что Москва пуста, он не хотел верить и требовал депутации. Ему привели несколько иностранцев, которые подтвердили, что Москва оставлена жителями.

Л. Н. Толстой в романе «Война и мир» писал: «И благо тому народу, который, не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передают её великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуты испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и лёгкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью».

Вот как об этом написал А. С. Пушкин в «Евгении Онегине» о въезде Наполеона в Москву:

Напрасно ждал Наполеон,

Последним счастьем упоённый,

Москвы коленопреклонённой

С ключами старого Кремля:

Нет, не пошла Москва моя

К нему с повинной головою.

Не праздник, не приёмный дар,

Она готовила пожар

Нетерпеливому герою.

В. Скотт («Жизнь Наполеона Бонапарта», СПб, 1837) писал: «Армия рассеялась по целому городу, грабя по произволу всё, что попадалось… Наполеон и офицеры его с трудом успели восстановить некоторый порядок в составе армии. Грабёж, коего нельзя было прекратить, подчинили, наконец, некоторым правилам; и отряды посылались обирать московские развалины как будто на службу».

Английский уполномоченный при русской армии генерал Томас Вильсон писал императору Александру 25-го сентября о занятии Наполеоном Москвы: «Теперь нет ни одного офицера и солдата, которые не радовались бы тому, что он занял Москву, будучи уверены, что пожертвование этим городом должно произвести избавление вселенной от тиранской власти».

В этом же письме Вильсон предсказывал: «Через несколько дней неприятель вынужден будет оставить Москву», но, вопреки ожиданиям, Наполеон задержался в Москве дольше предсказанного срока, что привело к деградации Великой Армии и укреплению армии русской.

Кто сжёг Москву?

Все современники дружно свидетельствуют, что пожары в Москве начались в первый же вечер вступления французов, часов в 8–9 пожар вспыхнул в нескольких местах на Солянке, в Китай-городе и около нового Гостиного двора (находившегося около Кремлёвской стены между Никольскими и Спасскими воротами), затем – за Яузским мостом.

Сначала французы думали, что пожары происходят от их неосторожности, но скоро они убедились, что город жгут сами русские. На следующий день Москва была объята пламенем со всех сторон. Никакие усилия французов не в состоянии были остановить пожары. Внезапно поднялся сильный ветер, и пламя устремилось из одной улицы в другую.

Пожар Москвы в 1812 году

Наполеона, который сначала разместился в Кремле, пожар заставил на время перебраться в Петровский дворец, а пожар продолжался в течение нескольких дней, превратив город в груду пепла и развалин, более двух третей зданий сгорело, но Кремль уцелел.

Потрясенный император смотрел из окон Кремлевского дворца на море огня, охватившего центр города, Солянку, Замоскворечье. «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают… Какая решимость! Какие люди!», – повторял он.

Вот как описываются раздумья Наполеона в Москве в песне (Слова Н. Соколова, музыка народная):

Шумел, горел пожар московский,

Дым расстилался по реке,

А на стенах вдали кремлевских

Стоял он в сером сюртуке.

И призадумался великий,

Скрестивши руки на груди.

Он видел огненное море,

Он видел гибель впереди.

И, притаив свои мечтанья,

Свой взор на пламя устремил,

И тихим голосом страданья

Он сам с собою говорил:

«Зачем я шёл к тебе, Россия,

Европу всю держа в руках?

Теперь с поникшей головою

Стою на крепостных стенах.

Всё войско, собранное мною,

Погибнет здесь среди снегов,

В полях истлеют наши кости

Без погребенья, без гробов».

Судьба играет человеком,

Она изменчива всегда,

То вознесёт его высоко,

То бросит в бездну без стыда.

Вспомним также А. С. Пушкина – «Рефутация г-на Беранжера»:

Ты помнишь ли, как царь ваш от угара

Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,

Как на огне московского пожара

Вы жарили московских наших крыс?

Ц.Ложье: «Много схваченных на месте преступления поджигателей было представлено на суд особой военной комиссии… Большинство арестованных оказываются агентами полиции, переодетыми казаками, арестантами, чиновниками и семинаристами. В назидание решают выставить их трупы, привязанные к столбам на перекрёстках или к деревьям на бульварах – зрелище, которое не может вас веселить…»

Наполеон в своих мемуарах, продиктованных О. Меару, пишет: «Этот ужасный пожар всё разорил. Я был готов ко всему, кроме этого. Одно это не было предусмотрено: кто бы подумал, что народ может сжечь свою столицу? Впрочем, жители делали всё возможное, чтобы его потушить. Некоторые даже погибли при этом…»

«Поджигатели» (В. В. Верещагин)

Из Петровского дворца (на расстоянии около мили от Москвы), куда Наполеон уехал из горящей Москвы, он наблюдал за пожаром: «…и вы, может быть, представите себе силу огня, если я вам скажу, что трудно было прикладывать руку к стенам или окнам со стороны Москвы, так эта часть была нагрета пожаром. Это было огненное море, небо и тучи казались пылающими; горы красного крутящегося пламени, как огромные морские волны, вдруг вскидывались, подымались к пылающему небу и падали затем в огненный океан. О! это было величественнейшее и самое устрашающее зрелище, когда-либо виданное человечеством!!!»

Со времени описываемых событий прошло 200 лет, но до сих пор историки не могут определить, кто виноват в сожжении Москвы – жители или оккупанты, или одновременно, и те, и другие.

Н. Фирсов («1812 год в социолого-психологическом освещении». М., 1913) отмечал:

– Довольно долго русское общество не хотело думать, что Москву сожгли сами русские: ещё в начале 1813 года большинство считало московский пожар делом французов. Но с течением времени, едва ли не под влиянием заявлений английской печати о патриотическом происхождении московского пожара, связываемого с деятельностью гр. Ростопчина, русское общество радикально переменило свой взгляд на этот вопрос, и французское вандальство превратилось в жертву, принесённую русским народом, по инициативе московского главнокомандующего, для спасения отечества.

И здесь необходимо подробнее остановиться на роли губернатора Москвы в подготовке к сдаче города французам.

Граф Фёдор Васильевич Ростопчин (1763–1826) – генерал-адъютант, генерал от инфантерии с 1812-го года, был незаурядным и противоречивым человеком, пережил карьерные взлёты и опалы, участвовал в важнейших событиях в жизни России, являлся московским генерал-губернатором в тяжёлое время Отечественной войны 1812-го года.

В мае 1812-го Ростопчин был назначен главнокомандующим (генерал-губернатором) Москвы с переименованием в генералы от инфантерии. Во время Отечественной войны 1812-го года развернул в Москве кипучую деятельность: содействовал набору и снаряжению 80 тысяч добровольцев; принуждал дворян и купечество к пожертвованиям. Ростопчин вёл активную антифранцузскую пропаганду, выпуская свои «афишки» (листовки), написанные простонародным языком, весьма живо и легко. В них он старался представлять французов в комичном виде, восхвалял «простые русские добродетели», преувеличивал известия о победах русских войск, опровергал слухи об успехах неприятеля; одновременно раздувал шпиономанию.

Накануне Бородинского сражения, естественно, не зная планов Кутузова, в то время, когда сам Кутузов не знал их, Ростопчин говорил в своих «афишках» о невозможности для французов приблизиться к Москве и удерживал желающих выехать из неё.

«По мере приближения кризиса, т. е. сражения, о котором Кутузов продолжал возвещать, эмиграция дворянства всё усиливалась» (Ростопчин).

За Ростопчиным утвердилась слава инициатора московского пожара, хотя он публично отказывался от этого, но доподлинно известно, что Ростопчин, отступая с войсками, сжёг свой великолепный дом в Воронове, чтобы там не мог поживиться неприятель, а во время оккупации французами Москвы, живя во Владимире, посланиями поднимал крестьян против французов (на основе материала В. И. Федорченко). Вспомним также, что из Москвы было вывезено всё противопожарное оборудование.

Ф. В. Ростопчин

В послании Наполеона Александру I говорилось: «Прекрасная, великолепная Москва уже не существует. Ростопчин её сжёг».

18-го сентября Наполеон пишет Марии-Луизе: «Всё исчезло. Уже четыре дня огонь пожирает город. Маленькие дома построены из дерева и поэтому вспыхивают, как спички. В злобе своей губернатор и русские подожгли этот красивый город… Это огромная потеря для России. Её торговля сильно от этого пострадает. Негодяи были предусмотрительны, что увезли или разрушили все насосы. Насморк мой прошёл, самочувствие хорошее…»

И здесь необходимо опять дать слово Л. Н. Толстому:

– Событие это – оставление Москвы и сожжение её – было так же неизбежно, как отступление войск без боя за Москву после Бородинского сражения.

Каждый русский человек, не на основании умозаключений, а на основании того чувства, которое лежит в нас и лежало в наших отцах, мог бы предсказать то, что совершилось.

Начиная от Смоленска, во всех городах и деревнях русской земли… происходило то же самое, что произошло в Москве. Народ с беспечностью ждал неприятеля, не бунтовал, не волновался, никого не раздирал на куски, а спокойно ждал своей судьбы, чувствуя в себе силы в самую трудную минуту пойти на то, что должно было сделать. И как только неприятель подходил, богатейшие элементы населения уходили, оставляя своё имущество, беднейшие оставались и зажигали и истребляли то, что осталось.

Сознание того, что так будет, и всегда так будет, лежало и лежит в душе русского человека. И сознание это и, более того, предчувствие того, что Москва будет взята, лежало в русском московском обществе 12-го года. Те, которые стали выезжать из Москвы ещё в июле и начале августа, показали, что они ждали этого…

Они ехали потому, что для русских людей не могло быть вопроса: хорошо ли или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть: это было хуже всего… Они уезжали и не думали о величественном значении этой громадной, богатой столицы, оставленной жителями и, очевидно, сожжённой (болшой покинутый деревянный город необходимо должен был сгореть); они уезжали каждый для себя, а вместе с тем только вследствие того, что они уехали, и свершилось то величественное событие, которое навсегда останется лучшей славой русского народа.

В. Скотт: «Московский пожар был столь опустошителен, столь важен по своим последствиям, столь опасен по минуте, в которую он начался, что почти все очевидцы приписали его высокому, хотя и ужасному действию патриотической твёрдости россиян, их правительства и в особенности губернатора Ростопчина… Все французские офицеры продолжают доныне приписывать людям, от него на сие употреблённым.

С другой стороны, многие отличные судьи вероятностей подобного события приводят убедительные доводы того, что Москва подверглась жребию оставленного города, которые почти всегда бывают сожигаемы и разграблены».

«Кто сжёг Москву?», – задал вопрос современник тех событий и сам же ответил на него: Тот, кто имел на это право, тот, кто жёг, начиная со Смоленска, все свои города, сёла и деревни и даже поспевший в поле хлеб, лишь только проходили русские войска, и приближался неприятель, – русский народ в лице всех сословий и состояний, не исключая и лиц, облечённых правительственной властью».

А. Валлоттон («Александр I») пишет, что когда французы начали отступление из Москвы, их путь пролегал мимо имения Ростопчина, лежащего в руинах, а на большой доске было написано по-французски: «Восемь лет я украшал эту местность и счастливо жил здесь в кругу своей семьи. Местные жители, числом 1720, покинули её при вашем приближении, и я поджигаю дом, дабы не осквернило его ваше присутствие. Французы! Я оставил вам в Москве два моих дома с обстановкой на полмиллиона рублей. А здесь вы найдёте только пепел…».

Наполеон счёл нужным послать эту доску в Париж, где она неожиданно вызвала не возмущение, а восхищение.

О событиях, связанных с оставлением Москвы очень хорошо говорится в патриотической басне И. А. Крылова «Ворона и курица». В ней отразилась жизненная ситуация: часть высшего дворянства обожествляла Наполеона, наиболее романтично настроенные её представители ожидали, что император отменит крепостное право, а некоторые надеялись, что под французами жить будет не хуже, и предполагали договориться с врагом.

Эта атмосфера передана в басне, где «беседуют» две московские жительницы – ворона и курица:

Когда Смоленский Князь,

Противу дерзости искусством воружась,

Вандалам новым сеть поставил

И на погибель им Москву оставил,

Тогда все жители, и малый и большой,

Часа не тратя, собралися

И вон из стен московских поднялися,

Как из улья пчелиный рой.

Ворона с кровли тут на эту всю тревогу

Спокойно, чистя нос, глядит.

А ты что ж, кумушка, в дорогу? —

«Ей с возу Курица кричит. —

Ведь говорят, что у порогу

Наш супостат».

«Мне что до этого за дело? —

Вещунья ей в ответ. – Я здесь останусь смело.

Вот ваши сёстры – как хотят;

А ведь Ворон ни жарят, ни варят:

Так мне с гостьми не мудрено ужиться,

А может быть, ещё удастся поживиться

Сырком, иль косточкой, иль чем-нибудь.

Прощай, хохлаточка, счастливый путь!»

Ворона подлинно осталась;

Но вместо всех поживок ей,

Как голодом морить Смоленский стал гостей —

Она сама к ним в суп попалась.

Так часто человек в расчётах слеп и глуп.

За счастьем, кажется, ты по пятам несёшься;

А как на деле с ним сочтёшься —

Попался, как ворона в суп!

И. В. Скворцов пишет:

«Генерал-губернатор Ростопчин приказал уничтожить все запасы хлеба и провианта, которых не успели ещё вывезти, жечь на Москва-реке все барки с казённым и частным имуществом и т. д., чтобы на первых же порах поставить врага в тяжёлое положение от недостатка продовольствия».

В Москве представители «цивилизованной» Европы вели себя как мародёры, грабители, насильники и убийцы: не проходило ночи без нескольких убийств, остававшихся совершенно безнаказанными, в том смысле, что французская администрация не реагировала на них. Но из позднейших свидетельств известно, что «ожесточение народа», оставшегося в Москве, неоднократно выражалось в том, что жители подстерегали напившихся французов и убивали их.

Наполеон в ожидании мира

Печальное известие о гибели Москвы не поколебало решимости императора Александра продолжать войну и не вступать с неприятелем в переговоры.

Письмо Наполеона Александру I от 20-го сентября из Москвы, в котором он снимал с себя ответственность за сожжение столицы, было оставлено без ответа. Кутузову было воспрещено вступать в переговоры о мире.

Александр I в ответ на донесение о занятии Наполеоном Москвы сказал: «Если у меня не останется ни одного воина, я созову моё верное дворянство и добрых поселян и сам буду предводительствовать ими. Истощив все усилия, я отращу себе бороду и лучше соглашусь питаться хлебом в недрах Сибири, нежели подпишу постыдные условия. Наполеон или я, я или он, но вместе мы царствовать не можем».

Падение Москвы, разграбление её солдатами Великой Армии, естественно, только усиливало сопротивление мирных до того жителей. Император Александр посчитал для себя священной обязанностью отомстить за оскорблённое отечество: «Не положу оружия, доколе не отомщу», – говорил он, заключение мира для Наполеона стало совершенно невозможным.

Со времени потери Москвы началась по-настоящему народная война, население мест, затронутых войной, поголовно вооружилось для защиты отечества. Россия превратилась в огромный военный лагерь, французские солдаты, отправляющиеся за фуражом, не могли себя чувствовать спокойно уже на расстоянии нескольких вёрст от своих лагерей, ожесточение народа усиливалось и из-за надругательства французов над русскими святынями.

В солдатской песне этого времени пелось:

Хоть Москва в руках французов —

Это, право, не беда:

Наш фельдмаршал князь Кутузов

Их на смерть пустил туда.

Наполеон не имел возможности и двинуться на Петербург, потому что город был защищён особой армией Витгенштейна, кроме того, в случае начал похода на Петербург с тыла на него могла напасть русская армия.

В довершение ко всему во время пребывания в Москве армия Наполеона ослабела и расстроилась, чему немало способствовали трудности с продовольственным снабжением и возможность бесконтрольного мародёрства. Пожар Москвы, ожесточение народа русского, почти совсем лишили его возможности добывать продовольствие, французы гибли от болезней, дисциплина в армии ослабла. Кутузов с армией стоял немного южнее Москвы, при Тарутине.

Кутузов с выходом на Старую калужскую дорогу, отрезал от неприятеля южные хлебородные районы России, сам же получал с разных сторон подкрепления и продовольствие, а французам не давал возможности запасаться провиантом, так как в окрестностях Москвы действовали летучие казацкие отряды.

Французы под Москвой пытались хорошей оплатой побудить крестьян везти в Москву съестные припасы, но всё было напрасно, те же крестьяне, которым это предлагалось, стреляли по французам. «Виновные были расстреляны при входе в церковь; выслушав приговор, они перекрестились и встретили смерть, не моргнув глазом».

Чего ждал Наполеон, оставаясь в Москве?

Заняв Москву, он надеялся добиться от Александра I заключения мира, естественно, на французских условиях, неоднократно он заговаривал о примирении, ответа не было. Он грозил идти походом на Петербург, угрозы не действовали. Прождав несколько недель, Наполеон отправил к Кутузову одного из генералов с форменным предложением мира. Фельдмаршал ответил, что он уполномочен только вести войну, что ему запрещено даже произносить слово «мир». Но, надеясь задержать Наполеона в Москве ещё некоторое время, Кутузов обещал довести предложение о мире Александру I.

В донесении на имя императора Александра I от 5-го октября Кутузов писал: «…вечером прибыл ко мне Лористон, бывший в С.-Петербурге посол, который, распространяясь о пожарах, бывших в Москве, не виня французов, но малое число русских, оставшихся в Москве, предлагал размен пленных, в котором ему от меня было отказано, а более всего распространился об образе варварской войны, которую мы с ними ведём, сие относительно не к армии, а к жителям нашим, которые нападают на французов поодиночке или в малом числе ходящих, пожигают сами домы свои и хлеб с полей собранный, – с предложением неслыханным такие поступки унять Я уверил его, что если бы я желал переменить сей образ мыслей в народе, то не мог бы успеть; для того, что они войну сию почитают равно как бы нашествие татар, и я не в состоянии переменить их воспитание».

Наполеон, уверенный, что Александр ответит на его послание, терял проходившие один за другим дни. Он повторял: «Московский мир положит конец моим военным экспедициям… Европа станет единым народом… Каждый человек, путешествуя повсюду, будет находиться на своей родине… Покинуть Москву, не подписав предварительных условий мира, равнозначно политическому поражению». Однако его тревожили молчание царя и моральный упадок его собственных войск.

В эти московские дни пребывания Наполеона Константин умолял своего брата Александра заключить мир, избежать гибели династии, его поддерживали императрица-мать и многие придворные. Но императрица Елизавета призывала своего мужа к сопротивлению. Александр проявил твёрдость и обратился к народу с заявлением.

31-го сентября Александр писал наследнику шведского престола Бернадоту, что врагу досталась пустая Москва. Он согласен, что это жестокая потеря. Но она даёт возможность показать всей Европе, что он направит всю настойчивость на борьбу против её угнетателя, потому что по с этой раной остальные похожи на царапины. Он и народ полны решимости продолжить борьбу и скорее умрут под развалинами Империи, чем капитулируют перед современным Аттилой. Вспомним: Аттила (по прозванию «Бич Божий») – вождь гуннов с 434-го по 453-й год, объединивший под своей властью племена от Рейна до Северного Причерноморья.

Наполеон направил письмо русскому фельдмаршалу:

«Князь Кутузов!

Посылаю к Вам одного из моих генерал-адъютантов для переговоров о многих важных делах. Хочу, чтобы Ваша светлость поверили тому, что он Вам скажет, особенно когда он выразит Вам чувства уважения и особого внимания, которые с давних пор питаю к Вам. Не имея сказать ничего другого этим письмом, молю Всевышнего, чтобы он хранил Вас, князь Кутузов, под своим священным и благим покровом.

Наполеон»

Кутузов отвечал:

«Я подверг бы себя проклятию потомства, если бы сочли, что я подал повод к какому бы то ни было примирению; таков в настоящее время образ мыслей нашего народа».

3-го октября Наполеон собрал маршалов и объявил им своё решение: надо сжечь остатки Москвы, взорвать Кремль и двигаться через Тверь на Санкт-Петербург, где с ним соединиться Макдональд. Мюрат и Даву воспротивились, сославшись на плохое время года, недостаток продовольствия, на бесплодную местность, на дорогу по болотам, которую к тому же 300 крестьян могли сделать непроезжей за один только день. Зачем же опять двигаться к северу и идти навстречу зиме? А что будет с 6-ю тысячами раненых в Москве? Отдать их Кутузову?

Император согласился с этими доводами, но не принял никакого решения. Погода стояла хорошая, настроение войск повышалось. Приободрившийся и ожидавший благоприятного ответа от царя Наполеон задумал даже построить «панораму» московского пожара, которая должна была поразить воображение парижан.

6-го октября, во время переговоров, начатых по инициативе Наполеона, генерал Милорадович сказал Мюрату: «У нас народ страшен, он в ту же минуту убьёт всякого, кто вздумает говорить о мирных предложениях». Но Александр о них и не думал, он сообщил любимой сестре Екатерине, что его решимость бороться тверда, как никогда.

Царь когда-то боялся покорителя Европы, теперь же он увидел, что его шансы на успех возросли, армия усилилась войсками, высвободившимися после заключения мира со шведами и турками, а Великая Армия, наоборот, таяла.

Но вместо ответа на предложение о мире Наполеон получил известие, что неподалёку от тарутинского лагеря Кутузов напал на войска маршала Мюрата, разгромил его и захватил много пушек.

Всего за время своего пребывания в Москве Наполеон сделал три предложения о мире:

1) 18-го сентября Наполеон через начальника Воспитательного дома генерал-майора И. В. Тутолмина Васильевича предлагал заключить мир Наполеон на основе отторжения Литвы, подтверждения блокады Англии и военного союза с Францией.

2) 20-го сентября была сделана вторая попытка.

3) 4-го октября была сделана последняя безуспешная попытка начать переговоры о мире.

Всё это время М. И. Кутузов использовал с максимальной пользой для русской армии: армия получила пополнение, было организовано её снабжение, усилилось как организованное партизанское движение, так и народное. За это же время, за время пребывания Наполеона в Москве, Великая Армия потеряла 30 тысяч солдат и офицеров.

Переход русской армии от обороны к наступательным действиям встревожил императора, и он отдал приказ 18-го октября (по новому стилю) о выступлении армии из Москвы, сам Наполеон выехал из Кремля рано утром 19-го октября.

Покидая Москву, Наполеон приказал взорвать Кремль и сжечь уцелевшие от пожара здания, за исключением воспитательного дома. При этом император сказал: «Так как господа варвары считают полезным сжигать свои города, то надо им помочь».

Приказ был исполнен маршалом Мортье: в два часа ночи начались взрывы. Были разрушены здание Арсенала, Новодевичий монастырь. Снова занялся пожар. Подвели мины под колокольню Ивана Великого, однако по одной версии, фитили подмокли от дождя, по другой – кто-то из русских погасил пламя. Кремлёвские стены были взорваны в пяти местах. Пороха не жалели, и взрывы были такие, что в Китай-городе рушились дома, а в окрестных зданиях стекла выбивало вместе с рамами. Последний, пятый взрыв грянул уже после того, как отряд Мортье оставил город (по материалам С. А. Теплякова). Загорелся дворец, но соборы уцелели.

Началось знаменитое отступление Великой Армии.

22-го октября в город вступили части регулярной армии, Москва ещё дымилась, лежали трупы людей и животных, развалины загромождали улицы, стояли разграбленные и почерневшие от дыма церкви.

Москва после ухода французов три дня подвергалась грабежам: из окрестных деревень явились крестьяне, которые, заходя в пустые дома, забирали всё, что уцелело от разграбления французами. По улицам бродили голодные лошади, которых крестьяне уводили с собой. Но через три дня появившаяся в городе полиция и казаки стали наводить порядок и хватали воров.

Ожидание крестьянского бунта

В 1812-м году возникла опасность бунта крепостных после оставлении Москвы, так как некоторые крепостные, потревоженные слухами, возлагали надежду на освобождение на французов, мол только французы помогут справится с помещиками, которые мешают отмене крепостного права.

Е. Тарле («Нашествие Наполеона в Россию». М., 1959) писал, что ещё в 1805–1807-м годах, «да и в начале нашествия 1812 г. в русском крестьянстве (больше всего среди дворовых слуг и вблизи городов) бродили слухи, в которых представление о Наполеоне связывалось с мечтаниями об освобождении. Говорилось о мифическом письме, которое будто бы французский император послал царю, что, мол, пока царь не освободит крестьян, до той поры будет война и миру не бывать».

Но, по мере продвижения французов вглубь страны при отступлении от Смоленска до Бородина стали распространятся слухи другого рода: говорили, что в русской армии «офицерам и нижним чинам будут даны в награду земли при благополучном окончании войны». Среди крестьян стали распространяться слухи, что попавший в ополчение получит волю.

«Социальное брожение, всколыхнувшееся в крестьянстве, благодаря наполеоновскому нашествию, благодаря носившимся в соединении с ним слухов о воле, а также вследствие возникшей общей растерянности и дезорганизации власти, выражалось довольно определённо и местами переходило в настоящие волнения, сопровождавшиеся разгромом помещичьих усадеб. в Москве крепостные тоже рассчитывали на французов, как на освободителей, ввиду чего ещё предшественнику Ростопчина было предписано «усугубить при теперешних обстоятельствах полицейский надзор во всех тех местах, где народ собирается, в особенности ж по питейным домам, трактирам и на гуляньях, и иметь бдительное внимание к разговорам и суждениям черни, пресекая всякую дерзость и неприличное болтание в самом начале и не давая отнюдь распространяться»» (Н. Фирсов).

В Волоколамском уезде крестьяне под влиянием вражеской пропаганды вышли из повиновения помещикам, приказчикам и старостам, устроили грабёж, хлеб растащили. Денис Давыдов в своих воспоминаниях писал, что его отряд окружил группу ослушников начальства: «Я имел им список, стал выкликать виновных поодиночке и наказывать нагайками».

Из документов известно, что в 1812-м году происходил ряд крестьянских волнений против помещиков, волнений местами весьма серьёзных.

Наполеон думал об использовании опыта пугачёвского движения, но вынужден был отказаться от своего выступления за освобождение крестьян: для него мужицкая революция оказалась неприемлемой даже в борьбе с русским императором.

В речи, произнесённой Наполеоном в декабре 1812-го года, он так сказал об отказе в своём намерении возбудить бунт крестьян в России: «Я веду против России только политическую войну… Я мог бы вооружить против неё самой большую часть её населения, провозгласив освобождение рабов; во множестве деревень меня просили об этом. Но когда я увидел огрубение этого многочисленного класса русского народа, я отказался от этой меры, которая предала бы множество семейств на смерть и самые ужасные мучения».

Но, безусловно, для императора Наполеона мужицкая революция была неприемлема даже в тот момент, когда он в какой-то момент надеялся спастись с её помощью.

Е. Тарле («Нашествие Наполеона на Россию». М., 1959) писал, что Наполеон явно фантазировал и преувеличивал, когда говорил о «многочисленных деревнях», просивших его освободить, но не могло не быть единичных попыток обращения к нему, пока ещё не все крестьяне поняли, что Наполеон и не думает об уничтожении помещичьей власти и что пришёл он как завоеватель и грабитель, а вовсе не как освободитель крестьян.

При этом Тарле отмечает, что:

1) без протестов крестьян не обходился ни один год во время существования крепостного права, а 1812-й год характеризует относительная редкость этого явления;

2) даже при наличии волнений на занятых врагом территориях, налицо были, в первую очередь, антифранцузские настроения;

3) наконец, – «и это самое главное, – все волнения крестьян в 1812 г. были буквально каплей в море сравнительно с гигантским подъёмом чувств гнева к иноземному хищнику, разорителю и оскорбителю России, которое охватило народную массу и сделалось могучим двигателем победы над страшным врагом».

Когда же стало известно, что неприятель грабит Москву и её окрестности, не щадит и церквей, а воли не объявляли, крестьяне поняли, что их обманули.

Грабёжи, насилия и убийства, которые несли на землю русскую французы, многочисленные мародёры, заставил крестьян ответить им ненавистью и отчаянным сопротивлением. Начавшееся было брожение народа сменилось борьбой за существование с пришлым народом.

Тарутинский бой

После отхода от Москвы армия Кутузова к началу октября расположилась в укреплённом лагере близ села Тарутина за рекой Нарой (примерно на границе Московской области к юго-западу от Москвы). Русская армия получила отдых и возможность пополнить материальную часть и живую силу.

Авангард Мюрата остановился, наблюдая за русской армией, недалеко от Тарутина на реке Чернишне (приток Нары), общая численность группировки согласно армейским ведомостям насчитывала 26 540 человек. Авангард имел сильную артиллерию в 197 пушек. Фронт и правый фланг растянутого расположения Мюрата были прикрыты реками Нарой и Чернишней, левый фланг выходил на открытое место, где только лес отделял французов от русских позиций.

Противоборствующие армии соседствовали в течение двух недель без боевых столкновений. Из записок генерала А. П. Ермолова: «Гг. генералы и офицеры съезжались на передовых постах с изъявлениям вежливости, что многим было поводом к заключению, что существует перемирие».

К левому флангу французов почти вплотную подходил большой лес, что давало возможность скрытно приблизиться к их расположению. Партизаны сообщили, что Мюрат на расстоянии от своего лагеря до Москвы не имел подкреплений, что позволяло окружить его.

План операции разработал Беннигсен, начальник главного штаба Кутузова. Армия должна была атаковать двумя частями: одна, под личным командованием Беннигсена, должна была скрытно через лес обойти левый фланг французов. Группировка состояла из пехотных корпусов, кавалерийского корпуса, казачьих полков под командованием Орлова-Денисова.

Другая группировка под командованием Милорадовича была нацелена на правый фланг французов, а отдельный отряд Дорохова должен был перерезать пути отхода французам.

Главнокомандующий Кутузов оставался с резервами в лагере и осуществлял общее руководство.

Но, на примере этой операции очень хорошо видно: во-первых, гладко бывает на бумаге, но при этом забывается про овраги, и, во-вторых, как бы теперь сказали, часто при подобном планировании операций не учитывается «человеческий фактор».

Дело обстояло так:

Мюрат, видимо, получил сведения о предстоящей атаке, за день до начала сражения, французы всю ночь находились в полной боевой готовности, однако ожидаемого нападения не произошло: генерал Ермолов был на званом обеде. На следующий день Мюрат издал приказ об отводе артиллерии и обозов, но адъютант, доставив приказ начальнику артиллерии, застал того спящим и, не подозревая о срочности ситуации, решил подождать до утра. В результате утром французы оказались не готовыми к отражению атаки.

В свою очередь, были допущены ошибки с русской стороны: вечером 17-го октября колонны Беннигсена, соблюдая осторожность, перешли реку Нару, но темнота и неправильный расчёт привели к тому, что войска не успели в назначенное время выйти на исходные для атаки рубежи, не было и Милорадовича. Только Орлов-Денисов со своими казаками вышел на исходные позиции, и, не дождавшись поддержки, принял утром решение атаковать самостоятельно.

Французы из корпуса генерала Себастиани успели сделать только несколько выстрелов и в беспорядке бежали за Рязановский овраг. Казаки занялись лагерем, что позволило Мюрату остановить бежавших, организовать контратаки и остановить продвижение русских.

В этот момент на опушке напротив французской батареи показался пехотный корпус генерал-лейтенанта Багговута, завязалась артиллерийская перестрелка. Генерал был убит, что не позволило корпусу действовать более решительно, Беннигсен не решился действовать частью сил и отдал приказ отойти до подхода остальных войск. Этим замешательством воспользовался Мюрат, продолжая отбиваться от казаков, он приказал отступить.

Цель Тарутинского боя не была достигнута полностью, но её результат оказался на редкость успешным: в ходе войны ни в одном сражении не было такого количества захваченных пушек, как в этом – 36 или 38 орудий. В письме царю Александру I Кутузов сообщает о 2500 убитых французах, погибли два генерала Наполеона, взято в плен 1000 человек, и ещё 500 пленных на следующий день взяли казаки при преследовании Мюрата. Свои потери Кутузов оценил в 300 человек убитых. Согласно надписи на мраморной плите на стене Храма Христа Спасителя русские потеряли убитыми и ранеными составили 1183 человека.

Но значение этого боя состояло не только в успешности и эффективности военной операции, этот бой способствовал подъёму духа русской армии и знаменовал новый этап Отечественной войны – переход к активным наступательным действиям, о которых так долго мечтала армия и всё русское общество.

На следующий день после баталии Кутузов писал жене: «Не мудрено было их разбить, но надобно было разбить дёшево для нас… Первый раз французы потеряли столько пушек и первый раз бежали, как зайцы…» И в этом проявился весь Кутузов: желание и умение победить со сравнительно малыми потерями для русской армии.

Александр I наградил военачальников: Кутузов получил золотую шпагу с алмазами и лавровым венком, Беннигсен – алмазные знаки ордена св. Андрея Первозванного и 100 тысяч рублей. Десятки офицеров и генералов – награды и повышения в звании. Нижние чины, участники боя, получили по 5 рублей на человека.

Начало конца Великой Армии

19-го октября 1812-го года разрозненные войска французов вышли из Москвы и направились к Калуге, оставив в городе около пятисот тяжелораненых. Сегюр, французский генерал и писатель, оставивший свои воспоминания о пережитом в России, рассказывал, что в колонне было 140 тысяч солдат и около 50-ти тысяч лошадей. 100 тысяч солдат шли впереди со своими ранцами, мешками и оружием, а за ними следовали более 550-ти орудий и двух тысяч артиллерийских повозок, пока ещё, напоминая грозную военную машину покорителей мира.

Но остальное походило на татарскую орду после удачного набега. По бесконечной дороге в три или четыре ряда в полном беспорядке двигались коляски, лазаретные фуры, роскошные кареты и всевозможные повозки. В этой веренице ехали и проживавшие в Москве француженки. Бесчисленные тележки были набиты награбленным. Казалось, двигался караван, переселялся целый народ или, скорее, возвращалось перегруженное рабами и добычей войско античных времён, разрушившее город противника.

22-го октября Наполеон писал Марии-Луизе:

«Я покинул Москву, приказав взорвать Кремль. Мне требовалось 20 тысяч солдат, чтобы удержать этот город. После разрушения он стал помехой в моих операциях…» Видимо, Наполеон так до конца и не понял, что Москву никто и не собирался атаковать.

Великая Армия была ещё в приличном состоянии, за исключением кавалерии, артиллерии и обоза. Действительно, ей не хватало фуража для лошадей и рогатого тягла, однако Наполеон рассчитывал найти в Смоленске и Минске огромные запасы и 35 тысяч свежих воск герцога Беллона.

Получив первое достоверное известие об оставлении Наполеоном Москвы, Кутузов, со слезами радости, воскликнул: «Россия спасена!» – и тотчас приказал: 1) Дохтурову как можно скорее двигаться к Малоярославцу, для прикрытия новой Калужской дороги; 2) Платову, со всеми казачьими полками, спешить туда же; 3) всей армии изготовиться к выступлению; 4) Милорадовичу проследить движение Мюрата, и если он пойдёт вверх по Наре, то, отделив казаков и часть кавалерии для наблюдения за ними, идти вслед за армией.

Французские войска стали подвергаться постоянным атакам армий Кутузова, усилившимся благодаря собранному по всей России народному ополчению за время, потерянное Наполеоном в Москве. Мирные, до вторжения Наполеона жители, повторяли: «Французы осквернили наши храмы и устроили там конюшни…», отступающие войска несли значительный урон от беспрестанных набегов партизан, которые уничтожали отставших солдат, мародёров и фуражиров.

Французский историк Рамбо писал: «Фигнер, Сеславин, Давыдов, Бенкендорф, князь Куракин перехватывали обозы на Смоленской дороге. С ватагой в 2500 человек и отрядом казаков Дорохов штурмом взял Верею. Девица Надежда Дурова и крестьянка Василиса показывали женщинам России примеры мужества…»

Верный своей выжидательной тактике, Кутузов избегал сражений, но постоянно тревожил противника, следуя за ним параллельной дорогой. При этом французские историки считают, что Наполеону пришлось бросить в Семлёвское озеро слишком тяжёлые московские трофеи, которые он хотел привезти в Париж.

Внезапно, 6-го ноября, на две недели раньше срока, наступила зима.

Месть Наполеона Москве

Современник, приехавший в Москву в 24-го декабря 1812-го года, описывает состояние Кремля: Никольские ворота были повреждены при взрыве арсенала, часть башни была снесена, взорванный арсенал «представлял картину совершенного ужаса», большое пространство вокруг него было покрыто кирпичами и камнями, ими были усыпаны Моховая и Неглинная улицы.

«Между грудами камней торчат громадные брёвна концами вверх; всё это более чем на полвершка было покрыто седою пылью. Боровицкая башня взорвана до самой подошвы, так что и следов не осталось; кремлёвская стена от Москвы-реки тоже взорвана в двух местах, и от чрезмерной силы взрыва каменная мостовая и набережная дрогнули, часть плит и железная решётка скинуты в реку.

Кремлёвские дворец и Грановитая палата стояли обгорелые и представляли болезненную для сердца картину, а Иван Великий стоял, как сирота, лишённый подпор своих. В каком виде тогда остались и были кремлёвские соборы, я не видел, но рассказывают ужасы ужасов, от которых сердце обливается кровью».

Н. Н. Нарицын, врач-психотерапевт, психоаналитик пишет: «Месть – чувство непродуктивное, и в первую очередь, оно не приносит пользы самому «мстителю». Ведь нередко, делая гадости своему врагу, мы попутно портим жизнь сами себе.

Да, чувство мести для человека (как представителя биосферы) – в общем закономерное, причём бессознательное и логикой не управляется. Но если быть не просто человеком, а человеком разумным, не всегда следует идти на поводу у собственного бессознательного – и в результате нагнетать напряжённость и вокруг вас лично, и в обществе в целом».

Наполеон таким разумным человеком не был, оскорблённое самолюбие – эти русские, фактически, обвели его «великого» и «непобедимого» вокруг пальца, заставило его совершить поступки, не достойные звания великого покорителя Европы, каким он хотел себя считать.

Из исторической песни:

Разорил Москву неприятель злой,

Неприятель злой, француз молодой…

Н. М. Карамзин писал о Кремле: «Здесь померкла блудящая звезда наполеонова… Вот славнейшее из всех воспоминаний кремлёвских для веков грядущих!»

Джордж Гордон Байрон («Ода к Наполеону Бонапарту») писал:

Безумец! Ты был бич над теми,

Кто выи пред тобой клонил.

Ослепший в яркой диадеме,

Другим открыть глаза ты мнил!

Ты мог бы одарять богато,

Но всем платил единой платой

За верность: тишиной могил.

Ты доказал нам, что возможно

Тщеславие в душе ничтожной.

Как война стала Отечественной

А. Колекур, описывая поход Наполеона в Россию, отмечал, что уже на самом первом этапе войны при движении армии местных жителей не было видно, это подтверждает с русской стороны и И. Радожиций («Походные записки артиллериста»): «Жители с приближением нашим выбегали из селений, оставляя большую часть своего имущества… Позади нас и по сторонам, вокруг, пылающие селения означали путь приближающихся французов…»

Французский участник событий писал: «Чем более продвигались мы вперёд, тем усерднее русские жгли всё за собою, уничтожая не только деревни, но и города и всё то, что находилось по сторонам дороги…»

Участники тех событий с французской стороны писали, что шайки фуражиров, заходя в селения, грабили имущество, уводили скот, забирали хлеб. Вместо ожидаемой воли крестьяне получили грабежи, насилия, убийства, мародёрство заставили крестьян ответить оккупантам ненавистью и отчаянным отпором.

«Эта борьба, в начале нашествия руководимая и предводителями дворянства, и земскими исправниками, превратилась поистине в страшную народную расправу с чужеземными гостями в момент крушения грандиозного наполеоновского предприятия, во время отступления великой армии, когда народ начал добивать полузамёрзшего, голодного неприятеля» (Н. Фирсов).

Захватническая война Наполеона вызывала по выражению Пушкина А. С. «остервенение народа». Многие сжигали свои дома, запасы хлеба и корма скоту – лишь бы они не попали в руки врага. Героизм стал обычным явлением.

С первых дней крестьяне добровольно везли в отступавшую русскую армию всё, что имели: продовольствие, овёс и сено. А враг не мог добиться у них хлеба и фуража ни за деньги, ни силой.

Русский народ вёл себя отнюдь не пассивно: при «появлении врага деревни поднимались добровольно, и крестьяне повсюду вели партизанскую войну, сражались с удивительной храбростью», – писал И. С. Тургенев. Население тех местностей, где проходила война, ополчилось поголовно, все вооружались для защиты отечества.

В июле в Смоленске император Александр I встретился с местным дворянством, которое просило разрешения вооружиться самим и вооружить крестьян. Одобрив это ходатайство, Александр обратился к смоленскому епископу с рескриптом, в котором возлагал на него долг ободрять и убеждать крестьян, чтобы они вооружались, чем толь ко могут, не давали врагам пристанища и наносили им «великий вред и ужас».

Рескрипт только узаконил партизанскую войну, которая началась сразу же по приходе французской армии, в августе на смоленской земле уже действовали первые партизанские отряды.

Много лет спустя Л. Н. Толстой напишет: «Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск». На Смоленщине действовали 40 партизанских отрядов, общей численностью до 16-ти тысяч человек, ими было уничтожено и пленено более 10 тысяч солдат и офицеров наполеоновской армии, захвачено огромное количество оружия, боеприпасов, лошадей, снаряжения.

Затем, по мере продвижения французской армии, в дело включились подмосковные крестьяне, которые, как прежде смоленские, стали уходить в леса. И здесь развернулось партизанское движение. «Можно без преувеличения сказать, что многие тысячи врага истреблены крестьянами», – писал Кутузов. Недаром во время переговоров французский посланник Лористон жаловался Кутузову, что против наполеоновской армии ведётся война «не по правилам». Действительно, в России разгорелась настоящая народная, Отечественная война, подчинявшаяся только одному правилу – на русской земле нет места оккупантам.

Чем больше становилось известными факты грабежей, убийств и других форм жестокости отступающими французами, тем сильнее нарастало ожесточение крестьян и горожан против общего врага, врага не отдельной личности, а врага Отечества, на защиту которого они и поднялись.

В 1812 году (И. М. Прянишников)

Француз, участник войны отмечал, что по мере продвижения французской армии вглубь русской территории, умножается, и приводит пример, когда крестьяне деревни Клушина около Гжатска перехватили французский транспорт. «Поселяне повсюду отбиваются от войск наших и режут отряды», которые направляются для отыскания пищи, автор при этом особо отмечал район между Дорогобужем и Можайском и требовал от маршала Бертье «укротить их наглость наказаниями за прошедшие преступления».

В русском народном творчестве нашествие французов описывается как «волна», нахлынувшая на страну («Сборник народных песен П. В. Кириевского», Ленинград, 1983):

Вдоль по речке, по реке,

Вдоль по быстрой, широкой

Всколыхалася волна —

Вся французская земля.

В Москву-город увашли,

Много дела сделали,

Много крови пролили…

А. Бенкендорф отмечал, что война, по мере приближения к Москве принимала всё более жестокий и разрушительный характер. Женщины, дети и скот искали убежище в лесах, в то время как крестьяне вооруженные французским оружием, отобранным у оккупантов, спешили на защиту отечества, поджигали свои дома и «готовили муки несчастным, которые попадали в их руки».

И здесь вспоминается анекдот:

Уходит солдат в армию Израиля.

Мать говорит: «Убивай этих арабов без жалости».

Сын: «А если меня убьют?»

Мать: «А тебя-то за что?»

Когда говорим о роли Кутузова в организации партизанского движения, вспомним документ: «Обращение М. И. Кутузова к жителям Смоленской губернии:

«Достойные Смоленские жители, любезные соотечественники! С живым восторгом извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей к престолу августейшего монарха нашего и любезнейшему отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа. Вы исторгнуты из жилищ ваших, но верою и верностию твёрдые сердца ваши связаны с нами священными, крепчайшими узами единоверия, родства и единого племени. Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы Россияне! Царство русское издревле было единая душа и единое тело».

М. И. Кутузов высоко оценивал партизанские действия крестьян. 30-го сентября 1812-го года он опубликовал в «Известиях об армии», издававшихся при главной квартире, сообщение, в котором говорилось: «Самые крестьяне прилегающих к театру войны деревень наносят неприятелю величайший вред. Россияне ныне стремятся с неописанной ревностью на истребление врагов, нарушающих спокойствие отечества. Крестьяне, горя любовью к Родине, устраивают между собою ополчения… Они во множестве убивают неприятелей, а взятых в плен доставляют к армии. Ежедневно приходят они в главную квартиру, прося убедительно огнестрельного оружия и патронов для защиты от врагов. Просьба сих почтенных крестьян, истинных сынов отечества, удовлетворяется по мере возможности, и их снабжают ружьями, пистолетами и порохом».

М. И. Кутузов вдохновляет на борьбу с захватчиками широкие массы крестьян и горожан, организует всенародную партизанскую войну с врагом, объединяя действия армейских и крестьянских партизанских отрядов. Кутузов – разработчик тактики широкого взаимодействия армейских партизанских отрядов с партизанами-крестьянами, в результате чего их удары приобрели стратегическое значение.

Эти партизанские отряды скрывались в лесах, откуда делали вылазки на значительные группы неприятеля. Так, например, бронницкие крестьяне напали на отряд французов в 700 человек. Разгромив его, они 30 человек убили и многих взяли в плен. Об эффективности действия партизан говорят факты. Так, только за две недели Сычёвские партизаны имели 15 стычек с неприятелем, были убиты 572 француза, взяты в плен 325 человек, при потерях партизан убитыми 67 человек, ранеными – 67. Но партизаны не ограничивали свои операции только теми территориями, на которых они проживали, они распространили свои действия и на другие уезды.

В Сычёвском районе действовали три отряда. Первый из них состоял из жителей города Сычёвска, возглавил его городничий П. Карженковский. Этот отряд неоднократно отражал попытки польских улан разорить села вокруг города. Второй отряд во главе с С. Емельяновым, боевым суворовским солдатом, насчитывал 400 человек, именно он провел 15 боев, уничтожил 572 французских солдата. Активно действовал и отряд исправника Е. Богуславского, он уничтожил 1760 человек неприятеля.

Четвертаков Ермолай Васильевич в войне с Францией в 1805–1807-го годов. В начале Отечественной войны 1812-го года, находясь в составе Киевского драгунского полка в арьергарде генерала П. П. Коновницына, в бою 19-го августа при Царёвом Займище попал в плен, но бежал и организовал из крестьян Гжатского уезда Смоленской губернии партизанский отряд, который провёл ряд нападений на мелкие группы противника. В деревне Басманы, ставшей базой отряда, он вырос до трёхсот человек. Четвертаков обучал крестьян стрельбе, организовал разведывательную и сторожевую службы и руководил нападениями на вражеские войска. У деревни Скугаревой Четвертаков во главе четырёхтысячного отряда крестьян разбил французский батальон с артиллерией, а затем освободил весь Гжатский уезд от противника, в ноябре присоединился к своему полку. Четвертаков («спаситель Гжатского уезда») был награждён Георгиевским крестом и произведён в унтер-офицеры.

Особенно много партизанских отрядов возникло в Московской губернии после занятия французами Москвы. Партизаны уже не ограничивались нападениями на отдельных фуражиров из засады, а вели с захватчиками настоящие бои. Например, отряд Герасима Курина вёл такие непрерывные бои с 25-го сентября по 1-е октября 1812-го года. 1-го октября партизаны (500 конных и 5 тысяч пеших) в бою у села Павлов Посад разгромили крупный отряд французских фуражиров. Было уничтожено более двухсот солдат неприятеля, захвачено 20 повозок, 40 лошадей, 85 ружей, 120 пистолетов и т. д. За свои самоотверженные действия Герасим Курин получил Георгиевский крест из рук самого М. И. Кутузова.

Кутузов оценил патриотизм крестьян и их рвение в защите родины. Он сообщал: «Крестьяне, горя любовию к родине, устраивают между собою ополчения. Случается, что несколько соседних селений ставят на возвышенных местах и колокольнях часовых, которые, завидя неприятеля, ударяют в набат. При сём знаке крестьяне собираются, нападают на неприятеля с отчаянием и не сходят с места битвы, не одержав конечной победы. Они во множестве убивают неприятелей, а взятых в плен доставляют к армии. Ежедневно приходят они в главную квартиру, прося убедительно огнестрельного оружия и патронов для защиты от врагов. Просьбы сих почтенных крестьян, истинных сынов отечества, удовлетворяются по мере возможности и их снабжают ружьями, пистолетами и порохом».

По образному выражению Л. Н. Толстого, «…дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественную силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие».

Среди народных героев было немало женщин. До сих пор живёт память о знаменитой старостихе Василисе Кожиной, отряд которой был организован из подростков и женщин, вооружённых косами, вилами, топорами и т. п. Кожина уничтожала и брала в плен солдат наполеоновской армии во время их отступления из России, была награждена медалью и денежной премией.

Известна также была партизанка «кружевница Прасковья», крестьянка из деревни Смоленской губернии.

В 1987-м году в Смоленске на крепостной стене в сквере памяти Героев установлена мемориальная доска, на которой выбито:

«Организаторам и активным участникам партизанской борьбы на Смоленщине в Отечественной войне 1812 года.

Подполковнику Д. В. Давыдову

Капитану А. Н. Сеславину

Капитану А. С. Фигнеру

Солдату-драгуну В. В. Четвертакову

Крестьянке Ваcилисе Кожиной

и другим патриотам России».

Коленкур в своих мемуарах признавал: «Мы всё время должны были держаться настороже… Неприятель всё время тревожил наши коммуникации за Гжатском и часто прерывал их между Можайском и Москвой… В этих прелюдиях все видели предвестие новой системы, цель которой – изолировать нас. Нельзя было придумать систему, которая была бы более неприятной для императора и поистине более опасной для его интересов» (выделено мной. – В. Б.).

Ф. Сегюр: «Нас повсюду встречали неожиданности, битвы, беспрестанные потери. К русским солдатам присоединялись крестьяне; они предавали смерти тех среди себя, которые, соблазнившись высокой платой, доставляли в наш лагерь кое-какие припасы. Некоторые из них зажигали свои собственные деревни, чтобы выгнать оттуда наших фуражиров и предать их в руки заранее предупреждённых и скрывавшихся в засаде казаков» («Поход в Москву в 1812 году». М., 1911).

Устрашённый потерями, которые несла французская армия в результате партизанской войны, Наполеон приказывал маршалу Бертье: «Подтвердите моё повеление, чтобы из Смоленска не отправляли ни одного транспорта иначе, как под начальством штаб-офицера и под прикрытием 1500 человек… Напишите генералам, командующим корпусами, что мы ежедневно теряем массу людей… что число людей, забираемых в плен неприятелем, доходит ежедневно до нескольких сотен… Напишите королю Неаполитанскому, командующему кавалерией, что последняя должна всецело прикрывать фуражиров и обеспечивать от нападения казаков отряды, отправляемые за продовольствием… Наконец, дайте знать герцогу Эльхингенскому, что он ежедневно теряет больше людей, чем в одно сражение, что ввиду этого необходимо лучше урегулировать службу фуражиров и не удаляться настолько от войск».

Война против вторгшегося Наполеона была истинно народной, Отечественной войной. Наполеон подсчитывал в своих планах количество своих войск и войск Александра, а сражаться ему пришлось с русским народом, с которым Наполеон не думал считаться. Особенно усилилась эта война в период отступления французов, чему они сами и способствовали: безрассудный неприятель отнюдь не старается смягчить разъярённых крестьян и солдат, а, напротив того, делает всё, чтобы раздражать их ещё больше», – писал английский представитель при русской армии Р. Вильсон.

Непримиримая ненависть тысяч и тысяч крестьян, подвиги героев – старостихи Василисы, Федора Онуфриева, Герасима Курина и других которые, ежедневно рискуя жизнью, подстерегали французов, обеспечили русскую победу в Отечественной войне 1812-го года.

Это была жестокая и беспощадная война: не имея возможности охранять большое количество пленных, партизаны старались брать пленных поменьше, а французы не считали партизан регулярным войском и беспощадно расстреливали тех, кто им попадался в руки.

Отвечая на упреки французского маршала в «войне не по правилам», Кутузов говорил, что таковы чувства народа: «Трудно остановить народ, ожесточённый всем, что он видел; народ, который в продолжение стольких лет не знал войны на своей территории; народ, готовый жертвовать собой для Родины…»

Отмечая боевые успехи партизан, Кутузов прямо указывал, что неприятель «повсюду истреблялся партиями нашими» и потерял «многие тысячи людей, побитых или взятых в плен нашими отдельными отрядами и земскими ополчениями».

Народный характер войны отражён в басне И. А. Крылова «Волк на псарне». Не случайно, как свидетельствует один из современников, она так нравилась самому Кутузову:

«И. А. Крылов, собственною рукою переписав басню «Волк на псарне», отдал её княгине Катерине Ильиничне, а она при письме своём отправила её к светлейшему своему супругу. Однажды, после сражений под Красным, объехав с трофеями всю армию, полководец наш сел на открытом воздухе, посреди приближённых к нему генералов и многих офицеров, вынул из кармана рукописную басню И. А. Крылова и прочёл её вслух… При словах: «Ты сер, а я, приятель, сед», произнесённых им с особою выразительностью, он снял фуражку и указал на свои седины. Все присутствующие восхищены были этим зрелищем, и радостные восклицания раздавались повсюду».

Сама басня в сокращённом виде звучит так:

Волк, ночью, думая залезть в овчарню,

Попал на псарню…

…

Пустился мой хитрец

В переговоры,

И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?

Я, ваш старинный сват и кум,

Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;

Забудем прошлое, уставим общий лад!

А я, не только впредь не трону здешних стад,

Но сам за них с другими грызться рад,

И волчьей клятвой утверждаю,

Что я…» – «Послушай-ка, сосед»,

Тут ловчий перервал в ответ:

«Ты сер, а я, приятель, сед,

И волчью вашу я давно натуру знаю;

А потому обычай мой:

С волками иначе не делать мировой,

Как снявши шкуру с них долой».

И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Глава 4. Конец «Великой Армии»

Сражение под Малоярославцем

Наполеон надеялся отступать местами, не разорёнными войной, отходить на Смоленск через Калугу, где рассчитывал захватить крупные склады продовольствия и фуража, намереваясь в дальнейшем удержаться на рубеже рек Западная Двина и Днепр, чтобы оттуда начать новый поход в 1813-м году.

Движение наполеоновских войск было обнаружено отрядом генерала И. С. Дорохова, который донёс об этом М. И. Кутузову. 22-го октября Кутузов двинул пехотный корпус генерала Д. С. Дохтурова и кавалерийский корпус. Установив, что на Малоярославец идут главные силы Наполеона, Дохтуров поспешил к городу, чтобы прикрыть путь на Калугу. Главные силы русской армии вечером 23-го октября выступили из Тарутинского лагеря, а следующий день Кутузов направил на помощь Дохтурову пехотный корпус генерала Н. Н. Раевского. Город 8 раз переходил из рук в руки и к концу дня остался у французов. Потери французов составили 5 тысяч, русских – 3 тысячи человек. С подходом главных сил (90 тысяч против 70 тысяч у французов) войска Кутузова заняли позицию в 1–3 километрах южнее Малоярославца на пути к Калуге. Обе стороны готовились к продолжению сражения, но 26-го октября Наполеон приказал отступать на Боровск – Верею – Можайск – Смоленск.

Таким образом, Кутузов вынудил Наполеона отступать по разорённой войной Смоленской дороге, за что Кутузов стал именоваться: «Кутузов-Смоленский». Преследуя французскую армию, фельдмаршал так сформулировал задачу для русской армии и всего патриотического освободительного движения: «Потушим кровью неприятеля пожар Москвы».

Сражение под Малоярославцем явилось большой стратегической победой русской армии, которая завладела инициативой, не допустила выхода противника в южные губернии, ход войны теперь диктовала русская армия.

Неосторожно выехавшего вперёд Наполеона, чуть было не взяли в плен казаки, и спасся он лишь благодаря храбрости свиты.

«Сей день – есть один из знаменитейших в сию кровопролитную войну, ибо потерянное сражение при Малоярославце повлекло бы за собой пагубнейшие следствия и открыло бы путь неприятелю через хлебороднейшие наши провинции», – сказал М. И. Кутузов.

В сражении под Малоярославцем корпуса Дохтурова и Раевского в кровопролитных боях преградили Великой армии путь на Калугу.

Сражение под Малоярославцем (вернее манёвры Кутузова) явилось стратегической победой русской армии, которая завладела инициативой, не допустила выхода противника в южные губернии и без большой битвы вынудила его к отступлению по разорённой Смоленской дороге.

По словам Сегюра, именно здесь «началось великое крушение нашего счастья…» Но в действительности крушение началось с московского пожара. Вскоре французам открылась ужасная картина Бородинского поля, над которым летали хищные птицы и по которому бродили собаки. Свидетель тех событий, французский топограф Лабом, отмечал, что он был совершенно потрясён, увидев рядом трупы 20-ти тысяч солдат, полное разложение которых задержал наступивший мороз. К голоду, усталости, болезным, ранам прибавился убийственный мороз. Сегюр писал, что «весь путь, как кладбищенское поле», был покрыт холмиками замёрзших и занесённых снегом солдат Великой Армии.

Французская армия шла на Смоленск, русская армия двигалась параллельным курсом, Кутузов не стремился к открытому столкновению, говоря, что наполеоновская армия развалится без боя. Действительно, развал шёл с необыкновенной быстротой и тому были причины.

Во-первых, пребывание в Москве, грабежи и мародёрства, чинимые ею, настолько расшатали дисциплину среди французов, что их боеспособность заметно упала. Французы отступали беспорядочно, нуждались в самом необходимом, но не бросали награбленное в Москве имущество.

Во-вторых, вокруг французской армии шла настоящая народная война: жители коренных русских губерний поднялись на врага. Вооружившись чем попало, они нападали на отдельные французские отряды, жгли французские запасы, громили неприятельские обозы. При такой помощи народа маленькие отряды кавалеристов и казаков, могли нападать на неприятеля со всех сторон, ведя с ним, по сути, партизанскую войну. Народная, Отечественная война наносила большой урон французской армии.

В-третьих, холода, наступившие в ноябре, причиняли страшные бедствия французам, не имевшим ни тёплой одежды, ни соответствующей обуви. Ни сражаться, ни двигаться, ни добывать пищу, они были не в состоянии и устилали дороги трупами замёрзших и умерших от голода. При этом надо не забывать, что от морозов страдала и русская армия.

Вальтер Скотт писал: «Почти три четверти армии, которую Наполеон привёл в Россию, было разрушено, а остальная, четвёртая часть приведена в жалкий беспорядок ещё до выпадения снега, которому Наполеон потом заблагорассудился приписать свою неудачу».

После сражения 22-го октября 1812-го года под Малоярославцем стратегическая инициатива окончательно была вырвана из рук Наполеона. Не в состоянии отражать многочисленные удары русской армии, французы стремились как можно быстрее преодолеть пространство до Смоленска, стараясь избегать столкновения с неприятелем.

Бой под Чашниками

Получивший подкрепления корпус Витгенштейна (50 тысяч человек) перешёл в наступление против оборонявшего Полоцк корпуса маршала Сен-Сира (30 тысяч человек). В сражении русские взяли Полоцк. Затем, форсировав Западную Двину, они начали преследование разбитых французских соединений.

Победа под Полоцком создала фланговую угрозу для армии Наполеона. Это вынудило его направить в помощь Сен-Сиру прибывший из Польши корпус маршала Виктора, который сначала предназначался для подкрепления наполеоновских войск на Калужской дороге.

31-го октября под Чашниками состоялось встречное сражение корпуса маршала Виктора, прибывшего из Европы, с силами Витгенштейна, в результате которого французы потерпели поражение и откатились ещё дальше на юг.

К этому моменту войска командующего Виктора были расквартированы в районе Смоленска и представляли собой резерв Великой Армии. По приказу Наполеона Виктор с 22-мя тысячами солдат отправился против Витгенштейна с целью восстановить фронт по реке Двина который был прорван после взятия Полоцка Витгенштейном. Около Чашников французский корпус под командой генерала Леграна соединился с передовой дивизией Виктора. Здесь было решено остановиться и занять оборонительную позицию, объединённые силы французов составляли 36 тысяч человек.

Витгенштейн, обнаружив главную позицию Виктора, приказал генерал-майору Л. М. Яшвилю, начальнику артиллерии пехотного корпуса, начать бомбардировку французских позиций. В результате успешных действий Яшвиля, Виктор решил не продолжать сражение и отступил, русские их не преследовали. Французы потеряли 1200 человек против четырёхсот убитых русских.

Хотя русская победа не была решительной, её последствия оказались крайне неблагоприятными для французов. Виктор не смог отбросить Витгенштейна за линию Двины и обезопасить пути сообщения Великой Армии, в то время, как Витгенштейн ещё более приблизился к ним, и у него появилась возможность совместных действий с Чичаговым и основными силами Кутузова.

В результате побед под Полоцком и Чашниками Витгенштейн отправил отряд для захвата большого военного склад в Витебске, 7-го ноября после короткого боя французский гарнизон Витебска сдался. Падение Витебска нарушало планы Наполеона, который планировал там разместить на зимние квартиры свои измотанные войска. Узнав о поражении под Чашниками Наполеон приказал Виктору снова немедленно атаковать Витгенштейна и отбросить его к Полоцку. Это привело к ещё одному поражению французов под Смольной 14-го ноября (по материалам С. П. Шишкина «От Руси Древней до Империи Российской»).

Сражение под Вязьмой

Разгадав замыслы Наполеона, Кутузов предпринял всё, чтобы затормозить отступление французов, и не только вытеснить, а полностью истребить все воинские части противника.

Французские войска вышли на Смоленскую дорогу. Слева от дороги двигались главные силы русской армии. Между главными силами и Смоленской дорогой – отряд генерала Милорадовича. Справа от наполеоновской армии преследование осуществлял отряд генерал-адъютанта Кутузова, перекрыв пути на северо-запад. С тыла наседал атаман Платов со своим летучим казачьим корпусом и 26-й пехотной дивизией. С юга действовал подвижной отряд Ожеровского.

Здесь в полной мере проявились новые тактические разработки М. И. Кутузова: не давая сражения «стенка – на стенку», уничтожать противника по частям кавалерийским набегами казачьих и армейских частей, в том числе, и на рассвете, естественно, с помощью местных партизан, отслеживавших пути движения неприятеля.

Кутузов отдал распоряжение Милорадовичу выйти на Смоленскую дорогу и перерезать пути отхода войскам Даву, а Платову усилить нажим с тыла. Одновременно главные силы русской армии переводились ближе к Вязьме – для подкрепления Милорадовичу был направлен генерал Уваров с двумя кирасирскими дивизиями.

Наполеон, отступая, прибыл в город Вязьму, вскоре его настиг наступающий русский авангард. Около 37-ми тысяч французских солдат не успели миновать город, и им пришлось принять бой.

Вязьма – место сражения 3-го ноября 1812-го года авангарда русской армии под командованием генерала М. А. Милорадовича и донского атамана М. И. Платова (25 тысяч человек) с 4-мя французскими корпусами (всего 37 тысяч человек). Несмотря на общий численный перевес французов, русские имели почти двукратное превосходство в коннице. Значительно выше был и боевой дух русских воинов, желавших поскорее изгнать захватчиков с родной земли. Отрезав у Вязьмы путь к отступлению корпусу Л. Даву, Милорадович и Платов попытались его уничтожить.

На помощь Даву пришли корпуса Е. Богарне и Ю. Понятовского, что позволило Даву прорвать кольцо окружения. Атакованный казаками армейский корпус Евгения Богарне понёс страшные потери при переправе через реку, оставив там свою артиллерию и 400 лошадей.

Отступающие войска французов под Вязьмой

Затем французы отошли к высотам у города, где находился корпус М. Нея, и попытались организовать здесь оборону, но в бою с русским авангардом они потерпели поражение. Горящую Вязьму Милорадович взял штурмом и до темноты преследовал неприятеля. В сражении отличились отряды под командованием капитанов А. Н. Сеславина и А. С. Фигнера, которые одними из первых ворвались в пылающий город.

От полного разгрома французов спасло отсутствие на поле боя основных сил русской армии, которая не попала туда по недоразумению (очередное проявление «человеческого фактора»): текст с донесением Милорадовича об атаке Вязьмы забыли впопыхах вложить в конверт, который пришёл в штаб Кутузова пустым. Подобная оплошность не позволила главным силам армии подоспеть к Вяземскому сражению.

Результаты боя изложил Кутузов в донесении Александру I. По его словам, было взято 2 тысячи пленных и один генерал, по словам пленных французских офицеров французы потеряли до 7-ми тысяч убитыми. Свои потери Кутузов оценил в 800 убитых и 1000 раненых. В донесении Кутузов также указал отбитые казаками Платова и Милорадовичем 8 орудий и 800 пленных за время преследования противника.

Поражение лучших французских соединений вызвало моральный надлом в наполеоновских войсках (по материалам: Шефов Н. А. Битвы России. М.: Военно-историческая библиотека, 2002).

В донесении маршалу Бертье принц Богарне писал: «Эти чудовищные дни настолько подорвали дух солдат, что я думаю – в этот момент они совершенно не способны сражаться. Много людей умерло от голода или холода; другие в отчаянии сдавались врагу».

В свою очередь, находившийся 9-го ноября в 30-ти верстах от Смоленска маршал Бертье, направил Наполеону следующий рапорт: «Долгом поставляю донесть Вашему Величеству о состоянии корпусов, осмотренных мною на марше в последние три дня. Они почти в совершенном разброде. Только четвёртая часть солдат остаётся при знамёнах, прочие идут сами по себе разными направлениями, стараясь сыскать пропитание и избавиться от службы, все думают только о Смоленске, где надеются отдохнуть. В последние дни многие солдаты побросали патроны и ружья».

Французский хирург Граналь сообщал 7-го ноября жене: «Ни в одной кампании я не видел столько ужасного. Люди умирали сотнями; неподкованные лошади падали на обледенелой скользкой дороге и ломали себе ноги». По словам Л. Толстого, уже в Вязьме армия из 73-х тысяч человек (без Гвардии) насчитывала только 36 тысяч. В этом посёлке, расположенном примерно в 150 километрах от Смоленска, Даву был вынужден оставить сотни раненых и 2 тысячи убитыми.

Перехваченные казаками французские донесения, свидетельствовавшие о состоянии армии, привезли Александру I, и он передал их своему союзнику Бернадоту, чтобы тот знал, в каком жалком состоянии находится французская армия.

Из записок Ермолова:

«В Вязьме в последний раз мы видели неприятельские войска, победами своими вселявшие ужас повсюду и в самих нас уважение. Ещё видели мы искусство их генералов, повиновение подчинённых и последние усилия их. На другой день не было войск, ни к чему не служила опытность и искусство генералов, исчезло повиновение солдат, отказались силы их, каждый из них более или менее был жертвою голода, истощения и жестокости погоды».

Смоленски битва под Красным

Когда постоянно атакуемый русскими наполеоновский арьергард подошёл к Смоленску, это уже было не войско, а стадо. Ней потерял 8 тысяч из своих 18-ти тысяч солдат. На фоне общего разброда хорошо выглядела только Старая и Молодая гвардия, имевшие лучшее снабжение, а потому сохранившие боеспособность, выправку, дисциплину. Наконец, на горизонте показался Смоленск, земля обетованная, но в наполовину разрушенном Смоленске провизия и водка были строго регламентированы.

Если маршал Франции, герцог Ауэрштедтский, князь Экмюльский Даву написал своей жене, что он, наконец-то, выспался под крышей, то офицерами солдатам оставались лишь улица, голод и смерть. И тогда они бросились грабить лавки и склады. Очевидец писал: «За одни сутки были уничтожены запасы, рассчитанные на несколько месяцев; их разорили – и стали подыхать с голода». Солдаты надеялись провести в Смоленске зиму, но армия вышла из Смоленска четырьмя колоннами с 14-го по 17-е ноября, когда мороз достигал 14-ти градусов, и пошла «по старой, худшей дороге на Красный и Оршу» – «по самому плохому пути», как выразился Л. Толстой.

В очередной раз вспомним, что русская армия двигалась параллельно французам по южной дороге, так называемый «фланговый марш Кутузова». В районе Красного пути следования русской и французской армий пересекались. Находясь в своей стране и имея гораздо лучшее снабжение, русская армия приблизилась к Красному в лучшем состоянии, однако она тоже понесла потери во время ускоренных маршей по занесённым снегом дорогам. Зная о растянутости колонны французов, Кутузов решил атаковать их в районе Красного.

Утром 15-го ноября русский летучий отряд Адама Ожаровского (3500 сабель) захватил город. В этот же день 17 тысяч солдат Милорадовича приблизились к Смоленской дороге в районе Ржавки в момент, когда по ней двигалась гвардия Наполеона. Здесь произошёл первый в ходе сражения боевой контакт. Милорадович вышел на позицию южнее дороги и при виде императорской гвардии во главе с Наполеоном не решился предпринимать атаки. Ограничившись артиллерийским обстрелом колонны, он пропустил Наполеона в город, при этом войска Милорадовича захватили 11 орудий и 2 тысячи пленных.

Далее при прохождении Наполеона через Никулино гвардия подверглась нападению летучего отряда Орлова-Денисова, но особых потерь не понесла.

В конце дня Наполеон вошёл в Красный, его войска отогнали казаков Ожаровского. Наполеон планировал остаться в Красном на несколько дней, чтобы дать войскам возможность соединиться и отдохнуть.

После полуночи Наполеон обнаружил бивачные огни Ожаровского около Кутьково, на юг от Красного. Оценив изолированное положение от главных русских сил, Наполеон приказал молодой гвардии внезапно атаковать бивак, который даже не охранялся пикетом. Генерал Роге разделил гвардию на три колонны и начал тихое выдвижение. В последовавшей схватке казаки были захвачены врасплох. Несмотря на отчаянное сопротивление отряд был полностью разбит и потерял половину людей пленными и убитыми… Отсутствие кавалерии у Роге не позволило организовать преследование.

Всего под Красным Кутузов имел в своём распоряжении от 52-х до 60 тысяч регулярных войск, достаточное количество кавалерии и почти 500 орудий. Кроме того 20 тысяч казаков, действовавших как правило мелкими отрядами, поддерживали главную армию, терроризируя французов на всём пути отступления от Смоленска до Красного.

У русской армии появилась возможность под Красным громить растянутые в марше корпуса французов поодиночке.

Общие потери французов под Красным оцениваются между 6–13 тысячами убитых и раненых, а также 20–26 тысяч пленными. Клаузевиц оценил потери французской армии за 4 дня боёв в 33 тысячи человек и 230 орудий.

Суммарные потери французов сравнимы и даже превышают потери при Бородино. Французы потеряли более 200 орудий и практически все орудийные заряды. В надписи на стене Храма Христа Спасителя (Галерея воинской славы) указано, что с 14 по 18 ноября в боях под Красным у русских выбыло немногим более 2-х тысяч солдат и офицеров. Иногда временные рамки сражения ограничивают 16 и 18 ноября, и при подсчёте русских потерь не берут в рассмотрение поражение Ожаровского.

Сражение под Красным было одной из тех редких побед в Отечественной войне, которая благодаря стратегическому дару Кутузова была завоёвана малой кровью русских. Кутузов получил титул Князя Смоленского, а Платов – графское достоинство.

В трёхдневных боях под Красным особо отличился корпус Милорадовича. Здесь русская сторона захватила около 20-ти тысяч пленных, более 200 орудий и 6 знамён противника. За большие успехи в заключительных боях по разгрому Великой Армии генерал Милорадович был награжден орденами святого Владимира 1-й степени и святого Георгия 2-й степени.

В битве под Красным французские армейские корпуса таяли, буквально, на глазах. Наполеон вошёл в Оршу с шестью тысячами гвардейцев – из бывших 35-ти тысяч! Богарне – с 1800-ми солдатами из 42-х тысяч! Даву – с 4-мя тысячами бойцов, оставшихся от 70-ти тысяч! (отмечал Сегюр).

Но битва под Красным имела ещё одно, важное для Кутузова и страны значение: «Нужна была бородинская победа, нужно было победоносное, истребляющее французскую армию непрерывное контрнаступление с четырёхдневным ужасающим разгромом лучших наполеоновских корпусов под Красным, нужен был гигантски возросший авторитет первого и уж совсем бесспорного победителя Наполеона, чтобы Кутузов получил фактическую возможность взять под свою властную руку все без исключения «западные» русские войска и чтобы Александр убедился, что он уже не может вполне свободно мешать Чичагову и Витгенштейну выполнять повеления главнокомандующего. Тормасов, лишившись командования своей (3-й обсервационной) армией, прибыл в главную квартиру и доблестно служил и помогал Кутузову» (Е. В. Тарле).

В. Жуковский о Тормасове: «…И Тормасов, летящий в бой, как юноша весёлый!»

От 1,5 тысяч пушек, которые были на вооружении Великой Армии в июне, к ноябрю 1812-го года осталось чуть более 60 орудий. Всего годными под ружьё Наполеон насчитал в Орше не более 20 тысяч солдат и офицеров, вырвавшихся из мясорубки под Красным, хотя за этой маленькой армией тянулась вдвое большая толпа безоружных людей. Когда корпус маршала Виктора, отступая к Борисову, сблизился с этой ордой, сохранившие дисциплину французские солдаты Виктора, по описанию участника и историка войны 1812-го года А. И. Михайловского-Данилевского, «не могли верить своим глазам, чтобы безоружные толпы пехоты и безлошадной конницы, с ничтожным остатком артиллерии, истомлённые, обросшие бородой, покрытые рубищем и тряпьём, вместо обуви окутавшие ноги соломой и мешками, были та великая армия, которая завоевала Москву…»

Узнав о взятии Минска, где русская армия захватила 4700 больных, военное снаряжение и 2 миллиона продуктовых пайков, Наполеон собрал военный совет и предложил такой план: оставить минскую линию операций, пройтись по «выступу» войск Витгенштейна и добраться до Вильно, обойдя верхнее течение Березины. Жомини выдвинул серьёзные возражения: в это время года и при таком положении армии, говорил он, переход на другую дорогу вызовет её полную гибель – она растеряется на боковых путях, в гуще лесов и болотистых местностей. Только движение по большой дороге может сохранить хоть какую-нибудь сплочённость армии. Город Борисов и расположенный там мост через Березину были ещё свободны, и надо было их достичь!

Наполеон согласился с этими доводами и приказал Жомини выступить вперёд, а генералу Эгле – идти с восемью ротами сапёров и понтонёров готовить переправу через Березину.

Военный врач де Роос отмечал, что голод в наполеоновской армии в этот период времени принял невероятные размеры. Французы ели внутренности животных, не хватало соли, вместо сливочного масла, найти которое не было никакой возможности, использовали животный жир. Однажды ночью у Роса увели лошадь, но ординарец в качестве компенсации принёс ему мешок с едой, который тоже где-то своровал.

Желая покончить с беспорядком, вызванным немыслимыми страданиями и лишениями, Наполеон приказал, чтобы каждый вернулся в строй, иначе он прикажет лишить командиров званий, а солдат жизни.

Бой на Березине

Березина – река в Белоруссии, на берегах которой 2629-го ноября 1812-го года произошло сражение между французской армией под командованием императора Наполеона (75 тысяч человек) и русскими войсками под командованием адмирала П. В. Чичагова и генерала П. Х. Витгенштейна (80 тысяч человек).

Окружённая болотами и густыми лесами Березина представляла собой серьёзное препятствие даже для идущей в полном порядке и хорошо снаряжённой армии – и стала непреодолимым барьером для истощённых, измученных холодом, голодом и болезнями войск. Через эту реку шириной от 60-ти до 100 метров и максимальной глубиной 3,3 метра.

После Красного кольцо вокруг наполеоновских войск начало сжиматься. С севера подходил корпус Витгенштейна (50 тысяч человек), а в Минске уже стояла пришедшая с Украины армия Чичагова (30 тысяч человек). У Березины они готовились сомкнуться и отрезать Наполеону пути отхода из России.

21-го ноября авангардные части Чичагова подошли к Березине и взяли город Борисов. Но вскоре их выбил оттуда корпус маршала Н. Удино. Русские отступили на правый берег и взорвали за собой мост. Березина ещё не замёрзла, и когда 25-го ноября к Борисову подошли главные силы Наполеона, они уперлись в речную гладь. Южнее Борисова находилась ещё одна переправа. Наполеон послал туда корпус Удино. Но это был лишь обманный маневр. Подобной демонстрацией Наполеон создавал видимость того, что стремится захватить переправу южнее Борисова.

Схема второго этапа Отечественной войны 1812-го года

Адмирал принял этот манёвр за попытку Наполеона прорваться на соединение с действовавшим в Западной Белоруссии корпусом фельдмаршала К. Шварценберга. В результате корпус Удино увёл за собой почти всю чичаговскую армию, которая и так не обладала большой численностью. Фактически у Чичагова на Березине находилось под ружьем 20 тысяч человек, с которыми он пытался прикрыть почти 60-километровый участок возможного прорыва французских войск, общая численность которых значительно превосходила силы русских за Березиной.

Пока Чичагов двигался в южном направлении, вниз по реке, основные события разворачивались в 15-ти километрах севернее Борисова, у деревни Студёнка (ширина реки достигала там 50-ти метров), где польские уланы отыскали брод, а французские сапёры навели временные мосты. По ним 26-го ноября французская армия начала переправу на правый берег.

Здесь у Студёнки Наполеон писал: «Надо признать, что мы оказались в плачевном положении». Он был настолько в этом убеждён, что приказал сжечь знамёна с орлами и некоторые донесения своих министров.

Лейтенант Тома Легле из 1-го швейцарского полка корпуса Удино отмечал в своих «Воспоминаниях»: «Нашим глазам открылась жалкая картина. Невозможно было узнать армию, которая ещё несколько месяцев тому назад приводила в трепет Европу и была великолепно всем снабжена. Мундиры стали почти неразличимы; люди шли босиком и без оружия, замотанные в шкуры; лица у всех были ужасно худы. Из-за действия мороза многие стали походить на негров. Все рода войск смешались. Некоторые солдаты ещё несли свои обмотанные тряпками ружья… Самая злая карикатура не смогла бы передать эту картину…»

Тем временем Витгенштейн, опасавшийся столкновения с основными силами Наполеона, действовал осторожно и медлил с выдвижением к Березине. Он вышел к реке лишь 27-го ноября, когда переправа уже началась. К тому времени на левом берегу её прикрыл корпус маршала К. Виктора.

В течение двух дней французы, отражая атаки разрозненных русских отрядов, переправлялись на западный берег. 27-го ноября в Борисов ворвались посланные М. И. Кутузовым авангардные части преследования под командованием атамана М. И. Платова и генерала А. П. Ермолова.

Сам Кутузов не спешил к Березине, так как и без него там было достаточно сил для ликвидации французской армии. Стоит отметить, что план окружения Наполеона на Березине был представлен лично императором Александром I и не предусматривал единого командования: «Здесь, по плану самого императора Александра, должны были соединиться три отряда русских войск, над которыми адмирал Чичагов должен был принять начальство и преградить Наполеону путь к отступлению» («Отечественная история», С.-Петербург, 1895).

Дезорганизацию в управление русскими войсками вносил сам император Александр своими распоряжениями, отдаваемыми Чичагову и Витгенштейну через голову Кутузова. Видимо, наступил момент, когда император захотел стать единственным героем кампании 1812-го года.

Это предопределило несогласованность действий российских командующих, каждый из которых принимал решения самостоятельно. Когда Чичагов, поняв свою оплошность, возвратился к Борисову, наполеоновские войска уже закрепились на правом берегу реки.

Прав был Кутузов, впоследствии сказавший, что это можно простить Чичагову по той причине, что моряку нельзя уметь ходить по суше и что он не виноват, если Государю угодно было подчинить такие важные действия в тылу неприятеля человеку, хотя и умному, но не ведающему военного искусства.

28-го ноября по обеим сторонам Березины закипел жестокий бой, ставший кульминацией битвы на Березине. Чичагов пытался отбросить прикрывавшие переправу французские части на правом берегу. Витгенштейн атаковал корпус маршала К. Виктора, который прикрывал переправу на левом берегу. Лесистая местность препятствовала действиям кавалерии, составлявшей почти половину численности чичаговских войск. До 11-ти часов ночи шёл упорный фронтальный стрелковый бой, стоивший обеим сторонам больших потерь.

Из-за малой пропускной способности наведённых мостов, огромного скопления людей и обозов, паники, усиления натиска русских прорваться на запад удалось лишь трети войск Наполеона (25 тысяч человек). Остальные (около 50 тысяч человек) погибли в боях, замерзли, утонули или попали в плен. Опасаясь захвата русскими переправы, Наполеон 29-го ноября велел уничтожить её, бросив на левом берегу свои войска. Современники отмечали, что местами река была доверху завалена трупами людей и лошадей. Русские потеряли в этом сражении 8 тысяч человек. После Березины основные силы наполеоновской армии перестали существовать (Использованы материалы Н.: Николай Шефов. «Битвы России. Военно-историческая библиотека». М., 2002).

Адмирал Павел Васильевич Чичагов

Павел Васильевич Чичагов родился в семье морского офицера, в 1767-м году в Санкт-Петербурге, был отдан в Немецкую школу, считавшуюся тогда одним из лучших учебных заведений России. В 1779-м году Чичагов вышел из школы и был зачислен на военную службу гвардии сержантом. В 1782-году армейский поручик Чичагов был назначен адъютантом к отцу, тогда вице-адмиралу, и с эскадрой ходил в Ливорно.

В 1790-м году Чичагов, командуя кораблём, участвовал в Ревельском и Выборгском морских сражениях, за которые был награждён орденом Святого Георгия IV-й степени золотой шпагой с надписью «За храбрость». Учился в морской школе в Англии, затем в России – кораблестроению. В 1802-м году он произведён в вице-адмиралы и назначен товарищем (заместителем) министра морских сил в 1807-м году получил чин адмирала и был назначен министром морских сил. В 1809-м году взял заграничный отпуск. Через два года он был по прошению уволен от звания министра морских сил и по возвращении из-за границы назначен состоять при особе Государя императора, то есть ежедневно в 11 часов утра являться во дворец и высказывать собственное мнение по текущим вопросам.

В 1812-м году Александр I, недовольный медлительностью М. И. Кутузова, выработал свой собственный план действий и, назначив Чичагова главнокомандующим Дунайской армией, черноморским флотом и генерал-губернатором Молдавии и Валахии, поручил ему привести свой замысел в жизнь.

Но доверенное лицо императора опоздал – М. И. Кутузов успел закончить войну, а в операции на Березине на Чичагова возлагалось руководство очередной, предложенной Александром I, операцией по окружению и окончательному уничтожению Великой Армии.

Л. Н. Толстой обстоятельно доказал невозможность реализации такого плана.

П. В. Чичагов

Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был бессмысленным, это невозможно было сделать:

Во-первых, потому, что, так как из опыта видно, что движение колонн верстах на пяти в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, ещё при получении плана сказавший, что диверсия на большие расстояния не приносит желаемых результатов.

Во-вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализовать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.

В-третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чём могли бы убедиться военные учёные хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился…

В-четвёртых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812-м году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами (по материалам В. А. Юлина).

Забыл при этом император, что писала ему любимая сестра Екатерина ещё в начале войны: «Ради Бога, не поддавайтесь желанию командовать самому!.. Не теряя времени, надо назначить командующего, в которого бы верило всё войско, а в этом отношении Вы не внушаете никакого доверия!..»

Но, если Кутузов в течение войны принимал самостоятельные решения, даже такое героическое решение, как сдача без боя Москвы, имея за спиной богатейший военный и дипломатический опыт, мудрость и смелость, то бывший морской министр не имел понятия о планировании и проведении общевойсковых операций, и не имел в то же время, смелости отказаться от выполнения вздорной операции, не учитывающей измотанное состояние русской армии.

Бывший морской министр был в своё время предметом всякого рода насмешек, шуток, эпиграмм и даже басни Крылова, выставлявшей Чичагова в очень невыгодном свете. Здесь речь идёт о басне «Щука и Кот», где были такие слова:

Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,

А сапоги тачать пирожник:

И дело не пойдет на лад,

Да и примечено стократ,

Что кто за ремесло чужое браться любит,

Тот завсегда других упрямей и вздорней;

Он лучше дело всё погубит

И рад скорей

Посмешищем стать света,

Чем у честных и знающих людей

Спросить иль выслушать разумного совета…

«Под Березиной неумелость Чичагова и растерянность Витгенштейна на несколько считанных дней отсрочили гибель немногих людей, с которыми прорвался Наполеон, оставив на Березине тысячи погибших. Враг Кутузова, назначенный именно поэтому главнокомандующим Дунайской армией (когда «в награду» за Бухарестский мир Кутузов получил внезапную отставку), Чичагов действовал, абсолютно не считаясь с Кутузовым. Остаток дней своих Чичагов посвятил злобной клевете (на русском, французском и английском языках), имевшей целью свалить вину за свою неудачу на фельдмаршала. Выполнение этой цели облегчалось тем, что Чичагов надолго пережил Кутузова. Витгенштейн всё же более откровенно признавал свою вину» (Е. В. Тарле).

От Березины до Немана

Вскоре после переправы, 5-го декабря, Наполеон в местечке Сморгонь (современный районный центр в Белоруссии) передал командование армией Его Величеству Мюрату, королю Неаполитанскому, а сам в сопровождении двухсот гвардейцев отправился в Париж собирать новые армии взамен уничтоженной в России. Тогда-то, проезжая через Вену, и произнёс Наполеон свои знаменитые слова, ставшие пословицей: «От великого до смешного – только один шаг, и пусть судит потомство».

Вот описание французского автора: «Стоял страшный мороз. Императора сопровождали 30 конных егерей Гвардии в покрытых инеем латах, в тёмно-зелёных плащах, усы их превратились в сосульки. Санями, запряжёнными шестёркой лошадей, правил капитан Вонсович, по сторонам ехали польские гвардейские уланы; конные пикейщики ехали впереди повозки императора, рядом с ним сидел Коленкур. Затем шёл эскорт, а за ним во второй повозке – Дюрок и Лобау; наконец, в третьей были Лефевр-Деноет, барон Файн и слуги. Барабанщик Гвардии пробил «поход», как будто давал сигнал к погребению».

Тем временем остатки Великой Армии направлялись к Вильно. Обещанный солдатам рай оборачивался адом: казаки вылетали из леса, стреляли, рубили и исчезали. Преследование сорвало первоначальные планы Наполеона закрепиться в Вильно, в результате непрерывного отступления и маршей в условиях русской зимы деморализованная французская армия оказалась практически уничтоженной.

Русские висели на хвосте, не давая возможности противнику привести себя хотя бы в относительный порядок. По выражению Клаузевица русские «сгоняли французов с биваков». Как пишет маршал Бертье Наполеону, русские преследовали французов силами кавалерии и небольшими отрядами пехоты с орудиями, размещёнными на санях.

Бегство Наполеона из России (Нортон Адольф)

Из воспоминаний Дениса Давыдова про дорогу на Вильно:

«Множество раненых неприятелей валялось на снегу или, спрятавшись в повозках, ожидало смерти от действия холода и голода… Сани мои ударялись об головы, руки и ноги замёрзших или почти замерзающих; это продолжалось во всё время движения нашего от Понарей до Вильны».

В идеализированном представлении Л. Н. Толстого стратегия М. И. Кутузова сводилась к действиям погонщика с кнутом в руках: «Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное».

После переправы через Березину войска захватчиков подстерегали новые беды. Во-первых, на остатки армии Наполеона продолжали наседать преследовавшие их русские войска. Только за пять дней отступления от Березины было выведено из строя более 12 тысяч человек. Во-вторых, с 28-го ноября резко усилились морозы. Если до Березины мороз не превышал – 10–12°, то с начала декабря началась настоящая русская зима – ртутный столбик опустился ниже – 25–28°. И хотя от морозов страдали и русские, но французам и другим жителям Южной Европы доставалось сильнее – они сотнями замерзали прямо на дороге: «…всё гонимся за неприятелем, – писал Кутузов жене 8-го декабря, – и мёртвыми они теряют ещё более прежнего: так, что на одной версте от столба до столба сочли неубитых мёртвых 117 тел».

Русская армия также тяжко страдала от холода, но лучше экипированная, она к тому же могла себе позволить оставаться дольше в населённых пунктах, имела возможности эвакуировать раненых и обмороженных.

Вот, что писал на эту тему И. С. Скворцов:

«Во время преследования Наполеона русская армия хотя и находилась в сравнительно лучших условиях относительно продовольствия, но тоже очень пострадала. Из 100 тысяч человек, стоявших на Калужской дороге, выбыло из строя во время пути от ран и болезней больше двух третей».

Французы уже не имели сил сражаться за населённые пункты, они могли только уходить по заснеженным дорогам. Голод и холод косил солдат сильнее, чем ядра и пули. Ничтожная часть тех, кто входил в Москву, уцелела, поэтому основные свидетельства относятся к победившей русской стороне. Многочисленность их показаний не даёт оснований сомневаться в полнейшем разложении французов, в фактах каннибализма.

9-го декабря уцелевшие добрались до Вильно. Бартье писал: «этот день оказался самым тяжёлым… Герцог Беллуно (Виктор) явился в одиночестве… Артиллерия исчезла, так как не было лошадей. Всё было потеряно… У ездовых поморожены руки. Государь, я должен сказать Вам всю правду: армия полностью разгромлена; солдаты бросают ружья, потому что не в силах их держать… Государь, армии больше не существует!

В Вильно французы не имели возможности передохнуть. Голодные, изнурённые, находившиеся в полубессознательном состоянии люди набрасывались на склады продовольствия и винные подвалы и грабили их. Казалось, командиров больше не существовало.

10-го декабря к городу подошёл авангард русской армии, атаман Платов с казаками. Опасаясь появления всей армии Кутузова, маршал Мюрат приказал отступать. Французы после перехода Березина – Вильно имели в распоряжении до 4–5-ти тысяч солдат, присоединившихся к Наполеону позже и бывших в количестве до 23-х тысяч сразу после Березины. До Вильно дошла незначительная часть этих дивизий, основная причина потерь – смертность во время ночных бивуаков. Прикрывать бегство французов с жалкими остатками армии остался маршал Ней.

11-го декабря французы очистили Вильно, куда вскоре въехал император Александр I. В самом городе русские взяли в плен 7 генералов, 10 тысяч пленных и более 5 тысяч в госпиталях, а также немалые запасы провизии.

А. Валлоттон пишет, что Александр I, основываясь на тенденциозных или необъективных докладах, обвинил фельдмаршала Кутузова в том, что тот не уничтожил неприятельскую армию у Березины, но, желая соблюсти приличия, всё же пожаловал ему орден Св. Георгия 1-й степени. Кутузов не заслужил упрёков, он полностью заработал награду; его целью было освобождение России с наименьшими потерями, а не взятие в плен солдат, которых он не смог бы прокормить. «Я хотел прийти к границе с достаточным количеством войск… Я не дам ни одного русского солдата за десять неприятельских», – любил он повторять. Некоторые из его высказываний, удивлявших в то время, показали впоследствии, как далеко и правильно он смотрел.

Дальше Вильно главная русская армия не пошла, дальнейшее преследование осуществлялось казаками, которые оказались приспособленными воевать в отрыве от баз снабжения. Численность русских войск на момент занятия Вильно составляла 27 464 солдат в армии Кутузова и 15 тысяч в армии Чичагова, то есть русские имели подавляющее превосходство над противником. Армия Витгенштейна двигалась севернее, стараясь отрезать корпус маршала Макдональда, который располагался на позициях под Ригой.

Из Вильно французская армия потянулась к Неману. Её постоянно трепали войска Кутузова. В овраге у Понари фургоны с армейской казной, штабными бумагами и трофеями застряли у крутого обледеневшего подъёма. Изнурённые лошади скользили и падали – и тут появились казаки. Тогда солдаты бросились на повозки, вскрыли мешки, взломали денежные ящики, набили золотыми монетами свои карманы, узлы, сделанные из платков, и шапки.

Отстреливаясь от казаков, французы шли к границе Российской империи, городу Ковно (современный Каунас в Литве) на Немане. С 11-го декабря французы стали прибывать в Ковно, через два дня, когда арьергард Нея достиг города, при нём оставалось от 800 до 1500 боеспособных солдат, к которым добавились 400 солдат из гарнизона. Русские обстреливали отряд Нея, часть их даже перебралась на другой берег, чтобы воспрепятствовать переправе.

В Ковно Мюрат сообщил, что передаёт командование Евгению Богарне и покидает армию. Он сказал такие резкие слова о Наполеоне, что возмущённый Даву жёстко ему ответил, что императору всё станет известно, но со словами: «Я не попадусь в этот мешок», король Неаполитанский прыгнул в карету и помчался через Германию и Австрию в столицу подаренного ему Наполеоном Неаполитанского королевства.

14-го декабря вечером маршал Ней перешёл на берег Варшавского герцогства. По словам Клаузевица через Неман с основной армией перешло 1600 человек под ружьём (видимо арьергард Великой Армии под командованием Нея), по прусским источникам через Неман перебралось до 33-х тысяч солдат и офицеров, в большинстве безоружных и в жалком состоянии. Многие из них уже не вернулись в армию Наполеона, дезертировав по домам или умерев в госпиталях.

Перейдя через Неман, генерал Фезенсак писал, что он пересекал Неман в обратном направлении при свете луны, вспоминая блеск солнца и страшную грозу, сопровождавшую начало злосчастного вторжения. Её уже более не существовало – блестящей, неисчислимой и грозной армии, не умещавшейся когда-то на этих равнинах и берегах и в дерзостной гордости собиравшейся вершить судьбы мира. Её более не существовало! Битвы уничтожили её…

Витгенштейн, преследуя 10-й корпус Макдональда, отступающий из-под Риги, вторгся в Пруссию, заключив перед тем соглашение о нейтралитете с командующим прусского корпуса генералом Йорком. На юге Белоруссии австрийская армия также отступила из Российской империи в Польшу.

Поход Наполеона в Россию завершился, но война ещё не закончилась, впереди были бои в Европе.

В своём донесении М. И. Кутузов так подводил итоги кампании: «Наполеон вошёл с 480-ю тысячами, а вывел около 20-ти тысяч, оставив не менее 150 000 пленными и 850 пушек». Число погибших в русских войсках составило 120 тысяч человек. Из них убитых и умерших от ран – 46 тысяч человек. Остальные умерли от болезней, в основном, в период преследования Великой армии Наполеона.

И. В. Сталин писал: «наш гениальный полководец Кутузов… загубил Наполеона и его армию при помощи хорошо подготовленного контрнаступления» (журнал «Большевик», 1947, № 3). Недаром во время Великой Отечественной войны образ М. И. Кутузова и других русских военачальников получил воплощение в государственных наградах Советского Союза.

Манифест императора Александра I

Император Александр I издал Манифест об изгнании наполеоновской армии из России и окончании Отечественной войны 1812-го года. Ниже приводится сокращённый текст его:

Манифест

«О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского»

«Объявляем всенародно. Бог и весь свет тому свидетель, с какими желаниями и силами неприятель вступил в любезное Наше Отечество. Ничто не могло отвратить злых и упорных его намерений. Твёрдо надеющийся на свои собственные и собранные им против Нас почти со всех Европейских держав страшные силы, и подвигаемый алчностью завоевания и жаждою крови, спешил он ворваться в самую грудь Великой Нашей Империи, дабы излить на неё все ужасы и бедствия не случайно порожденной, но издавна уготованной им, всеопустошительной войны.

Предузнавая по известному из опытов беспредельному властолюбию и наглости предприятий его, приготовляемую от него Нам горькую чашу зол, и видя уже его с неукротимою яростью вступавшего в Наши пределы, принуждены Мы были с болезненным и сокрушённым сердцем, призвав на помощь Бога, обнажить меч свой, и обещать Царству Нашему, что Мы не упустим оной во внутренние места, доколе хотя един из неприятелей оставаться будет вооружён в земле нашей. Мы сие обещание положили твёрдо в сердце Своем, надеясь на крепкую доблесть Богом вверенного Нам народа, в чём и не обманулись.

Какой пример храбрости, мужества, благочестия, терпения и твёрдости показала Россия! Вломившийся в грудь её враг всеми неслыханными средствами лютостей и неистовств не мог достигнуть до того, чтобы она хотя единожды о нанесённых ей от него глубоких ранах вздохнула. Казалось с пролитием крови её умножался в ней дух мужества, с пожарами градов её воспалялась любовь к отечеству, с разрушением и поруганием храмов Божиих утверждалась в ней вера и возникало непримиримое мщение. Войско, Вельможи, Дворянство, Духовенство, купечество, народ, словом, все Государственные чины и состояния, не щадя имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, душу вместе мужественную и благочестивую, только же пылающую любовь к отечеству, только любовью к Богу.

От сего всеобщего согласия и усердия вскоре произошли следствия, едва ли имоверные, едва ли слыханные. Да представят себе собрание с двадцати царств и народов, под единое знамя соединённые, с какими властолюбивый, надменный победами, свирепый неприятель вошёл в Нашу землю. Полмиллиона пеших и конных воинов и около полторы тысячи пушек следовали за ним. С сим только огромным ополчением проницает он в самую средину России, распространяется, и начинает повсюду разливать огонь и опустошение.

Но едва проходит шесть месяцев от вступления его в Наши пределы и где он? Здесь прилично сказать слова священного Песнопевца: «я видел нечестивого превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские; и прошёл я мимо, и вот его уже не стало, и искал я места его, и не нашёл». По истине сие высокое изречение совершилось во всей силе смысла своего над гордым и нечестивым Нашим неприятелем. Где войска его, подобные туче нагнанных ветрами чёрных облаков? Рассыпались, как дождь. Великая часть их, напоив кровью землю, лежит, покрывая пространство Московских, Калужских, Смоленских, Белорусских и Литовских полей.

Другая великая часть в разных и частых битвах взята со многими Военачальниками и Полководцами в плен, и таким образом, что после многократных и сильных поражений, напоследок целые полки их, прибегая к великодушию победителей, оружие своё пред ними преклоняли. Остальная, столь же великая часть, в стремительном бегстве своём гонимая победоносными Нашими войсками, и встречаемая морозами и голодом, устлала путь от самой Москвы до приделов России, трупами, пушками, обозами, снарядами, так что оставшаяся от всей их многочисленной силы самомалейшая, ничтожная часть изнурённых и безоружных воинов, едва ли полумертвая может придти в страну свою, дабы к вечному ужасу и трепету единоземцев своих возвестить им, коль страшная казнь постигает дерзающих с бранными намерениями вступать в недра могущественной России.

Ныне с сердечною радостью и горечью к Богу благодарность объявляем Мы любезным Нашим верноподданным, что событие превзошло даже и самую надежду Нашу, и что объявленное Нами, при открытии войны сей, выше меры исполнилось: уже нет ни единого врага на лице земли Нашей; или лучше сказать, все они здесь остались, но как? Мёртвые, раненые и пленные…»

Н. Шильдер («Император Александр I, его жизнь и царствование». СПб., 1897) писал: «В манифесте о ежегодном торжественном чествовании дня избавления России от неприятельского нашествия возвещалось о даровании духовенству особого наперсного креста, дворянству и воинству особых медалей, купечеству «благоволения и благодарности», а мещанству и крестьянству объявлялось, что с них не будет производимо в продолжение некоторого времени рекрутских наборов и что, впрочем, они ‘‘получат мзду свою от бога’’».

18-го декабря 1812-го Наполеон вместе с Коленкуром прибыл в Тюильри, проехав через Варшаву, Дрезден, Веймар и под Триумфальной аркой в самом Париже. Он признавался: «Пережитый мною разгром ужасен, это удар по моей славе. Но он же послужит укреплению моей династии. Я сравниваю его с бурей, потрясшей дерево до корней, отчего оно только сильнее цепляется за землю, из которой его невозможно выдернуть». Признаваясь в 29-м бюллетене Великой Армии в поражении, Наполеон, как и во многих письмах, вспомнил о свеем здоровье: «Здоровье его Величества никогда не было лучшим!..»

Этого нельзя было сказать о бывшей Великой Армии, про здоровье которой сказал Албер Сорель: «…после других войн разыскивали убитых, а после русского похода – тех, кто выжил…»

Русские в Европе

Многие русские люди полагали, что с изгнанием Наполеона из России война окончена, и что можно спокойно выжидать дальнейших событий. Сам Кутузов, по-видимому, был такого мнения, приведя войска к Неману, откуда началось вторжение Наполеона, издал приказ:

«Храбрые и победоносные войска! Наконец вы – на границах империи. Каждый из вас есть спаситель отечества. Россия приветствует вас сим именем: стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, подъятые вами в сем быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную Славу…»

Из приказа М. И. Кутузова по русской армии 31-го декабря 1812-го года, после изгнания наполеоновской армии из России.

Но Александр I приказал Кутузову немедленно перейти с войском границу, несмотря на зимнее время года, мало того, он сам прибыл в армию и оставался в ней до полного низложения Наполеона.

По поводу перенесения войны в Европу между Александром и Кутузовым возникло непримиримое противоречие. Александр мечтал стать судьёй, спасителем, ангелом-хранителем обескровленной Европы; он хотел продолжить кампанию за русскими границами. Естественно, не последнюю роль при этом сыграло и оскорблённое самолюбие императора, решившего возобновить российское влияние на дела европейские, а Наполеону отплатить за слёзы и унижение при Аустерлице.

Когда начался зарубежный поход, Михаил Илларионович ворчал: «Самое лёгкое дело идти теперь за Эльбу. Но как воротимся? С рылом в крови!» Но он не просил отставки и продолжал командовать армией, вошедшей в Польшу, затем Силезию и Пруссию. Теперь рядом с ним постоянно находился император Александр. Решение Александра 1 двинуть армию дальше на запад Кутузов встретил без энтузиазма: его беспокоили будущие людские потери и возможное усиление европейских соперников Франции.

«Зачем, – говорил Кутузов, – проливать русскую кровь ради спасения Европы? Пусть она сама себя спасает, своими собственными средствами!.. Падение Наполеона, будет, кстати, более выгодно Англии, нежели России!..» Он понимал, что война в Европе будет продолжена, но считал, что основные силы должны выделить сами европейцы.

Но, 12-го декабря Кутузов не только знал о неизбежности заграничного похода, но начал делать соответствующие распоряжения: «Ныне предпринимается общее действие на Пруссию, ежели сие удобно произвести можно. Известно уже, что остатки французской армии ретировались в ту сторону, а потому одно только преследование туда только может быть полезно», – писал фельдмаршал Чичагову 24-го декабря, то есть ещё до виленских споров с Александром.

Это неопровержимо доказывает, что самые споры касались совсем не существа вопроса о заграничном походе, а лишь сроков, т. е. того, переходить ли границу немедленно или позже… Самый же вопрос был решён Кутузовым утвердительно. Цитируемое письмо решает и уточняет всё: Кутузов хотел освобождения Европы и явно считал дело победы незавершённым, пока Наполеон в Европе распоряжается по-хозяйски, но он желал, чтобы немцы могли активно включиться в дело собственного освобождения (по материалам Е. В. Тарле).

Император Александр I так определил свои цели: захватить Париж, с помощью союзных держав свергнуть Наполеона. Царь говорил: «Народам и королям напоминаем мы об их долге и интересах… Воспользовавшись нашими победами, мы протянем рук помощи угнетённым народам…»

Е. В. Тарле пишет о позиции М. Е. Кутузова после изгнания агрессора из России:

«Кутузов знал, что конечная победа над Наполеоном в Европе будет одержана, и шёл к этой победе, но он не хотел щедро платить русской кровью за излишне нетерпеливое желание союзников ускорить своё освобождение от Наполеона, от его поборов и притеснений, от его континентальной блокады. Союзники же хотели ускорить это освобождение, тратя по возможности меньше своей крови и по возможности больше крови русской. И Кутузов хотел полной победы над Наполеоном, но у него и тут был свой план, и он противился навязываемому ему другому, чужому плану.

Величие гениального стратега и дипломата, величие прозорливого русского патриота, разгромившего армию Наполеона в 1812 г., имевшего всегда твёрдое намерение покончить с его империей и именно поэтому желавшего лучше подготовить окончательный удар, – это величие выявляется ярко не только в 1812, но и в 1813 г. «Потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его!» – сказал Кутузов, изгнав французов из России. Но он хотел, чтобы в 1813 г. русской армии пришлось впредь уже не в одиночку сражаться с Наполеоном, как она сражалась против него в 1812 г…

Александру, проведшему всю войну 1812 г. в уютных залах Зимнего дворца, не терпелось начать поход за границу немедленно, из Вильны. Но Кутузов, гениальный расчёт которого и привёл русскую армию в Вильну, несравненно лучше знал, чего стоило русскому солдату только что победоносно закончившееся контрнаступление» (Михаил Илларионович Кутузов – полководец и дипломат»).

Переходя в Германию, император Александр I был уверен, что угнетённая страна поднимется в борьбе за своё освобождение и присоединится к России в борьбе, но страх перед Наполеоном был столь велик, что только один прусский король присоединил свои войска к русской армии.

Тем временем Наполеон с быстротой необыкновенной сумел вооружить новую огромную армию (до трёхсот тысяч человек) и, придя в Германию, начал разбивать войска союзников.

Александру I Кутузов больше не был нужен, мешала его слава, мешало нежелание подчиняться вздорным приказам императора, возомнившего себя великим воином – победителем Наполеона. Иными словами: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить» (из драмы Ф. Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе» (1783). Эту фразу произносит мавр, оказавшийся ненужным после того, как он помог графу Фиеско организовать восстание республиканцев против тирана Генуи).

Постепенно Александр I освобождал теряющего силы и больного Кутузова от его обязанностей, передавая их другим генералам, но, привыкший скрывать свои истинные чувства, император внешне проявлял полное уважение к фельдмаршалу.

Когда в пограничном силезском городке Штейнау жители поднесли царю лавровый венок, он приказал отдать его Кутузову со словами: «Лавры принадлежат не мне, а ему!» В это время Кутузов уже совсем ослаб, когда армия двинулась дальше, Кутузов окончательно слёг и остался в городке Бунцлау (ныне это город Болеславец в западной Польше, неподалёку от границы с Германией), где он и умер. Незадолго до смерти император Александр навестил умирающего Кутузова.

Памятник М. И. Кутузову в Бунцлау

«Прости меня, дорогой Михайло Илларионович, что порою был несправедлив к тебе», – просил царь.

«Я прощаю, государь… Да простят тебя Бог и Россия!», – еле слышно отвечал Кутузов.

Прусский король поставил М. И. Кутузову в Бунцлау памятник с надписью: «До сих мест князь Кутузов-Смоленский довел победоносные российские войска; но здесь смерть положила предел славным дням его. Он спас отечество своё и отверз путь к избавлению Европы. Да будет благословенна память героя!»

Царь извещал княгиню Кутузову: «Болезненная и великая не для одних Вас, но и для всего Отечества потеря. Не Вы одна проливаете о нём слёзы: с Вами плачу я и плачет вся Россия!» Император приказал забальзамировать тело покойного и отправить его в Петербург, туда, где Михаил Илларионович родился: «Мне кажется приличным положить его в Казанском соборе, украшенном его трофеями». Целых полтора месяца гроб с телом Кутузова двигался к Петербургу, всюду хотели оказать ему достойные почести. В пяти верстах от северной столицы гроб сняли с повозки и далее до самого Казанского собора несли на плечах. Прав был Александр – вся Россия оплакивала своего героя, спасшего её от одного из самых страшных вражеских нашествий.

Нужно сказать, что во время его болезни в конце марта и в течение всего апреля Александру, принявшему на себя полностью бразды правления армией, удалось всё-таки вопреки желанию фельдмаршала осуществить некоторые меры и отдать кое-какие приказы, вредоносно впоследствии, в мае, сказавшиеся под Лютценом (отмечал Тарле), где союзные войска отступили перед Наполеоном за Эльбу, но это было уже после смерти М. И. Кутузова.

С присоединением к антинаполеоновскому союзу Австрии, Англии и Швеции военный перевес появился на стороне союзников. Последовал ряд битв, в которых союзники по большей части одерживали победы. Под Лейпцигом Наполеон проиграл большую битву, которая продолжалась три дня, в ней участвовало полмиллиона войск разных национальностей и 2000 пушек. Наполеон потерял до половины своей армии, после чего бежал во Францию, пытаясь создать новую армию.

Могила М. И. Голенищева-Кутузова в Казанском соборе

А. С. Пушкин писал в стихотворении «Перед гробницею святой…»:

Когда народной веры глас

Воззвал к святой твоей седине:

«Иди, спасай!» Ты встал – и спас…

В России после горя, вызванного сдачей и пожаром Москвы, вести о поражениях и отступлении захватчиков вызывали радость и воодушевлению. Война заканчивалась, что императору нужно было делать дальше? Последовать совету Кутузова, канцлера Румянцева и пойти навстречу желанию большинства русского народа – быстро заключить мир в обмен на присоединение к России Польши и Восточной Пруссии?

Александру I захотелось стать «освободителем Европы» и «благодетелем человечества», как его уже называли приближённые Штейн и Поццо ди Борго. Царь же так определил свои цели: захватить Париж, с помощью союзников свергнуть Наполеона. Ещё в 1804-м году Александр говорил послу Новосельцеву, что он не гневается на французский народ, а «единственно на его правительство».

Союзники предложили мир Наполеону, оставляя ему Францию с границами до Рейна, но Наполеон не принял этих условий, после чего, весной 1814-го года союзники подступили к Парижу, защищали его только два отряда, но окружавшие его с востока и севера высоты создавали хорошую позицию для обороны. Утром 30-го марта союзные войска, большинство которых составляли русские, пошли на приступ, к вечеру позиции были захвачены.

Учебник «Отечественная история» 1895-года издания пишет:

«…на Париж наведено было более сотни пушек. Одно слово Александра – и Париж мог бы быть превращён в груду развалин. Но русский император мстил Наполеону, притеснителю царств и народов, а не Франции. Париж сдался на другой день, Александр вместе с королём прусским и австрийским генералом Шварценбергом, торжественно въехал в него и даровал Франции мир».

Но, этим дело не кончилось, и после известных исторических событий, после битвы под Ватерлоо, русская армия во второй раз вошла в Париж.

Международное значение Отечественной войны

Историк Ханс-Йобст Краутхайм («Александр I, 1801–1825) в сборнике «Русские цари», М., 1997) так подводит итоги Отечественной войны 1812-го года:

– Уничтожение основной массы великой армии и бегство её остатков, впереди которых инкогнито поспешил на запад французский император, привели к образованию антинаполеоновской коалиции. Её войска после многочисленных сражений, в том числе битвы народов под Лейпцигом (1813 г.), заняли Париж (1814–1815 гг.). Было покончено с нацеленной на запад гегемонической политикой… Франции на европейском континенте. Благодаря ведущей идеологической, внешнеполитической и военной роли России в этом процессе Александр приобрёл славу «спасителя Европы».

Вступление русских войск в Париж (А. Д. Кившенко)

18-го октября 1913-го года, в 100-ю годовщину сражения под Лейпцигом, в присутствии германского императора, саксонского короля, всех курфюрстов немецких княжеств, а также почётных гостей из России, Австрии и Швеции состоялось торжественное открытие мемориала.

Лейпцигский каменный колосс, возвышающийся в южной части города на Prager Strasse, считается самым большим памятником Европы. Монумент высотой 91 метр посвящён кровопролитной лейпцигской битве, получившей название «Битвы Народов».

Монумент Битве Народов

Сражение между союзными войсками России, Австрии, Пруссии, Швеции и армией Наполеона состоялось 6–19-го октября 1813-го года, общая численность войск составляла более полумиллиона человек. 110 тысяч солдат так и остались лежать на поле битвы, ещё десятки тысяч умерли позже в лейпцигских лазаретах. Армия Наполеона потеряла около 80-ти тысяч человек, для немецких государств победа в сражении под Лейпцигом имела особенное значение, так как сильно ослабевшая французская армия в короткие сроки была оттеснена за Рейн, полностью освободив тем самым захваченные Наполеоном немецкие земли.

Военные успехи 1813–1815 гг. дали Александру I возможность распространить традиционную роль «судьи Германии» в духе великодержавной политики на всю Европу. Царь использовал время, прошедшее с первого Парижского мира (30 мая 1814 г.) для многочисленных попыток сохранить господствующую роль Российской империи. Однако при этом он столкнулся – в частности, в польско-саксонском вопросе, который привёл прежних союзников на грань новой войны, – с заметным сопротивлением других ведущих европейских государств, которые не хотели мириться с тем, что Россия может стать государством, доминирующем в Европе, каким прежде являлась Франция. Царь продемонстрировал готовность довольствоваться основной частью герцогства и связать его, как неполное «королевство Польша» личной унией с русским государством, снабдив, кроме того, одной из самых либеральных конституций.

Россия вышла из Венского конгресса в целом окрепшей… Александру I всё же удалось поставить Российскую империю на господствующую позицию в Восточной и Центральной Европе, так как продолживший существовать раздел Польши вынуждал обе германские державы – Австрию и Пруссию – постоянному внешнеполитическому согласию с санкт-петербургским двором…

Где награбленные Наполеоном ценности?

По самым скромным оценкам французы вывезли из Кремля 18 пудов золота, 325 пудов серебра, тысячи украшений с драгоценными каменьями, старинное оружие, тонны церковной посуды, золотые и серебряные оклады с эмалью, жемчугом, самоцветами. Многие уникальные изделия из золота и серебра французы переплавляли в слитки, для чего в Успенском соборе Кремля были поставлены плавильные печи. Помимо общего обоза с добычей личные обозы с трофеями имел каждый из наполеоновских маршалов. Кроме того, каждый солдат нёс в ранце личную добычу. Писатель Стендаль, который участвовал в русской кампании, позднее вспоминал, что он, как и его сослуживцы, зашил в своей шинели золотые российские монеты.

Известно, что большую часть награбленных ценностей французы с территории России не вывезли.

С местом трагической переправы остатков Великой Армии через реку Березина связана одна из самых интригующих загадок истории – о так называемых кладах, другими словами, об украденных Наполеоном в России ценностях, которые там, якобы, были утеряны отступавшими.

Граф Сегюр, педантично фиксировавший весь драматичный путь следования Великой Армии из Москвы свидетельствует: основная часть обоза с сокровищами дошла до границ Белоруссии, но, ни одна повозка с ними не вышла за её пределы. Именно награбленные сокровища словно сквозь землю провалились.

Первые попытки найти «сокровища Наполеона» на Березине были предприняты сразу же после войны 1812-го года по приказу Александра I. Но результатов они не дали, впоследствии не раз к месту бывшей переправы приезжали иностранцы в сопровождении представителей местной власти. При поиске сокровищ они пользовались картами и планами, но обнаружить что-либо удавалось редко. За минувшие 200 лет история «сокровищ Наполеона» обросла сотнями всевозможных небылиц и легенд, но некоторые из них, по мнению специалистов, требуют к себе серьёзного отношения.

В конце ХIХ-го столетия многие газеты Европы опубликовали сенсационное сообщение – в России найден последний из оставшихся в живых офицер наполеоновской армии, принимавший участие в походе на Россию в 1812-м году, по имени Жан Батист Савен, который якобы знает место захоронения части «сокровищ Наполеона».

Во время трагической переправы через Березину капитану Савену поручили с небольшим отрядом охранять повозки с казначейством главного штаба армии. В ящиках было более 4-х миллионов золотых монет. Повозки с казначейством взошли на мост вместе с орудиями тяжелой артиллерии, и в эту минуту мост, не выдержав перегрузки, рухнул. Вся казна оказалась в ледяной воде. Савен чудом выбрался на берег и тут же попал в плен.

Судьба забросила капитана в российский город Саратов, где он и прожил всю оставшуюся жизнь под именем Николая Савина. Не раз он обращался к властям с прошениями о поиске клада, но те никак не реагировали.

И только через несколько лет какой-то чиновник заинтересовался его найденными в архиве прошениями. В район переправы на Березине выехала большая экспедиция, работы по поиску продолжались больше месяца, но результатов не дали.

Поиск сокровищ на Березине возобновился уже в годы советской власти, несколько раз туда выезжали специальные экспедиции, самой масштабной из которых была экспедиция Государственного музея Белоруссии в начале 60-х годов XX-го столетия. Русло Березины в районе бывшей переправы Наполеона исследовали с помощью техники и водолазов, результата не было.

По официальной справке русского Министерства внутренних дел, «московская добыча» Наполеона составила 18 пудов золота, 325 пудов серебра и неустановленное количество церковной утвари, драгоценных камней, старинного оружия, посуды, мехов и др. Всё это было вывезено из Москвы и частично осталось в тайниках на Смоленской дороге.

Главная часть «московской добычи» Наполеона составила несколько десятков подвод (по одним источникам – двадцать пять, по другим – около сорока) и состояла из утвари соборов Кремля, старинного оружия, предметов искусства и драгоценностей. Часть изделий из драгоценных металлов была перелита в слитки. Для этого в Успенском соборе Кремля были оборудованы плавильные печи. Адъютант генерала Нарбонна де Костелан вспоминает, как французы «забрали и расплавили серебряную утварь кремлевских церквей, пополнив этим кассу армии». Плавильные горны работали и в других местах города.

Упоминания о «московской добыче» можно встретить в мемуарах многих французских участников кампании 1812-го года.

Офицер Маренгоне: «Наполеон велел забрать бриллианты, жемчуг, золото и серебро, которые были в церквах. Он велел даже снять позолоченный крест с купола Ивана Великого. Велел вывезти все трофеи Кремля. Ими нагрузили 25 телег».

В эти дни М. И. Кутузов в одном из приказов отмечал: «Неприятель в бегстве своём оставляет обозы, взрывает ящики со снарядами и покидает сокровища, из храмов Божиих похищенные»

Известно, что после ухода Наполеона из Москвы много ценных вещей было найдено на территории Кремля. Бесценные для русских иконы французы бросали на землю, срывая с них лишь оклады. Нашлись бронзовые двуглавые орлы с кремлёвских башен, большой крест с колокольни Ивана Великого.

Есть версия, что Наполеон, не имея возможности вывезти такое количество ценностей, решил утопить сокровища в окрестных болотах, благо, их там имеется большое количество.

Невыученный урок

Наполеоновский план русской кампании по-разному оценивается в многочисленных исследованиях и комментариях. Вот мнение Клаузевица: до сих пор планы всех войн Наполеона сводились к тому, чтобы разбить и уничтожить армии противника, завладеть его столицей, загнать правительство в самый глухой уголок страны и при первых признаках паники получить мир. Но именно это не получилось в России! Более того, Наполеон допустил ошибку, сделав ставку на слабость характера царя, на растущее противоречие между Александром и его генералами и высокопоставленными гражданскими чиновниками.

Недооценив суровость русской зимы, Наполеон начал военные действия в июне, опоздав на шесть недель. Он пробыл месяц в Вильно, «совершив самую большую ошибку в своей жизни», считал участник тех событий, впоследствии военный теоретик и историк генерал Жомини.

Клаузевиц пишет, что император потерял 32 дня в Москве, тем более что провёл там три вечера за разработкой положения о… театре «Комедии Франсез»!

«Всё пошло плохо, потому что я слишком долго задержался в Москве, – скажет Наполеон Коленкуру, – Если бы я вышел из неё через четыре дня, как и наметил, увидев пожар, Россия бы погибла…»

Наполеон пришёл в Москву со 100 тысячами солдат, тогда как, по оценке Коленкура, ему надо было иметь вдвое больше. Это кажется верным – но только теоретически. Что стало бы с армией их двухсот тысяч человек после пожара в Москве? Где бы они нашли провиант? Мнения на этот счёт расходятся.

Великая Армия была интернациональной: в её рядах были поляки, итальянцы, неаполитанцы, хорваты, бельгийцы, швейцарцы, баварцы, саксонцы, вюртембержцы, баденцы, северные немцы, голландцы. Были в ней вспомогательные корпуса австрийские и прусские, было несколько тысяч испанцев, ненавидевших Францию и её монарха. Это было сборище солдат разных национальностей, говоривших на разных языках, имевших разные религии, привычки, традиции.

Кроме того, большинство командовавших армиями прославленных маршалов и генералов не одобряли войну на краю света, наполеон же считал, что со взятием Москвы война закончится. Он недооценил энергию и упорство русского народа, армии, царя.

Вскоре после вступления в Москву Наполеон направил Александру I письмо, заканчивавшееся словами, считая, что на этом война окончилась:

«Я воевал против Вашего Величества без враждебности. Одно Ваше слово до или после большого сражения остановило бы мой поход, и я даже принёс бы Вам в жертву выгоды вступления Москву. Если Ваше Величество ещё сохранило остатки прежних чувств ко мне, то Оно благосклонно прочтёт это письмо. Во всяком случае, Оно может быть мне только благодарно за сообщение о происходящем в Москве…»

Царь не ответил, ведь он уже сказал полковнику Мишо: «Мира с Наполеоном не будет! Он или я! Я или он!» Это письмо царь дал прочесть графу Левенхельму, шведскому послу, и проинформировал о нём наследного принца Бернадота, прибавив: «В нём – одно пустое хвастовство».

Бельгийский историк Бернар задал вопрос: «Как он мог надеяться на разрешение, в условиях России, проблемы снабжения продовольствием такого количества войск, передвигавшихся по нищей, разорённой стране?»

Задача была непосильной, конечно, обладая большим организаторским талантом, Наполеон многое сделал. Зная, что он не сможет прожить за счёт завоёванной страны, он вернулся к старому способу снабжения армии продовольственными обозами. Наполеон надеялся так их организовать, чтобы они не замедляли хода военных действий, за армией должны были следовать стада скота. Перейдя Неман, император распорядился запастись мукой, сухарями, рисом, овощами и водкой на 20 дней. За это время, как ему казалось, он успеет разгромить силы царя.

А. Валлоттон («Александр I») сформулировал 10, в действительности, второстепенных причин неудачного похода Наполеона на Россию:

1. Чрезмерная самонадеянность Наполеона, составившего стратегический план кампании без учёта горького опыта Карла XII.

2. Незнание России и её ресурсов. Могла ли Россия хоть частично прокормить армию в 400 тысяч солдат и многие сотни тысяч лошадей, ели даже 20 тысяч шведов Карла XII не нашли там достаточного пропитания.

3. Неоднородность «Великой Армии», в которую входили даже отряды враждебных Франции стран, оккупированных войсками Наполеона.

4. Недостаток продовольствия, фуража, перевязочных средств, медикаментов и т. д.

5. Недостаток зимнего снаряжения войск и кавалерии.

6. Позднее вступление в центральную часть России.

7. Невосполнимые потери личного состава в Бородинском сражении.

8. Потеря времени в Вильно и Москве.

9. Сильные морозы во время отступления.

10. Плохое состояние дорог, мостов и т. д.

И дальше Валлоттон пишет: «Следует особо выделить ещё две важные причины: самоотверженность русских войск и личность Александра», забывая, что война 1812-го года по праву называется Отечественной, что против захватчиков поднялся весь народ, партизанское движение стало одной из важных составляющих разгрома Великой Армии.

Не надо забывать о правильно выбранной русским командованием стратегии войны, о тактических новинках – использование летучих кавалерийских отрядов для достижения стратегических результатов и, не в последнюю очередь, о роли гениального командующего, большого дипломата, сумевшего, фактически, отстранить бездарного «полководца» Александра I от военных дел. Только М. И. Кутузов мог принять историческое решение о сдаче Москвы, сохранив армию для полного разгрома врага.

Анри Валлоттон задаёт вопрос: «Можно ли было в 1812-м году выиграть войну с Россией?» и отвечает на него: «По нашему мнению, победа была маловероятна. Скорее всего, эта война была опасной авантюрой или просто-напросто безумной затеей».

Глава 5. Герои кавалерийской и конно-партизанской войны

М. И. Кутузов – организатор конно-партизанской войны

Придавая большое значение развитию партизанской войны, Кутузов написал специальную инструкцию о том, как надо действовать партизанам. «Партизан должен быть решителен, быстр и неутомим», – указывал Кутузов.

В своих распоряжениях Кутузов давал целый ряд указаний по вопросам ведения партизанской войны. Так, он запрещал партизанским отрядам «брать обозы какие бы ни было», так как это затрудняет передвижение и осложняет боевые действия отряда. Довольствие партизан должно было основываться преимущественно на средствах, доставляемых местным населением. Кутузов выделял казацкие и кавалерийские части, но считал, что пехота тоже может принимать участия в партизанских действиях. Партизану Дорохову, например, Кутузов советовал брать с собой в экспедицию столько пехоты, сколько он найдёт нужным для выполнения своих задач. Партизаны должны были находиться вблизи дорог и наносить интервентам всевозможный вред, наиболее всего «имея в виду сожигание артиллерийских парков».

Конно-партизанским отрядам Кутузов предписывал «в случае нужды» соединяться друг с другом. Так при штурме Вереи не случайно партизанский отряд Вадбольского был присоединён к отряду Дорохова. Партизаны, по мысли Кутузова, могли не только нападать на транспорты, отдельные части противника, но и разрушать укрепления, которые противник создавал для охраны своих коммуникаций.

От начальников партизанских отрядов Кутузов требовал установления самой тесной связи с местным населением, вооружать крестьян и совместно с ними действовать.

Известному партизану капитану Сеславину Кутузов предписывал: «Отобранным от неприятеля оружием вооружить крестьян, от чего ваш отряд весьма усилиться может, пленных доставлять сколько можно поспешнее, давая им прикрытие регулярных войск и употребляя к ним вдобавок мужиков, вооружённых вилами или дубинами». М. И. Кутузов ставил в пример партизанские действия боровских крестьян, подвигами которых он предлагал ободрять «мужиков и в других местах».

Сила партизанских отрядов была в том, что они опирались на поддержку крестьян и их действия сочетались с действиями регулярных войск. Заходя глубоко в тыл противника, они разрушали его связи, уничтожали обозы, в громадной степени содействовали успеху русской армии, а в сочетании с народным партизанским движением они представляли для захватчиков большую угрозу.

Военно-партизанские отряды Кутузов начал выделять сразу же после оставления им Москвы. Ещё 17-го сентября был оставлен отряд в составе двух казачьих полков под командованием полковника Ефремова. При движении армии к Подольску на Тульской дороге были оставлены три казачьих полка под командованием полковника Балабина. Эти отряды не только увлекали противника по ложному следу, защищали населенные пункты от неприятельских войск, но и сами переходили в удобных случаях к партизанским действиям.

Казачьи разъезды поддерживались отрядами вооружённых крестьян, о которых французский офицер Брандт говорил, что «эти отряды гораздо сильнее испанских гверильясов, хотя они и хуже их вооружены» (Д. Е. Червяков. «Партизанское движение в период подготовки и проведения Кутузовым контрнаступления в 1812 году», М., 1953).

Основная задача партизанских отрядов была сформулирована Кутузовым: «Поскольку ныне осеннее время наступает, через что движения большою армиею делается совершенно затруднительным, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истреблять его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отдаю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску».

Армейские партизанские отряды создавались преимущественно из казачьих войск и были неодинаковыми по своей численности: от 50 до 500 человек. Им ставились задачи смелыми и внезапными действиями в тылу противника уничтожать его живую силу, наносить удары по гарнизонам, подходящим резервам, выводить из строя транспорт, лишать врага возможности добывать себе продовольствие и фураж, следить за передвижением войск и доносить об этом в Главный штаб русской армии. Командирам партизанских отрядов указывалось основное направление действий и сообщались районы действий соседних отрядов на случай проведения совместных операций (Д. Е. Червяков).

Подводя итоги партизанским действиям за период со 2-го по 21-е сентября 1812-го года, М. И. Кутузов отмечал, что русская армия находилась в 30 верстах от Москвы 10 дней, за это время противник не предпринимал никаких важных действий, а «наши партии беспрестанно его беспокоят, и в течение всего времени взяли они в плен более 5 тысяч человек».

Этот краткий анализ боевых действий партизанских отрядов, выделяемых из главных сил русской армии, показывает, что Кутузов придавал большое значение партизанской войне в деле разгрома врага; ещё до прибытия в Тарутинский лагерь он всячески содействовал развитию партизанского движения и руководил им, согласуя действия партизан с задачами русской армии.

Прибыв из Красной Пахры в Тарутинский лагерь, Кутузов принял меры к ещё более широкому развертыванию партизанской войны с интервентами. Русская армия была уже выведена из-под удара врага и получила возможность активно действовать по вражеским коммуникациям между Москвой и Смоленском. Подготовка к контрнаступлению проходила теперь в наиболее благоприятной обстановке. Пополнение русской армии новыми резервами дало возможность Кутузову увеличить старые партизанские отряды и создать ещё несколько новых крупных отрядов под командованием способных офицеров и генералов.

Эти конные подразделения, созданные на основе регулярных кавалерийских и казачьих подразделений, возглавляемые офицерами и казачьими атаманами, явились новой тактической разработкой М. И. Кутузова, сыгравшей большую роль в разгроме Великой Армии.

О героях кавалеристах, казаках речь и пойдёт ниже.

Кавалерия того времени делилась на лёгкую (гусары и уланы) и тяжёлую (кирасиры и драгуны). Гусары и уланы использовались для разведки, боевого охранения, рейдов и партизанских действий. Кирасиры действовали в сомкнутом строю и наносили решающий массированный удар. Драгуны действовали в конном и пешем строю.

В гвардейскую кавалерию входили все её виды, при этом кирасиры были объединены в Кавалергардский и Конный полки.

Героями Отечественной войны 1812-го года стали, как атаманы Войска Донского, так и генералы регулярных кавалерийских соединений, о которых речь пойдёт ниже. Изложение их биографий и подвигов представляет определённую трудность, ибо возглавляемые ими соединения использовались не только в крупных боях и сражениях, но и проводили большое количество операций местного значения, в сумме сделавших значительный вклад в общий победный результат войны.

Донское казачество в отечественной войне

В 1812-м году крупные соединения казачьих войск имели собственную организацию и находились под командованием своих генералов. Отдельные казачьи полки не входили в армейские структуры, а лишь временно включались в состав сборных отрядов или придавались им для выполнения конкретных задач. Наличие командных кадров на Дону способствовало быстрому созданию кавалерий ского резерва, сыгравшего важную роль в кампании 1812-го года. Донские же генералы во многом определяли лицо нерегулярных частей, во площали в себе лучшие профессиональные и боевые традиции, являлись примером для подражания, как в офицерской среде, так и у простых казаков.

Всего с Дона на войну с Наполеоном ушло 26 казачьих полков (в том числе 2, собранные по приказу от 26-го июня атамана М. И. Платова до объявления о призыве в ополчение), т. е. примерно 15 тысяч казаков. «В совершенной готовности к выступлению» стояли на Дону два рабочих полка, снабжённые оружием и провиантом, а также «шесть орудий конной артиллерии, укомплектованные по штату людьми, зарядами и прочими принадлежностями сполна». В резерве на Дону остались до особого вызова снаряжённые донским дворянством из своих крестьян ополчение из 3074 человек, обеспеченное обмундированием, оружием, провиантом.

Не забыл и не забудет народ и славных дел Донского казачества, заслуги которого перед Отечеством оценил великий русский полководец – М. И. Кутузов: «Почтение моё Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение кампании неприятеля, лишённого вскорости всей кавалерии и артиллерийских лошадей, следовательно, и орудий… пребудет в сердце моём. Сие чувствование завещаю я и потомству моему».

Роль Донского в Отечественной войне 1812-го года хорошо отражена в песне:

Грянул внезапно гром над Москвою,

Выступил с шумом Дон из брегов.

Припев:

Ай, донцы-молодцы!

Ай, донцы-молодцы!

Ай, да донцы, донцы-молодцы!

Припев

Все запылали мщеньем, войною —

Мщеньем, войною против врагов.

Припев

Русским знакома к славе дорога!

С Дона до Рейна вмиг пролетим.

Припев

Натиском быстрым всех превозможем,

Всех превозможем и отомстим.

Припев

Верь и надейся – Русь безопасна,

Русского войска сила крепка.

Припев

Страшен аркан наш, сабля ужасна, —

Сабля ужасна, пика метка.

Припев

Грянули чада Тихого Дона, —

Мир изумился, враг задрожал.

Припев

Рушилась слава Наполеона,

Наполеона, – враг побежал.

Припев

Где не посмотришь – пики мелькают,

Граду подобно, стрелы шумят.

Припев

Пули, как пчелы, роем летают,

Роем летают, сабли звучат.

Припев

Против сил русских не устояли,

Чая спасенье в бегстве найти.

Припев

Бросили пушки, ружья, снаряды,

Ружья, снаряды, – только б уйти.

Припев

Славу и кости – всё положили,

Всё положили в русской земле!

Припев

Император Александр I в Высочайшей грамоте войску Донскому за службу 1812-го года писал (приводится в сокращённом виде):

– Донское Наше воинство в минувшую с французами войну усердием, подвижностью и храбрыми действиями своими оказало важные отечеству услуги… Мужественная и неутомимая бдительность войскового атамана графа Платова, также и сподвизавшихся с ним всех войск сего храбрых генералов, офицеров и всех вообще донских урядников и казаков, много способствовала к преодолению великих сил неприятельских и к одержанию над ним полных и знаменитых побед. Они непрестанными на него нападениями и частыми с ним битвами везде возбраняли ему способы к продовольствию и через то привели всю многочисленную конницу его в совершенное изнурение и ничтожество.

Когда потом, после многих бедственных для него сражений, был он победоносным Нашим воинством поражён, обращён в бегство и преследован, тогда на пути в новых с ним жарких сражениях отбито у него бывшими под предводительством Нашего храброго атамана графа Платова донскими казаками знатное число артиллерии со многими взятыми в плен генералами их, офицерами и солдатами. Сверх сего неприятель, беспрестанно ими обеспокаиваемый, принуждён был многие орудия свои, со всеми к ним принадлежностями, затоплять в болотах и реках или, не успевая и того сделать, оставлять нам в добычу, так, что в продолжение бегства своего за пределы Российские, претерпел Бесконечное и совершенное истребление.

Такие знаменитые заслуги и подвиги Донского войска Нашего, коими ознаменовало оно себя под начальством Нам верностью преданного войскового атамана графа Платова, в кампанию 1812 года, и более в продолжении войны во многих битвах, с издания манифеста 13 апреля 1813 года до заключения мирного трактата в Париже, налагают на Нас долг пред целым светом засвидетельствовать и повторить изъявления в помянутом манифесте справедливую Нашу к нему признательность и благоволение. Да сохранится сие свидетельство в честь и славу его в памяти потомков…

Донской казак

Кроме донцов в Отечественной войне 1812-го года участвовали и другие казачьи формирования например – Уральские казачьи полки, Калмыцкие казачьи полки, Ставропольский полк, Черноморская сотня, Казачий полк Калужского ополчения, казачий полк графа Дмитриева-Мамонова, сформированный в Ярославле, полк казаков Нижегородского ополчения.

Как известно, замысел Наполеона состоял в том, чтобы разбить русские армии поодиночке, а цель Багратиона и Барклая была сохранить свои войска, соединиться и дать решающую битву. Казачьи части прикрывали отступление русских армий и делали диверсионные вылазки, чем обеспечили успешное соединение 1-й и 2-й армий у Смоленска. Француз де Коленкур писал: «Тем временем неприятель отступал от этапа к этапу, пользуясь для прикрытия своего движения только казаками или иногда одним-двумя драгунскими полками». Наполеон оценил казаков как «бесспорно лучшие легкие войска, какие только существуют».

Историки Отечественной войны 1812-го года отмечали, что главной опасностью для Наполеона была регулярная русская армия, хотя казаки крайне осложняли положение отступающей французской армии, нападая на обозы, тревожа арьергарды, но самостоятельных крупных сражений с французскими войсками казаки затевать не могли.

Одним из самых известных боёв было сражение под Миром, где казаки атамана Платова разбили три уланских полка генерала Турно.

Естественно, были и большие потери среди казаков:

«Многие полки, в тысячном составе вышедшие от Немана в июне, дошли на тот же Неман в декабре в составе 150 человек. Донцы гибли в боях, гибли от ран, от болезней, от холода и голода. Преследуя армию Наполеона по пятам, они испытывали все те ужасы, которые выпали и на долю неприятеля» (Краснов П. «Донцы и Платов в 1812 году», М., 1912).

Атаман М. И. Платов

Наиболее тяжелая ситуация сложилась для 2-й армии. После начала вторжения она получила 30-го июня приказ идти на соединение с 1-й армией. Багратион вышел к Николаеву и начал переправу через Неман, чтобы идти на Минск. Но город оказался уже занят маршалом Даву. Тем временем в тылу 2-й армии, у Слонима, появились французские авангарды. Стало ясно, что наполеоновские войска уже обошли 2-ю армию с севера, а теперь стремятся обойти её и с юга. Тогда Багратион быстро повернул на юг, к Несвижу, а затем направился на восток к Бобруйску, двигаясь параллельно наступавшему севернее маршалу Даву.

Перед этим багратионовский арьергард под командованием донского атамана Матвея Платова дал 27–28-го июня бой у местечка Мир авангарду французской армии вестфальского короля Жерома Бонапарта.

Платов оставил в Мире один казачий полк, а основные свои силы (7 полков с артиллерией) укрыл в ближайшем лесу. Французская кавалерия, ничего не подозревая, ворвалась в городок, на улицах которого разгорелся жестокий бой. Тогда Жером послал в подкрепление атакующим свежие уланские полки. Они были атакованы Платовым с тыла, окружены и перебиты. За два дня боев под Миром было разгромлено 9 уланских полков наполеоновской армии. Эта был первый крупный успех русских в Отечественной войне. Он обеспечил отход армии Багратиона из Западной Белоруссии.

Матвей Иванович Платов родился в 1753-м году в станице Прибылянской городка Черкасска (ныне станица Старочеркасская) и здесь же провёл своё детство. Отец его Иван Федорович Платов был известным на Дону старшиной, но не отличался материальным достатком и поэтому сыну своему дал лишь обычное в казачестве образование, обучив его чтению и письму.

Городок Черкасск в то время являлся столицей Области Войска Донского, и вся жизнь в нём была проникнута военным духом. Отсюда исходили все распоряжения по военной части, здесь собирались служилые казаки для выступления в походы. Окружающая обстановка, а также рассказы старых воинов о бранных подвигах оказывали большое влияние на молодёжь, подражая героям, она проводила время в играх военного характера. Верховая езда, ловля зверей и рыбы, упражнения в стрельбе было любимым её занятием. В среде этой молодежи и рос будущий предводитель донского казачьего войска Матвей Иванович Платов, который уже в то время выделялся из общей массы остротою ума, проворством и ловкостью.

Матвей Иванович поступил в службу на Дону в Войсковую канцелярию в 1766-м году, в 1769-м получил чин есаула, в 1771– году отличился при атаке и взятии Перекопской линии и Кинбурна, а с 1772-го года стал командовать казачьим полком.

В 1-ю русско-турецкую войну в битве у реки Калалах в 1774-м году Платов, командуя тысячей казаков нанес поражение двадцатипятитысячному войску крымских татар, было ему тогда всего 23 года и он находился в чине полковника. Эта его победа является одной из самых замечательных в истории русского оружия.

В 1790-м году Платов находясь в армии Суворова под Измаилом, на военном совете он один из первых подал голос за немедленный штурм крепости, а при самом штурме предводительствовал пятью тысячами казаков, которые с честью выполнили поставленную перед ними Суворовым задачу. Суворов писал князю Потёмкину о Платове и его полках: «Храбрость, стремительный удар Донского войска не могу довольно выхвалить перед вашей светлостью». За заслуги при взятии Измаила Платов был представлен Суворовым к награде орденом св. Георгия III степени, а в конце войны произведён в чин генерал-майора.

В последние годы царствования Екатерины II Платов принимает участие в Персидской войне, был награждён орденом св. Владимира III степени, а императрица наградила его саблей в бархатных ножнах и золотой оправе, с крупными алмазами и редкостной величины изумрудами.

В 1801-м году Александр I назначил Платова войсковым атаманом Донского войска, Платову и его донским полкам пришлось немало сражаться в Пруссии против наполеоновских войск. Имя донского атамана приобрело известность не только в России, но и за границей.

Атаман М. И. Платов

Начало войны застало донского атамана, генерал-лейтенанта Платова вблизи границы, недалеко от города Гродно. Казачьи части должны были прикрывать фланги, не допуская окружения отходящих колон русской армии, а также образовать арьергард для сдерживания наступательного порыва противника. Полководческий талант Платова в те тяжелые для России дни проявился с особой яркостью, в этой критической ситуации казаки наносили врагу весьма ощутимые удары.

Казаки М. И. Платова участвовали в знаменитом сражении у Бородино, где они на два часа отвлекли резервы французской армии от участия в атаке на русские укрепления.

На знаменитом Совете, состоявшемся в Филях, Платов со свойственной ему решительностью и бескомпромиссностью выступал за то, чтобы дать Наполеону решительное сражение, но Кутузов, будучи великолепным стратегом, решил иначе.

В те дни, когда Наполеон напрасно ожидал в полыхающей Москве капитуляции, Платов в спешном порядке провёл на Дону дополнительную мобилизацию, в результате которой в расположение русских войск прибыло 22 000 казаков. В октябре 1812-го года для атамана был сформирован новый корпус, в основном из прибывших в Тарутино полков донского ополчения. Во время Тарутинского сражения он находился рядом с главнокомандующим, но казаками, в том числе и Атаманским полком, во время боя командовал граф В. В. Орлов-Денисов.

Затем Кутузов, узнав о появлении армии Наполеона на Калужской дороге, приказал Платову с 17-ю полками спешно двигаться к Малоярославцу. Главнокомандующий отдал приказ о проведении ночного рейда. В первом же бою при Тарутине казаки всей своей мощью обрушились на армию Мюрата и смяли её, но здесь была упущена возможность захватить в плен Наполеона. В рейде приняли участие шесть казачьих полков во главе с генерал-майором А. В. Иловайским 3-м, при котором находился полковник П. С. Кайсаров, направленный для активизации действий казаков. Этот рейд стал самой удачной боевой операцией корпуса во время второго этапа войны.

М. И. Кутузов с самого начала преследования французов отводил казачьим полкам ведущую роль: «Я надеюсь, что сей отступный марш неприятелю сделается пагубным и что вы наиболее тому способствовать можете, почему вы не оставите почитать главным предметом разрушение переправ, через которые неприятель идти должен, для чего отделите надёжную партию, которая бы, стараясь упреждать неприятеля полумаршем, могла бы сим способом останавливать его марш».

Дальнейшие действия казачьей кавалерии под командованием Платова по преследованию отступающей французской армии под Малоярославцем, Вязьмой, Красным, Березиным, Вильно, Ковно заставили Наполеона позже признаться в том, что именно казаки уничтожили всю его конницу и артиллерию. По ходатайству М. И. Кутузова в конце 1812-го года по итогам сражения под Красным М. И. Платов за выдающиеся боевые заслуги был возведён в графское достоинство.

В. А. Жуковский писал:

Хвала, наш вихорь – атаман,

Вождь невредимых, Платов!

Твой очарованный аркан

Гроза для супостатов.

Орлом шумишь по облакам,

По полю волком рыщешь;

Летаешь страхом в тыл врагам,

Бедой им в уши свищешь!

Они лишь к лесу – ожил лес,

Деревья сыплют стрелы!

Они лишь к мосту – мост исчез!

Лишь к сёлам – пышут сёла!

Граф В. В. Орлов-Денисов

Граф Василий Васильевич Орлов-Денисов – генерал от кавалерии (1775–1843), сын Василия Петровича Орлова, атамана Войска Донского; начал службу в казачьих войсках на турецкой границе. В 1806-м году был переведён в лейб-гвардии Казачий полк, в сражении при Гейльсберге Орлов защищал русские батареи, которые Наполеон упорно старался захватить, а при отступлении Бенигсена к Фридланду защищал переправу через реку Алле. За отличия, в этих делах был награждён орденом св. Георгия 4-й степени, а по заключении Тильзитского мира в 1807-м году стал генерал-майором. Назначенный в феврале следующего года командиром лейб-гвардии Казачьего полка, повёл полк в Финляндию, где его первым подвигом было взятие г. Борго, сильно укреплённого шведами. Затем, он первый со своими отрядами занял Гельсингфорс.

Вслед за взятием Гельсингфорса началась осада крепости Свеаборг, одной из самых сильных крепостей в Финляндии, после падения Свеаборга с особым отрядом Орлов-Денисов охранял побережье Ботнического залива, и в течение трёх месяцев боролся с десантными шведскими войсками. За блестяще выполненную задачу охраны побережья он был награждён алмазными знаками ордена св. Анны 2-й степени. Вернувшись в Петербург, Орлов-Денисов был пожалован в генерал-адъютанты и вскоре принял участие в походах против французов.

Накануне нашествия Наполеона на Россию Орлову-Денисову было поручено наблюдать за действиями французов за рекой Неман, поэтому он первым узнал о переходе французов через Неман, и тут же послал сообщение руководству о начале боевых действий. Наблюдая за переправой неприятельских войск, Орлов отдал приказ об отступлении только тогда, когда на его казаков двинулся французский кавалерийский полк. Французы бросились преследовать уходящих лейб-казаков, но тут Орлов-Денисов внезапно развернул свой полк, и мощным ударом опрокинул преследователей.

Это был первый бой русских с французами в Отечественную войну 1812-го года.

Два дня спустя граф Орлов-Денисов в лихой кавалерийской атаке разбил три эскадрона французских гусар, а при отступлении русских войск из Вильно произвел две удачные атаки на французскую кавалерию и последним оставил город.

При этом Орлов-Денисов взял в плен французского полковника графа Сегюра – брата адъютанта Наполеона, оставившего мемуары о войне. Затем, находясь в арьергарде 1-й армии и сражаясь ежедневно с французами, граф Орлов-Денисов не ограничивался только одним отражением нападений, но и сам нередко атаковал французскую кавалерию. Так, он во главе лейб-казаков и шести конных полков три часа упорно бился с кавалерией Мюрата у деревни Кочержишки, причём взял в плен принца Гогенлоэ, за что Орлов-Денисов был награждён орденом святой Анны 1-й степени.

Граф В. В. Орлов-Денисов

Продолжая всё время находиться в арьергарде 1-й армии, граф Орлов-Денисов во главе лейб-гвардии Казачьего полка и Черноморской сотни атаковал и разгромил под Витебском три конных французских полка. Эта победа принесла ему наградную золотую саблю с бриллиантами, украшенную надписью «за храбрость». Вскоре в августе он отличился в деле при Заболотье, где во главе 1-го кавалерийского корпуса отражал атаки Мюрата и Жюно. Расположив полки в четыре линии, он в течение нескольких часов беспрерывно атаковал французов, атаки его производились с удивительной быстротой и отвагой; граф Орлов-Денисов несколько раз сам водил полки на неприятеля, в результате все старания Мюрата разбить русскую кавалерию и обрушиться на левый фланг русских войск оказались напрасными.

В Бородинском сражении Орлов-Денисов со своими лейб-гвардейцами находился в составе первого кавалерийского корпуса Уварова. Напомним: когда Наполеон, решивший нанести решающий удар, двинул свою гвардию на центр русской армии, уже обессиленный многочисленными французскими атаками, Кутузов приказал Платову и Уварову переправиться через реку Колочу и атаковать левое крыло французов. Несмотря на крайне неудобное для действия кавалерии местоположение, Орлов-Денисов атаковал находившуюся на его участке французскую пехоту, заставив её отступить. Продолжая атаковать французов, Орлов-Денисов начал обходить фланг неприятеля, появление казаков и кавалерии на левом фланге заставило Наполеона остановить гвардию, а тем временем Кутузов успел подкрепить свой центр. Но, как известно, Кутузов посчитал задачу рейда в полном объёме не выполненной.

В октябре войска Орлова-Денисова в составе 10-ти казачьих полков с ротой Донской конной артиллерии и 4-мя кавалерийскими полками с полуротой конной артиллерии зашёл через лес в тыл левого фланга французов и атаковал их. Атака была так внезапна и стремительна, что французы бежали за Рязановский овраг, оставив казакам 38 орудий и весь лагерь на правом берегу реки Чернишны.

Это было первое сражение с наполеоновскими войсками, в котором русские захватили такое большое количество орудий. О Тарутинском сражении генерал Беннигсен доносил фельдмаршалу Кутузову: «Граф Орлов-Денисов вёл себя самым блистательным образом. Его храбрость делает честь российскому оружию. Он первый подал мысль обойти левое неприятельское крыло. Основываясь на сделанных им обозрениях, и по донесению его о том, решился я письменно предложить Вашей Светлости атаковать неприятеля».

Победа при Тарутине имела огромное значение: она подняла боевой дух армии и продемонстрировало Наполеону боеготовность российских войск, что сыграло определённую роль в решении французского императора уйти из Москвы. Кутузов писал в донесении: «Первый раз французы потеряли столько пушек, и первый раз бежали как зайцы».

Граф Орлов-Денисов за эту победу был награждён орденом святого Георгия 3-й степени. «Орлов отважностью орёл», – писал про Орлова-Денисова В. Жуковский («Певец во стане русских воинов»).

Начальник кавалерии Ф. П. Уваров

Фёдор Петрович Уваров (1773–1824) происходил из древнего дворянского рода, который считал своим родоначальником мурзу Минчака Косаева, выехавшего в Москву из Орды в начале XV-го века. Родился Фёдор в селе Хруславке Веневского уезда Тульской губернии. Отец, Петр Ильич, служил в чине бригадира в армии.

По обычаю того времени малолетнего Федю записали сержантом в армию, но соответствующего образования дать не смогли: не хватало средств. Из-за этого ему не удалось своевременно определиться на действительную военную службу. В 1787-м году он приехал в Петербург и при содействии друга отца генерала Т. И. Тутомлина был переведён из сержантов гвардии капитаном в Софийский пехотный полк. Этот полк был предназначен для отправки в очередную Средиземноморскую экспедицию. Однако изменилась политическая ситуация. Традиционный северный противник России XVIII-м веке, Швеция, стал угрожать нападением с целью отторжения части российской территории. В результате этого капитан Уваров попал в Финляндию, в Олонецкие эскадроны, поменяв пехотную службу на кавалерийскую. Там он дослужился до чина секунд-майора и в сентябре 1790-го года был переведён в Смоленский драгунский полк.

Генерал Ф. П. Уваров

В 1792–1794-м годах Уваров принимал участие в военных действиях в Польше, был произведён в премьер-майоры, а через год лично А. В. Суворовым – в подполковники, с 1798-го года – полковник лейб-гвардии Конного полка, а в конце года Уваров был пожалован в генерал-адъютанты с производством в генерал-майоры, с 1800-го года он – генерал-лейтенант.

В 1801-м году в ночь убийства императора Павла I был дежурным генерал-адьютантом императора, принимал участие в заговоре, но не играл в нём активной роли, зато сопровождал императора Александра I при объявлении войскам о кончине Павла I и при переезде из Михайловского замка в Зимний дворец. При новом императоре сохранил свой пост генерал-адьютанта.

В 1805-м году Ф. П. Уваров принял участие в войне с Наполеоном. Уваров отличился при Аустерлице. Под его начальством были три кавалерийских полка, расположенные на левом фланге боевого порядка князя Багратиона и служившие связью с центром союзной армии. Маршал Мюрат двинул вперёд всю свою кавалерию. Навстречу ему пошёл Уваров и удачно атаковал его. Вечером он находился в арьергарде Багратиона. За Аустерлиц Уваров был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени. Кроме того, за кампанию 1805-го года он получил орден Святого Александра Невского.

Уваров принял участие в сражении при Гейльсберге, отличился при Фридланде. После сражения он исполнял должность дежурного генерала армии и способствовал переправе армии через Неман.

В 1807-м году Уваров сопровождал императора Александра I на встречу с Наполеоном в Тильзите, с 1808-го года – он старший генерал-адъютант.

С 1810-го по 1812-й год Уваров в Молдавской армии, принимал участие в ряде боёв, награждён орденом Святого Георгия 2-й степени.

В 1812-м году Уваров был назначен командиром 1-го кавалерийского корпуса, входившего в состав 1-й Западной армии генерала Барклая-де-Толли, при Бородино совместно с Платовым участвовал в обходном манёвре армии Наполеона, но, по мнению Кутузова, задача не была полностью выполнена.

Во время отступления русских войск к Москве корпус Уварова находился в арьергарде. В сражении при селе Крымском, 29-го августа, он удачно атаковал французов, заставив их отступить в полном расстройстве. На знаменитом военном совете в Филях 1-го сентября Уваров поддержал Беннигсена в необходимости дать французам генеральное сражение у стен Москвы.

16-го сентября Уваров был назначен командующим всей кавалерией, кроме кирасирских дивизий. В период изгнания наполеоновских войск из России Уваров успешно действовал в сражениях при Тарутине, Вязьме и Красном (по материалам: С. Кубалов «Лучшее время» генерала от кавалерии Уварова).

Про Ф. П. Уварова рассказывали такую житейскую историю:

Хотя формулярный список Федора Петровича и говорит, что он «по-российски, по-французски и по-немецки читать и писать и историю, географию и математику знает», но современники утверждают, что образованием он не отличался. В особенности прославился Федор Петрович своим французским языком. «Уваров, – говорит князь Вяземский, – иногда удачно поражал французов на поле сражения, но ещё удачнее и убийственнее поражал французский язык в разговоре. Однажды Уваров и Милорадович, тоже известный плохим знанием французского языка, горячо разговаривали о чём-то. Александр I обратился к графу Ланжерону с вопросом, о чём они беседуют. «Извините, государь, – ответил Ланжерон, – я их не понимаю, они говорят по-французски».

Напомним, что граф Александр Фёдорович Ланжерон (Луи Александр, родился в Париже, подполковник французской армии, полковник голландской армии, генерал от инфантерии русской армии (с 1811-го года).

Партизанские отряды создавали находившимся в Москве французам невыносимые условия. Участник похода 1812-го года французский генерал Коленкур писал: «Мы всё время должны были держаться настороже. Неприятель всё время тревожил наши коммуникации за Гжатском и часто прерывал их между Можайском и Москвой. В этих прелюдиях все видели предвестие новой системы, цель которой – изолировать вас. Нельзя было придумать систему, которая была бы более неприятной для императора и поистине более опасной для его интересов».

Ещё до Бородинского сражения к генералу Багратиону обратил ся его адъютант, подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Васильевич Давыдов и предложил выделить ему небольшой кавалерийский отряд для партизанских действий в тылу врага. Давыдов заметил, что Смоленская дорога, по которой шли наполеоновские войска от западных границ России к Москве, охраняется лишь несколькими гарнизонами в городах, а всякое движение по ней неприятеля представляет собой удобную мишень для летучего партизанского отряда.

Багратион немедленно доложил об этом Кутузову, и тот выделил отряд из 50 гусар и 80 казаков для действий в тылу Наполеона. Отряд Дениса Давыдова начал активные боевые операции между городами Смоленском и Гжатском.

Французы неоднократно обвиняли партизанское движение в необоснованной жестокости, в убийстве пленных. Но, «ненависть, которую русские проявили, совершая разные жестокости против иностранцев, пришедших опустошать их родную землю, доказывает, что русский человек защищал в 1812 году не свои политические права. Он воевал для того, чтобы истребить хищных зверей, пришедших пожрать его овец и кур, опустошить его поля и житницы» (из записок Д. П. Рунича. «Русская старина». СПб, 1901).

Французский офицер вспоминал: «Те казаки, над которыми при наступлении посмеивались наши солдаты, на которых когда-то, не считая их числа, весело ходили они в атаку, эти самые казаки теперь стали не только что предметом уважения, но и предметом ужаса для всей армии, и число их при содействии придорожных жителей значительно увеличилось…»

Среди «регулярных» партизан всенародно стали известны фамилии Давыдова, Сеславина, Фигнера.

Д. В. Давыдов

Давыдов Денис Васильевич (1784–1839), родился в старой дворянской семье, в Москве, получив домашнее воспитание, встреча его с А. В. Суворовым в 1793-м году, когда полководец напророчил Давыдову военную судьбу, сказав: «Это будет военный человек…», укрепила желание мальчика стать военным, он поступил в кавалергардский полк, но скоро был за сатирические стихи переведён в 1804-м году в армию, в Белорусский гусарский полк.

Хлопоты влиятельных друзей вернули его в столицу, в лейб-гвардии гусарский полк.

Он сражался в 1806–1807-м годах с французами в Пруссии, в 1809-м со шведами в Финляндии, в 1809-1810-м годах с турками в Молдавии и на Балканах, проявив исключительную храбрость. Позднее Давыдов написал: «Имя моё во всех войнах торчит, как казацкая пика».

Прославился Денис Давыдов в Отечественную войну 1812-го года, рейды отряда Давыдова нанесли значительный урон французским захватчикам, имя его стало легендарным. Давыдов считал, что партизанское движение способно обратить «войсковую войну в народную».

Ему принадлежит первое в русской литературе выступление против версии о морозах, как главной причине поражения французской армии. Военно-исторические мемуары и статьи Давыдова – важный источник для изучения возникновения партизанского движения в России в 1812-го года. Наибольший интерес представляют сочинения Давыдова: «Опыт теории партизанского действия» (1821), «Встреча с великим Суворовым» (1835), «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?» (1835), «Дневник партизанских действий» (1860).

В записках Давыдова содержится богатый фактический материал, им даны интересные характеристики А. В. Суворова, М. И. Кутузова, А. П. Ермолова, П. И. Багратиона и др. Поэзия Давыдова отмечена мотивами свободомыслия. Давыдов послужил прообразом для одного из героев «Войны и мира» Л. Н. Толстого – Денисова.

Д. В. Давыдов

В первый же свой рейд, в сентябре, когда французы готовились вступать в Москву, Давыдов со своим отрядом разгромил на Смоленской дороге, у Царёва Займища, одну из тыловых групп противника, отбив обоз с награбленным у жителей имуществом и транспорт с военным снаряжением, взяв в плен более двухсот человек. Успех был впечатляющим. Отбитое оружие было здесь же роздано крестьянам.

Давыдов Денис Васильевич

Тактика партизанских действий Давыдова заключалась в том, чтобы избегать открытых нападений, налетать врасплох, менять направление атак, нащупывая уязвимые места противника. Гусару-партизану помогала тесная связь с населением: крестьяне служили ему лазутчиками, проводниками, сами принимали участие в истреблении французских фуражиров. Так как форма русских и французских гусар была очень схожа, жители поначалу нередко принимали кавалеристов Давыдова за французов, и тогда он переодел своих гусар в кафтаны, сам тоже облачился в крестьянскую одежду, отпустил бороду, навесил на грудь образ святого Николая-Чудотворца. Зная, что над новым обликом гусарского командира кое-кто посмеивается и что это злит Давыдова, Кутузов при случае с улыбкой его успокоил, сказав: «В народной войне это необходимо. Действуй, как ты действуешь. Всему своё время, и ты будешь в башмаках на придворных балах шаркать».

С удачами Давыдова рос и его отряд. Денису Васильевичу были даны два казачьих полка, кроме того, отряд всё время пополнялся добровольцами и отбитыми из плена воинами. Особый размах действия войсковых партизан получили во время отступления Наполеона, днём и ночью они не давали врагу покоя. В конце октября 1812-го года Давыдов решился на смелое дело: соединившись с образовавшимися по его примеру партизанскими отрядами Фигнера, Сеславина и Орлова-Денисова, он под Ляховым атаковал двухтысячную колонну генерала Ожеро. Окружённые французы сдались. «Победа сия тем знаменита, – отметил Кутузов, – что в первый раз в продолжение нынешней кампании неприятельский корпус положил перед нами оружие».

В сражении под Красным Давыдов взял в плен генералов Альмерона и Бюрта, много других пленных и большой обоз, затем под Копысом и под Белыничами он также праздновал победу. В декабре Давыдов вынудил австрийского генерала Фрелиха сдать ему Гродно. Давыдов отличался гуманным отношением к пленным и требовал от других такого же отношения к сдавшимся врагам. За кампанию 1812-го года он получил ордена святого Георгия 4-й степени и святого Владимира 3-й степени, а также чин полковника.

В. Жуковский писал:

Давыдов, пламенный боец,

Он вихрем в бой кровавый;

Он в мире счастливый певец

Вина, любви и славы.

Боевые таланты Дениса Давыдова высоко ценили Кутузов и Багратион, а о его поэтическом даре Н.Языков писал:

Не умрёт твой стих могучий,

Достопамятно-живой,

Упоительно-кипучий

И воинственно-летучий,

И разгульно-молодой.

Буйно-удалой характер его поэзии нашёл отражение в стихах «Гусарский пир», «Призыв на пунш» и др. Репутация «гуляки» и «сорви-головы», однако, была больше внешней: в душе Давыдов оставался, прежде всего, военным человеком, честным офицером, любил природу и умел воспевать её.

А. С. Пушкин в стихотворении «Денису Давыдову» писал:

Певец-гусар, ты пел биваки,

Раздолье ухарских пиров

И грозную потеху драки,

И завитки своих усов.

С весёлых струн во дни покоя

Походную сдувая пыль,

Ты славил, лиру перестроя,

Любовь и мирную бутыль.

Я слушаю тебя и сердцем молодею.

Мне сладок жар твоих речей,

Печальный, снова пламенею

Воспоминаньем прежних дней.

Я всё люблю язык страстей,

Его пленительные звуки

Приятны мне, как глас друзей

Во дни печальные разлуки.

К славной плеяде героев, рождённых Отечественной войной, к числу генералов, получивших высокие звания и награды не за принадлежность к знатным родам и фамилиям, а за военный талант, исключительные личные качества, верную службу отечеству, ради освобождения которою они не щадили своей жизни, относится Александр Никитич Сеславин.

И. С. Дорохов

Иван Семёнович Дорохов (176–1815) – генерал-лейтенант, родился 23 сентября в семье отставного секунд-майора. В армейскую службу Иван Дорохов вступил для того времени довольно поздно – в 21 год, уже зрелым юношей (его ровесники в таком возрасте уже были поручиками, а то и капитанами). Иван же только-только стал кадетом и начал получать специальное военное образование в Артиллерийском и Инженерном Шляхетном корпусе. Учение зрелому молодому человеку давалось легко, и он прошел полный курс обучения за четыре года вместо положенных семи. За успехи в науках кадет Дорохов был произведён в капралы и подпрапорщики и выпущен из корпуса в 1787-м году поручиком в Смоленский пехотный полк, который входил в состав корпуса А. В. Суворова, воевавшего против турок.

Поручик Дорохов несколько раз участвовал в стычках с противником, отличился при овладении укрепленным монастырем св. Самуила под Фокшанами, чем привлёк к себе внимание Г. А. Потёмкина и А. В. Суворова. В сражении при Рымнике Дорохов был при самом Суворове дежурным адъютантом, передавая его приказания войскам под пулями и ядрами неприятеля. По представлению Суворова Дорохова в 1790-м году произвели в капитаны с назначением командиром роты Фанагорийского гренадёрского полка. В следующем году Иван Дорохов вновь отличился в битве при Мачине, овладев одним из важнейших неприятельских укреплений.

В 1794-м году он был в Варшаве, когда там вспыхнуло восстание, с ротой гренадёр и одной пушкой держал оборону, затем пробился к основным русским силам. Участвовал в кампании 1806–1807-го годов.

В кампаниях против Франции в 1806-1807-м годах генерал И. С. Дорохов командовал отдельными арьергардными и авангардными отрядами. В сражениях при Пултуске, Прейсиш-Эйлау и Фридланде он проявил себя талантливым военачальником, хладнокровным, храбрым воином. За боевые заслуги он был награждён орденом св. Георгия 3-й степени, орденом св. Владимира 3-й степени и прусским орденом Красного Орла 1-й степени.

И. С. Дорохов

В самом начале Отечественной войны, отрезаный со своей бригадой от 1-й армии, несколько дней пробивался ко 2-й армии Багратиона, в составе которой участвовал в сражениях под Смоленском и при Бородине.

В боях под Смоленском Дорохов был ранен, но остался в строю. Затем, вплоть до Бородина, он командовал кавалерией арьергарда, которым руководил Коновицын.

В день Бородинского сражения командовал бригадой 3-го кавалерийского корпуса, состоящего из 4-х кавалерийских полков. Успешно руководил контратакой бригады на Багратионовых флешах. За проявленную отвагу был произведён в генерал-лейтенанты.

После ухода из Москвы Кутузов выделил Дорохову для партизанских действий драгунский, гусарский и три казачьих полка с полуротой конной артиллерии. Приступив к активному ведению разведки на Можайской дороге, совершая нападения и истребляя «партии» противника и запасы продовольствия, партизанское соединение Дорохова с 7-го по 14-е сентября нанесло французам ряд чувствительных ударов. Партизанским отрядом Дорохова было разбито четыре кавалерийских полка и отряд из 800 человек пехоты и конницы, захвачено несколько обозов, взорван артиллерийский склад и взято в плен 1,5 тысячи солдат и 48 офицеров.

Дорохов первым известил Кутузова о движении французов на Калугу. Одной из самых прославленных операций Ивана Дорохова стал захват древнего подмосковного города-крепости Вереи.

Скрытно подойдя к городу на рассвете и бесшумно сняв часовых, отряд Дорохова ворвался в Верею, его отряд состоял примерно из 600 человек, а со стороны наполеоновской армии город защищал гарнизон вестфальцев в составе 700 человек.

Через полчаса сопротивление противника было сломлено. Русские гусары и пехотинцы овладели укреплениями города, потеряв при этом 7 человек убитыми и 20 ранеными. Потери французской армии были куда более значительны – 320 человек.

Захватив богатые трофеи, Дорохов доложил Кутузову: «Вследствие повеления Вашей светлости город Верея очищен от неприятеля и его укрепления взяты штурмом в 5 1/2 часов поутру…».

«…Командовал лично в сей знаменитый день своею бригадою легкой кавалерии, атаковал и преследовал неприятельских кирасир… и после того в тот же день много поражал неприятеля», – писал М. И. Кутузов в рапорте, представляя генерала в списке отличившихся при Бородине. Кутузов объявил об этом «отличном и храбром подвиге» в приказе по армии, позднее Дорохов был награжден золотой шпагой, украшенной алмазами, с надписью: «За освобождение Вереи».

Дорохов является одним из прототипов партизана, бывшего ранее светским повесой, Долохова в романе Льва Толстого «Война и мир».

После захвата Вереи Кутузов поручил Дорохову важное задание: расположившись с отрядом на Новой Калужской дороге, наблюдать за движением неприятеля и оберегать левое крыло армии. Ежедневно захватывая пленных, Дорохов оперативно докладывал обо всех перемещениях французских войск по Смоленской и Калужской дорогам. Именно он обнаружил движение Наполеона к Малоярославцу и одним из первых вступил в бой с его авангардом. В сражении под Малоярославцем Дорохов был вновь ранен: пуля раздробила ему пятку левой ноги. Полученная рана оказалась и очень болезненной, и не поддающейся излечению, поэтому в строй И. С. Дорохов больше не вернулся.

Дорохов, являясь ближайшим помощником Коновицына, почти ежедневно участвовал в схватках с французским авангардом, нередко перераставших в ожесточенные бои.

А. Н. Сеславин

Александр Никитич Сеславин (1780–1858) родился в небогатом родовом поместье Ржевского уезда Тверской губернии. В семье Сеславиных хранились и почитались военные традиции, одиннадцати лет от роду А. Н. Сеславин был отдан в артиллерийский кадетский корпус в Петербурге. Учился легко, полюбил инженерное и артиллерийское дело, особую страсть питал к военной истории.

Кумиром Сеславина, как, впрочем, и многих его сверстников, был А. В. Суворов. В 1798-м году А. Н. Сеславин был выпущен из корпуса подпоручиком в лейб-гвардии артиллерийский батальон, с 1805-го года принимал участие в военных действиях.

Русская армия под командованием М. И. Кутузова сражалась против наполеоновских войск на территории Австрии, а к шведской Померании был отправлен морской десантный корпус, в составе которого находился поручик лейб-гвардии конной артиллерии А. Н. Сеславин, В 1807-м году А. Н. Сеславин вновь на театре военных действий, на сей раз в Пруссии.

Под командованием полковника А. П. Ермолова он участвовал в сражении под Фридландом, где поступал «мужественно, давал пример подчиненным». За это сражение Сеславин был награждён орденом Владимира IV степени. Геройски проявил он себя и в бою у Гейльсберга, где А. П. Ермолов приказал офицерам «меньше всего заботиться о сохранении пушек, как о том, чтобы в самом близком расстоянии последними выстрелами заплатить, за себя». Участие А. Н. Сеславина в этом сражении было отмечено награждением его золотой шпагой с надписью «За храбрость».

А. Н. Сеславин

В 1810-м году А. Н. Сеславин сражался на берегах Дуная, в рядах Молдавской армии. Он «находился во всех жарких делах» против турок, в июне 1810-го года штабс-капитан Сеславин повёл на штурм турецкой крепости Рущук одну из колонн генерала Ф. П. Уварова, за проявленные при этом героизм и храбрость он получил звание капитана и орден Георгия IV степени.

В октябре 1811-го года, после подписания русско-турецкого соглашения о перемирии, молодой капитан возвратился в Россию и был направлен в гвардейскую артиллерийскую бригаду I-й Западной армии, где продолжал службу под началом А. П. Ермолова.

В начале 1812-го года военный министр и командующий 1-й Западной армией М. П. Барклай-де-Толли назначил капитана Сеславина своим адъютантом.

Под Бородиным Сеславин проявил необыкновенную храбрость и получил орден св. Георгия 4 степени, после занятия Москвы французами Сеславину поручен был особый партизанский отряд «с целью истребления транспортов с жизненным и военным продовольствием французской армии» и для действий на Боровской и Смоленской дорогах.

Партизанский отряд Сеславина состоял из 250 донских казаков и одного эскадрона Сумского гусарского полка, в октябре в рапорте Александру I Кутузов отметил «великую пользу» отрядов подполковника Давыдова и капитанов Сеславина и Фигнера, которые «наиболее отличились своею предприимчивостью и успехами, с которыми они производили в действие вверенные им поручения».

Одновременно с оценкой действий партизанских отрядов Кутузов ходатайствовал о производстве гвардии капитана Сеславина в полковники и назначении его полковым командиром Сумского гусарского полка.

Особой заслугой Сеславина надо считать его разведывательную деятельность. Он первым в октябре ответил на вопрос, когда и куда французская армия будет отступать из Москвы, «открыл движение Наполеона по Калужской дороге к Боровску» и, своевременно предупредив об этом Михаила Илларионовича Кутузова, помог ему заставить французов отступать по старой Смоленской дороге. В дальнейшем оповещал Кутузова о движении неприятельских войск, об их наличии в Могилеве и Красном, о пути отступления Наполеона с гвардией в начале ноября и доставлял другие срочные донесения. И, конечно, продолжал совершать смелые до дерзости и неожиданные набеги на противника.

Затем Сеславин занял Вязьму, потом Борисов и наладил после этого сообщение между армиями Чичагова и Витгенштейна, за что был пожалован во флигель-адъютанты.

Сеславин – где ни пролетит

С крылатыми полками:

Там брошен в прах и меч, и щит,

И устлан путь врагами.

(В. Жуковский)

За годы воинской службы Александр Никитич Сеславин принял участие в 74-х больших и малых сражениях, пять раз был ранен, из-за полученных ранений вынужден с 1816-го года отправиться на лечение за границу. По возвращении в Россию 17-го августа 1820-го года он был уволен «по болезни за ранами».

А. С. Фигнер

Александр Самойлович Фигнер (1787–1813) – полковник русской армии, отличившийся в войне 1812-го года, создатель партизанского (диверсионного) отряда, действующего в тылу французской армии на территории России, Польши и Германии, потомок старого немецкого рода, переселившегося в Россию при Петре I. Отец его в последние годы жизни был вице-губернатором Псковской губернии.

А. С. Фигнер, окончив курс во 2-м Кадетском корпусе, в 1805-м году был выпущен подпоручиком в артиллерийский полк и в том же году отправился с экспедицией генерал-лейтенанта М. М. Бороздина на остров Корфу, был откомандирован Милан, где в совершенстве изучил итальянский язык. В 1808-м году был переведён в Молдавскую армию; с началом турецкого похода в 1810-го года Фигнер, в чине поручика, принял участие во взятии Туртукая и Рущука, при последнем деле он отличился, измерив глубину рва вокруг крепости, за что получил орден Св. Георгия 4-ой степени.

Когда французская армия перешла через Неман, Александр Фигнер находился в составе 4-го пехотного корпуса, отступающего вместе с войсками 1-й Западной армии Барклая-де-Толли. В руках врага оставались Вильно, Минск, Могилев. В бою под Островно батарея Фигнера целый день обстреливала наступающую конницу маршала Мюрата и не позволила французам продвинуться вперёд.

А. С. Фигнер

После отхода русской армии от Москвы, будучи представленным Ермоловым лично Кутузову, Фигнер получил задание проникнуть в Москву в качестве разведчика, но у него было тайное намерение – убить Наполеона. Сделать ему это не удалось, но благодаря сноровке и знанию иностранных языков, он добывал нужные сведения и сообщал их в главную квартиру.

Набрав небольшой отряд из охотников и отставших от армии солдат, Фигнер при содействии крестьян стал тревожить тыловые сообщения противника и своими отважными предприятиями навёл такой страх на противника, что за его голову Наполеоном была обещана награда, однако все старания захватить Фигнера остались бесплодными; несколько раз окружённый врагами, он спасался.

Получив в своё подчинение 600 кавалеристов и казаков, Фигнер вместе с Давыдовым и Сеславиным включился в партизанскую войну. «Вверенным мне отрядом, – писал он в одном из рапортов, – о причинении вреда донести честь имею следующее:

1) в окрестностях Москвы истреблено всё продовольствие,

2) в сёлах, лежащих между Тульскою и Звенигородскою дорогою, побито до 400 человек,

3) на Можайской дороге взорван парк, 6 батарейных орудий приведено в совершенную негодность, а 18 ящиков, сим орудиям принадлежавших, взорваны. При орудиях взяты: 4 офицера и рядовых 586, убито офицеров 3 и великое число рядовых».

Когда началось отступление французов, Фигнер вместе с Сеславиным отбил у них целый транспорт с драгоценностями, награбленными в столице.

«Неприятель, рассеясь большими партиями, – докладывал Фигнер, – ищет скрывающихся по лесу мужиков и лишает их сначала последнего имущества, а потом и жизни. Все таковые изверги, попадавшиеся мне весьма часто, предаваемы были ожесточенным жителям или расстреливаемы на месте».

Действия Фигнера поражали дерзостью и бесстрашием. За свои подвиги он был произведён в подполковники (позже стал полковником), 9-го ноября Давыдов, Сеславин и Фигнер атаковали у деревни Лихово (в сорока километрах от Ельни) двухтысячную бригаду генерала Ожеро.

Во время отступления Наполеона к Смоленску бригада Ожеро остановилась в Лихово. Партизанские отряды Давыдова, Сеславина и Фигнера, действовавшие южнее Смоленской дороги, соединились в селе Дубасицы и, узнав о расположении вблизи отряда противника (численностью около 2500 человек), решили атаковать его.

Соотношение сил было не в пользу партизан (около 1500 человек при 4-х орудиях), и поэтому они обратились за помощью к Орлову-Денисову, следовавшему на Ельню. Он присоединился к партизанам и принял на себя командование объединёнными силами. Было решено немедленно начать атаку на Лихово.

Спешив казаков, Давыдов повёл наступление, Сеславин расположился правее Давыдова. Орлов-Денисов стал на правом фланге, держа под наблюдением дорогу из Лихова в Долгомостье. Фигнер был в резерве. Попытки французов атаковать правый фланг русских не увенчались успехом. В это время на помощь Ожеро из Долгомостья было направлено 2000 французских кирасир, которые были атакованы Орловым-Денисовым и рассеяны.

Французы дрались отчаянно. Около сотни пехотинцев засели в сараях на окраине и плотным ружейным огнём прижали улан к земле. По стрелкам открыли артиллерийский огонь прямой наводкой. Лихово запылало, Фигнер сел на коня и поехал к Ожеро парламентёром, безвыходное положение войск Ожеро заставило французов сдаться в плен (60 офицеров, около 2000 солдат).

Бой под Лихово стал показателен в смысле успешного взаимодействием партизанских отрядов с регулярными русскими войсками («Советская военная энциклопедия», т. 5). По словам М. И. Кутузова, «победа сия тем более знаменита, что в первый раз в продолжение нынешней кампании неприятельский корпус положил перед нами оружие».

О Фигнере Кутузов писал свой жене: «Погляди на него пристально, это – человек необыкновенный, я этакой высокой души ещё не видал, он фанатик храбрости и патриотизма, и Бог знает, чего он не предпримет». Благородство и великодушие Фигнера отмечалось и другими современниками. Только Денис Давыдов характеризует его весьма нелестно как человека, отдавая, впрочем, ему должное как воину.

Ряд удачных операций и участие в деле при селе Лихове принесли Фигнеру чин подполковника и перевод в гвардейскую артиллерию.

Наш Фигнер старцем в стан врагов

Идёт во мраке ночи;

Как тень, прокрался вкруг шатров.

Всё зрели быстры очи…

И стан ещё в глубоком сне,

День светлый не проглянул —

А он уж, витязь, на коне,

Уже с дружиной грянул!

(В. Жуковский)

Фигнер послужил прототипом персонажа Фёдора Долохова в романе Л. Н. Толстого «Война и мир».

Но Фигнер прославился также жестоким обращениям с пленными, чего, по мнению Дениса Давыдова, делать не надо было, «особенно в такое время, когда обстоятельства отечества стали исправляться и, казалось, никакое низкое чувство, ещё менее мщение, не имело места в сердцах, исполненных сильнейшею и совершеннейшею радостью!..»

Глава 6. Война в памяти потомков

Хронология Отечественной войны 1812-го года

• 23-го июня 1812-го года, вечером разъезд лейб-гвардии Казачьего полка заметил подозрительное движение на Немане (здесь и далее даты приводятся по новому стилю).

• 24-го июня в 6 часов утра авангард французских войск вошёл в российский город Ковно, форсировав реку Неман.

• 27–28 июня – Бой между русским арьергардом и передовым отрядом наполеоновских войск за местечко Мир – одно из первых существенных боевых столкновений между русской и наполеоновской армиями.

• 29–30 июня южнее Ковно Неман перешла другая группировка под командованием вице-короля Италии Евгения Богарне. Почти одновременно ещё южнее, около Гродно Неман пересекли войска под общим командованием короля Вестфалии Жерома Бонапарта. На северном направлении возле Тильзита Неман пересёк корпус маршала Макдональда. На южном направлении со стороны Варшавы через Буг начал вторжение отдельный австрийский корпус генерала Шварценберга.

• 28-го июня был занят Вильно, сюда 16-го июля из оккупированной Литвы въехал Наполеон. Маршал Удино, заняв город Полоцк, попытался обойти с севера отдельный корпус генерала Витгенштейна.

• 16-го июля 1-я русская армия под командованием Баркля-де-Толли отошла через Полоцк на Витебск, оставив корпус Витгенштейна для обороны петербургского направления.

• 23-го июля 1-я армия пришла в Витебск, где Барклай-де-Толли хотел дождаться 2-ю армию.

• 25–26-го июля произошёл бой под Островно.

• 27-го июля Барклай отступил от Витебска к Смоленску, узнав о приближении Наполеона с основными силами и невозможности для Багратиона прорваться к Витебску.

• 27-го июля на южном направлении Тормасов окружил Кобрин, саксонский гарнизон под командованием Кленгеля был полностью разбит, были очищены от французских гарнизонов Брест и Пинск.

• 30-го июля Витгенштейн под Клястицами атаковал корпус Удино и отбросил его к Полоцку, пытался захватить Полоцк. В этом бою русская армия потеряла убитым генерала Я. П. Кульнева.

• 17–18 августа прибывший корпус Сен-Сира отбил атаку и восстановил равновесие. Маршалы Макдональд и Удино завязли в вялотекущих боевых действиях, оставаясь на месте.

• 3-го августа 1-я и 2-я русские армии соединились под Смоленском, достигнув таким образом первого стратегического успеха. В войне наступила небольшая передышка, обе стороны приводили в порядок войска, утомлённые беспрерывными маршами.

• 8-го августа Барклай-де-Толли выступил на Рудню, где квартировала кавалерия Мюрата. Однако Наполеон, использовав медленное продвижение русской армии, собрал свои корпуса в кулак и попробовал зайти Барклаю-де-Толли в тыл, обойдя его левый фланг с юга, для чего форсировал реку Днепр западнее Смоленска.

• 14-го августа под Красным на пути авангарда французской армии оказалась дивизия генерала Неверовского, прикрывающая левый фланг русской армии. Упорное сопротивление Неверовского дало время перебросить корпус генерала Раевского к Смоленску.

• 12-го августа у Городечны Ренье и Шварценберг совместно атаковали Тормасова и заставили русских отступить к Луцку. До конца сентября на южном направлении велись вялотекущие боевые действия в малонаселённой болотистой местности в районе Луцка.

• 16–18 августа состоялось упорное сражение за Смоленск, утром 18-го Барклай-де-Толли отвёл войска из горевшего города, чтобы избежать большой битвы без шансов на победу, армия Багратиона прикрывали путь отхода русской армии на Дорогобуж, который Наполеон мог перерезать обходным манёвром подобным тому, который не удался под Смоленском.

• 19-го августа в кровопролитном сражении у Валутиной горы русский арьергард задержал маршала Нея, понёсшего значительные потери. Русская армия в полном порядке ушла в сторону Москвы к Дорогобужу. Наполеон сразу после Смоленска сделал императору Александру замаскированное предложение мира, но ответа он не получил.

• 29-го августа в Царёво-Займище прибыл новый главнокомандующий – генерал от инфантерии М. И. Кутузов.

• 29-го августа французы вошли в Вязьму.

• 7-го сентября у деревни Бородино произошло крупнейшее сражение Отечественной войны 1812-го года между русской и французской армиями.

• 8-го сентября Кутузов, желая сохранить армию, приказал отступать на Можайск.

• 13-го сентября в деревне Фили состоялся военный совет, на котором Кутузов принял решение отступать через Москву по Рязанской дороге.

• 14-го сентября к вечеру в опустевшую Москву вступил Наполеон, вечером начался пожар.

• 14–18 сентября пожар в Москве.

• 18-е сентября – 4-е октября Наполеон делает три попытки заключить мир, ответа он не дождался.

• к 2-му октября Кутузов перебросил армию дальше на юг к селу Тарутино ближе к Калуге. Находясь на старой Калужской дороге, Русская армия прикрывала Тулу, Калугу, Брянск и хлебородные южные губернии, угрожала неприятельскому тылу между Москвой и Смоленском.

• 18-го октября русские войска атаковали под Тарутино французский заслон под командованием маршала Мюрата, потеряв до 4 тысяч солдат и 38 пушек, Мюрат отступил. Тарутинский бой ознаменовал переход русской армии в контрнаступление.

• 19-го октября французская армия (110 тысяч человек) с огромным обозом награбленного стала покидать Москву по Старой Калужской дороге.

• 24-го октября состоялось сражение под Малоярославцем. Город восемь раз переходил из рук в руки, однако, в итоге французам удалось захватить Малоярославец, но Кутузов занял укреплённую позицию за городом, которую Наполеон не рискнул штурмовать. Армия Кутузова к этому моменту насчитывала 97 тысяч регулярных войск, 20 тысяч казаков, 622 орудия и более 10 тысяч ратников ополчения. Наполеон имел под рукой до 70 тысяч боеспособных солдат, кавалерия практически исчезла, артиллерия была значительно слабее русской. Ход войны теперь диктовала русская армия («Википедия»).

• 31-го октября под Чашниками состоялось встречное сражение корпуса маршала Виктора, прибывшего из Европы, с силами Витгенштейна, в результате которого французы потерпели поражение и откатились ещё дальше на юг.

• 3-го ноября состоялось сражение под Вязьмой. Русский авангард сильно потрепал замыкающие корпуса французов, в распоряжении Наполеона оставалось до 50 тысяч солдат под ружьём (5 тысяч кавалерии), и примерно столько же небоеспособных солдат, раненых и солдат, оставшихся без оружия.

• 7-го ноября авангард генерала Витгенштейна захватил Витебск, лишив французов накопленных там продовольственных запасов.

• 8-го ноября Наполеон вступил в Смоленск, где провёл 5 дней, поджидая отставших.

• 9-го ноября – партизанские бои у селения Лихово, в которых погибла отступающая французская бригада генерала П. Ф. Ожеро.

• 14-го ноября в районе деревни Смоляны маршал Виктор попытался отбросить Витгенштейна за Двину, но безуспешно.

• 14–17-го ноября французские войска покинули Смоленск.

• 15–18-го ноября в сражении под Красным Наполеон потерял много солдат и большую часть артиллерии.

• 16-го ноября Дунайская армия адмирала Чичагова захватила Минск, лишив Наполеона крупнейшего тылового центра.

• 21-го ноября авангард Чичагова захватил город Борисов, где Наполеон планировал переправиться через реку Березина. Авангардный корпус маршала Удино выбил Чичагова из Борисова на западный берег Березины, однако русский адмирал с сильной армией стерёг возможные места переправы.

• 24-го ноября Наполеон подошёл к Березине, оторвавшись от преследовавших его армий Витгенштейна и Кутузова.

• 25-го ноября рядом искусных манёвров Наполеону удалось отвлечь внимание адмирала, Чичагов пошел к Борисову и к югу от него.

• 26–27-го ноября французы навели 2 моста севернее Борисова, по которым Наполеон переправился на правый (западный) берег реки Березины, отбросив слабое сторожевое охранение русских. На левом берегу французский арьергард, оборонявший переправу, был атакован подошедшим корпусом генерала Витгенштейна. Основная армия Кутузова осталась позади.

• 29-го ноября, не дождавшись переправы всей огромной толпы отставших французов, состоявшей из раненых, обмороженных, потерявших оружие и гражданских, Наполеон приказал сжечь мосты утром. Основным итогом сражения на Березине явилось то, что хотя Наполеон и избежал полного разгрома, в воспоминаниях французов переправа через Березину занимает не меньшее место, чем Бородинское сражение. Преследование русских войск не дало возможности Наполеону собраться хоть немного с силами в Вильно, бегство французов продолжилось к реке Неман, отделявшей Россию от Пруссии и Варшавского герцогства.

• 6-го декабря Наполеон покинул армию, отправившись в Париж, набирать новых солдат взамен погибших в России. Из 47-ми тысяч гвардии, вошедшей в Россию с императором, через полгода осталось несколько сотен солдат.

• 14-го декабря в Ковно жалкие остатки Великой Армии в количестве 1600 человек переправились через реку Неман в Варшавское герцогство, а затем в Пруссию. Позднее к ним присоединились остатки войск с других направлений. Отечественная война 1812-го года завершилась практически полным уничтожением вторгнувшейся Великой Армии.

Историки о роли М. И. Кутузова в войне

Генерал-фельдмаршал, светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский – выдающийся полководец, стратег и тактик, талантливый дипломат, организатор нового вида войны – конно-партизанской. Роль его в победе над Великой Армией Наполеона, естественно, оценивается по-разному отечественными и зарубежными историками:

• Благодаря мудрой стратегии Кутузова, его искусному руководству войсками и поддержке народа России наполеоновская армия была уничтожена русскими войсками («Малая советская энциклопедия», 1959).

• Кутузов поднял русское военное искусство на новую, более высокую ступень развития. Передовые для своего времени взгляды Кутузова на характер ведения войны по достоинству оценены советской военной наукой («Военный энциклопедический словарь», 1983).

Е. В. Тарле проанализировал взгляды зарубежных (в первую очередь, французских) историков на личность М. И. Кутузова. Вот типичный пример:

• Иностранные историки, пишущие о 1812 годе в России, меньше и реже пускают в ход метод опорочивания, злостной и недобросовестной критики, чем метод полного замалчивания. Приведу типичный случай. Берём четырёхтомную новейшую «Историю военного искусства в рамках политической истории», написанную проф. Гансом Дельбрюком. Раскрываем четвёртый, увесистый, посвящённый XIX в. том, особенно главу «Стратегия Наполеона». Ищем в очень хорошо составленном указателе фамилию Кутузова, но не находим её вовсе. О 1812 годе на стр. 386 читаем: «Настоящую проблему наполеоновской стратегии представляет кампания 1812 г. Наполеон разбил русских под Бородином, взял Москву, был вынужден отступить и во время отступления потерял почти всю свою армию»…

И, собственно, больше ничего о 1812 годе не говорится, а Кутузов даже не упомянут.

• Кутузов был русским героем, великим патриотом, великим полководцем, что известно всем, и великим дипломатом, что известно далеко не всем… Бородино, а затем Тарутино сделали возможным переход в контрнаступление и полный успех глубокого замысла Кутузова… Твёрдое сохранение русских позиций к концу боевого дня было зловещим предвестием для агрессора. Бородино сделало возможным победоносный переход к контрнаступлению…

Ввиду клеветнических усилий иностранной историографии представить Бородино как победу Наполеона считаю нужным подчеркнуть следующее. Наполеон не только первый отступил от долины кровавого побоища, но он отдал одновременный приказ отступать со всех пунктов, занятых французами с такими убийственными жертвами в течение дня… Со своим обычным тактом и умом Кутузов придал партизанскому движению нужную в интересах дела степень централизованности, как раз то, что было необходимо и возможно при этой форме военных действий, и вместе с тем ни в малейшей степени не стеснял действий отдельных начальников…

Слава Кутузова с годами не меркла, а сияла всё ярче и ярче. Кутузов-патриот, Кутузов – гениальный слуга России – стал любимцем народа задолго до 1812 г. Сначала ему поверила армия, за армией поверил народ. Любовь и доверие народа к Кутузову и были могучим оплотом в борьбе с противниками» (Е. В. Тарле «Михаил Илларионович Кутузов – полководец и дипломат»).

Отечественная война 1812-го года в монументальных произведениях искусства

25-го декабря 1812-го года Александр I решил воздвигнуть в Москве, в память Отечественной войны Храма Христа Спасителя, и в манифесте своём высказал следующее:

«В сохранение вечной памяти того беспримерного усердия, верности и любви к Вере и к Отечеству, какими в сии трудные, времена превознес себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились Мы в Первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа, подробное о чём постановление возвещено будет в своё время…»

М. И. Кутузов

Императору Александру I принадлежит также идея создания памятников Кутузову и Барклаю-де-Толли в Санкт-Петербурге, он сформулировал её в царском рескрипте от 23-го сентября 1818-го года, где определил место для памятников – у Соборного Храма Казанской Божией Матери.

В 1829-м году императором Николаем I был организован конкурс на создания скульптур Кутузова и Барклая-де-Толли, для участия в работе над которым из Рима были отозваны скульпторы С. И. Гальберг и Б. И. Орловский, который и победил в конкурсе.

В 1837-м году в честь двадцать пятой годовщины разгрома Наполеона перед Казанским собором в Санкт-Петербурге были торжественно открыты бронзовые памятники прославленным русским полководцам М. И. Кутузову и М. Б. Барклаю-де-Толли.

В скульптуре Кутузова нет строгого портретного сходства с лицом полководца. Основное внимание в изображении полководца было обращено на его воинственную позу и жест победителя.

В правой руке Кутузов сжимает шпагу, в повелительно указывающей левой – фельдмаршальский жезл. У ног победителя французское знамя с обломанным древком и прижатой к земле верхушкой древка в виде одноглавого наполеоновского орла, что подчеркивает главенствующую роль Кутузова в Отечественной войне. Фигура фельдмаршала облачена в форменный мундир, украшенный звёздами высших степеней российских орденов, а просторный плащ полководца напоминает римскую тогу – неотъемлемую деталь классических статуй.

В отличие от Кутузова Барклай-де-Толли у Орловского наступил на полураспущенное вражеское знамя, орёл на древке которого, слегка приподнят над основанием, орёл же у ног Кутузова словно втоптан в землю.

По преданию, в августе 1812-го года, Михаил Илларионович Кутузов, назначенный главнокомандующим русской армией в начавшейся войне, приехал в собор, был отслужен молебен, а выйдя из собора, полководец сказал огромной толпе народа: «Меня посылают на великое дело».

М. Б. Барклай-де-Толли

В годы Великой Отечественной войны эти памятники, вместе с памятником Суворову на Марсовом поле стали для ленинградцев символом твёрдости, героизма и уверенности в победе, они не были укрыты мешками с песком в дни блокады и воодушевляли защитников города.

Александрийская колонна

В Санкт-Петербурге на Дворцовой площади была установлена Александрийская колонна честь императора Александра I, который вошёл в историю как победитель в войне с Наполеоном. Победителем конкурса на этот памятник стал французский архитектор Монферран, проект которого заключался в установке колонны, которая по высоте должна была превышать Вандомскую колонну в Париже, воздвигнутую в честь Наполеона. Венчал памятник ангел с крестом с лицом Александра I.

Арка Главного штаба в Санкт-Петербурге была построена как главный и завершающий монумент, посвящённый Отечественной войне 1812-го года, архитектор – К. Росси.

Арка Главного штаба

Нарвские ворота (или Нарвская триумфальная арка) воздвигнуты в честь победы в Отечественной войне 1812-м года, после сокрушительного разгрома считавшейся непобедимой французской армии Санкт-Петербург готовился встречать возвращавшихся с победой героев, Нарвские ворота появились на старой Петергофской дороге на южной границе города. Выполнены они были по проекту Дж. Кваренги.

Нарвская триумфальная арка

Москва не забыла победителя Наполеона и главного героя Отечественной войны 1812-го года – Михаила Илларионовича Кутузова, имя его запечатлено в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, выстроенного на месте старого. Георгиевский зал – самый большой во дворце – явился первым мемориалом славы героев 1812-го года: на настенных мраморных досках, как и в храме Христа Спасителя, вычеканены имена Георгиевских кавалеров.

Памятник М. И. Кутузову в Москве

Московские памятники в честь Отечественной войны 1812-го года:

• Бородинский мост, сооружён в 1912-м году.

Триумфальная арка, Москва

• Панорама «Бородинская битва», открыта в 1912-м году.

• Кутузовская изба, стоит в месте, где проходил Военный совет – первый музей Отечественной войны 1812-го года.

• Памятник М. И. Кутузову и славным сынам русского народа, поставлен в 1973-м году по случаю 160-летия со дня кончины главнокомандующего, перед музеем-панорамой «Бородинская битва».

Храм Христа Спасителя, Москва

• Триумфальная арка, построена в 1829–1834 годах.

• Храм Христа Спасителя, построен в самом центре Москвы на народные пожертвования, как памятник героям Отечественной войны 1812-го года.

Здание Манежа, Москва

• Московский Манеж, построен в честь 5-й годовщины победы над Наполеоном для проведения парадов, смотров войск, строевых занятий и верховой езды.

• Александровский сад, назван в честь Александра I, открыт в 1820-м году.

Монумент в Малорославце

Торжественное открытие монумента в Малоярославце состоялось 29-го октября 1844-го года, на него особым объявлением по Калужской губернии приглашались все желающие. На торжестве присутствовали: управляющий губернией вице-губернатор А. Н. Хитрово, внук фельдмаршала князя Кутузова, епископ Калужский и Боровский Николай, ветераны-участники сражения 12-го октября 1812-го года – десять штаб– и обер-офицеров и двадцать пять нижних чинов (Памятники 1812 года Малоярославец):

В Новочеркасске был открыт памятник Матвею Ивановичу Платову, он создавался к 100-летию со дня рождения атамана. По всей Российской империи был официально объявлен сбор средств на сооружение памятника, над которым работали такие известные скульпторы как А. А. Иванов, Н. А. Токарев, П. К. Клодт.

Памятник героям Отечественной войны 1812-го года в Смоленске

9-го мая 1853-го года состоялось открытие памятника по высочайше утвержденному церемониалу, в соответствии с которым артиллерийские орудия дали 101 залп в честь ратных подвигов атамана:

На кремлёвском валу города Вереи установлен памятник генералу И. С. Дорохову:

Памятники Бородина

В 1835-м году император Николай I распорядился установить 16 чугунных монументов в местах важнейших сражений Отечественной войны 1812-го года. Памятники были разбиты на три класса. Памятник 1-го класса должен был быть установлен на Бородинском поле. Место установки не вызывало сомнений: Курганная высота, которую с беспримерным мужеством оборонял генерал Раевский.

М. И. Платов, Новочеркасск

Памятники второго класса планировали установить в Тарутине, Малоярославце, Красном, Студенке, Клястицах, Смоленске, Полоцке, Чашниках, Кулаково и Ковно, памятники третьего класса – в Салтыковке, Витебске, Кобрине, Вязьме. Место установки 16-го памятника в документах отсутствует.

Из задуманных 16-ти памятников было установлено только семь.

Генерал И. С. Дорохов

Главный монумент, «памятник 1-го класса», был заложен в августе 1837-го года, в 25-ю годовщину Бородинского сражения, будущим императором Александром II. Торжественное открытие памятника состоялось два года спустя, 26-го августа 1839-го года, в 25-ю годовщину вступления русской армии в Париж. Чугунную восьмигранную столпообразную часовню высотой 27,7 метров венчали позолоченная глава и православный крест. Западную грань (обращённую к неприятелю) украшала икона Спаса Нерукотворного – покровителя русского воинства. Тексты на памятнике являлись краткой летописью всей Бородинской битвы.

Под образом Спасителя: «Въ Немъ спасение». «Бородинское сражение 26 августа 1812 года».

На гранях правой стороны:

• На 1-й: «Благодарное отечество положившим живот на поле чести. Русских Генералов Убито 3, Ранено 12, русских Воинов убито 15000 ранено 30000.

• На 2-й: «Отступили с честью, чтобы вернее победить. Вторгнулось в Россию 554000 человек, Возвратилось 79000 человек».

• На 3-й: «Властолюбие неограниченное изумило Европу и успокоилось посреди пустынь океана. Москва занята неприятелем 2 сентября 1812 года. Александр I вступил в Париж 19 марта 1814 года».

Монумент на батарее Раевского

На грани, противоположной образу: «Франция, Италия, Неаполь, Австрия, Бавария, Виртембергия, Саксония, Вестфалия, Пруссия, Голландия, Испания, Португалия, Польша, Швейцария и Германский союз всех языков. Вывели в строй: пехоты – 145000 человек, конницы – 40000 человек, орудий – 1000».

На гранях левой стороны памятника:

• На 1-й: «Кутузов, Барклай де Толли, Багратион. Русских было в строю: пехоты – 85000 человек, конницы – 18000 человек, казаков – 7000 человек, ополчения – 10000 человек, орудий 640».

• На 2-й: «Умерли за Отечество полководцы: Багратион, Тучков 1-й, Тучков 4-й, граф Кутайсов. Всем прочим слава!»

• На 3-й: «Европа оплакала падение храбрых сынов своих на полях Бородинских. Неприятеля генералов убито 9, ранено 30. Воинов убито до 20000, ранено 40000».

Памятник на командном пункте М. И. Кутузова

Рядом с памятником был перезахоронен знаменитый герой Бородинского сражения – генерал Пётр Иванович Багратион, смертельно раненый в Бородинском сражении и скончавшийся в селе Симы Владимирской губернии. Перезахоронение было произведено по ходатайству другого героя 1812-го года – Дениса Давыдова, поэта и воина, служившего около шести лет адъютантом Багратиона.

Открытие памятника было чрезвычайно торжественным. На нём присутствовал Николай I, прошло парадом 150 тысяч войск, был произведён салют из 792 выстрелов. Николай I сам контролировал и утверждал план установки памятников героям войны 1812-го года по всей Российской Империи. Через 100 лет после сражения, в 1912-м году, каждый полк собрал деньги по подписке и поставил памятник своим однополчанам, воинским частям, принимавшим участие в битве. На Бородинском поле сейчас 34 памятника Памяти и Славы. И каждый венчают орлы.

Памятник М. Б. Барклаю-де-Толли

Особыми монументами были отмечены командные пункты М. И. Кутузова и Наполеона. На могиле генерала Д. П. Неверовского было возведено надгробие с изображением креста ордена святого Георгия Победоносца – высшей воинской награды того времени.

Бородинское поле сегодня

«Российская газета» (столичный выпуск № 5731) в марте 2012-го года поместила статью Анны Гаранеко о состоянии Бородинского поля накануне празднования 200-летнего юбилея Отечественной войны 2012-го года:

– Близится к концу драматичная история с незаконным строительством на территории музея-заповедника: уголовное дело против главы сельского поселения Бородинское направлено в суд. Об этом сообщила прокуратура РФ. Между тем, как рассказали «РГ» в администрации музея, вскоре легендарное поле будет раз и навсегда избавлено от угрозы застройки коттеджами – в марте должны быть утверждены режимы его охраны как достопримечательного места.

«Главная задача сейчас – сохранить в неприкосновенности природный ландшафт: поля, леса, пространства, на которых в 1812-м году располагались войска, – рассказал «РГ» замдиректора по научной работе Государственного военно-исторического музея-заповедника «Бородинское поле» Александр Горбунов. – 4-го апреля 2011-го года поле поставлено на учёт как достопримечательное место. Таким образом, у него появились границы не только как у музея-заповедника, но и как у памятника. Разработаны режимы содержания этой территории, в которых подробно расписано, где нужно сохранять открытые пространства, что именно и в каких местах может быть построено, где границы населённых пунктов, за пределами которых строить просто нельзя. Сейчас режимы проходят историко-культурную экспертизу и в марте, надеемся, будут утверждены. После того как появится этот документ, любое нарушение будет гораздо более очевидно, чем раньше».

Вопрос нарушений для музейщиков не праздный: несколько лет подряд на территории поля происходило активное «ползучее» строительство частных домов. На участках, переведённых с благословения местной администрации в категорию земель под дачное строительство, началось возведение коттеджей. И это несмотря на то, что любые действия с землей в границах заповедника являются прерогативой федеральных властей (Бородинское поле – такой же особо ценный объект культурного наследия, как музеи Кремля или Третьяковская галерея). Проблема в том, что поле занимает 11 квадратных километров, и отследить всё происходящее на нём непросто. Только приближающийся юбилей и шум, поднятый Общественным советом по содействию госкомиссии по подготовке к празднованию 200-летия победы России в Отечественной войне 1812-го года, помогли привлечь внимание к проблеме.

Губернатор Борис Громов потребовал прекратить коттеджное строительство и вести контроль за ратным полем. В мае прошлого года замглавы сельского поселения Бородинское было предъявлено обвинение (превышение должностных полномочий и мошенничество в особо крупном размере) («РГ» писала об этом в номере от 6-го марта 2012-го года). А на днях дело на чиновницу… передали в суд. По данным следствия, местная администрация незаконно изменила вид разрешённого использования 10 земельных участков площадью 38 га. Кроме того, на директора музея-заповедника Михаила Черепашенца заведено дело о халатности. Так или иначе, незаконные стройки на территории прекращены, а музей активно готовится к юбилею сражения.

Говорит заместитель директора музея-заповедника Александр Золотарёв: «Ещё недавно у нас в голове не укладывалось, что найдутся желающие превратить Бородино в дачную местность, а весной 2010-го как прорвало: земли сельхозназначения стали спешно переводить в категорию земли «под дачное строительство», продавать… Мы пришли в ужас: к юбилею от Бородинского поля останутся рожки да ножки…»

Что будет с уже построенными коттеджами и как прореагирует на сложившееся положение уже новый губернатор Подмосковья С. Шойгу, покажет время, которого осталось уже совсем мало. Сможет ли бывший министр по чрезвычайным ситуациям коренным образом решить проблему?

«Мы готовим новую основную экспозицию «Бородино – слава России», сейчас завершается ремонт главного здания музея, – рассказывает Александр Горбунов. – Рядом создаются два мемориальных сквера. Один – в районе батареи Раевского – называется «Недаром помнит вся Россия» и будет посвящён русским войскам, сражавшимся при Бородине. В нём будут перечислены все полки, дивизии, корпуса, артиллерийские батареи (кстати, они назывались в основном в честь городов – уфимские, одесские, ингерманландские…). В месте расположения основных сил французов (в Шевардинском парке, в районе командного пункта Наполеона) будет аналогичный мемориальный комплекс, посвящённый Великой Армии.

Наполеоновские войска именовались в основном по названиям стран – помимо французских были испанские, хорватские, португальские, польские, вюртембергские, саксонские, баварские полки. Кроме того, воссоздаётся дворцово-парковый ансамбль в селе Бородино, который существовал в 1839-м году (год основания музея императором Николаем I), а в 1942-м году был сожжён фашистскими войсками. Фактически воссоздается последний памятник из разрушенных на Бородинском поле в XX-м веке. Там будут располагаться фондохранилище, дворец, парк. Разработка рабочей документации должна завершиться к сентябрю…

На вопрос, касающийся состояния уже застроенных участков, пытается ответить «Лента новостей» 3-го апреля 2012-го года в материале «Власти требуют срочно решить проблемы с застройкой Бородинского поля»:

«Глава администрации президента РФ Сергей Иванов потребовал срочно решить все вопросы, связанные с подготовкой празднования 200-летия победы в Отечественной войне 1812 года. В частности, те проблемы, что связаны с незаконным строительством на Бородинском поле…»

«До сих пор у нас есть немалые сложности с восстановлением исторического облика центра Бородинского поля. Речь идёт о сносе построек и переселении граждан посёлка «Бородинский музей», рекультивации земель и музеефикации этого священного места», – заявил глава администрации. «Также Иванов признал, что пока в этом вопросе сдвиги очень небольшие, а попытки индивидуального строительства на территории Бородинского поля, к сожалению, продолжаются…»

Как здесь не вспомнить Аркадия Райкина:

– Поступает команда: «Очистить водоём, гибнет рыба в ём».

– А мы сидём, в ус не дуём…

Вот сообщение от 3-го апреля 2012-го года, где говорится, что теперь уже бывший губернатор Подмосковья Борис Громов заявил журналистам – все дома, которые были незаконно возведены на территории Бородинского поле, будут снесены. Людей, проживающих в них, расселят. По его словам, всего на исторической земле на сегодняшний день стоят 15 домов общей площадью 1350 квадратных метров. Также Громов отметил, что все попытки индивидуального строительства под Бородино, о которых писали СМИ, пресечены.

«Строительство на территории Бородинского поля запрещено. Никакого строительства там нет уже несколько месяцев», – заявил губернатор.

Через 200 лет после начала вторжения армий Наполеона в июне 2012-го года входим в поисковую систему «Яндекса» с вопросом о сносе коттеджей на Бородинском поле.

Вот, что удалось найти:

«До юбилея губернатор Московской области Борис Громов наложил мораторий на сделки с заповедной землей. Однако не успели музейщики перевести дух, кто-то средь бела дня застолбил под коттеджную застройку полтора гектара вблизи деревни Семеновское, где располагалась ставка Багратиона. По чистой случайности свидетелями этого оказались корреспонденты «Известий»…» (http://trudoros.narod.ru/akm/2011/02/borodino.htm).

Вопросы есть?

Значение войны 1812-го года для России

Две войны в новейшей истории России заслужили Отечественная война 1812-го года и Великая Отечественная война 1941–1945-го годов, но между ними существовало различие, отмеченное И. В. Сталиным: «наше отступление было не следствием свободного выбора, а тяжелой необходимости» (Лев Исаков «Гений Сталина», «Большая Военная Энциклопедия»).

И. В. Сталин в речи 7-го ноября 1941-го года на параде в Москве, сказал: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!..»

В годы Великой Отечественной войны к теме Отечественной войны 1812-го года впервые обратился нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов в речи 22-го июня 1941-го года:

«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу».

В речи 3-го июля 1941-го года И. В. Сталин говорит о неизбежном разгроме Гитлера Красной армией, как это произошло с Наполеоном в России. При этом Наполеон упоминается рядом с другим завоевателем, потерпевшим поражение – Вильгельмом II:

«История показывает, что непобедимых армий нет, и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими, немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения… То же самое нужно сказать о нынешней немецко-фашистской армии Гитлера» (использованы материалы статьи: М. В. Дацишина «Вопросы истории», № 6, Июнь 2011).

И. В. Сталин о М. И. Кутузове: «наш гениальный полководец Кутузов… загубил Наполеона и его армию при помощи хорошо подготовленного контрнаступления» (журнал «Большевик», 1947, № 3). Недаром во время Великой Отечественной войны образ М. И. Кутузова и других русских военачальников получил воплощение в государственных наградах Советского Союза.

Генерал-фельдмаршал, светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский – выдающийся полководец, стратег и тактик, талантливый дипломат, организатор нового вида войны – конно-партизанской. Роль его в победе над Великой Армией Наполеона, естественно, оценивается по-разному отечественными и зарубежными историками.

• Благодаря мудрой стратегии Кутузова, его искусному руководству войсками и поддержке народа России наполеоновская армия была уничтожена русскими войсками («Малая советская энциклопедия», 1959).

• Кутузов поднял русское военное искусство на новую, более высокую ступень развития. Передовые для своего времени взгляды Кутузова на характер ведения войны по достоинству оценены советской военной наукой («Военный энциклопедический словарь», 1983).

• «Слава Кутузова с годами не меркла, а сияла всё ярче и ярче. Кутузов-патриот, Кутузов – гениальный слуга России – стал любимцем народа задолго до 1812 г. Сначала ему поверила армия, за армией поверил народ. Любовь и доверие народа к Кутузову и были могучим оплотом в борьбе с противниками» (Е. В. Тарле «Михаил Илларионович Кутузов – полководец и дипломат»).

Отечественная война 1812-го года – великое событие в русской истории. В ходе военных действий погибло около 300 тысяч русских людей, западные районы страны были разорены. Всё это оказало огромное влияние на дальнейшее развитие России, но в то же время, в войне ярко проявились героизм, мужество, патриотизм и любовь всех слоев русского общества к своей родине.

Русская кампания 1812-го года, как она именуется на Западе, заслуженно получила в России название Отечественной войны, именно участием в ней всего народа объясняется разгром Наполеона. К его поражению привела совокупность факторов: всенародное участие в войне, массовый героизм солдат и офицеров, полководческое дарование Кутузова и других генералов, партизанское движение, умелое использование дипломатии и природных факторов.

Клаузевиц, анализируя с военной точки зрения поход Наполеона в Россию, приходит к выводу:

«Что русские покинут Москву, сожгут её и начнут войну на истребление, этого нельзя было уверенно предвидеть да, пожалуй, это не представлялось и вероятным; но раз это произошло, то война в целом, как бы её ни вели, была обречена на неудачу».

Ф. Сегюр, французский генерал, граф в своих мемуарах писал:

«Русские различно толкуют о своём полководце и своём Императоре. Мы же, как враги, можем судить о наших врагах лишь по их действиям. Каковы бы ни были их слова, но они согласовались с поступками. Товарищи, воздадим им должное! Они всё принесли в жертву без колебаний, без поздних сожалений. Впоследствии они ничего не потребовали в оплату даже посреди вражеской столицы, которой они не тронули! Их доброе имя сохранилось во всём величии и чистоте, они познали истинную славу…»

Сознание, что противник потерпел поражение и отступает, помогло Кутузову преодолеть огромные трудности. «Я мог бы гордиться тем, – писал он 22-го октября своей дочери Е. М. Хитрово, – что я первый генерал, от которого бежит гордый Наполеон»

В 1836-м году в статье «Объяснение», написанной по поводу стихотворения «Полководец», А. С. Пушкин замечает: «Слава Кутузова неразрывно соединена со славою России, с памятью о величайшем событии новейшей истории. Его титло – спаситель России; его памятник – скала святой Елены! Имя его не только священно для нас, но не должны ли мы ещё радоваться, мы, русские, что оно звучит русским звуком?.. Один Кутузов мог предложить Бородинское сражение; один Кутузов мог отдать Москву неприятелю; один Кутузов мог оставаться в этом мудром деятельном бездействии, усыпляя Наполеона на пожарище Москвы и выжидая роковой минуты, ибо Кутузов один облечён был в народную доверенность, которую так чудно он оправдал!»

Уже, будучи в побеждённой Франции, один казачий офицер удивлялся: «Хороша ваша сторона… Ваши крестьяне живут хорошо: пьют вино, едят белый хлеб, спят на постелях, одеваются не хуже иного нашего барина. Во многих местностях мужики умеют читать и писать, они свободны! Что, в самом деле, могло заставить вас идти в Россию, где нет ничего этого?..»

На этот вопрос даёт ответ вся история Государства Российского: наши природные богатства, материальные ценности, созданные трудом многих поколений русских, обширные территории, относительно малонаселённые, покладистость русских, создают иллюзию возможности лёгкой добычи, чему способствует полное незнание Истории Российской.

В России 1812-го года после горя, вызванного сдачей и пожаром Москвы, вести о поражениях и отступлении захватчиков вызвали невообразимую радость и воодушевление. Победу отдавали не «генералу-морозу», как хотелось бы считать западным «специалистам», а всем воинам, всему русскому народу, царю, командующим армиями, в первую очередь, гениальному полководцу и дипломату М. И. Кутузову, который проявил себя гениальным стратегом, тактиком, организатором конно-партизанского движения, великим дипломатом.

Благодаря их усилиям покоритель Европы и его многоязычная армия были побеждены: «чудовище» было укрощено, «корсиканский Антихрист» изгнан.

Клеветников России, её заклятых врагов, А. С. Пушкин предупреждал:

Так высылайте ж нам, витии,

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России,

Среди нечуждых им гробов.

К сожалению, для нас и к беде для них нашлись люди, которые не усвоили урок, преподанный Наполеону.

Бессмертные подвиги героев Бородина вдохновляли советских воинов в борьбе против фашизма. Победоносное завершение Великой Отечественной войны ещё более усилило интерес к славным страницам истории России, в первую очередь к событиям «грозы двенадцатого года». «Нашему поколению, – писал в 1948-м году академик Е. В. Тарле, – только что пережившему варварское нашествие гнусных фашистских полчищ на Советский Союз и познавшему счастье великой победы, сокрушившей подлого врага, нам, современникам и свидетелям бесчисленных подвигов Советской Армии… особенно отрадно вспомнить о былой славе и незабвенных чудесах коллективного народного героизма, спасших Россию в 1812-м году».

К сожалению, уроки разгрома Наполеона были забыты в XX веке, о чём и говорится в басне С. Я. Маршака, написанной уже в годы Великой Отечественной войны (1941–1945):

Один котёнок, обнаглев,

Решил, что он – немецкий лев.

И Льва увидев на портрете,

Воскликнул: «Двое нас на свете!

Как сильно я похож на Льва:

Четыре лапы, голова,

Усы и хвост, спина и шея…

Но я прекрасней и страшнее.

Лев – царь зверей,

А я – всесильный царь царей.

Под старость Лев попал в неволю,

Чего себе я не позволю.

Я не в пример царям другим,

Курлы-мурлы, непобедим!»

«Дурак! – ответил Лев с портрета.

Владел я половиной света,

И с половиной вёл войну,

Но кончил жизнь свою в плену.

И ты, соперник мой поджарый,

Дождёшься тоже грозной кары.

Но люди бешеных котят

Держать в зверинце не хотят.

Они их топят в грязной луже

Иль в чём-нибудь ещё похуже».

Вернувшийся инвалидом на родину, сержант французской армии, сказал слова, которые должны запомнить все, желающие поживиться богатствами Земли Русской: «В неё легко входишь, а выйти – не выйдешь, а если и выйдешь, то, как я, чтобы попасть в Инвалидный дом».

Использованные материалы

Интернет-ресурсы:

• «Википедия»

• «Военно-исторический форум 2»

• История России

• «Мобильная Энциклопедия»

• Сайт А.Нестерова

• «Факты о России»

• «Хронос»

• http://admin-smolensk.ru

• http://hramadvor.info/fot-2140/

• сайт: http://www.otechestvo.org.ua

• http://revolution.allbest.ru/history

• http://www.opeterburge.ru/history

• http://g-egorov.livejournal.com/88977.html

• http://voynablog.ru

Печатные источники указаны в тексте.

Content

Владимир Бояринцев
1812. Полководцы Отечественной войны

Предисловие

Глава 1. Вторжение

Император Александр I и его внешняя политика до 1812-го года

О чём мечтал Наполеон

Нашествие французов

М. Б. Барклай-де-Толли: стратегия войны

П. И. Багратион и 2-я армия

А. П. Тормасов и 3-я армия

Первая крупная победа: П. Х. Витгенштейн и Я. П. Кульнев

Бой под Красным – Д. П. Неверовский

Оборона Смоленска – Н. Н. Раевский и Д. С. Дохтуров

М. И. Кутузов во главе армии

Глава 2. «День Бородина»

М. Ю. Лермонтов и «Бородино»

Бородинская битва

Шевардинский редут

Бой за Утицкий курган

Герои Бородина

П. И. Багратион

П. П. Коновницын

П. А. Строганов

Н. Н. Раевский

М. С. Воронцов

А. А. Тучков 4-й

А. П. Ермолов

А. И. Кутайсов

М. А. Милорадович

Глава 3. Отечественная война после Бородино

Совет в Филях и сдача Москвы

Тарутинский манёвр

Наполеон в Москве

Кто сжёг Москву?

Наполеон в ожидании мира

Ожидание крестьянского бунта

Тарутинский бой

Начало конца Великой Армии

Месть Наполеона Москве

Как война стала Отечественной

Глава 4. Конец «Великой Армии»

Сражение под Малоярославцем

Бой под Чашниками

Сражение под Вязьмой

Смоленски битва под Красным

Бой на Березине

Адмирал Павел Васильевич Чичагов

От Березины до Немана

Манифест императора Александра I

Русские в Европе

Международное значение Отечественной войны

Где награбленные Наполеоном ценности?

Невыученный урок

Глава 5. Герои кавалерийской и конно-партизанской войны

М. И. Кутузов – организатор конно-партизанской войны

Донское казачество в отечественной войне

Атаман М. И. Платов

Граф В. В. Орлов-Денисов

Начальник кавалерии Ф. П. Уваров

Д. В. Давыдов

И. С. Дорохов

А. Н. Сеславин

А. С. Фигнер

Глава 6. Война в памяти потомков

Хронология Отечественной войны 1812-го года

Историки о роли М. И. Кутузова в войне

Отечественная война 1812-го года в монументальных произведениях искусства

Памятники Бородина

Бородинское поле сегодня

Значение войны 1812-го года для России

Использованные материалы