Мишель Смарт

Любовный ультиматум

Глава 1

Эмили Ричардсон шагнула под навес над входом в шикарное здание в центре Лондона, прошла по просторному атриуму и направилась к широкой лестнице. Поднявшись на второй этаж, она повернула налево и проследовала до конца коридора, где вызвала лифт. Войдя в кабину, она наконец перевела дыхание.

Посмотрев на свое отражение в зеркальной стене, она приподняла бровь. Деловые костюмы – определенно не ее стиль, особенно те, что сшиты еще в восьмидесятые. Эмили задыхалась. Ее ноги в черных лакированных туфлях на шпильках ужасно болели.

Она должна притвориться, будто работает в этом здании, тогда никто ни в чем ее не заподозрит. Ее обычная одежда сразу привлекла бы внимание. Но даже в деловом костюме ей следует быть осторожной. Она рассчитала время своего визита, чтобы избежать нежелательных встреч. Пока все шло нормально.

Эмили поднималась на верхний этаж – в частные офисы руководства компании «Бамбер косметик интернешнл», вернее, компании «Вершинин корпорейшн», как она теперь называлась.

Крупнейшим филиалом компании руководил сам мистер Вершинин. Но сегодня его нет на месте. Сегодня Павел Вершинин в Милане.

В отличие от остальной части здания на верхнем этаже еще не делали ремонт. Совсем скоро здесь все изменится.

Эмили прошла по узкому коридору к скромной двери офиса, для открытия которой требовалась магнитная карта. Эмили стащила карту из бумажника отца.

Дверь открылась. Увидев просторный, пустой офис, Эмили облегченно вздохнула. Вздернув подбородок и расправив плечи, она вошла, крепко сжимая черный портфель.

Странно, что ей удалось так легко проникнуть в офис мистера Вершинина. Учитывая то, как он заботится о своей безопасности, ему следовало бы заминировать вход.

Хотя, возможно, он отнюдь не параноик, как ей сказали.

На всякий случай Эмили легонько постучала в дверь его кабинета, прежде чем войти.

Ответа не последовало.

Войдя в кабинет с учащенно бьющимся сердцем, она тихо закрыла за собой дверь.

По словам ее осведомителя, Павел Вершинин держал по ноутбуку в каждом филиале своей компании по всему миру. А в ноутбуке в лондонском офисе – все необходимые файлы, которые помогут Эмили снять обвинения с отца.

В кабинете Павла все лежало на своих местах. Даже карандашные чертежи на стене были развешаны с военной точностью. На полированном столе из черного дерева под большим окном стоял ноутбук.

Подняв крышку ноутбука и нажав на кнопку, Эмили нахмурилась. Компьютер был в режиме ожидания. Неужели Павел забыл его выключить? Странно. Вставив флеш-карту в боковой разъем, она нажала несколько клавиш и запустила процесс копирования. Теперь остается только ждать. Если повезет, через шесть минут все будет готово.

Эмили открыла толстую синюю папку, лежащую рядом с ноутбуком. Наверху был файл с пометкой «Совершенно секретно». Эмили начала читать.

– Какого черта вы делаете в моем кабинете?

Эмили застыла на месте. Ее руки замерли в нескольких дюймах от папки. Заставив себя вздернуть подбородок, она повернулась и уставилась на свирепого Павла Вершинина.

Он прищурил холодные серые глаза и прошипел:

– Вы?

Она не знала, что потрясло ее больше – то, что он поймал ее с поличным, или то, что он ее узнал.

Она с большим трудом заставила себя сохранять хладнокровие. Сейчас не время показывать свое отвращение к этому человеку.

Эмили встретила его шесть недель назад на вечеринке по случаю покупки компании «Бамбер косметик интернешнл» фирмой «Вершинин корпорейшн», во время которой служащим представили нового босса. Эмили пришла на вечеринку только ради своего отца, который после недавней смерти жены очень нервничал на общественных мероприятиях. Он входил в руководство компании, поэтому был обязан присутствовать.

Когда она пожала руку Павлу, он взглянул на нее с легким презрением, а потом перешел к следующему сотруднику. Если бы он потрудился с ней заговорить, она извинилась бы за ненадлежащий наряд и объяснила, что ушла с работы, не успев переодеться. Накануне Эмили участвовала в показе мод.

Она пробыла с отцом на вечеринке около часа, а потом они ушли…

– Я задал вам вопрос, мисс Ричардсон. Отвечайте!

– Но вы только что сами ответили на свой вопрос, сказав, кто я такая, – произнесла она с преувеличенной смелостью.

Эмили помнила, что Павел Вершинин привлекательный мужчина, но сейчас он показался ей просто неотразимым. Высокий, широкоплечий… А какое у него лицо… С такого мужчины только картины писать.

– Не играйте со мной, – предупредил Павел. – Что вы делаете в моем кабинете?

Эмили мельком взглянула на флеш-карту в ноутбуке. Павел мог видеть только поднятую крышку компьютера. Если Эмили повезет, она уйдет отсюда, прихватив то, за чем явилась.

Прикидываясь спокойной, Эмили наклонилась вперед так, чтобы ее грудь коснулась стола.

– Я проходила мимо и решила посмотреть, как вы устроились. – Она аккуратно вытащила флешку из ноутбука и зажала ее в кулаке.

Если Павел и видел, что она сделала, то никак не отреагировал.

Выпрямившись, она небрежно запустила руку в задний карман.

– Как я вижу, устроились вы фантастически хорошо, поэтому я ухожу.

– Не так быстро. Прежде чем я позволю вам уйти, выверните свои карманы. – Павел говорил с заметным русским акцентом.

– Ни за что. – Эмили покачала головой, медленно обходя вокруг его стола и неторопливо приближаясь к двери.

– Я сказал: выворачивайте карманы.

– Нет. – Она подошла к двери и дернула за ручку.

– Закрыто, – спокойно сообщил Павел.

– Я вижу, – отрезала Эмили.

– Она откроется, когда я нажму на кнопку, чтобы снять блокировку. А я сделаю это после того, как вы покажете мне содержимое своих карманов.

Повернувшись к нему, Эмили одарила его свирепым взглядом.

Неудивительно, что он не узнал ее по видеозаписи камеры наблюдения на маленьком экране. Когда Павел впервые встретил Эмили на вечеринке, на ней было длинное черное кружевное платье с оборками и черные байкерские ботинки. И одежда, и темный макияж резко контрастировали с ее фарфоровой кожей.

Другие женщины пришли на вечеринку разодетыми в пух и прах, а Эмили не удосужилась даже соблюсти приличия. Ей не хватало только черной фаты, чтобы выглядеть как идеальная невеста-гот.

Сегодня она обошлась без макияжа, аккуратно уложила волосы и надела обычный деловой темно-синий костюм с юбкой до колен, жакетом и нежной блузкой кремового оттенка. На ногах строгие черные туфли-лодочки. Павел узнал ее только тогда, когда она подняла на него темно-карие глаза.

Он узнает эти глаза в любом месте – темные, с золотистыми искорками.

Сейчас она смотрела на него с ненавистью.

Павел протянул руку и стал ждать. При необходимости он прождет весь день, хотя это и не понадобится. Эмили вытащила из заднего кармана юбки маленькую серебристую вещицу, положила ему на ладонь и отошла от него подальше.

Ага. Флеш-карта. Как он и подозревал. Павел подошел к своему креслу за столом и скрестил руки на груди:

– Присаживайтесь.

Эмили схватила стул, стоящий напротив него, и потащила его в противоположный конец кабинета – как можно дальше от Павла.

– Итак, Эмили, рассказывайте. Зачем вы пытались украсть файлы из моего ноутбука?

– А вы как думаете? Я стараюсь доказать невиновность своего отца.

– За счет кражи моих файлов? – спросил он.

– Я должна была что-то сделать. По моим данным, вы даже не начали расследование по поводу недостающих денег, в присвоении которых вы его обвинили. Из-за стресса он серьезно заболел.

Эмили собиралась сделать все, что в ее силах, чтобы оправдать своего отца. Все, что угодно. Она видела, как он переживает. Страдая, словно ребенок, он не вставал с постели по нескольку недель подряд. Это было страшно. Прежде ее мать была в семье объединяющей силой, она стимулировала своего мужа. Но мать Эмили умерла, и ни ей, ни ее отцу больше не на кого рассчитывать.

За три месяца ее отец потерял обожаемую жену и был отстранен от работы, которой так гордился. Над ним нависла угроза тюремного заключения. Неудивительно, что он пытался покончить с собой.

Павел взял папку, которую Эмили читала, когда он застал ее врасплох. Очень важно знать, что именно она успела прочесть. Он понятия не имел, как долго она была у него в кабинете, когда увидел ее на камере видеонаблюдения. Вероятно, не более десяти минут. Именно столько он отсутствовал в кабинете. Но этого времени достаточно, чтобы прочитать о том, о чем ей не следует знать.

– Мы еще поговорим о вашем отце, – произнес он. – А пока скажите, что вы прочли в этой папке. И не говорите, что вы ничего не видели.

Какое-то время Эмили молчала и просто смотрела на него, прищурившись и размышляя.

– Немного. Только то, что компания под названием «РГ-холдингс» выкупает фирму «Плющенко».

«Плющенко» – русская компания по производству роскошных ювелирных изделий. Бренд Плющенко был ничуть не хуже бренда другого знаменитого русского ювелира, Фаберже. В последние годы объем продаж драгоценностей фирмы Плющенко сильно сократился. Павел тайно готовился выкупить фирму через подставную компанию.

– Да, и я прочитала, что вы владеете «РГ-холдингс», но ваше имя в официальных документах между «РГ-холдингс» и фирмой «Плющенко» не упоминается. – Эмили сдвинула брови, будто что-то вспоминая, и ее губы изогнулись в некоем подобии улыбки. – И еще я прочла, что «Марат Плющенко не узнает об участии Павла Вершинина в этом выкупе». Почему так?

Павел с огромным трудом сохранял спокойствие.

Эмили смотрела на него с вызовом. Когда она улыбнулась, у него ёкнуло сердце. Молодая женщина наклонилась вперед.

– Очевидно, это очень важно для вас, и вы должны держать сделку в секрете, – произнесла она. – Я тоже предлагаю вам сделку: если вы избавите моего отца от судебного разбирательства, я сохраню в тайне то, о чем узнала.

Павел сжал документы, которые держал в руках.

– Вы что же, шантажируете меня? – спросил он.

Она беспечно повела плечами:

– Называйте это шантажом, но мне нравится думать, что мы заключим соглашение. Я хочу оправдать своего отца. Мне нужно письменное подтверждение того, что вы освободите его от всех возможных обвинений. Иначе я расскажу обо всем, о чем здесь узнала.

Эмили видела, как побелели костяшки пальцев Павла, пока он старался сохранить самообладание. Она не знала, как ей самой удается оставаться хладнокровной. Эмили была не из робкого десятка, но она никогда не вступала в подобное противоборство. Сейчас она противостояла властному человеку, способному уничтожить ее саму и ее отца.

– Вас могут арестовать, – тихо и угрожающе сказал Павел.

– Попробуйте. – Она улыбнулась. – У меня будет право на телефонный звонок. И я позвоню в фирму Широкова. Меня наверняка захотят защитить.

Фирма Широкова представляла интересы Марата Плющенко в предстоящем выкупе.

Неужели она осмелилась думать, что может угрожать и шантажировать его? Неужели маленький эльф с острым языком решил, что выиграет?

Павел потратил два года на то, чтобы эта сделка состоялась. Он даже купил «Бамбер косметик интернешнл» несколько месяцев назад как приманку, чтобы отвести от себя любые подозрения.

А теперь Эмили Ричардсон может все испортить.

Если Марат Плющенко услышит хотя бы намек на то, что Павел владеет «РГ-холдингс», он откажется от сделки.

Павел не сомневался, что Эмили пыталась выкрасть его файлы только для того, чтобы доказать невиновность своего отца, и его это почти восхищало.

За ее маской сдержанности скрывается необузданность. Ее карие глаза искрятся. Сейчас она готова на все. И он не может ей доверять.

Ровно через неделю состоится сделка с Плющенко, будут подписаны контракты. Целых семь дней Павлу придется беспокоиться и задаваться вопросом, удержит ли Эмили свой рот на замке.

Несмотря на богемную внешность, Эмили чертовски умна. А ум и отчаяние – смертельная комбинация.

Как говорят англичане, держите своих друзей при себе, а врагов еще ближе… Эта сделка очень важна для Павла. Она должна состояться.

Восемь лет назад Павел ушел из семьи. Слишком поздно пытаться загладить свою вину перед человеком, который вырастил его, как собственного сына. Но Павел сумеет восстановить его наследие, и, возможно, тогда мать наконец простит его.

И поэтому Эмили должна исчезнуть.

Глава 2

Эмили не нравилась вдумчивость, с которой Павел оценивающе оглядывал ее, откинувшись на спинку кресла, сложив руки на груди и вытянув под столом длинные ноги, скрещенные в лодыжках, представляя ее взору блестящие ботинки ручной работы.

Она никогда не видела человека в такой глубокой задумчивости. И это ее нервировало.

Вот он подался вперед, чтобы положить локти на стол, и сцепил пальцы в замок.

– Итак, мисс Ричардсон, вы думаете, что можете шантажировать меня и добиться того, чего хотите? Я не испугаюсь и не позволю сорвать сделку, которую готовил два года. – Его серые глаза сверкали ненавистью. – Я не капитулирую перед вашим требованием. И я заставлю вас исчезнуть, мисс Ричардсон.

Она выпрямилась и покачала головой, словно не веря собственным ушам:

– Что? А куда вы меня денете?

– Вы меня не совсем верно поняли. – Павел огорчился, увидев, как она побледнела. Вероятно, она считает его чудовищем. – Я не могу рисковать тем, что вы знаете специфику предстоящей сделки, поэтому мне нужно, чтобы вы исчезли на неделю. – И он знал идеальное место, куда ее отвезти.

Эмили в изумлении уставилась на него:

– Вы шутите?

– Я предельно серьезен.

– Я не сомневаюсь в этом. Но я никуда не поеду.

– Вы поедете. Я оправдаю вашего отца, а вы на неделю уйдете в подполье.

Раз она хочет восстановить доброе имя своего отца, так тому и быть. Из компании пропало сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Ее отец единственный, кто мог взять деньги.

У Эмили засосало под ложечкой, но она заставила себя рассуждать здраво.

– Я не могу просто так уехать, – сказала она. – На мне обязательства.

– Вы не думали о своих обязательствах, когда незаконно проникали в мой офис.

– Да, но я планировала потерять всего пару дней, если меня поймают. Я не думала, что вы меня застукаете. Мне сказали, вы в Милане.

– Вы действительно удивительно хорошо информированы.

Его роскошные губы изогнулись в подобии улыбки. Роскошные губы? Что с ней происходит?

– Но я узнаю, кто ваш осведомитель.

Она одарила его натянутой улыбкой, словно говоря «помечтай-помечтай». Эмили никогда не выдаст подругу, особенно такому опасному человеку, как Павел Вершинин, который ради забавы губит здоровье и репутацию людей.

Павел поднялся и посмотрел на часы:

– Я даю вам пять минут, чтобы принять решение: свобода вашего отца в обмен на вашу.

– А куда же я денусь? – спросила она. – Мне некуда ехать.

– Я знаю, куда вас отвезти. Там безопасно и уединенно.

Оставив Эмили в кабинете, Павел открыл смежную дверь и вошел в соседнюю комнату. «Она согласится». Он вытащил телефон и отправил электронное письмо своей секретарше, требуя перенести все его встречи на ближайшие двое суток. Потом он организовал отъезд Эмили из страны.

Сопроводив ее на остров Алина, он вернется в Европу через тридцать шесть часов. И все же Павлу не нравилось полагаться на случай. Он должен быть в офисе, если возникнут неожиданные проблемы, а не на другом конце света с воровкой и шантажисткой.

Дверь открылась, и Эмили ворвалась в комнату Павла, куда запрещалось входить даже его секретарше. Ее волосы растрепались, черные кудрявые пряди ниспадали на лицо и спину.

– Если я соглашусь на похищение, то мне нужны письменные гарантии того, что вы оправдаете моего отца, – выпалила она.

– Я уже согласился это сделать.

– Я хочу получить письменные гарантии. Я сомневаюсь, что он когда-либо вернется к работе, поэтому желаю, чтобы вы задним числом выплатили ему пособие, в котором ему отказывали, пока он находился в числе подозреваемых. Я хочу, чтобы вы заплатили ему четверть миллиона фунтов стерлингов.

Павел покачал головой, почти смеясь от ее наглости:

– Ваши требования смехотворны.

Эмили пожала плечами:

– Это мои условия. Если вы примете их, то и я соглашусь с вашими требованиями.

– По-моему, вы забыли, от кого здесь все зависит. На волоске висит судьба не моего отца.

– Согласна. Но ваша сделка с Плющенко тоже висит на волоске. – Эмили притворно-сладко улыбнулась. – Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо я обо всем расскажу. Мы можем назвать нашу сделку взаимовыгодной. Но если определение «сделка» вам не нравится, пусть это будет взаимовыгодный шантаж.

Никогда еще Эмили не удостаивалась такого искреннего презрения. Но она отказывалась трусить. Ей наплевать, зачем Павел хочет выкупить фирму

Плющенко. Несомненно одно: для него это нечто большее, чем просто бизнес-решение. Либо так, либо этот человек сумасшедший, потому что никто не стал бы сопровождать сделку такой секретностью.

Вероятно, у Павла Вершинина личные мотивы. И если он использует эмоции Эмили, чтобы добиться своего, то и она вправе играть у него на нервах для собственной выгоды.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он резко кивнул:

– Я согласен на ваши требования в отношении вашего отца, но вы исчезнете до тех пор, пока я не заключу сделку. Если вы решили болтать и по глупости сорвете мне сделку, я лично уничтожу вас и вашего отца.

Павел подъехал к дому в пригороде Лондона по адресу, который назвала ему Эмили.

– Вы живете здесь? – Уютный домик, построенный в ложном стиле эпохи Тюдоров, был совсем не похож на жилище, которое представлял себе Павел.

– Это дом моего отца, – отрезала Эмили. – Я жила в квартире, но месяц назад вернулась сюда.

– Должно быть, ваши дела плохи, раз вы вернулись в родительский дом.

Она одарила его жестким взглядом:

– Не воображайте, будто знаете меня или мою жизнь. Мне нужно двадцать минут, чтобы уладить кое-какие дела и собрать вещи.

Павел открыл дверцу автомобиля и пристально посмотрел на Эмили:

– Я иду с вами.

– Ни в коем случае.

– Выбора у вас нет. Пока мы не приедем в место назначения, я с вас глаз не спущу.

Она с вызовом сверкнула глазами:

– Если вы скажете или сделаете что-нибудь, что побеспокоит моего отца, о нашем соглашении придется забыть.

– Тогда вы будете сами расхлебывать последствия.

– Как и вы. – Внезапно ее лицо преобразилось и стало почти по-детски мягким. – Пожалуйста, Павел. Ему сейчас очень плохо. Вы, вероятно, с ним не встретитесь, но, если вы его увидите, прошу вас, будьте с ним добрее.

Павла не беспокоили чувства ее отца. Однако он уступил ее искренней мольбе:

– Я не скажу ничего, что может его расстроить.

Выражение лица Эмили снова стало суровым, и она решительно выбралась из машины.

– Тогда пошли.

Павел последовал за ней через парадный вход в просторный, уютный дом.

– Папа?! – крикнула она, стоя у лестницы. – Это я. Я сейчас принесу тебе чай. – Не дожидаясь ответа, она направилась в большую кухню-столовую, включила чайник и протянула руку к трубке домашнего телефона.

Павел схватил ее за запястье прежде, чем она успела набрать номер:

– Кому вы звоните?

– Своему брату. Я говорила, что мне нужно уладить кое-какие дела. Отпустите мою руку.

Не доверяя Эмили, Павел все же подчинился и отошел, но недостаточно далеко для того, чтобы оказаться не в состоянии отключить телефон, если она что-то затеет.

– Джеймс? – сказала она в трубку. – Это я. Слушай, извини, что предупреждаю так поздно, но мне нужно, чтобы ты приехал и побыл с папой всю следующую неделю, а не только сегодня.

Судя по выражению ее лица, она была недовольна ответами своего брата.

Эмили была явно властной, но определенно любящей сестрой. Павел вполне мог представить, как она командовала братом с момента его рождения.

Он подумал о человеке, которого всегда считал братом. Это был именно тот человек, который скорее угробит унаследованный от отца бизнес, чем продаст его Павлу.

Если Павел открыто восхищался Маратом Плющенко, то тот никогда не скрывал своей ненависти к нему. Когда Павел серьезно заболел и оказался при смерти, Марат мечтал, чтобы мальчишка, которого он всегда называл кукушонком, умер.

В конце разговора Эмили произнесла:

– Мэнди побудет с ним днем, если тебе придется поехать в офис. Я прошу тебя пожить у него всего неделю. А потом отправишься в Амстердам.

Затем она сделала еще один звонок и попросила передать какому-то Хьюго, что берет недельный отпуск.

– Вы закончили? – спросил Павел, когда Эмили положила трубку.

– Да.

– Своему парню вы звонить не будете? – Он даже не пытался скрыть сарказм.

В ответ он впервые за тридцать четыре года жизни удостоился самого сурового взгляда.

– Нет. – Она отправилась к чайнику.

– Я люблю черный кофе с одним кусочком сахара, – сообщил ей Павел, когда она положила пакетик чая в кружку, налила в нее горячей воды, добавила немного молока и все активно перемешала.

– Вот и замечательно! – Она быстро прошла мимо Павла с кружкой.

– Вообще-то гостей принято угощать.

Она остановилась так резко, что чуть не выплеснула чай.

– В этом доме вы не гость и никогда им не будете.

На мгновение Павел всерьез подумал, не отказаться ли от обещания отвезти Эмили в безопасное место. Ее можно просто запереть в звуконепроницаемом шкафу на неделю.

Он пошел за ней следом вверх по лестнице. Когда они достигли верхней площадки, Эмили повернулась к нему и на этот раз заговорила шепотом, не скрывая ненависти:

– Там комната моего отца. Не входите. Увидев вас, он разволнуется.

– Тогда оставьте дверь открытой. Я хочу слышать, о чем вы говорите.

– Мы будем говорить на личные темы. – Постучав костяшками пальцев по двери, она распахнула ее и шагнула в полутемную комнату.

– Привет, папа, – сказала Эмили так нежно, что Павел удивился. – Я принесла тебе чай.

Павел наблюдал, как она подходит к окну и раздвигает шторы.

– Давай немного проветрим. – Она открыла окно. – Сегодня прекрасный день. Папа, ты бы вышел прогуляться. Наступила настоящая осень.

Благодаря зеркалу в полный рост на стене Павел отчетливо увидел неподвижную фигуру в постели.

Пока Эмили мило болтала, человек в постели медленно приподнял голову, а потом снова уронил ее на подушку.

Павел был изумлен. Малкольм Ричардсон изменился до неузнаваемости. За месяц он постарел на двадцать лет. Павлу стало не по себе.

Вскоре к нему вышла Эмили.

– Достаточно насмотрелись? – бросила она, проходя мимо.

Он ответил вопросом на вопрос:

– Когда приедет ваш брат?

Молодая женщина не преувеличивала. Ее отец действительно был в ужасном состоянии.

– Как только он закончит встречу.

– И он сумеет позаботиться об отце? – спросил Павел.

– Да. Он работает частным финансовым аналитиком и сам составляет свой рабочий график. Днем с отцом посидит соседка.

– Мы скоро уезжаем. – Павел старался приглушить чувство вины. Нельзя позволять Эмили остаться. Риск слишком велик. – Мы полетим на самолете.

– За границу?

– Да.

– А я думала, вы запрете меня в темнице.

– Очень заманчивая мысль.

С угрюмым видом она открыла дверь.

– Вы можете войти, но только потому, что я не хочу, чтобы вас увидел мой папа. – Эмили глубоко вздохнула и впустила Павла в свою комнату.

Он не сказал ни слова, а просто оглядел помещение.

Эмили, как могла, поддерживала порядок в своей комнате, которая прежде служила детской. Она тосковала по своей уютной квартире.

– Мне понадобится время, чтобы собрать вещи, – сказала она, мысленно одергивая себя. – Располагайтесь.

– И где мне можно присесть? – спросил он. Небольшое кресло в углу было завалено старой одеждой, которую Эмили планировала перешить.

– Присядьте на пол, – предложила она с притворной вежливостью, открывая дверцу шкафа и радуясь тому, что сумела скрыть пылающие щеки.

Ее комната не была неряшливой. В ней была куча очень дорогих Эмили вещей. И она скорее вырвет из груди собственное сердце, чем займет небольшой кабинет матери, где та занималась любимым ремеслом. Эмили уже не помнила, сколько часов провела вместе с матерью в том кабинете, пока та обучала ее моделированию и шитью одежды.

Игнорируя предложение, Павел взял с кресла кучу одежды и положил ее на пол, на аккуратную стопку журналов, которая тут же рассыпалась под тяжестью вещей. Подняв бровь, он осторожно присел.

– Какая погода будет там, куда вы меня отвезете? – спросила Эмили.

– Жара.

У нее вытянулось лицо.

Павел наклонился немного вперед, опершись локтями о колени и обнажая загорелые предплечья:

– Вы не любите жару?

– От нее у меня зудит кожа. – Смутившись, что разнервничалась при виде его предплечий, Эмили открыла ящик, взяла охапку одежды и бесцеремонно бросила ее в чемодан. Чувствуя, что Павел пристально следит за каждым ее шагом, она ощущала себя растрепанной и разгоряченной.

– Мне нужно переодеться, – сказала она, как только собрала достаточно подходящую одежду для жаркой погоды на неделю.

Спокойно посмотрев на нее, Павел наклонил голову и повернулся в кресле спиной к ней. В любом другом случае он вышел бы из комнаты. Но не сейчас.

Павел пытался не обращать внимания на звук расстегиваемой молнии и шелест снимаемой одежды. Он решил поразмышлять о сегодняшних ценах на акции, а не думать о том, что происходит за его спиной. У него пересохло во рту, и он сглотнул. Эмили покидает страну вместе с ним не по своей воле. Поэтому не стоит акцентировать тот факт, что она не замужем.

– Я готова.

Павел повернулся к ней.

Она надела длинное черное платье из легкой ткани с тонкими рукавами, а сейчас вешала деловой костюм на плечики.

– Вы все же умеете аккуратно обращаться с одеждой, – заметил он, когда Эмили закрыла шкаф.

Посмотрев в его глаза, она прищурилась:

– Он принадлежал моей матери.

– Ваша мать?..

– Умерла. – Она смотрела на него так, словно он был виноват в ее потере.

– Мне очень жаль, – искренне сказал Павел.

– Мне тоже. – Эмили поджала губы, давая ему понять, что не намерена продолжать разговор на эту тему. Она причесалась и снова уложила волосы в высокую прическу. Несколько прядей вокруг лица подчеркивали ее высокие скулы.

– Это действительно необходимо? – спросил Павел, когда она, присев на стул у туалетного столика, начала наносить макияж.

– Да. – Она ловко подвела глаза темным карандашом.

Он посмотрел на часы:

– Если вы не будете готовы через две минуты, я вынесу вас из дома.

– Попробуйте.

Она сурово посмотрела в его глаза через отражение в зеркале. На мгновение атмосфера накалилась, и по телу Павла пробежал чувственный трепет.

Эмили отвела взгляд и едва заметно нахмурилась.

– Каков предельный вес багажа? – спросила она, складывая косметику в несессер.

– Мы полетим на моем самолете, поэтому никаких ограничений.

– Хорошо. – Она снова открыла шкаф.

– Что вы ищете на этот раз? – Павел не на шутку рассердился.

Чем скорее он оставит ее на острове Алина, тем лучше.

– Свою швейную машинку. – Она вытащила большую квадратную коробку и поставила ее на кровать рядом с чемоданом.

– Вы не желаете, чтобы я захватил с собой раковину с вашей кухни? – спросил Павел.

Слабо улыбнувшись, она проигнорировала его замечание и нагнулась под кровать.

Вне себя от ярости, Павел опустил взгляд и вдруг обратил внимание на ее красивые пальцы ног, ногти, покрытые темно-синим лаком, и татуировку в виде маленькой бабочки на левой лодыжке.

Павел не слишком любил татуировки, но татуировка Эмили была изысканной и даже милой.

Из-под кровати она вытащила четыре большие картонные коробки.

– Что это?

– Ткани. – Увидев его вопросительный взгляд, она добавила: – Нет смысла брать швейную машинку, если не из чего шить.

– Возьмите с собой паспорт.

– Он у меня в сумочке.

Стиснув зубы, Павел встал и поднял тяжелый чемодан. Если бы он знал, что паспорт в ее сумочке, то сразу бы отвез в аэропорт, а не заезжал бы к ней домой. Он приказал себе подумать о том, какая выгода его ждет. Через неделю все закончится.

Через семь дней он полностью искупит свою вину.

Глава 3

Эмили подписала свою часть соглашения, прежде чем сесть в самолет. Она отказалась подняться по металлическому трапу, пока Павел не подпишет свою часть. Он напечатал соглашение на своем ноутбуке по пути в аэропорт и распечатал документ в VIP-зале ожидания. Эмили также настояла, чтобы свидетелем соглашения стал один из членов экипажа самолета.

Через неделю ее жизнь вернется в нормальное русло, а репутация отца будет восстановлена. Он получит четверть миллиона фунтов стерлингов, и этой суммы ему хватит для безбедной жизни до старости. Правда, еще неизвестно, сколько он проживет. У него слишком слабое здоровье…

Эмили отмахнулась от грустных мыслей. Целую неделю ей придется сидеть без работы. Шансы не в ее пользу. Хьюго отличался несносным характером даже в лучшие времена. Предоставляя Эмили срочные отпуска, он просил ее не выезжать за пределы Великобритании. И он предупредил Эмили, что если она еще раз захочет внезапно уйти в отпуск, то лишится работы.

Как только самолет поднялся в воздух, она попыталась отвлечься, разглядывая модные журналы, которые захватила с собой. Обычно Эмили листала их, находя вдохновение, но сегодня не могла сосредоточиться. Мысли кружились в ее мозгу, как сумасшедшие, словно она выпила больше десяти чашек крепкого кофе.

Как все это произошло?

Эмили знала, что ее могут застукать в офисе Павла, но рассчитывала, что ночь в тюремной камере – худшее, что может с ней случиться. Однако ей было ради чего рисковать.

Ее отец был сломлен и не хотел жить. Она должна была его защитить.

Эмили ни о чем не жалела.

К тому времени, когда они взошли на борт небольшой яхты в Пуэрто-Рико, у Эмили болела голова и ныло сердце.

Павел обсуждал вопросы безопасности со шкипером яхты точно так же, как обсуждал их с экипажем перед вылетом из Лондона. Эмили уселась на диване в салоне и закрыла глаза. Жалюзи защищали помещение от лучей послеполуденного солнца.

Должно быть, она заснула. Когда кто-то коснулся ее плеча, она резко открыла глаза.

Над ней стоял Павел. На нем была та же одежда, в которой он застал Эмили в своем офисе несколько часов назад, однако он выглядел свежим.

– Мы скоро приедем, – сказал Павел, прежде чем отвернуться и выйти на палубу, оставляя после себя ужасный цитрусовый аромат одеколона.

Ладно. Не такой уж и ужасный. Запах приятный. Слишком приятный. Он пробуждает у Эмили желание. Но она не хотела, чтобы ей что-то нравилось в Павле. Даже его запах.

Несмотря на волнение и усталость, она испытала восторг, выйдя на палубу и почувствовав, как лица касаются теплые солнечные лучи. В ярко-голубом небе не было ни облачка.

Павел указал на крошечный зеленый остров:

– Вон там остров Алина.

Красивое название. Эмили напомнила себе, что ей должно быть все равно, как он называется, потому что остров на неделю станет ее тюрьмой.

И все же чем ближе они подплывали к месту назначения, тем больше воодушевлялась Эмили. Она смогла рассмотреть остров подробнее. Темно-синие морские воды стали бирюзовыми, под яркими лучами солнца сверкал песчаный пляж.

– Мы должны быть осторожны на подходе к острову, – объяснил Павел резким тоном, к которому Эмили начинала привыкать. – Он окружен коралловыми рифами.

– Ведь они опасны для лодок? – О коралловых рифах Эмили слышала немного, но об их коварстве знала наверняка.

– Чрезвычайно опасны, – согласился он. – Только дурак поплывет через коралловые рифы, не зная их точного местоположения. Но Луис опытный лоцман.

– Отрадно это слышать, – пробормотала она, ничему не удивляясь. Зная Павла совсем недолго, она уже успела понять, что он чрезвычайно осторожен.

– Что это? – спросила Эмили, заметив недалеко от пляжа здание, похожее на буддийский храм.

– Это мой дом.

– Ваш дом?

– Остров Алина принадлежит мне.

Эмили не скрывала изумления. Вокруг основного здания она увидела дома поменьше с соломенными крышами.

– Здесь красиво. Откуда у острова такое название? Он назван так в честь того, кто его открыл?

– Нет. Мою мать зовут Алина.

– В самом деле? Вы назвали остров в честь своей матери? Здорово! Могу поспорить, она была в восторге, когда вы сказали ей об этом.

– Она… – Павел изо всех сил старался не думать о том, как мать влепила ему пощечину, говоря: «Ты думаешь, остров возместит причиненный тобой ущерб?» – Она не обрадовалась, – сказал он.

Павел купил остров три года назад и переименовал его до того, как на договоре о продаже высохли чернила. Он все спланировал. Он хотел навестить мать и Андрея после пяти лет отчуждения. Чтобы искупить свою вину, он собирался пригласить их провести на острове отпуск вместе с ним. Он хотел отдать им ключи и сказать, чтобы они считали остров своим.

Время и расстояние дали ему много времени для размышлений. Закрывая глаза, он видел беспокойное лицо матери, которая следила за маленьким сыном, не зная, выживет ли он. Павел видел, как переживает Андрей, хотя тот никогда не показывал волнения своему приемному сыну. Его густые темные волосы поредели и поседели слишком рано, а проворные пальцы стали старческими и шишковатыми в одночасье.

Судьба работала против Павла. Незадолго до того, как дом на острове достроили, Андрей умер от сердечного приступа. Он уснул и больше не проснулся.

Человек, который воспитал Павла, как родного сына, умер. И Павел лишился возможности извиниться и загладить свою вину. Он потерял шанс сказать Андрею, что любит его.

Павел старался извиниться перед своей убитой горем матерью. Но было слишком поздно. Он должен был раскаяться при жизни Андрея. Остров Алина стал обычным приобретением, он ничего не значил для матери Павла. Без любимого мужа она не хотела наслаждаться жизнью на острове.

Но если Павел не может загладить свою вину перед Андреем лично, он позаботится о его наследии. Это единственное, что он может сделать.

– Вы проводите здесь много времени? – спросила Эмили, отвлекая Павла от неприятных размышлений.

– Не так много, как хотелось бы.

Яхта вошла в лагуну и пришвартовалась у маленькой пристани. Спустившись по металлическому трапу, Павел вышел на пристань.

Ему очень хотелось прямо сейчас вернуться на яхте в Пуэрто-Рико и вылететь оттуда в Париж. Но он не выспался, прилетев из Милана в Лондон рано утром. Ему нужно отдохнуть. Он не должен забывать о своем здоровье.

Шансы на то, что болезнь, которой он страдал в детстве, вернется, минимальные, но незначительный шанс хуже, чем отсутствие шансов. Ему следовало контролировать свой сон, физическую нагрузку и питание.

Павел планировал поспать во время перелета из Лондона, но ему это не удалось. Присутствие Эмили мешало ему расслабиться. Он вдыхал приятный сладкий аромат ее духов и злился на себя за несдержанность.

Ему нужно отдохнуть, а для этого следует остаться одному. Он быстро перекусит, а потом отправится спать. За восемь часов сна он восстановит силы.

Павел прошел по пляжу к парадному входу в дом, понимая, что Эмили следует за ним. Навстречу вышла домработница Валерия.

После обычного обмена любезностями Павел сказал:

– Пожалуйста, покажите мисс Ричардсон гостевую хижину и объясните ей, где что. Мы сможем поесть через час?

Валерия кивнула. Незапланированный визит Павла ничуть ее не смутил. При нормальных обстоятельствах Павел уведомил бы ее о своем приезде заранее, чтобы Валерия могла подготовиться. Сегодня на подготовку у нее было примерно двенадцать часов.

Войдя в дом, Павел увидел, что все вокруг именно так, как и должно быть, – нигде ни пылинки. Перед тем как проследовать в ванную комнату, он вышел на веранду и вдохнул соленый воздух, закрывая глаза и желая почувствовать безмятежность, какую всегда испытывал на острове Алина.

Но на этот раз, пока здесь Эмили Ричардсон, о безмятежности придется забыть.

* * *

Эмили не могла поверить своим глазам. Соединенная с хозяйским домом лестницами из темного дерева, ее хижина больше походила на огромный номер люкс. Окна во всю стену, из которых открывался панорамный вид на остров и омывающий его океан. Вся фронтальная стена хижины была огромной раздвижной дверью. Ступени вели на уединенную веранду с обеденным столом, затем на балкон с множеством мягких белых шезлонгов. Другие ступени вели на пляж.

Узнав, какую еду предпочитает Эмили, Валерия ушла.

Оставшись одна, Эмили попыталась собраться с мыслями. Райский остров станет ее тюрьмой. Тюрьмой с кроватью с балдахином. Она чувствовала себя словно во сне.

Приняв душ, Эмили надела узкие черные брюки длиной три четверти с отделкой серебряными блестками по шву и шелковый серый топ. Затем она аккуратно нанесла макияж. Эмили всегда обожала краситься: макияж улучшал ей настроение. Но сегодня ей казалось, что это ее боевые доспехи.

Приведя себя в порядок, она стала распаковывать вещи, а потом босиком вышла на веранду. Она еще больше воодушевилась, увидев небольшой отдельный бассейн. Она мельком видела изогнутый бассейн у хозяйского дома, но не подозревала, что у нее будет собственный.

Эмили одернула себя. Не стоит забывать, что она приехала сюда не для развлечения.

Перегнувшись через стену из галечника, которая отделяла ее балкон от ступеней, ведущих к пляжу, Эмили посмотрела налево, на хозяйский дом, и вздрогнула, когда увидела Павла. Он стоял, опираясь о стену, и разговаривал по мобильному телефону. Он был раздет по пояс.

Должно быть, он почувствовал ее взгляд, потому что внезапно посмотрел вниз. На мгновение их взгляды встретились. Эмили быстро шагнула назад – с глаз долой.

Она глубоко вздохнула и приложила руку к груди. Ее сердце бешено колотилось, кожу покалывало. Она тщетно пыталась избавиться от образа полуобнаженного Павла, не думать о его мускулах, широкой груди и темных волосках на ней.

Ужасно расстроившись из-за своей реакции, Эмили решила оставаться в своей хижине весь вечер. Она позвонила на кухню и попросила принести ей ужин. Ей будет спокойнее, если она станет держаться от Павла подальше.

Потом Эмили решила позвонить домой, но смогла дозвониться только до хозяйского особняка. Павел оградил ее от любых контактов с внешним миром. Она вышла на веранду и включила свой мобильный, однако сигнала не было.

В хижине раздался тихий звонок.

– Входите! – крикнула Эмили, предполагая, что ей принесли ужин. Поднявшись, она резко вздохнула, увидев Павла.

– Как вы устроились? – спросил он, подходя к ней. На нем были темные льняные брюки и светло-голубая рубашка с расстегнутым воротом.

– Все в порядке, – ответила Эмили, сдерживая желание вытолкать его с веранды. Она протянула ему свой мобильный. – Мне нужно позвонить домой.

Павел даже не взглянул на него.

– Здесь блокируются все сигналы связи.

– Я догадалась. Мне нужно позвонить домой. Каким телефоном я могу воспользоваться?

– Вы уехали только сегодня утром.

– За день многое может случиться. – Увидев, как он прищурился, Эмили быстро прибавила: – Вы можете стоять рядом, пока я звоню, и убедиться, что я не раскрываю никаких секретов. Я просто хочу убедиться, что с папой все в порядке и что брат уже к нему приехал.

Наступило молчание. Казалось, прошла вечность, прежде чем Павел согласно наклонил голову:

– Вы можете позвонить с моего телефона.

– Мне нужен номер, по которому со мной могут связаться мой отец и брат. – Эмили скрестила руки на груди. – Слушайте, если вы не позволите мне назвать им номер для экстренной связи, я постараюсь стать самым невыносимым гостем на вашем острове.

– Вы и так уже самый невыносимый гость, – ответил Павел.

Ей показалось, что он над ней насмехается.

– Я еще себя не показала.

– Верю. Вы можете позвонить домой и дать мой телефонный номер для экстренной связи, но после того, как мы поедим.

На этот раз прищурилась Эмили.

На его губах появилось подобие улыбки.

– Да, Эмили. Сегодня вечером вы ужинаете со мной.

– Я хотела поесть на веранде. Одна, – многозначительно прибавила она.

– Вы сможете ужинать одна на веранде оставшуюся часть недели, но сегодня я желаю насладиться вашим обществом. Нам накрыли столик на пляже.

– Почему бы нет? – Она пожала плечами. – Вы и я… идеальный романтический ужин на двоих.

Павел поджал губы.

– Обстоятельства не изменить. Я уеду в Париж завтра утром. Перед отъездом я должен кое-что с вами обсудить.

– Отлично. – Эмили одарила его холодной улыбкой. – Тогда давайте покончим с этим. Пусть сегодня мы в последний раз будем страдать от общества друг друга.

Глава 4

Длинный стол был накрыт на пляже всего в нескольких футах от набегающих океанских волн, огоньки свечей колыхал легкий ветерок.

– Мы будем сидеть на этом? – спросила Эмили, кивая на толстые подушки на песке.

– Вы против?

Она пожала плечами:

– Нет. Я просто удивлена. Я думала, вы не захотите пачкать песком свою дорогую одежду.

– Меня успокаивает шум волн, – коротко ответил Павел. Его начинала нервировать враждебность Эмили. Ей некого винить в ее затруднительном положении, кроме себя. – После тяжелого дня я хочу отдохнуть.

Она уселась на подушку, поджав под себя ноги. Павел обратил внимание, что у нее очень изящные ступни.

Энергичность Эмили заинтриговала Павла. Любая другая женщина в ее положении, скорее всего, проливала бы слезы, чтобы добиться своего. А Эмили, сталкиваясь с трудностями, вела себя все более вызывающе.

Впервые за долгое время Павел подумал о Яне… и испугался. Он давным-давно не вспоминал свою бывшую невесту, безжалостно изгоняя из памяти ее образы.

Яна и Эмили – полные противоположности и по внешности, и по характеру. Чем больше времени Павел проводил с Эмили, тем явственнее представлял себе неотшлифованный огненный опал, воплощение страсти. Яна была словно отшлифованный бриллиант. Но к тому времени, когда он разорвал с ней отношения, Яна превратилась в тусклый алмаз. И все это произошло по его вине.

Павел всегда привлекал женщин. Но как только он отошел от Андрея и начал строить собственную многомиллиардную компанию, женщины стали добиваться его еще активнее. Все они зря тратили свое время. Он мог предложить им только секс и никаких обязательств.

Он уже сделал несчастной одну женщину, и больше это не повторится.

Его мысли прервали слуги, которые принесли закуску – кальмаров на гриле и наполнили бокалы охлажденным белым вином.

Павел наблюдал, как Эмили откусила кальмара, и ее губы чувственно задвигались. У нее действительно сексуальные губы.

– Что? – спросила она через несколько мгновений, глядя на него в недоумении.

Павел понял, что слишком пристально разглядывает жующую Эмили.

Он воткнул вилку в нежное мясо кальмара.

– Я не хочу, чтобы вы думали, что должны сидеть в хижине, пока вы здесь.

– Как только вы уедете, я перестану сидеть в хижине. Я с нетерпением жду шанса осмотреть ваш остров.

– Хорошо. – Его не должно беспокоить, что ей неприятна его компания. – На острове полно тайных сокровищ. Мой персонал хорошо обучен и удовлетворит любое ваше желание. А теперь я перехожу к следующему пункту на повестке дня.

– Вы хотите, чтобы я вела протокол? – спросила Эмили.

– Простите?

– Вы упомянули повестку дня. – Она положила нож и вилку рядом и отодвинула тарелку. – Вы хотите, чтобы я выступала в качестве секретаря и вела протокол? Чтобы ни вы, ни я не забыли, что обсуждали?

Если бы не внезапно вспыхнувшие огоньки в ее глазах, он поверил бы, что она не шутит.

– Уверен, вы все запомните без проблем.

– Неужели это комплимент? Я тронута.

Павел растянул губы в улыбке:

– Итак, мой персонал. Я лично подбирал его и не хочу, чтобы его кто-то расстраивал.

Эмили посерьезнела.

– Мои проблемы связаны с вами, а не с вашим персоналом.

– Слуги выполняют мои указания не позволять вам общаться с внешним миром. Не смущайте их просьбами вам помочь.

– Я соглашусь при условии, что вы обещаете немедленно передавать мне все сообщения от моей семьи.

– Если ваш брат или отец позвонят вам после моего отъезда с острова, я свяжусь с Валерией, и она передаст вам все сообщения.

– Уж постарайтесь, – пробормотала Эмили и умолкла, когда слуги стали собирать тарелки из-под закусок и подавать основное блюдо. Вскоре на столе появились лобстеры, салаты и пряные блюда из риса.

Эмили положила себе на тарелку всего понемножку, а потом взяла лобстера. Нахально глядя в глаза Павлу, она со щелчком открутила клешню.

Павел поморщился. Эмили ела лобстера руками, а он расправлялся с ним намного аккуратнее. К тому времени, когда они закончили еду, Павел совсем не испачкался, а губы и пальцы Эмили были скользкими от масла.

У него забурлила кровь, как только он представил, как Эмили прикасается к нему масляными пальцами…

Чем так привлекает его эта женщина? Ни одна из его любовниц так не будоражила его воображение.

– Что еще вы хотите обсудить? – спросила Эмили, отвлекая его от неуместных мыслей. Она взяла фланелевую салфетку и вытерла ею губы и руки.

– Больше ничего. – Павел хотел побеседовать с ней еще, но ему вдруг стало трудно соображать.

– Тогда вернемся к моему звонку домой. – Она протянула ему ладонь. – Вы мне обещали.

Павел не мог не восхищаться ее преданностью отцу. Ради него она была готова провести ночь в тюремной камере. Павел почти простил ее за то, что она прокралась в его офис и пыталась украсть данные компании. Почти.

Где была его преданность восемь лет назад? Павел упивался гордостью, о чем сейчас жалеть слишком поздно. Андрей умер в отчуждении, не поговорив с приемным сыном, которого обожал. Нужно ли удивляться, что мать не может простить Павла?

Отмахнувшись от грустных мыслей, он вытащил смартфон из кармана и разблокировал его.

– Какой номер?

Эмили назвала ему номер. Услышав звук соединения, Павел передал Эмили смартфон. Она практически вырвала его у него из руки и прижала к уху.

– Джеймс? – Эмили не скрывала облегчения. Ее брат уже приехал к отцу.

Выслушав, что отец отказался вставать, чтобы поужинать, и ничего не поел, Эмили посмотрела на Павла, который за ней наблюдал. Она хотела о многом расспросить брата, но не решалась. Сейчас не время: Павел внимательно слушает ее разговор. Никто не должен знать, что ее отец пытался покончить с собой.

– Мой телефон здесь не работает, – солгала она брату. – Звони на этот номер, если будет что-то срочное. Запиши номер, Джеймс. Кстати, Хьюго звонил? – Она не знала, то ли обрадовалась, то ли испугалась, когда Джеймс ответил отрицательно. Закончив разговор, Эмили протянула смартфон Павлу. Она с трудом сдерживала слезы.

– Кто такой Хьюго? – спросил Павел. – Вы уже его упоминали.

Эмили вздохнула:

– Хьюго мой босс. Возможно, бывший босс.

Павел выгнул бровь:

– Бывший?

– Должно произойти чудо, чтобы я сохранила работу. Большинству работодателей не нравится, когда ведущий специалист компании внезапно берет недельный отпуск, особенно после официального предупреждения за частое и несанкционированное отсутствие на рабочем месте. – Эмили поджала губы. Павлу нет дела ни до нее, ни до ее работы.

Всю жизнь она хотела быть модельером. Однако ей не следует обижаться на Хьюго. Он очень поддержал ее в трудные времена. Но ему нужно управлять компанией, о чем он совершенно ясно заявил Эмили менее месяца назад, делая ей официальное предупреждение.

Помолчав, Павел заговорил, его тон смягчился.

– Уверен, если вы объясните ситуацию, когда вернетесь, Хьюго вас поймет. Он должен знать, как серьезно болен ваш отец.

От доброты Павла у Эмили ёкнуло сердце. С его бессердечием она бы справилась, но его доброты она не вынесет. Не сейчас, когда ей стало так тошно. От отчаяния она вдруг вспомнила свою мать. Милая, дорогая мама. Как же Эмили по ней скучала!

Эмили старалась обуздать эмоции. Она не должна раскисать перед Павлом. Не должна. Он уже и так обладает над ней достаточной властью.

– Я… Мне нужно немного поспать, – сказала она, вставая. – Вы хотели обсудить что-то еще?

Он покачал головой, как-то странно на нее посмотрев.

Эмили резко кивнула и пошла прочь на ватных ногах.

К тому времени, когда она закрыла дверь своей хижины, ей уже расхотелось плакать. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Ей казалось, она по-прежнему ощущает на себе пристальный взгляд Павла.

* * *

На следующее утро, после плотного завтрака, который принесли в ее хижину, Эмили вооружилась репеллентом, солнцезащитным кремом и бутылкой с водой и отправилась исследовать остров. Она провела тяжелый вечер и ночь. Уснуть Эмили не удавалось, она постоянно думала о своей матери, отце, брате и Павле.

В гостевой хижине она чувствовала себя как в ловушке. Она могла гулять по острову, но, боясь столкнуться с Павлом, предпочитала сидеть в доме. Она не решалась даже распаковать швейную машинку. На острове царила такая тишина, что шум швейной машинки всех перебудил бы.

Выйдя за пределы основной жилой зоны, Эмили прошла мимо десятка слуг, которые убирали хозяйский дом и территорию вокруг. Выйдя на пляж, она улыбнулась, увидев двоих маленьких детей, гоняющихся друг за другом по песку, и махнула рукой Луису, который стоял на носу яхты у причала. Должно быть, он отвез Павла в Пуэрто-Рико, а теперь вернулся.

Итак, Павел уехал, значит, можно вздохнуть спокойно. Эмили уже планировала убедить Валерию позволить ей позвонить в Англию и проверить, как дела у отца.

Выйдя с пляжа, Эмили отправилась к густым зарослям. Внезапно она услышала звук бегущей воды и восхищенно ахнула.

Она оказалась на огромной открытой каменной площадке, в центре которой находился круглый бассейн с водой. С другой стороны бездонного бассейна был водопад.

Обрадовавшись, Эмили присела, свесив ноги с края уступа. Сняв шлепанцы и футболку, она осталась только в лифчике от бикини и шортах и принялась намазываться солнцезащитным кремом.

И вдруг, повернув голову, Эмили вздрогнула, увидев Павла, который наблюдал за ней.

– Что вы здесь делаете? – грубо спросила она.

На нем были темно-бежевые хлопчатобумажные шорты до колен и черная рубашка поло с расстегнутым воротом. Он выглядел потрясающе.

– Я думала, вы улетели в Париж.

– Отойдите от края уступа, – строго предупредил он ее.

– Мне здесь нравится.

– Вы можете сорваться вниз. Это небезопасно.

– Вы боитесь, что я упаду? Что ж, у вас будет меньше расходов, потому что не придется держать меня здесь.

– Не глупите. – Его лицо исказилось от гнева. – Пока вы живете на этом острове, я отвечаю за вашу безопасность.

– Мне кажется, – беспечно произнесла она, – вы в курсе, что я взрослая женщина и вполне могу о себе позаботиться.

– Но не тогда, когда я здесь.

– Вы уже прыгали в этот бассейн? – спросила Эмили, подозревая, каким будет ответ.

– Дурацкий вопрос.

– Он так и манит к себе, – с тоской произнесла Эмили. – Кажется, нигде больше нет такого райского уголка.

– Здесь опасно. Отойдите от края. Вы ничем не поможете своему отцу, если погибнете.

Черт бы его побрал! Но он прав. Что будет с ее отцом, если что-нибудь случится с ней? Что будет с Джеймсом? Джеймс способен позаботиться об отце, следуя инструкциям Эмили, но, когда дело доходит до инициативы, он бесполезен.

Павел наблюдал, как на лице Эмили одна эмоция сменяет другую. Он применил запретный прием, упомянув ее отца, но должен был заставить Эмили отойти от края бассейна.

Когда она попятилась и поднялась на ноги, Павел испытал облегчение и тут же уставился на ее бикини и шорты.

Черные как смоль волосы Эмили были собраны на затылке, отдельные прядки обрамляли лицо. Она не накрасилась, но ее природная красота лишала Павла покоя. Ее кожа казалась шелковистой. У него чаще забилось сердце. Медленно выдохнув сквозь стиснутые зубы, он упрекнул себя за реакцию на прелести Эмили.

– Берите свои шлепанцы, – сказал он. – Мы возвращаемся.

Прищурив темно-карие глаза, Эмили скрестила руки на соблазнительной груди.

– Я отошла от края, но больше не позволю вам мною командовать. Если вы хотите возвращаться, возвращайтесь. А я остаюсь здесь.

– Вы ничего не ели несколько часов. Мои повара готовят для нас поздний обед. Вы можете вернуться сюда позже, если захотите.

У Эмили заныло в груди.

– Дайте мне секунду, – сказала она, не глядя на Павла и надевая блестящие, серебристые шлепанцы.

Неужели ему действительно не все равно, что она давно ничего не ела?

Последним человеком, который следил, чтобы она нормально питалась, была ее мать. Во время ежедневных телефонных разговоров она спрашивала, что Эмили съела за день и чем планирует поужинать.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от уныния, она надела рюкзак на плечо и пошла следом за Павлом.

– Почему вы не уехали? – спросила она через несколько минут молчания.

Хотя Павел шагал широко, он не ушел далеко вперед. Эмили отпила воды. Жара под плотной сенью деревьев быстро становилась невыносимой.

Он наклонился под нависающей веткой:

– Возникла проблема с двигателем яхты. С материка должны привезти запчасть.

– И когда ее привезут?

– К концу дня.

– Отлично. Значит, вы уедете в Париж до вечера?

– Мне жаль вас разочаровывать, но запчасть нужно установить, а затем проверить ее надежность, прежде чем я позволю яхте выйти в море. Я смогу уехать утром, если позволит погода. На Карибский бассейн идет тропический шторм. Я не уеду, пока он не пройдет.

Эмили не нравилось то, что она слышит.

– Он обрушится на остров?

– Нет. Вероятно, сегодня вечером будет сильный ветер и дождь, но…

Он не успел закончить фразу, потому что Эмили потеряла равновесие, поскользнувшись на особенно крутом склоне.

Ее щеки стали пунцовыми; она радовалась тому, что не упала плашмя.

– Вы в порядке? – Павел торопливо подошел к ней.

– Да-да. Ничего страшного. – Чувствуя себя законченной дурой, Эмили позволила Павлу взять ее за руку большими теплыми пальцами и помочь ей встать.

– Спасибо, – пробормотала она, сильнее краснея, но не от смущения.

Она отдернула руку, словно желая избавиться от последствий его прикосновения. Ее кожу покалывало, по телу разливалось приятное тепло.

Павел по-прежнему пристально смотрел на нее.

– Вы уверены, что все в порядке? – спросил он после затянувшегося молчания.

– Все в порядке. Честно. – Чтобы доказать свою правоту, Эмили пошла вперед. Она испытала облегчение, увидев сквозь листву крышу хозяйского дома.

– Вы точно ничего не повредили?

– Я же сказала, со мной все хорошо.

Внезапно послышалась мелодия из мультфильма, который Эмили обожала в детстве. К ее изумлению, звонил телефон Павла.

Он прижал телефон к уху:

– Да? – Он тут же посмотрел на Эмили. – Да, она рядом со мной. Секунду. – Он передал ей телефон. – Это ваш брат.

Кровь застыла в ее жилах.

– Джеймс?

Эмили быстро успокоилась, узнав, почему брат ей звонит. Он не мог включить стиральную машину. Мать всегда его обстирывала, даже после того, как он ушел из родительского дома. После ее смерти Джеймс пользовался услугами прачечной, потому что Эмили отказалась стирать его вещи.

Рассерженная, Эмили вскоре закончила разговор. Она велела Джеймсу звонить в случае чрезвычайной ситуации. К счастью, брат уверил ее, что состояние их отца не ухудшилось.

Павел слушал беседу Эмили с растущим недоверием.

– Ваш брат позвонил из-за стиральной машины?

Судя по тому, как глубоко Эмили вдохнула, она тщательно подбирала слова.

– Джеймс не привык к работе по дому.

– Чтобы стирать, не нужно быть доктором наук.

– Мой брат считает иначе. И потом, откуда вам об этом знать? Вы наверняка никогда в жизни не включали стиральную машину.

– Я умею пользоваться приборами в доме, – холодно сказал Павел. Он понимал, почему Эмили сделала такое предположение. Однако он не родился богачом, а как раз наоборот. Все свои деньги он заработал адским трудом.

– Зачем вам самому пользоваться этими приборами? – с искренним любопытством произнесла Эмили. – У вас полно слуг.

– Мне нравится заботиться о себе, – натянуто ответил Павел. – Остров Алина особенный. Я приезжаю сюда, чтобы отключиться от дел и отойти от мира.

Дом был всего в нескольких футах впереди. Эмили замедлила шаг, чтобы поправить свой рюкзак.

– Я вас понимаю, – призналась она. – По-моему, остров Алина – самое красивое место на планете.

– Мне тоже так кажется.

Она искренне улыбнулась ему, в уголках ее глаз появились морщинки. Павел испытал странное чувство. Прежде чем успел его проанализировать, он увидел Валерию, которая махала ему рукой.

– Простите, – сказал Павел, – но мне пора работать.

Уходя, он по-прежнему испытывал непривычное и волнующее ощущение.

Глава 5

Эмили быстро приняла душ, оделась и, когда вошла в столовую, обнаружила, что стол накрыт на одного человека.

В ее душе появилась странная пустота, когда молодая девушка, дочь Валерии и Луиса, принесла ей миску супа и теплые булочки, робко извиняясь за то, что у Павла возникли срочные дела.

Эмили без аппетита пообедала, затем ушла в свою хижину. Там она достала швейную машинку и поставила ее на стол, потом взяла ткани и рисунки с моделями. Жаль, что она не прихватила с собой манекен, на котором сколола бы платье. Она задалась вопросом, не согласится ли дочь Валерии поработать ее моделью.

Разложив ткань на длинном столе, Эмили начала размышлять. Она разработала модель платья давным-давно, по крайней мере за год до того, как ее привычный мир рухнул.

Прошедший год прошел в постоянных поездках в больницу и визитах в родительский дом. Эмили старалась заботиться о матери и проводить с ней максимум времени, прежде чем случится неизбежное. Помимо этого, она занималась ответственной работой и собственным домом. После смерти матери Эмили пришлось думать о похоронах, оформлении документов и заботиться о заболевшем отце. У нее совсем не было времени для себя.

Поднеся портняжный мел к носу, она вздохнула и зажмурилась, вспоминая, как сидела с матерью в ее мастерской. Мать Эмили хотела быть швеей, но этого не случилось. Она вышла замуж в восемнадцать лет, а первого ребенка родила в девятнадцать, после чего посвятила себя семье и материнству.

Кэтрин Ричардсон была прекрасной матерью. Она всегда поддерживала и любила свою дочь.

Жаль, что ее мать не увидит этот прекрасный остров. Хотя, если бы Кэтрин не умерла, Эмили никогда не оказалась бы на острове Алина.

Разметив ткань, она решила, что не сумеет сшить платье без модели или манекена. Вздыхая, Эмили аккуратно отложила ткань в сторону и медленно вышла на веранду.

Прислонившись к стене, она не сдержалась и посмотрела налево, на хозяйский дом. Павла видно не было.

Эмили заставила себя посмотреть на спокойную голубую лагуну и вдохнула соленый воздух, который смешивался с ароматом сладкого жасмина, растущего повсюду.

В день ее прибытия на остров ей показали огромную деревянную хижину, в которой хранили инвентарь для развлечений на открытом воздухе. Эмили направилась туда. Ракетки для тенниса и бадминтона, наборы шариков для пинг-понга и воздушные змеи были аккуратно разложены на полке среди байдарок и досок для серфинга. Все было настолько упорядочено, что Эмили без труда нашла желаемое – дыхательную трубку и ласты.

Взяв снаряжение, она направилась к лагуне, радуясь прикосновению теплого мелкого белого песка к пальцам ног, солнечным лучам, греющим ее кожу, и легкому ветерку. Вдалеке была видна лодка, которая довольно быстро отплывала от острова.

Погрузившись в воду, Эмили опешила от увиденной красоты. Перед ней расстилались коралловые рифы всех цветов и размеров, населенные рыбами и другими морскими существами.

Сидя недавно на краю уступа с видом на водопад, Эмили чувствовала умиротворение. Точно такое же ощущение она испытывала и сейчас. Она в настоящем раю, и пусть весь мир подождет.

Хижина Эмили была пуста.

Павел тихонько выругался. Ему нужно поговорить с Эмили, а она снова исчезла. Выйдя на веранду ее хижины, он увидел фигуру в лагуне вдалеке. Это Эмили.

Павел снова выругался, спускаясь по наружной лестнице, от которой можно было добраться до пляжа кратчайшим путем. Встав на песок, он тут же скинул парусиновые туфли.

Простояв на пляже довольно долго, тщетно ожидая возвращения Эмили, он сел и снял рубашку поло, приготовившись плыть к ней. Но в этот момент Эмили исчезла из вида. Где она? Павел сосредоточенно прищурился, оглядывая лагуну. Его сердце забилось чаще.

И тут она вынырнула в паре футов от береговой линии. На миг сердце Павла остановилось. На Эмили был тот же скромный купальник-бикини цвета хаки и белая футболка, которая намокла, прилипла к ее телу и стала прозрачной.

Павел не предполагал, что когда-нибудь увидит такой эротичный наряд. С ее длинных волос капала вода, они каскадом ниспадали на ее спину. У него пересохло во рту, он почувствовал возбуждение.

Выжимая воду из волос, она заметила Павла. На ее губах появилась то ли гримаса, то ли улыбка, когда Эмили сняла ласты и направилась к нему.

– Решили развлечься? – спросила она.

Сглотнув, он тряхнул головой, отчасти чтобы опровергнуть ее предположение, отчасти чтобы прояснить мысли. Он хотел обнять ее за талию, прижать к себе, уложить на песок, и…

– В следующий раз, когда решите отправиться в лагуну, потрудитесь кого-нибудь об этом предупредить, – сказал он гораздо жестче, чем намеревался.

Внезапно Павел пришел в ярость. Он должен быть в Париже, готовя документы для завершения сделки с Плющенко, а не заботиться о безопасности женщины, чьи действия мешают ему лететь в Париж. И ему определенно не следует фантазировать о том, как он займется с ней любовью.

Эмили холодно на него посмотрела, потом растянула губы в безрадостной улыбке. Все произошло так быстро, что он не успел отреагировать. Собрав свои густые волосы, она тщательно отжала из них воду, а потом откинула пряди на спину. Холодные капли воды упали Павлу на грудь.

Он отскочил назад:

– Зачем вы это сделали?

– Мне так захотелось. – Эмили пожала плечами. – Я провела, возможно, самый приятный и безмятежный час в своей жизни, а вы испортили мне настроение своим иррациональным ханжеством.

– Я не ханжа и нисколько не иррационален. – Павел стиснул зубы, пытаясь во что бы то ни стало сохранить самообладание. – С вами могло случиться все что угодно. У вас могло свести судорогой…

– Могло случиться, но не случилось.

– Но если бы случилось, никто не пришел бы вам на помощь. Повторяю, я буду вам признателен, если вы станете заранее предупреждать, где планируете развлекаться с риском для жизни.

Эмили прищурилась, изучая его, потом ее взгляд немного смягчился. Она разжала губы и криво усмехнулась.

– Я вас услышала.

– Хорошо. – Павел подумал о том, что ему следует попросить персонал повнимательнее приглядывать за Эмили. Она ведет себя безрассудно. Павел не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось на его острове.

– Вы искали меня с конкретной целью? – спросила она. – Или просто преследуете? Сегодня вы разыскивали меня уже во второй раз.

Он проигнорировал ее легкомыслие.

– Тропический шторм, о котором я упоминал, изменил направление и движется на остров.

Эмили побледнела и подняла лицо к небу:

– Ветер немного усилился.

– Такие штормы начинаются внезапно.

С ее красивых губ сорвался резкий вздох.

– И что же нам делать?

– Отправляться в безопасное место, – мрачно сказал Павел.

– Мы должны покинуть остров?

– Нет. Здесь есть где укрыться.

– Судя по тому, как вы это говорите, нам нужно укрыться в безопасном месте прямо сейчас.

– Верно. На море начинается волнение. Я отправил всех своих слуг, которые живут на соседних островах, по домам, чтобы они были со своими семьями. Те, кто остался, должен подняться на возвышенность.

Эмили немного скептически отнеслась к утверждению Павла о том, что нужно торопиться в убежище. Но погода действительно менялась слишком быстро.

Когда они вышли из дома, ярко светило солнце. Остаток пути они проделывали при свете мощного фонаря Павла.

Он настоял, чтобы она тоже взяла фонарь, и Эмили положила его в рюкзак с другими вещами, которые Павел позволил ей взять в укрытие. Он сердито посматривал на нее, пока она решала, что захватить с собой, потом вспылил:

– Дом и хижины построены из прочных материалов. С вашими вещами ничего не случится.

– Тогда зачем мы идем в укрытие? – поинтересовалась Эмили.

– Потому что шанс пострадать сохраняется. Убежище находится на возвышенности. Оно выстоит при самой плохой погоде. Там я могу гарантировать вам безопасность.

Пока они шли, ветер усилился. Мрачные черные тучи закрыли солнце, а небо стало темно-серым.

Увидев убежище, Эмили почувствовала полную уверенность, что в нем они будут в безопасности. Это было небольшое бетонное здание, окруженное деревьями, которые росли достаточно далеко от него, чтобы не причинить реального ущерба убежищу в случае падения.

– Где все остальные? – спросила она.

– Укрылись в другом убежище.

– Значит, здесь будем только мы с вами?

Павел кивнул. Его губы были по-прежнему сильно сжаты.

– Почему вы не сказали, что в убежище мы будем одни? – Эмили не скрывала раздражения.

– Я не думал, что это важно.

– Ну а для меня это важно. Я могла бы укрыться в убежище с Валерией и другими вашими слугами.

Павел скучающе выгнул бровь:

– Мои слуги в той или иной степени приходятся друг другу родственниками. Я намеренно построил убежище для подобных ситуаций, чтобы они были там вместе, как семья. Пусть вы гость, а я их босс, но они заслуживают право на конфиденциальность.

Понимая, что Павел прав, Эмили все равно хотела с ним спорить. Очень хотела. Пребывание с Павлом в замкнутом пространстве принесет ей только неприятности.

Интерьер убежища был практичным, но роскошным: большая двуспальная кровать, мягкий диван, обеденный стол и мини-кухня с барной стойкой. Единственное отдельное помещение – ванная комната, тоже роскошная.

Когда Павел закрыл дверь убежища, наступила полная тишина. Эмили выглянула в маленькое круглое окно, которое напоминало ей иллюминатор, – единственный источник естественного света в убежище.

Убежище было по площади таким же, как лондонская квартира Эмили.

Повернув голову, она увидела, что Павел открывает шкафы и роется в ящиках.

– Хотите что-нибудь выпить? – поинтересовался он, не глядя на нее.

Удивленная его предложением, она спросила:

– А что у вас есть?

– Все.

– Ром и кока-кола? – легкомысленно сказала она, желая его испытать.

Павел уставился на нее серьезными серыми глазами:

– Вам добавить лед?

– Вы серьезно?

Он достал бутылку рома и взглянул на Эмили, поднимая бровь.

Она была вынуждена признать, что потрясена.

– Льда не надо, благодарю вас.

– Неужели вы меня поблагодарили? – хмыкнул он. – Я шокирован.

– Мне нравится держать вас в напряжении.

– Вам это отлично удается, – произнес Павел.

Пока он готовил напитки, Эмили прошла на кухню и решила заглянуть в шкафы. Там было все необходимое для беззаботного проживания по крайней мере две недели. Даже месяц.

– Я так понимаю, здесь есть резервный генератор? – спросила она.

– Конечно.

Что-то в его тоне заставило ее взглянуть на него. Павел был в ярости.

– Что случилось?

– Я оставил зарядное устройство для телефона в доме.

– И что?

– Зарядки телефона не хватит на ночь.

– Я предложила бы вам сбегать в дом, но, глядя на то, как гнутся деревья за окном, я понимаю, что такое предложение будет не слишком разумным.

– Наконец-то вы сказали что-то дельное!

– Заметьте, не я забыла зарядное устройство.

Эмили заставила себя думать логически. Если в доме отца возникнет чрезвычайная ситуация, она в любом случае не сможет ничем ему помочь с острова Алина. Итак, дозвониться до нее не смогут. Ее ждет целая ночь покоя. Она даже не упрекнула себя за подобные мысли. Покоя в ее жизни очень не хватало. Жаль только, что эту ночь она проведет рядом с Павлом Вершининым. Было бы намного спокойнее провести ее со злым медведем. Хотя надо признать, что злой медведь не может быть таким сексуально привлекательным.

О нет. Эмили не должна думать о том, что заперта в доме с самым чувственным мужчиной в мире.

– Я вас не упрекаю, – сказал Павел.

– Хорошо, – парировала она, хмурясь.

Протяжно выдохнув, он запустил пальцы в волосы. По правде говоря, Эмили не виновата в том, что он так стремился обеспечить ее безопасность, поэтому забыл телефонное зарядное устройство.

Сейчас он должен быть со своими адвокатами. Ситуация может выйти из-под контроля, и сделка с Плющенко сорвется. Павел находится за тысячи миль, а вскоре будет полностью отрезан от мира.

Он протянул Эмили напиток.

– Спасибо. – Она отвернулась и прошла в гостиную.

Павел обратил внимание, как красиво покачиваются ее бедра, обтянутые тканью скромных шортов. В его голове пронеслась куча непристойных мыслей. Он обратил внимание на серебристый топ с косым вырезом, оставлявший открытым белое плечо.

– Итак, как же здесь можно развлечься? – бодро спросила Эмили, устраиваясь на диване.

Павел прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Уверен, находчивая женщина вроде вас способна развлечь себя самостоятельно.

Она отпила из бокала.

– Сейчас выпью и усну, а когда проснусь, шторм закончится.

– Если вы выпьете лишнего, у вас заболит голова.

– Тогда я приму таблетки от головной боли.

– Вы голодны?

Эмили задумалась:

– Немного.

– Я не величайший из поваров, но могу поджарить яйца и тосты. Хотите?

Она вскочила:

– Я сама приготовлю.

– Вы умеете готовить? – Его это почему-то удивило.

– Да. Хоть чем-нибудь займусь.

– Вам скучно? – спросил Павел.

– Да. Что бы вы хотели?

– Все равно.

Эмили отправилась на кухню. Открывая шкафы и холодильник, она принялась изучать продукты.

– Не ждите от меня слишком многого, – предупредила она. – Я умею готовить, но не сделаю блюда высокой кухни, к которой вы привыкли.

– Я вырос не на блюдах высокой кухни, – сухо сказал Павел.

– Тот, у кого на острове три повара, вряд ли ест простую пищу.

Он последовал за ней на кухню, его огромная фигура преградила ей путь к шкафу с посудой. Эмили почувствовала аромат его кожи с едва уловимым цитрусовым запахом одеколона.

– Простите, – пробормотала она.

Он шагнул влево.

Эмили опустилась на колени и вытащила из шкафа кастрюлю, но ее пальцы так дрожали, что кастрюля упала на пол.

Подняв кастрюлю, она поставила ее на стол.

– Слушайте, не мешайтесь у меня под ногами, – сказала она. – Почему бы вам не присесть, пока я готовлю ужин?

Эмили не понимала, что с ней происходит. Ее тело пылало, ноги были словно ватные.

Одно ясно наверняка: предстоящая ночь будет нелегкой.

Глава 6

Эмили приложила все силы, чтобы заставить себя поужинать.

Она никак не могла успокоиться. Ей не хватало шума. Она любила шум. Он ее успокаивал. Если бы она ужинала в своей квартире или в доме родителей, вернее, в доме отца, то включила бы радио.

Но здесь, в убежище, царила тяжелая и гнетущая тишина.

– Вам не нравится еда, которую вы приготовили? – спросил Павел.

Посмотрев вниз, Эмили обнаружила, что гоняет макароны вилкой по тарелке.

– Я не очень голодна, – призналась она и намеренно весело прибавила: – Говорят, шеф-повар теряет аппетит, когда приходит время поесть.

– По-моему, вкусно, – сказал Павел, отправляя в рот большую порцию макарон, чтобы подтвердить свои слова.

Эмили не сдержала улыбки, несмотря на то что от напряжения у нее скрутило живот. Как она может спокойно ужинать, когда Павел сидит к ней так близко, что она может коснуться ступней его ноги?

В его присутствии она раскисает, и ей это совсем не нравится. Эмили чувствовала себя предательницей за то, что считает врага своего отца таким хорошим человеком. И таким чертовски сексуальным…

Павел не оставил Эмили выбора, кроме как приехать на остров Алина. Ее отчаянная попытка помочь своему отцу привела к обратному эффекту.

И все же за то короткое время, что они провели вместе, Павел заботился о ней так, как не заботился никто. Он разыскал ее у водопада, беспокоясь, что она голодна. Он пришел за ней в лагуну, потому что хотел отвести ее в безопасное место из-за надвигающегося шторма. Даже его гнев по поводу того, что она плавала под водой, спровоцировала озабоченность ее благополучием.

Эмили не помнила, когда в последний кто-то беспокоился о ее безопасности. Но если она хочет оставаться благоразумной, нужно продолжать злиться на Павла.

А как ей на него злиться, если каждый раз, глядя в его притягательные серые глаза, она испытывает трепет? Она подождала, пока он доест, потом встала.

– Посидите спокойно, – сказал Павел, собирая тарелки. – Вы готовили ужин, а я помою посуду.

Как только он повернулся к ней спиной, Эмили выдохнула. Казалось, она сидела затаив дыхание в течение всего ужина.

Пока она смотрела, как он загружает посуду в посудомоечную машину, восхищаясь упругостью его ягодиц под толстой хлопчатобумажной тканью шортов, в ее теле проснулось странное ощущение восторга.

Решив взять себя в руки, Эмили подумала, что действительно должна отдохнуть. Сделав еще один глоток рома с колой, она положила босые ноги на стул, на котором недавно сидел Павел.

– Из вас получится отличный муж-домосед, – лениво заметила она. Он так тщательно вытирал рабочую поверхность стола, что вполне мог стереть ее покрытие.

Павел хмыкнул:

– Я так понимаю, подобная перспектива вас не прельщает?

И тут Эмили поняла, что ничего не знает о его личной жизни. Ничего. Есть ли у него женщина? Наверняка. Богач вроде Павла вскружит голову любой женщине, просто посмотрев на нее своими потрясающими серыми глазами.

Он снова хмыкнул.

– Вы вообще собираетесь жениться? – спросила она.

Павел перестал вытирать стол и вперился в Эмили взглядом:

– Что вы пристали ко мне с расспросами?

– Мне скучно, – солгала она, пожав плечами. – Именно вы затащили меня в убежище, где нет ничего, чтобы скоротать время.

– Вы не можете скучать молча?

– А зачем? Я вас раздражаю?

– Да.

– Ладно.

На его губах появилась полуулыбка, он мрачно покачал головой.

– Вы будете отвечать на мой вопрос? – не унималась Эмили.

– Нет. Я вряд ли когда-нибудь женюсь. Вернее, я никогда не женюсь.

– Довольно убедительно!

– Потому что так и есть.

– Почему вы не хотите жениться?

Павел повернул голову и бросил на Эмили мрачный взгляд.

– А почему у вас нет мужчины? – возразил он. – Как давно вы одна?

– Семь лет.

Павел прислонился бедром к столу и сложил руки на груди:

– Так долго?

– Ага.

– И никаких романов?

– Не-а. Я работаю в индустрии моды. Подавляющее большинство холостяков, с которыми я работаю, геи. Я редко встречаю подходящих мужчин. – Эмили изо всех сил старалась говорить беспечно. Ладно, она преувеличивает, но это был испытанный и проверенный ответ, который она дает уже много лет. Уж лучше так, чем признаваться, что все мужчины заставляют ее чувствовать себя неадекватной и второсортной.

Эмили давно смирилась с тем, что не встретит настоящую любовь. Она устала ее искать. Эмили была ребенком, когда у ее отца случилась тяжелая депрессия. Но он выкарабкался. Ради своей жены, но никак не ради дочери. Эмили никогда не сомневалась в его любви к ней, но она ни разу не была той соломинкой, за которую ухватился бы ее отец, спасаясь от гибели.

Эмили помрачнела, у нее испортилось настроение. Пора сменить тему разговора.

– Раз уж разговоры о браке бросают нас обоих в холодный пот, расскажите мне, зачем вы покупаете компанию Плющенко? – спросила она. – У вас личный интерес?

– Почему вы так решили?

– Вы не потащили бы женщину на край света, если бы не личный интерес.

Хотя одного упоминания о Плющенко было достаточно, чтобы испортить настроение Павлу, он улыбнулся:

– Вы были журналистом в прошлой жизни?

– Вы бы знали об этом, если бы потрудились спросить о моей работе, – язвительно сказала она.

– Вы мне слова не даете вставить. – Павел выгнул бровь. – Вы задаете больше вопросов, чем следователь на допросе в КГБ.

– Потому что я неисправимо любопытная.

Взяв бутылку вина, он подошел к столу.

– Расскажите мне о вашей работе, а потом я, возможно, расскажу вам о своих отношениях с Маратом Плющенко. – Он наполнил оба бокала вином, потом отодвинул в сторону свой стул, на который Эмили положила ноги.

На мгновение он подумал, что она положит ноги ему на колени, и от предвкушения у него стало покалывать кожу.

Эмили отпила вино.

– Вы хотите знать о моей работе?

– Хочу. – Его осенило, что он желает знать о ней гораздо больше. Эмили Ричардсон – самый интригующий человек, которого он встречал за долгое время. Она проявляет чудеса бесстрашия, когда нужно защитить тех, кого она любит. – Вы говорите, что работаете в индустрии моды?

– Я дизайнер в доме моды «Александер».

– Ага. – Он кивнул. – Вы работаете на Хьюго Александера?

– Да.

– Все встает на свои места.

Дом моды «Александер» был одним из ведущих домов моды Великобритании, известный театральной, кричащей одеждой. Модели Хьюго Александера привлекали редакторов модных журналов во всем мире и будоражили воображение публики. И Павел собирался купить этот дом моды.

– Вы имеете в виду швейную машинку и ткани, которые я привезла с собой?

– И модные журналы, которыми завалена ваша спальня.

«И то, как вы одеваетесь», – подумал Павел. Он не мог представить, что Эмили работает в таком доме моды. Хотя после приезда на остров она одевалась без вызова и театральности.

– Вы в прошлой жизни были Шерлоком Холмсом, – сказала она.

Павел не хотел смеяться. Он не желал считать Эмили забавной, но она действительно таковой была. Он не помнил, когда в последний раз кому-то удавалось его развеселить.

– Вы помните вечеринку после покупки «Бамбер»? – спросила она.

– Помню, – ответил Павел, удивляясь тому, что она сменила тему.

– Я была так одета потому, что приехала на вечеринку прямо с работы. Мы устраивали шоу, и Хьюго попросил нас всех одеться в стиле готов.

Павел посмотрел на нее:

– Значит, обычно вы не одеваетесь как невеста Франкенштейна?

Эмили рассмеялась:

– Не до такой степени. Будь у меня время, я бы надела более подходящую одежду.

– Я решил, что вы специально так оделись.

– Если бы у меня было время переодеться, я бы переоделась. Но вы знаете, что такое показы мод. Просто не хватает времени.

Павел знал, о чем она говорит. Купив свой первый дом моды, он чувствовал себя обязанным присутствовать на Неделе моды в Нью-Йорке. Он пробыл там примерно час, а потом заскучал и ушел, но успел ощутить энергию дизайнеров, визажистов и других причастных людей, похожих на улей творческих пчел, работающих в совершенной гармонии. Он сразу представил себе, как легко Эмили впишется в подобный коллектив.

– Как вы попали в мир моды? – заинтересованно спросил он.

– Когда я была ребенком, для маленьких девочек выпускали только «миленькую» одежду, и всегда розового цвета. – Эмили состроила гримасу. – Я ненавижу розовый цвет. Я рисовала одежду, которую хочу носить. В конце концов я раздразнила маму настолько, что она научила меня шить на швейной машинке.

– Ваша мать была швеей?

– Она стала бы ею, если бы так рано не родила детей. Если бы она прожила дольше, то, вероятно, занималась бы шитьем. – Эмили потянулась за бокалом вина и сделала глоток.

Павлу показалось, что у нее слегка дрожит рука.

Несмотря на угрозы напиться, Эмили выпила лишь бокал рома с кока-колой и едва прикоснулась ко второму бокалу вина.

– Мама так гордилась мной, когда я получила работу в доме моды Хьюго, – задумчиво сказала она. Ее лицо скривилось от боли, но потом она сделала еще глоток вина и заставила себя улыбнуться. – Итак, ваша очередь.

– Моя очередь для чего?

– Для того, чтобы рассказать мне, почему вы хотите купить компанию Плющенко.

Павел подумал, не отмахнуться ли от ее вопроса.

– Здесь нам не остается ничего, кроме как разговаривать, – заметила Эмили, пристально глядя на него великолепными глазами.

Павел посмотрел на ее обнаженное плечо и почувствовал, как его тело обдало жаром. Вообще-то они могли бы найти способ приятно провести время…

Он резко тряхнул головой и приказал себе образумиться. Пусть они сейчас ладят друг с другом, нельзя забывать, из-за чего он привез Эмили на остров.

– Марат Плющенко – мой брат, – сказал он.

Эмили присвистнула:

– Вот этого я никак не ожидала! Вы пытаетесь тайком купить компанию собственного брата?

Павел вздохнул:

– Мы не родные братья. Я не знаю своего биологического отца. Он бросил мою мать до моего рождения. Мать Марата умерла, когда он был еще малышом. Наши родители поженились, когда Марату было два года, а мне пять месяцев. Андрей принял меня, а моя мать приняла Марата.

Эмили медленно кивнула:

– Значит, вас воспитывали как братьев?

– Да. Мы росли вместе как братья, но Марат не считал меня братом. – Павел печально улыбнулся. – Он всегда меня ненавидел.

Молодая женщина выгнула бровь:

– Почему?

Павел потер лицо:

– Марат не желал иметь ничего общего с Плющенко и со мной…

– Погодите-ка, – прервала она его, качая головой. – Насколько я поняла, Андрей Плющенко ваш отчим, поэтому вы член династии Плющенко?

– Династия подразумевает долголетнюю историю. Андрей основал компанию.

– Я понимаю.

– Вы уверены, что не были Шерлоком Холмсом в прошлой жизни?

Она рассмеялась и напомнила:

– Вы рассказывали мне о Марате.

– Он создал несколько неудачных компаний. По-моему, их было пять. Восемь лет назад он решил, что должен присоединиться к семейной фирме, однако не желал начинать с нуля. Он хотел сразу же войти в руководство компании.

– Вы с этим не согласились?

– Нет. Его идея показалась мне смешной. Я обрадовался, что он решил присоединиться к нам. Но я думал, что Марат сначала должен узнать тонкости бизнеса, как когда-то я. – Он покачал головой. – У нашего отца было иное мнение. Он страстно желал, чтобы Марат стал успешным, и исполнил бы любое его желание. Я совершил ошибку, выдвинув Андрею ультиматум: либо Марат входит в состав директоров, либо я ухожу в отставку.

– Андрей выбрал Марата?

– Он не сказал об этом прямо. – Павел вдруг помрачнел и посмотрел на Эмили. – Он заявил: «Павел, он мой родной сын». На следующий день я подал в отставку.

– Как отреагировал Андрей? – тихо спросила Эмили.

– Он очень расстроился из-за моего решения. Моя мать тоже. А я был… – Павел чуть было не сказал «опустошен», но вовремя остановился. – Я очень злился и даже сменил фамилию Плющенко на девичью фамилию моей матери. Я работал в компании со школы, расширял международное производство… – Он выдохнул и покачал головой, вспоминая. – Мне понадобилось пять лет, чтобы осознать свою вину, но мне не удалось попросить прощения у Андрея. Он умер во сне три года назад. Марат взял на себя бразды правления компанией. С тех пор компания Плющенко на грани разорения. Марат не продаст мне фирму, поэтому два года назад я создал подставную компанию и занимался инвестициями в различные фирмы, чтобы у него не было подозрений.

– Почему он возненавидел вас так сильно? Вы его брат.

– Не знаю. Я не помню, как жил без него. Он был старше, когда наши родители поженились. Он помнил, как жил, пока не появился я. – Павел покачал головой и поднял глаза к потолку, потом откинулся на спинку стула и положил ноги на стул рядом с Эмили. – Мне кажется, уместнее спросить, почему я все это вам рассказываю.

По-прежнему глядя на Павла, она печально повела плечом.

Тяжело вздохнув, он поднялся.

– Еще вина? – Обычно он не злоупотреблял алкоголем, но сегодня решил сделать исключение.

Эмили накрыла бокал рукой:

– Я не буду, спасибо.

– Вы отказались от идеи напиться? – весело спросил Павел.

– Когда я пьяна, то становлюсь смешливой и надоедливой. А мы оба знаем, что я и без вина разозлю кого угодно, – так же беспечно ответила она.

– В таком случае я могу предложить вам стакан молока.

Она рассмеялась, но ее взгляд остался беспокойным.

– Прямо сейчас я бы приняла душ. У меня в волосах полно морской соли.

– Ладно. А я в это время свяжусь со своим адвокатом. – Павел не надеялся, что заряда телефонной батареи хватит для разговора, но ему хотелось чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься.

Ему было нелегко рассказывать о своем прошлом. Хотя он никогда не оказывался в подобной ситуации, когда время можно было скоротать только за разговорами. Он не мог позволить себе подобного.

И не важно, до чего хороша чертовка Эмили с ее фарфоровой кожей и черными как ночь волосами.

Глава 7

Эмили долго принимала душ, стараясь прояснить мысли.

Павел Вершинин – ее враг. Она не должна об этом забывать. Наслаждаясь его обществом, она обязана помнить, что находится на территории противника. Этот человек не дал шанса ее недавно овдовевшему отцу защитить себя и отстранил его от работы. Этот человек лишил ее отца всякой надежды и не начал расследование, которое вернуло бы ему доброе имя.

Надев черное платье до колен – теперь весь ее гардероб был в темных тонах, – она вернулась в гостиную и увидела, что Павел сидит на диване и читает книгу.

– А я думала, здесь совсем нечем развлечься, – сказала она с притворным осуждением.

Он показал ей обложку книги:

– Здесь все книги на русском языке.

– Ну и ладно. – Эмили прошла мимо него на кухню.

Ей нужно чем-то заняться, чтобы в голову не лезли ненужные мысли.

– Если бы я знал, что буду принимать здесь гостей из Англии, то привез бы книги на английском.

– Вряд ли я для вас гостья, да? – напомнила она и себе, и ему.

Отложив книгу, Павел поднял бровь:

– Пока вы находитесь на этом острове, вы моя гостья, и к вам будут относиться как к гостье.

Эмили очень хотелось заметить, что гостям, как правило, позволяют общаться с внешним миром и обычно они приезжают добровольно, но на этот раз она прикусила язык. Они оба знают, почему Павел так поступил. Нет смысла спорить. Им предстоит долгая ночь. Лучше попробовать и поддержать подобие гармонии в их отношениях. Пока Эмили держит ухо востро, с ней все будет в порядке.

В морозилке она обнаружила большой контейнер с ванильным мороженым.

– Хотите мороженого? – спросила она, протягивая Павлу контейнер.

– Конечно, – ответил он, пожав плечами. Закрыв книгу, он положил ее на подлокотник дивана.

Эмили достала две ложки. Павел уселся за стол напротив нее и кивнул на контейнер:

– Будем есть отсюда?

– Не придется мыть посуду.

– Оно растает.

– Не успеет. Я гарантирую, что через десять минут от мороженого ничего не останется. Если хотите, возьмите себе миску.

Округлив глаза, Павел взял миску и положил в нее мороженое.

– Это все? – спросила Эмили с недоверием – он положил себе только две ложки мороженого.

Он взглянул на нее с упреком:

– Это вряд ли здоровая пища.

– Это мороженое. Оно не может быть здоровой пищей. Оно создано для того, чтобы радовать и утешать.

– Я постараюсь объяснить это своим артериям.

Они ели в тишине, но сейчас молчание не казалось неловким.

Павел проверил свой телефон.

– Вы дозвонились до своего адвоката? – спросила Эмили.

– Да, но аккумулятор разрядился через пару минут. – Он встряхнул телефон, будто надеясь, что тот каким-то чудом заработает.

– Вы понимаете, что мучаете себя, проверяя его? – сказала она.

Павел поджал губы.

– Это бессмысленно, знаю. Я просто ужасно расстроен.

– Съешьте еще мороженого.

– Неужели это поможет? – насмешливо спросил он.

– Не-а. Но оно подсластит ваше расстройство. – Эмили отправила в рот полную ложку лакомства.

Губы Павла дрогнули.

Эмили улыбнулась, увидев, как он кладет себе еще чуть-чуть мороженого.

– Вы всегда так одержимы контролем?

Павел слегка прищурился.

– Мне нравится контролировать мир, в котором я живу, – медленно ответил он.

– Мы все так делаем, до определенной степени, – согласилась она. – Но, по-моему, вы перебарщиваете.

Он положил ложку и просто сказал:

– В детстве у меня была лейкемия.

Вздрогнув, Эмили округлила глаза.

– Когда можешь умереть в таком юном возрасте, начинаешь осторожничать. – Он повел плечом.

– Даже не знаю, что сказать, – пробормотала Эмили. – А сейчас вы в порядке? Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду. Да, я здоров. – Павел остался жив, но какой ценой… Пять лет химиотерапии и другие процедуры лишили его того, чего не купишь ни за какие деньги. – Но я не отношусь к своему здоровью как к должному. Я откровенно признаю, что хочу себя контролировать. Когда ты пять лет не в состоянии контролировать свое тело или свое лечение, не можешь избавить от страданий тех, кого любишь… – Павел покачал головой, доедая мороженое. – Сейчас я все контролирую. Только я. И я от этого не откажусь.

Эмили перестала есть, ее рука с ложкой застыла в воздухе.

– Мне очень жаль. – Она покачала головой. – Вы пережили ужасные времена. И ваши бедные родители. Об этом даже подумать страшно. Тяжело смотреть, как страдают родители, но когда дело доходит до собственного ребенка… – Она сунула ложку в контейнер с мороженым.

– Да, им было трудно, – согласился Павел. Он подумал о том времени, когда его мать, казалось, постарела за одну ночь. Вечером она была молодой матерью с беззаботным смехом, а утром стала морщинистой женщиной средних лет.

Он вспомнил те мрачные времена, когда они были настолько бедны, что родители могли обогревать только его спальню. Павел помнил, что шептал ему Марат, когда их родители не могли его слышать:

– Умри и избавь нас от забот, кукушонок.

Павлу было всего семь лет, но он знал, что его брат не шутит.

Он посмотрел на свою пустую миску. К черту осторожность! Сегодня он позволит себе расслабиться.

Павел стал поедать мороженое прямо из контейнера.

Что-то мелькнуло в глазах Эмили, когда она сделала то же самое. Их ложки столкнулись, когда они запустили их в контейнер во второй раз. Их взгляды встретились.

Эмили действительно невероятно красива. И легко располагает к себе.

Павел вдруг понял, что рассказал Эмили о том, о чем не знал никто. Он посмотрел на часы:

– Полчаса.

Молодая женщина нахмурилась:

– Полчаса?..

– Мы приканчиваем это мороженое уже полчаса. А вы говорили, что на это уйдет всего десять минут.

– Мы слишком много разговариваем и мало едим. И осталась еще по крайней мере одна большая ложка мороженого. – Она заглянула в контейнер.

– Доедайте, – разрешил Павел.

– Как великодушно.

Павел смотрел, как Эмили выгребает из контейнера растаявшее мороженое до последней капли. Он насторожился, когда она высунула розовый язык, чтобы облизнуть ложку.

Мысленно глубоко вздохнув, он поднялся. Сегодня вечером он откажется от строгой диеты.

– Давайте откупорим еще одну бутылку вина?

– Почему нет? – Эмили отодвинула контейнер. – Вино вкуснее молока. – Она положила руку на живот. – Вино помогает от боли в желудке?

Ее жест почему-то сразу заставил Павла подумать о беременной женщине. Он отмахнулся от образа.

– Кто-то переел мороженого?

– М-м-м… Может быть, – протянула она.

– Мне неприятно вам об этом напоминать, но я вас предупреждал.

Она скривилась:

– Знаю-знаю, слишком много мороженого вредно для здоровья. Но это не помешало вам съесть половину.

– Не совсем половину. – Павел усмехнулся, пододвигая свой стул. Он съел больше мороженого за один присест, чем за последнее десятилетие. Эмили права: с мороженым легче переживать горести.

Когда Павел снова сел за стол с бутылкой и двумя чистыми бокалами, Эмили наклонилась вперед и положила подбородок на руки.

– Сидеть здесь со мной для вас, наверное, невыносимо. Сначала сломался двигатель яхты, потом шторм… Должно быть, вы места себе не находите, потому что не контролируете ситуацию.

Павел рассмеялся:

– Я выдержу.

При обычных обстоятельствах Павел активно расхаживал бы по комнате, ожидая, когда пройдет шторм. Но сейчас он сидит сложа руки и просто разговаривает.

Он обхватил пальцами ножку бокала, борясь с внезапным желанием прикоснуться к волосам Эмили. Она оставила их распущенными. Ее черные волнистые локоны высохли после душа и беспорядочно ниспадали на спину и плечи.

Ему захотелось почувствовать их запах. Он задался вопросом, что Эмили сделает, если он намотает на палец ее локон.

Павел напрягся всем телом и отпил вина, наблюдая, как Эмили тоже наслаждается напитком. Он сделал еще глоток и заставил себя улыбнуться, увидев ее вопросительный взгляд.

Он пожалел, что в холодильнике больше нет мороженого, и ничто не поможет ему побороть внезапно вспыхнувшее желание.

Эмили сидела, свернувшись калачиком в кресле, которое подтащила к стене, чтобы иметь возможность выглянуть в окно-иллюминатор. При тусклом свете уличных фонарей она наблюдала, как под натиском ветра гнутся деревья. Такого сильного ливня она еще не видела.

Эмили вздрогнула.

– Вам холодно? – спросил Павел.

Она покачала головой, по-прежнему глядя в окно.

– Я принесу вам одеяло.

– Мне не холодно. – Ее пугал шторм. И все же, когда Павел протянул ей одеяло из мягкого флиса, она набросила его на плечи, бормоча слова благодарности.

К тому времени, когда они допили вино, атмосфера между ними изменилась. Растущее напряжение заставило Эмили убраться подальше от обеденного стола и сесть у окна.

Если она не будет смотреть на Павла, то не станет думать о том, как он хорош собой. Если она не станет с ним разговаривать, то не почувствует, как от звука его низкого голоса по ее телу разливается тепло.

Когда закончится шторм? Наверное, никогда.

Они сидели в убежище уже шесть часов. Кажется, время замедлилось; атмосфера становилась все напряженнее. Эмили кожей чувствовала это. Хуже того, она знала, что Павел испытывает те же ощущения.

О лейкемии она знала только то, что выживаемость после этой болезни резко увеличилась в последние годы. Сколько Павлу лет? Тридцать четыре? Когда он заболел, у него почти не было шансов выжить. Она представила его маленьким ребенком и его безумно взволнованных родителей. Ей захотелось вернуться в прошлое и обнять маленького Павла.

Теперь ей многое стало понятно.

Эмили впервые попыталась посмотреть на все с его точки зрения. Сейчас он прилагает все силы, чтобы купить фирму, которую основал его обожаемый отчим. Он делает это в строжайшем секрете. Особенно после того, как узнал о пропаже большой суммы денег из компании. Сумма была значительной по меркам обычного человека, но для миллиардера не слишком большой, чтобы немедленно начинать расследование…

Рассеянно накручивая локон на палец, Эмили вздохнула. Она не была согласна с методами Павла, но теперь понимала, почему он так поступает.

Если бы только она так сильно не ощущала его присутствие… Эмили хотелось сосредоточиться на том, что происходит снаружи, а не чувствовать каждое движение Павла.

Он снова сидит на диване, уткнувшись в книгу. Даже если бы в убежище были книги на английском языке, Эмили не смогла бы их читать. Она слишком взбудоражена. Более того, она чересчур поглощена Павлом, чтобы сосредоточиться на чем-то еще.

Она слышит шорох каждой переворачиваемой им страницы. Она знает, когда он запускает пальцы в волосы. Она чувствует, когда он вытягивает перед собой длинные ноги.

Еще один час прошел в молчании. Шторм не утихал. Павел закрыл книгу.

– Мне нужно немного поспать, – сказал он. – Ложитесь в кровать, а я лягу на диване.

– Не беспокойтесь об этом. Я сова. Поэтому вы ложитесь в кровать. Я понаблюдаю за штормом. – Прежде чем он успел открыть рот, чтобы возразить, Эмили обернулась к нему и усмехнулась. – Я меньше вас ростом, и мне нужно меньше места. Будет логичнее, если я лягу на диване.

Павел хотел спорить, но, изучив выражение лица Эмили, понял, что она не выглядит уставшей.

Он тоже не устал. Но он должен поспать, по крайней мере попытаться уснуть, даже если Эмили сидит в паре футов от него.

– Если на диване вам будет неудобно, не стесняйтесь и присоединяйтесь ко мне на кровати, – беспечно произнес он. – Не бойтесь меня.

В его жилах забурлила кровь при мысли о том, как Эмили ложится в кровать рядом с ним, а ему достаточно протянуть руку, чтобы прикоснуться к ее шелковистой коже…

Приложив все усилия, он приказал себе образумиться.

– Договорились. – Эмили отвернулась к окну прежде, чем он увидел выражение ее лица.

Умывшись и почистив зубы, Павел налил себе стакан воды и прошел по всем помещениям, выключая свет. Включенной осталась только небольшая лампа у кресла, в котором сидела Эмили, свернувшись в клубок, как кошка.

Она пристально смотрела в окно, но Павел знал, что она ощущает каждое его движение. Так же, как он сам чувствовал ее.

Догадывается ли он, что она уже час наматывает на палец одну и ту же прядь?

Павел разделся до трусов и скользнул под одеяло. Обычно он спал обнаженным, но сегодня решил, что уместнее оставить хоть что-нибудь. Он не хотел, чтобы Эмили было неловко.

– Спокойной ночи, Эмили.

Она не посмотрела на него.

– Спокойной ночи.

Глаза Павел так и не закрыл. Как ни старался, он не мог не думать о том, что случилось бы, если бы Эмили легла рядом с ним в постель. Он никогда не испытывал такого сильного желания. Эмили обычная женщина. Хотя ей наплевать на его деньги, а он привык к женщинам, которые гоняются за ним из-за его богатства.

Павел напомнил себе, что она приехала на остров только ради любви к своему отцу. И еще она воровка. Правда, она пошла на преступление с благородными намерениями. Действовала в порыве отчаяния.

Павлу не удавалось уснуть, и он уже пожалел, что не отправил Эмили в убежище со своими слугами. Ему необходимо поспать. Он не забыл советы врачей. Они говорили, что сон помогает восстанавливать силы и сохранять здоровье.

Он услышал какое-то движение. Эмили приготовила себе горячее питье, потом снова уселась в кресло.

Как он мечтал поскорее уснуть…

Глава 8

Павел лежал без сна. Время тянулось крайне медленно. Но в какой-то момент он, по-видимому, все-таки задремал, потому что, открыв глаза, не увидел Эмили.

Потирая глаза, он сел. Кресло, в котором она сидела, опустело. Маленькая лампа была по-прежнему включена. Павел посмотрел на часы – три часа ночи.

Он выглянул в окно. Похоже, шторм затихает. Деревья все еще качались от ветра, но дождь прекратился.

Натянув шорты, он взялся за ручку двери и обнаружил, что она не заперта. Выйдя на улицу, он увидел, что Эмили сидит, завернувшись в одеяло, на лавочке возле убежища.

Ему в лицо ударил свежий ветер. В черном ночном небе сияли звезды.

Эмили обернулась к нему.

– Всего три часа, – мягко сказал он, присев на корточки рядом с ней.

Она кивнула, часто заморгала и откашлялась.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом. Я вернусь, если ветер усилится.

Павел напомнил себе, что Эмили – взрослая женщина. Если она хочет торчать на холодном ветру, это ее дело. Однако она напоминала ему ребенка. Растерянного ребенка.

Он опустился рядом с ней на коврик, который она положила на скамейку.

Сначала она не замечала Павла, глядя на звездное небо. После долгого молчания она заговорила:

– Когда я была маленькой, мама сказала мне, что звезды – это наши умершие предки, которые смотрят на нас.

– Хорошая легенда, – осторожно ответил он.

– Я хочу, чтобы это было правдой. Я хочу верить, что она на небе и смотрит на всех нас. – Эмили плотнее завернулась в одеяло. – Вы спрашивали, почему я пошла в индустрию моды.

Павел кивнул, хотя Эмили этого не видела, а по-прежнему смотрела на небо.

– Из-за нее. Это был способ проводить время только с ней. Она любила всех нас, но очень много времени тратила на лечение депрессии у папы и старалась ограничить его влияние на меня и Джеймса. Иногда мне ее не хватало. Мы запирались в ее кабинете, моделировали и шили себе одежду. Я уговаривала ее поступить в колледж моды, в котором я училась, и она говорила, что когда-нибудь, возможно, туда и поступит. А теперь уже слишком поздно. Она никогда не будет там учиться. Конец всем мечтам.

– Когда она умерла?

– Три месяца назад.

Ее ответ показался Павлу ударом в грудь. Три месяца? Это означает, что Малкольм Ричардсон лишился жены всего за несколько недель до того, как пропали деньги из компании…

Павел потерял мысль, когда почувствовал, что Эмили подалась вперед, обхватила руками колени и уткнулась в них лицом.

Он долго смотрел на ее подрагивающее тело, а потом коснулся рукой ее спины. Эмили вздрогнула. Он подумал, что она прогонит его, но она прижалась к нему и опустила голову ему на грудь. Ее слезы падали на его обнаженную кожу.

Павел никогда не ощущал себя таким беспомощным. Он просто гладил ее по спине. В его голове беспорядочно кружились мысли. Всего три месяца.

– Я так по ней скучаю. – Эмили едва переводила дыхание. – Не могу поверить, что она умерла. Я хочу ее вернуть.

Что он мог ей сказать? Ничего.

– Когда ей поставили диагноз, мы поняли, что она проживет недолго. Но все произошло так быстро. Семь месяцев. У нас было только семь месяцев.

– Что с ней случилось? – тихо спросил Павел, бережно касаясь рукой ее головы.

Эмили с трудом выдавила:

– У нее был прогрессирующий бульбарный паралич.

– Что это такое?

– Разновидность заболевания двигательных нейронов. Очень жестокая болезнь… – Она умолкла.

– Поэтому вы брали столько отпусков? – спросил Павел. У него засосало под ложечкой. Он предполагал, что отпуска Эмили связаны с депрессией ее отца. Он не имел ни малейшего представления, что она переживала на самом деле.

Она прижалась к нему:

– Я должна была быть рядом с ней. Оставалось так мало времени. – Эмили не могла больше говорить, ее душили слезы.

Узнав диагноз матери, Эмили работала словно на автопилоте. После ее смерти она жила точно так же. Она не плакала после похорон, слишком беспокоясь за здоровье отца, горевавшего по женщине, которую они все обожали.

– Я хочу задать вам вопрос… – Павел говорил нежно и успокаивающе, гладя ее по голове. – Умирая, ваша мать знала, как сильно вы ее любите?

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо скривилось, Павла переполняли эмоции. Она кивнула в ответ, по-прежнему не в силах говорить.

– Значит, вы все успели, моя милая. – Он пальцем коснулся ее щеки, его серые глаза затуманились от эмоций. – Я знаю, у вас было мало времени. Но ваша мать, зная, как сильно вы ее любите, получила величайший подарок, какой вы могли бы ей подарить. Вам хватило времени, чтобы сделать ее счастливой.

Несмотря на собственную боль потери, Эмили услышала печаль Павла. Она непроизвольно подняла руку и прикоснулась к его лицу. Щетина на его подбородке была шероховатой на ощупь – невероятно успокаивающее ощущение.

Эмили передвинулась так, чтобы ее щека оказалась на его плече.

– Вы думаете о своем отце? – спросила она.

Стиснув зубы, Павел кивнул.

– У меня не было шанса с ним попрощаться или… – Откинув голову назад, он посмотрел на небо, снова затянувшееся облаками. – Я не сказал ему, что он для меня значил.

– Мне жаль, – прошептала Эмили.

Он посмотрел на нее сверху вниз – на его обычно спокойном лице читалось беспокойство.

Мать Эмили умерла при ней, и Эмили до последнего держала ее за руку. Рядом была вся ее семья.

А Павлу остались только сожаления. Эмили чувствовала его боль так же остро, как собственное горе.

Она понятия не имела, как долго они просидели, глядя друг на друга. Он касался рукой ее головы, а Эмили гладила его покрытый щетиной подбородок. Она хотела его поцеловать и ощутить вкус его полных и решительных губ. Судя по участившемуся дыханию Павла и огню в его взгляде, он хотел того же самого.

Он опустил голову в тот момент, когда Эмили подняла подбородок. Их губы на миг соприкоснулись. Он выдохнул в ту же секунду, когда Эмили сделала вдох, только теперь поняв, что сидела затаив дыхание.

Она отстранилась, чтобы посмотреть в его лицо.

Когда их губы вновь встретились, Павел обнял ее сильными руками и принялся страстно целовать. Ее руки против воли поднялись и обхватили его широкие плечи.

Время остановилось. Они чувствовали только друг друга, целуясь жадно и порывисто. Рука Павла спустилась по спине Эмили. Он коснулся ладонью ее бедра, прикрытого одеялом. Эмили впервые подумала, что Павел наверняка замерз на холодном ветру. Она сидит, укрывшись одеялом, а на Павле только шорты.

Начался дождь.

– Мы должны вернуться в дом, пока не заработали пневмонию, – сказала она, высвобождаясь из его рук.

Павел не заметил, что начался дождь. Он перестал чувствовать холод.

Один поцелуй, и он забыл обо всем. Забыл о собственном здоровье.

Впервые начиная с пятилетнего возраста ему было наплевать на себя самого. Как, черт побери, это случилось?

Эмили слезла с его коленей. Павел даже не помнил, когда она на них уселась. Вставая, она пошатнулась, и он схватил ее за руку, предотвращая ее падение.

– Спасибо, – пробормотала она, отступая назад с широко раскрытыми печальными глазами, потом повернулась и ушла в убежище.

Взяв коврик со скамейки, Павел последовал за ней. Эмили скрылась в ванной комнате. Оставшись один, он глубоко вздохнул и постарался собраться с мыслями.

Он еще никогда не чувствовал такого сильного желания. Эмили не была похожа на женщин, с которыми он обычно развлекался. Она слишком естественная, живая. И уязвимая.

Однако он забыл обо всех своих благих намерениях, когда Эмили вышла из ванной комнаты, завернувшись в белое полотенце. У Павла пересохло во рту.

Эмили протянула ему полотенце. Не говоря ни слова, он вытер волосы и лицо. Подойдя, Эмили положила руку ему на грудь. Жар ее тела пламенем опалил его.

Эмили медленно провела пальцами по его загорелой мускулистой груди, коснулась мягких волосков. Его грудь вздымалась, словно ему было трудно дышать.

Он схватил ее за запястье.

– Эмили, я не хочу пользоваться ситуацией.

Она видела, с какой тоской были произнесены эти слова. Прижавшись к Павлу, она поцеловала его ключицу и бедром почувствовала его эрекцию.

– Но я хочу ею воспользоваться, – прошептала она.

Как она может отказаться от такой возможности? Весь день прошел словно во сне. Так много эмоций, столько желания. И прямо сейчас ей хотелось забыть обо всех страхах.

Отступив, она стянула с себя полотенце, наблюдая, как глаза Павла широко раскрылись и потемнели.

Он привлек ее к себе сильной рукой, и не успела она перевести дыхание, как он жадно припал к ее губам. Она обняла его за шею и прижалась к нему, целуя в ответ.

В детстве Эмили обожала смотреть по телевизору, как целуются пары, и с нетерпением ждала своего первого поцелуя. Излишне говорить, что ее первый поцелуй стал разочарованием.

Но с Павлом она готова была целоваться целую вечность. О таком она могла только мечтать. Ей захотелось кричать, когда он прервал поцелуй и шагнул назад. Он стянул с себя шорты и трусы, и у Эмили перехватило дыхание.

Протянув руку, Павел осторожно коснулся ее груди. Эмили прерывисто ахнула, борясь с желанием закрыть глаза. Она хотела видеть все, что он будет делать. Под его прикосновением ее соски напряглись. Она слегка выгнула спину, ее ноги задрожали.

Повторяя его движение, Эмили положила руку ему на грудь, ощущая тепло его кожи.

Свободной рукой Павел обнял Эмили за шею и медленно провел пальцами по ключице, а потом между ее грудей. Погладив живот, он опустил руку ниже.

Эмили ахнула. Они уставились друг на друга широко раскрытыми глазами. Павел был ошеломлен. Он знал, что она хочет его, но не имел ни малейшего представления, насколько сильно ее желание. Стиснув зубы, он постарался сохранить самообладание.

Одной рукой держа Эмили за талию, другой рукой он взял ее за подбородок и пристально вгляделся в ее восхитительные глаза, сверкавшие, как драгоценные камни. Потом он неторопливо поцеловал ее в губы.

Эмили прижалась к нему всем телом.

Павел уложил Эмили на кровать. Он изумленно смотрел на эту кареглазую женщину с чувственными губами. Он заметил на ее нежной коже несколько веснушек, выступивших от солнца, и подумал, что не встречал более совершенной красоты. Настоящая красавица лежала под ним, нетерпеливо обнимая за шею и стараясь притянуть его голову к своим губам. От ее страстного поцелуя в его жилах забурлила кровь.

– Ты прекрасна, – прошептал он, уткнувшись лицом в ее шею, а потом поцеловал красивую грудь.

Эмили запаниковала, когда он вдруг резко от нее отстранился. Нежно прижав палец к ее губам, Павел усмехнулся:

– Мы должны предохраняться.

Она кивнула и попыталась улыбнуться в ответ. Он отправился в ванную комнату. Глядя ему вслед, она глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь выровнять сердцебиение.

Павел вернулся к ней менее чем через полминуты, но они показались Эмили вечностью. Она посмотрела на серебристый пакетик в его руке.

Отведя длинные пряди, Павел поцеловал ее в шею. Уложив Эмили на спину, он развел ее ноги, поглаживая бедра большими руками.

Когда он вошел в нее, она не сдержала стон и прикоснулась к его щеке, наслаждаясь близостью.

Его движения были мучительно неторопливыми, он продолжал целовать ее в губы. Эмили чувствовала себя беспомощной. Она льнула к Павлу и снова и снова повторяла его имя, упиваясь каждым мгновением наслаждения. Он ускорил ритм. Прижимаясь к нему, Эмили двигалась с ним в унисон, пока ее не накрыло волной наслаждения, а мир вокруг не разлетелся на тысячи осколков.

Эмили смутно ощущала, что движения Павла становятся все неистовее. Вот он вошел в нее последний раз и громко простонал.

Долгое время ее голова была как в тумане. Она ощущала на шее жаркое дыхание Павла. Ее пальцы лениво ласкали его затылок. Она лежала, уставившись в потолок.

Когда туман и чувственные ощущения стали рассеиваться, Эмили собралась с мыслями. Она поняла, что отныне ее жизнь навсегда изменилась.

После того, что произошло, она никогда не будет прежней.

Глава 9

Когда Эмили проснулась, шторм стих. Луч света пробивался сквозь небольшое окно-иллюминатор. Павла в кровати не было.

Она посмотрела на часы. Восемь утра. Она мало спала и понимала, что ей предстоит нелегкий день.

Ванная комната была пуста. Эмили вошла туда, заперла дверь и встала под душ. Она долго стояла, не шевелясь, под струями горячей воды.

Эмили по-прежнему чувствовала кожей прикосновение губ Павла. Ее тело горело, но не от горячей воды. Раньше Эмили никогда не испытывала подобных ощущений.

И все же она не могла не думать о том, что, вероятно, совершила самую большую ошибку в жизни.

Жаль, что ей не удастся скрываться в ванной комнате вечно. Рано или поздно ей придется встретиться с Павлом при свете дня.

Переодевшись в черное бикини и зеленый саронг, она налила себе чашку чаю и открыла дверь убежища.

Эмили сразу же окутала дневная жара. Она вздохнула, увидев последствия шторма. Десятки деревьев выкорчевало ветром, территория перед убежищем была усеяна листьями и ветками.

Павла нигде не было.

Эмили опустилась на скамью, на которой сидела прошлой ночью. Глубоко вздыхая, она посмотрела вокруг. Небо было ярким и безоблачным. Эмили впервые наблюдала впечатляющую перспективу. Вдали виднелись соседние острова и спокойные сверкающие воды океана.

Эмили скорее почувствовала, чем услышала движение. Затаив дыхание, она ждала, когда Павел присядет рядом с ней на приличествующем расстоянии. Ее сердце болезненно ёкнуло.

– Много разрушений? – спросила она. По крайней мере, ей удалось с ним заговорить.

– Я еще не был в доме. Ждал, когда ты проснешься.

Эмили подумала, что, вероятно, после этой фразы ей следует встать и собрать свои вещи.

На миг закрыв глаза, чтобы совладать с эмоциями, она притворилась беспечной и обернулась, чтобы посмотреть на Павла.

Он был гладко выбрит и аккуратно причесан. На нем были отглаженные брюки и рубашка поло. У Эмили сдавило грудь.

Павел смотрел в ее красивое лицо.

Он не выспался, но чувствовал себя замечательно. Лежа в темноте, он слушал, как выравнивается дыхание Эмили. В какой-то момент она повернулась во сне, и ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его. Он посмотрел на ее губы, едва различимые в темноте, и нежно их поцеловал. Его тело напряглось при воспоминании ее знойного и сладкого вкуса.

Волосы Эмили пахли малиной. Желание Павла боролось с чувством вины.

Если бы он знал, что жена Малкольма Ричардсона умерла всего за несколько недель до пропажи денег, то повел бы себя иначе. Он позволил бы ему оправдаться. Он был бы гораздо мягче в своих действиях.

Павел настолько одержим сделкой с Плющенко, что все остальное казалось ему не важным. И ни один сотрудник, который знал Малкольма Ричардсона, не осмелился сказать Павлу о том, что несчастный недавно овдовел.

Павел поставил себя на место Эмили. Что было бы, если бы Андрея обвинили в краже денег? Он сделал бы все, чтобы его оправдать. Он яростно защищал бы Андрея, как Эмили защищала Малкольма.

– Прости. – Увидев, как она нахмурилась, он прибавил: – Я должен был знать, что твой отец недавно овдовел.

Эмили пристально смотрела на него, в ее взгляде что-то промелькнуло.

– Да. Должен был знать.

Павел тяжело вздохнул:

– Мне очень жаль. Я повел бы себя по-другому, если бы…

Кивнув, она прикусила губу, а потом сказала:

– Пожалуйста, сделай мне одолжение и оправдай моего отца. Я знаю, ты будешь проводить расследование. Но я клянусь, что он не крал эти деньги.

– Я это обязательно учту.

– Спасибо.

Ее взгляд изменился. Павел не успел понять, о чем она думает, потому что Эмили выпрямилась, словно приказывая себе образумиться.

– Я соберу вещи, и мы вернемся в дом. – Не дожидаясь его ответа, она ушла в убежище.

– Что это за место? – спросила Эмили вскоре после того, как они отправились в обратный путь. Сквозь листву деревьев она заметила симпатичное строение.

– Одно из гостевых убежищ.

– Вроде того, в котором были мы? – Эмили мысленно аплодировала своей внешней беспечности. Пока она болтает с Павлом о всякой ерунде, все будет в порядке. От напряжения у нее скрутило живот, и она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

Она слишком доверилась своим эмоциям. Да, они занимались любовью. Ну и что? Миллионы людей занимаются любовью.

Эмили слишком долго была одна, и это ее проблема. Она просто стала чересчур уязвимой.

Неудивительно, что ее сердце колотится как сумасшедшее в присутствии Павла.

– Они идентичны. Для гостей построены три уединенных убежища.

– Почему ты не отправил меня в убежище для гостей? – спросила она.

Он повернул голову и посмотрел на нее:

– Я не хотел, чтобы ты пережидала шторм в одиночестве.

От его теплых слов Эмили снова разволновалась. Почему, ну почему он не оказался злодеем, монстром, каким она считала его вначале?

Но если бы он действительно был монстром, Эмили никогда бы с ним не переспала. Она ни за что не обратилась бы к нему за поддержкой и утешением.

Они шли по тропе, на их пути попадалось все больше свидетельств разгула стихии. Огромное пространство было покрыто сломанными деревьями, ветвями и мелкими ветками, такими острыми, что о них можно было порезаться. Павел взял Эмили за руку, помогая ей пробираться сквозь завалы.

Хозяйский дом пережил шторм без каких-либо повреждений.

С хижины, в которой хранились приспособления для отдыха на открытом воздухе, сорвало крышу. Вокруг нее уже натянули желтую защитную ленту. Дерево упало на крышу хижины-столовой, пройдя через нее вертикально, как горячий нож сквозь масло. Повсюду были обломки.

Но настоящая трагедия разыгралась у причала. Яхту Павла – красивое судно, которое должно было отплыть в Пуэрто-Рико в тот же день, в результате шторма вынесло на берег. Яхта лежала на песке на боку.

* * *

Павел с трудом сдерживал ярость.

Похоже, судьба решила его доконать. Как еще объяснить невезение, преследующее его последние пару дней?

До того как Эмили проникла в его кабинет, намереваясь выкрасть секретные сведения, в жизни Павла все шло гладко. Марат был в восторге от суммы, которую предложила за его фирму компания «РГ-холдингс». Он даже не стал выяснять истинное происхождение компании-покупателя. Хотя он вряд ли узнал бы что-нибудь, если бы даже захотел. Структура, выстроенная Павлом, была настолько сложной, что выдержала бы любое расследование. И все-таки у Павла оставались сомнения. Марат ленив, но неизвестно, как глубоко будут копать его адвокаты, проводя расследование.

Всегда есть вероятность, что что-то пойдет не так.

Эмили, державшаяся на расстоянии, пока Павел разговаривал со своим персоналом, подошла к нему и сочувственно поморщилась:

– Яхту можно спасти?

– Она лежит на боку и залита водой. В лучшем случае ремонтная бригада приедет сюда через несколько дней.

– И что будет теперь?

Павел провел рукой по лицу:

– Я не знаю.

Он отошел от Эмили и направился к Луису, который разговаривал по мобильному. Как только у Павла появится свободная минутка, он зарядит свой телефон. Но сейчас все его внимание занимала яхта. Решив проблемы с яхтой, он проверит десятки сообщений, которые, несомненно, прислали на его телефон, и позвонит Златану – своему адвокату. Не все сразу. Сейчас его должна заботить только невозможность покинуть остров.

– Какие новости? – спросил он Луиса, когда тот закончил телефонный разговор.

– Лодку для вас доставят только через два дня. Другие острова очень сильно пострадали. Там есть несколько лодок, но на них вывозят раненых на материк.

Павла утешало только то, что ни один из его сотрудников на острове Алина не пострадал. Он отрывисто кивнул.

– Попытайтесь еще раз.

Он изо всех сил старался говорить спокойно. Он мог кое-куда позвонить и добиться того, чтобы с материка ему прислали любое количество лодок. Если он так сделает, то уедет с острова через несколько часов. Но реальная проблема – коралловый риф. Местные островитяне хорошо его знают и понимают, какие его участки безопасны, а какие опасны для плавания. Яхтсмены, которые могут прийти Павлу на помощь, этого рифа не знают. Не нужно рисковать их жизнью.

Он впервые выругался на себя за то, что не построил на острове вертолетную площадку. Он просто не хотел уничтожать уникальность острова Алина. Остров был особенным.

– Я могу чем-нибудь помочь? – тихо спросила Эмили, снова подходя к нему.

– Поговори с Валерией. Сейчас все занимаются яхтой. – Павел покачал головой, глядя на яхту.

Ему вдруг пришло в голову, что Эмили хочет позвонить отцу.

– Давай вернемся в дом и проверим сообщения на моем телефоне, – сказал он.

Павлу ужасно хотелось обвинить во всем Эмили. Вернее, обвинить кого угодно. Но Эмили не виновата в том, что его жизнь пошла кувырком.

Стоя на пристани, он делу не поможет. Очистка острова идет полным ходом. Шторм оставил остров без электричества, но сейчас работают генераторы, которые продержатся по крайней мере две недели.

Они прошли к дому в молчании. Павел отпер дверь и придержал ее для Эмили.

Он невольно стиснул зубы. Несмотря на творящийся вокруг кошмар, он не мог побороть желание снова овладеть Эмили.

Вдохнув, он подключил к телефону зарядное устройство. Естественно, куча входящих сообщений.

Сначала Павел прослушал голосовую почту. Шесть пропущенных вызовов: два от его адвоката, один от секретарши и три от Джеймса. Сообщения от Джеймса он прослушал в первую очередь.

– Что? – спросила Эмили, сложив руки на груди и взволнованно глядя на Павла.

– Три сообщения от Джеймса. В первом он спрашивает, как включить посудомоечную машину, во втором – можно ли приготовить пиццу в микроволновке, в третьем – где утюг.

Эмили слегка расслабилась.

– По крайней мере, мы знаем, что они живы.

– Если только твой брат не убил себя и отца неподходящей едой.

– Мой отец ничего не ест, поэтому он в безопасности, – тщетно попыталась она пошутить.

– Он ничего не ест?

– Он только спит. – Эмили беспомощно пожала плечами. – Сон ему на пользу.

– А Джеймс способен за ним ухаживать? – Теперь, зная, что брат Эмили не может сам разогреть пиццу, Павел реально сомневался в его способностях.

– Да. Он просто должен проследить, чтобы папа пил таблетки, и приглядывать за ним ночью.

Павел видел, с каким усилием Эмили сохраняет спокойствие. Он ею восхищался.

– Удивительно, что Джеймс не попросил тебя приехать и погладить ему одежду, – сказал он.

– Он может просить, о чем угодно. Я с удовольствием готовлю ему, но, когда дело доходит до глаженья, он должен делать это сам. – Эмили вымученно улыбнулась, и у Павла ёкнуло сердце. – Клянусь, если у меня родится сын, я научу его всем домашним обязанностям, прежде чем отпущу восвояси.

Конечно, Эмили хочет детей. Женщина, настолько преданная своей семье, рождена для того, чтобы стать матерью.

Павлу стало тошно. Когда-то он мечтал о детях. Родных детях.

– Значит, ты с ним не слишком нянчишься? – Он заставил себя улыбнуться.

Эмили нахмурилась:

– Я никогда с ним не нянчилась. Он просто не приспособлен к быту.

– Я понимаю, во многих семьях к ребенку относятся как к малышу даже в его зрелом возрасте. – Это утверждение никак не относилось к самому Павлу. А вот Марат был избалован и делал многое, чтобы Павел никогда не чувствовал себя его братом.

– Джеймс не ребенок, – парировала Эмили. Она выглядела обиженной. – Он на три года старше меня.

– Неужели? – Павел смотрел на нее, стараясь понять, не дразнит ли она его. Но на ее лице читалось возмущение. – Тогда почему ты взяла на себя всю ответственность за отца?

– Мы с Джеймсом оба несем за него ответственность.

– Если так, почему он не вернется в родительский дом, чтобы жить с отцом? Почему вернулась только ты?

Эмили смутилась.

– Я сама предложила переехать в дом родителей.

– И Джеймс обрадовался? Он не предложил переехать вместе с тобой?

– Что происходит? Ты пытаешься настроить меня против моего брата? – Широко раскрыв карие глаза, она напряглась и шагнула назад.

– Ни в коем случае. Я просто пытаюсь понять, почему ты одна взвалила на себя все обязанности, рискуя своей работой и личной жизнью. А твой брат живет как хочет и только иногда исполняет роль сиделки.

Эмили выглядела так, словно ее ударили.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чем говоришь и через что мы прошли, поэтому держи свое мнение при себе.

С этими словами она вышла из дома.

Павел не хотел ее расстраивать, но был рад, что высказал свое мнение.

Он готов поспорить, что Джеймс ничем не рискует. Он управляет собственным бизнесом и может отправиться в отпуск в любое время.

А Эмили единственная, кто брал незапланированные отпуска, и теперь именно она рискует остаться без работы. Именно Эмили бросила свою квартиру и переехала в родительский дом. Пусть Джеймс старший брат, но роль лидера досталась в этой семье его младшей сестре.

Именно младшая сестра Джеймса готова рисковать жизнью ради собственного отца.

Глава 10

Эмили сидела за столом своей хижины, которая, к счастью, не пострадала от шторма, и аккуратно пришивала блестки к подолу платья, сшитого после обеда. Оно было совсем не похоже на платье, которое она сшила пару дней назад. И не важно, что у нее нет манекена или модели.

Она вспомнила самое первое платье, которое сшила сама. Эмили было семь лет. Конечно, ее мать сделала большую часть работы, но потом позволила Эмили заняться пуговицами. Девочка часами пришивала красивые блестящие пуговицы на платье. Она была очень осторожна и старалась не колоть пальцы слишком часто.

Ей нравилось носить это платье. Она ходила в нем, оставляя за собой след из оторвавшихся пуговиц. Но больше всего Эмили нравилась близость, которую она чувствовала с матерью, пока они были наедине.

После жаркой перепалки с Павлом в хозяйском доме Эмили занялась уборкой и проработала до захода солнца. Работа ее успокаивала. Она не оставляла ей времени на размышления.

Сегодня все изменилось.

Сегодня, когда она появилась в хозяйском доме на рассвете, Валерия сказала, что работы для нее нет. И Эмили провела весь день наедине со своими мыслями.

Она думала о многом, особенно о том, что Павел сказал о Джеймсе. В его словах была логика. Размышляя, Эмили снова отправилась к водопаду. Присев на край уступа, она пристально смотрела на то, как переливается всеми цветами радуги вода на солнце.

Пусть Эмили ненавидела розовый цвет, но она всегда обожала яркие, радостные оттенки.

Она не помнила, когда перестала моделировать яркую одежду. И когда перестала ее носить. Хьюго любил готические и театральные наряды. Он полностью подчинил себе всех своих дизайнеров. Эмили позволила ему слепить из нее то, что он хотел. Хуже того, она позволила работе влиять на ее личную жизнь… Да, она обожала наряжаться, делать макияж, но не могла вспомнить, когда в последний раз надевала одежду, которая ей действительно нравилась, а не была частью придуманного образа.

Решив исправить ситуацию, Эмили поспешила обратно в свою хижину, где взяла персидскую оранжевую хлопчатобумажную ткань. Сделав набросок модели, она принялась за работу.

Наплевать, если в результате получится ерунда. Наплевать, если наряд будет не похож на те, что она привыкла носить. Сейчас Эмили моделировала наряд только для себя.

Интересно, когда она перестала слушать свое сердце? Было ли такое время, когда она думала о своих желаниях?

Стук в дверь привлек ее внимание. Подняв голову, она увидела Павла. После того как они покинули убежище, у них почти не было времени побыть вместе.

Не то чтобы она на что-то надеялась. Она слишком злилась на Павла за его слова о Джеймсе.

Он приходил один раз. Она лежала в постели без сна, когда он постучал в ту самую стеклянную дверь, у которой стоит сейчас.

Павел выглядел опустошенным. Он сказал только одно слово:

– Прости.

Эмили оказалась в его объятиях прежде, чем он переступил порог. Больше они не разговаривали. Разговаривали их тела и чувства.

Он ушел рано.

И вот теперь он снова входит в ее хижину, принеся с собой облако цитрусового аромата одеколона.

Эмили закрыла глаза, ненавидя себя за то, как часто бьется ее сердце при виде Павла.

Ночь была завораживающей. Днем все казалось иным. Днем Эмили ощущала себя уязвимее.

– Все в порядке? – спросила она, продолжая шить.

– Я подумал, ты захочешь узнать, что звонил Джеймс. Ваш отец сегодня встал с постели.

Эмили стремительно обернулась:

– Ты шутишь?

Он продолжал смотреть на нее в упор:

– Никаких шуток.

Пока Эмили пыталась переварить неожиданную новость, Павел уселся напротив нее.

Она чувствовала его пристальный взгляд, но побоялась прямо встретить его. Она не хотела, чтобы он догадался о том, что она сейчас чувствует.

Ее отец встал с постели. Маленький шаг, но с огромными последствиями. В теории это означает, что худшее позади. Эмили должна радоваться. Но ей по-прежнему тоскливо.

– Почему ты не сказала, что твой отец пытался покончить с собой? – спросил Павел.

Эмили вонзила иголку себе в большой палец.

– Ой! – Она тут же сунула палец в рот.

– Ты поранилась? – спросил Павел, озабоченно нахмурившись.

Она покачала головой, вынула палец изо рта и осмотрела его. Увидев каплю ярко-красной крови, она снова сунула палец в рот и стала его посасывать. Она прикончит Джеймса. Однажды они дали обещание друг другу. Негласное обещание никому не рассказывать о тяжелой депрессии своего отца. Непонятно, почему Джеймс обо всем рассказал Павлу Вершинину.

– Ты злишься оттого, что я обо всем узнал? – спросил Павел.

– Да, я очень злюсь. – От ярости Эмили едва могла говорить.

– Почему? Ты его стыдишься?

– Конечно нет! Но когда мой отец выздоровеет, ему самому будет стыдно оттого, что кто-то узнал о его поступке.

– Он пытался сделать это раньше? – тихо спросил Павел.

– Что? Покончить с собой? – Эмили заговорила громче.

– Знаю, тебе неприятно об этом говорить, но я должен знать. Когда он злоупотребил лекарствами?

– Разве Джеймс тебе не сказал?

– Нет. И прежде, чем ты разозлишься на брата, я должен предупредить, что он не рассказывал мне напрямую. Он просто обмолвился, что перестал следить за аптечкой. По-моему, он даже не осознал, что ляпнул.

Немного успокоившись, Эмили положила ткань на стол и попыталась пошутить:

– Меня поражают твои дедуктивные способности.

Она встревожилась, потому что Павел, словно оценив ее старания бодриться, коснулся ее запястья:

– Я уже догадался, что произошло что-то плохое. Теперь я получил подтверждение. Ответь мне, пожалуйста. Когда он пытался отравиться таблетками?

Наконец она посмотрела на него в упор:

– А как ты думаешь?

Павел так протяжно выдохнул, словно желал выпустить из легких весь воздух.

– Он пытался покончить с собой в тот день, когда ты отстранил его от работы по подозрению в краже. Это случилось через два месяца после того, как мы похоронили маму.

Эмили почувствовала, что Павел раскаивается, и ей вдруг стало тошно.

Она высвободила запястье из его сильных пальцев, а потом накрыла ладонью его руку.

– Он был на грани еще до того, как ты заподозрил его в краже, – объяснила она, беспомощно пожав плечами. – Ты действительно подтолкнул его к краю, Павел, и я не буду тебе лгать. Весь прошедший месяц я ненавидела тебя за это. Но правда в том, что мой отец просто ждал предлога. Мы с Джеймсом знали, насколько ему плохо. Это как наблюдать за ребенком, переходящим дорогу перед несущимся на него грузовиком, и не иметь возможности ни оттолкнуть малыша в сторону, ни громко закричать, чтобы предупредить. Мы не могли достучаться до отца. Я не могла на него влиять. Я никогда на него не влияла. Единственным человеком, который мог к нему пробиться, была наша мать. Но ее больше нет.

Павел задался вопросом, чувствует ли Эмили, что по ее щекам текут слезы. Знает ли она, что вцепилась пальцами в его руку, словно в спасательный круг? При виде ее горя у него сдавило грудь.

– У него были депрессии раньше? – спросил он.

Эмили кивнула, проведя рукой по лицу, чтобы стереть слезы:

– Он всегда страдал от депрессий, но иногда рецидивов не было месяцами и даже годами. Он не мог справиться с этой чудовищной болезнью.

Павел представил, что бы чувствовал, будучи ребенком, если бы его отец запирался в комнате на несколько недель подряд. Дети чувствительны и понимают все гораздо быстрее взрослых.

Болезнь Павла измучила его родителей, но они были взрослыми людьми и понимали, что не могут сами ничего исправить. А дети склонны обвинять во всем себя.

Пока Павел размышлял, где найти хорошего психиатра для отца Эмили, громко зазвонил его телефон.

Эмили рассмеялась, хотя в ее глазах по-прежнему стояли слезы.

– Мне нравится эта мелодия.

Он улыбнулся и ответил на звонок.

Звонил его адвокат – Златан.

– Я вам перезвоню.

Павел поднялся и посмотрел на Эмили сверху вниз. Она уже не плакала. Ее глаза были красными и опухшими, а щеки покрылись нездоровым румянцем. И все равно она была очаровательна.

– Ты побудешь одна? Мне нужно позвонить Златану.

Шмыгнув носом, Эмили кивнула:

– Я до сих пор не могу привыкнуть к твоей мелодии. Это был мой любимый мультфильм в детстве.

– Мой тоже, – признался Павел. – Когда мне было особенно плохо, я смотрел мультики снова и снова.

Они пристально вглядывались друг другу в глаза. У Павла возникло сильнейшее желание перегнуться через стол и обнять Эмили.

Вчера он поклялся себе, что прекратит с ней отношения. Он может предложить Эмили только деньги. Но она ни за что их не возьмет.

Эмили нужен мужчина, который будет ее любить и с которым она создаст полноценную семью. А Павел никогда не сможет дать ей всего этого.

Но, несмотря на все свои намерения, он поднялся по лестнице, ведущей в ее хижину, глухой ночью, не выспавшийся, и постучал в ее дверь прежде, чем понял, куда пришел. Павел пытался убедить себя, что пришел просто извиниться, ничего более. Он не собирался снова заниматься с ней любовью.

Он должен от нее отстраниться. Их отношения стали… Павел не знал, какими словами описать крепнущую между ними связь. Он знал только, что у их отношений нет будущего.

– Мне нужно идти, – сказал Павел. – У меня много работы.

– Я останусь здесь и закончу эту вещь, – произнесла она, беря в руки яркий материал, который отложила в сторону, когда пришел Павел. – А потом, возможно, снова прогуляюсь к водопаду.

– Скоро стемнеет, – заметил он. – Я бы предпочел, чтобы ты отправилась к водопаду завтра утром.

За свою заботу он был вознагражден мягкой улыбкой.

– Если тебе будет от этого лучше, то я отложу прогулку до утра.

– Спасибо.

– И я буду прыгать в бассейн, пока не увижу дна.

– Очень смешно. – Даже Эмили не настолько сумасшедшая, чтобы прыгать в омут у водопада. – Увидимся.

Идя в дом, он чувствовал, что она смотрит ему вслед.

Эмили предполагала, что проведет весь вечер в своей хижине одна, как накануне. Уборка острова продолжалась, большая часть персонала распиливала поваленные деревья и выполняла другую физическую работу.

Когда Павел вышел из дома вскоре после захода солнца, он выглядел спокойнее, чем когда-либо. Морщинки вокруг его глаз и рта разгладились. Он был в выцветших джинсах и белой футболке. Эмили и подумать не могла, что у Павла есть джинсы. И что они так хорошо на нем сидят.

– Сегодня мы ужинаем на пляже, – сказал он напрямик.

На пляже… После их первого ужина на пляже минуло всего три дня. Эмили казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

Она посмотрела на платье, которое шила после обеда. Оно было единственным ярким пятном в комнате. Эмили осточертела темная одежда.

– Я буду готова через минуту, – сказала она, снимая платье с вешалки и отправляясь в ванную комнату. Там она быстро сняла черный топ и шорты и надела свое творение.

Эмили повертелась перед зеркалом, критически себя оглядывая.

Отклонившись от первоначального эскиза, она сделала платье без рукавов, с эластичным лифом и юбкой в форме буквы V длиной до колен.

Распустив волосы, она направилась обратно в комнату.

– Еще две секунды. – Эмили села за туалетный столик. Она подвела черным карандашом глаза, накрасила ресницы тушью и нанесла на губы коралловую помаду.

Нет необходимости делать яркий макияж. Павел уже видел ее ненакрашенной и обнаженной. И он по-прежнему ее хочет. И она хочет его так сильно, как и предположить не могла.

Когда Эмили повернулась к нему лицом, его серые глаза заблестели. У нее радостно ёкнуло сердце.

– Ты похожа… – Он поднял плечи, будто подыскивая подходящее слово. – На огненный опал.

Ее голос надломился.

– Спасибо.

Павел направился к двери.

– Нам пора.

Эмили последовала за ним вниз по лестнице на пляж.

Персонал был уже на месте, накрывая длинные столы. На столах была посуда, столовые приборы и много бутылок с вином и пивом. Кое-какие упавшие деревья и ветви сложили в виде конуса и развели костер на пляже недалеко от того места, где расположились Павел и Эмили.

– По-моему, мы все заслужили праздник, – тихо произнес Павел ей на ухо.

Вздрогнув, Эмили подняла лицо, чтобы посмотреть на него. Павел стоял, непринужденно сложив руки на широкой груди, и горделиво оглядывал свой остров.

– Чем я могу помочь? – спросила она.

Он быстро улыбнулся, обнажив белые зубы:

– Помоги мне с барбекю.

– Ты умеешь готовить?

– Барбекю – мой конек, – ответил он.

– Ты делал это раньше?

Он поднял плечо:

– Несколько раз.

Павел снова ее удивил.

Вскоре везде слышались смех и разговоры. Два десятка сотрудников Павла решили на один вечер забыть о заботах. Еды было вдоволь, вино текло рекой. Теплая погода и черное небо со сверкающими звездами, похожими на крошечные драгоценные камни, прибавляли вечеринке очарования.

У всех было хорошее настроение. Улыбался даже Павел, занимаясь барбекю. Эмили относила на столы подносы с готовыми ребрышками, куриными грудками, королевскими креветками, шашлыком… Список блюд был бесконечным.

Эмили так много общалась и была так занята, что почти не разговаривала с Павлом. Однако это не мешало ей чувствовать его присутствие.

Для человека, отчаянно старающегося выбраться с острова, он был явно доволен тем, что происходит вокруг. Глядя на него, никто бы не сказал, что Павел хочет куда-то уехать.

Заметив, что его бокал опустел, Эмили налила Павлу пива.

– Присядешь?

– Я дожарю стейки, а потом присоединюсь к тебе, – пообещал он, беря у нее бокал. – Спасибо.

– Всегда к твоим услугам.

От его улыбки у нее засосало под ложечкой и стало легко на душе. Она поспешила обратно к столам.

Павел наблюдал, как Эмили оживленно разговаривает с его персоналом.

Ему хотелось строить отношения с людьми так же непринужденно, как делала она, но он был довольно замкнутым человеком. Он пропустил большую часть школьного обучения из-за болезни, поэтому, когда выздоровел, стал изгоем. Пять лет – долгий период в жизни ребенка. Павел не умел заводить друзей. Если бы не Андрей, который взял его под свое крыло, воспитывал в нем уверенность в собственных силах и говорил, что не нужно расстраиваться, если сверстники не приглашают тебя на вечеринки, еще неизвестно, что стало бы с Павлом. Он нашел свою нишу в жизни, но всегда помнил, что везде будет чужаком. Даже прячась под крылом Андрея, Павел знал, что с каждым днем Марат ненавидит его все сильнее.

Не потому ли Павел так страстно хотел удержать Яну? Вероятно, он решил, что рядом с ней может быть самим собой.

Павел попытался представить себе, какой стала бы его жизнь, если бы он наконец не признал, что Яна превратилась в тусклый алмаз. У него похолодело в груди.

Павел посмотрел на Эмили. Она сшила замечательное платье.

Цвет платья – оттенок огненного опала – был ослепительно жизнерадостным. Если бы Эмили прошла путь Яны, подвергаясь эмоциональному шантажу, то, вероятно, тоже превратилась бы в тень, отказываясь от своих желаний.

Об этом Павел никогда не узнает. Он ни за что не позволит Эмили последовать путем Яны.

Павел уселся в конце стола. Он посмотрел на Эмили другими глазами. Он наблюдал, как она встает и идет танцевать вокруг костра с молодыми людьми из его персонала. Подол ее великолепного наряда развевался, пока она кружилась в такт музыке. Садовник, Оливер, пел регги и бренчал на гитаре. Ее нежные руки поднимались вверх, чтобы аплодировать, и покачивались, черные кудри разметались во все стороны. Павел чувствовал, как она излучает энергию. Его тянуло к Эмили.

У него заныло в груди, и он отпил пива, словно оно могло его успокоить.

Вдруг Эмили поймала его взгляд и замерла на мгновение. Потом одна из девушек схватила ее за руку и потащила танцевать.

Павел мог смотреть на нее часами. У него ёкнуло сердце, когда она подхватила на руки Аву – двухлетнюю племянницу Валерии, которая жила на острове с родителями, работающими на Павла.

Он не мог слышать восторженный визг Авы, но он его почувствовал.

Эмили станет фантастической матерью, энергичной и любящей – какой была мать Павла, прежде чем он предал ее любовь.

Он по-прежнему помнил, каким было ее лицо, когда он уходил из дому.

– Павел, – говорила мама. – Андрей любит тебя. Он никогда бы не предпочел тебе Марата. Для него вы равны.

– Ты не слышала нашего разговора, – усмехнулся Павел, не скрывая боль и гнев. – Он думает, что Марат заслуживает места в совете директоров только потому, что тот его родной сын.

– Он не это имел в виду… Павел не дал ей договорить:

– Значит, ты на его стороне? А я думал, моя мать меня поддержит.

– Сейчас не время принимать чью-то сторону…

– Я считаю иначе. И я вижу, ты сделала выбор. Я мог бы обратиться к тебе за поддержкой, но она мне не нужна. Мне осточертели семейные связи и одержимость родословными. Кукушонок покидает гнездо.

Возможно, Павел повел бы себя иначе, если бы накануне не получил результаты анализов, похоронившие его мечту создать собственную семью.

Он помнил ощущение беспомощности, когда узнал, что его жизнь ничего не стоит. Он ни на что не способен. Женщина, которая его родила, мужчина, его воспитавший, – они оба отказались его поддержать. Павел остался один. Поэтому он вынудил Яну остаться.

После почти двух лет страданий Павел погрузился с головой в работу, решив добиться успеха самостоятельно, а потом понял, как поступает с Яной, и отпустил ее.

Подошедший Луис заставил Павла переключить внимание с грустных воспоминаний на непринужденный разговор о лодках и островной жизни. К тому времени, когда Луис хлопнул его по спине и пожелал спокойной ночи, Эмили уже не танцевала.

Павел машинально посмотрел на лагуну и улыбнулся, когда увидел, что Эмили бредет по воде, которая доходит до середины ее икр.

Он поднялся и направился к ней. У воды он разулся и закатал джинсы.

– Я знала, что это ты. – Эмили обернулась и улыбнулась ему.

– Я просто хочу убедиться, что ты не собираешься плавать, – сказал Павел.

– Я об этом подумывала, – призналась она. – Может быть, позже, когда все лягут спать. Ты должен ко мне присоединиться.

Эмили отправилась в лагуну потому, что ей требовалось больше свободного пространства. Ей хотелось уйти от Павла на небольшое расстояние и побороть желание подбежать к нему и потащить танцевать.

Танцуя, она чувствовала его взгляд. Всякий раз, когда у нее лопалось терпение, она оглядывалась на Павла, и у нее замирало сердце. Он сидел один и пил пиво, пока вокруг веселились люди, для которых он устроил праздник.

– Я плавать не буду, – произнес он. – Не все морские лагуны дружелюбны. Особенно ночью.

– Ты так предупреждаешь меня, чтобы я не приходила сюда в полночь поплавать?

– Я просто прошу тебя учитывать возможный риск.

Эмили тихо рассмеялась:

– По-моему, я слишком много выпила, чтобы плавать.

Она не была пьяна. Но ей все равно не следовало купаться в одиночку. Павел стоял рядом с ней, а у нее кружилась голова и бурлила кровь от его близости.

– Рад это слышать, – сухо сказал он.

– Я наплаваюсь завтра у водопада. – Эмили рассмеялась. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что ты владеешь этим островом. У тебя есть собственная лагуна и водопад!

– Я знаю, как мне повезло.

Что-то в его тоне заставило ее внимательно на него посмотреть.

В темноте было невозможно оценить его взгляд, но Эмили знала, что сейчас Павел испытывает горечь. У нее заныло сердце.

В отдалении Оливер пел хит Боба Марли; оставшиеся гости подпевали; музыка смешивалась с нежным плеском волн.

Глубоко вздохнув, Павел посмотрел на звезды, взглянул на Эмили, потом протянул руку и взял пальцами ее локон.

У нее перехватило дыхание, когда он наклонил голову. Она понятия не имела, что он сейчас скажет, и, конечно, не предполагала увидеть веселое выражение его лица.

– От тебя пахнет костром, – произнес Павел.

Его пальцы поигрывали с ее локоном. Он стоял достаточно близко к Эмили, и она чувствовала тепло его тела.

Внезапно он посерьезнел. Оставив в покое ее локон, Павел провел руками по волосам и плечам, а потом нежно коснулся шеи.

Его прикосновения опаляли ее кожу. Эмили закрыла глаза. Ее губы подрагивали в предвкушении поцелуя.

– Ты сведешь с ума любого мужчину, Эмили Ричардсон, – тихо сказал Павел ей на ухо и убрал руки.

Она резко открыла глаза и увидела, что он шагает по воде к берегу.

Ночь она провела в своей хижине в одиночестве.

Глава 11

Эмили сидела на уступе у водопада, наблюдая за восходом солнца. Небо окрашивалось в синие и зеленые цвета. Слышался только устойчивый шум водопада напротив. Его воды переливались разнообразными оттенками.

Эмили удалось поспать всего несколько часов. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Павла. Его образ стоял перед ее глазами и тогда, когда она их открывала. Он завладел всеми ее мыслями.

Она была так уверена, что он ее поцелует. Когда он ушел, она почувствовала себя отверженной.

Сидя у водопада, Эмили о многом размышляла.

Ее отец выздоровеет. Она уверена. Он встал с постели, а это значит, что у него появился слабый интерес к жизни. Эмили испытывала неописуемое облегчение.

Но к облегчению примешивалась эгоистичная досада. Она, словно ребенок, злилась на то, что ее отец сделал первый шаг к выздоровлению рядом с Джеймсом, а не с ней. Не имеет значения, сколько она сделала для отца, как сильно старалась.

Ну и наплевать. Это действительно не важно. Достаточно того, что дело сдвинулось с мертвой точки.

Настало время пожить для самой себя. И Эмили знала, с чего нужно начать.

Она поднялась на ноги и посмотрела вниз. Ее охватил трепет предвкушения. Она сняла саронг и шлепанцы.

Перед ее глазами снова возник образ Павла. Если бы он знал, что она собирается сделать, то, наверное, привязал бы Эмили к стулу до конца срока ее пребывания на острове. Именно поэтому она пробралась к водопаду до рассвета.

Эмили сделала несколько шагов назад, а затем побежала вперед и стремительно прыгнула в прохладную воду. Она опускалась все ниже и ниже, стараясь достичь дна.

Павел проснулся до рассвета. Ему приснилось, будто Эмили прыгает с уступа в бассейн.

Надев шорты, он помчался к ее хижине. Эмили там не оказалось.

Павел добрался до водопада в три раза быстрее обычного. Его тело покрылось потом. Он увидел ее вещи у основания уступа, и у него от напряжения стало пульсировать в висках.

Потом он увидел ее черные волосы. Прищурившись, Павел заметил, что Эмили лежит, вытянув ноги, положив руки на камни на краю водопада, подставляя тело потоку воды.

Словно почувствовав чье-то присутствие, Эмили подняла голову, махнула Павлу рукой, подзывая его.

Приложив руки ко рту, он крикнул:

– Не смешно!

Качая головой, она поднялась и нырнула в бассейн, оставаясь под водой так долго, что у Павла перехватило дыхание.

Она вынырнула на другом конце бассейна.

– Прыгай ко мне!

– Нет!

– Поверь, ты испытаешь самое волнующее чувство в жизни.

Павел не любил рисковать. Находясь на волосок от смерти в столь юном возрасте, не в силах контролировать собственную жизнь, он решил, что не будет испытывать судьбу.

Менее десяти часов назад он едва не уступил соблазну раздеться и искупаться в лагуне в темноте. Именно Эмили едва не заставила его совершить глупость. А теперь она хочет, чтобы он прыгнул на глубину в сорок футов, поверив ей на слово, что это не опасно.

– Павел, давай. Тебе понравится.

Что, значит, поверить ей? Он должен доверить собственную безопасность другому человеку? Павел с трудом сдерживался. Ее безрассудность была заразительной.

Пристально глядя на ее черные как вороново крыло, волосы он присел на краю бассейна и снял ботинки.

Прыгнув в воду, он действительно испытал ни с чем не сравнимое ощущение. Во время погружения в воду с него слетели шорты и трусы. Вынырнув, он увидел облегчение на лице Эмили, а потом она одарила его самой красивой улыбкой, какую он когда-либо видел.

– Ты сделал это! – Она мелодично рассмеялась, и у него потеплело на душе. – Ты молодец!

Он подплыл к ней, обхватил за бедра и потянул Эмили в воду. Он уперся руками в камни по обе стороны от Эмили, заключая ее в ловушку. Он старался отдышаться и видел перед собой ее лучезарную улыбку.

Эмили прижалась грудью к его груди, положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в его глаза.

Их бедра соприкоснулись, и в жилах Павла забурлила кровь.

Он вновь хотел забыться рядом с ней – с женщиной, которая оживляла его чувства. Единственной женщиной, с которой он забывал даже о себе.

Ее взгляд стал страстным. Она разомкнула губы.

Они бросились друг к другу в объятия, жадно целуясь. Она обхватила его руками за голову и обвила ногами его талию. Их тела разделяла только ткань ее бикини.

Впервые почти за два десятилетия Павлу пришлось стиснуть зубы, чтобы сохранить самообладание. Легким движением он приподнял Эмили из воды, вынес на берег и положил на траву, а потом опустился на нее.

Ах, как она на него смотрит! Он никогда не видел такой открытости, доверчивости и желания.

Коснувшись рукой его головы, она притянула ее вниз и припала губами к его рту в сладком поцелуе.

Сняв с нее верх бикини, Павел опустил голову и обхватил губами ее темный сосок. Эмили отвечала на его ласки с такой страстью, о какой он мог только мечтать.

Внезапно Эмили выбралась из-под него, а потом уселась на него верхом. Ему показалось, что прошла вечность, пока она пристально вглядывалась в его глаза и не двигалась.

Она провела большим пальцем по его губам, потом прижалась к ним губами. Покрывая его лицо и шею поцелуями, с наслаждением вдыхая запах его кожи, Эмили неторопливо ласкала его грудь.

Еще никогда она не испытывала такого желания принадлежать мужчине. Павел пробуждал в ней чувственность и эмоциональность, о существовании которых она не подозревала.

Открыв глаза, она увидела, что он смотрит на нее с нескрываемым желанием.

Ей стало все равно, что заставило его держать дистанцию вчера вечером. Самое главное в том, что происходит в настоящий момент. А в этот момент она рядом с Павлом, благодаря которому ее душа и тело оживают.

Обхватив ладонями ее лицо, он привстал и поцеловал ее в губы; его язык скользнул в ее рот. Он снял с нее трусики и бросил их на траву.

Теперь оба были обнажены и сгорали от страсти.

И вдруг Эмили вспомнила о риске. Она уклонилась от поцелуев Павла, схватила его за запястье и прижала к траве.

– Я не принимаю противозачаточные таблетки, – сказала она.

– Эмили… – Он сглотнул. – После лечения в детстве я стал бесплодным. Поверь мне, я здоров. Ты в безопасности.

У нее сжалось сердце. Павел бесплоден. Он просит ему довериться. И она по-настоящему ему доверяет.

Пусть он заставил ее приехать на остров, но он делает все от него зависящее, чтобы она была в безопасности.

Она медленно опустилась на Павла и поцеловала его в губы. Никакими словами ей не удалось бы описать испытываемое блаженство.

Он обнял ее, и Эмили начала медленно двигаться. Она ритмично касалась грудью его груди, ловя каждое мгновение удовольствия.

Разрядка была до того мощной, что Эмили показалось, будто она парит над землей в водовороте ярких красок. Она уткнулась лицом в его шею, и он крепко ее обнял.

После Павел повернулся на бок и посмотрел на Эмили.

Черная прядь прилипла к ее влажному лбу. Он пригладил ее волосы, покрывая поцелуями ее лицо.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила она, лениво проводя пальцем вверх и вниз по его предплечью.

– Мне нравится смотреть на тебя. Ты прекрасна.

– По-моему, это ты прекрасен.

Рассмеявшись, он перевернулся на спину, увлекая Эмили за собой. Прошло несколько долгих безмятежных минут, прежде чем он спросил:

– Зачем ты прыгала в бассейн? Ты могла пострадать.

– Но я не пострадала.

– Но могла.

Она подняла голову и улыбнулась:

– Павел, этому водопаду и бассейну сотни тысяч лет. Я знала, что там глубоко.

– Но ты не могла знать, что находится внизу. Там могли быть камни или что-нибудь еще. Ты могла погибнуть. – При мысли об этом ему стало жутко.

– Но я не погибла.

– А если бы это случилось? На кого бы ты оставила своего отца и брата? – Он чуть не спросил: «На кого бы ты оставила меня?»

– Я не знаю. – Прикусив губу, она уставилась на Павла. – У папы есть Джеймс, а у Джеймса – папа. Именно при Джеймсе папа встал с постели.

– Но ты постоянно была с ним.

– Судя по тому, что случилось, после моего отъезда папе был нужен только Джеймс, а не я. – Отведя взгляд, Эмили высвободилась из объятий Павла и села. – Я так старалась. Я старалась всю свою жизнь.

– Чего ты хотела добиться?

Она снова повернулась к нему:

– Я хотела быть ему нужной.

– Для чего? – спросил он.

– Я желала стать для него опорой, ради которой он захотел бы жить. – Эмили покачала головой. – Мама была единственным человеком, на которого он реагировал, когда был болен. Правда, иногда Джеймс шутил, и папа улыбался. На мои шутки папа никогда не реагировал. Никогда. Когда он был здоров, мы отлично ладили. Но когда он заболевал, меня для него как будто не существовало. Я для него никто. До сих пор.

– Я не согласен, – осторожно сказал Павел, проводя рукой по ее обнаженной спине. У Эмили была очень мягкая кожа. – Твой отец любит тебя.

– Я знаю, что он меня любит, – печально ответила она. – Но меня одной ему мало. Одна я никогда не смогла бы ему помочь.

Павел поцеловал ее в спину.

– Ты сделала для своего отца больше, чем кто-либо. Тебе пора забыть о том, как складывались ваши отношения, пока ты была ребенком. Думай о будущем. – Он снова ее поцеловал. – Я отдал бы все на свете, чтобы иметь возможность общаться со своим отцом.

– Я знаю. Ты прав.

– Конечно, я прав, – сказал Павел.

– Твое высокомерие умиляет.

Он щелкнул ее по носу, потом уселся позади нее, вытянув ноги, и Эмили прижалась спиной к его груди.

– Можно задать тебе вопрос? – произнесла она.

– Ты спрашиваешь моего разрешения? – Павел был уверен, что она собирается спросить о его бесплодии. Как будто больше нечего обсуждать.

– Ты рассказывал о фирме Плющенко. Я всегда считала, что она такая же старая, как фирма Фаберже.

– Это была маркетинговая уловка. Мы хотели, чтобы люди считали, будто фирме много лет. – Павел облегченно вздохнул, услышав ее вопрос. Сейчас он испытывал умиротворение и не желал говорить о своих проблемах со здоровьем.

И он бы с удовольствием снова занялся с Эмили любовью. Он никогда об этом не пожалеет. Прямо сейчас он не хочет расставаться с Эмили как можно дольше.

Вдохнув, он услышал аромат ее волос. Даже после плавания от ее волос пахло легким фруктовым шампунем.

– В каком-то смысле можно поблагодарить мою лейкемию за то, что была основана компания Плющенко, – сказал Павел. – В течение пяти лет я проходил курсы химиотерапии и стероидов и множество других процедур. Чтобы сохранить мне жизнь, требовались деньги. Андрей, которого я называл отцом, должен был постоянно работать. В то время он был ювелиром в русской компании среднего уровня. Он начал делать собственные изделия на заказ, проводя каждый свободный час в мастерской, которую построил в задней части нашего дома. Продавая свои изделия, он оплачивал мое лечение и постепенно создал компанию Плющенко.

– Похоже, он был удивительным человеком.

– Верно, – согласился Павел.

– Как ты думаешь, Марат начал ревновать тебя за то, что Андрей уделял тебе столько внимания и работал, чтобы оплачивать твое лечение?

Он глубоко вздохнул:

– Я не помню, чтобы Марат когда-либо меня любил. – Зная, как сильно Марат его ненавидит, Павел все равно его идеализировал. Годами он жаждал, чтобы Марат его принял. Отчасти он и сейчас этого хотел.

– Ты не пытался снова наладить с ним отношения? – спросила Эмили. – Я знаю, ты говорил, что старался купить компанию Плющенко несколько лет назад. Но тогда вы оба, вероятно, были очень ожесточены после смерти вашего отца. Может, время смягчило Марата.

– Я не могу рисковать, – ответил Павел.

– Почему нет?

– Если я выйду с ним на связь, я потеряю шанс спасти наследие Андрея. А если это произойдет, я никогда не смогу убедить свою мать в том, как сильно я сожалею.

– Ты с ней тоже по-прежнему не общаешься?

Он кивнул.

– Я разыскал ее после похорон Андрея, извинился за нашу отчужденность и рассказал ей об острове, который купил и назвал ее именем, но она не желала ничего знать.

Она отвергла Павла, как однажды он отверг ее.

– Слов не всегда достаточно, – тихо сказала Эмили. – Любовь доказывается поступками.

– Поэтому ты решила рисковать и помогать своему отцу, зная, что тебя могут арестовать? – Он заговорил с большей язвительностью, чем намеревался. – Ты бросила свою квартиру, пожертвовала своей работой, чтобы доказать, как сильно ты любишь отца?

Эмили замерла в его объятиях. Она снова заговорила размеренным тоном, но в ее словах читался подтекст.

– Я уверена только в одном: наше время на этой земле ограниченно. И ты прекрасно об этом знаешь.

Эмили больше ничего не сказала. Не требовалось ничего говорить. Они оба потеряли очень дорогих им людей. Но ситуация Эмили иная, и не только потому, что она была уверена в материнской любви. Эмили никогда не обижала любимых ею людей так, чтобы прощение казалось недостижимой мечтой. И даже если она когда-либо обижала дорогого ей человека, ее простят, не требуя доказать свою любовь. Независимо от состояния здоровья, отец Эмили любит ее. Ее не за что не любить. Она не сделала ничего предосудительного, в отличие от Павла. В конце концов, она родная дочь Малкольма Ричардсона.

Павел был родным сыном своей матери, но она все равно его не простила.

Вздрогнув, Павел вдруг понял, что просил у нее прощения на похоронах Андрея почти три года назад.

Эмили потеряла мать три месяца назад, и ее душевная боль по-прежнему очень сильна.

Павел страдал после смерти Андрея по крайней мере год. Его мать и Андрей были родственными душами. Стоит ли удивляться, что она набросилась на сына, когда тот слишком поздно попросил у нее прощения?

– Извини, – прошептал он, приглаживая ладонью ее волосы. – Я знаю, ты хотела помочь своему отцу потому, что любишь его. – Павел никогда еще не встречал такого любящего человека, как Эмили.

Она в молчаливом понимании погладила его по руке, потом слегка наклонилась вперед, чтобы смахнуть с бедра маленькую букашку. Когда она сделала это, внимание Павла привлекло крошечное голубое пятно ниже ее поясницы.

– Наклонись, – сказал он.

Она подчинилась, и он увидел татуировку бабочки, но не такую вычурную, как на ее лодыжке.

– Я сделала ее после смерти мамы, – объяснила Эмили, вытягивая шею, чтобы посмотреть на Павла. – Мы вместе сделали татуировки на лодыжках.

– У твоей матери была татуировка?

Она кивнула, лукаво улыбаясь:

– Мама всегда хотела сделать татуировку. Когда нам сообщили, что ее болезнь неизлечима, мы с ней пошли в тату-салон и сделали одинаковые татуировки. Я хотела, чтобы это была память о ней.

Павел легонько толкнул Эмили вперед и поцеловал ее татуировку. Эмили ахнула, когда он провел языком по ее спине до шеи.

– Давай помолчим. – Павел встал на колени позади нее и обхватил руками ее красивую грудь. Ему казалось, что он никогда не насытится Эмили.

Глава 12

Павел окончательно выдохся. Обняв Эмили, он снова улегся на траву. Его сердце колотилось так громко, что могло бы напугать птицу или дикого зверька.

Он прижал Эмили к себе, вдыхая запах ее тела и чувствуя себя невероятно удовлетворенным. Впервые в своей жизни он по-настоящему расслабился. Эмили помогла ему в этом. Каким-то образом ей удалось заставить его вспомнить о своих желаниях, которые он так долго скрывал ото всех.

В детстве он мечтал водить скоростные автомобили. Теперь, став взрослым, он владел гоночными машинами, о существовании которых не подозревал в детстве, но ездил всегда осторожно, прекрасно зная, что на дороге немало неадекватных водителей.

Павел не знал, который час, но, судя по положению солнца почти прямо над ними, был полдень.

Эмили выглядела так мило. Она лежала, свернувшись калачиком, ее волосы разметались у него на груди. Павлу очень не хотелось ее будить. Но у него нет выбора. Он должен был вернуться в дом несколько часов назад. Прежде, чем занялся с ней любовью. До того, как сглупил и спрыгнул с уступа.

– Мы должны вернуться, – сказал он, целуя Эмили в плечо.

Она открыла глаза и сдержала зевок.

– Уже?

– Мне нужно узнать, сможет ли кто-нибудь переправить меня на материк. – Павел был уверен, что моряк, хорошо знающий коралловый риф, возможно, уже приплывал на остров Алина, но, не застав его, вернулся на соседний остров. Как бы Павел ни старался, он не мог заставить себя встать. Он хотел побыть с Эмили подольше перед расставанием.

Она поднялась и надела трусики.

– Где верх бикини? – Павел не успел даже оглядеться, как Эмили заметила его и сделала несколько шагов, чтобы взять. Встав к Павлу спиной, она надела верх. – Итак, Шерлок Холмс, как мы отсюда выберемся?

– Ты хочешь сказать, что прыгала в бассейн, не составив план эвакуации? – Он не знал, то ли смеяться, то ли плакать.

– Ты ведь тоже прыгнул, – заметила она с усмешкой.

– Я предполагал, что ты придумала, как отсюда выбраться, прежде чем прыгнула. – Сам Павел об этом не задумывался, когда прыгал с уступа. В то время он думал только об Эмили. Если бы он размышлял немного логичнее, то никогда не сделал бы этого.

Оглядевшись, Павел увидел свои трусы и шорты, плавающие на краю бассейна. Он выудил их и отжал.

– Смотри, – сказала она. – Вот пологий склон. Мы сможем по нему подняться.

– Похоже, это наиболее вероятный вариант, – согласился он, не видя другого выхода.

Павел едва успел договорить, как Эмили кинулась к склону.

Он открыл рот, и у него замерло сердце. Он смотрел на нее с ужасом и восхищением, пока она взбиралась по скале. Откуда в ней столько бесстрашия?

Он не знал, то ли следовать за ней, то ли ждать внизу на случай, если Эмили упадет. Но упадет она вряд ли: ее движения были размеренными и уверенными.

Со своего места Павел мог любоваться ее ягодицами и бедрами. Его губы растянулись в полуулыбке.

– Давай за мной! Не тормози! – крикнула Эмили, останавливаясь на секунду. – Через пару футов тебе придется просто медленно идти, а не карабкаться. Поверь, тут здорово.

Она говорила нечто подобное прямо перед тем, как Павел прыгнул с уступа. Несмотря ни на что, он ей поверил. Он и сейчас ей верил.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Павел ухватился за скалу и начал осторожно подниматься. Он решил не смотреть вниз, пока не доберется до вершины, которой достиг намного быстрее, чем ожидал.

– Ты вообще ничего не боишься? – спросил он, стараясь отдышаться. Рядом с Эмили Ричардсон не нужны никакие тренировки в тренажерном зале. Одного утра с ней достаточно, чтобы получить физическую нагрузку, которой хватит на месяц.

– Конечно, боюсь. Я просто не считаю нужным оценивать риски. – Эмили одарила его сияющей улыбкой. – Не пойми меня неправильно, я не твердолобый искатель острых ощущений или что-то в этом роде. Но когда появляется возможность узнать что-то новое, я ею пользуюсь.

Прежде Эмили осторожничала и сдерживала себя, но теперь с этим покончено. Завязав саронг вокруг талии, она надела шлепанцы и подумала о том, как ей не хочется отсюда уходить.

Но времени все меньше. Через несколько часов Павел покинет остров. А она останется. При мысли об этом у нее сдавило горло и сжалось сердце. Она не хотела, чтобы он уезжал. Без нее.

Павел шагал намного медленнее обычного. Он крепко держал Эмили за руку, и в ее душе затеплилась надежда.

Эмили годами была одна. Есть куча причин, почему она избегала отношений, и, вероятно, самая главная заключалась в том, что она ждала мужчину, при одной мысли о котором ее сердце билось бы чаще и дрожали бы колени.

Все эти ощущения она испытывала рядом с Павлом. Он пробуждал в ней чувства, о существовании которых она прежде не догадывалась.

Он совсем не монстр, каким она его считала. Павел – обычный смертный со своими собственными страхами, которые он старается победить, чтобы загладить вину за прошлое. Эмили было тягостно об этом думать. Но то, что отказывался признавать ее рассудок, признавало сердце. Эмили влюбилась в Павла.

– Когда мы вернемся в дом, узнаем, есть ли катер, который отвезет нас обратно в Пуэрто-Рико, – сказал Павел, возвращая Эмили с небес на землю. – Тебе придется собрать вещи.

– Я еду с тобой? – Ее надежда окрепла.

Павел печально улыбнулся:

– У меня нет никаких оснований и дальше удерживать тебя здесь. Я знаю, ты ничего не расскажешь о сделке с Плющенко.

Ошеломленная неожиданным развитием событий, Эмили остановилась:

– Спасибо.

– Как только мы вернемся, я переговорю со своим адвокатом и попрошу его перевести деньги на банковский счет твоего отца. Златан подготовит официальное письмо, в котором твой отец будет полностью реабилитирован и сможет вернуться к работе, как только выздоровеет.

– Ты уже провел расследование? – с надеждой спросила Эмили.

– Я не верю, что твой отец взял деньги намеренно. Мы по-прежнему будем отслеживать ситуацию, но тебе не о чем беспокоиться.

– То есть…

Эмили попыталась заговорить, но Павел прервал ее, обхватив лицо ладонями:

– Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что я не разобрался с ситуацией в самом начале. Я хотел, чтобы кражу, которая произошла по моему предположению, расследовала команда моих личных юристов. Но они активно занимались сделкой с выкупом компании Плющенко, поэтому твоим отцом решили заняться позднее. Не могу выразить, как сильно я сожалею из-за того, через что пришлось пройти твоему отцу. Я очень хорошо понимаю, что отчасти усугубил его депрессию. Пожалуйста, передай ему: если он решит не возвращаться на работу в мою компанию, я дам ему отличные рекомендации.

Эмили недоумевала, не зная, что сказать. Слова Павла были музыкой для ее ушей. В конце концов она сделала то, что могла, – встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

– Спасибо.

– Не благодари меня. Я не должен был доводить конфликт до такой стадии.

– У тебя были на то причины.

– И не оправдывай меня. – На его губах появилась едва заметная улыбка. Павел отпустил Эмили, отступил назад и пригладил волосы. – Пошли. Давай выясним, удастся ли отправить тебя домой. Я знаю, как сильно ты хочешь вернуться к своей семье.

На самом ли деле это так? Эмили, конечно, хотелось увидеть своими глазами, что ее отцу стало лучше. Но разве она действительно желает вернуться к той жизни, где она существовала ради всех остальных, но не ради себя?

Она вдруг поняла, что Павел – первый человек, который узнал, какова она на самом деле. Когда они впервые встретились, она была слишком озабочена и сердита, чтобы притворяться и выдавать себя за кого-то другого.

Он увидел ее истинную натуру и не отверг ее.

Неудивительно, что ее прошлые отношения с мужчинами потерпели неудачу. Эмили меняла себя, стараясь стать такой, какой хотели ее видеть бойфренды. И они принимали такие правила игры, а после им становилось скучно с женщиной, которая соглашается со всем, что они говорят, и делает то, чего они хотят.

Эмили была права: мужчинам было с ней неинтересно. Да и как иначе? Ведь она никогда не была интересна самой себе.

Но Павел увидел Эмили такой, какая она в действительности, и он по-прежнему испытывает к ней желание.

Остается вопрос: будет ли он хотеть ее после того, как они покинут райский остров?

Эмили стояла на корме яхты, наблюдая, как удаляется из вида остров Алина, и смахивала жгучие слезы. Вероятно, она больше никогда не увидит этот остров.

Менее чем за неделю ее жизнь бесповоротно изменилась.

Остров был чуть больше пятнышка на горизонте, когда к ней присоединился Павел.

Когда они вернулись в дом, его волосы были взъерошены, а лицо покрыто темной щетиной. Он выглядел дьявольски сексуальным.

Потом он принял душ, побрился, причесался и оделся в отлично отглаженную белую рубашку с открытым воротом и темно-серые брюки. Даже его черный ремень выглядел абсолютно новым. Если Павел наденет галстук и пиджак, то сможет принять участие в любом совещании в зале заседаний.

Он избавился от неопрятности, но по-прежнему выглядел чертовски сексуально.

– Я увижу тебя снова? – спросила она напрямик, глядя на Павла. За последние несколько дней она поняла, что должна контролировать собственную судьбу. Если в жизни ей предстоят какие-то изменения, то их инициатором будет сама Эмили.

Она скорее увидела, а не услышала, как Павел вздохнул и поджал губы. У Эмили заныло сердце.

– Я так понимаю, ответ отрицательный? – произнесла она.

Павел наблюдал, как на лице Эмили одна эмоция сменяет другую. Ему было больно видеть, как она страдает.

Ему следовало сдерживать свои желания, лучше себя контролировать. А теперь он должен обидеть женщину, которая уже достаточно намучилась. Но если он с ней не расстанется, она пострадает еще сильнее.

– Эмили, мне жаль. Мы с тобой не сможем быть вместе. – Он должен все ей разъяснить. Между ними не должно быть недоразумений. Она заслужила правду.

Эмили нахмурилась.

– Мне нужно, чтобы ты поняла. Дело не в тебе, а во мне.

Эмили помрачнела, сжала губы в тонкую линию и ссутулилась.

– Я знаю, так поступают многие мужчины, но в моем случае мой отказ оправдан. – Павел протянул руку, чтобы взять прядь ее черных волос. Вздрогнув, Эмили шагнула назад. – Эмили, мы вернемся в Европу, и наши отношения прекратятся. Мы наслаждались обществом друг друга, у нас был фантастический секс, но ничего другого быть не может. У нас нет будущего. Я не могу дать тебе будущее.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она.

– Я не смогу подарить тебе детей, которых ты хочешь.

Она обхватила себя руками:

– Я не помню, чтобы мы когда-нибудь обсуждали детей.

– Мы не должны были их обсуждать. Я знаю тебя и понимаю, что для тебя семья – самое важное в жизни. – Он вспомнил, как просияло ее лицо, когда она подхватила на руки Аву. Эмили родилась, чтобы стать матерью. – Я знаю, ты хочешь детей, и в один прекрасный день они у тебя появятся. Но от меня ты родить не сможешь. Из-за этого я почти погубил свою бывшую невесту, но я не желаю вредить тебе.

Эмили ослабила руки и, хмурясь, вопросительно на него посмотрела.

– Мы с Яной были вместе многие годы, – сказал он, желая, чтобы Эмили его поняла. – Она всегда хотела детей, мы оба их хотели, поэтому после помолвки мы решили, что я должен сдать анализы. Я всегда понимал, что могу быть бесплоден, но должен был удостовериться в этом до свадьбы. – Павел покачал головой, вспоминая, как его ошеломил результат анализа.

Хотя он всегда знал, что у него не может быть детей, он не хотел в это верить.

– Два года я наблюдал, как она страдает и превращается в тень. – Его голос стал хриплым. – Я съеживался каждый раз, когда узнавал, что кто-то из ее подруг беременеет. Я понимал, что такое известие для нее как нож в сердце. Но я думал, ей достаточно меня одного, и ради меня она должна забыть о своем желании родить ребенка.

– Ведь вы могли усыновить ребенка, – сказала Эмили.

– Яна предлагала так поступить, но я боялся, что не выдержу этого.

– Твой отец тебя усыновил, – тихо заметила Эмили.

– И мне не позволяли об этом забыть! Не проходило и дня, чтобы Марат не говорил, что он родной, а я не родной сын Андрея. Он твердил, что я кукушонок в гнезде Плющенко. Сам Андрей заявил, что Марат его родной сын, прежде чем взять его в компанию. – Он покачал головой. – Я не могу так поступить с ребенком. Я не желаю, чтобы еще один человек страдал оттого, что он не родной сын своих родителей.

– Какая глупость!

Чего-чего, а презрения от Эмили Павел никак не ожидал.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – натянуто возразил он.

– Чушь. Начнем с того, что ты родной сын своей матери…

– Но это не помешало ей встать на сторону Андрея и Марата.

– Ты поставил ее в безвыходное положение. Что она должна была сделать? Сказать, что твоя иррациональность оправданна? Меня не волнует, что сказал твой отец, но уверена, он не хотел, чтобы ты так воспринял его слова. Он работал день и ночь, чтобы ты выжил. Если это не любовь, тогда я вообще ничего не понимаю в жизни. Ради всего святого, ему было все равно, родной ты ему сын или не родной.

Ее слова походили на крошечные иголки, которые вонзались в его грудь. Павел приложил все силы, чтобы сдержать дрожь в руках. Он всегда умел сдерживать гнев, но теперь это удавалось ему с трудом.

Эмили его доконала. Она влияла на него так, как не удавалось никому.

– Ты думаешь, раз мы занимались любовью, у тебя есть право меня поучать? – спросил он.

– Я этого не говорила. Тысячи, миллионы детей-сирот в этом мире хотят попасть в семью, мечтают, чтобы их любили. А ты отказываешься даже подумать об усыновлении одного из них и о создании семьи только из-за ревностного отношения Марата к тебе.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Тогда объясни мне.

– Я не обязан ничего тебе объяснять. – Он смотрел на нее свысока.

Эмили взглянула на него в упор, ее глаза были полны боли и сильного гнева.

– Я достаточно тебе рассказал. И сделал это потому, что после всего произошедшего между нами за последние несколько дней решил, будто обязан с тобой объясниться. Я не смогу дать женщине ребенка, и я не буду никого усыновлять. Рано или поздно начнутся обиды и упреки. – Он щелкнул пальцами, подчеркивая свои слова. – И придет конец отношениям, и будут сожаления за бесцельно прожитые годы. Я не мог дать Яне ребенка, которого она хотела, и высокомерно полагал, что ей будет достаточно моей любви. Я ошибся. Она превратилась в тень. С тобой я так не поступлю. Я не хочу наблюдать, как в твоих глазах меркнет радость.

Злость Эмили рассеялась. Она медленно покачала головой.

– Если бы Яна сильно тебя любила, то ей действительно было бы достаточно твоей любви. Да, я хочу детей, но, если бы я безумно влюбилась в мужчину, который не может иметь детей, я бы дорожила нашими отношениями и принимала то, что он способен мне дать.

– То есть ты поступала бы как обычно – подавляла свои желания ради другого человека, – сказал Павел, не в силах сдержать горечь в голосе.

– Мне жаль тебя, – ответила она, удивляя его. – Любовь не соревнование. Я знаю, что мне действительно нужно больше времени уделять себе, но при этом я не брошу тех, кого люблю. Я позволила депрессии моего отца влиять на мою жизнь. Я всегда жила с ощущением, что ему меня мало. Мне не нужно об этом думать. Я буду помнить хорошие времена с ним, потому что, когда он был здоров, мы отлично проводили время. Вот что я имела в виду, говоря, как я буду ценить то, что мне сможет дать любимый мужчина. Если бы я любила тебя, Павел Вершинин, мне было бы наплевать на твое бесплодие, пока ты меня любишь.

– И в этом ты вся, моя милая. Поэтому я не желаю портить тебе жизнь. Ты заслуживаешь лучшего.

– Но не с тобой, – тихо подытожила Эмили.

– Нет. Не со мной. Я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь. Я могу дать тебе только неисполнимые мечты, которые в конечном счете тебя погубят.

– Тогда нам больше не о чем говорить, – тихо произнесла Эмили, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. – Я надеюсь, в один прекрасный день ты посмотришь в зеркало и увидишь в нем человека, который заслуживает счастья.

Глава 13

Эмили услышала звук открываемой входной двери.

Отпив теплого кофе, она отодвинула в сторону тарелку с недоеденным пирогом с курицей. Она была не голодна.

Эмили очень надеялась, что, встав с постели, ее отец сделал первый шаг на пути к выздоровлению. Но с ее возвращением он снова улегся в кровать.

Она вернулась домой поздно вечером, а утром сообщила отцу хорошие новости о деньгах, которые ему переведет Павел, и о том, что его не будут обвинять в краже. Не последовало никакой реакции, даже когда она сказала отцу, что он может вернуться на работу, если захочет.

Он провел день в постели.

Она весь день звонила по телефону и ждала, когда Джеймс вернется с работы. Дело в том, что ей некуда было идти. Как она и подозревала, Хьюго ее уволил. Оповещение об увольнении лежало на буфете, ожидая ее возвращения. Никакого выходного пособия. Ничего. Эмили думала, что сойдет с ума от отчаяния, но, к своему удивлению, почувствовала облегчение.

– Привет, сестренка! – сказал Джеймс, входя в кухню и направляясь к духовке, где грелся его ужин. – Хорошо съездила?

– Очень продуктивно. – Брат еще не знал о том, что она осталась без работы.

– А я в пятницу еду в Амстердам.

– Когда ты собираешься домой?

– После того, как поем. – Он подмигнул ей, усаживаясь напротив нее за кухонным столом. – Я соскучился по своей квартире.

– Забавно, но я тоже скучаю по своей квартире. – Эмили помолчала. – Я тут кое о чем подумала.

– О чем-нибудь грустном?

На этот раз она не рассмеялась над остротой своего брата.

– Так больше не может продолжаться. Мы не сумеем самостоятельно помочь отцу. Я не смогу одна это сделать. Ему нужна профессиональная помощь прямо сейчас. Я позвонила врачу и попросила его организовать отцу надлежащий уход на дому.

Джеймс проницательно на нее посмотрел.

– С чего вдруг такие кардинальные перемены? – спросил он. – Я думал, ты категорически против помощи со стороны.

– Я была не права. И я зря бросила свою квартиру. Я оповестила своих арендаторов, чтобы они освободили квартиру через месяц. Как только они уедут, я вернусь к себе. А потом мы с тобой разделим ответственность за отца.

Она не стала ждать его реакции, а просто встала, взяла с полки одну из старых поваренных книг матери и положила ее на стол рядом с Джеймсом.

– Что это? – с подозрением спросил он.

– Мой дорогой братик, твоя младшая сестра намекает тебе, что пора повзрослеть и научиться самому о себе заботиться. Я приготовила ужин, а ты помоешь посуду. – Эмили подмигнула ему и отправилась наверх по лестнице.

Дойдя до верхней площадки лестницы, она глубоко вздохнула. Все оказалось легче, чем она ожидала.

Услышав скрип двери в комнате отца, она повернулась и увидела, что он стоит на пороге в пижаме и смотрит на нее водянистыми глазами.

– Нам нужно поговорить, – произнес он.

Настроение Эмили тут же испортилось.

Павел сидел на заднем сиденье автомобиля и рассеянно смотрел в окно.

Все летит в тартарары. Абсолютно все.

Водитель повернул к лондонскому офису компании Павла. Ему вдруг показалось, что он увидел знакомую женщину с вьющимися черными волосами.

Вытянув шею, чтобы приглядеться, он вскоре понял, что утром в понедельник на лондонских улицах слишком много народу, поэтому он ошибся. Он уже не в первый раз воображал, будто видит перед собой Эмили.

Автомобиль остановился у здания компании, и Павел вошел внутрь. В офисе, как обычно, царила суета. Сегодня Павлу хотелось побыть одному.

Он не знал, что заставило его уехать из Санкт-Петербурга поздно вечером в пятницу и прибыть в Лондон. После стычки с Маратом он мог уехать, куда угодно. Однако отправился в Лондон.

Игнорируя приветственные, но нервные улыбки, он пошел прямо к себе в кабинет. Набирая на дверной панели код офиса, он вспомнил, что до сих пор не поменял его после того, как к нему в кабинет пробралась Эмили.

К нему обратилась Кэти – исполнительный секретарь, прежде работавшая в «Бамбер косметик интернешнл»:

– Вам приготовить кофе?

– Нет. Сегодня я не принимаю посетителей и не отвечаю на телефонные звонки. – Войдя в кабинет, Павел решительно закрыл за собой дверь.

Ужасное сегодня утро.

Павел провел уик-энд в своем лондонском доме. Он ничем не занимался, а лишь прокручивал в мозгу события предыдущей недели, которая завершилась катастрофической стычкой с Маратом.

Он потер глаза ладонями и поднялся. Ему нужно взбодриться. Наплевать, что у него случилось с Маратом. Павел по-прежнему должен управлять компанией. Кстати, чашка кофе ему не помешает.

В уединенной комнате Павел включил кофеварку и стал читать электронную почту от Златана. Он собирался налить себе кофе, когда его внимание привлекло какое-то движение на мониторе, передаваемое с камеры слежения. Он уставился на изображение. Да, в его кабинете действительно кто-то есть. И этот кто-то ему знаком. Эльф с каскадом кудрявых черных волос.

Отведя взгляд от монитора, он несколько раз глубоко вздохнул и сглотнул ком в горле. Успокоившись, он налил себе кофе и вышел.

– Похоже, у тебя вошло в привычку вламываться в мой кабинет, – сказал он, шагая к столу.

Эмили сидела на стуле для посетителей. Проходя мимо нее, он уловил медовый аромат ее тела. Павел сжал чашку пальцами, потом быстро поставил ее на стол и расположился в кресле.

Наконец он смог рассмотреть Эмили должным образом. То, что он увидел, заставило его сердце болезненно сжаться. У него душа ушла в пятки.

Эмили выглядела просто ужасно. Бледная, с красными глазами и всклокоченными волосами. На ней было темно-красное платье из джерси и плотные черные колготки. Она сидела, крепко обхватив себя руками за талию, словно желая согреться или защититься.

– Мне жаль, что я снова к тебе вторглась, – осторожно сказала она.

– Очевидно, тебе недостаточно жаль, раз ты проделала дважды один и тот же трюк, – холодно ответил Павел.

Она побледнела.

– Мне нужно было тебя увидеть. Я не хотела разговаривать по телефону. Кэти сообщила мне о твоем приезде. Она сказала, что ты не принимаешь посетителей, поэтому я подождала, когда у нее начнется обеденный перерыв, и проникла сюда.

– Ты знакома с Кэти? – спросил Павел.

Она кивнула.

Наконец все встало на свои места. Это Кэти – личный исполнительный секретарь Павла – рассказала Эмили о его графике работы и сообщила код от офиса.

Эмили поморщилась, поняв, что проболталась.

– О, пожалуйста, прошу тебя, не наказывай ее. Она поступила так ради моей семьи. Она проработала здесь много лет и была секретаршей моего отца. Она была лучшей подругой моей мамы и нянчилась со мной и Джеймсом. Пожалуйста, не увольняй ее. Это моя вина. Она не хотела ничего мне говорить, но я пошла на эмоциональный шантаж, чтобы получить сведения о твоем передвижении и код от офиса.

Павел поднял руку, чтобы остановить поток слов, слетающих с губ Эмили. Его голова шла кругом от избытка мыслей.

– Кэти я займусь позже. Скажи, зачем ты пришла.

По щеке Эмили до подбородка скатилась крупная слеза.

Павел решил сохранять самообладание. Он не будет реагировать на Эмили.

Порывшись в большой сумке, она вытащил конверт и протянула его Павлу. Не говоря ни слова, он открыл его. Внутри был чек, выписанный им на сумму в четверть миллиона фунтов стерлингов.

– Что это?

Подбородок и губы Эмили дрожали, в ее глазах стояли слезы.

– Это деньги, которые я шантажом заставила тебя заплатить моему отцу. Они поступили на его банковский счет в конце прошлой недели. Я не знала, как их вернуть. Павел, я… Моя…

Он подождал, пока она успокоится. Ему было неприятно, что пришлось сжать кулаки, чтобы не броситься утешать Эмили.

– Ты был прав с самого начала, – выдавила она наконец. – Мой отец украл деньги.

Эмили по-прежнему не могла в это поверить. Последние несколько дней она думала только об этом. Она была так уверена, что ее отец невиновен. Ей даже в голову не приходило в нем сомневаться. Эмили пыталась понять не только действия своего отца. До нее наконец дошло, на что она пошла, чтобы его оправдать.

Она нарушила закон, умышленно проникнув в офис Павла с единственной целью – хищение его файлов ради шантажа, чтобы получить желаемое. И все для того, чтобы доказать невиновность отца.

Потому что она просто хотела, чтобы отец ее любил.

– Я уже знаю, что твой отец взял деньги, – сказал Павел.

Эмили удивилась:

– Ты знаешь?

– Златану потребовалось всего пять минут, чтобы выяснить, что денежный след ведет прямо на банковский счет Малкольма Ричардсона. – Нечто похожее на сочувствие мелькнуло в его холодных глазах, прежде чем он посмотрел на документы, разложенные перед ним.

Почему он так с ней холоден? Почему он не желает на нее смотреть?

– Он отдал деньги в хоспис, где мама провела последние дни жизни.

– Меня это не удивляет.

– И давно ты узнал?

– Златан сообщил мне об этом за час до пляжной вечеринки на острове.

– Почему ты не сказал мне? – прошептала Эмили. – Почему перевел деньги на его счет, если знал, что мой отец виноват?

– Твой отец болен. Я не возьму деньги и не стану предъявлять ему обвинение. – Подтверждая свою точку зрения, он разорвал чек на мелкие клочки. – Используй эти деньги на оплату круглосуточной сиделки, пока он не будет готов сам о себе заботиться.

– Это слишком много, – прошептала Эмили.

– Насколько я могу судить, тема закрыта. – Павел указал на дверь. – Иди домой и скажи отцу, что ему незачем меня бояться. Я желаю ему всего наилучшего.

Что с ним случилось? Он сегодня какой-то странный.

Павел сделал на листе бумаги несколько пометок дорогой шариковой ручкой.

– Эмили, у меня много дел.

– Так много, что ты не выделишь мне десять минут?

– Да. Пожалуйста, уходи. – Он взял папку и открыл ее.

Эмили продолжала стоять, ее ноги дрожали.

Павел действительно ее прогоняет. После всего, что между ними было, он отмахивается от нее, как от сотрудницы низшего ранга.

Эмили пришла в ярость. Она вырвала папку у него из рук и подбросила ее в воздух. Папка упала на пол, и десятки листов бумаги приземлились вокруг.

– Что, черт побери, ты делаешь? – прорычал Павел, скривившись.

– Пытаюсь завладеть твоим вниманием. Ты ведешь себя так, словно я незнакомка, случайно зашедшая в твой офис. Ты даже не смотришь на меня!

– Потому что, если я на тебя посмотрю… – Он заставил себя замолчать и ударил кулаком по столу.

Шокированная, Эмили онемела. Она могла только смотреть на любимого мужчину.

– Почему ты все еще здесь? – Павел поднялся. – Я попросил тебя уйти.

– Что с тобой? Сделка с Плющенко не состоялась?

При упоминании фамилии брата Павел едва не взорвался от злости.

Благодаря Эмили он наконец понял, что семья дороже гордости. Из-за Эмили он отправился к своему брату, чтобы сказать ему правду, решив, что на этот раз все будет по-другому.

Павел потерял все. И надежды на искупление, и надежды на прощение.

Он открыто заявил Марату, кто стоит за компанией «РГ-холдингс». Он сказал, что хочет загладить свою вину в память об отце. Закончив свою речь, Павел протянул Марату руку.

– Каков твой ответ? – спросил он. – Готов ли ты подвести черту под прошлым?

Марат посмотрел на его руку и насмешливо поджал тонкие губы. Отодвинув стул, он поднялся.

– Я уже говорил тебе два года назад, что не продам тебе компанию. Уж пусть она лучше разорится, чем станет твоей.

Павел не понимал, как позволил себе думать, что на этот раз все может быть по-другому.

После ответа Марата не было никакого смысла продолжать с ним разговор. Он знал Марата и видел его решительный взгляд. Брат оставил доводы Павла без внимания. Пытаться достучаться до Марата – все равно что логически рассуждать с малышом.

– Мне жаль, что ты так считаешь, – ответил Павел. – Я желаю тебе найти другого инвестора.

Он не успел дойти до двери, когда Марат бросился на него и прижал к стене.

– Ты! – выпалил он. – Он все делал ради тебя. Он не жалел на тебя денег. Он старался сохранить тебе жизнь. Тебе, кукушонку в нашем гнезде. – Он резко отпустил Павла, шагнул назад и всплеснул руками. – И посмотри, кем ты стал. Богатым и красивым. Химиотерапия не повлияла даже на твой рост. Ты получил все, о чем можешь мечтать. – Его глаза блестели злобой. – Но вот компанию Плющенко ты не получишь никогда. Никогда.

Павел с огромным трудом сдержал гнев. Он был выше своего сводного брата и намного сильнее его. Он смог бы заставить его замолчать одним ударом.

Но вместо этого Павел поправил галстук, отряхнул рукава и сказал:

– Я хотел купить компанию Плющенко ради семьи. Прощай, Марат. – Он вышел из кабинета, прошел через приемную, где были адвокаты, и прошагал через фойе на холодный воздух Санкт-Петербурга.

Павел по-прежнему остро переживал то, что произошло между ним и Маратом.

– Сделка с Плющенко сорвалась, – произнес он. – Это конец. – Не обращая внимания на бледность Эмили, он резко отодвинул кресло и быстро подошел к ней. – Компания Плющенко была создана благодаря стараниям моего отца и слезам моей матери. А теперь я лишился шанса ее купить. Марат одержим желанием уничтожить наследие нашего отца, и я никак не смогу его остановить.

– Ты сказал ему правду? – спросила она сдавленным шепотом.

– Да, я сказал ему правду. И он сразу же отверг мое предложение.

Марат не хотел иметь ничего общего с кукушонком в гнезде. Странно, что Павел вообще поверил, будто Марат поступит иначе.

– Ты спрашиваешь, почему я на тебя не смотрю. У тебя есть семья, которая тебя любит. Ты заставила меня поверить, что такая семья может быть. Ты подарила мне надежду, что Марат меня примет. Тебе казалось, что это так легко. Но это ложь. Большая, разрушительная ложь. И каждый раз, когда я смотрю на твое лицо, я понимаю, чего лишен!

Из-за Эмили и ее странного влияния на него он вновь захотел создать собственную семью. Но после стычки с Маратом Павел понял: все кончено. Теперь он никогда не вымолит прощения у своей матери.

– Мне жаль, что не получилось так, как ты рассчитывал, – сказала Эмили, тяжело дыша. Она сердилась, ее щеки покраснели. – Но, по крайней мере, ты можешь посмотреть на себя в зеркало и признаться, что ты старался наладить отношения с Маратом.

– И все разрушил. Мать ни за что мне не поверит!

– О, к чему эти пораженческие настроения! – От ярости Эмили словно стала выше ростом. – Как будто, подарив ей компанию Плющенко, ты бы волшебным образом наладил с ней отношения. Ты ведь купил для нее остров и назвал его ее именем, не так ли? И она его отвергла. Подари ей то, чего она лишилась. Подари ей себя. Если уж я могу любить такого упертого дурака, как ты, то твоя мать точно тебя любит. Она не Марат. Если ты позволишь своей глупой гордости погубить твое будущее с матерью, тебе некого будет в этом обвинять, кроме себя.

Павел застыл на месте, его голова кружилась. Эмили повернулась на каблуках, открыла дверь и вышла с высоко поднятой головой.

И она не оглянулась.

Миниатюрный дом-замок матери Павла был совсем не похож на маленькую темную лачугу, в которой он вырос. Ни мерцающих от перепада напряжения лампочек, ни обогревательных приборов, уровень масла в которых проверялся с озабоченным взглядом. Мать всегда прятала свою обеспокоенность, если видела, что Павел за ней наблюдает.

Если компания Плющенко будет и дальше приносить убытки, то этот красивый дом со светлыми, просторными комнатами и крытым бассейном придется продать.

Независимо от исхода встречи с матерью, Павел постарается сделать так, чтобы этот дом остался за ней. Он купил бы ей десять домов, если бы она ему позволила.

Он приехал без предупреждения, но она не удивилась, увидев его в дверях, а пригласила в дом едва слышимым шепотом.

Сидя на диване в изысканной гостиной, Павел подождал, пока мать принесет им обоим напитки. Он заметил над камином свадебную фотографию матери и Андрея. Они были бедно одеты, но они любили друг друга, и эта любовь была ценнее любого алмаза компании Плющенко.

Павел поднялся, когда его мать вошла в дверь с подносом, на котором были кофе и печенье.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он после того, как она расположилась напротив него. Сейчас его мать действительно выглядела шикарно. Ее волосы с проседью были красиво уложены, кожа мозолистых рук смягчилась от регулярного маникюра.

– Спасибо, – ответила она, улыбаясь ему так тепло, что он удивился. – Ты тоже.

Через несколько минут беседы о том о сем мать поднялась, присела рядом с Павлом и погладила его по ноге.

– Я знаю, что ты пытался купить у Марата компанию Плющенко, – сказала она.

Он напрягся.

Мать прикоснулась к нему впервые спустя три года после похорон Андрея, когда залепила Павлу пощечину. И она правильно поступила. Он высокомерно полагал, что она обрадуется возвращению своего расточительного сына, а острова, названного в ее честь, будет достаточно, чтобы забыть пять лет обиды.

– Я также знаю, что Марат… отклонил твое предложение. Но этого следовало ожидать. – Мать грустно улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. – У этого мальчика всегда были проблемы в общении с тобой. Он ревновал.

– Кого он ревновал? – спросил Павел.

– Он ревновал Андрея к тебе. Он злился, что должен делить с тобой своего отца.

Эмили сказала Павлу то же самое. Она также заявила, что глупая гордость Павла может погубить его будущее с матерью. Павлу потребовалось две долгие и мрачные недели, чтобы понять, как Эмили права.

Он глубоко вздохнул:

– Прости, что я расстался с тобой и папой много лет назад. Мне жаль, что я назло ему сменил фамилию. Мне жаль, что я отклонял все твои и отцовские попытки примириться со мной. И мне жаль, что папа умер, думая, будто я его не люблю.

– Он знал, что ты его любишь, – печально сказала мать Павла. – Ты был его маленькой копией. Он смеялся и говорил, что если бы ты мог поместиться в его карман, то залез бы в него, чтобы он всегда носил тебя с собой. Он очень гордился тем, что ты хотел вместе с ним заниматься ювелирным делом. Он всегда говорил, что без твоего участия компания Плющенко была бы мелкой фирмой, с трудом удерживающейся на плаву. – Она протянула руку и коснулась щеки сына. – Ты не единственный, кто сожалеет, Павел. Андрей тоже сожалел. Он винил себя за твой уход из компании. За то, что взял Марата в совет директоров против твоего желания. А я сожалею о том, что отвергла тебя после похорон Андрея. Мое единственное оправдание в том, что я горевала. Но мне нет никаких оправданий за то, что я не общалась с тобой столько лет. – Ее глаза сверкали от волнения. – По-моему, ты унаследовал от меня гордость и упрямство. Ты мой сын, и я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Андрей тоже тебя любил. – Заметив выражение лица Павла, она продолжила: – Он сказал тебе о том, что Марат его родной сын, но это не означает, что Марат был для него важнее тебя. Он имел в виду, что Марат так же ему дорог, как ты. Вы оба были его сыновьями. Он не мог предпочесть одного из вас. Он никогда не задумывался о том, родной ты ему сын или нет. Он считал тебя своим сыном и любил тебя, как родного.

Павел сглотнул ком в горле. Эмили оказалась права. Снова. Конечно, она права. Ее слова эхом звучали в его голове последние две недели, в результате чего он сел в самолет и полетел в Санкт-Петербург. Эмили знает, что такое любовь. Она дарит ее свободно, без всяких условий…

– Марат говорил с тобой об этом? – спросил Павел.

– Я редко с ним вижусь, – ответила мать, пожимая плечами. – После смерти Андрея он не удосуживается ко мне приехать. Дело не только в том, что он хочет жить самостоятельно. Он просто не желает ни с кем делить Андрея. Со мной он показывал свою неприязнь более сдержанно.

Павел вздохнул и запрокинул голову. Он не мог вспомнить, чтобы Марат демонстрировал к его матери какую-либо привязанность. Он всегда был с ней вежливым и добрым, но ни разу не был с ней ласков. Он никогда не воспринимал ее как родную мать.

И он никогда не был настоящим братом.

– Если Марат не рассказывал тебе, откуда ты узнала, что я пытался купить компанию? – спросил Павел.

Его мать весело улыбнулась:

– Сейчас узнаешь.

Она вышла из комнаты на несколько минут и вернулась со сложенным листом белой бумаги.

– На прошлой неделе это пришло из Англии. Письмо отправили с курьером. – Она рассмеялась. – По-моему, отправительница перевела английский текст на русский язык с помощью интернет-переводчика.

Письмо прислала женщина?

С громко колотящимся сердцем Павел взял письмо из рук матери и открыл его. Он понял, кто его отправил, до того, как начал читать.

Письмо было отпечатано на компьютере. Павел понял, что имела в виду его мать. Эмили дословно перевела на русский язык английский текст. Но смысл ее слов был ясен. Она написала их от души. Ее просьба была понятной. Она говорила его матери, что сын очень любит ее, и их отчуждение его разрушает.

– Эта Эмили, она, должно быть, очень сильно тебя любит, – сказала мать Павла после того, как он трижды прочел письмо.

Павел глубоко вдохнул, стараясь сдержать переполняющие его эмоции.

– Означает ли это, что скоро будет свадьба? – с надеждой спросила его мать.

Он медленно покачал головой, потом подался вперед и обхватил голову руками. После всего, что он наговорил Эмили, она решила примирить его с матерью. Он не видел Эмили две недели. Целых две недели он не обмолвился с ней словом. Он скучал по ней так сильно, что ночами ему было тяжело переводить дыхание. Его существование так быстро изменилось. Изменилось все вокруг.

Павел никогда не встречал такую женщину, как Эмили. Энергичную, преданную, способную на бесконечную любовь. Он две недели маялся сомнениями, действительно ли она сказала ему, что любит его. Она выкрикнула признание в гневе. Впервые в жизни он осмелился поверить в чудо.

– Мне нужно идти, – сказал он, сжимая плечи матери и целуя ее в щеки. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Она улыбнулась. – Может, ты вскоре отвезешь меня на остров, который назвал в честь меня?

– Я с удовольствием тебя туда отвезу, – ответил он.

– А вдруг я встречусь там с Эмили?

Павел попытался улыбнуться, но не смог.

– Я очень постараюсь, чтобы это произошло.

Глава 14

Павел не помнил, когда в последний раз был на фотосессии. Когда он впервые начал покупать модные бренды, его все в них очаровывало, но вскоре новинки наскучили ему. Фотосессии стали для него кошмаром. Он более чем с удовольствием позволял экспертам моды заниматься своими каждодневными делами. В конце концов, он почти ничего не знал о моде. Несмотря на это, он не покупал компании для того, чтобы их расчленить. Он приобретал их, чтобы получать прибыль. Некоторым компаниям требовалась реструктуризация; другим, вроде той, что выпускала роскошные багажные сумки и которую он купил три года назад, была нужна новая маркетинговая стратегия. Несколько простых изменений, и за первый год прибыль компании увеличилась в четыре тысячи раз. Теперь у компании был годовой оборот в полтора миллиарда долларов.

Когда Павел вошел в огромную белоснежную комнату, заполненную праздно слоняющимися людьми, на него посмотрел невысокий мужчина в смешной кепке.

– Вы очень опоздали, – заявил он. – Вы должны были прийти восемь часов назад. Мы нашли вам замену.

Ошеломленный, Павел ответил:

– Вероятно, вы меня с кем-то путаете.

– Вы не модель?

– Нет.

– Жаль. Вы бы заработали целое состояние. – Он подмигнул Павлу.

Слишком уставший, чтобы реагировать, Павел произнес:

– Я ищу Эмили Ричардсон. Мне сказали, что она здесь.

– Она за той дверью, – ответил коротышка, указывая куда-то в дальний конец комнаты. – Она подгоняет Тиане последнее платье, поэтому не задерживайте ее долго. Кое-кто из нас хочет сегодня вечером попасть домой.

Кивнув в знак благодарности, Павел прошел к двери, слыша вокруг себя беспорядочный шепот. Некоторые его узнали.

Он открыл дверь.

– Две минуты! – произнесла женщина на полу, не поднимая глаз.

Босая Эмили стояла на коленях перед статной моделью по имени Тиана и подшивала подол ее платья.

– Привет, красавчик! – сказала модель, сверкнув глазами.

– Я подожду. – Павел проигнорировал модель и уселся на ближайший неудобный стул. Рассудком он понимал, что Тиана роскошная женщина. Однако она не вызывала у него никаких чувств.

Он пришел сюда ради Эмили. Ради той, что была совсем не похожа на вампира-гота, в образе которого впервые предстала перед Павлом. Сейчас на ней были серебристые легинсы и зелено-оранжевая полосатая туника до колен. Если потребуется, Павел будет ждать ее вечно.

Тиана завизжала:

– Эй! Что вы вытворяете?

– Извините, – сказала Эмили, прижав большой палец к лодыжке Тианы, куда случайно воткнула иголку.

Услышав голос Павла впервые за две недели и в такое неожиданное время, Эмили опешила.

Боясь повернуться и посмотреть на него, она заставила себя сосредоточиться на работе. Но у нее дрожали руки. Она чувствовала на себе его взгляд. Эмили понятия не имела, как ей удалось снова не уколоть иголкой Тиану.

Подогнав платье и отправив модель в студию на последнюю съемку, Эмили глубоко вздохнула и повернула голову. Она попыталась поздороваться с Павлом, но язык отказывался ее слушаться.

Она не верила, что когда-нибудь снова с ним увидится. Эмили убеждала себя, будто не желает опять с ним встречаться, но в глубине души она знала, что лжет самой себе. Хотя она не пыталась разыскать Павла. Она слишком горда, чтобы бегать за ним и просить его подачки. По иронии судьбы, именно Павел научил ее ценить себя.

– Как дела, Эмили? – спросил он, нарушая ледяное молчание.

Она энергично кивнула и заставила себя произнести:

– Хорошо. Хорошо. Спасибо.

– Я рад за тебя.

Павел изменился. Эмили не могла понять, что именно в нем стало другим. Прическа? Его волосы были не такими ухоженными, как обычно. И ему не мешало бы побриться. Оживленными на его лице были только глаза. Его взгляд обжигал ее.

Не в силах вынести этого, Эмили начала складывать вещи. Затаив дыхание, она ждала, когда Павел сообщит ей, зачем сюда пришел. У него должна быть на то причина.

Знает ли он о том, что она сделала?

– Тебе нравится работать у Грегорио? – поинтересовался Павел.

– У меня потрясающая работа, – сказала она, заставляя себя говорить бодро. Работа была действительно великолепной, и Эмили наслаждалась каждой минутой. Она с трудом верила, что нашла работу так быстро.

Она покинула офис Павла, изнывая от злости и тоски, но переполняясь решимостью.

Павел совершенно откровенно заявил ей на своей яхте, что у них нет будущего. Их ужасное противостояние в его кабинете заставило Эмили смириться с ситуацией.

Итак, у нее два варианта: либо она раскисает, что сделать проще всего, либо продолжает жить дальше. А лучший способ выжить – найти новую работу. Поэтому она отправилась в дом моды «Александер» и поговорила с Хьюго, который уже чувствовал себя виноватым за ее увольнение. Он предложил Эмили вернуться. Поразмышляв пару секунд, она покачала головой. Работать с Хьюго было интересно, но ее душила его категоричность. Поэтому Эмили попросила его дать ей рекомендацию.

На следующий день, вооружившись портфолио и блестящей рекомендацией, она отправилась в лондонские дома мод. К тому времени, когда Эмили вернулась домой, ей позвонили. Модный дом «Грегорио» назначил ей собеседование. Через два дня Эмили вышла на новую работу.

У Грегорио был гораздо более демократичный подход к дизайнерам, чем у Хьюго. Грегорио хотел знать все идеи своих дизайнеров, вне зависимости от того, нравились они ему или нет.

Работа помогала Эмили не думать о проблемах. Она старалась забыть Павла. И она думала, что ей это удалось. Но, увидев его снова, она поняла, что забыть его не сможет никогда.

– Как поживает твой отец? – спросил Павел.

– Намного лучше. – По крайней мере, она может связно формулировать мысли. – Лекарства наконец стали ему помогать, ему оказывают квалифицированную помощь на дому. Многое изменилось.

– А Джеймс теперь тебе помогает?

Она улыбнулась:

– Ему не отвертеться.

– Рад это слышать.

Глядя ему прямо в глаза, она сказала:

– Все благодаря тебе. И за это тебе спасибо.

– Ты благодаришь меня? – спросил Павел.

Эмили кивнула:

– То время, что мы провели вместе, заставило меня понять, как часто я подавляла свои желания на протяжении многих лет. Я всегда пыталась переделать себя и подстроиться под других людей. Теперь мне хватает мужества быть самой собой, и, если мне нужна помощь, я ее прошу. Я знаю, что не смогу все исправить самостоятельно. По крайней мере, я пытаюсь… – Она замолчала, размышляя о том, что сделала всего за две недели.

По-прежнему стоя на коленях, Эмили стала собирать обрывки ниток и материала на полу вокруг себя. Она старалась выровнять дыхание и успокоить учащенно бьющееся сердце.

– Я знаю о письме, которое ты отправила моей матери, – сказал Павел.

Эмили замерла, опустила голову и закрыла глаза. Она пожалела, что отправила письмо матери Павла, в ту самую минуту, когда его забрал курьер.

– Прости, – хрипло произнесла она. – Я не знаю, что меня заставило.

– А я знаю.

Эмили вздрогнула, почувствовав прикосновение его теплой руки к своему запястью, открыла глаза и увидела, что Павел стоит на коленях рядом с ней.

Он коснулся ладонью ее щеки.

– Ты сделала это потому, что не могла поступить иначе. Ты сделала это потому, что тебя переполняет любовь, и ты не можешь видеть, как твой любимый человек страдает. Даже если этот человек не заслуживает твоей любви.

– Пожалуйста, скажи мне, что я не навредила. – Это был единственный страх, который ее преследовал.

Павел покачал головой:

– Ты не могла навредить.

– Я просто чувствовала себя такой виноватой из-за того, что вынудила тебя поговорить с Маратом…

– В этом ты не виновата, – прервал ее Павел. – Ты высказала предположение, и мне жаль, что я на тебя набросился. Мне было плохо, я искал, на кого свалить вину…

– Но…

Прежде чем Эмили успела продолжить, Павел ее поцеловал. У нее перехватило дыхание.

– Никаких «но», – сказал он, касаясь горячим дыханием ее щеки. – Я сам решил поговорить с Маратом, зная, каков будет результат. Письмо, которое ты отправила моей маме, облегчило ситуацию. Она была готова к моему визиту.

– Мне не следовало вмешиваться. – Эмили отвернулась, пытаясь отстраниться от Павла.

Он крепко обнял ее и усадил себе на колени.

– Сиди спокойно. – Его большие руки гладили ее по спине нежно и решительно.

– Я поклялась, что перестану пытаться исправить людей, – сказала Эмили.

– Но мне нравится, что ты пытаешься их исправить.

Она замерла.

– Уж такой ты человек, – мягко заметил Павел. – Когда любишь кого-то, то принимаешь все его недостатки. И я понимаю это сейчас, потому что готов ради тебя на все.

Эмили подняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Я всегда считал, что любовь рано или поздно заканчивается. Что люди рождаются с определенным запасом любви, которую могут дать другим. Я верил Марату, когда он говорил мне, что я кукушонок в гнезде, и наш отец никогда не будет любить меня, как родного сына. Ты доказала мне, как я ошибался. Любовь к тебе связала меня с тобой крепче любой кровной связи. – Павел провел пальцем по ее щеке. – Ради тебя я готов отдать свою душу, и мне никогда не вымолить твоего прощения за то, что произошло в моем офисе. Клянусь, что больше никогда не заговорю с тобой в таком тоне.

Павел говорил искренне. Эмили видела это по его глазам.

– Ты страдал, – прошептала она. – Вот поэтому я написала письмо твоей матери. Мне было больно видеть, как ты мучаешься.

– Да, мне было плохо, но я не должен был срываться на тебя. – Он глубоко вдохнул запах ее тела. – Я испугался. Я так много лет считал себя недостойным любви, что просто не заметил, когда она у меня появилась. Даже не представляешь, что я испытал, когда увидел письмо, которое ты отправила моей матери ради меня. – Он испытующе смотрел на нее горящими глазами. – На яхте ты призналась, что принимала бы от любимого человека то, что он способен тебе дать, и не просила бы о невозможном.

– Я люблю тебя, Павел. Мне все равно, что у тебя не может быть детей.

– Знаю. Ты заставила меня поверить, что любовь бесконечна. Андрей любил меня, он по-настоящему меня любил. Раз ты и он могли любить упертого дурака вроде меня, то я сумею полюбить брошенного ребенка, жаждущего обрести семью.

Уступив чувствам, Павел страстно поцеловал Эмили в губы.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он. – Ты согласна стать Эмили Плющенко?

– Конечно, я за тебя выйду. – Она нахмурилась. – Эмили Плющенко?

Павел грустно улыбнулся:

– Я размышлял о татуировке в виде бабочки, которую ты сделала в память о матери, и принял решение. Я не могу восстановить наследие Андрея, но могу почтить его память. Я снова взял фамилию Андрея. Мне вообще не следовало от него отворачиваться. Но я хочу, чтобы ты, Эмили, никогда не менялась. Я люблю тебя такой, какая ты есть.

– И я люблю тебя именно таким, какой ты есть, – сказала она.

Внезапно Павел поверил, искренне поверил, что эта страстная, энергичная, верная женщина его любит. Она любит его! Она будет с ним всегда. Их объединила любовь.

Он жадно припал к ее губам, поцелуем подтверждая силу чувств, которые испытывал к прекрасной Эмили.

Эпилог

Эмили ступила на мягкий белый песок, держа под руку отца. Крохотные песчинки скользили между пальцев ее босых ног. На расстоянии слышался плеск волн, вдали стояла увитая жасмином арка, а рядом с ней – Павел. Эмили чуть не лопнула от смеха, увидев его в классическом деловом костюме, но с босыми ногами.

Простое, традиционное белое свадебное платье Эмили, созданное самим Грегорио, теребил слабый ветер, когда она подошла к Павлу. Она лучезарно ему улыбнулась. Глаза Павла светились счастьем.

Весь персонал острова Алина присутствовал на торжестве. Все были празднично одеты и радостно улыбались. Мать Павла, впервые увидев Эмили, расплакалась от счастья. Кэти, которой Павел даже не сказал о том, что знает о ее роли во всей этой истории, широко улыбалась.

Торжество омрачало только отсутствие матери Эмили, отца Павла и Марата. Павел и Эмили отправили ему приглашение, хотя знали, что не получат ответа. Но Павел по-прежнему воспринимал Марата как брата. Эмили надеялась всем сердцем, что в один прекрасный день Марат помирится с Павлом.

Отец и брат Эмили приняли Павла с распростертыми объятиями. Павел даже позволил брату Эмили организовать его мальчишник. Он тайком признался Эмили, что не хотел отказывать Джеймсу, чтобы его не расстраивать. К удивлению Павла, мальчишник удался на славу, и они с Джеймсом отлично поладили. Более того, Павел попросил Джеймса быть его шафером.

Но самое главное, что у Павла и Эмили теперь собственная семья. Они уже начали процесс усыновления и надеялись, что в течение года в их доме появится малыш. И пусть между ними не будет кровного родства, их свяжут гораздо более крепкие узы – любовь и желание дарить друг другу счастье.

Content

Мишель Смарт
Любовный ультиматум

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог