Мишель Дуглас

Мужчина для амазонки

The Millionaire and the Maid Copyright © 2015 by Michelle Douglas

«Мужчина для амазонки» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Мак прижал пальцы к глазам, посчитал до пяти, потом убрал их и снова уставился на монитор компьютера. Он перечитал ту часть рецепта, которую успел записать, и сжал руки в кулаки. Что дальше?

Это блюдо с мидиями на пару было довольно сложным, но он готовил его сотни раз. Мак стиснул зубы. Слова на экране прыгали и расплывались. Почему он никак не может вспомнить, что дальше?

Кокосовое молоко?

Он покачал головой. Молоко позже.

Чертыхнувшись, он вскочил с места, прошелся по комнате и попытался мысленно восстановить, как он это делал. Вообразил, что стоит на кухне, разложив перед собой все ингредиенты. Представил, как вокруг ездит камера, и он, обращаясь к ней, комментирует процесс приготовления, поясняет значение каждого ингредиента и важность соблюдения последовательности действий. Его грудь поднялась и судорожно опала. Он провел рукой по волосам. Готовить… вернуться к работе… Ему показалось, что внутри разверзлась глубокая черная дыра, грозящая поглотить его целиком.

Если бы это случилось, он сказал бы «спасибо».

Вот только у него есть работа.

Мак пнул ногой кучу грязного белья, сваленную в углу, и, быстрым шагом вернувшись к столу, потянулся за бутылкой бурбона, стоявшей рядом с ним на полу. Алкоголь помогал заглушить боль. Ненадолго. Мак поднес бутылку ко рту и остановился. Тяжелые шторы, закрывавшие окна и спускавшиеся до самого пола, не давали солнечным лучам проникать в комнату. И хотя тело, пребывающее под влиянием хронического сбоя биоритмов, ни о чем не догадывалось, мозг подсказывал, что сейчас утро.

Скрипнув зубами, он снова закрутил крышку на бутылке.

Закончи проклятый рецепт. Потом можешь напиться до беспамятства и уснуть.

Закончить рецепт? Именно это он должен сделать. Однако Мак стоял неподвижно, глядя на задернутые шторы, и представлял себе день, начинавшийся за ними, солнечный свет, прохладный свежий воздух… запах моря.

Он намеренно отгородился от этих соблазнов. Но не мог себе запретить представлять их.

Короткий звук, исходивший от компьютера, прервал его размышления. Мак провел рукой по лицу и заставил себя сесть в рабочее кресло.

Сообщение. От Расса. Ну, конечно. Вечно этот Расс. Положив голову на руки, Мак на мгновение затих.

«Привет, братишка. Не забудь, что сегодня приедет Джо».

Мак выругался. Ему не нужна домработница. Ему нужен покой и тишина, чтобы закончить проклятую кулинарную книгу.

Если бы его брат не был обязан жизнью этой чертовой женщине, он выгнал бы ее пинком под зад.

Почесав в затылке, он постарался прогнать эту мысль. Да, ему нужно на время отгородиться от мира. И нечего пенять на других. Какое-то время придется провести в компании этой домработницы. Собственно говоря, для этого даже не обязательно встречаться с ней лицом к лицу. Достаточно оставить на кухонном столе инструкции в письменном виде. А дальше пусть делает, что хочет.

Удобнее устроившись в кресле, Мак отключил Интернет, выкинул из головы манящие образы солнца, моря и всего живого и пристально уставился на экран.

«Добавить пюре из перца чили и половину бульона из моллюсков. Затем добавить…»

Что же дальше, черт побери?

Джо вышла из машины и задумалась: что стоит оценить сначала – вид окрестностей или сам дом. Дорога, изрытая глубокими колеями, заставила ее пережить пару неприятных минут. Слава богу, что у нее полноприводная машина, хорошо приспособленная для езды по бездорожью, а не какой-нибудь спорткар, о котором втайне мечтала ее душа. После пяти часов езды она была рада, что наконец прибыла на место. Хотя пять часов езды на спорткаре наверняка доставили бы ей больше удовольствия.

Джо размяла руки и ноги. «Это ей не пойдет! Она слишком ширококостная», – произнес в голове голос двоюродной бабушки. Джо усмехнулась. Верно, в спорткаре она, пожалуй, выглядела бы смешно. Интересно, какова вероятность, что ей не подошел бы ни один спорткар? Но, как всегда, голос бабушки возразил: «А я считаю, что она выглядит прекрасно, и мне наплевать на мнение других».

Тряхнув головой, Джо прекратила эту мысленную дуэль голосов. Она закончит ее позже. Вместо этого она направилась к обрыву, полюбоваться видом. Земля перед ней резко уходила вниз, где расстилалась зеленая лужайка, переходящая в поросшие цветами песчаные дюны. За ними начинался длинный пустынный пляж, отливавший золотисто-белым в лучах зимнего солнца.

Джо невольно вздохнула. Пляж тянулся километров на шесть-семь, два налево и четыре-пять направо, и на нем не было ни души. Только сине-зеленые волны накатывали на берег, разбиваясь шапками белой пены.

Она вдохнула соленый воздух, и напряжение несколько спало. Перед этой необъятной океанской гладью собственные проблемы вдруг показались не такими уж и серьезными. Впрочем, нельзя сказать, что у нее вообще были какие-то особые проблемы. Просто кое с чем требовалось разобраться.

Джо сделала еще один глубокий вдох. Ритмичный шорох волн и крики двух чаек, круживших в небе, ослабили напряжение, сковавшее ее сознание за пять часов пути. С каждой разбившейся о берег зеленой волной дышать становилось все легче. В холодном ветре с океана чудилась какая-то животворная сила.

На прошлой неделе стояла настолько теплая погода, что можно было купаться. Возможно, на следующей неделе опять потеплеет. За последние восемь лет, которые Джо провела в Аутбэке, она даже не представляла себе, как сильно соскучилась по побережью с его пляжами.

В конце концов она все же отвернулась от моря, чтобы осмотреть дом, и ее взгляду предстало двухэтажное, обшитое доской строение с большой верандой и балконом на втором этаже. Симпатичный, открытый ветрам дом, который…

Заметив закрытые окна с задернутыми шторами и наглухо запертую входную дверь, Джо нахмурилась. Черт. Действительно ли Мак Маккаллум до сих пор здесь? Хотя Расс наверняка предупредил бы ее, если бы его брат вернулся в город.

Она прикусила нижнюю губу и сложила руки на груди. Мак должен быть здесь. Расс предупреждал, что с ним будет непросто. Впрочем, в ее способности справляться с трудностями он не сомневался.

– Господи, стоит один раз кого-нибудь спасти, и все сразу начинают думать, что ты суперженщина. – Сказав это, она улыбнулась – то ли в ответ на признательность со стороны своего друга и бывшего босса, то ли от того, что представила себя в костюме Супермена. Ворвись она в дом к Маку в блестящем трико и плаще, он, возможно, передумал бы сидеть и скрываться от мира, запершись тут.

Джо уперла кулаки в бока.

Окрашенные в серый цвет доски обшивки идеально прилегали друг к другу, а осаждавшие дом песок, соль, солнце и ветер подтверждали исключительное качество материла, из которого он был построен, несомненно, лучшего из того, что можно купить за деньги. Крыша из оцинкованного железа сияла на солнце. Джо заметила каминную трубу, значит, в доме имелся даже открытый огонь. Здорово! Здесь, на северном побережье Мид-Саут-Уэльса, зимы были достаточно мягкими, но ночи наверняка случались холодные.

Джо плотнее запахнула кардиган. С закрытыми окнами и дверью дом казался холодным и неприветливым даже в такой солнечный день.

Есть только один способ это изменить.

Бросив последний взгляд за спину, она расправила плечи, быстрыми шагами подошла к дому и, перепрыгивая через ступеньку, поднялась на веранду.

На серой деревянной двери красовался листок бумаги с надписью темным фломастером: «Для мисс Андерсон». Джо оторвала записку. Может быть, Мак уехал? Интересно, он и дальше будет настаивать на официальных «мисс Андерсон» и «мистер Маккаллум»?

«Мисс Андерсон!

Я не люблю, когда меня беспокоят во время работы, поэтому проходите сами. Ваша комната находится на первом этаже рядом с кухней. Вам нет никакой необходимости подниматься на второй этаж».

Джо негромко рассмеялась. О-о! Так вот в чем дело?

Далее записка гласила:

«Я обедаю в семь. Пожалуйста, оставьте поднос на столе у лестницы, и я его заберу, когда буду делать перерыв».

Она сложила записку и сунула ее в карман. Потом открыла входную дверь и подперла ее литым чугунным петухом, решив, что он специально для этого предназначен, сходила к машине за своими вещами и, вернувшись в дом, вошла туда, как в свое собственное жилище – с прямой спиной, расправленными плечами и высоко поднятой головой.

Малкольму (Маку) Маккаллуму придется изменить свое мнение, если он полагает, что следующие два месяца они проведут, общаясь с помощью записок.

Бросив чемоданы на полдороги, Джо почесала нос, ощутив спертый воздух и запах небрежения. Справа от нее располагалась большая гостиная. Она вошла туда и отдернула шторы на трех больших окнах, пуская в комнату свет. Повернувшись кругом, невольно ахнула.

Вы только взгляните на эту роскошную мебель!

Антиквариат соседствовал с новыми вещами, создавая теплую элегантную атмосферу, снова напомнившую ей об успешности Мака. Джо уставилась на великолепное кожаное кресло. Зачем тебе успех, если он заставляет забыть о тех, кто тебя любит? Мак не навещал Расса с тех пор, как у того случился сердечный приступ. Она перевела взгляд на потолок, но потом одернула себя и снова принялась разглядывать комнату. Гостиная нуждалась в серьезной уборке.

Джо поморщилась. Это завтра.

Вернувшись к окнам, она открыла их, и внутрь ворвался сначала шум моря, а потом его запах. Джо выпрямилась. Так-то лучше.

Свою комнату она отыскала в задней части дома. Кто-то сделал робкую попытку убраться там. Должно быть, Мак. По словам Расса, последняя уборщица ушла больше месяца назад. С тех пор в доме не убирали. Джо отложила на завтра и это.

Ее окно выходило на неухоженную лужайку, ведущую к гаражу. Джо открыла окно. Отсюда она не могла видеть океан, но все равно слышала его. Опершись на подоконник, она высунулась, чтобы дотронуться до растущей рядом розы.

Уже в следующее мгновение Джо отдернула руку, и у нее вырвался дрожащий вздох от мысли о дурацкой записке, приклеенной к двери. Возможно, приехать сюда была не слишком хорошая идея. Перевернуть свою жизнь вверх дном – возможно, это безрассудно, безответственно и даже нездорово. В конце концов, геология была не так уж плоха и…

Но и не настолько хороша.

Прикусив губу, Джо выпрямилась. Она занялась геологией, чтобы сделать приятное отцу. За все хорошее, что он сделал для нее. Но теперь она уже не была уверена, что хочет посвятить этому занятию всю жизнь.

Она оставалась в Аутбэке, потому что там ей жилось спокойно. Но теперь этого уже не хватало. Ей хотелось построить новую жизнь, где будет царить мир… ну, хотя бы отчасти. Джо сидела на месте только из страха перемен.

Страха запоздалого сожаления, страха зря растратить свою жизнь, и не только. Теперь она не могла позволить себе потерять свое сердце. Ей хотелось смотреть вперед. Хотелось иметь будущее. Будущее, которым она сможет гордиться. Будущее, которое будет чего-то стоить. Для этого она и явилась сюда. Нет, Джо не была безрассудной, безответственной и нездоровой. Совсем наоборот.

Но… как насчет Мака? Как быть с ним? Последовать инструкциям сегодня, а завтра попытаться встретиться с ним? Или?..

В кармане зазвонил телефон. Прежде чем ответить, Джо взглянула на имя звонившего:

– Привет, Расс.

– Ты уже на месте?

– Да.

– Как Мак?

Она сглотнула.

Или не следовать инструкциям?

– Я только что приехала, поэтому еще не видела его. Но хочу тебе сказать, вид здесь потрясающий. Твой брат нашел отличное место для…

Для чего? Чтобы прийти в себя? Но у него было достаточно времени для этого. Чтобы никто не мешал работать? Чтобы жить отшельником?

– Отличное место, если задумал спрятаться от мира. – Рассел вздохнул.

Рассу было пятьдесят два, и он еще не восстановился после сердечного приступа. Через несколько недель его ждала операция шунтирования. Джо не хотелось портить ему настроение.

– Отличное место для того, чтобы поймать вдохновение, – возразила она. – Пейзаж просто фантастический. Подожди, вот сам увидишь, тогда поймешь, о чем я говорю. Я пошлю тебе фотки.

– Неужели для написания кулинарной книги нужно вдохновение?

Джо не знала.

– Приготовление и создание новых блюд – дело творческое. Разве нет? Существует теория, что отрицательные ионы движущейся воды способствуют креативности. Ты не слышал? В любом случае здесь большие безлюдные пляжи, по которым можно гулять, и холмы, по которым можно лазать. Это хорошее место для того, кто хочет окрепнуть вдали от придирчивых глаз.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Дай мне час времени, Расс, и я перезвоню тебе, чтобы сказать что-нибудь более конкретное. Идет?

– Не знаю, как тебя благодарить, Джо.

– Мы оба знаем, что в данном случае это ты делаешь мне любезность.

Нельзя сказать, чтобы это было не так.

Она знала Расса восемь лет. И с первого же дня, когда Джо вошла в офис горнорудной компании в Аутбэке в своей новенькой спецовке и начищенных до блеска рабочих ботинках, они нашли общий язык. Их манера подкалывать друг друга, шутливые перебранки переросли в настоящую дружбу. Расс стал ее боссом, наставником и одним из самых лучших друзей за всю жизнь. Но за все это время она ни разу не встретилась с его братом.

После того как у него случился сердечный приступ, Джо призналась, что хочет уйти из геологии и уехать из Аутбэка. Вспоминая это, она поморщилась. Еще она сказала, что не может вернуться в Сидней, пока не придумает, как жить дальше. Явившись туда без работы, она даст бабушке и ее сестре Эдит новый повод продолжить свою нелепую войну. Они снова разойдутся по своим окопам, а она окажется между ними на линии огня. Джо достаточно хлебнула этого удовольствия. Хватит! Она устала жить, пытаясь соответствовать ожиданиям других.

Джо глубоко вдохнула. Если у нее будет работа, которая ей нравится, если она почувствует себя счастливой, эти двое, которые так ее любят, тоже будут счастливы. Она высунулась из окна. Надо только понять, что сделает ее счастливой.

Почувствовав внезапный холод, Джо обхватила себя руками. Следующие двадцать лет она не станет тратить свою жизнь на то, о чем потом не захочется вспоминать. Это она знала точно.

Когда она рассказала все это Рассу, тот рассмеялся, потирая руки.

– Джо, – сказал он, – у меня есть работа специально для тебя.

И вот она здесь.

Джо огляделась и сморщила нос.

Она нежно любила Расса. Ей нравилось его нестандартное чувство юмора, восхищали его многочисленные достоинства, она уважала его. Однако его брат не вызывал у нее таких же чувств.

Брат не должен бросать брата, когда тот в нем нуждается. Расс поддерживал Мака на каждом шагу, но когда он сам нуждался в поддержке, Мака не удавалось найти. И все же она приехала сюда. В качестве наемной помощницы Мака. Джо даже не знала, как официально называется род ее занятий. Кухарка, уборщица, экономка? Расс имел наглость презентовать ей наряд французской горничной. Ну, уж нет!

На самом деле, он просто хотел быть уверенным в том, что Мак получает полноценное питание три раза в день и не сидит в грязи. Ему нужен был человек, которому можно доверять, который не побежит распространяться обо всем в прессе. Короче говоря, Джо поняла: Расс хочет быть уверен, что с его младшим братом все в порядке.

Понятно. И вместе с тем эта работа давала ей возможность тихо и спокойно разобраться, куда она хочет двинуться дальше.

Джо вытащила из кармана записку Мака и уставилась на нее.

«Вам нет никакой необходимости подниматься на второй этаж».

О да. Такая необходимость есть.

Не давая себе слишком долго думать, она направилась прямиком к лестнице.

На втором этаже ее взгляду предстали пять дверей, если не считать дверь в бельевой шкаф. Четыре из них стояли распахнутыми настежь. Ванная и три спальни. Чудеса, но шторы во всех помещениях были задернуты, так что повсюду царила темнота, как в царстве Аида. Пятая дверь была плотно закрыта. Казалось, она излучала молчаливый приказ: «Не беспокоить».

«Посмотрим, что за клад там припрятан», – мысленно сказала себе Джо, направляясь к ней.

Она подняла руку и постучала. Тра-та-та! Громкий звук разнесся по всему коридору. В ответ ничего. Тишина.

Джо постучала снова и еще громче.

– Мак, вы здесь?

К черту мистера Маккаллума. Последние пять лет они с Рассом каждый вторник видели Мака по телевизору. А рассказы Расса о своем брате она слышала все восемь лет. Для нее он всегда был и будет Мак.

Внезапно Джо застыла на месте. А что, если ему плохо или он болен?

– Уходите! Вы не могли бы следовать инструкциям?

О-о! Это был настоящий рык!

– Боюсь, что нет. Я вхожу. – Джо толкнула дверь.

– Какого черта? – Единственная лампа, горевшая на письменном столе, мгновенно погасла. – Убирайтесь! Я же просил меня не беспокоить.

– Маленькое уточнение. В анонимной записке сообщалось, что некто не хочет, чтобы его беспокоили. – Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы глаза привыкли к темноте, и Джо постаралась сосредоточиться на этом, а не на его голосе. – Эту записку мог написать кто угодно. Откуда мне знать. Судя по тому, что мне известно, вы могли умереть во сне.

Мак взмахнул рукой:

– Я не умер. Видите? А теперь убирайтесь.

– Я бы сделала это с превеликим удовольствием, – ответила Джо, пройдя по комнате.

– Что, черт возьми, вы?..

Увидев, что Джо раздвигает шторы, он резко замолчал. У Джо захватило дух, когда перед ней предстал открытый балкон и великолепный вид за ним.

– Хочу хорошенько рассмотреть вас, – ответила она, прежде чем обернуться.

То, что она увидела, потрясло ее до глубины души. Джо не питала иллюзий, что ей удастся это скрыть. Выставив вперед руку, она оперлась на стеклянную дверь, чтобы не упасть.

– Рады?

Его губы изогнулись в ироничной усмешке, от которой ей захотелось сбежать. Джо сглотнула и покачала головой.

– Нет. – Как она могла радоваться? Если бы Мака увидел брат, это разбило бы его сердце.

– В шоке? – с издевательской улыбкой пошутил он.

Вся левая половина его лица и шея были ярко-красными, опухшими и почти лишенными кожи после ожога, полученного во время пожара. Слишком длинные светлые волосы спадали нечесаными сальными прядями. Вокруг глаз пролегли темные круги. От серого оттенка кожи сжималось сердце.

– До мозга и костей, – выпалила она.

Ей вдруг страшно захотелось убраться отсюда.

Сбежать.

Но куда ей ехать? Что она скажет Рассу?

Джо сглотнула и выпрямилась:

– Здесь ужасный воздух.

Теплый, душный, затхлый. Не обращая внимания на его хмурую мину, она распахнула дверь на балкон, давая морскому бризу окатить ее свежей волной и наполнить легкие.

– Я пообещала Рассу, что присмотрю за вами, поскольку никто, похоже, этим не занимается уже несколько месяцев.

– Он прислал вас шпионить за мной?

– Он прислал меня, чтобы оказать любезность.

– Я не нуждаюсь ни в каких любезностях!

Любезность не вам. Однако она не сказала этого вслух.

– Вы действительно хотите, чтобы я передала это Рассу? Что вы пребываете в глубокой депрессии, возможно, на грани самоубийства?

Мак крепко сжал губы:

– У меня нет депрессии, и я не собираюсь кончать жизнь самоубийством.

– Отлично. – Джо произнесла это слово, вложив в него все свое недоверие. – Последние четыре месяца вы безвылазно сидите в этом доме, отказываясь кого-либо видеть. Я подозреваю, что вы почти не спите и почти ничего не едите. – Она наморщила нос. – Когда вы последний раз принимали душ?

Он запрокинул голову.

– Разумные взрослые люди так себя не ведут. Что бы вы сказали, глядя на все это со стороны? Что об этом подумает Расс, как вы считаете?

На мгновение ей показалось, что Мак побледнел, если не принимать в расчет, что он и без того был бледнее некуда. Джо понимала, что пораженную кожу необходимо оберегать от солнечных ожогов, но избегать любого света представлялось ей абсурдом.

Мак ничего не ответил. Он только пялился на нее, как будто никогда не видел ничего подобного. Впрочем, возможно, это говорило лишь о том, насколько сильно его беспокоило ее присутствие. Большинство людей при первой встрече с Джо вели себя достаточно комично, поскольку не могли охватить одним взглядом ее крупную фигуру. Хотя она не находила в этом ничего комичного. Да, она была высокой. При этом не худенькой. И что? Это вовсе не превращало ее в циркового уродца.

– Черт вас возьми, Мак! – крикнула она, даже не понимая, откуда взялся этот вопль, который она не хотела сдерживать. – Как можно быть таким эгоистом? Рассел еще не оправился после сердечного приступа. Ему будут делать шунтирование. Ему нужен мир, покой и… – У нее упало сердце. – И вот теперь я должна сообщить ему… – Она запнулась, не желая озвучивать на словах плачевное состояние Мака. Для этого у нее не хватало духу.

Мак по-прежнему молчал, хотя злость и ярость с его лица исчезли. Покачав головой, Джо повернулась к двери:

– По крайней мере, не пришлось тратить время, распаковывая чемоданы.

Только когда эта женщина… Как там ее звали? Джо Андерсон? Только когда она исчезла за дверью его спальни, Мак осознал, что она собиралась сделать.

Она хотела уехать.

Она хотела уехать и рассказать Рассу, что Мак спятил и его пора отправлять в психушку. Черт, пресса будет в диком восторге! Но в одном она права – Рассу совершенно ни к чему волноваться еще и за него. И он не станет для него дополнительным источником стресса.

– Подождите! – крикнул Мак.

Он бросился за ней вниз по лестнице, спотыкаясь и ударяясь о стену. Собственное тело казалось тяжелым и незнакомым, как будто больше ему не принадлежало. К тому времени, когда Мак спустился вниз, он едва дышал.

А ведь раньше он пробегал по пять километров, даже не вспотев.

Когда он бегал в последний раз?

«Когда вы последний раз принимали душ?»

Он провел рукой по лицу. Боже, помоги.

Встряхнувшись, он снова двинулся вперед и добрался до входной двери как раз в то время, когда Джо стаскивала свои чемоданы по ступеням веранды. Солнце. Морской воздух. Это было как удар, как ласка, как издевательство, и Мак невольно остановился. Ему не хотелось замечать, как это хорошо. Но это было гораздо лучше, чем просто хорошо.

И это непременно отвлекло бы его от работы. От работы, которую ему ни за что не закончить, если Джо Андерсон уедет.

Мак заставил себя шагнуть вперед и выйти из двери.

– Мисс Андерсон, прошу вас, подождите.

Она не остановилась. Эта женщина была сложена, как амазонка, – высокая, статная. Он с болью следил за плавной грацией ее элегантных движений. Той же болью отдавался в нем солнечный свет и морской бриз. Ему больно было видеть ее силу, высоко вскинутый подбородок и блеск темных волос.

Джо Андерсон поражала. Так же, как солнечный свет и морской бриз. В ней было что-то неудержимое. И из-за этого ему не хотелось с ней связываться. Но он должен был ее остановить. А это означало связаться с ней.

С колотящимся сердцем он заставил себя пересечь веранду, и оказался на открытом солнце. Лицо мгновенно начало гореть. На деле это не означало ожог, просто, выйдя на улицу, Мак почувствовал себя незащищенным и уязвимым. Он с трудом спустился по ступеням:

– Джо, прошу вас, не уезжайте.

Услышав, что он зовет ее по имени, она остановилась.

Придумай что-нибудь, чтобы ей пришлось поставить свои чемоданы на землю.

Сердце Мака стучало, как барабан, во рту пересохло. Ему пришлось употребить все свои силы, чтобы не отступить назад, когда солнце стало жечь ему лицо. Он сделал дрожащий вдох, наполняя легкие свежим морским воздухом, и это помогло ему найти ответ.

– Извините меня.

Джо опустила чемоданы на землю и обернулась, и он мысленно возблагодарил Господа.

– Вы серьезно? Подозреваю, вам жаль, что кто-то призывает вас бросить игру, которую вы тут разыгрываете.

Игру? Игру! Мак закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Нельзя, чтобы она двинулась дальше.

– Пожалуйста, не надо рассказывать Рассу ничего такого, что заставит его волноваться. Он… ему нужно… Ему не нужен лишний стресс.

Она уставилась на него. Ее дымчато-зеленые глаза напоминали цвет шалфея. Мак смутно вспомнил, что именно этот ингредиент ускользал от него все утро.

Джо вздернула подбородок и прищурилась:

– Я больше не считаю чье-то здоровье или благополучие чем-то само собой разумеющимся, Мак. И…

– Если не ошибаюсь, речь идет о моей жизни, – перебил он. – Вам не кажется, что у меня есть право голоса в этом деле?

– Если бы вы вели себя как взрослый человек, я бы обращалась с вами, как обращаются со взрослым.

– Вы не можете судить обо мне на основании пятиминутного знакомства. У меня был очень тяжелый день. – Он расставил ноги шире. – Что мне сделать, чтобы убедить вас, что я не в депрессии и не на грани самоубийства?

Нельзя допустить, чтобы она сказала что-то подобное Рассу. Он не станет ответственным за то, что пострадает кто-то еще.

Она сложила руки на груди и выставила вперед бедро – весьма соблазнительное крутое бедро, – и где-то внутри у Мака начал стучать пульс.

– Что вам сделать, чтобы убедить меня? О, Мак, кое-что вам действительно придется сделать.

Ее голос обволакивал, словно теплый мед.

Без всякой причины сердце Мака вдруг замерло и пропустило один удар. Ее энергия и уверенность вызывали зависть. Джо подошла к нему и заглянула в глаза. Как он подозревал, чтобы понять его мотивы. Она была всего на несколько дюймов ниже его ростом и пахла, как свежеиспеченный хлеб. У Мака выступила слюна.

Потом он вспомнил глаза Джо, когда она приходила в себя, увидев его в первый раз, и повернул голову, чтобы скрыть от ее взгляда левую половину лица. Ее ужас не обернулся жалостью. Скорее это было презрение. То, что Джо назвала его эгоистом, пронзило Мака до глубины души, пробив жесткую броню злости и чувства вины.

– Останьтесь на неделю, – услышал он собственный просящий голос.

Губы Мака изогнулись. В свое время ему было достаточно поманить пальцем любую женщину. Одна медленная улыбка или легкая усмешка делали свое дело. Мак подозревал, что с этой женщиной такой номер бы не прошел. Во всяком случае, сейчас. Впрочем, и раньше, когда он выглядел более симпатично, тоже.

Похоже, все свое очарование он утратил вместе с внешней привлекательностью. Теперь Мак был похож на монстра.

Но это не значит, что надо вести себя как монстр.

Ее низкий смех брызнул на Мака, как сироп на его знаменитый греческий пирог.

– Надеюсь, вы не шутите…

Что? Ладно. По крайней мере, у Расса будет еще одна неделя покоя и…

Что за черт? Эта женщина совсем не знает его. Понятия не имеет, на что он способен. Мак выпрямился. Вытянулся во весь рост. И почувствовал себя лучше.

– Назовите вашу цену.

Он не знал, чего было больше в ее взгляде – веселья или презрения. Джо тоже выпрямилась, но все равно уступала ему пару дюймов. Она могла сделать с ним все что угодно. Он…

Мак поморщился. Да ладно. Пусть делает, что хочет, главное, чтобы не волновала Расса. А кто кого переиграет в этой пьесе, уже не важно.

Он выпятил подбородок. Нет, он все же главней.

– Назвать мою цену?

Мак сглотнул. С таким голосом надо работать на радио. Настоящий золотой самородок, способный укротить любого дикого зверя.

– Что ж. Для начала я хочу, чтобы вы каждый день делали какие-нибудь физические упражнения.

Прежде чем он понял смысл ее слов, потребовалось несколько мгновений.

Пойти на риск быть увиденным? Нет! Он…

– В дневное время, – безжалостно продолжила она. – Вам нужен витамин D, и надо избавиться от этой жуткой бледности.

– Вам ведь известно, что я болел, верно? – требовательно произнес он. – Что я лежал в больнице?

– Вы лежали в больнице не так уж долго. Вы хоть представляете себе, насколько вы постарели? У вас всегда было сильное стройное тело и красивые широкие плечи.

Да, пожалуй, все же шире, чем у нее. Хотя он этого не заметил.

– И двигались вы легко и непринужденно. А теперь… Теперь вы выглядите на все пятьдесят.

Мак бросил на нее сердитый взгляд. Ему было всего сорок.

– И не самые лучшие пятьдесят. У вас такой вид, как будто я могу переломить вас пополам.

Он сощурил глаза:

– Я бы не советовал вам пробовать.

Джо моргнула, и по ее лицу пробежала какая-то тень, словно она вдруг поняла, что перед ней мужчина – живой мужчина, а не проблема, которую она должна решить.

Не то чтобы он ей понравился или ею овладела какая-нибудь подобная глупость. Разве он мог теперь кому-то понравиться? Но…

Впервые после пожара Мак почувствовал себя живым мужчиной из плоти и крови.

– Если вы хотите, чтобы я изменила свое мнение о вас, Мак, то должны каждый день гулять по пляжу. Все это ваша собственность, и вам нет нужды опасаться встретить чужих, если уж вы так ревностно относитесь к своему уединению.

– Пляж – это общественная земля. – Некоторые из его соседей прогуливались там ежедневно.

– Я не говорю, что вы должны ходить вдоль пляжа, но хотя бы спуститесь вниз.

– Территория, примыкающая к моей земле с севера, – Мак указал налево, – принадлежит национальному парку. – Там ему мог встретиться случайный посетитель.

– Тогда ходите в ту сторону. – Джо махнула рукой направо, а потом снова сложила руки на груди. – Я просто отвечаю на ваш вопрос. Если вы считаете, что ежедневные физические нагрузки это для вас слишком сложно, то я, скорее всего, останусь при своем мнении.

Он стиснул зубы, вдохнул и сосчитал до пяти. Потом спросил:

– Что еще?

– Мне бы хотелось, чтобы вы работали и спали в разных помещениях. Определенный распорядок дня поможет мне убедиться в том, что вы владеете ситуацией. Так что найдите себе место для работы вне спальни.

Мак сердито зыркнул на нее:

– Хорошо, найду. Еще…

– Еще я хочу, чтобы вы перестали пить. Или, по крайней мере, не пили бурбон в спальне в одиночку.

Она заметила бутылку. Проклятье!

– И наконец, я хочу, чтобы вечером вы ели в столовой со мной.

Так она сможет постоянно присматривать за ним и оценивать его психическое состояние. Мак почувствовал, как раздулись его ноздри, когда он резко втянул воздух. Его так и подмывало послать ее ко всем чертям, если бы не…

Он мог бы наплевать на себя, но не мог наплевать на Расса. Брат был старше Мака на одиннадцать с половиной лет, но они всегда были очень близки. Расс заботился о нем, и самое меньшее, что он мог сделать сейчас, учитывая свои ограниченные возможности, это не добавлять ему причин для беспокойства. Слабое здоровье Расса не позволяло подвергать его такому риску.

У Джо зазвонил мобильник. Она достала его из заднего кармана джинсов, и взгляд Мака невольно упал на ее бедро. Внезапно его пронзил горячий и сильный всплеск желания. Он заморгал. Повернулся в другую сторону, чтобы скрыть очевидное подтверждение этого факта, слегка поправил джинсы и сделал вид, будто заинтересованно рассматривает линию горизонта.

Какого черта?.. Ему всегда нравились стройные миниатюрные женщины. Ухоженные и уверенные в себе. Уверенности в себе Джо Андерсон, пожалуй, было не занимать, но все остальное…

Мак провел рукой по волосам, отбрасывая их назад. Невозможно отрицать, что тело среагировало на нее, как пчела на мед. Он сглотнул. Наверно, этого следовало ожидать. Уже несколько месяцев он сидел здесь взаперти и ни с кем не общался. Это просто нормальная мужская реакция на женское тело.

– Я не знаю, Расс, – услышал Мак ее фразу.

Это привело его в чувство.

– Да-а… – Она бросила взгляд в его сторону. – Я его видела.

Мак вздрогнул от ее тона.

– По-моему, мы договорились. – Он старался произнести эти слова тихим голосом, чтобы не услышал Расс, но они все равно прозвучали грубо. Мак ничего не мог с собой поделать. – Дайте мне одну неделю. – Он поднял вверх один палец.

– Хм… Ну, знаешь, он выглядит несколько ослабленным, как после гриппа или расстройства желудка.

Мак схватил ее за свободную руку. На него взглянули удивленные глаза цвета шалфея.

– Пожалуйста, – шепнул он.

Теплая мягкость ее руки подействовала на него так, что он чуть не застонал. А когда эта рука сомкнулась вокруг его руки, у него в одну миллисекунду пересохло во рту.

В следующее мгновение Джо высвободила свою руку, и Мак выдохнул. Только теперь он осознал, что все это время стоял затаив дыхание.

– Думаю, здесь ничего не нужно, кроме отдыха, щадящей физической нагрузки, домашней еды и солнца, и через пару недель все придет в норму.

Мак закрыл глаза и мысленно сказал «спасибо».

– Нет, обещаю. Никакого риска. Я вызову доктора, если он сам не заедет в ближайшие дни… Он здесь. Хочешь с ним поговорить?

И прежде чем Мак успел помотать головой и уйти в дом, трубка оказалась у него в руке.

Горло сдавило, он поспешил сглотнуть.

– Привет, Расс, как поживаешь?

– Судя по всему, лучше, чем ты. Но это хотя бы объясняет, почему ты не ответил на два моих последних звонка.

Мак вздрогнул:

– Все, что я мог, – это написать тебе по имейл. – Извини, брат.

– Ладно, слушайся Джо, хорошо? У нее есть голова на плечах.

Посмотрев на эту самую голову, Мак заметил, как блестят на солнце темные волосы, какие симпатичные маленькие веснушки усеяли нос. Между прочим, довольно симпатичный нос. Джо подняла бровь, и он смущенно откашлялся.

– Буду слушаться, – заставил он себя сказать.

– Вот и хорошо. Хочу, чтобы ты был совершенно здоров, когда я приеду тебя навестить.

Мак снова закашлялся. Расс приедет его навестить?

– Передай Джо, что я ее люблю.

С этими словами Расс повесил трубку. Мак уставился на Джо:

– Когда он собирается приехать?

Она пожала плечами и взяла у него телефон.

– Зачем ему приезжать?

– Ну, это понятно. Просто он вас любит. И хочет повидаться с вами, прежде чем ляжет под нож. – Она встретилась с ним взглядом. – На случай, если не проснется после операции.

– Но это же бред.

– Разве?

– У Расса все будет хорошо! – Брату совершенно ни к чему напрягаться, пока он не поправится на все сто процентов.

Джо ответила ему долгим взглядом.

– Вы знаете поэму Банжо Патерсона «Человек со Снежной реки»?

Вопрос ошарашил Мака.

– Конечно.

– Помните, что идет после нескольких первых строк? «Шум на станции случился, когда слух распространился, что Регреты жеребенок, непослушный, как ребенок, убежал с родных полей…»

– «В табун диких лошадей. Не хотел никто смириться и приплодом поступиться, так со всех сторон стекались, на усадьбе собирались лучших шансов игроки», – закончил Мак цитату. Он помнил это с третьего класса.

– Диких… поступиться… на усадьбе… – прошептала она тягучим, как жидкий мед, голосом.

– К чему это?

Джо встряхнулась:

– Ни к чему. Просто вертится в голове. Подхватив свои чемоданы, она пошла назад к дому, и Мак не мог отделаться от ощущения, что теперь его судьба каким-то образом связана с этой поэмой.

А потом до него вдруг дошло.

Мед! Ингредиент, который он никак не мог вспомнить, – это мед.

Глава 2

Джо пару раз глубоко вдохнула, прежде чем выложить на тарелки спагетти с фрикадельками. Если Мак скажет какую-нибудь гадость по поводу ее кулинарных достижений, она…

Вывалит на него содержимое его тарелки.

Джо медленно выдохнула. Помечтать, конечно, приятно, но она этого не сделает. Будет держаться спокойно и непринужденно, как обычно делая вид, что стрелы не попали в цель.

Взяв тарелки, Джо двинулась в столовую. Она уселась напротив Мака. Едва взглянув на еду, он угрюмо уставился на нее. Неужели он собирается всю неделю пребывать в мрачности?

Забавно.

В ответ она уставилась на него, давая понять, что не позволит ему запугать себя. Джо ждала криков и вспышки ярости. В конце концов, не зря же его прозвали Безумный Мак – самый известный на телевидении шеф-повар. И самый требовательный. После несчастного случая папарацци таблоидов гонялись за ним по всему городу, утверждая, что ничего бы не произошло, не будь Безумный Мак таким эмоциональным.

Джо сдержала вздох. Конечно, все это полная чушь. Она понимала, что вопли в прямом эфире не более чем попытка взвинтить рейтинг до небес. И это работало. И неудивительно, что он принял этот образ, когда она неожиданно свалилась ему на голову. Но хмуриться и дальше… странно.

– Что? – выдавил Мак, когда она отвела взгляд.

Джо тряхнула головой:

– Возблагодарим Господа за пищу, которую она нам послал. Аминь. – Взяв в руки приборы, она подцепила вилкой фрикадельку.

– Вы верующая?

– Нет. – Просто молитва показалась ей подходящей, чтобы нарушить неловкую тишину. – Я имею в виду, что верю в существование чего-то большего, чем мы, что бы это ни было.

Мак ничего не ответил. Он даже не пошевелился, чтобы взять в руки приборы.

Джо решила продолжить:

– На месторождении один из парней был верующим, и мы привыкли к этим словам. Это хорошие слова. Не мешает иногда вспоминать о вещах, за которые мы должны быть благодарны.

Он помрачнел еще больше.

– Вы действительно думаете, что это помогает? По-вашему, можно сделать жизнь более приемлемой, просто сказав подходящие слова.

Она положила вилку и нож на стол:

– Не все, что я говорю, Мак, относится к вам. Кое-что имеет отношение ко мне. – Он мог хотя бы взглянуть на еду. Едва ли она станет вкусней, когда остынет. – Вы ведете себя просто отвратительно. Знаете, честно говоря, мне плевать, что вы решили заняться саморазрушением, но могли хотя бы дождаться, когда Расс оправится после шунтирования.

– Вы не слишком-то вежливы, верно?

– Вы тоже. Кроме того, я отказываюсь изображать из себя хорошую компанию, пока вы дуетесь. Я не ваша мать. И в мои обязанности не входит нянчиться с вами, пытаясь поднять вам настроение.

У него отвисла челюсть.

Но он так и не прикоснулся к еде.

– Съешьте что-нибудь, Мак. Если мы займемся едой, не будет необходимости вести застольную беседу.

Внезапно Мак рассмеялся, и это в один миг преобразило его. О да, шрамы от ожога на левой половине лица и шеи остались такими же яркими и жуткими, но уголки его губ изогнулись вверх, а глаза посветлели, и Джо узнала поворот головы, который помнила по его шоу.

Вот для чего она еще здесь. Несколько часов назад он вдруг вспыхнул, но не от того, что ему стало смешно, а от ярости. И стал тем человеком, которого она знала не только по телевизору, но и по рассказам Расса. С этим человеком она смогла бы иметь дело.

В конце концов, он поддался ее напору и сунул в рот небольшой кусочек фрикадельки в соусе. Когда за этим не последовал хохот, Джо почувствовала, что напряжение немного спало.

– Это неплохо. – Мак съел еще немного и сдвинул брови. – По правде сказать, довольно вкусно.

Ну да, как же. Этот хитрец просто пытается ее умаслить из страха, что она нажалуется Рассу.

– На самом деле, это очень вкусно, учитывая состояние моей кладовки.

Джо почти поверила ему. Почти.

– Завтра я могу съездить в магазин. Если не ошибаюсь, мы где-то посередине между Фостером и Тари. Есть какие-нибудь пожелания относительно того, куда лучше поехать?

– Нет.

Поняв, что он больше ничего не скажет, Джо сосредоточилась на еде. Это был долгий день, и она устала и проголодалась. Однако уже вскоре замерла, с половиной фрикадельки у самого рта, заметив, что Мак перестал есть и пристально смотрит на нее.

– Что?

– Не хотелось бы показаться грубым. Просто я никогда не был ни в одном из этих городов. Мне доставляли продукты из супермаркета в Фостере.

– Доставляли?

Он нахмурился:

– Человек, занимавшийся доставкой, не смог делать все, как я хочу.

А-а. Иными словами, парень, видимо, нарушил его драгоценное уединение.

– Понятно. Ладно, тогда я попытаю счастья в Фостере. – Джо видела название этого города на дорожном указателе, перед тем как повернула к владениям Мака.

Он снова принялся за свою тарелку с… Она моргнула. Ей вдруг стало жарко. У этого человека было свое шоу на телевидении. Он прекрасный актер. Но жар не спадал.

Джо глубоко вдохнула:

– Надеюсь, Расс предупредил вас, что я не спец в кулинарии.

Мак застыл. Очень медленно опустил нож и вилку.

– Расс сказал, что вы готовите просто и хорошо. Если судить по сегодняшнему ужину, я с ним соглашусь. – Его лицо сделалось непроницаемым. – Вас смущает необходимость готовить для…

– Для всемирно известного шефа? – закончила за него Джо. – Да, немного. Просто мне бы хотелось, чтобы вы не ждали ничего необыкновенного. Пожалуйста.

Обыкновенное – какое скучное слово. В голове мелькнула старая поговорка: «Не тот хорош, кто лицом пригож, а кто на дело гож». Да-да, как бы не так.

– Обещаю вам не критиковать вашу стряпню. Я просто… – он поморщился, – …буду вам благодарен, что бы вы ни приготовили. И не надо волноваться, что я буду втайне осуждать вас.

– Надеюсь, здесь не может быть никаких секретов. Думаю, вы с удовольствием поделитесь своим мнением на этот счет.

Мак усмехнулся.

– Есть что-нибудь такое, что вы не едите? – торопливо спросила она, не желая задерживать взгляд на его губах.

Он покачал головой.

– Есть что-нибудь, что вы особенно любите?

Он снова покачал головой.

Было что-то еще, о чем она хотела его спросить…

Ну да, конечно.

– У вас есть гараж?..

Они одновременно потянулись к тарелке с чесночным хлебом. Мак дал ей возможность взять первой. У него были красивые руки. Джо помнила, как восхищалась ими, когда смотрела его шоу. Тонкие, с длинными пальцами, они казались сильными и…

– Гараж?

Джо очнулась от своих мыслей:

– Там хватит места для моей машины? Морской воздух достаточно агрессивен к кузову автомобиля.

– Да, конечно, ставьте.

– Спасибо.

Они одновременно сунули в рот хлеб. Мак искоса наблюдал за ней. Интересно, что он о ней думает, мелькнуло в голове у Джо, пока она жевала хлеб. Очевидно, что она не имела ничего общего с теми женщинами, с которыми он представал на фотографиях в глянцевых журналах. Для начала надо сказать, что Джо не уступала ростом многим мужчинам и выглядела мощнее большинства из них.

Правда, к Маку это не относилось. Даже в своем нынешнем плачевном состоянии он был более высоким и широкоплечим. Хотя она могла поспорить, что сейчас выиграла бы у него в армрестлинге.

Ей стало не по себе. Наверняка он гадает, чем так прогневил Бога, что у него на пороге появилась такая женщина. Мак был настоящий баловень судьбы. Красавец. А она совсем наоборот. Впрочем, это не имело никакого значения. Не важно, что он думает о ее внешности.

Хотя конечно же это было не так. Это всегда имеет значение.

– Судя по всему, вы очень волнуетесь за Расса.

Джо подняла голову:

– Да?

Он нахмурился:

– Вы в него влюблены? Пожалуй, он для вас слишком стар.

Джо не выдержала и рассмеялась от удивления.

– Надеюсь, вы шутите? – Она подобрала куском хлеба оставшийся на тарелке соус.

Мак нахмурился еще сильнее:

– Нет.

– Я ценю вашего брата как друга, но я не влюблена в него. Господи, такое может только в кошмарном сне присниться. – Откинувшись на спинку стула, она вытерла руки салфеткой.

– Почему?

– Я же не мазохистка. У вас с братом одинаковые вкусы относительно женщин. Вы оба предпочитаете миниатюрных блондинок с отличной фигурой в кокетливых платьях и на высоченных каблуках. – У Джо в чемодане не было ни одного платья. И ни одной пары туфель на каблуках.

Мак отодвинул тарелку и помрачнел.

– Черт возьми, откуда вам знать, какие женщины мне нравятся? – Он повернулся на стуле и положил ногу на ногу. Так она не могла видеть его ожоги.

– По правде сказать, все мои представления о вас почерпнуты из таблоидов и рассказов Расса.

– В вашем изложении мы выглядим пустыми и ограниченными. Но смею вас уверить, что ни одна из тех женщин, которых вы описали, теперь даже не взглянет на меня.

– Только если она сама пустая и ограниченная.

Его голова вскинулась вверх.

– Но красота и ограниченность не всегда идут рука об руку.

Так же как простота и глупость или простота и толстокожесть.

Мак открыл рот, чтобы продолжить, но она опередила его.

– В любом случае из этого никак не следует, что вы станете испытывать симпатию ко мне. Я никогда не могла похвастаться тем, что люди называют красотой. Поэтому научилась ценить другие вещи. Вы думаете, люди больше не будут считать вас красивым…

– Не думаю, я знаю!

– Знаете, это еще не конец света.

Он уставился на Джо долгим взглядом, а потом наклонился над столом в ее сторону:

– Какого черта вы, на самом деле, приперлись сюда, Джо Андерсон?

Она уставилась на него в ответ и внутренне зарыдала, потому что на самом деле хотела попросить этого человека научить ее готовить, а он оказался таким убитым и злым, что послал бы ее ко всем чертям, обратись она с такой просьбой.

Его глаза потеплели.

– Джо?

Она понимала, что сейчас совсем не время поднимать этот вопрос, хотя уже смутно предчувствовала, что подходящий момент может не наступить никогда.

Джо взмахнула рукой в воздухе:

– Ответ двоякий. – Она не лгала. – Я здесь, чтобы убедиться, что вы не превратите в ничто результат той тяжелой работы, которую я проделала с Рассом.

Он снова опустился на стул.

– Тяжелой работы?

Пора было убирать со стола и идти мыть посуду, но Мак заслуживал того, чтобы ему ответить.

– Вы знаете, как трудно, как физически тяжело делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца в течение целых пяти минут? – Именно это она проделала с Рассом.

Мак покачал головой, его глаза помрачнели.

– Это действительно тяжело. И все это время твое сознание кричит криком, пытаясь заключить сделку с мирозданием.

– Сделку?

– Пожалуйста, пусть Расс живет, а я никогда не скажу ни о ком дурного слова. Пожалуйста, пусть Расс живет, и я обещаю стать самой лучшей в мире внучкой и внучатой племянницей. Пожалуйста, Господи, пусть Расс живет, и я сделаю все, что ты попросишь, встречусь лицом к лицу с худшими из своих страхов…. – Она отбросила волосы назад. – Ну, вы понимаете, обычные обещания, которые практически невозможно выполнить. – Она опустила глаза на свой стакан с водой. – Это были самые долгие пять минут в моей жизни.

– Но Расс остался жить. Вы действительно спасли его. И это просто потрясающе.

– Да.

– И теперь вы хотите быть уверенной, что я не помешаю его выздоровлению?

– Что-то вроде того.

– И поэтому вы здесь, чтобы присматривать за мной и снять эту заботу с Расса?

– Он собирался приехать сам, но это не самая разумная затея.

Мак нахмурился.

– Но вы не все правильно поняли. Расс сделал мне большое одолжение, предложив эту работу.

Он продолжал молчать, не пытаясь давить на нее, и Джо мысленно поблагодарила его за это.

– Понимаете, этот сердечный приступ у Расса и страх, что он умрет, заставили меня по-иному взглянуть на то, что я тоже смертна.

Мак передернулся, и Джо чертыхнулась про себя. Что она понимала в смерти по сравнению с этим человеком? В приступе сочувствия Джо инстинктивно потянулась вперед и сжала его руку, но тут же застыла на месте. Во рту появился вкус горечи, и она отдернула руку. Сердце стучало. А вдруг ему неприятно ее прикосновение… Конечно, неприятно.

– Думаю, вы понимаете, о чем я говорю.

Мак получил тяжелые ожоги в результате несчастного случая на съемках, но его молодой ассистент оказался на грани жизни и смерти. Джо помнила, какое облегчение испытал Расс, когда молодой парень в конце концов вышел из критического состояния.

– Я пытаюсь объяснить, что это заставило меня переосмыслить свою жизнь. Признать, что я не чувствую себя счастливой, что в действительности я не люблю свою работу. И что не хочу провести следующие двадцать лет с таким же чувством.

Джо выдохнула.

– Поэтому, когда Расс понял, что вам нужна дом работница, и сказал мне об этом, я обрадовалась этому шансу. Это дает мне два-три месяца, чтобы придумать, как жить дальше.

Мак пристально смотрел на нее:

– Хотите сменить профессию?

– М-м-м, – протянула она несколько неуверенно.

– И чем собираетесь заниматься?

Ее неуверенность усилилась.

– Понятия не имею.

Мак знал это ощущение.

Ему не хотелось сочувствовать ее истории. Ему вообще не хотелось никому сочувствовать, но вышло иначе. Может, дело было в той простоте, с которой она рассказывала о себе. В полном отсутствии пафоса. Или в том, что ему было знакомо это чувство неудовлетворенности. Но если он закрылся здесь от всего мира, предаваясь жалости к самому себе, то она решительно стремилась вперед.

Может быть, глядя на нее, он научится…

Мак оборвал эту мысль. Он не заслуживал шанса идти вперед. Он исковеркал жизнь другому человеку. И заслуживал того, чтобы провести остаток жизни, стараясь это искупить. Но не за счет других людей. Как Расс. Или Джо.

– Знаете, а вы не правы.

Джо подняла на него глаза:

– Относительно чего?

– Кажется, вы считаете свою внешность простоватой, даже незаметной.

– Незаметной? – Она хмыкнула. – У меня рост шесть футов и телосложение, которое из деликатности называют крупным. «Незаметная» – это точно не про меня.

«Крупная» – не самое удачное слово, чтобы описать ее. Ее фигуру отличали впечатляющие изгибы и выпуклости в нужных местах. И его мужские гормоны отзывались на них, даже невзирая на то, что мозг посылал достаточно ясный сигнал оставить ее в покое.

Мак откинулся на спинку стула, старательно держась к Джо здоровой стороной лица.

– Вы совершенно потрясающая женщина. Ну и что, что вы высокая? У вас хорошие пропорции. – Она выглядела сильной, спортивной и полной жизни. – У вас прелестные глаза, блестящие волосы и кожа, которой позавидовали бы большинство женщин. Возможно, вы не соответствуете идеалу красоты с обложки глянцевых журналов, но это не значит, что вы некрасивы. Перестаньте себя недооценивать. Могу вас уверить, что вы вовсе не дурнушка.

Джо распахнула от удивления глаза. Это заставило его нахмуриться и сесть поглубже на своем стуле.

– Это не так.

Она сжала губы. Одернула блузку, что только подтвердило ему ее истинно женскую природу. Розоватый цвет ее щек стал ярче, как будто по его лицу она догадалась, о чем он подумал.

– Есть еще одна причина, по которой я здесь, – выпалила Джо.

Ее торопливое признание, то, как вылетали ее слова, натыкаясь друг на друга, как мило она выглядела, когда волновалась, вызвало у Мака желание улыбнуться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался, не говоря уже о том, чтобы смеяться… Ладно, это только все усложнит, так же как солнечный свет и морской бриз.

Но ему действительно было ее жалко.

– Еще одна причина? – переспросил он.

Джо облизнула губы. Они были крупными, как и все в ней, и полными обещаний.

– Мак, еще одной причиной того, что я сюда приехала, было то, что хотела попросить вас научить меня готовить. – Она поморщилась. – Ну, если быть абсолютно точной, чтобы вы научили меня готовить башню из миндального печенья.

Все мускулы в теле Мака напряглись. Каждый нерв заныл. На мгновение все его сознание заполнила картина горящего пламени, красного и жгучего. В горле встал ком размером с кастрюлю для соуса. Проглотить его удалось лишь с третьего раза.

– Нет. – Это резкое слово вырвалось у него само собой.

Мак закрыл глаза, с трудом заставляя легкие пустить внутрь воздух, а когда снова открыл их, все тело стало скользким от пота.

– Нет. – Только одно слово, холодное и ясное. – Это не обсуждается. Я больше не готовлю.

– Но…

– Никогда. – Должно быть, его взгляд был слишком безжалостным, потому что Джо вздрогнула. – Это не обсуждается.

Мак встал.

– А теперь, если не возражаете, пойду немного поработаю перед сном. Завтра утром перенесу свои спальные принадлежности в дальнюю комнату.

Похоже, она пришла в себя.

– Сначала я должна здесь убраться.

Это напомнило ему о том, что завтра она собиралась ехать в магазин.

– Деньги на хозяйство можете взять в банке, которая стоит на кухонной полке.

– Хорошо.

Маку совсем не понравилось, как она на него посмотрела. Он повернулся и вышел, с трудом заставляя дрожащие ноги поднять его по лестнице и донести до комнаты. Опустившись в кресло у письменного стола, Мак уронил голову на руки и постарался сделать все, что мог, чтобы успокоить беззвучный крик, разрывавший мозг.

Научить Джо готовить?

Невозможно.

Грудь пульсировала в унисон с висками. В ушах стоял оглушающий шум. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем пульс замедлился, в груди отлегло, дыхание пришло в норму. Ему показалось, что это целая жизнь.

Наконец, Мак поднял голову. Он не мог научить ее готовить. Джо спасла жизнь его брату, и он был у нее в долгу, но он не мог научить ее готовить.

Встав с кресла, Мак подошел к стеклянным дверям на балкон. Теперь, когда шторы были раздвинуты, через них в комнату лился лунный свет. Внизу, в темной воде, отражались звезды. Он не мог научить ее готовить, но мог сделать все остальное, о чем она его просила. Он мог сделать так, чтобы у Расса не осталось причин волноваться за него.

Одну неделю вести жизнь хотя бы отчасти напоминающую жизнь нормального человека? С этим он в состоянии справиться.

Подумав о своем поспешном уходе из столовой, Мак провел рукой по волосам. Джо наверняка сочла его сумасшедшим. Медленно втянув в себя воздух, он прислонился лбом к холодному стеклу. Он не мог помочь ей на кулинарном фронте, но, может быть, сможет помочь ей с поисками нового места работы?

Чем скорее она поймет, куда двигаться дальше, тем скорее уедет и оставит его в покое. Из груди Мака вырвался дикий низкий смех. Ему никогда не найти покоя. Он этого не заслуживает. Но он может сделать так, чтобы она уехала. И он это сделает.

Мак проснулся на час раньше, чем услышал шаги Джо по лестнице. Она прошла мимо двери в его спальню, расположенную в конце коридора. Без сомнения, чтобы убраться там, как и обещала. Ему страшно хотелось кофе, но он терпел, потому что был не готов встретиться с Джо.

Во всем виноват этот свет, проникавший в комнату из окон. Он дезориентировал Мака.

Вранье. Это не свет, все дело в этой женщине, приводившей его в замешательство.

Сейчас можно спуститься вниз и запереться на кухне, пока она занята здесь наверху.

Да уж, так он точно убедит ее сказать Рассу, что у него все хорошо. Мак снова задернул шторы, натянул чистые джинсы и свитер и, пройдя в ванную, смежную со спальней, плеснул в лицо водой. Остановившись у двери спальни, он сосчитал до трех и только потом открыл ее.

– Доброе утро, Джо, – позвал он. Как ни странно, его голос не был резким и хриплым, как он ожидал.

Она появилась в конце коридора:

– Доброе утро. Вы хорошо спали?

Мак с удивлением подумал, что действительно хорошо спал.

– Спасибо, да. – И, вспомнив о хороших манерах, добавил – А вы?

– Нет.

Джо не стала давать никаких дополнительных пояснений. Мак шагнул в ее сторону, старательно держась к ней здоровой стороной лица. Теперь, когда все шторы были раздвинуты, ему приходилось мириться с обилием света.

– У вас в комнате что-то не так? Кровать? Или матрас неудобный?

Она засмеялась, и его внутреннее напряжение немного спало.

– Я всегда плохо сплю на новом месте в первую ночь. К тому же вчера я долго ехала на машине, а от этого мне всегда как-то беспокойно. Сегодня буду спать как убитая.

Мак покрутил плечами, разминая их:

– И сколько вы ехали.

– Пять часов.

Пять часов? И все для того, чтобы встретиться с…

У него сжалось сердце. Он встретил ее плохим настроением, возмущением и грубостью.

– Мак, нам надо обсудить мои обязанности.

Эти слова вернули его к реальности.

– Я имею в виду, хотите ли вы, чтобы я каждый день готовила вам полный завтрак? И что насчет ланча?

Мак обратил внимание, что она ни словом не упомянула про обед.

– С завтраком и ланчем я справлюсь сам.

– Не любите наедаться на завтрак?

Мак не любил. Он открыл рот. Снова закрыл его и приготовился выслушать лекцию.

– Я тоже, – призналась Джо. Она закатила глаза. – Лучше просто дайте мне чашку кофе, пока я вас не прибила.

Он засмеялся, но по-прежнему внимательно следил за тем, чтобы держаться к ней здоровой стороной лица. Ни вчера вечером, ни сегодня утром она не вздрогнула, увидев его ожоги. Но Мак знал, как они выглядят.

Ясно одно: Джо не воспринимала его как инвалида, и он был благодарен ей за это.

– На плите стоит целый чайник свежесваренного кофе.

Не дожидаясь дополнительного приглашения, Мак повернулся и двинулся на кухню.

Дойдя до лестницы, он обернулся:

– Джо?

Из двери в спальню снова высунулась ее голова.

– Не стоит надрываться, пытаясь привести весь дом в порядок за один раз. – Прошло уже много времени с тех пор, как он уволил целую армию прислуги, работавшей у него. – Я… м-м-м… немного запустил его. – В ответ на ее поднятую бровь он признал: – Сильно запустил.

Джо махнула рукой и вернулась к работе. Направляясь на кухню, Мак раздумывал о том, удалось ли ему этим утром пройти тест под названием «Не волновать Расса». Он налил себе кофе, сделал глоток и закрыл от удовольствия глаза. Черт, эта женщина умела варить кофе.

* * *

Мак взглянул на часы как раз в тот момент, когда Джо вернулась из поездки в магазин.

Первым инстинктивным порывом было запереться в своей комнате. Он посмотрел на экран компьютера, где светился записанный до половины рецепт, и встал из-за стола. Если выйти отсюда и на полчаса заняться чем-то другим, возможно, ему удастся вспомнить, надо ли уменьшать количество жидкости на треть.

Если бы Мак мог увидеть это все на сковородке и почувствовать запах, он мгновенно получил бы ответ и…

Чертыхнувшись, он отбросил эту мысль и пошел помогать Джо разгружать машину. Она дала ему только одну неделю. Надо использовать ее по максимуму.

Когда он быстрым шагом вышел на веранду, Джо подняла глаза, и под этим живым взглядом он вдруг почувствовал себя нескладным и неловким.

Поняв, что не может найти слов, Мак нахмурился:

– Думаю, я мог бы помочь вам распаковаться.

Она наморщила губы, и до него дошло, что он снова выглядит мрачным. Сделав над собой усилие, Мак попытался придать лицу более приветливый вид. По крайней мере, той его части, с которой мог что-то сделать.

– Вы нашли все, что хотели, из продуктов?

Черт! Беседа – просто блеск.

– Да, без проблем. Вы себя хорошо чувствуете, Мак?

– Да, нормально. – Подойдя к машине, он постарался взять как можно больше пакетов и пошел с ними в дом.

Им понадобилось две ходки.

Что делать дальше, Мак не знал, поэтому подошел к раковине, как будто хотел выпить стакан воды, и стал наблюдать за тем, как Джо достает из пакетов продукты. Как и ожидалось, там были лотки с мясом: фарш для гамбургеров, сосиски, стейки и говядина, нарезанная кусочками. За ними последовали неожиданные и весьма прискорбные мороженые пироги и мороженая пицца. И – о, боже! – рыбные палочки.

Мак презрительно ткнул пальцем коробки:

– Что это?

– Я так полагаю, вы задаете этот вопрос не в буквальном смысле?

Джо произнесла это тем издевательски спокойным голосом, которым говорят с непослушными детьми, и он взбесился.

– Это в наказание за то, что я отказался учить вас готовить?

Она перестала укладывать продукты в холодильник и, уперев руки в бока, повернулась к нему:

– Вы сказали мне, что едите все подряд.

– Но это не еда. Это обработанная бумага!

– Вы вольны отказаться есть то, что я подаю.

– Но стоит мне это сделать, и вы побежите жаловаться Рассу!

Джо усмехнулась, и ее довольный вид вызвал у Мака радость и раздражение в одно и то же время.

– Молот. – Она подняла руку. Затем подняла вторую. – Наковальня.

Это прекрасно отражало его ситуацию.

Она снова усмехнулась, и у Мака выступила слюна. Подняв упаковку замороженных пирогов, она махнула ей в его сторону.

– Пироги, каша и горошек в соусе – это моя любимая еда, и я не намерена от нее отказываться даже ради того, чтобы удовлетворить ваш пресыщенный вкус. И прежде чем вы зададите вопрос, отвечаю: нет, я не умею ничего печь. – Джо покачала головой. – Жизнь слишком коротка, чтобы возиться с выпечкой. Или с грибами.

Вот тут она была неправа. Выпечка на масле, легкая и нежная, – одна из самых увлекательных вещей в жизни. Да и грибами пренебрегать не стоит. Но какого черта Джо просила научить ее готовить, если она придерживается такого мнения?

– И чтоб вы знали, рыбные палочки на свежем хлебе с доброй порцией соуса тартар – это самый лучший ланч.

– Я никогда не стану есть рыбные палочки.

– Значит, мне больше достанется.

Мак мрачно взглянул на коробки с пиццей.

– И еще, – ее губы изогнулись в улыбке, – согласно моему убеждению, нет ничего лучше хорошего куска пиццы.

– Это просто смешно!

– Не будьте таким снобом. Кроме того, эти продукты лучше, чем то, что вы ели все последнее время, одному богу известно сколько. Как я понимаю, это крекеры, консервированная фасоль и хлопья для завтрака.

Ее слова были не лишены смысла. Мак не обращал внимания на то, что ел. Фактически чем более безвкусной и ненатуральной была еда, тем лучше. Ведь это его амбициозные поиски совершенства едва не лишили жизни молодого парня и…

В груди все сжалось. Неуверенно протянув вперед руку, Мак опустился на стул, стоявший у стола. Он должен помнить, что сейчас самое важное. Он хотел сделать все, что можно, чтобы успокоить Расса, но не терять из виду самое главное – а это была расплата по счетам.

Теплая рука, коснувшаяся его плеча, привела Мака в себя.

– Мак, с вами все в порядке?

Он кивнул.

– Не обманывайте меня. Может, вызвать врача?

– Нет.

– Рассел говорил мне, что физически вы здоровы.

– Так и есть. – Он вдохнул. – Просто я не люблю разговоры о еде и готовке.

В ее зеленых глазах отразилось понимание.

– Потому что это напоминает вам про несчастный случай?

Это напоминало Маку обо всем, что у него было. И обо всем, что он потерял.

Глава 3

Почувствовав, как Мак напрягся от ее прикосновения, Джо отдернула руку. Ее вдруг обожгло осознание того, что, даже будучи не в лучшей физической форме, он оставался мужчиной. Под тонким хлопком свитера пульсировало живое горячее мужское тело. Но в этот момент он выглядел понурым и подавленным, и ей захотелось обнять его, сказать, что все будет хорошо.

Она поморщилась, представив, как бы он вздрогнул, если бы она это сделала. К тому же Джо не знала, действительно ли все будет хорошо.

– Мак, обещаю, что никогда не стану подавать вам рыбные палочки.

Он даже не улыбнулся. Но что-то внутри слегка отпустило, и в лице снова появились краски.

– Благодарю за небольшие послабления.

– Нет проблем. Вы уже съели ланч?

Он покачал головой. Джо достала яблоко и бросила ему, уверенная, что в этот раз он засмеется, но он не засмеялся.

– Вижу, пока вы здесь, мне гарантирован самый лучший уход.

– Все по высшему разряду. Пойду поставлю Зверя в гараж.

Оказавшись вне зоны видимости, Джо опустила плечи. Если от одной мысли о несчастном случае и готовке он впадал в такое отчаяние, что выглядел серым и больным, не стоит надеяться на уроки кулинарии. Ей стало очевидно, насколько неразумно и жестоко было просить его об этом.

Почему ты никогда не можешь подумать заранее, Джо? Она со вздохом завела машину и заехала в гараж. Проблема оставалась неразрешенной. Она должна сделать башню из миндального печенья, и у нее два месяца, чтобы научиться. Целых два месяца. Она научится сама. В сети есть рецепты и видео. А что она будет здесь делать? Уборка и приготовление обеда займут максимум три-четыре часа в день. Возможно, даже меньше, как только она приведет дом в порядок.

Башня из миндального печенья? Насколько это сложно?

«Не думай об этом», – приказала себе Джо выскочив из машины, чтобы открыть ворота одного из двух отсеков гаража. Отсек оказался свободным. Из любопытства она открыла и второй.

У нее же есть французская поваренная книга – подарок бабушки Эдит. Может, там что найдется.

Мысли оборвались на полпути. Джо смотрела на открывшуюся красоту обалдевшим взглядом.

Наконец она опустила руки и вытерла их о джинсы. Вот это да!

О боже!

Классический спорткар эпохи восьмидесятых небесно-голубого цвета. Живое воплощение ее фантазий. Она едва сдержалась, чтобы не упасть перед ним на колени.

– О, ты самая красивая машина на свете. – Она позволила себе провести пальцем по всему кузову, восхищаясь дизайном, широким спойлером, чистыми линиями капота. Что бы она отдала, чтобы пройти тест-драйв на этой машине? Что бы она отдала, чтобы просто посидеть в ней?

Джо подергала водительскую дверцу. Закрыто. Она молниеносно выскочила из гаража и закрыла ворота. Это совершенство необходимо защищать от всего, что может навредить. Она поставила своего Зверя рядом с этой холеной машиной. Красавица и Чудовище. Бросив еще один долгий взгляд на Красавицу, Джо побежала в дом. Мак все еще сидел на кухне.

– Как я понимаю, мне разрешается пользоваться провизией?

– У вас в гараже стоит моя мечта!

– Это означает «да»?

Как можно быть таким хладнокровным? Джо удивленно посмотрела на него и мысленно одернула себя. Широко развела руками:

– Конечно! Можете брать, что хотите.

Мак посмотрел на Джо, его глаза потемнели. Он облизнул губы, у нее вдруг возникло ощущение, что он думает не о еде, а о другой человеческой потребности. Жар потоком хлынул в вены. Не будь смешной. Такие мужчины, как он, не считают привлекательными таких женщин.

Он отвернулся от нее, будто пришел к такому же заключению.

– Вы что-то говорили про мою машину?

Джо удержалась, чтобы не попросить разрешения покататься на ней. Хотя бы разочек. Или просто посидеть в ней. Но это могло оказаться такой же бестактностью, как и просьба научить готовить.

– Я… Она очень красивая.

Бросив на Джо взгляд, Мак приподнял бровь, она пожала плечами, не зная, о чем можно безопасно говорить дальше, ни за что не хотелось снова увидеть потухший взгляд, полный отчаяния. Джо принялась заваривать чай.

– Если захотите покататься, можете брать ее когда угодно. – Джо как раз наливала кипяток, чайник заметно дрогнул в руке. Мак подскочил с места:

– Осторожно, не обожгитесь!

Она пришла в себя и спокойно поставила чайник на место.

– Я не пролила ни капли. Должна заметить, не стоит предлагать девушке то, о чем она мечтала всю свою сознательную жизнь, когда она наливает кипяток. И, пожалуй, когда у нее в руках что-нибудь острое. – Она улыбалась, а он нет, у него в горле стучал пульс. Джо села за стол как ни в чем не бывало. – Вы правда разрешите мне покататься на вашей машине?

Мак провел рукой по лицу и равнодушно повел плечом:

– Конечно. – Опередив ее, он взял заварочный чайник. – Не мешает погонять. Я завожу ее пару раз в неделю, но не выезжаю из гаража.

Джо изумленно смотрела на него:

– И вы разрешаете мне поездить? Вот так просто?

– Почему бы и нет?

Ей потребовалось некоторое усилие воли, чтобы оторвать взгляд от этих широких плеч.

– Я… уф… А что, если я ее поцарапаю?

– У меня страховка. Джо, это просто машина.

– Нет, не просто. Это… – Она взмахнула рукой в воздухе, будто хотела поймать подходящее определение. – Это драгоценность, бриллиант, воплощение красоты. Это…

– Просто машина.

– Вершина достижений немецкой индустрии.

Джо едва не спросила, как он может не хотеть ездить на ней, но в последний момент удержалась. Это наверняка бестактно. Мак пережил чудовищный несчастный случай, долгое и мучительное лечение, так и не избавившее его от шрамов, которые теперь останутся на всю жизнь. За ним охотятся репортеры. Неудивительно, что гоночные машины могли потерять для него свою привлекательность. Тогда почему он не продаст ее?

Она пристально посмотрела на него и наморщила губы. Возможно, он не собирается отказываться от всех радостей жизни. Он бросил на нее сердитый взгляд.

– Что?

– Вы ведь не думаете ее продавать, верно?

– Вы можете себе позволить ее купить?

– Я проработала в Аутбэке восемь лет и зарабатывала приличные деньги, которые мне почти не на что было тратить.

Мак почесал в затылке:

– Сейчас у вас нет хорошей зарплаты. – Пока ей хватало на все необходимое. А в скором времени могут понадобиться деньги на обучение новой профессии.

– Соглашусь с вами, возможно, это не самый практичный способ потратить деньги, и все-таки…

– Можете брать машину, когда захотите.

– Повторите это еще раз.

Мак не хотел ее продавать! Джо сдержала улыбку.

Стало быть, жажда жизни в нем еще теплится.

– Предложение остается в силе. Вы можете брать ее покататься, когда захотите.

– Господи, не говорите этого, – простонала Джо, – иначе уборка в доме никогда не закончится.

Мак засмеялся. В глазах запрыгали искорки, линия губ смягчилась. Джо не могла отвести от него глаз.

– Вы… уф… – Она облизнула губы. – Не хотите прокатиться? – Его лицо мгновенно замкнулось и окаменело, она мысленно дала себе подзатыльник. – Вижу, что нет. Вы слишком заняты кулинарной книгой.

– Вы кстати напомнили.

Джо с упавшим сердцем смотрела, как он вышел.

Нечего сказать, Джо, хорошая работа.

Но уже в следующее мгновение Мак вернулся.

Налив себе вторую чашку чая, снял со стены связку ключей и положил перед ней:

– Мисс Андерсон, вы приготовили отличный кофе и неплохой чай. Вознаградите себя прогулкой на машине.

– Не раньше, чем отмою этот дом. – Отличный стимул. – Возможно, послезавтра.

Мак неопределенно пожал плечами и оставил ключи на столе.

Два дня спустя после ланча Джо заварила чай и налила по чашке себе и Маку. Мак звякнул ключами от машины. Последние два дня они лежали на столе, безжалостно маня и дразня.

– Ну что, дом прошел обработку?

Да, прошел. И подъездная дорога тоже. Джо обнаружила перед гаражом кучку голубых металлических шариков и использовала их, заделав самые большие ямы на подъездной дороге.

– Вы можете отказаться от своего предложения в любой момент.

– И не собираюсь. Берите машину и развлекайтесь.

Он бросил ей ключи. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на Мака:

– Я ненадолго. Минут двадцать, от силы полчаса.

Он пожал плечами, будто ему все равно:

– Только не нарвитесь на штраф за превышение скорости, – и направился наверх, к своей загадочной работе.

Джо не понимала, каким образом он умудрялся записывать рецепты, предварительно не приготовив блюдо, и почему не ездит на своей прекрасной машине.

Сможет ли она вообще влезть в этот спорткар? Джо уперла руки в бока. Если влезает Мак, влезет и она. Джо пошла в гараж, влезла в машину, долго сидела, наслаждаясь моментом, привыкая к приборной панели, к ручке коробки передач и к тому, что поворотник справа.

Включив зажигание, она заурчала от удовольствия, когда услышала низкий рокот турбодвигателя. Сможет ли реальность соответствовать фантазиям?

На подъездной дороге она вела себя до смешного осторожно, а добравшись до хорошей дороги, издала восторженный вопль, ощутив идеальную управляемость, приемистость и мягкий ход автомобиля. Так недолго и привыкнуть!

После первых пробных опытов с акселератором Джо почувствовала, что может дожать до предельной скорости, однако решила насладиться тем, как машина проходит повороты и изгибы сельских дорог.

О боже, как может Мак держать такую потрясающую машину в гараже и не пользоваться ею?

Джо объездила все дороги, примыкавшие к его владениям, и парочку других, показавшихся достойными внимания, обнаружила две крошечные деревушки – Даймонд-Бич и Холлидейс-Пойнт, в каждой из которых было по маленькому магазинчику. И еще открыла для себя новые потрясающие виды окрестностей.

Мак выбрал для своего затворничества поистине самое красивое место в мире. Тем более странно, что он, судя по всему, не слишком это оценил. Какой же силы боль он испытывал, если отгородился от этой красоты?

Джо догадывалась, что это глубокая скорбь о потерянной жизни. Нет смысла отрицать, что полгода назад Мак был баловнем судьбы. Возможно, со временем скорбь утихнет и он сможет снова смотреть вперед, поймет, что прошлая жизнь не потеряна безвозвратно.

Нет он не справится с душевной травмой, если продолжит отказываться готовить.

Джо вздохнула и притормозила у таблички «Приют для собак» перед поворотом на боковую дорогу. Она улыбнулась и, поддавшись импульсу, повернула.

Мак разозлится. Ну и что?

Но это ведь его дом.

Но никто не говорил ей, что нельзя завести питомца.

Следуя указателю, она свернула на подъездную дорогу, остановилась. Из маленького седана вылез пожилой человек, следом за ним выпрыгнул пес породы бордер колли. Навстречу из ближайшего вольера вышла женщина в спецовке.

– Мистер Коул? А это, как я понимаю, Бандит?

Рука мистера Коула легла на голову Бандита, глаза наполнились слезами.

– У меня разрывается сердце из-за того, что я должен оставить его.

У Джо сдавило горло.

Женщина взглянула на молодую пару в машине.

– А ваши родственники не могут его взять?

Старичок покачал головой. Джо почувствовала, что «не хотят» лучше, чем «не могут», соответствует ситуации.

– Пожалуйста, найдите ему хороший дом. Он такой славный мальчик и был отличным компаньоном. Если бы не переезд в дом престарелых, я бы ни за что…

Больше Джо не вынесла, выскочила вперед:

– О, пожалуйста, можно мне взять его? Он такой красивый. Я обещаю, что буду его любить.

Она опустилась перед Бандитом на колени, тот покорно лизнул ее в лицо. Запустив руки в его шерсть, Джо вдруг поняла, какой у нее глупый вид. Она поднялась, возвышаясь над мистером Коулом и Бандитом, не говоря уже о женщине из приюта.

– Я проезжала мимо, заметила указатель, и мне пришло в голову, что я как раз в такой ситуации, когда могу предложить собаке хороший дом.

Какое впечатление произвели ее слова? То ли ее приняли за буйно помешанную, то ли за ответственного собаковода.

– Может быть, мистер Коул, я смогу привезти Бандита к вам в гости.

Мак расхаживал по веранде взад-вперед. Джо отсутствовала уже больше часа.

Час!

С ней могло случиться все что угодно. У него сжалось сердце. Возможно, лежит где-нибудь в канаве. Или разбилась о дерево. О чем он думал, разрешая ей ехать вот так, одной? Есть ли у нее опыт управления мощной машиной? Почему он не поехал с ней!

Мак закрыл глаза. Руки сжались в кулаки. Если он не прекратит отвлекаться, кулинарная книга никогда не будет написана. А он должен ее закончить.

Ухватившись за перила, он уставился на море. Джо сильная женщина. Все будет хорошо. Мак втянул воздух. Конечно, с ней все будет хорошо. Она просто увлеклась. Он отлично знал, как это бывает.

Снова стал мерить шагами веранду. С тех пор как он похоронил себя здесь, машина ни разу не проходила техобслуживание. Что, если она сломалась или Джо застряла где-нибудь на обочине? Есть ли у нее с собой телефон? Мак вытащил мобильник и посмотрел сообщения. Ничего.

В этот момент он услышал низкий звук мотора и, замедлив шаг, вздохнул с облегчением. Закрыв глаза, прошептал слова благодарности. Он отвечает за Джо.

С каких это пор?

Она работает на него, значит, он отвечает за нее. Это раздражало, как заноза в боку.

Тем не менее, когда она припарковала машину, ему понадобилась вся его воля, чтобы не броситься вниз по ступенькам и, вытащив ее из машины, крепко обнять. Так мог себя вести только сумасшедший, а Мак, несмотря на первое впечатление, не сумасшедший.

Джо вылезла из машины и немного неуверенно улыбнулась. Заноза или нет, но он признался самому себе, что очень рад ее видеть.

– Получили удовольствие?

– Я не думала, что получится так долго. Надеюсь, не заставила вас волноваться? Машина просто потрясающая.

Мак попытался сдержать волну восторга, которую вызывала машина в нем самом.

– Я рад, что она оправдала ваши ожидания.

– О, она их превзошла.

Закрыв глаза, Мак не спросил, как она себя чувствовала, делая плавный поворот вместе с дорогой, и что думает о великолепном акселераторе.

– Я немного отвлеклась.

Мак открыл глаза и вскочил. Неужели поцарапала машину?

– Что вы хотите сказать?

И заметил сидящую у ее ног собаку. У него отвисла челюсть.

– Вы посадили в мою машину собаку?

– Я… Мы постелили подстилку, чтобы Бандит не испортил обивку.

Мак вытаращил глаза:

– Вы посадили в мою машину блохастую шавку?

Джо поморщилась, переминаясь с ноги на ногу.

«Успокойся, парень», – послала она мысленный приказ.

Успокойся? Да эта машина его самая большая драгоценность!

Внезапно в сознании возник горящий Этан, потом ожоговое отделение больницы. Он, не раздумывая ни секунды, отдал бы эту машину, чтобы повернуть время вспять, все изменить. Но это невозможно.

Он ничего не мог сделать. Так какое значение по сравнению с этим имеет собачья шерсть в салоне?

Джо села на ступеньку ниже него. Собака по-прежнему находилась в машине.

– Я понимаю, это наглость, Мак. Собака в вашей драгоценной машине. Но…

– Что мы будем с ней делать?

Ее взгляд скользнул по его шрамам. Мак отвернулся, притворился, что смотрит на море.

– Это что, скрытая попытка применить ко мне собакотерапию?

– Нет. – Она похлопала себя по колену. – Бандит, ко мне. – Собака не двинулась с места. – Я взяла его для себя, не для вас. Кажется, я ему не очень нравлюсь.

У Бандита печальная история. – Она рассказала ее Маку. – Понимаете, когда я пообещала мистеру Коулу, что привезу Бандита в гости, он так обрадовался, что даже заплакал, мне ничего не оставалось, как только забрать пса. Если бы я приехала за Бандитом на Звере, а не на вашей Красавице, мистер Коул усомнился бы, что я в состоянии достаточно хорошо о нем заботиться. Она назвала его машину Красавицей? Это ей определенно подходит. Как и женщине, которая приехала на ней.

– Вы же меня понимаете, правда?

Мак со вздохом кивнул. Джо слегка пожала его руку:

– Спасибо.

Мак уставился на руку, которую она пожала, и, сжав ее в ладонях, попытался остановить поток жара, грозивший затопить все тело.

– Как вы думаете, я ему не нравлюсь потому, что такая огромная?

– Вы не огромная! – Мак щелкнул пальцами. – Бандит. – Пес мгновенно вскочил и, взбежав по ступенькам, сел у его ног. – Видите? Я больше вас, и он ничего не имеет против.

– Но вы мужчина, а я слишком большая для женщины. Мне кажется, животные хорошо чувствуют такие вещи.

– Глупости.

– Ему нравитесь вы.

– Его предыдущим хозяином был мужчина, ясное дело, он привык к мужчинам.

– Мне кажется…

– Кроме того, он скучает по мистеру Коулу и не понимает, что происходит.

– Да, точно. Бедненький. – Джо нежно потрепала Бандита по голове и чмокнула в макушку.

У Мака застучало сердце, когда он представил себе…

Он откашлялся и, прочистив горло, попытался прочистить мозги.

– Как только он поймет, что именно вы будете его кормить, вы обретете и его преданность, и любовь.

– Неужели у собак все так просто? У меня никогда не было собаки.

– Кормите их и обращайтесь с ними хорошо, и они вас полюбят. Вот и все. Просто надо дать ему время привыкнуть. Думаю, вы должны устроить лежанку на кухне или в кладовке, чтобы он не пытался ночью отправиться на поиски своего старого дома. У нас с Рассом в детстве были собаки.

– Спасибо вам.

Джо внезапно отпрянула в сторону. Мак осознал, что говорит с ней, повернувшись так, что она видит все шрамы.

– А что вы делали здесь? Неужели ждали, когда я вернусь? О, надеюсь, не заставила вас нервничать? Я думала, что поезжу минут двадцать – тридцать, но потом…

– Ничего подобного. – Его сердце стучало. Сильно. – Я вышел прогуляться. – За такую бессовестную ложь люди отправлялись в ад.

Она прижала руку к своей роскошной груди:

– Вы меня успокоили. Я волновалась, как бы вы не подумали, будто я разбила вашу чудесную машину. Полагаю, вы не разрешите нам с Бандитом составить вам компанию на прогулке?

Что он мог ответить? Бросив взгляд на манящее море, зеленую зимнюю траву, дикие цветы, покачивающиеся под легким бризом, оценив мягкость зимнего солнца, Мак изо всех сил постарался не поддаться расслабляющему очарованию, не дать себе порадоваться.

– Конечно, разрешу.

– Так или иначе, думаю, вам стоит надеть шляпу, чтобы защититься от солнечного ожога.

– Верно.

– Идите наденьте шляпу, а я поставлю Красавицу в гараж.

Оба встали. Бандит вопросительно посмотрел на Мака. Джо расстроилась.

– Только не сажайте больше этого блохастика в мою машину, – пытался Мак сгладить ее разочарование от поведения собаки.

– Тем более «это всего лишь машина, Джо», – буркнула она, но ее губы изогнулись в едва заметной улыбке. Она потрепала Бандита по голове: – Хороший мальчик. Я скоро вернусь.

Джо завела мотор и снова расплылась в широчайшей улыбке. Слегка тронула педаль газа, так, ради развлечения, мотор мгновенно взревел в ответ.

Мак вошел в дом, скрывая смех:

– Бандит, надеюсь, в один прекрасный день твоя новая хозяйка получит машину своей мечты. Она знает толк в том, как получать от нее удовольствие. – Пес, виляя хвостом, шел за ним по дому до самой спальни. Мак принялся рыться в шкафах в поисках шляпы. – Не смотри на меня так. Не я твой хозяин, а она.

Бандит завилял хвостом с удвоенной энергией. Покачав головой, Мак намазал лицо толстым слоем солнцезащитного крема. И о чем, черт возьми, думала Джо, когда брала собаку?

Когда он вышел на веранду, она ждала его.

Джо бросила мяч:

– Он наверняка приучен.

Бандит помчался за ним, Джо следом. Сделав несколько шагов, обернулась:

– Вы идете?

Чертыхнувшись про себя, он пошел вперед, стараясь не поддаваться хорошему настроению. Но когда Бандит, вернувшись, положил мяч к его ногам, а Джо недовольно фыркнула, не смог удержаться от улыбки.

– Прекратите и бросьте мяч этому неблагодарному созданию.

Они прошли по круто сбегавшей вниз лужайке и дальше по ровному полю. Мак старался не чувствовать запаха моря, ветра, ласкавшего лицо, ощущения легкости, пытавшегося завладеть им. Сам того не понимая, он окостенел, пока безвылазно сидел в доме, теперь движение ощущалось как долго сдерживаемый вдох. Он не заслужил этого удовольствия.

Мак резко остановился, вспомнил, что должен двигаться, если хочет остаться здоровым. В этом Джо права. Ему нужно остаться здоровым. У него долги, которые необходимо оплатить.

– Вы в порядке, не устали?

Этот голос окутывал его, словно теплый мед, и каким-то непонятным образом делал солнце теплее, а бриз нежнее.

– Конечно нет. Я просто…

– Что?

– Я пытаюсь придумать, как лучше загладить вину за мое поведение в понедельник, когда вы приехали.

– А-а.

Ему не хотелось на пляж. Не для того он так яростно берег свое уединение, чтобы теперь пренебречь им. Будто почувствовав его сомнения, она нашла ровное местечко и, усевшись, стала смотреть, как Бандит носится по кромке воды, гоняясь за волнами. После недолгих колебаний Мак сел рядом с ней, повернувшись правой стороной.

– Вы ведь ждали меня в понедельник, да?

– Да.

– Тогда почему рассердились? Вы же не могли всерьез рассчитывать, что будете жить с кем-то под одной крышей, совершенно не встречаясь?

На что он рассчитывал?

– Очевидно, у меня появились дурные привычки. Это случилось не нарочно, и я определенно не хочу усугублять их.

– Под словом «усугублять» вы, видимо, имеете в виду полную изоляцию? И ради чего?

– Чтобы написать эту проклятую кулинарную книгу. А понедельник у меня выдался на редкость тяжелый.

– И тут я, как…

– Как циклон.

– Несущий хаос и разрушение.

– И свежий воздух.

Она уставилась на него. У него пересохло во рту, но он заставил себя продолжить:

– Вы были правы. Я сидел взаперти день за днем, почти не выходил и почти ничего не ел. Если бы вы не появились и не встряхнули меня, все действительно могло закончиться болезнью. Смею вас уверить, я этого не хочу.

Самоубийство не входило в его планы.

– Почему эта кулинарная книга так важна для вас?

Глава 4

Возможно, книга – способ отвлечься от того, что у него больше нет своего шоу на телевидении, больше нет работы. Сжатые кулаки и стиснутые зубы свидетельствовали об одержимости ею, и не обязательно в хорошем смысле.

Не дождавшись ответа, Джо сделала вторую попытку:

– Почему вы придаете такое значение этой книге, Мак?

– Деньги.

– У вас договор с издателем?

Мак коротко кивнул и, отвернувшись, снова уставился на море.

– Если она доставляет вам такие неприятности, нельзя ли просто отказаться? Извиниться и вернуть аванс?

– Вы не понимаете, мне нужны эти деньги.

Она не смогла скрыть удивление:

– Но вы наверняка заработали уйму денег на шоу?

Не говоря уже о появлении в других программах в качестве гостя. Хотя, если он сорил деньгами, покупая дорогущие машины, мог растратить все довольно быстро. Впрочем, ее это не касалось. Да и Расса тоже.

– Извините, мне казалось, вам их девать некуда.

– Так и было.

Тогда куда, черт возьми, он их девал? В голове крутились различные варианты. Неудачные инвестиции, игра, жизнь на широкую ногу.

– Все ушло на оплату счетов от врачей.

Она очнулась от фантазий:

– Но это несчастный случай на работе. Расходы должны были взять на себя страховщики.

– Не мои счета, Джо.

В его голосе сквозила вселенская усталость. И до нее дошло. Его ученик тоже пострадал от огня.

– Этан? – Мак не ответил. – Но страховка должна была покрыть и его расходы.

Он повернулся к ней, глаза сверкнули яростью.

– Он до сих пор в больнице! И до сих пор должен носить специальное трико. Родители хотели перевести его в частный госпиталь, где ему могли бы обеспечить наилучший уход, но у них не хватало средств, чтобы оплатить расходы.

Бездумная жизнь на широкую ногу? Как же она ошибалась!

Джо протянулась вперед и сжала плечо Мака:

– О, Мак. – Он взял на себя так много.

Мак сбросил ее руку и вскочил. Она стыдливо спрятала руки на коленях. Такой мужчина, как он, не нуждается в сочувствии такой женщины, как она. Как он ее назвал – «потрясающая женщина». Ха! Это точно.

Губы Мака изогнулись в горькой гримасе.

– И кто должен платить, если не я? Из-за меня он в больнице с ожогами второй и третьей степени на шестидесяти процентах тела. Я искалечил молодому парню жизнь. Я во всем виноват. Это самое малое, что я могу сделать.

– Что за чушь вы несете! По сути, отвечать за все должны продюсеры и режиссеры «Кулинарных поединков».

Телешоу Мака представляло собой еженедельную программу, где он с командой готовил угощение для самых разных событий. Одну неделю – благотворительный обед с кем-то из дальних родственников королевской семьи, другую – ужин по случаю вручения премий выдающимся спортсменам, третью – на свадьбу. И каждый раз Мак выступал в роли крикливого, постоянно ругавшего всех, сверхтребовательного перфекциониста. Настолько свирепого, что, даже если бы Джо не знала от Расса, догадалась бы, что это спектакль для достижения максимального рейтинга. Именно таким его выставила пресса после несчастного случая. Все проклинали Мака за его поведение, заявляя, что несчастный случай рано или поздно произошел бы непременно. Чушь. Однако она хорошо продавалась.

Мак снова опустился на песок. Его плечи так поникли, что у Джо сжалось сердце. Она тоже села, на этот раз чуть в стороне от него, чтобы не поддаться соблазну сделать очередную глупость.

– Расс говорил, что образ, который вы создавали для шоу, не имеет к вам никого отношения. Это требование продюсеров. И еще он говорил, что поведение всех участников шоу расписано заранее.

В любом телевизионном шоу конфликты тщательно режиссируются, как в кино, чтобы создать драматургию сюжета. Везде должны быть хорошие и плохие парни. Одну неделю Мак играл роль хорошего парня, другую – роль злодея. Это не могло наскучить.

– Несчастный случай не ваша вина. Вы играли роль, которую вам дали. Не вы уронили поднос с устрицами и лед в кастрюлю с кипящим маслом. – Это сделал Этан. – Несчастный случай. Ужасный, трагический несчастный случай.

– Ради бога, Джо. Я орал и ругал его, заставляя поторопиться. Ему девятнадцать лет, он второй раз участвовал в шоу и просто растерялся.

Сейчас он не кричал и не ругался, говорил тихо, но напряженно. Джо угадывала невыносимую боль.

– Он, как и вы, играл свою роль.

– Нет.

Мак повернулся, взглядом пронзив ее насквозь. Его красота была, как удар в грудь. У Джо захватило дух.

– Он растерялся. Я просто не понимал этого, пока не оказалось слишком поздно.

Она крепко сжала руки:

– В любом случае, если бы не вы, Этан умер.

Все остальные участники шоу называли Мака героем.

– Он не стал благодарить меня за это, Джо.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду, отвела взгляд на море и заморгала, пытаясь проглотить ком.

– Вы хоть понимаете, насколько болезненно его лечение? Настоящая пытка.

– Он молодой, – с трудом прошептала Джо. – Когда-нибудь все останется позади.

– Он изуродован на всю жизнь. И все из-за того, что я играл в игру, которая устраивала продюсеров, а я хотел рейтингов, успеха и признания, хотя в любой момент мог сказать «нет», потребовать, чтобы шоу хотя бы отчасти походило на реальность и со всеми участниками обходились вежливо, с уважением.

Джо подозревала, что, если бы Мак это сделал, шоу не протянуло бы больше сезона.

– Но я ничего не сделал. Предпочел не спорить.

Что плохого в желании успеха, признания, аплодисментов. Если бы кто-нибудь взялся провести опрос, наверняка оказалось бы, что этого хотят девяносто процентов населения.

– Моя погоня за рейтингами сломала парню жизнь.

И теперь он делал все, что мог, искупая вину, чтобы сделать жизнь Этана максимально комфортной. Джо содрогнулась от мысли о том, какие суммы могли значиться в счетах от медиков. Она ни минуты не верила, что Мак должен нести ответственность за то, что произошло, но не надеялась разубедить его. Кошмар какой-то!

В одном она не сомневалась. Если он не успокоится, заболеет. Хорошо, что он теперь, похоже, это осознавал. Или это умная манипуляция, чтобы она не проболталась Рассу?

Джо искоса взглянула на него, когда с пляжа с высунутым языком прибежал мокрый Бандит, шлепнувшись у ног Мака, воплощение собачьего счастья и удовлетворения. Если бы ей удалось увидеть такое же выражение на лице у Мака, она бы посчитала миссию выполненной.

Внезапно Джо живо представила это и невольно засмеялась. Нет, это не то, что она имела в виду! Вскочив, она сделала несколько быстрых шагов в сторону. Мак умер бы со смеху, если бы узнал, о чем она сейчас думает.

Смех – хорошее лекарство для души. Ладно, проехали.

Она выбросила из головы нелепую картину. Его взгляд задержался на ее бедрах, лицо резко вспыхнуло. Он что, разглядывал ее зад? Дурацкая мысль. Однако взглянуть ей в глаза Мак не мог, как, впрочем, и она.

– У вас проблемы с написанием рецептов?

– Да, и серьезные.

– Естественно. Это одна из причин, почему ваше шоу было таким увлекательным. Очевидно, в процессе приготовления блюд можно наделать массу ошибок.

– Я обещал издателю, что напишу раздел по исправлению ошибок для каждого рецепта.

Занятно.

– Я не писатель! Это всего лишь пояснения, но идет тяжело. Не вижу логики, а читатель?.. Сможет ли он следовать моим рекомендациям?

Отказываясь готовить свои блюда, Мак сильно осложнял себе задачу, заявляя, что готовит по наитию. А запись порядка действий превращала работу в кошмар.

И тут Джо поняла, как может помочь ему. А он ей.

– Почему бы вам не дать мне краткое описание рецептов? Посмотрим, смогу ли я приготовить по ним, правильно ли понимаю?

Смотреть на Бандита куда проще, чем на Мака, однако она заметила, как замерла его рука, чесавшая спину псу.

– И вы станете этим заниматься?

В его глазах вспыхнула надежда. И что-то еще, она не определила.

– Попробую, но вы должны понимать, что я не повар.

– Вы прекрасный образец.

– Чего?

– Образец обычной домохозяйки, которой хочется освоить что-нибудь новенькое, более сложное и экзотическое. – Она не такая. Ей просто нужно научиться делать башню из миндального печенья. – Это бы мне помогло. Очень.

Немало для властного требовательного кухонного тирана. Расс смеялся над его вспышками. Она начинала понимать почему.

– Если вы готовы есть на обед что-нибудь ужасное, когда у меня не будет получаться, – добавила она.

– Не проблема. На крайний случай у нас в запасе есть рыбные палочки. Что, если я дам вам первый рецепт уже завтра?

Джо кивнула, слегка поежилась. Вечерело, теплый воздух быстро остывал.

– Кстати, об обеде. Мне надо возвращаться и начинать готовить.

– А мне надо еще поработать.

Мак пошевелился, собираясь встать, Джо протянула было руку помочь ему, но убрала, вспомнив, как он отшатнулся от нее раньше. Мак прищурился:

– Вас не удивил мой похотливый взгляд?

Его что? Значит, он действительно… Не может быть!

– Конечно нет. – Вранье.

Он плавно поднялся. Бандит вскочил мгновенно.

– Я говорил, вы потрясающая женщина.

Она фыркнула и повернула к дому:

– Вы слишком засиделись в одиночестве.

Без всякого предупреждения холодные сильные пальцы сжали ее руку выше локтя, заставив остановиться.

– А вы явно себя недооцениваете.

Неправда. Она все про себя знала. Например, что не из тех женщин, кому мужчины смотрят вслед. Мак просто льстит, чтобы легче манипулировать ею.

– Хочу вас успокоить. Я не собираюсь на вас бросаться. Намерен вести себя, как настоящий джентльмен.

Лучше бы он избежал слова «бросаться». Она выпрямилась во весь рост, но он все равно возвышался над ней.

– Уверяю вас, ничего иного мне и в голову не приходило.

– Вот и хорошо. Но это не означает, что я не могу доставить себе удовольствие смотреть на вас.

Она споткнулась. Он засмеялся. Пес залаял и побежал к дому.

Мак расхаживал перед дверью на кухню. Джо взглянула на него.

– Можете войти и посмотреть, сесть за стол.

Если бы он это сделал, сразу же начал бы давать ей указания. Она бы занервничала и могла бы обжечься. От этой мысли внутри все сжималось.

– Значит, мне надо подготовить ингредиенты для беарнского соуса, верно?

– Правильно.

– И?

– Никаких вопросов. Мне надо знать, можете ли вы сделать все по рецепту.

– Понятно.

Интересно, почему искреннее выражение ее лица вызывает у него желание ее поцеловать.

Но стоило представить, как она отшатнется… Поморщившись, Мак попытался выбросить эту мысль из головы, но она продолжала зудеть и жечь изнутри.

– Если не хотите смотреть, лучше уйдите куда-нибудь. Вы заставляете меня нервничать.

Куда пойти? Чем заняться? Он даже не уверен, что сможет работать. А вдруг Джо не разберется с рецептом?

– Возьмите мяч и поиграйте с Бандитом.

Кивнув, он поплелся на улицу. Пес, похоже, обладал поистине неисчерпаемым запасом энергии.

Мак трижды кидал мячик. Когда Бандит принес его назад в третий раз, он рассеянно почесал собаку за ухом.

– Как она там, мальчик? Что ты думаешь?

Он оглянулся на дом. Нельзя сказать, чтобы ей нужно сделать что-то сложное. Просто отмерить нужное количество ингредиентов и мелко нарезать столовую ложку грибов. Совсем несложно, верно? Мак взлетел по ступенькам и бесшумно вошел в дверь. Ничего не унюхал. Уж уксус-то должен был почувствовать, тем более к этому времени тому уже полагалось закипеть.

Может быть, она еще не начала кипятить? Рука потянулась к дверной ручке. Бандит залаял.

Чертыхнувшись, Мак отошел от двери.

Он бросал мяч до тех пор, пока не устала рука. Пес не выказывал никаких признаков усталости. И все это время настороженный слух Мака пытался уловить любой звук и движение у себя за спиной.

Из парадной двери наконец появилась Джо.

– Хотите есть?

Нисколько. Однако он подошел к деревянному столу, куда она поставила поднос, налил воды в оба стакана.

– Проблемы были? – Взглянув на ее сэндвич, Мак удивленно моргнул. – Это что, арахисовое масло с медом?

– Угу. Я люблю арахисовое масло и мед. Вы не обязаны это есть. Я приготовила вам ростбиф с маринованными огурцами.

Подчиняясь ее строгому голосу, Мак взял сэндвич.

– А что означало это движение плечом?

Она слизнула с пальцев растекшийся мед. Бессознательное движение получилось на редкость чувственным и соблазнительным, но не нарочно, хотя это и не имело значения. Мак с трудом заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на сэндвиче.

– Думаю, я должна была предупредить вас, что не слишком хорошо знакома с кулинарной терминологией. Я не каждый день сталкиваюсь со словами «уварить смесь на треть».

– Считаете, я должен пояснить, что это?

– Нет, я догадалась, но…

– Что?

– Зачем вообще вся эта возня с увариванием? Почему сразу не взять меньше воды, уксуса и грибов?

– Когда ингредиенты варятся вместе, создается вкус, который станет основой для соуса.

– А вот это уже интересно. Надо включить в книгу.

Неужели?

– Хочу, чтобы вы понимали, возможно, я более бестолкова, чем среднестатистическая домохозяйка.

– Вы просто идеальны.

Джо подняла глаза, явно удивившись такому заявлению. На мгновение их взгляды встретились, оба одновременно поспешили отвести их. Сердце Мака с силой ударилось в ребра. Почему эта женщина так на него действует? Он знал множество красавиц, к которым оставался холоден. Так почему Джо? Неужели она его возбуждает. О нет, только не она. Мак снова посмотрел на нее. Вена внизу ее шеи бешено пульсировала. Явно не от желания, как у него. Ее сердце наверняка колотилось от страха, что он к ней прикоснется. Мак почувствовал неприятный вкус во рту.

– Значит, смесь остывает и настаивается. А когда буду делать соус, я ее процежу. Можете посмотреть, если хотите. – Она направилась к двери. – Только, – она обернулась, – я не поняла, что такое эстрагоновый уксус. Поэтому взяла обычный белый уксус. У меня мелькнула мысль добавить к смеси травы, например, розмарин. – Он поморщился. Это не конец света, но… – Но потом решила не рисковать.

– Думаю, вы поступили правильно.

Джо выглядела не слишком уверенно.

– Есть еще один вопрос. Не имею понятия, что такое двойная кастрюля.

– Она используется при приготовлении соуса, в нее по маленькому кусочку добавляется сливочное масло.

– Я не прошу объяснять, что это такое, но можно принесу свой ноутбук? Дома я бы обязательно так сделала.

– Конечно, можно.

– И последнее. Я готовлю стейк с беарнским соусом, но вы не сказали, с каким гарниром его подавать.

– С молодой картошкой и зеленым горошком.

– Это тоже стоит указать в рецепте. В конце.

Верное замечание. Джо вдруг засмеялась:

– Вижу, вам не терпится посмотреть. Идите. Но сначала помойте руки. Не хочу, чтобы в моем отваре плавала собачья шерсть.

Мак помчался на кухню, вымыл и вытер руки, подошел к маленькой кастрюльке на плите. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Джо положила слишком много грибов. Подняв кастрюльку, Мак потянул носом и фыркнул. Очень жаль, что она не знает, что такое эстрагоновый уксус. Если согласится продолжать эксперименты, им надо будет запастись кое-какими экзотическими ингредиентами. Так или иначе, она приготовила нормально. Мак почувствовал, как напряжение отпустило плечи, и вышел на веранду. Джо подняла глаза:

– Ну, как?

– Вы хорошо поработали. Получилось не совсем так, как я хотел, и теперь понятно, что надо переделать в рецепте.

Внезапно его охватила бурная радость. Он справится с этой работой. Он сможет! И тогда у него появятся деньги на оплату больничных счетов Этана. А потом?

Эту мысль Мак поспешил отбросить. Он со всей решимостью намеревался обеспечить Этану уход до конца жизни. Если первая книга будет хорошо продаваться, возможно, он сможет написать целую серию.

– Это просто гениальная мысль, Джо. Не знаю, как вас благодарить.

– Если я могу что-то для вас сделать в ответ.

– Вы серьезно?

– Да, серьезно. – Мак хотел было присесть рядом с ней, но это означало повернуться левой стороной. Поэтому он облокотился на ограждение веранды.

– Не забудьте, что вы это сказали.

Она исчезла в доме и через несколько секунд вернулась с картинкой. У Мака упало сердце. Это была злополучная башня из миндального печенья.

– Миндальное печенье – это непросто.

– Да, но вы могли бы написать мне рецепт.

– Это блюдо для продвинутых кулинаров.

– Практика творит чудеса, верно? У меня достаточно времени, чтобы научиться. Я буду стараться.

– Почему вы выбрали именно это? – Мак снова ощутил во рту неприятный привкус, заметив, как избегает она прикасаться к нему.

– Через два месяца одну неделю, четыре дня, одиннадцать часов и двадцать минут моей бабушке исполняется восемьдесят пять лет. Я обещала, что приготовлю это блюдо. Хочу сделать ей приятное.

Вау.

Приятным могли быть цветы или ланч в хорошем ресторане. Или башня из миндального печенья.

– Не смотрите так! И не говорите, что это невозможно. Я не такая уж недотепа и смогу ее сделать.

– Конечно, сможете, – сказал он с притворной радостью. – Я не имел в виду, что не сможете, меня поразил сам факт, что вы хотите.

– Я люблю бабушку, хочу ее порадовать. Она здорова, как лошадь, и с головой у нее все в порядке, но восемьдесят пять – это восемьдесят пять.

Подойдя к Маку, она прислонилась к перилам слева от него. Он тут же повернулся к морю, чтобы оказаться к ней правой стороной.

– Меня вырастила бабушка и ее сестра. У них всегда были бурные отношения. Бабушка всегда хвалила меня и все прощала. А ее сестра считала, что в моих интересах лучше… м-м-м… этого не делать.

Мак замер, глядя на нее и не понимая, о чем она думает.

– Они вели бесконечный спор за право обладать жемчужным колье прабабушки. Сестра бабушки увидела где-то башню из миндального печенья, и подозреваю, бабушка поспорила на колье, что я смогу ее приготовить. Понимаю, мои так называемые женские качества всегда были предметом их споров, а бабушка убеждена, что колье достанется ей.

– Что вы подразумеваете под женскими качествами – ведение хозяйства?

– Именно.

Мак потянулся за вторым сэндвичем, пришлось придвинуться ближе. От нее исходил слабый запах грибов, уксуса и меда. У него выступила слюна, вдруг до боли захотелось прикоснуться губами к ее щеке, ощутить вкус.

– Я не намерена сдаваться без борьбы.

– Понимаю. – Интересно, не страдала ли она, живя с двумя старухами как между двух огней?

– Зачем вы это делаете?

– Что делаю?

– Все время поворачиваетесь ко мне правой стороной лица. Вам не надоело?

Глава 5

Джо действительно начинало раздражать, что Мак постоянно пытался спрятать свои шрамы. Она прекрасно понимала его желание хорошо выглядеть, но нельзя всю оставшуюся жизнь скрывать половину лица.

– Если будете продолжать в том же духе, свернете себе шею.

– Понятия не имею, о чем вы.

Как же холодно он мог говорить, когда хотел. Но это не могло ее обмануть. Мак не был холодным. Он… Ну, в общем, горячий. Хотя она не то имела в виду. Холодный человек не мог посвятить себя тому, чтобы облегчить жизнь Этана Девлина.

– В самом деле? – Она зашла слева, намеренно разглядывая шрамы. У них найдутся дела важнее, чем его внешность.

Шрамы были красными и грубыми. Джо невольно втянула воздух. Черт, наверняка болят!

На щеке Мака пульсировала жилка. Он весь окаменел, будто из последних сил заставлял себя не двигаться, позволяя ей смотреть на себя. В конце концов он повернулся и взглянул на нее, сердито сверкая глазами:

– Довольны?

Джо сглотнула, но не отвела взгляд. Когда Мак так злился, он выглядел очень брутально. Этот взгляд, широкие плечи и стиснутая челюсть потрясли ее до самых пяток. Уф, нет. Однако пульс определенно участился. Джо облизнула губы. Если честно, хотелось броситься не от него, а к нему. Господи, как бы он смеялся, если узнал.

– Я не совсем ясно понимаю, что вы имеете в виду под словом «довольна».

Он снова подставил «хорошую» половину лица:

– Довольны, значит, достаточно насмотрелись на это.

О!

Он твердо смотрел вперед. Джо чувствовала, что он не видит ни голубого неба, ни сине-зеленого моря с белой пеной по краю золотого пляжа.

– Вас не мутит смотреть на них?

– Нет, конечно.

Он уставился на нее ледяным взглядом:

– Едва приехав, вы сказали, что эти шрамы повергли вас в шок.

Она выпрямилась во весь рост:

– Я имела в виду вовсе не шрамы, глупый вы человек. – Она с трудом удержалась, чтобы не выразиться более грубо. – Я имела в виду то, до чего вы себя довели.

Мак открыл рот, она стукнула его в плечо.

– Как вы смеете обвинять меня в бездушии?

– А вам не противно смотреть на них в зеркало?

– Я к ним привык.

– И что? Вам не приходило в голову, что другие тоже могут привыкнуть? Вы не думаете, что другие способны видеть не только их? Я встречала красивых людей, которые на поверку оказывались эгоистами и снобами, и вся их привлекательность терялась. При этом у меня есть друзья, которые, может, и не подходят под общепринятые стандарты красоты, но у них доброе сердце, и для меня они самые красивые люди на свете.

– Джо, я…

– Нет! Дослушайте, что я хочу сказать! Если вы цените в себе и в других только внешнюю красоту, мучайтесь на здоровье из-за того, что лишились своего знаменитого «красивого лица». Но лично я считаю, что оно ничуть не хуже, чем раньше.

Мак застыл.

– Вы действительно так думаете?

Да, она так думала.

Он со вздохом повернулся к ней левой стороной и облокотился на перила:

– Мне жаль, что я принял вас за человека ограниченного. Я не хотел… Я согласен с тем, что привлекательность человека не сводится к внешности. Отталкивающая внешность влияет на то, как воспринимают человека.

– Если кого-то отталкивают ваши шрамы, не стоит тратить на него время. Знаете, а это может оказаться полезно. Своего рода фильтрующее устройство.

– Это уж слишком.

– Не подавайте вида, что вас это смущает, Мак. Лучший совет. Это могут принять за слабость, есть люди, которые воспринимают чужие слабости как способ возвыситься самим.

Мак приблизился к ней вплотную:

– Звучит так, будто вы с этим сталкивались.

– Посмотрите на меня.

– Лучше уж не буду этого делать. Я обещал вам вести себя как джентльмен, а когда смотрю на вас…

– Не шутите так.

Одним движением он зажал ее между стеной дома и столбом веранды. У нее пересохло во рту. Сердце забилось с такой силой, что она не могла вздохнуть.

– Какого черта вы…

– Замолчите, или я вас поцелую.

– У вас хватает наглости читать мне лекции об ограниченности, бездушии и истинной красоте человека, а потом тянуть волынку о том, что вы непривлекательны?

Его глаза вдруг вспыхнули, неподвижно глядя на ее губы с голодным выражением. Наверняка притворным! Однако, вспомнив его угрозу, она закрыла рот.

– Какая жалость. – Мак смотрел на нее с насмешливым сожалением.

Ей хотелось обозвать его лжецом, но она не посмела.

– Когда я говорил, что вы потрясающая женщина, имел в виду ваши достоинства и то, что считаю вас привлекательной. Мне стоит геркулесовых усилий скрывать желание. И вовсе не потому, что сижу в заточении последние четыре месяца.

Так и подмывало сказать хоть что-нибудь, чтобы заставить его поцеловать ее. От этой мысли внутри все вспыхнуло, ноги стали ватными, грудь отяжелела. Если бы это произошло, она не смогла бы сдержаться. Он бы понял, как сильно она его хочет, каким красивым считает. Это сделало бы ее беззащитной, чего не хотелось бы.

– Похоже, вы считаете себя слишком высокой для женщины. – Мак придвинулся ближе, жар его тела окутал Джо, хотя он к ней даже не прикоснулся. Он него пахло мылом, свежевыглаженным хлопком и совсем чуть-чуть – псиной. Ей искренне хотелось, чтобы последнее оттолкнуло, но нет.

– Я не считаю вас слишком высокой. Мне кажется, мы прекрасно подходим друг другу. – Стоя так близко к нему, она чувствовала себя ниже ростом. – Я могу смотреть в ваши глаза весь день напролет. Они такие ясные, и цвет меняется в зависимости от настроения. Мне хочется узнать, что означает каждый оттенок.

Голос, низкий интимный тон, его слова могли лишить дара речи любую женщину.

Мак слегка отодвинулся, и ей удалось набрать в легкие воздуха. Но когда она поняла, что он затеял, у нее снова перехватило дыханье.

– У вас потрясающе женственная фигура, все эти выпуклости, вогнутости.

Он рассматривал ее фигуру так же, как незадолго до этого лицо. Ради бога, она полностью одета, но его глаза буквально раздевали ее. Глаза заблестели, он облизнулся. Джо чуть не застонала и вжалась в стену. Сердце стучало, дрожало, прыгало.

– У вас сильное соблазнительное тело, я был бы лжецом, если бы не признался, что мне отчаянно хочется познакомиться с ним ближе. Внимательно и неспешно.

Джо запрокинула голову назад, чтобы глотнуть воздуха.

– Но это лишь внешняя оболочка. Женщина, которую я хочу узнать, страстная, безжалостная и вместе с тем бесконечно великодушная. – Мак сверлил ее горящим взглядом, она боялась произнести хоть слово, будто от этого зависела жизнь. – И от этого мне еще сильней хочется заняться с вами любовью.

Господи, как это могло случиться? Джо годами работала среди мужчин в отдаленных районах Аутбэка, и ей всегда удавалось удерживать ситуацию в рамках профессионального общения.

Она всего пятый день в доме Мака, а атмосфера уже заряжена чувственностью до такой степени, что любой потерял бы голову.

– Но я не могу, потому что обещал быть джентльменом. И все же меня тошнит от вашей дурацкой уверенности в том, что вы непривлекательны. Вы красивая и очень соблазнительная женщина.

Он ее пугал. Ему хотелось верить. Однако в глубине души она понимала, все это ложь.

Мак отпустил ее, Джо тряхнула головой:

– Вы ошибаетесь, Мак, я знаю себе цену. Я умная, сильная и хороший друг. Но давайте уясним одну вещь. Такие парни, как вы, не целуют таких девушек, как я. – Разве что на спор или чтобы использовать. – Так устроена жизнь.

Мак собрался уйти, но теперь повернулся назад. Его лицо помрачнело от злости. А потом стало довольным.

– Прекрасно. – Он двинулся вперед.

Джо вскинула руки.

– Вы не…

Он стремительно прижался к ее губам. Она попыталась отвернуться, но он обхватил ладонями ее лицо, прижимаясь к ней крепким, как скала, телом. Нога, раздвинув ее бедра, прижалась к самой чувствительной точке. У Джо перехватило дыхание. Мак с довольным стоном проник языком в ее рот.

Стоп! Стоп! Стоп!

Но он не останавливался, целуя ее, наслаждаясь, прижимаясь, заставляя ее чувствовать себя красивой и желанной. Джо застонала и, обхватив его руками, ответила на поцелуй. Хотелось наслаждаться им так же, как он наслаждался ею. Руки скользили по его плечам, тонули в густых волосах. Хотелось больше, гораздо больше.

Обхватив Джо за талию, Мак притянул ее ближе с такой легкостью, словно она ничего не весила, у нее побежали мурашки возбуждения. Поцелуи становились все ненасытнее. В его объятиях она не чувствовала себя ни высокой, ни крупной, казалась себе почти изящной, женственной и красивой.

Мак скользнул к ней под блузку, обхватил ее грудь, застонал. Она содрогнулась. Он хотел ее! Большой палец коснулся ее соска сквозь тонкий нейлон бюстгальтера. Желание пронзило Джо насквозь. Она вздрогнула, беспокойно извиваясь, не зная, как избавиться от напряжения.

Джо замерла. Мак тоже. Он не убрал руку с ее груди, и жар, исходивший от него, продолжал ее терзать. Ее руки по-прежнему обвивали его шею. Оба тяжело дышали, как после долгого бега.

– Позволю себе не согласиться.

Она моргнула, ничего не понимая.

– Такие парни, как я, совершенно точно целуют таких женщин, как вы, Джо. И более того, наслаждаются каждой секундой.

Один поцелуй не мог изгладить из сознания жизнь, полную насмешек. Целую жизнь, в которой она всегда чувствовала себя дурнушкой.

Джо сглотнула. Мак целовал ее так, словно считал красивой, она по-прежнему сомневалась, не ведет ли он скрытую игру. Убрала руки с его шеи, но, прижатая к стене, не могла сдвинуться с места.

– Мак, пустите меня.

Он мгновенно повиновался. Она не могла заходить дальше.

– Я знакома с вами всего пять дней и не привыкла прыгать в постель к мужчинам, которых мало знаю.

– Мне сорок лет, Джо. Дни, когда развлечения на одну ночь казались забавными, давно позади.

Ничего забавного в этом нет. Ночь с мужчиной всегда оказывалась для нее непростым опытом, и она не спешила повторять. Но сегодня почти…

– Этот поцелуй стал чем-то большим, чем я думал.

Взглянув на него уголком глаза, она обнаружила, что он бесстрастно смотрит на море. Она поморщилась, потопталась с ноги на ногу и, наконец, выдохнула:

– Да, ладно. Танго танцуют вдвоем. Я виновата не меньше вас.

Он окинул ее взглядом. Она постаралась не думать о том, что он должен был увидеть огромную неуклюжую женщину.

Ха! Да если бы такие поцелуи случались постоянно, она была бы… удовлетворена.

Если под этим понимать нервное истощение.

– Я не хотел бы, чтобы у вас возникло ложное впечатление.

Она пристально посмотрела на него. Ну, конечно. Сейчас начнется. Внутри что-то съежилось.

– Я не собираюсь заводить интрижку. В двадцать мне казалось, что с этим можно обойтись достаточно просто, сейчас не верю. Серьезные отношения меня тоже не привлекают. В моей жизни и без того слишком много проблем. Добавить еще одну было бы слишком. Я… м-м-м… надеюсь, вы не обиделись.

До чего же эти мужчины самоуверенные существа.

– Да, ладно. Вы, может быть, удивитесь, но я тоже не расположена к серьезным отношениям, понятия не имею, с чего вы взяли, что они меня интересуют.

– Вы решили, что в вашей жизни есть место для собаки. По-моему, логично, что следующим будет бойфренд.

Джо невольно открыла рот:

– Мне надо прибраться.

– Значит, у нас все в порядке?

– Я не поняла, к чему относится «у нас», но смею вас уверить, если бы собралась завести бойфренда, не выбрала бы такого человека, как вы.

Его глаза практически вылезли из орбит. Всю жизнь женщины вешались ему на шею. По крайней мере, она исключение.

– Это, – она обвела рукой окрестности и вид на море, – больше, чем красиво. Великолепно. Но вы даже не замечаете, не говоря уже о том, чтобы ценить. Прячетесь от жизни, а она слишком коротка. Я хочу прожить ее на полную катушку, не собираюсь отказываться ради какого-то мужчины.

Даже ради такого красавца, как Мак.

– Тогда какого черта вы делаете здесь?

– Я дала себе передышку, но не прячусь. Каждое мгновение, когда могу, наслаждаюсь этой красотой. Учусь готовить изысканные французские блюда. Прокатилась на гоночной машине и подобрала бездомного пса. Подозреваю, за последние три дня в моей жизни произошло нового больше, чем в вашей за последние три месяца.

Он задохнулся от возмущения.

Похоже, больше добавить нечего. Джо ринулась в дом, не останавливаясь до самой кухни. И поняла, что не знает, чем заняться. Все уже вымыто. Она убрала в кладовку банку с медом и арахисовое масло. На веранде осталась тарелка и стаканы. Не хотелось возвращаться туда, чтобы снова оказаться лицом к лицу с ним.

Можно сколько угодно болтать о том, что она не заводит мимолетных связей и не хочет серьезных отношений, но один взгляд на его широкие плечи, и кровь начинала бежать быстрее, ноги слабели, а решимость грозила рухнуть без остатка.

Почти против воли Джо осторожно направилась к входной двери. Выглянув через стекло, не увидела Мака. С облегченным вздохом собрала посуду, краем глаза наблюдая, как Мак в сопровождении Бандита идет в сторону пляжа. Он двигался с непринужденной грацией.

Черт! Она протопала в дом и вздрогнула, услышав в коридоре звонок телефона.

Это наверняка Расс.

– Алло.

В ответ раздался быстрый вздох:

– Вы кто?

Сердитый женский голос. Ей не приходило в голову, но, несмотря на все возражения, у Мака могла быть женщина, поджидавшая своего часа, с которой он общался до того, как…

Джо покачала головой. Почему-то это показалось маловероятным.

– Могу я узнать, с кем говорю?

– Это миссис Девлин.

Джо оперлась спиной на стену, чувствуя, как сводит желудок.

– Возможно, вы слышали про моего сына Этана Девлина?

– Да, конечно. Очень сожалею о том, что произошло с вашим сыном, миссис Девлин.

– Позовите к телефону этого негодяя Мака.

Казалось, гнев миссис Девлин вот-вот прожжет дыру в трубке.

– Извините, но его сейчас нет. Ему что-нибудь передать?

– Что значит – нет? Он должен работать! И кто, черт возьми, вы такая, деточка? Его любовница?

Вау. Просто вау!

– Меня зовут Джо Андерсон. Я домработница. И мне не нравятся ни ваши инсинуации, ни ваша грубость.

Внезапная тишина почти оглушила ее.

– Он не заслуживает роскоши иметь домработницу. – Теперь голос звучал не так свирепо. – Он не заслуживает ни минуты покоя.

Если Маку приходилось терпеть горький гнев этой женщины, неудивительно, что он стал таким. Внезапно Джо все поняла. Мак наказывал сам себя. Отказывался замечать прекрасный вид, заниматься спортом. Отгородился от всего, что любил. От брата, от машины, от кулинарии.

О, Мак.

– Он должен прислать еще денег. Скажите ему это. А вообще, где он?

– Он гуляет с собакой.

– У него собака? – В голосе женщины снова послышалась ярость.

– Это моя собака. И, миссис Девлин, послушайте, Мак работает так много, что это угрожает его здоровью.

– Он должен страдать! – выкрикнул голос на другом конце провода. – Он должен страдать так же, как заставил страдать других!

Сколько злобы. Хотя страх миссис Девлин и тревога за сына вполне понятны. Она борется за то, чтобы обеспечить ему самый лучший уход. Но обвинять Мака несправедливо. Так несправедливо.

Говорить дальше не имело смысла. Миссис Девлин ничего не хотела слышать. По крайней мере, сейчас. Что, если она поймет, что дойная корова может перестать давать молоко?

– Миссис Девлин, если Мак заболеет, деньги на содержание Этана иссякнут.

– Как вы смеете!

– Я всего лишь констатирую факты. Хотите, чтобы Мак страдал. Это можно понять. Но если он заболеет, не сможет зарабатывать деньги. – Во всяком случае, о которых шла речь. – Моя работа состоит в том, чтобы он питался три раза в день и бывал на свежем воздухе. Мне приходится его заставлять. Сомневаюсь, что это доставляет ему удовольствие.

– Что вы пытаетесь доказать?

– Вам надо выбрать между жаждой мщения и уходом за сыном. Если выбираете последнее, предлагаю попридержать злость.

На том конце провода бросили трубку.

– Ладно. – Джо поморщилась, глядя на трубку. – Все нормально.

Мак стремительно шагал по лугу. Господи, что на него нашло? Зачем он поцеловал Джо? С первого момента, когда ее увидел, он понял, что это бомба, способная при первой же возможности разнести его жизнь в клочья. Он сжал кулаки. Этого не могло случиться от одного поцелуя.

Если не считать того, что был не один поцелуй, а целая серия поцелуев и объятий, от которой он словно вернулся в юность, когда впервые открыл для себя девушек и секс. Поцелуи Джо потрясли его.

Бандит с лаем носился туда-сюда.

– Ладно, ладно, – проворчал Мак, – иди, поплавай.

Уговаривать пса не пришлось. Мак устроился в том же месте, где они с Джо сидели вчера. Все обошлось без постели, значит, если он не станет снова ее целовать, все будет в порядке.

Мак глухо засмеялся. Поцеловать ее снова? Взгляд Джо говорил о том, что стоит ему попытаться, и она раздавит его, как надоедливую мошку. Черт, как же хотелось принять вызов, заставить ее выпустить когти, ласкать, пока она не застонет. Он выругался. Она заставляла его желать того, в чем он отказывал себе.

С пляжа прибежал мокрый, весь в песке Бандит. Отряхнулся, забрызгав Мака водой, прыгнул к нему на колени, покрыв лицо мокрыми собачьими поцелуями. Это проявление любви застигло врасплох, Мак обхватил пса руками и прижал к себе. От собаки исходило тепло – то, что надо сейчас. Пес улегся рядом с ним.

– Значит, решил полюбить кого-то еще, да? – Мак почесал ему спину, собака застонала от удовольствия. – Знаешь, ты должен был выбрать Джо. Она гораздо лучший вариант.

Как она воспримет то, что собака выбрала новым хозяином его? Мак подозревал, что Джо уже начала об этом догадываться. Воспримет это как очередное доказательство того, что недостаточно хороша, и ею снова пренебрегли.

Мак взглянул на великолепный прибой. Черт, почему она не видит, как хороша? Джо говорила что-то о сложных отношениях бабушки и ее сестры. Могло ли это отразиться на ней? Возможно, это они заставили ее чувствовать себя какой-то неправильной. Мак нахмурился. Или какой-нибудь идиот заронил сомнение?

Да, она не из тех тощих вешалок, которые гордо вышагивают в крошечных платьицах и пищат, что растолстеют от одной морковки! Готовить для таких женщин не доставляло удовольствия. А готовить для Джо было бы здорово. Если он вообще когда-нибудь еще будет готовить. Мак шумно выдохнул. Если бы он встретил ее до того. Но нет.

Он зажал пригоршню песка, разжал кулак. Мак даже представить не мог, как сложилась бы жизнь, если бы он считал себя непривлекательным для противоположного пола. Ему всегда везло. До несчастного случая. Теперь ни одна женщина не посмотрит на него дважды. Он замер. Джо смотрела. Джо целовала его с такой необузданной страстью, с такой радостью, что… Возможно, он ошибался. Существовала женщина, считавшая его достаточно красивым, и ей хотелось его целовать. Мак помрачнел. Однако она отвергла возможность более глубоких и постоянных отношений. Ты отказался первым.

Он поцеловал ее, она сделала ему неожиданный подарок. Заставила понять, что другие люди способны видеть не только шрамы. Теоретически интересно, если он и дальше будет безвылазно сидеть здесь. А если удастся выплатить долги? Тогда это станет важно. В любом случае ему полегчало. Как бы теперь заставить Джо осознать, что она тоже красива?

Конечно, без поцелуев. Пока он не мог гарантировать Этану должный уход до конца жизни, нельзя предлагать женщине свое сердце. Но это не значит, что Джо ему не нравится. Ему нравился ее рост, фигура, манера держаться. Она крепкая и сильная. Обнимая ее, он ощущал, что она словно создана для его объятий. Мак повернулся к Бандиту.

– Как мне доказать ей, что она великолепна? – Бандит мгновенно упал на спину, подставив пузо для почесывания. – Слушай, да ты, оказывается, не собако-мальчик, а собако-девочка. – И рассмеялся. – Ты девочка, и, кажется, ждешь щенков.

Глава 6

Увидев Джо на кухне, Мак хотел сообщить новость про Бандита и, таким образом, разрядить атмосферу. Джо его опередила:

– Вам звонили на домашний телефон. – Слова как удар под дых.

Она не улыбнулась, Мак почувствовал испарину. На домашний телефон мог звонить только один человек. Расс и его друзья пользовались мобильным, а в большинстве случаев ограничивались имейлом.

– Миссис Девлин, – без всякой необходимости добавила Джо.

– Как Этан?

– Она не сказала.

Тяжесть сковала плечи, он опустился на стул.

– Она хотела, чтобы я позвонил? – Нелепый вопрос.

– Она не говорила.

Мак не отрываясь смотрел на нее. Джо бросила посуду, пожала плечами:

– Она не стала со мной разговаривать.

Он понимал, какой вывод сделала Диана Девлин, услышав женский голос, густой медовый голос Джо. Открыв глаза, он обнаружил стакан воды и осушил его.

– Она сама любезность, не так ли?

– Последние несколько месяцев она провела в страхе за жизнь сына, а теперь боится за его будущее. У нее нет причин быть любезной.

– Чушь. Ее сын жив, верно? Чем не причина благодарить судьбу? Его выздоровление продвигается достаточно хорошо, верно? Еще одна причина.

– Шрамы от ожогов останутся на всю жизнь.

– О господи, давайте не будем снова спорить. Мать будет любить Этана, как бы он ни выглядел.

Джо наклонилась поставить тарелку в шкаф, взгляду Мака во всей красе предстали ее крутые бедра. Сердце застучало сильнее. От таких бедер у любого мужчины потекли бы слюни. Он заставил себя перевести взгляд на стакан. Не помогло.

– Единственное, что я могу сказать, мне бы не хотелось видеть ее у своей больничной койки.

Он медленно поднял голову и посмотрел на нее:

– Она его мама. И никто не способен поддержать его, как… – Он вдруг замолчал. Раньше ему это не приходило в голову. Этан действительно шел на поправку.

Мак впервые пожалел, что так безвозвратно отрезал себя от коллег по шоу.

– Я… м-м-м… – Господи, он не обязан постоянно оправдываться перед ней.

Мак нашел номер миссис Девлин.

– Малкольм. – Она никогда не называла его Мак. Никогда не здоровалась. Просто говорила «Малкольм».

– Как поживаете, миссис Девлин?

Обычно она делала саркастическое замечание.

Как она могла поживать, день за днем сидя у постели больного сына?

– Мне сказали, что вы звонили.

Он ждал, что она спросит, кто такая Джо и что делает в его доме. Представлял ее сарказм, когда он ответит, что Джо домработница. Наверняка она скажет что-то вроде «умеют же некоторые устраиваться».

– Я хотела вам сообщить, что пришли счета за этот квартал.

У него уже почти ничего не осталось. Чтобы получить достаточную сумму аванса, надо представить издателю что-то существенное. И быстро. Этого хватило бы на оплату расходов в следующем квартале. А потом… Если потребуется, он продаст машину, апартаменты в Сиднее. И этот дом.

А если лечение потребуется продолжить… Лучше думать, что книга будет иметь успех. Настоящий успех.

– Малкольм?

Он не заметил в ее голосе обычной твердости, как и дружелюбия.

– Пожалуйста, пошлите счета моему адвокату. Я позабочусь об оплате. Как Этан?

– Процесс выздоровления идет, как ожидалось.

Стандартный ответ. Он не стал просить ее передать парню наилучшие пожелания. Миссис Девлин ясно дала понять, что Этан не хочет иметь с ним ничего общего.

– Как. – Она откашлялась. – Как вы?

Мак чуть не выронил телефон. Кашлянув, едва удержался, чтобы не сказать «хорошо». Учитывая состояние Этана, это звучало бы как издевательство.

– Я активно работаю над книгой.

– Хорошо. До свидания, Малкольм.

– Э-э-э… до свидания.

Он уставился на телефон. Обычно она вешала трубку без лишних любезностей. Черт, что происходит? Действительно ли с Этаном все в порядке? Может, ухудшение? Или Диана рассказала что-нибудь Джо? Кто знает? Женщины всегда лучше понимают друг друга.

Она ведь сама любезность, не так ли? Черт.

Джо на кухне не оказалось. Ее не было ни в гостиной, ни в столовой. Пока Мак ходил по дому, он заметил, каким светлым и просторным тот стал. Шторы раздвинуты, солнце лилось потоком сквозь свежевымытые окна. Массивная деревянная мебель сияла, ковры приобрели бархатистый вид, взбитые подушки приглашали отдохнуть на диване. Хотя нельзя сказать, чтобы теперь он проводил в этой части дома много времени.

А почему бы и нет?

Мак стиснул зубы. Его жизнь состояла из еды, сна и работы. В ней не оставалось места для дивана и телевизора.

Выйдя на веранду, он остановился окинуть взглядом представший перед ним вид. Однако не обнаружил ни признаков высокой женской фигуры, ни Бандита. Возможно, Джо возится со стиральной машиной? Мак повернул назад к дому.

– Вы не меня ищете?

Она стояла на коленях возле клумбы, выдергивала сорняки. В обязанности домработницы это не входит.

– Не думаю, что вам стоит этим заниматься.

– А я хочу.

Как угодно.

– Что вы сказали миссис Девлин?

– А-а-а. Посоветовала ей прийти в себя.

Он поперхнулся:

– Что? Черт, Джо, бедная женщина чуть с ума не сошла.

– Я сказала вежливо. Она накинулась на меня из-за того, что я здесь. Мне не понравились ее намеки, пришлось осадить.

Он заслужил упреки, которыми осыпала его Диана, но Джо нет. У нее полное право защищать себя и требовать уважения.

– Когда она заявила, что вы не заслуживаете роскоши иметь домработницу, я…

– Что – вы?

– Сказала, что вы много работаете, это угрожает вашему здоровью. Если заболеете, не сможете зарабатывать. И значит, молоко у дойной коровы иссякнет.

– Ради бога, скажите, что выразились более мягко.

– Думаю, да. Она, как и вы, сосредоточена на всем плохом. Я сказала, что она должна выбрать между желанием отомстить вам и благополучием сына.

– Я бы предпочел, чтобы вы держали рот на замке.

Джо встала и, уперев руки в бока, нависла над ним. Ее грудь вздымалась и опускалась, глаза сверкали, но, даже когда она злилась, ее голос действовал на него как бальзам.

– Она превратила вас в мальчишку-плаксу. Что еще хуже, вы сами ей это позволили.

– Я в долгу перед этой семьей!

– Чушь! С таким же успехом вы можете сказать, что ответственны за государственный долг или голод в странах третьего мира.

– Не говорите глупостей.

– Что такого ужасного вы сделали, а? Кричали на ученика. Даже если бы вы сделали это не по сценарию, кого из нас начальство хоть раз не разделывало под орех? Если принять вашу точку зрения, можно с таким же успехом обвинить Этана в том, что он маленький бездарный недотепа. Я имею в виду, это он уронил поднос с продуктами в кипящее масло. Вот сейчас я кричу на вас, но если вы рванете по лестнице и расшибете коленку, разве это моя вина? Сомневаюсь, приятель.

– Это другое. Мы равны! На программе я был старшим, а этот мальчик…

– О, вот еще одна вещь, которая позволяет мне задрать нос. Вы все время называете Этана мальчиком, а ему девятнадцать лет. Он мужчина, имеет право голосовать и на трудоустройство. Он выбрал работу в шоу. Хотел стать членом вашей команды. Вы стремились к успеху и теперь вините себя в том, что ваши амбиции привели к несчастному случаю. Но вы забыли, что Этан тоже хотел, чтобы шоу имело успех, иначе зачем в нем участвовать. Однако вы не считаете, что несчастный случай – результат его амбиций. Нет, вы считаете, что это не имеет никакого отношения к несчастному случаю. Так? Гораздо проще обвинять себя.

Мака взорвало:

– Проще! Объясните, как это – проще? Каждый день, каждый божий день я борюсь с желанием сесть за руль моей прекрасной машины, спуститься на пляж и ощутить кожей соленую морскую воду, ринуться на кухню, чтобы опробовать рецепт нового блюда, который вертится у меня в голове! – Мак вышагивал перед клумбой. – Целыми днями я как каторжный сижу за компьютером, пишу книгу, которая при моей квалификации не должна составлять особого труда. Но вместо этого я бьюсь с ней, как с врагом, грозящим нанести поражение. Поэтому будьте любезны объяснить, как это может быть проще?

– Это проще, чем взглянуть в лицо последствиям несчастного случая. Это проще, чем попытаться заново выстроить свою жизнь.

Нет у него никакой жизни, пока Этан в больнице. Джо невесело рассмеялась, будто прочла его мысли.

– Вы в самом деле чувствуете такую ответственность за Этана? Тогда это, – она обвела рукой все вокруг, – проще, чем встретиться с Этаном лицом к лицу, проще, чем увидеть, как он борется за жизнь, проще, чем предложить ему по-настоящему дружескую помощь.

Он вдруг почувствовал, как злость куда-то уходит:

– Я знаю из надежного источника, он не желает меня видеть.

– Мать Этана нельзя считать надежным источником, и только идиот может этого не понимать. Вы хоть раз говорили с самим Этаном?

Нет, не говорил. Диана требовала, чтобы он не докучал сыну, оставил в покое. Его могли назвать трусом, но ему не хотелось говорить с парнем, выслушивать его упреки.

«Настоящий мужик пришел бы и извинился», – прозвучал в голове голос Расса. Мак пугливо отшатнулся от этой мысли. Уж лучше сделать все, чтобы не расстраивать парня. Однако он мог разузнать о нем, выяснить, как тот себя чувствует, позвонить арт-директору шоу Терри или одному из продюсеров. Наверняка кто-то из команды знал об этом. Неужели так трудно?

– Последний животрепещущий вопрос. Какое бедствие обрушится на наши головы, если вы прокатитесь на машине, поплаваете или приготовите что-нибудь вкусное?

Не дожидаясь ответа, Джо направилась к дому.

– Значит, вопрос был риторическим?

Вот и хорошо. У него не было ответа.

Джо почувствовала, когда Мак появился в дверях столовой.

– Вы вовремя. Садитесь.

– При одном условии.

– Каком?

– Мы заключим перемирие и пообещаем в ближайший час не орать друг на друга.

Она почувствовала, как тяжесть спадает с плеч:

– Поменяйте час на два и можно считать, договорились.

Уголки его рта приподнялись. Не совсем улыбка, и тем не менее.

– Были проблемы с моим рецептом?

– Вроде нет. Впрочем, как говорится, доказательства ищите в пудинге.

Она ушла за стейками, странным образом нервничая, когда ставила перед ним тарелку.

Мак положил себе картошку и фасоль. Джо уткнулась в свой стейк. Закрыла глаза. О господи, соус просто пальчики оближешь. Надо заказать себе его книгу, как только выйдет.

– Вы передержали свой стейк.

– Попробуйте ваш.

Он попробовал.

– И как?

– Идеально.

– Возможно, для вас – да. Я предпочитаю, чтобы стейк был прожарен как следует, а не сыроват, как вы любите.

– Он не сыроват. Он такой, каким должен быть.

– А соус?

Мак нахмурился:

– Вы держали его на огне чуть дольше, чем надо, он начал расслаиваться.

Неужели?

– Жаль, вы не использовали эстрагоновый уксус и положили в отвар многовато грибов, хотя это заметил бы только опытный дегустатор.

– Мак, расслабьтесь. Лично я в восторге от результата своих трудов, а это самое главное, верно? Я хочу сказать, что люди, которые будут готовить по вашим рецептам, начнут приспосабливать их к своему вкусу. Как я этот стейк.

– Я понял.

– И если почувствуют, что блюдо удалось, они будут счастливы, верно? Миссия выполнена.

– Вы правы. – Никого не интересует, какова объективная оценка его творения по десятибалльной шкале.

– Ну, конечно.

Джо старалась не присматриваться к его губам, не замечать легкого запаха кокоса, исходившего от его волос, которых так приятно было касаться, когда…

Она схватила стакан с водой и выпила его залпом.

– Наверное, я придаю слишком большое значение мелочам.

Впредь надо относиться к этому спокойней.

– Но если целевая аудитория будет довольна, о большем я не могу и мечтать.

Мак вдруг улыбнулся. Сердце Джо встрепенулось, сильно и часто забилось. Сначала ей хотелось, чтобы он улыбнулся, теперь она предпочла бы, чтобы он этого не делал. И почему его поведение так действует на нее?

– Вам удалось приблизиться к пониманию того, чем хотели бы заниматься дальше?

Каждый день за обедом Мак строил предположения по поводу ее будущей профессии.

– Давайте, пощекочите мне нервы.

– Шеф-повар?

– Подозреваю, для этого я должна любить готовить.

– А вы не любите?

– Никогда этим не интересовалась, пока не начала смотреть ваше шоу. Расс заставлял нас смотреть. Но на мой вкус, слишком канительно. И боюсь, вам не удастся обратить меня в свою веру.

– Тогда садовник?

– Довольно приятное занятие на час-другой, но целый день, неделю, месяц за месяцем. Нет уж, спасибо.

В столовую вошел Бандит.

– Тогда, может, хотите попробовать себя в разведении собак? Это было бы очень кстати. Сегодня я обнаружил, что Бандит на самом деле Бандитка.

– Что?

– Это она. Бандит – девочка.

– Вы шутите?

– Я так понимаю, вы не проверяли, прежде чем согласились взять его… э-э-э… ее?

Она уставилась на собаку:

– Мне даже не пришло в голову проверять. Он, то есть она, такая меховая, такая пушистая, это было… не очевидно. Я просто… Но тот симпатичный дедушка говорил, что Бандит мальчик.

– Я подозреваю, «тот симпатичный дедушка» вас просто надул.

– Но зачем? Какая разница, девочка или мальчик? Во всяком случае, мне все равно.

– Бандит – девочка, и я подозреваю, в скором будущем она станет мамой.

– Не-е-е-ет!

– Да.

– Значит, симпатичный дедушка просто хотел сплавить ее какому-нибудь несчастному простофиле?

– Точно.

И этот простофиля она.

– У нас будут щенки?

– Похоже на то.

Щенки? Джо ухмыльнулась. Съела еще кусок стейка.

– А что, забавно. – Однако уже в следующую секунду замерла. – Интересно, о чем еще мне соврал гадкий старик? Есть ли у нее чип? Делал ли он ей прививки? – В общем, понятно.

– Что – понятно?

– Завтра же я должна ехать с ней к ветеринару, чтобы ее полностью обследовали.

– Это ей не повредит.

– Щенки, ха! А как вы думаете, на разведении собак можно заработать?

– Если честно, по-моему, нет.

А, ну ладно. С работой она что-нибудь придумает.

– Думаю, мои труды не пропали зря.

– Ни в коем случае.

Говоря это, Мак избегал смотреть ей в глаза. У Джо забилось сердце. У нее еще достаточно времени, чтобы научиться делать башню из миндального печенья. Сегодня беарнский соус. Завтра печенье.

– Ради бога, что вы делаете?

Джо повернулась на голос Мака. Бандитка вырвалась у нее из рук и, отбежав немного в сторону, сердито посмотрела на нее.

– Пытаюсь посадить Бандитку в Зверя. Но, похоже, мысль прокатиться на машине ее не вдохновляет. Или пугает сама мысль о ветеринаре.

Она убрала волосы от лица, подумав, что так будет выглядеть лучше, но в следующую секунду сказала себе, что совершенно не важно, как она выглядит.

– Господи, как же тяжело. Я больше нее, сильнее. Если скажете что-нибудь ехидное по поводу моего и ее интеллекта, на обед будете есть рыбные палочки.

– Молчу, молчу. Я очень надеюсь на сырное суфле. Особенно учитывая, что рецепт уже на кухне.

– Мне нужно купить какие-нибудь экзотические ингредиенты?

– Для сегодняшнего блюда нет, но потом они понадобятся.

Он протянул ей список покупок и деньги на хозяйство.

– Ко мне, Бандитка. – Мак щелкнул пальцами, Бандитка мгновенно подбежала к нему.

Джо нахмурилась. Типичная женщина. Она покачала головой. Впрочем, нечего возразить против вкуса Бандитки.

– Ап. – Он похлопал по переднему сиденью, собака, подпрыгнув, устроилась там. Мак повернулся к Джо: – Вот и все. Увидимся, когда вернетесь.

Он пошел прочь, Бандитка спрыгнула и пошла за ним.

– Хм.

Мак обернулся на звук и покачал головой:

– Пойдем, попробуем еще раз.

На этот раз, когда она прыгнула на сиденье, он закрыл дверцу. Но стоило отойти, как она издала тоскливый протяжный вой.

– Не плачь, моя девочка. – Джо потрепала ее. – Все хорошо.

Никакого эффекта. Собака продолжала выть.

– Она беременна. Насколько я знаю, ее не положено расстраивать.

– Что вы от меня хотите?

– Мне кажется, это очевидно.

– И что же?

– Вы должны поехать с нами.

– Об этом не может быть и речи.

Джо открыла дверцу, Бандитка тут же спрыгнула вниз.

– Прости меня, моя красавица. – Она хотела потрепать Бандитку за уши, но собака увернулась. Это задело Джо, она чуть не заплакала.

– Что вы делаете?

– Я не собираюсь ее мучить. Во всяком случае, пока она в таком деликатном положении. Или я ни за что не отвечаю.

– Но… Но… – сбивчиво твердил он.

Джо остановилась, подождала, обернулась:

– Ждете, я буду вас ругать? Если так, долго придется ждать. Вы взрослый человек. Сами знаете, что хорошо, что плохо.

Мак стиснул зубы, под правым глазом возник тик.

– Я поберегу силы до той поры, пока уеду, и мне придется иметь дело и с Бандиткой, и с ее щенками.

Тогда бедной собаке придется совсем несладко. Сердце Джо сжалось еще сильнее.

– Вы не сможете забрать ее, когда уедете.

– Ей здесь нравится. Послушайте, я понимаю, это нехорошо, но она выбрала меня. Я в этом не виноват.

Уголком глаза она увидела, что он смотрит на нее со слабой извиняющейся улыбкой.

– Давайте заключим сделку. Вы забираете щенков, а Бандитка остается со мной. Я буду о ней заботиться, обещаю.

– Заботиться? Вы не можете даже съездить с ней к ветеринару! Я не могу оставить ее здесь, даже несмотря на то, что она любит вас, а меня с трудом терпит. Даже несмотря на то, что я понимаю, что здесь она была бы счастливее, чем со мной. Сама не знаю, почему ждала от вас чего-то другого. Вы даже не приехали навестить брата в больнице, хотя знали, как он этого хочет.

Мак застыл. В его жизни не было места сочувствию, любви или ответственности перед семьей, лишь надуманное чувство вины. Джо отвернулась, не понимая, почему так сильно бьется сердце.

Глава 7

Джо принялась читать главу про суфле на кулинарном сайте, когда со стороны входной двери до нее донеслись голоса.

Голоса? Она подняла голову и нахмурилась. Не может быть. Она не слышала больше одного за раз с тех пор, как приехала. Беседы с Бандиткой не в счет. Она напрягла слух. Там определенно больше одного голоса.

Мак разговаривал с незнакомым мужчиной на лестнице перед входом. Тот держал что-то похожее на чемоданчик доктора. Мак не выглядел смущенным. Может быть, этот человек – его старый друг?

Джо взглянула на чемоданчик, и ее осенило. Ветеринар! Мак вызвал ветеринара.

Она с трудом удержалась, чтобы не выскочить и не броситься к нему на шею. Может быть, Мак победил страх перед тем, что о нем подумают люди?

– Мне показалось, я слышу голоса.

– Джо, это Дэниел Мичинер, местный выездной ветеринар.

Ей даже не приходило в голову, что здесь есть выездной ветеринар.

– Здесь много ферм, – объяснил Дэниел. – Сложновато тащить в клинику корову, лошадь или альпаку.

– Понятно. Я очень рада, что вы можете осмотреть Бандитку.

– Я так понимаю, вы взяли ее в приюте и ничего не знаете о ее прошлом?

– Мне сказали, что это семилетний чистопородный кобель бордер колли. Кастрирован, чипирован, и ему сделаны все прививки.

– Тогда давайте посмотрим.

Мак, выступивший в роли ветеринарной сестры, успокаивал Бандитку, убеждал не сопротивляться. Большими руками он ловко и нежно придерживал собаку за шею. Она слегка вздрогнула, он погладил ее по спине, тихо приговаривая успокаивающие слова.

Заметив, что Джо пристально смотрит на него, Мак поднял бровь. Она пожала плечами и перевела взгляд на Бандитку, стараясь не обращать внимания на участившееся дыхание и странный трепет в груди.

Ветеринар признал Бандитку совершенно здоровой.

– Щенков вам следует ждать примерно через месяц. Судя по зубам, могу предположить, ей года три, и это не первый ее помет, так что она наверняка будет хорошей матерью.

Не первый?

Подойдя ближе, Джо ощутила знакомый запах – теплый чистый хлопок, кокос и собака. Почувствовав легкое головокружение, она отступила, чтобы устоять на ногах.

– Вы не могли бы сказать, сколько будет щенков?

– Учитывая породу, от четырех до восьми.

Восемь!

Ветеринар протянул счет. Стоявший рядом Мак взмахнул рукой на прощание.

– Она может остаться здесь со мной? Я обещаю позаботиться о ней.

– Да.

Мак забрал счет:

– Теперь она моя собака, так что счета тоже моя забота. Но щенки, Джо, ваши.

Щенки? Она улыбнулась, застонала. Восемь щенков? Господи, что она будет делать.

Возможно, Расс захочет взять одного, когда оправится после операции. Щенок в доме – это же так хорошо. Своего рода терапия.

Джо сдержала вздох. Рассу нужно, чтобы его навестил брат.

Мак делал вид, что разглядывает суфле, думая совсем о другом. Завтра исполняется неделя, как она приехала сюда. Что она думает сообщить Рассу? Он взглянул на Джо. Она вытерла руки о джинсы.

– Контроль пройден?

Мак снова сосредоточился на суфле:

– На первый взгляд, да. Цвет хороший.

– О’кей, о’кей. Если бы вы были моей ученицей, я бы посоветовал сделать его выше и более воздушным, но вы не моя ученица. Вы ведь впервые готовите суфле, верно?

– Верно.

– В таком случае оно определенно проходит контроль. Пахнет вкусно.

Она наклонилась понюхать, сложив губы в соблазнительный бутон. У Мака запульсировало внутри, пришлось крепче сжать ложку.

– Значит, так вы оцениваете качество блюда. Немного напоминает дегустацию вина. Вы проверяете цвет, запах и, наконец, пробуете на вкус?

– Да, хотя в данном случае можно надеяться, его не придется выплевывать.

Джо улыбнулась. Последние полтора дня она слишком часто улыбалась.

Что она думает сообщить Рассу?

– Я постараюсь не требовать такого совершенства, какое считал бы необходимым для ресторана высшей категории. Люди, которые купят мою книгу, не готовят для членов королевской фамилии. Как это делал он. Они будут готовить для своих восьмидесятилетних бабушек.

– Я правильно рассуждаю? Они просто должны получить удовольствие, верно?

– Да. – Джо кивнула. Он покачал головой.

Как можно обучить премудростям башни из миндального печенья, когда ей даже не нравится готовить? Мак отмахнулся от этой мысли и отломил суфле.

– Ну, как?

Он должен ответить прямо. Джо чувствовала, когда он врал. Кроме того, критика ее не смущала. Потому что она хотела совершенствоваться. Да, но он не уверен в том, что это желание поможет осилить трудоемкий процесс приготовления башни из миндального печенья. Мак отбросил эту мысль. Если завтра она уедет, вопрос отпадет сам собой. Мысль об отъезде внезапно опечалила. Не хотелось, чтобы она уезжала, пусть лучше скажет Рассу, что волноваться не о чем.

Он заставил себя вернуться к суфле:

– Готовое суфле должно быть легче. Наверное, надо немного дольше взбивать белки. Но для первого раза очень даже хорошо.

– Вы хотите сказать, оно съедобно? – Надо научиться говорить ей правду в глаза. – Я не понимаю, в чем разница между вымешиванием, растиранием, взбиванием и прочей подобной ерундой. – Это не ерунда. – И вообще, для чего это все?

– Может, мне стоит включить в книгу глоссарий с определениями терминов?

– Да! А что, мне бы он пригодился.

Решено.

– И нельзя ли добавить, сколько времени взбивать белки?

– Это зависит от размера яиц, температуры в помещении, где их взбивают, влажности воздуха и ряда других факторов.

Мак был бы рад не обращать внимания на удивительную форму ее губ. Забыть их мягкость и тот огонь, который разжигало в нем их прикосновение.

– Мак?

Он вздрогнул:

– Что?

– Я спросила, нельзя ли поместить фотографию правильно взбитых белков?

Он записал это в блокнот, который всегда держал рядом во время совместных обедов. Благодаря замечаниям и предложениям Джо кулинарная книга наконец стала обретать форму. Просто надо помнить, что это не учебник для кулинарного колледжа.

С кухни донесся звук таймера. Мак нахмурился.

– Вы готовите что-то еще?

Джо уже бежала на кухню. Вернулась с пиццей.

Из тех коробок, которые сунула в морозилку после своей первой поездки в магазин. Какого черта!

– Я мясоед, Мак. Не сомневаюсь, что сырное суфле с овощами отличная штука в свое время, однако при условии, если каждый раз у меня будет мясная пицца.

Джо отрезала кусок и принялась с аппетитом его жевать. У Мака свело желудок, и он едва не застонал.

– Угощайтесь.

– Я не ел этой гадости со школьных лет. Там полно химии, ГМО.

– Вы не представляете, от чего отказываетесь. – Джо вдруг улыбнулась, и ему стало ясно, что она его не слышит. – Возьмите кусок, и я избавлю вас от страданий.

– От каких еще страданий?

– По поводу того, что я скажу завтра Рассу.

Он не стал делать вид, что это не важно. Это очень важно. Он откусил кусок пиццы:

– Гадость! В самом деле, она просто отвратительна.

Если ей нравится пицца, он приготовит такую, что она язык проглотит. Если бы продолжал готовить. Джо потянулась за вторым куском.

– Пицца в ресторане гораздо лучше. Но эта, не знаю, она все равно мне нравится.

Такая соблазнительная.

Джо права. Он взял второй кусок и быстро прикончил его.

– Что вы собираетесь сказать Рассу?

Она аккуратно облизнула пальцы. Не смотри. Не вздумай снова целовать ее.

Джо открыла бутылку красного вина. Раньше он ее не замечал. Что она задумала? Хочет помучить его и собирается с мыслями.

– Я собираюсь сказать Рассу, что вы один из самых твердолобых упрямцев из всех, кого я знаю. Спорите по любому поводу, а когда вам мешают работать, закатываете истерики, которыми мог бы гордиться самый капризный ребенок. Постоянно хмуритесь, потеете и дуетесь. И еще скажу, что вы украли мою собаку.

Мак почувствовал странное жжение в глазах.

– Я вас поцелую.

Все, что она сказала, лишь успокоит Расса. Лучшего он не мог и желать.

– Этого я ему не скажу.

Тень поцелуя повисла между ними, воздух мгновенно наполнился невысказанными эмоциями и желаниями. Мак знал, Джо тоже это чувствует, ее глаза расширились, как в первый раз.

Который мог бы стать последним. Не вздумай снова целовать ее! Но ее губы раскрылись, дыхание участилось.

Она отвела глаза, глотнула вина. Даже в неярком свете Мак заметил, как вспыхнули ее щеки. Он попытался придумать, что бы сказать.

– Вам действительно жаль отдавать Бандитку?

– Думаю, больше, чем надо. Хотя и не так сильно с тех пор, как узнала про щенков.

Джо сверлила его взглядом:

– Можно вопрос?

– Если мне будет позволено в ответ задать свой.

– Идет.

Мак напрягся, предчувствуя, что вопрос не из легких. Ладно. Его не легче.

– Валяйте.

– Почему вы не едете навестить Расса?

Мог бы и догадаться, что она спросит об этом.

– Странно, вы ведь не похожи на легкомысленного пустого человека.

Он не такой.

– Но ваши действия говорят громче ваших слов.

О чем это она?

– Неужели вы так боитесь показаться на людях со своей страшной рожей.

В другое время Мак бы посмеялся над словами «страшная рожа». Он уже понял, что Джо весьма пристрастна к этой самой «страшной роже». Неужели она такого мнения о нем?

– Я не пустой человек, Джо. Я обещал миссис Девлин, что не покажусь на людях, пока Этан не вый дет из больницы. Репортеры устроят на меня настоящую охоту, если узнают, что я в Сиднее.

Не знаю как, но они найдут меня, несмотря на все старания затаиться.

– Зачем вы пообещали?

– Шумиха вокруг меня и несчастного случая может сильно расстроить Этана.

– А вы хотели бы не усложнять ему жизнь?

– Если бы сделал это, он или его мать спросили бы с меня. Почему вы считаете то, что я делаю для Этана, неправильным?

– Это и есть ваш вопрос?

Проклятье!

– Нет.

Она сидела, как сфинкс, потягивая вино. Вытащила из пиццы кусочек пеперони, отправила его в рот. Мак внезапно ощутил, что голоден как волк. Их глаза встретились, Джо прекратила жевать. Несколько секунд он не видел ничего, кроме нее, она отвела глаза.

– Итак, ваш вопрос?

Ее голос звучал высоко и пронзительно. Мак понял почему. То же томительное чувство, хлынув в его вены, заставляло кожу зудеть. Возможно, легкая физическая связь – это не так уж плохо?

Вертевшийся на языке вопрос об отношениях с бабушкой и ее сестрой невольно отступил на второй план.

– Я хочу понять, откуда такая уверенность, что вы некрасивы? Кто или что заставило вас так думать? Я хочу знать правду. Если не можете сказать, лучше молчите. – Джо посмотрела ему в глаза. Мак не отвел взгляда, хотелось, чтобы она поняла, что он не шутит.

– Возможно, нам не стоит вступать в связь, хотя бы и хотелось, но, сидя в этом захолустье, мы, по крайней мере, можем быть искренни друг с другом.

Джо кивнула:

– Хорошо. Когда я училась в школе, меня постоянно дразнили из-за того, что я такая большая. Меня с удовольствием звали поиграть в баскетбол, но на танцах приглашали в последнюю очередь. Мальчикам явно не нравилось встречаться с девочкой ростом выше них.

Мак поморщился. Дети жестоки.

– В университете, когда мне исполнилось девятнадцать, я безумно влюбилась в парня, который учился на химика. Казалось, у него тоже есть ко мне чувство. – Джо так стиснула стакан, что побелели костяшки пальцев. – Потом выяснилось, что он поспорил на меня. У них в химическом клубе была игра – тот, кто приведет на Рождество самую страшную девушку, выигрывал.

Мак не верил своим ушам, запнувшись, трясясь от ярости.

– Он… Вы…

– Я и несколько других девушек случайно узнали об этом и бросили этих парней.

Но она усомнилась в своей внешности. С тех пор сомнения и не исчезли.

– Не хочу об этом говорить. Я ответила на ваш вопрос и хватит.

– Нет! Не могу поверить, что вы позволили кучке тупых недорослей повлиять на вашу самооценку, заставить считать себя страшной и никому не нужной. Вы красивы и стоите миллиона таких, как они.

– Поезжайте и навестите Расса, Мак, тогда и поговорим на эту тему. А пока придержите язык.

Ему хотелось хорошенько встряхнуть ее, сказать, что парни ошибались. Однако на пороге столовой он остановился, ухватившись за дверной косяк. Если он пойдет за ней, непременно поцелует, тогда ни один из них не сможет остановиться.

Он вышел на веранду. Бандитка семенила рядом. Если бы эти жестокие идиоты попались ему в руки. Если бы он смог доказать, что она красива.

Ты можешь. Поезжай, навести Расса. Сделай это ради нее.

Это бы на нее подействовало. Поехать к Рассу? Он хотел этого, но не мог нарушить обещание.

Когда на следующий день Мак дал ей новый рецепт курицы в вине, Джо попыталась найти в его лице признаки жалости, но ничего подобного не обнаружила. Почувствовала замешательство от пристального взгляда на ее губы. У нее внутри вспыхнул ответный голод. Ей не нравилось, что этот человек вызывает в ней желание. Она жалела, что вечером рассказала свою малоприятную историю, не смогла противостоять призыву к откровенности. Теперь она чувствовала себя куда более беззащитной. Бросив взгляд на рецепт, она заставила себя встряхнуться.

Скажи что-нибудь, хотя бы не совсем глупое.

– Значит, его надо долго томить?

– Верно.

– Кипятить, томить, варить, тушить. Полагаю, вся эта ерунда тоже войдет в глоссарий терминов?

Мак записал это в блокнот:

– Томить означает держать на огне, не доводя до кипения.

Понятно.

– Сядьте, – скомандовал он. – У вас еще несколько часов до того, как томить жаркое.

– Перед этим мне надо еще кучу всего нарезать.

– Даже вам не нужно пять часов, чтобы нарезать курицу и овощи.

Он прав. Если бы вчера она не купила необходимые продукты, сейчас могла бы использовать этот предлог, чтобы избежать общения с ним. Все что угодно, только бы не сидеть с ним рядом. Если он рассчитывает на продолжение разговора, его ждет разочарование.

– Что вы хотите?

Она чувствовала себя расстроенной, хмурой, не в своей тарелке.

– Вынуждена сообщить, у меня много работы по хозяйству.

– Заварить чай, по-вашему, важная работа по хозяйству?

Она встала и с преувеличенно тяжелым вздохом заварила чай, пока он возился с компьютером.

– Предлагаю пройти тестирование на выбор профессии.

Чем скорее она определится с тем, чем хочет заниматься дальше, тем скорее оставит его в покое.

– Вы помогли мне, теперь я хочу помочь вам.

Значит, он не пытается отделаться от нее.

– Готовы?

– Думаю, да.

Мак повернулся к компьютеру:

– Что для вас важнее, результат труда или признание его другими?

– Хм.

Ей нравилось видеть результаты своего труда, например, то, как теперь выглядел дом Мака.

– Результат.

Он, нахмурился:

– Вы уверены?

– Конечно, уверена.

– Тогда почему хотите сделать башню из печенья для бабушки? Не для того ли, чтобы она вас похвалила за то, что вы помогли ей выиграть пари?

Она желала положить конец бесконечным спорам бабушки со своей сестрой. Конечно, они любят друг друга, но не хотят этого показывать. Из-за нее? Она всегда была яблоком раздора.

– Джо?

– Ладно. Тогда, значит, признание.

– Вы должны отвечать серьезно.

– Я серьезно.

Мак отвернулся к компьютеру:

– Вы будете полагаться на прошлый опыт или на интуицию?

Ее подмывало подбросить монетку.

– На интуицию.

Перед тем как она собралась изменить ответ, он выбрал соответствующую позицию. Ладно.

– Что вас больше интересует – реальность или то, что она подразумевает?

– То, что она подразумевает, – сказали они одновременно.

Он задал больше шестидесяти вопросов! Наконец, дело дошло до результата.

– И это означает…

Джо мотнула головой:

– Теперь ваша очередь. – Посмотрим, как ему понравится ощущать себя под микроскопом. – Вы легко отвлекаетесь или умеете хорошо сосредотачиваться?

– Я отлично могу сосредоточиться, когда захочу.

Она выбрала «легко отвлекаюсь» и заметила, что Мак активно искал способ отвлечься.

– На что вы рассчитываете в большинстве случаев на тщательную подготовку или импровизацию?

– На импровизацию, как ни прискорбно. Иначе было бы гораздо легче воспроизвести на бумаге рецепты, которые я пытаюсь извлечь из головы.

– Что вы предпочитаете – получить пошаговую инструкцию или мысленно представить то, что надо сделать?

– Если бы только я предпочитал инструкции!

Джо поняла, надо заставить его снова начать готовить. Как угодно.

Когда они закончили, она выдала ему результат и перешла к соответствующим профессиональным предпочтениям.

– Художник. Шеф-повар прекрасно подходил под эту категорию. Преподаватель. Эстрадный артист.

– Смешно.

Она не пыталась отшучиваться.

– Согласно результату, из вас получилась бы отличная девушка-скаут. Что за бред?

– Это уж вы мне скажите.

– Нет, нет, нашел. Здесь сказано, что вы можете стать хорошим ученым.

– Если не считать того, что я уже пыталась стать ученым, помните?

– Вы пытались стать геологом. Возможно, вам следует снова поступить в университет на другой факультет.

– Угу. Я хочу жить в большом городе. Найдите мне что-нибудь подходящее.

– Почему?

– Хочу ходить в кино, в библиотеку, в большие торговые центры и всякие такие места. – Места, о которых она так скучала, пока работала в Аутбэке.

– Вот, нашел. Исходя из того, что вам нравится помогать людям, вытекает, вы можете стать хорошей медсестрой.

Вид крови ее не пугал.

– Я ненавижу больницы.

– Я тоже.

Ей вдруг очень захотелось взять его за руку, успокоить, поддержать. Но ему это не понравится. Возможно, он даже поцелует ее в отместку. О-ох!

– Ладно, это определенно дает мне пищу для размышлений.

– Да уж, полная чушь!

Она улыбнулась:

– Я ценю ваши старания.

Наконец Мак улыбнулся ей в ответ.

Глава 8

Джо достала из духовки поднос с миндальным печеньем и, поставив, принялась разглядывать. Получилось далеко не так красиво, как на картинке в Интернете, кривовато и как-то плоско. Ради всего святого! Неужели так трудно сделать маленькие круглые печенюшки? Она перечитала рецепт, но так и не поняла, что неправильно. Сырное суфле получилось вполне прилично, курица в вине тоже, хотя Мак съел не очень много. Беарнский соус, правда, не совсем такой, как надо, но вкус ей понравился.

Она всю неделю безропотно следовала инструкциям Мака и рецептам с непроизносимыми названиями и, казалось, созрела до миндального печенья.

Джо бросила взгляд на поднос и скривила губы. Очевидно, она ошибалась. Скрипнув зубами, заварила чай. Она должна научиться во что бы то ни стало. Надо было купить больше яиц. К счастью, на соседней ферме продаются. Если дело так пойдет, к концу недели она перейдет с хозяевами фермы на «ты».

Вошел Мак, уставившись в лист бумаги, который держал в руке. Очередной рецепт. Господи, снова готовить. Как ладно сидят на нем потертые джинсы, обтягивая сильные ноги, выпуклые мышцы так и ходят. Увидев, чем она занимается, он застыл на месте. Ладно, не повезло, приятель! Теперь она готовит по его рецептам семь дней в неделю. Семь дней готовки.

Он собрался уйти.

– Даже не думайте. Сядьте! Если понадобится, я вас привяжу.

Он намеренно скользнул взглядом по ее губам, лаская их взглядом:

– Звучит почти соблазнительно.

Бороться с ним весьма интригующее занятие. И безрассудное.

– Взгляните на это. – Он посмотрел и поморщился. – Не хотите ли миндального печенья к чаю?

– Нет, спасибо.

– Конечно, не хотите. Ни один разумный человек не притронется к ним. Трудно представить что-нибудь менее аппетитное. – Он торопливо глотнул чай. Она свирепо взглянула на него. Да уж, готовка трудное занятие. – Если скажете хоть слово против моего беарнского соуса, я…

– Свяжете меня?

– Закидаю миндальным печеньем.

Мак засмеялся. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он смеялся.

– Эта участь хуже смерти.

– Этими штуками убить можно. Мак, пожалуйста, мне нужна ваша помощь. Скажите, что не так? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Он сел, придвинув поднос к себе, в ее груди что-то запрыгало и затряслось. Если бы удалось заставить его хоть что-нибудь приготовить, она могла бы приобрести необходимые навыки. А вдруг бы он преодолел собственное сопротивление, нашел способ вернуться к любимой профессии и обрел покой.

– Возможно, вы слишком мало времени взбиваете белки. – Вот и подходящая тема. – Или кладете недостаточно сахарной пудры. Или печете при слишком низкой температуре.

Вариантов много. Джо с сердитым стоном закончила отделять белки от желтков – целую дюжину – и, подтолкнув к Маку миску, сунула в руки венчик.

– Покажите, как это делается. Наверняка у меня неправильная техника взбивания.

Он напрягся, замкнулся:

– Вы же знаете, я…

– Умоляю вас. Это же не значит по-настоящему готовить. Только взбейте.

И вдруг Джо осенило, как заставить его сидеть на кухне, пока она готовит.

– Я ведь, кажется, так и не рассказала, почему мне так важно научиться.

– Вы упомянули о каком-то пари между вашей бабушкой и ее сестрой.

– Ах да, пари. Думаю, это были не лучшие времена для нас. Бабушка листала журнал, наткнулась на картинку и сделала пару ничего не значащих замечаний. Я сказала, что башня выглядит красиво. Ее сестра Эдит сказала, что я, даже если расшибусь в лепешку, не смогу сделать ничего подобного. Бабушка, полагая, что заступается за меня, возразила, что я справлюсь как нечего делать. Ну, я, конечно, заявила, что для меня это пара пустяков.

Идиотка!

– А потом они поспорили на прабабушкин жемчуг?

– Все как в плохой комедии.

– Почему вы позволили втянуть себя в это?

– По привычке. Правда, в последнее время мне кажется, это плохая привычка. В смысле – их постоянное соперничество.

– Должно быть, оно началось задолго до вашего появления.

– Думаю, да. Но хочу с этим покончить.

Он наклонился к ней, ее сердце затрепетало еще сильней.

– Помните, я говорила, что, когда у Расса случился сердечный приступ, я переосмыслила свою жизнь. Я знаю, что они любят друг друга.

– Как вы собираетесь это изменить?

– Не знаю.

– Если сделаете башню из печенья, это только подольет масла в их соперничество.

– Мой план в том, чтобы сделать самую красивую в мире башню, выиграть жемчуг и помирить их.

– Подозреваю, это будет занятное зрелище. Однако соперничество из-за жемчуга – внешнее проявление чего-то более глубокого. Я прав?

– Думаю, да.

– Расскажите мне о них.

– Тетушка Эдит меня любит. Я похожа именно на нее. Поэтому странно, что она постоянно придиралась ко мне. Не надевай то, не говори это, не веди себя так, не привлекай к себе внимания, не делай такую прическу. И так далее, и тому подобное.

От одной мысли об этом становилось тоскливо.

– В подростковом возрасте я отчаянно бунтовала, носила брюки в обтяжку и еще более обтягивающие майки, которые мне совершенно не идут. Подозреваю, в этом она права.

– А бабушка?

– Бабушка совсем не такая, красивая, маленькая и совершенная леди. Она всегда заступалась за меня, заявляя, что я могу носить, говорить и делать все, что хочу. Всегда говорила, что я выгляжу потрясающе, несмотря на телосложение, я красивая. Но, боюсь, ее советы не всегда были разумными. – Джо всегда считала, что не дотягивает до бабушкиных ожиданий.

– Вы сказали, они любят друг друга?

– О да. Но год назад после особенно бурной ссоры тетя Эдит уехала.

– Возможно, ваша двоюродная бабушка испытывала то же чувство, что и вы. Ей казалось, что маленькие женщины всегда затмевают ее, она постоянно ощущала собственную несостоятельность.

Джо всегда считала, что тетя Эдит несокрушима. Но, может быть, это только видимость?

– Такое впечатление обманчиво. Вы красивая женщина, значит, и тетя Эдит тоже. Но если она так не считает, представьте, как она себя чувствовала рядом с сестрой, соответствующей «классическим стандартам», принятым в обществе? Если они любят друг друга, как вы сказали…

– Так и есть.

– Возможно, бабушка хотела показать свою любовь и восхищение сестрой через вас, своим отношением к вам доказать свою любовь к девочке, так похожей на вас, ощущавшей себя некрасивой рядом с миниатюрной сестрой.

Вау!

Все начинало становиться на свои места. Боже мой!

– Даже не знаю, что сказать.

– Надеюсь, вы не собираетесь плакать?

– Вот уж точно нет.

И она заметила, что он взбивает белки. Держись как ни в чем не бывало.

– Разве не проще воспользоваться электрическим миксером?

– Это противоречит вашему кулинарному пуризму?

– Да, это было бы проще.

– Но?

– Но эта кухня не оснащена подобными агрегатами.

Какое облегчение! Завтра утром она купит миксер.

– Теперь попробуйте вы.

Джо попыталась повторить венчиком его движения. Мак не поморщился, хотя она подозревала, что ему хотелось.

– Вам не хватает практики.

Да уж, совсем не лишнее. Однако уже через несколько секунд он не выдержал:

– Ради бога, Джо! Это же венчик, а не молоток. Белки должны получиться воздушными.

Она взорвалась:

– Это не настоящая готовка. Просто дурацкие белки и негодный венчик.

– Вы не умеете себя вести на кухне.

Неужели правда?

– Смотрите. Вот как надо.

Она могла бы наблюдать за ним весь день.

– Почему вы росли с бабушками?

Джо с готовностью ответила бы на любые вопросы, лишь бы он продолжал взбивать.

– Мой отец был на двадцать лет старше матери. Когда мне исполнилось пять, мать ушла. Думаю, ей надоело общество немолодых людей. Бабушка и тетя Эдит переехали к нам.

– Вы встречаетесь с матерью?

– Изредка. Сейчас она живет в Англии. Разве еще не готово?

– Нет. Попробуйте. Видите? Пена еще недостаточно густая.

Ладно, с одним вопросом разобрались.

– А ваш отец?

– Мы с ним не слишком близки. Он съехал в отдельную квартиру, когда мне исполнилось шесть. Он геолог. Я тоже стала геологом, потому что думала, это даст нам хотя бы тему для разговоров.

– Но?

– Но мне не нравится эта работа, и если его это не устраивает, его проблема. Отношения – улица с двухсторонним движением. Если он хочет иметь со мной хорошие отношения, тоже должен приложить к этому какие-то усилия.

– Вы считаете, что со своей стороны сделали все? Вот, попробуйте смесь. Чувствуете, насколько плотнее она стала? Вот этого мы и добиваемся.

О, понятно. Это объясняет и то, что сырное суфле тоже…

Мак, похоже, собрался уйти. Джо протянула ему венчик.

– Мой отец такой, как есть. Меня вырастили бабушки. Как бы мы ни ссорились, они всегда меня любили. Семья для меня – это они, и я даже думать не хочу, каким было бы мое детство без них.

– Поэтому вам хочется покончить с их глупой распрей из-за жемчуга? И вы полагаете, башня поможет?

– Хуже не станет.

– Ладно, тогда вот вам для начала прекрасно взбитые белки.

Нельзя, чтобы он ушел! Джо взяла сахар, который отмерила раньше, и собралась высыпать его в белки. Мак схватил ее за запястье:

– Что вы делаете?

Она притворно вытаращила глаза:

– Добавляю сахар.

– Вы должны делать это медленно.

Он показал, как нужно. Возможно, она несколько переигрывала, стараясь выглядеть глупей, чем на самом деле, но это заставляло его работать. И оно того стоило. Она исподтишка доставала другие ингредиенты и подкладывала их на стол, чтобы в нужный момент Мак мог ими воспользоваться. Продолжай рассказывать свою историю. Не давай ему задуматься над тем, что он делает.

– Именно из-за бабушек я хочу вернуться в город. Одной восемьдесят пять, другой восемьдесят три. Мне хотелось бы проводить с ними больше времени.

– Значит, кино, библиотеки, кафе просто…

– Дополнительные бонусы. – Он продолжал пристально смотреть на нее. Джо с трудом выдержала этот взгляд. – У них все нормально. Они независимы и здоровы на данный момент, но это не может длиться вечно. Когда придет время, я хочу заботиться о них. Они потратили на меня значительную часть своей жизни и… в общем, мы семья, и это не пустой звук.

Болезнь Расса дала понять, что в жизни самое главное, Джо запомнила этот урок.

– Вы пытаетесь внушить мне чувство вины перед Рассом?

– Конечно нет.

Мак придвинул к ней миску:

– Думаю, ваша смесь готова.

– Мак, не уходите. Я не пытаюсь заставить вас чувствовать себя виноватым. Однажды уже попыталась, не собираюсь к этому возвращаться. Просто мне бы хотелось быть уверенной в том, что вы понимаете, каково ему. Он ничего не сказал, но ему больно от того, что вы не приехали навестить его. Теперь вы это понимаете, остальное ваше дело.

– Нет никакого «остального», Джо. Я ничего не могу сделать.

– Но могли хотя бы объяснить – почему. Признать, что расстроили его, извиниться. Я понимаю, вы чувствуете себя ответственным за Этана, но он не единственный, кому вы нужны.

Не лучший способ задержать его. Джо выставила бедро. Взгляд Мака на секунду застыл на нем, потом перешел на ее лицо. Джо старалась дышать спокойно.

– Послушайте. Я изо всех сил стараюсь справляться с вашими ужасными рецептами. Разве нет?

– Не думаю, что они такие уж ужасные.

– Тогда почему я по-прежнему мечтаю о бургерах и рыбных палочках?

– Хотите сказать…

– Да, я пытаюсь вам помочь, так что могли бы, по меньшей мере, посидеть здесь и посмотреть, как я пытаюсь превратить это чертово месиво в хорошенькие маленькие печенюшки. Дайте мне пару подсказок.

В его глазах появился странный блеск.

– Я готов это сделать за плату.

– За что?

– За поцелуй.

Внутри у нее что-то обмякло. Он ухмыльнулся. Джо напряглась. Неужели Мак думает, что она испугается?

– Идет. Поцелуй в щеку. – Она прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться.

– Поцелуй в губы. – Мак будто прочитал ее мысли.

– Если не ошибаюсь, вы говорили, что целоваться не лучшая идея.

– Я ошибался. Мне хочется целовать вас. Много. Долго. По правде сказать, я хочу большего, чем поцелуй.

Она затрепетала от этих слов. Надо бежать отсюда со всех ног. Но для этого надо иметь крепкие ноги, сейчас она не могла этим похвастаться. Ее тянуло отдаться на волю потока эмоций. Он путал мысли, но не смог полностью завладеть ее сознанием.

– Хорошо. Пусть будет поцелуй в губы. Но только без рук. – Нельзя допустить даже самого легкого телесного контакта. – И только после того, как миндальное печенье отправится в духовку.

– Договорились.

Это полнейшее безумие. Целоваться с такой оглоблей, как она?

«Вы красивая женщина». Джо не верила, но не могла отрицать жаркую вспышку, промелькнувшую между ними. Это абсурд, но это было.

– У вас руки дрожат.

– Готовка заставляет меня нервничать. Покажите, как надо выкладывать массу, чтобы получились красивые маленькие полусферы.

– Ее не выкладывают. Ее выдавливают. – Мак достал пакет для заморозки и срезал кончик. Джо смотрела, как он ловко наполнил смесью самодельный кондитерский мешок и выдавил на противень ряд аккуратных заготовок.

– Давайте по очереди. Следующий ряд делаете вы.

У него твердые руки, у нее нет. Наверное, поэтому его заготовки гораздо аккуратней. Какая же она идиотка, что настояла на поцелуе без рук. Как сладко чувствовать эти пальцы, скользящие по телу.

– Теперь они готовы для отправки в духовку.

Пульс стучал уже в горле, затрудняя дыхание, дрожали колени. Не демонстрируй слабость. Джо изо всех сил старалась держать спину. С видимой беззаботностью подняла поднос и двинулась к плите.

– Подождите. Не мешает проверить температуру в духовке.

Фактически Мак сделал все сам.

– Теперь вы должны меня поцеловать. – Радость сквозила в его глазах и во всем облике. Ему нельзя верить, он прекрасный актер.

– Вы считаете, это хорошо – вымогать поцелуй шантажом?

– Господи, какая же вы красивая, когда сердитесь.

Внутри все затрепетало.

– Я ведь знаю, это несерьезно. Я никогда не была красивой.

– Никогда не мог понять, почему некоторым мужчинам приходится пороть своих женщин. До сегодняшнего дня.

У Джо глаза полезли из орбит. Горло так свело, что пришлось два раза сглотнуть.

– Вы не посмеете!

Мак, сверкнув глазами, наклонился близко к ней:

– Советую хорошо подумать, прежде чем говорить. Не стоит меня проверять. Вы не знаете, какую плату я потребую в следующий раз.

– Почему вы так уверены, что будет следующий раз? Если печенье получится хорошо, мне больше не понадобится ваша помощь.

– Вы не освоили кулинарный мешок, не говоря уже о том, как прикреплять печенье к башне. – Черт. – Еще одно слово о вашей непривлекательности, и я обещаю, вы об этом пожалеете.

Вот теперь она поверила. Слишком уж зловещий у него вид.

Мак сомневался, что когда-нибудь испытывал большее удовлетворение, чем теперь, глядя в потрясенное лицо Джо. Он наклонился близко к ней.

– Вы прекрасны, желанны, и я ни о чем не могу думать, кроме того, что хочу вас поцеловать. И не только. Гораздо больше.

– Прекратите.

– Вы знаете, как остановить меня, моя прекрасная, прекрасная Джо.

Он видел, как ей хочется возразить. У него сжималось сердце при виде неуверенности в ее глазах, беззащитности, которую она пыталась скрыть. Джо одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо встречал, и он чувствовал боль от того, что она сомневалась в этом.

– О таком лице, как у вас, поэты могли бы только мечтать. И если говорить о мечтах, я сплю и вижу, как расстегиваю вашу блузку и выпускаю на свободу роскошную грудь. Смотрю на нее до тех пор, пока не теряю над собой контроль, чувствуя, что должен прикасаться к ней, ощущать ее вкус, ласкать. Я хочу дать вам такое же наслаждение, которое испытываю, просто глядя на вас. О, Джо, я мечтаю, как, забыв обо всем…

Ее губы раскрылись навстречу ему. Он готов целовать ее до тех пор, пока она наконец не поверит, что красива.

Но как только ее губы коснулись его, сама способность мыслить исчезла, словно никогда и не существовала. Остались ощущения. Целоваться с ней, как стоять в шторм на самой кромке мыса, вокруг свистит ветер, над головой гремит гром, небо озаряют молнии. Противостоять этой стихии невозможно.

Он и не пытался. Никогда прежде не чувствовал такой полноты жизни. Взяв ее лицо в ладони, он стал целовать ее с еще большей страстью.

– Без рук, – пробормотала Джо, едва оторвавшись от его губ, но уже в следующий миг ее руки обвились вокруг его шеи.

В ней было все, чего ему так не хватало. Словно глубокий колодец, она утоляла его жажду. Мак пил из него и не мог остановиться. Ее поцелуи давали ощущение полноты жизни, свободы.

Когда Джо высвободилась из объятий, Мак застонал. Ее грудь вздымалась, пальцы ощупывали распухшие губы. Он протянул к ней руку, но она отступила, качая головой.

– Я сделал вам больно?

– Нет. – Она попыталась изобразить сердитый взгляд, но получилось не очень. – Кажется, вы обещали, что будете вести себя как джентльмен.

– Да, обещал. Я потерял голову. Вся эта история, что мы не должны целоваться, такая чушь! Мне нравится целовать вас. Очень нравится. Надеюсь, это не последний поцелуй.

– Нет.

– Почему?

Джо бросила на него взгляд, способный парализовать любого.

– «Слишком много сложностей», вы не забыли?

Джо достала из холодильника пару банок содовой, открыв одну, сделала большой глоток. Мак не мог отвести глаз от ее длинной шеи. Чем дольше смотрел, тем сильнее становилась жажда.

– Мак, пожалуйста, престаньте так смотреть на меня!

– Не могу. – Он и не пытался. Всеми правдами и неправдами ему хотелось как можно скорее оказаться с ней в постели. – Мне нравится на вас смотреть. Я хочу вас.

– Вы намеренно все усложняете.

– У меня все тело горит. Но если хотите прекратить это, ваше право. Хотя мне хотелось бы, чтобы вы почувствовали то же, что и я.

Джо это чувствовала. Все могло разрешиться так просто. Достаточно одного ее слова. Мак продолжал смотреть на нее откровенно голодным взглядом, надеясь, что она потеряет контроль над собой и снова поцелует его. Согласится ли она остаться, если он попросит? С ним? Он только что сам приготовил миндальное печенье, и мир не рухнул. Так, может быть…

– Хорошо, – резко произнесла Джо, – я просто уйду.

– Вы не можете. У вас печенье в духовке.

– Тогда уходите вы. Идите работать или погуляйте с Бандиткой.

– Я у себя дома и могу находиться, где захочу.

Она вздернула подбородок и сверкнула глазами.

У него выступила слюна.

– Значит, вы и дальше намерены торчать со мной на кухне?

В ответ он протянул руку и взял банку содовой.

– Ладно. Тогда я выскажу мысль, которая давно крутится в голове. По поводу Этана.

Чего она хочет? Выбить у него почву из-под ног? Ладно. Это не так просто, как ей кажется.

– Что бы это могло быть?

– Давайте на миг поменяем местами вас с Этаном. Представьте, что он босс, а вы ученик, который что-то испортил. Обычное дело. Хотелось бы вам увидеть босса? Во-первых, узнать, все ли с ним в порядке? А во-вторых, понять, интересуете ли вы его настолько, чтобы увидеться с ним?

Он почувствовал жжение в желудке. Джо будоражила его чувства, как ни одна женщина до нее.

– А может, я был бы рад никогда больше не видеть человека, испортившего мне жизнь?

– Вы бы считали, что ваша жизнь испорчена? И если да, винили бы в этом других?

Мак не знал, но, если верить Диане Девлин, он определенно испортил жизнь ее сыну.

– Мне тут пришло в голову, что Этан может мучиться таким же чувством вины, как и вы.

Ледяной холод сковал Мака.

– Это ведь он случайно опрокинул поднос с морепродуктами в чан с маслом. Это он стал непосредственной причиной пожара. Вы понимаете, что это несчастный случай. Я тоже это понимаю. А Этан? Может быть, он считает себя ответственным за все несчастья?

Эта мысль привела его в ужас.

– Невозможно!

– Кто это говорит? Как бы вы себя чувствовали на его месте?

У Мака пересохло во рту. Как бы он себя чувствовал? Виноватым. Пальцы с силой сжали банку, сминая ее. Он едва знал Этана. За все время они успели обменяться всего парой десятков слов. Как большинство новых учеников, парень испытывал священное благоговение перед ним. Мак в очередной раз мысленно обругал себя за то, что ничего не сделал, чтобы на первых порах облегчить ему участие в шоу.

Джо встала перед ним. От нее пахло сахаром, печеньем и содовой.

– Вы хотите заставить меня поверить в то, что я красивая.

– Потому что вы потрясающая, – хрипло выдавил он.

– А я хочу, чтобы вы поняли, что не виноваты в пожаре.

Сердце Мака отчаянно забилось. В висках стучало.

– Этан тоже не виноват.

– Не виноват. Это просто трагическая случайность. И я надеюсь, что, лежа в госпитале, он не казнит себя. Мак, вы помогли мне сделать печенье. Собственно, вы его и сделали. И небо не рухнуло вам на голову, верно?

Ему потребовалась воля, чтобы не завыть.

– Что вы хотите сказать?

– Позвоните ему.

– Но миссис Девлин говорила…

Он должен выяснить, не винит ли себя Этан. И если да, сделать все возможное, чтобы разубедить парня. Вернуть ему покой.

– Мак?

– Я не хочу, чтобы стало хуже.

Зажужжал таймер духовки, оба вскочили с мест.

– Ваши заготовки идеальны. Видите?

Он посмотрел на печенье, внутри что-то дрогнуло от сознания, что это совершенство создано его руками.

– Мои совсем не такие.

– Практика. Все, что вам нужно, Джо, это практика.

Я хочу, чтобы вы поняли, что не виноваты в пожаре.

Возможно ли, что она права? Он слишком боялся поверить в это, слишком боялся, что, увидев его, Этан отвернется от отвращения. А если нет? Сердце стучало с такой силой, что стало больно.

Джо указала на печенье, обвела рукой кухню:

– Вы все это любите.

Отрицать бессмысленно. Когда она сунула ему в руку венчик, казалось, он вот-вот взлетит. Он старался не обращать внимания, сосредоточившись на ее рассказе о своей семье, но все попытки обмануть себя не помогли. Точно так же, как не помогали старания отказаться от любимого дела. Мак мог сколько угодно винить в пожаре свой талант и амбиции, но продолжал любить кулинарию ничуть не меньше.

– Я думаю, Этан тоже это любит.

Мак замер.

Джо шумно выдохнула и рухнула на стул:

– Я понимаю, вы хотите помочь ему. Вы оба пострадали в ужасном пожаре, изменившем всю вашу жизнь.

– Это отличный способ не дать мне снова поцеловать вас.

– Зря я начала. В конце концов, это не мое дело.

Он не знал, злиться или сказать ей спасибо.

– Теперь уж продолжайте.

Джо пристально уставилась на него потемневшими глазами:

– В последнее время между нами произошло так много всего. Я требовала, чтобы вы лучше заботились о себе, вы выразили мнение о моей внешности. Я хотела, чтобы вы изменили отношение к несчастному случаю, попытались помочь мне с выбором новой профессии. Бандитка тоже внесла свою лепту. Я не ожидала этого, Мак. Все произошло слишком быстро. У меня никогда ни с кем такого не было. – Он нахмурился. Она выпрямилась, ее голос внезапно сделался резким. – Но из этого не следует, что я в вас влюблена, потому что я говорю не об этом. Это не дружба, хотя какие-то элементы есть. Это не похоть, хотя и без этого не обошлось. Возможно, изоляция, тесное соседство и то, что мы оба недавно пережили нечто очень важное, создало эти странные отношения. Вы понимаете, о чем я?

– Нет. Я хотел сказать, да. Понимаю, что вы пытаетесь сказать. Не знаю, как это объяснить, но между нами возникла некая связь.

А он этого не хотел, несмотря на то что Джо ему нравилась. Она хватала ртом воздух, словно не могла найти правильных слов. Взгляд снова устремился на него, взволнованный, озадаченный, неясный.

– Когда я думаю, что вам наговорила, сама себе противна. У меня странное чувство, будто то, что с нами происходит сейчас, нереально.

– Есть что-то еще, что вы хотите сказать и не сказали бы в «реальном мире». Я прав?

– Черт возьми. Разве заставить Этана понять, что у него есть будущее и он должен смотреть вперед, не лучший способ помочь ему?

Да, это так.

– У вас обоих общая страсть к кулинарии, верно? Так, может быть, Этан захотел бы помочь вам в работе над кулинарной книгой.

– Он до сих пор в больнице, еще не выздоровел.

– Возможно, со временем вы смогли бы создать собственное кулинарное телешоу, сделать его не таким, как первое.

Маку показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Он вскочил:

– Нас будут воспринимать как двух цирковых уродцев.

– Разве вы так думаете об Этане?

Конечно, он так не думал. Но публика жестока.

– Разве вы так думаете о себе? Вы говорите, я красива, ждете, что я вам поверю, но отказываетесь посмотреть на себя объективно.

У него на лице шрамы. И это реальность. Но они не оттолкнули Джо. Встретившись с ней взглядом, Мак сглотнул. Возможно, другие люди смогут увидеть что-то помимо них? И у Этана тоже.

– Поезжайте к нему, Мак. Посмотрите, как он. Дайте ему то, ради чего стоит жить.

Не услышав ответа, она сложила руки на груди. Мак не мог ничего сказать. В горле застрял ком.

– Обещайте хотя бы подумать об этом.

Он вежливо кивнул.

– А завтра утром мы должны попробовать кое-что еще. Вы приготовите одно из ваших самых сложных блюд, проговаривая по ходу дела инструкции, а я запишу их.

Посмеет ли он?

– Мак, пора решать, что важнее – продолжать добровольно наказывать себя или, наконец, написать книгу.

И она ушла.

Мак рухнул на стул. Из груди вырвался долгий сдавленный вздох. Черт, это действительно отличный способ не дать ему снова поцеловать ее.

Глава 9

На следующий день Джо подметала, пылесосила и выбивала ковры. Выстирала три порции белья, перемыла тарелки, вытерла полки, помыла окна. При такой близости к берегу восточные ветра несли соль, оседавшую на стеклах. Их нужно было вымыть. Как следует.

Ее мысли снова и снова возвращались к Маку и вчерашнему поцелую. К тому, что он сказал, к голодному блеску его глаз. Всякий раз сердце подскакивало к горлу, ноги слабели, в глазах появлялось жжение. Неужели он считает ее красивой?

В конце концов она рухнула на верхнюю ступеньку веранды и уставилась на великолепную картину. Она могла думать все, что угодно, но желание, отразившееся во всем облике Мака, не могло быть притворным. И то, что Джо не могла объяснить природу их взаимного влечения, не делало его менее реальным. Он считал ее привлекательной. Красивой. Он хотел ее.

Вы необыкновенно соблазнительная женщина, и я ни о чем не могу думать, кроме того, что хочу целовать вас.

Когда он это говорил, Джо верила ему. Вот и сейчас в голове звучал его голос. И она верила ему. Когда она видела в его глазах свое отражение, ей нравилось то, что она видела. У него нет причин лгать. Сердце как-то странно екнуло.

Подошедшая Бандитка уселась рядом с ней и милостиво позволила почесать себя за ухом.

– Он и тебя выгнал, моя девочка?

Сегодня Мак еще ни разу не попался ей на глаза. Она посмотрела на часы, уже почти три. Он спускался выпить кофе, пока она возилась с бельем, забрал с собой целый кофейник. А пока она пылесосила в гостиной, он, видимо, сделал себе сэндвичи и тоже унес их к себе в комнату. Джо знала, что Мак наверху, слышала, как он ходил туда-сюда, туда-сюда. Она нахмурилась. Пора ему кончать со своим добровольным затворничеством и возвращаться к жизни.

– Знаешь, Бандитка, если он не явится приготовить одно из своих сумасшедших блюд, получит на обед рыбные палочки.

– Эта участь куда хуже смерти.

Бандитка бросилась к двери.

Джо поспешно обернулась. Мгновенно нахлынувшая волна жара застала ее врасплох. Придя в себя, она обнаружила, что снова и снова мысленно повторяет: «Связь на одну ночь – это плохо», «Связь на одну ночь – это плохо». Она не ханжа, и ничего плохого в том, что два взрослых человека этого хотят. Однако интуиция подсказывала, что заводить подобный флирт с Маком очень плохая идея. Он слишком сильно затрагивал ее чувства. А жаль. Джо дорого бы дала за физическую разрядку с ним. Тем не менее она подозревала, что в данном случае цена окажется слишком высокой.

– Сегодня прекрасный день. Как себя чувствуете, Джо?

Действительно ли сегодня прекрасный день?

Она хотела встать, но Мак жестом остановил, усевшись рядом.

– Я надеялась, вы заставите меня потрудиться. Тогда день и правда стал бы прекрасным. – Внезапно глаза Мака блеснули, она запнулась, так и не сказав: «На кухне, записывая за вами рецепт».

– Подождите. – Он стал серьезным. – Думаю, ваше вчерашнее предложение не лишено смысла. Так что я буду готовить, а вы записывать рецепты.

Ура! А завтра она заставит его показать, как собирать башню из миндального печенья.

– Разумное решение. Оно спасет вас от рыбных палочек.

– Но сначала я хочу внести ясность по поводу вчерашнего поцелуя.

Разве это возможно?

– Или, по крайней мере, объяснить свое поведение.

Джо почувствовала, как внутри что-то ссохлось. Сердце упало. Она смотрела прямо перед собой. Вот оно. Сейчас он вежливо лишит ее иллюзий. Недолго же она верила.

– Джо, мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, будто я хочу завести с вами интрижку.

Кто бы сомневался. У нее не хватило мужества вступить в этот разговор. Если бы могла, она попросила ничего не объяснять, а перейти на кухню и заняться делом.

– Вы мне нравитесь, Джо. Очень нравитесь. Да, я хотел бы переспать с вами. Но вы заслуживаете большего.

Ага, конечно. Бла-бла-бла.

– Да и я хочу большего.

К чему он клонит? Мак слегка толкнул ее плечом:

– От тебя я хочу большего, Джо. Посмотри же на меня.

Она повернулась и встретилась с ним взглядом. С его убийственно искренним, беззащитным взглядом.

– Вы хотите сказать… Вы имеете в виду, что хотели бы продолжить наши отношения?

– Да.

Сердце запело.

– Но… – добавил он.

Пение прервалось. Джо вдруг почувствовала тяжесть и уставилась вперед.

– Джо, ради бога. Я не собираюсь оттолкнуть тебя, просто хочу объяснить, как представляю себе дальнейшее развитие наших отношений. Я понимаю, что могу не вписываться в твои планы на будущее. И именно потому, что хочу сохранить наши отношения, это не означает, что ты должна подстраиваться под меня.

Ее сердце стукнуло с невероятной силой. Этот человек сходил с ума. Из-за нее!

– Мак, ты знаешь, что я хочу тебя.

Голубые глаза сверлили ее насквозь.

– И, подозреваю, тоже знаешь, что нравишься мне.

Он кивнул.

– Тогда говори дальше. Жду с нетерпением.

Мак вдруг улыбнулся. Взяв ее руку, сжал в ладонях:

– Есть дела, с которыми я должен разобраться, прежде чем смогу свободно следовать велению сердца.

– Этан?

– Я должен убедиться, что с ним все в порядке, помочь ему, чем смогу.

Он перестал бы быть собой, если бы этого не хотел. Да и ей нравился бы гораздо меньше. Нравился? О да, он ей очень нравился. Очень-очень. И теперь эта мысль ее не пугала.

– Мне надо съездить повидать его.

Джо напряглась.

– Я собираюсь завтра. И не знаю, сколько времени меня не будет. – Он крепче сжал ее руку. – Не знаю.

– Ты не знаешь.

– Готова ли ты ждать? – Он пристально смотрел на их сплетенные руки. – Дождешься ли ты моего возвращения, чтобы узнать, как дальше сложится моя жизнь и карьера. – Мак поднял на нее потемневшие глаза. – До пожара я мог бы предложить тебе весь мир. Но теперь не могу предложить ничего существенного.

Ей не нужно ничего существенного.

– Я дождусь. Должен же кто-то присмотреть за Бандиткой. А потом мы потихоньку во всем разберемся.

Как только решится с Этаном, они смогут подумать о будущем. Об их будущем.

Мак прижался теплыми губами к ее ладони:

– Спасибо.

Джо почувствовала, как что-то внутри вырвалось на свободу. Казалось, рука Мака мешала воспарить над землей. Им уже пора было идти на кухню. Джо не сомневалась, что на приготовление выбранного им блюда уйдет целая вечность. И все же у нее не хватало силы – или смелости – прервать разговор. Она представила, что через много лет будет вспоминать, как сидела с ним под мягким зимним солнцем под шум прибоя, а впереди брезжило их будущее.

– Чего ты хочешь для Этана?

– Чтобы он поработал со мной над парой проектов, когда поправится.

– Звучит увлекательно.

– Я вернусь в город, чтобы мы могли это осуществить. И тогда смогу видеться с тобой.

– Это звучит еще увлекательней. Похоже, мы на одной волне.

Мак снова поцеловал ее руку. Джо хотелось, чтобы он поцеловал ее по-настоящему, но она понимала, почему он этого не делал. Иначе они забыли бы обо всем.

– Я благословляю тот день, когда ты сюда приехала. Заставила меня увидеть возможности, о которых я не хотел даже думать.

Она наклонилась к нему, наслаждаясь его теплом и силой:

– Ты горевал. Оплакивал прежнюю жизнь, которая так внезапно кончилась. Оплакивал Этана и его жизнь. Горе – это процесс, ты нашел из него выход.

– Благодаря тебе.

Джо едва удержалась, чтобы не броситься к нему в объятия, желая найти выход страсти, наполнявшей все ее существо. Она будет ждать. Потому что этого хочет Мак. Когда он наконец станет свободным, никто и ничто не остановит их. От этой мысли по телу побежали мурашки.

– Ты… э-э… – Она пыталась думать о чем угодно, только не о том, что будет, когда она окажется с ним в постели. – Ты поедешь на своей машине?

– Думаю, да.

– Машина слишком заметная. Сиднейские папарацци ее сразу узнают, верно?

– Я кого-нибудь найму.

И кто-нибудь кому-нибудь что-нибудь расскажет.

Мак имеет право выполнить свою миссию, не беспокоясь о вмешательстве прессы.

– Если хочешь, можешь взять Зверя. В нем на тебя никто не посмотрит.

– Ты доверяешь мне твою машину?

– Учитывая, что ты оставляешь на мое попечение твою, полагаю, отдать тебе Зверя справедливо. – Она собиралась доверить ему свое сердце. Что значит машина по сравнению с этим?

– Договорились.

Он коснулся губами ее губ. Джо ощутила вкус кофе. Его поцелуй обещал то, о чем она боялась мечтать. Все кончилось очень быстро, но она понимала почему. Искры между ними были слишком горячи. Они должны быть осторожными.

Перестань думать о том, чтобы оказаться в постели с Маком!

– Ты красивая, Джо.

Она не стала возражать. Не хотела.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя красивой.

– Ты даже не представляешь, что будет дальше. – Джо застонала, не в силах больше скрывать свое неудовлетворенное желание. – Надеюсь, я буду отсутствовать не слишком долго. – Она тоже надеялась. – Пошли, пора идти готовить.

– Что на этот раз?

– Миндальное печенье. У меня хороший рецепт, лучше того, которым ты пользовалась вчера, а тебе нужна практика.

Она влетела на кухню перед ним.

Мак уехал на рассвете следующего дня, оставив Джо, хотя больше всего на свете хотел заняться с ней любовью, чтобы снова и снова доказывать, как она красива. Ни одно решение не давалось ему так тяжело, как это.

Он скрипнул зубами, сопротивляясь растущему желанию вернуться. Что он может предложить ей? Ничего существенного. Никакого будущего. Но будущее возможно. Будущее, которое он должен был выстрадать. Мак ухватился за эту мысль, потому что до боли хотел этого будущего. С Джо.

Постукивая пальцами по рулевому колесу, задумался, что она сейчас делает. Джо собиралась испечь еще миндального печенья. Мак улыбнулся, оно ей даже не нравилось. Вчера, откусив кусочек, она сказала «Брр!» и выбросила печенье в мусорную корзину. Всю вчерашнюю порцию она собиралась отнести на ферму, где покупала яйца.

– Может, кто-то найдет им применение.

От одной мысли о ней на душе становилось тепло. Еще месяц назад он не мог представить ничего подобного. Прекрасная, как глоток свежего воздуха, Джо ворвалась в его жизнь и, словно героиня комиксов, перевернула все вверх ногами.

Следующие полчаса Мак развлекался тем, что представлял ее в облегающем костюме Супермена. С особым удовольствием мечтал, как снимает этот костюм с ее роскошного тела.

Следующий час обдумывал, какой десерт приготовить, чтобы у Джо потекли слюнки. Ей не понравилось миндальное печенье, значит, любые варианты из безе исключались. Мак перебирал в уме один десерт за другим. В конце концов, улыбнулся. Может быть, ананасовый торт? Да. Что-то нежное, с богатым вкусом и ароматом. Это ей прекрасно подойдет. Как только он вернется, сразу же сделает этот торт. И будет ловить каждый нюанс, когда она будет его поглощать. Он бы потратил целую жизнь, изобретая еду, которая удовлетворяла бы всем ее пожеланиям. Джо оценила бы его старания, несомненно. А он бы радовался ее радости.

Пять часов пути до Сиднея пролетели почти незаметно. Мак только и думал о том, как вернется к Джо. Но сначала дело.

Он пересек мост через гавань, но в свои шикарные городские апартаменты не поехал. Повернув в противоположном направлении, направился в частную клинику, где лежал Этан.

Джо достала мобильник, в который раз посмотрела на экран. Никаких новых сообщений.

За последние два дня она отправила Маку пять эсэмэсок. Скорчив недовольную физиономию, она повернулась к Бандитке, которая лежала под кухонным столом, положив морду на лапы, и, очевидно, тоже скучала без Мака.

– Ты считаешь, что пять сообщений – это слишком? Слишком навязчиво?

«Ты уже доехал?» – первое. «Я думаю о тебе» – второе. «Здесь хорошая погода» – третье. «Я скучаю по тебе» – четвертое. Теперь это. Да, Бандитка, это чересчур.

Она уронила руку на колени. В последнем сообщении значилось обычное пожелание доброй ночи. Джо отправила его вчера вечером.

Нет, она не будет навязчивой. У Мака планы, он просил ее подождать. И она будет ждать. Потому что его глаза обещали, что он посвятит все свое время ей, им.

Она до сих пор с трудом верила в то, что Мак ее хочет. А она хотела его. Какой смысл отрицать? Она как-то незаметно влюбилась в него. Когда это произошло? После первого поцелуя? После второго? Когда они спорили о рыбных палочках? Когда он помог ей прикончить пиццу? Когда она заметила в его глазах презрение к ее бывшему бойфренду? Благодаря ему она увидела в этой истории то, что было на самом деле: попытку кучки недоумков заработать себе очки за счет других. Печально.

Печально, что она позволила им так долго портить себе жизнь. Этого бы не случилось, если бы не неуверенность в себе, которую внушили ей бабушки. Джо тяжело вздохнула. Ей было проще поверить в то, что она непривлекательна, чем рискнуть, поставив себя под удар. Ладно, теперь с этим покончено. Она больше никогда не попадет в ловушку. Жизнь в постоянном страхе уродует человека, а она и без того слишком коротка.

– Слишком коротка, Бандитка. – Джо достала из холодильника бутылку воды и направилась на веранду. На пороге обернулась: – Пойдем, Бандитка. На свежем воздухе легче.

Собака вылезла из-под стола и, низко опустив голову, поплелась за Джо. На веранде Джо погладила Бандитку по голове:

– Потерпи, милая. Он скоро вернется.

Она взглянула в сторону моря. Так или иначе, она наслаждалась новым самоощущением, больше не чувствовала себя уродкой. Не ощущала себя высокой, слишком крупной, мощной. Кто это сказал? Даже миниатюрных женщин, которые украшали обложки журналов, прихорашивали по всем статьям. Увеличивали глаза, удлиняли шеи, утончали талии, делая бедра более широкими.

К чему это? Если так называемые красивые люди на самом деле недостаточно красивы, на что надеяться таким, как она? Стандарты красоты больше не имели отношения к реальным людям, существуя лишь в воображении дизайнеров. И именно эти стандарты уродливы. Она больше не станет пытаться им соответствовать.

С этого дня она будет носить то, что захочет, – платья, каблуки, украшения, и плевать на то, что скажут другие. Она здоровая и сильная. Она хороший человек. Добра к животным и мужчинам в плохом настроении. Независима и способна идти по жизни своим путем.

Мак хотел ее, хотел страстно, но теперь Джо понимала, даже это второстепенно. То, что думали о ней другие, больше не имело значения. Важно то, что думает о себе она.

Джо раскинула руки и подняла лицо к солнцу.

– Я красивая! – выкрикнула она изо всей силы, на которую способны легкие, и расхохоталась. – Знаешь, Бандитка, если меня кто-нибудь слышит, подумает, что я спятила.

Та повела в ее сторону ухом, и все.

– Бандитка, пора перестать изображать из себя несчастную женщину. В самом деле, твое занудство непривлекательно.

Никакого ответа.

– Никогда не следует связывать надежды с мужчиной. Но Маку мы можем доверять. Он не такой, как другие.

Бандитка подняла голову. Джо посмотрела на собаку и гордо расправила плечи. Ладно, ладно. Возможно, псина наконец услышала ее. Возможно, она не так равнодушна, как делала вид.

– Я хочу сказать, Мак не разочарует ни одну из нас…

Она не договорила, Бандитка вскочила и с радостным лаем бросилась вниз по ступенькам. Что, черт возьми…

– Бандитка, у тебя в животе щенки! Ты должна быть осторожной.

А потом и она услышала. Машина.

Сердце Джо отчаянно забилось. Мак вернулся? Она рванулась вперед, расплескивая воду.

«Гордость», – напомнила себе Джо и прислонилась к столбу веранды с невозмутимым видом. Ей с трудом удалось устоять на месте, вряд ли она сможет сдержать радостную улыбку. Мак вернулся! Ей так хотелось увидеть его полным надежд и планов на будущее, где значительное место должно быть отведено ей.

Мак аккуратно объезжал выбоины на дороге, не остановился, чтобы дать Бандитке запрыгнуть в салон. Джо не двинулась с места, даже когда он остановил машину перед домом. Хотелось, чтобы он увидел ее стоящей на освещенной солнцем веранде, чтобы его любовный голод дошел до предела. Однако, когда он вышел, она забыла обо всем. Сбежала вниз и тут заметила бледность и темные круги вокруг глаз. Она хотела обнять его, но Мак отмахнулся:

– Не сейчас, Джо.

Она постаралась не принимать это на свой счет.

– Ты плохо выглядишь. Может, позвать врача?

Мак махнул головой.

– Тогда как насчет того, чтобы прилечь, а я принесу тебе пиво и сэндвичи?

– Я хочу принять душ.

Он даже не остановился погладить собаку, позволив ей идти рядом. Повезло Бандитке.

Он исчез в доме вместе с собакой. Джо опустилась на ступеньку. Судя по всему, в Сиднее что-то не сложилось.

Она закрыла глаза. Спокойно. Надо дать ему принять душ и отдохнуть, потом она накормит его чем-нибудь вкусным. Возможно, тогда он будет готов поговорить. Вдвоем они придумают, как преодолеть возникшее препятствие.

Спагетти с мясными шариками. Спокойное блюдо. Как раз то, что нужно.

Почувствовав, как колючие струи воды коснулись тела, Мак закрыл глаза, но так и не смог изгнать из сознания образ Этана. Теперь эта картина станет его пыткой до скончания дней.

Прошло уже шесть месяцев, а парень до сих пор вынужден был носить лечебное трико и мучиться от боли. Едва завидев Мака, Этан прорычал: «Уходите» – и повернулся к нему спиной.

Ни шести, ни шестидесяти лет не хватит, чтобы возместить причиненный вред.

А потом вошла Диана Девлин, и все стремительно полетело к черту.

Мак втер шампунь в волосы, с силой надавливая на голову. Как бы он хотел поменяться местами с Этаном хотя бы на день. На время дать ему облегчение.

К тому времени, когда врач нашел время поговорить, Мак всеми правдами и неправдами желал убраться из больницы, но тот убедил его, что отрицательные эмоции никак не повлияют на процесс выздоровления.

Приехать к Этану было огромной ошибкой, поэтому слова врача немного успокоили.

Собственно говоря, тот сказал, что выздоровление продвигается лучше, чем ожидалось. Предположительно, Этан мог бы выписаться уже несколько недель назад. Но он не захотел. Его держали, желая «оценить его психологическое состояние», что достаточно естественно в данных обстоятельствах.

Мак выключил воду, стал вытираться. Врачи предполагали, что Этан может совершить самоубийство. Неудивительно, что Диана так ненавидела его.

Пожар изуродовал парня не только физически, повлиял на его сознание. И это вина Мака.

Горло свело до боли. Он никогда не сможет освободиться от этого. Никогда.

Мак натянул первое, что попалось под руку, старые джинсы и линялый свитер. Времена дизайнерской одежды остались позади. Он уставился на улицу, потом заставил себя повернуться.

Сунул грязное белье в корзину.

Ты не можешь бесконечно медлить и не спускаться вниз.

Навалившаяся тяжесть грозила раздавить. Когда он увидел Джо на залитой солнцем веранде, гордую и прекрасную, ему показалось, что грудь треснула, как рассохшееся бревно.

Мак вышагивал по комнате, сжав кулаки, мышцы натянулись. До тех пор пока на нем такой огромный долг перед Этаном, у него нет права на личное счастье. Он должен заработать достаточно денег на лечение и уход за Этаном. А его мечты… разбились в прах. Он это заслужил.

Джо? Она заслуживает лучшего.

Мак опустился на край кровати и прижал ладони к горящим глазам.

* * *

К обеду он заставил себя спуститься. О еде думал меньше всего, но ничуть не сомневался, что, если не придет, Джо бросится наверх и потребует объяснений. Он быстрым шагом вошел на кухню, тревога в ее глазах заставила его остановиться.

– Все нормально, – бросил он, не дожидаясь вопроса.

Взяв кувшин с холодной водой и два стакана, он прошел в столовую. Она последовала за ним через несколько секунд с ароматным блюдом спагетти и мясными шариками, положила каждому хорошую порцию, но к еде не притронулась. Дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой, выпила залпом.

– Как я понимаю, поездка не оправдала твоих надежд?

Как ни тяжело было смотреть на нее, Мак заставил себя это сделать. Он заслужил эту пытку.

– Он в ужасном состоянии, Джо.

– Он многое перенес.

– Мой визит не помог. Стало еще хуже.

– Как?

– Я ему противен.

Джо молчала. Разрезав мясной шарик, обмакнула его в соус и съела. Когда ее губы сомкнулись вокруг вилки, Мак ощутил мощный всплеск желания, зашумевшая в ушах кровь оглушила его. Он набросился на мясной шарик, превращая его в кучку фарша. Затем стал крошить следующий, потом спагетти.

– Я могу засунуть все это в блендер, если тебе так больше нравится.

Мак со страхом думал, что не сможет пропихнуть еду в горло. Желудок тоже сжался в комок.

Джо будто не замечала его смятения. Впрочем, он не настолько глуп, чтобы поверить в это. Ему показалось, что в грудь ударил кулак, лишивший способности дышать.

– Итак, – в конце концов, отозвалась Джо, тряхнув головой и избегая встречаться с ним взглядом. – Что думаешь делать дальше?

Он почувствовал, как сердце замедлило ход, и с трудом удержался, чтобы не уронить голову на стол. Откуда-то издалека услышал собственный голос.

– Я возвращаюсь к плану «А».

Взгляд Джо взметнулся к нему, Мак с болезненной ясностью увидел, как она осознавала смысл этих слов. Брови опустились, рука судорожно сжала блузку в том месте, где билось сердце.

Он заставил себя продолжить:

– Брошу все силы на то, чтобы зарабатывать деньги, которых должно хватить на лечение Этана. И так до тех пор, пока он во мне нуждается.

– Я… – Она тяжело вздохнула, не разжав руку, сжимавшую блузку. – Что будет с нами?

Желчь, поднявшись к горлу, жгла пищевод и обволакивала язык.

– Не будет никаких «нас», Джо. По крайней мере, в обозримом будущем.

Несколько долгих секунд она смотрела на него взглядом, полным боли, будто не расслышала, что он сказал, потом вздрогнула, как от удара. Краска сбежала с лица, морщинки вокруг глаз сделались глубже. Маку стало невыносимо тяжело. Сердце стучало глухо. Как он мог так поступить с ней? Почему не сделал это более деликатно?

«Прости меня!» – стонало его сердце.

– Ты споткнулся на первом же препятствии и решил все бросить? Сбежал домой, поджав хвост?

Он был бы рад, если бы она его ударила, осыпала оскорблениями, сделала что угодно, лишь бы ей стало лучше. Только он знал: это не поможет. Ни на йоту.

– Тебе все в жизни давалось слишком легко. Неужели никогда не приходилось за что-нибудь бороться?

Джо засмеялась, он не хотел бы снова услышать этот смех.

– Расс всегда гордился тобой, хвастался, что ты вундеркинд, с самого детства шагавший от одной победы к другой. Проблема в том, что эта легкость превратила тебя в неудачника!

Ее слова жгли, как удары хлыста. Мак готов был умолять о прощении.

– Если бы речь шла о чем-то действительно важном для тебя, ты боролся бы до победного конца, невзирая на трудности. Если бы Этан тебя действительно волновал, ты бы приложил больше усилий.

На самом деле, она хотела сказать, что, если бы она была ему дорога, он бы боролся за нее. Она этого достойна.

А Этан. Мак не мог снова заставить парня терпеть свое присутствие. Он и без того достаточно его расстроил.

– Но ты же не собираешься этого делать, верно?

Как заставить ее понять всю глубину несчастья Этана? Впрочем, какая разница? Она говорила, что Мак должен облегчить это несчастье. Но это выше его сил. Единственное, что он мог сделать, заработать денег и нанять людей ухаживать за Этаном.

– Ты собираешься просто сдаться.

Ее голос звучал совершенно спокойно, и это хуже любой злости. В десять раз хуже. Джо вышла.

Ему показалось, что остановилось сердце.

Глава 10

Мак почти не спал, но заставил себя встать с первыми лучами солнца. Одевшись, направился в хозяйскую спальню. Раздвинул шторы и впустил в комнату свет. Сидеть в темноте без движения и не заботиться о еде глупо. Он распахнул дверь на балкон. В комнату ворвался ветер, холодный и свежий.

Мак включил компьютер. Не обращая внимания на тяжесть, камнем сдавившую сердце, перечитал список рецептов, которые отобрал для книги. Не меньше дюжины он либо не начинал, либо не закончил. Значит, надо приготовить эти блюда, сопровождая инструкциями, которые запишет Джо. Мак втянул воздух. Двенадцать дней работы, если готовить по одному блюду в день и записывать вечером. Если по два рецепта, получится быстрее. Помимо этого, нужно составить глоссарий терминов и написать пожелания по вариантам подачи каждого блюда. Мак составил таблицу и график. Распечатал список покупок для Джо. Начинать надо уже сегодня после полудня. После этого он объяснит ей, как делать глазурь для башни из печенья. Завтра утром она сможет под его руководством прикрепить печенья к основе.

– Пошли, Бандитка.

Утренняя и вечерняя прогулка к пляжу и, возможно, немного вдоль моря полезна и человеку, и собаке.

Мак положил список покупок на кухонный стол и вышел. Тишина. Еще очень рано.

Над океаном во всем своем великолепии поднималось солнце, прокладывая на поверхности воды оранжево-золотую дорожку. По краям дорожки вода темнела, приобретая лавандовый оттенок, стояла неподвижно, если не считать волн, ритмично набегавших на песчаный берег и откатывавшихся назад.

Мак остановился у песчаной дюны полюбоваться видом. Зрелище должно было наполнить душу радостью, сознанием величия природы. Должно. Он отдал бы все это за одну ночь в объятиях Джо.

Одной ночи ей не хватит. Ему тоже, но, по крайней мере, будет, что вспомнить среди унылых будней грядущих месяцев. Мак вдохнул. Он не мог так обойтись с ней. Из груди вырвался хриплый смех. Джо не позволила бы ему этого.

Хорошо.

Тяжесть, навалившаяся на плечи, давила к земле. Мак опустился на колени, прижав к себе теплое тело Бандитки.

Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать.

Он должен это сделать.

Расправив плечи, он с трудом поднялся и побрел вдоль берега. Через десять минут пошел к дому.

Когда Мак открыл входную дверь, в нос бросился запах жареного бекона. Он не сразу решился войти на кухню. Прислонившись к дверному косяку, молча пожирал взглядом Джо, бессознательную грацию ее движений, блеск темных волос, ощущение силы, исходившее от всего ее облика.

– Пахнет вкусно, – не без труда выдавил он.

– Бекон всегда вкусно пахнет.

Он не мог ничего сказать о ее настроении.

– Мне казалось, ты не поклонница плотных завтраков. – Впрочем, вчера во время обеда она почти ничего не съела.

– Обычно да, но перед долгой поездкой делаю исключение.

Она подошла к тостеру, чтобы взять выскочивший из него хлеб и намазать маслом. Мак увидел у двери, ведущей в кладовку, собранные чемоданы. Тело пронзил ледяной озноб.

– Ты уезжаешь?

– Да.

– Сегодня?

– Совершенно верно.

Она наконец повернулась. Темные круги под глазами заставили его вздрогнуть. Джо кивнула в сторону списка покупок:

– Боюсь, тебе придется ехать за продуктами самому.

Казалось, его пронзил острый нож. Она не может уехать! То, что они не могут быть вместе, как им хотелось, не значило, что она должна уехать.

Джо положила тост на стол, поставила две тарелки с беконом, яичницей и фасолью. Маку стало чуть теплее, но ненадолго. Он заставил себя есть, но никак не мог привести в порядок мысли. Джо не может уехать. Она нужна ему здесь. Она…

Она должна поесть. Подожди, пока она поест.

Два ломтика бекона, кусок поджаренного хлеба и яичница. Мак отодвинул тарелку:

– Спасибо.

– На здоровье.

– Почему ты уезжаешь?

На ней были джинсы, облегавшие фигуру, как перчатка. Интересно, она нарочно надела их, чтобы его помучить? Мак залпом выпил апельсиновый сок, но он ничуть не утолил жажду.

Джо поставила перед ним кофе и, держа в руках свою чашку, облокотилась на стол.

Сделав глоток, посмотрела ему в глаза:

– Я уезжаю потому, что отказываюсь смотреть, как ты жертвуешь собой из ложного чувства вины и неправильно понятой ответственности.

– Я предпочитаю называть это исполнением долга.

– Можешь называть как угодно, но это ничего не меняет. Все это чушь, и я не намерена поддерживать твои заблуждения.

Джо могла не понимать, что им движет, но это не означало, что она должна уехать!

– Ты еще не научилась делать башню из миндального печенья.

– Вчера ночью я снова прошла твой дурацкий тест на выбор профессии. Ответила на каждый вопрос самым наичестнейшим образом, и, знаешь, мне порекомендовали отличную профессию. Так что спасибо.

Как он справится без нее?

– Какую профессию? – прохрипел он, чувствуя, как сжимается сердце.

– Парамедик.

Спасать жизнь? Работать на скорой?

Она уже спасла жизнь Рассу и, возможно, Бандитке. Заставила Мака изменить жизнь. Практичность, сила, способность быстро реагировать делали ее… Идеальной. Это означало смерть надежд, которые по-прежнему таились в его душе. Несбыточных надежд.

Джо заслуживала того, чтобы идти дальше, жить своей жизнью. Без него.

Он не предполагал, что ее отъезд вырвет сердце из груди.

– Служба скорой помощи Нового Южного Уэльса скоро будет набирать персонал, так что, думаю, я могу успеть.

Он машинально встал и пошел к ней. Взял в ладони ее лицо, ощутив нежность и тепло кожи:

– Останься. Пожалуйста. Хотя бы еще на неделю.

За неделю он найдет в себе силы отпустить ее, но, боже милостивый, только не отпускай ее сегодня. Пожалуйста.

На миг ее глаза сверкнули изумрудным блеском, но она моргнула, и они снова стали дымчато-зелеными.

– Если я останусь, мы станем любовниками.

– По-моему, это замечательно.

Ему до боли хотелось поцеловать ее, но она уперлась ему в грудь и заставила отступить.

– По-твоему, может, и да, но я не согласна на вторые роли. А первой никогда для тебя не стану. Первым всегда будет Этан. Я стою того, чтобы быть первой для человека, с которым решу связать свою жизнь.

Ее слова заставили его отступить еще на шаг. Этан должен быть для него на первом месте. Его долг заботиться о нем, пока парень окончательно не встанет на ноги. Если удастся заработать много – миллион долларов, – он сможет организовать фонд для него и свободно следовать велению сердца.

Если.

Мак опустил глаза. Джо не собиралась ждать. И он не мог ее винить.

Взяв ее чемоданы, Мак уложил их в багажник Зверя, прислонился к косяку.

– А что насчет Бандитки?

Джо приложила руку к виску, он подумал, что у нее болит голова.

– Мне казалось, ты хотел оставить ее у себя?

– Я имею в виду щенков.

– Когда можно будет отнять от матери, я приеду и заберу их. Если будут проблемы, дай мне знать. Я оставила у телефона в холле номер своего мобильника, имейл и адрес моей бабушки.

Она не посмотрела ему в глаза. Ни разу.

Сердце Мака тяжело застучало.

– Ты поедешь к ней?

– Это дом моего детства.

Мак вдруг почувствовал, что ему тяжело глотать, уставился на сумку. Неужели она уезжает?

– Прощай, Мак.

Они не могут расстаться вот так! После стольких ожиданий.

Джо протянула руку, будто хотела прикоснуться к нему, но рука быстро упала вниз.

– Я правда желаю тебе всего самого лучшего. И надеюсь…

На что?

– Надеюсь, тебя ждет успех. – И она быстрым шагом прошла через кладовку к задней двери.

Мак поплелся за ней, чувствуя, что ноги отяжелели и стали ватными. Джо была такой спокойной, хладнокровной и недоступной. Будто ей все равно. Сердце разрывалось на части.

– Для тебя это действительно так легко? Неужели совсем не чувствуешь ни боли, ни волнения? Неужели?

– Легко? – Джо повернулась к нему с перекошенным лицом. – Легко отказаться от надежд, в которые ты заставил меня поверить?

Ее глаза наполнились такой болью, что Мак почувствовал, как та заливает его с головой.

– Легко? – Она будто хотела зажать боль в груди.

Ему хотелось обнять ее, заставить боль отступить, стереть отчаяние из глаз, с искривившихся губ.

– Джо… – Он выругался.

– Легко? – Она ударила себя в грудь. – Когда ты сломал во мне что-то такое, что я, наверное, уже никогда не смогу восстановить?

У него пересохло во рту, свело живот. Он не знал, куда деваться от ее укоряющих глаз, от страдания, сквозившего в них. Страдания, которое причинил он.

– Прости меня, Джо.

Она схватила его за воротник и прижалась губами к его губам. Мир пошатнулся. Джо целовала его с такой ненасытной страстью, что у него зашумело в ушах, и каждый нерв вспыхнул огнем. Так, словно от поцелуя зависела вся ее жизнь. Потом она его оттолкнула:

– Я пыталась уйти мирно, прилично. Ты сам виноват! Надеюсь, этот поцелуй будет терзать тебя каждую ночь, пока ты будешь здесь отсиживаться.

Этот поцелуй будет жечь вечно. Как слезы в ее глазах, как боль, от которой побелели ее губы.

– Вот и все, Мак. Между нами все кончено.

Она уехала.

Мак смотрел ей вслед, в ушах звенели слова:

«Между нами все кончено».

Бандитка, стоявшая позади него, вдруг заскулила, села и завыла. Мак обернулся:

– Ты опоздала, глупая собака. Надо было раньше сказать, что ты ее любишь.

Он поднял камень и изо всех сил швырнул в ворота, пнул кочку с травой и, подвернув лодыжку, закричал от боли и отчаяния. Но и это не помогло.

Все кончено. Finito. Он опустил руки, тяжело дышал. Джо уехала. Как если бы земля слетела со своей оси.

Он ждал, что закат погаснет и сгустится тьма. Но ничего не произошло. Солнце продолжало светить, ветер по-прежнему шевелил луговую траву, волны накатывали на песчаный берег.

Сердце сжалось до размеров горошины.

Джо уехала. В этом виноват он. И теперь ничего не сможет сделать.

Глава 11

Мак закончил книгу за две недели вместо положенного месяца.

Даже с утренней и вечерней прогулкой и трехразовым приемом горячей пищи у него оставалось достаточно времени. И он работал. Спал немного.

Отправив книгу редактору, Мак решил прибрать в доме. После отъезда Джо он ни к чему не притрагивался, поэтому потратил на уборку целых два дня. А потом не осталось никаких дел. Мак взглянул на омлет и понял, что не может съесть больше одного куска. Издав недовольный звук, он схватил кофе и вылетел на веранду.

Безделье сводило с ума. Когда же придет ответ от редактора? Он опустился на ступеньку, пытаясь заставил себя восхищаться видом.

– Видишь, как красиво!

Он помрачнел еще больше. Красота не облегчала душевную боль, не могла рассеять мрак, грозивший поглотить его. Мак не просто так старался все время быть занятым. Он тосковал по Джо каждую секунду, каждый день и каждую ночь. Дела помогали справляться с этим, загоняя боль в дальние области сознания.

Надо бы найти еще занятие. Мак собирался спуститься на пляж второй раз за день. Бандитка тоже встала. Поглядев на нее, он поджал губы. Если он будет брать ее на пляж, она может потерять щенков, появление которых ожидалось со дня на день. Мак оглянулся в поисках еще какого-нибудь занятия, и взгляд его остановился на розах. Сад нуждался в уходе. Этим он и займется, пока Бандитка нежится на солнышке. В гараже он нашел кое-что из инструментов, совок, тяпку и секатор. Едва взглянул на машину, хотя по-прежнему заводил ее пару раз в неделю. Она слишком напоминала о Джо. Борьба с сорняками и обрезка кустов тоже напоминали о Джо. О ней напоминало абсолютно все. Интересно, как у нее дела с башней из миндального печенья?

Зацикленность на Джо помогала меньше думать про Этана. В голове звучал ее голос: «Ты собираешься просто сдаться… Борись…» Он сделал бы все, чтобы Этан ни в чем не нуждался.

Кроме своей жизни.

Мак начал повторять таблицу умножения.

Во время ланча он съел холодный омлет и банан, сидя на улице, потому что кухня тоже слишком напоминала о Джо. Впрочем, как и столовая.

– Я скучаю по ней еще больше, – сказал он Бандитке, безучастно лежавшей рядом. Та и ухом не повела.

«Тебе все в жизни давалось слишком легко».

Да. До несчастного случая. Но ты можешь не беспокоиться, Джо. Теперь это ад.

Несправедливо. Она желала ему добра.

«Борись».

– Как? – выкрикнул Мак что было силы. Бандитка вздрогнула.

Он извинился, потрепав ее по голове. Что имела в виду Джо? Как бороться? Он и без того боролся, как мог, чтобы заработать деньги!

Мак прошелся вдоль клумбы. Джо не это имела в виду.

Как еще бороться за Этана, когда у того даже его вид вызывал отвращение. Как вывести парня из депрессии?

И вдруг он застыл. Совок выпал из рук. Этан не желал его видеть так же, как он сам сопротивлялся идее взять домработницу. На него подействовал шантаж. Игра на чувстве вины перед Рассом.

Он отвергал Джо, однако ее появление заставило переосмыслить отношение к жизни, задуматься о приобретенных дурных привычках. Мак встретил ее далеко не радушно, но ведь она не сбежала куда глаза глядят. Как он, встретившись с Этаном в больнице.

Нет, она заставила его перенести взгляд изнутри себя на внешний мир. Напомнила, что надо есть и двигаться, бывать на солнце, дышать свежим воздухом. Заставила понять, что он не предаст свой долг, если найдет время радоваться этому. Перевернула его жизнь вверх ногами. Он сопротивлялся. Но это пошло ему на пользу.

Но кто может столь же жестко помочь Этану? Мать? Она слишком погружена в страхи за сына, слишком зла на весь мир.

Уголком глаза он увидел, как Бандитка доедает омлет. Мак ругать не стал. Последние две недели ей приходилось мириться с его брюзжанием и раздражительностью, не говоря уже об отсутствии Джо. Если омлет мог скрасить ей жизнь, слава богу.

Мак полез в карман за мобильником, набрал номер лечащего врача Этана.

Джо аккуратно закрыла крышку герметичного контейнера, в котором лежала дюжина самых лучших миндальных печений. Осторожно поставила на полку в самом дальнем конце кладовки, где уже стояли шесть дюжин. Теперь их в два раза больше, чем нужно, но она не хотела рисковать. Все печенья практически идеальны. Неудачные отправлялись в банку из-под печенья. Более того, бабушкина страсть к ним пошла на убыль. Джо была бы очень рада, если бы после праздничного обеда по случаю ее дня рождения ей больше никогда в жизни не придется иметь с ними дело.

Она подвинула к себе пластиковый конус для глазури. Проще простого. По крайней мере, она успела попрактиковаться. Что за наваждение заставляет людей тратить часы, а в ее случае – дни на приготовление блюда, которое буквально за несколько минут исчезнет без остатка? Что за радость они в этом находят? Если Мак когда-нибудь позвонит, она его спросит.

Джо почувствовала боль в горле, зуд в висках и тяжесть в груди, как всегда, когда думала о нем. Это случалось очень часто, она успела приноровиться к этому ощущению. Прошло восемь недель с тех пор, как она покинула его убежище, но так и не избавилась от острого ощущения потери, точившего изнутри. Бывали дни, когда с трудом удавалось удержаться, не залечь в каком-нибудь темном углу, отгородиться от остального мира.

«Пожалуйста! Пожалуйста, разве мы не можем просто…» Нет, не могут.

Ей хотелось как можно дольше удержать в себе злость. Это помогало поначалу, но быстро вытеснялось надеждой, что Мак одумается, позвонит и скажет, что любит ее, готов строить с ней новую жизнь. Идиотка.

– Но красивая идиотка. – Джо напомнила себе о том, что время, проведенное с Маком, прошло не совсем даром.

Конечно, недаром. К моменту отъезда она чувствовала себя здоровой, сильной и привлекательной, как никогда. О, он отлично понимал. Просто этого оказалось мало.

Джо взяла самую лучшую сахарную пудру, сливочное масло, молоко и фруктовый наполнитель. На самом деле, она получала весточки от него. Дважды. Сначала вежливое письмо по имейл, где он спрашивал, как она добралась. Джо ответила коротким вежливым «спасибо, хорошо». Через неделю он прислал собственный рецепт башни из миндального печенья. Она снова поблагодарила. Очень коротко. На этом и закончилось. Тем не менее она ждала, что в скором времени Мак напомнит о себе. Бандитка наверняка ощенилась, щенки должны уже достаточно подрасти. Почему он не написал, когда они появились на свет? Сколько их? Слишком занят зарабатыванием денег для Этана.

Джо сломала пластиковый конус. Вонзив в него ногти, разорвала на куски, унимая злость. Достала следующий, вздохнула. Ладно. Можно начинать.

Раздался звонок в дверь, Джо не обратила внимания. Скорее всего, очередные цветы для бабушки. Пусть сама откроет.

Джо отмеряла сахарную пудру.

Через минуту в дверях появилась бабушка:

– Дорогая, ты не могла бы ненадолго выйти? У нас гость.

– Тетя Эдит?

– Нет, дорогая, и не похоже, что это ее посланник, явившийся помешать тебе делать башню из печенья.

Бабушка не стала бы жульничать, однако на каждом шагу подозревала ее в самых невероятных кознях.

Джо вышла в гостиную и замерла на месте.

Мак!

Она вытаращила глаза и открыла рот, с огромным трудом закрыла. В ушах застучала кровь, голова закружилась. Пришлось опереться на стол, чтобы не упасть.

Джо взглянула на бабушку. Та невозмутимо улыбалась. Джо взглянула на Мака. Он невозмутимо улыбался.

Невозмутимо? Казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Хотелось плакать. От отчаяния или радости, непонятно.

– Привет, Джо.

– Что ты здесь делаешь?

– Разве я тебе не сказала, дорогая? – Бабушка потрепала ее по плечу. – Я заказала Маку поставку угощения для праздничного обеда.

– Но как?..

– Я позвонил, чтобы рассказать про щенков, но не застал тебя.

Бабушка даже не упомянула об этом!

– Мы поговорили. Твоя бабушка спросила, не заинтересует ли меня поставка праздничного угощения.

Джо напряглась, чтобы не разомлеть в теплых лучах его глаз. Как и прежде, тело вспыхнуло огнем. Она сжала руки. Эта любовь сделает ее несчастной.

Ты уже несчастна.

– И?

– И я понял, что не могу отказаться. – Она не станет его утешительным призом. Мак порылся в корзине, повернулся, держа двух пушистых щенков с зеленым и розовым бантами на шее. – Поздравляю с днем рождения, Люсинда.

– О боже. Эдит хватит удар! – Бабушка захлопала в ладоши от удовольствия. – Спасибо, Малкольм, чудесный подарок.

– А этот для тебя, Джо. Я назвал ее Красотка.

Мак сунул ей в руки щенка, Джо невольно закрыла глаза, знакомый запах и мягкий голос лишили ее дара речи.

Прошло два месяца. Она уже не должна любить его, как тогда, и разрыдалась бы, если бы не была так рада его видеть.

Завтра ты за это заплатишь.

В глазах появилось жжение. Джо отодвинулась от соблазна и воспоминаний о пережитой боли и опустилась в кресло с чудесным спящим щенком.

– Хочешь – верь, хочешь – нет. – Она не удержалась, подняла глаза. – Бандитка без тебя скучает.

Только Бандитка?

– Не верю.

В другом конце комнаты бабушка ворковала над щенком. Красотка пристроилась на коленях у Джо и, взяв в рот ее большой палец, видимо решила, что теперь должна держаться ее. Джо накрыла ее свободной рукой, чтобы малышка поняла, что ее любят.

– Когда ты уехала, она заскулила, завыла.

Правда? Она жестом предложила ему сесть. Мак не двинулся с места, стоял и пожирал ее жгучим голодным взглядом. Джо покрутила плечами.

– Она не простила, что я тебя отпустил.

А Джо простила. Простила его, вот в чем дело.

Если бы он сказал, что виноват, и попросил вернуться, она бы вернулась. В одночасье.

Нет! Это плохая идея, помнишь? У нее своя жизнь. И скоро появится новая работа. У нее щенок.

Но у нее нет Мака. Нельзя иметь все сразу.

– И правильно сделала. – Она не станет жертвовать своей жизнью ради человека, готового пожертвовать своей в угоду чувству вины и бесплодным сожалениям.

– Как дела у Этана? – Противный мелочный укол, но следовало напомнить, из-за чего они не вместе.

– Нормально. Сейчас они с Дианой в моем доме.

Что?

Щенок пискнул, она, ослабив хватку, наклонилась успокоить его. Гладила Красотку, пока та снова не заснула.

– Как? Как они там оказались?

Он взглянул на часы:

– Ладно, проехали. Посмотрите на часы, Люсинда, и, если хотите, чтобы я подал обед ровно в семь, покажите, где кухня.

Мак вышел к машине, вернулся с двумя тяжелыми коробками с загадочными ингредиентами. Улыбнулся Джо:

– Как я понимаю, ты мой поваренок?

Она попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла.

– Да.

– Успокойся, Джо. Мне от тебя нужно, чтобы ты собрала башню из печенья.

Так вот в чем дело. Больше ничего не нужно. Почему бабушка заказала обед ему? А главное, почему он согласился?

Они отнесли щенков в корзинку в кладовке. Мак распаковал продукты. Джо приготовилась покрывать глазурью два пластиковых конуса.

– Зачем тебе два?

Он подошел так близко, что она почувствовала его дыхание. Хотелось, чтобы он ее поцеловал. Хотелось до боли. Но он лишь слегка прикоснулся губами к ее щеке, и это сказало ей обо всем.

Сердцем она понимала, что так лучше.

– Кажется, я еще не говорил, что ты выглядишь просто невероятно.

В старых спортивных штанах и футболке, когда-то голубой, но давно ставшей серой? Может быть, и невероятно, но не в том смысле, который он вкладывал в это слово.

– Что ты здесь делаешь, Мак?

Его взгляд скользнул к ее губам. Под загорелой кожей на щеке пульсировала жилка. Они качнулись друг к другу, но в последний момент Мак отпрянул.

– Если я тебя поцелую, забуду все на свете, а я обещал твоей бабушке обед, – процедил он сквозь зубы. – А ты обещала ей эту чертову башню из печенья. – Он резко стиснул плечи Джо. – После обеда поговорим.

– Ладно. Хорошо.

Если только он не затянет старую песню, не станет просить вернуться в качестве домработницы. Он должен понимать, что этого мало.

Пальцы Мака сильней впились ей в плечи, хотя она чувствовала, как он сдерживает свою силу.

– Что у вас запланировано на вечер? Может быть, хочешь, чтобы я сделал что-то еще?

Люби меня. Джо не сказала это вслух.

– Просто слушайся меня, и все будет в порядке.

Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Они смотрели друг на друга долгим взглядом. Джо отвернулась первой. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Ясно одно, притяжение между ними никуда не делось. Впрочем, это уже не имело значения. Если не считать того, что работа с ним вызывала еще более сильное ощущение неловкости и восторга.

Сосредоточься на башне.

Она уже несколько недель думала только об этом. Нельзя допустить, чтобы он сбил ее с пути истинного.

Джо принялась за башню. Аккуратнейшим образом прикрепила зубочистки к облитому глазурью пластиковому конусу, стала насаживать разноцветные печенья. Закончив это, украсила сооружение завитками розовых, зеленых и лимонных лент. Полюбовалась башней, чуть не наткнулась на Мака.

– Что скажешь? – Уф! Неужели нельзя говорить не таким жалобным голосом? – По-моему, потрясающе, разве нет?

– Красиво.

Говоря это, Мак смотрел не на башню, а на нее.

Воздух в комнате едва не трещал от напряжения. Он резко отступил, Джо с трудом сдержала стон.

– Какой наполнитель ты использовала для запаха?

– Лайм, клубнику и ванильный крем.

– Хорошо.

Джо очень осторожно отнесла башню в кладовку.

Сделала вторую, та получилась ничуть не хуже.

– Джо, дорогая. – На кухню вошла бабушка. – Через сорок минут придут гости, а тебе еще надо принять душ и переодеться.

– И еще вынести щенков во двор, чтобы они сделали пи-пи и поиграли. Бабушка, иди, готовься. Я буду вовремя. Обещаю.

Глава 12

Джо погуляла с щенками, все это время ее не покидала мысль о том, что Мак в ее доме. И что?

Она отправилась в душ. Ради такого случая Джо потратилась на новое платье и туфли на каблуках. Она будет почти одного роста с Маком.

Когда она вернулась в гостиную, бабушка давала ему последние указания. Приехала тетя Эдит. Все трое дружно уставились на Джо.

– Вот теперь я действительно могу радовать глаз, – бросила Джо Маку.

Платье было на пару дюймов выше колена, самого простого фасона с геометрическим рисунком в оранжево-красных с черным тонах. Джо никогда раньше не носила такого короткого, не говоря уже о каблуках. У нее были такие ноги, что… Ладно, они практически бесконечны.

Глаза Мака сверкнули, Джо почувствовала, как живот вспыхнул огнем.

– Очень мило, – хрипло произнес он.

– О господи, Джо! Что ты напялила? – возмутилась тетя Эдит. – Слишком коротко для девушки твоего роста.

– Продавщица в магазине убедила меня, что для девушки моего роста это идеально.

– Джо, дорогая, ты выглядишь прелестно, – сказала бабушка.

Тетя Эдит бросила на нее сердитый взгляд:

– Разве это прилично?

Джо снова взглянула на Мака, тот не мог оторвать глаз от ее ног, ее сердце наполнилось женской гордостью.

– О, безусловно, нет, тетя Эдит. Но в этом весь смысл.

Прежде чем тетя успела возразить, прозвонил звонок, Джо отправилась открывать, качнув бедрами перед носом у Мака.

Кусай локти.

Когда она вернулась, Мак уже удалился на кухню, и она смогла вздохнуть свободней. Пусть не думает, что, стоило ему здесь появиться, она от радости готова на все.

К обеду были приглашены пятеро гостей, давнишние друзья бабушки и ее сестры, люди, которых Джо знала всю жизнь. Когда она открывала дверь, каждый смотрел на нее так, словно видел впервые.

Джо хотела принести напитки, Мак опередил.

– Кто этот молодой человек? – Тетя Эдит вопрошала сестру.

– Это Малкольм Маккаллум – знаменитый шеф-повер, тетя. Пару месяцев назад я недолгое время помогала ему по хозяйству.

– Хм. Я помню. Поверить не могу, что ты с высшим образованием согласилась на должность домашней прислуги.

– И что в этом такого? – вмешалась бабушка. – Если ей нравилось.

Нравилось? У Джо упали плечи.

– И еще не могу поверить, что в таком возрасте ты отказалась от стабильной работы с возможностью карьерного роста и решила сменить профессию.

В таком возрасте? Джо вздрогнула.

Мак скривил губы, двоюродная бабушка прищурилась.

– Насколько хорошо ты знакома с Малкольмом?

Джо лучезарно улыбнулась:

– Очень хорошо.

Тетя Эдит выпрямилась во весь свой впечатляющий рост.

– Мне хотелось бы знать…

– Боюсь, тебя это не касается.

– Джо! – воскликнула бабушка.

– И тебя тоже, бабушка.

Сестры, выпучив глаза, посмотрели друг на друга.

– Когда мы, наконец, сядем за стол?

Мак кашлянул:

– Если никто не возражает, прошу всех в столовую. Я подам закуску.

Джо молча благословила его и двинулась в сторону кухни, чтобы помочь, но Мак деликатно подтолкнул ее в сторону столовой:

– Я уже все сделал.

Ладно. Интересно, он собирается когда-нибудь сказать, что делает Этан в его доме? Имеет ли это отношение к ним?

Нет никаких «ты и Мак».

Бабушка заняла место во главе стола, ее сестра на противоположном конце. Бабушкины друзья разместились с правой стороны. Джо среди них. Друзья Эдит с левой. Как на поле битвы.

А потом началось.

– Ты считаешь разумным, чтобы столь крупная девушка надевала такие высокие каблуки, Джо?

– Эди, не будь старорежимным педантом. Такой рост, как у Джо, теперь в моде.

Все за столом задумчиво молчали.

– Мне кажется, и платье, и каблуки просто идеальны, – оценил Мак, подавая мидии в чесночном соусе.

Сестры строго взглянули на него. В этот момент они были едины в своих подозрениях. Джо спрятала улыбку. В следующий миг все за столом, забыв про Мака, с наслаждением принялись за еду. Джо поймала его взгляд, брошенный через стол. «Идеальны», – беззвучно произнес он, прежде чем исчезнуть на кухне. Пульс забился чаще. Сердце заныло.

Когда с закусками было покончено, тетя Эдит сказала:

– Джо, я считаю, ты должна хорошо подумать, стоит ли тебе менять профессию.

– О, Эди, перестань суетиться. Если она этого хочет, если так станет счастливей, пусть так и будет.

– Господи, Люсинда, что такое парамедик? Да каждый балбес может выучиться и стать парамедиком. Наша Джо достойна большего.

– Ваша Джо просто будет лучшей, – вмешался Мак.

– Поэтому будет ишачить, – фыркнула тетя Эдит. Бабушка покачала головой:

– Это ее выбор.

– Я бы с радостью стал ее ишаком, – бросил Мак.

Джо чуть язык не проглотила.

– Кто он такой? – не унималась Эдит.

– Мак. – Другого объяснения не нашлось.

– Он ее поклонник, – подсказала бабушка.

– Если бы у Джо были данные, способные привлечь мужчину, она сделала бы это давным-давно, – поддела тетя Эдит.

– Ха! – выпалила бабушка. – Просто у Джо голова на плечах. Она знает, гораздо проще жить, если не нужно угождать мужчине. Не уверена, что тебе это известно, Эди.

Опс! Джо вздрогнула.

– Если бы она вышла за меня, я был бы очень счастливым мужчиной.

Джо вцепилась в приборы, желудок свело. Что за игру он ведет?

– Если ты выйдешь за него, каждый день будешь есть, как сегодня, – вставила одна из бабушкиных приятельниц.

Все надолго замолчали, погрузившись в поедание вкуснейшего блюда.

Покончив с ним, тетя Эдит отодвинула тарелку:

– Дамы, не вздумайте уйти, не дождавшись десерта. Я надеюсь, у нас будет десерт?

– Конечно.

– Да, но тот ли, который был нам обещан? – Сложив руки на груди, она уставилась на стол. – Я хочу знать, удалось ли ей сделать то, что обещала. Люси, как там с башней из печенья?

Бабушка благодушно улыбнулась:

– Где наш залог?

Джо вытаращила глаза, когда на середину стола с нелепой серьезностью водрузили жемчужное колье.

Мак убрал тарелки:

– Я подам десертное вино. Джо, можешь нести десерт.

– А тарелки?

– Вымыты.

– Щенки?

– Мирно спят в корзине.

Хорошо. Все правильно. Она вдохнула и пошла на кухню. Аккуратно, как все, что делала, достала из кладовки первую башню. На мгновение задержалась в дверях столовой, переводя дух, и, осторожно покачиваясь на каблуках, вошла в комнату.

Послышались восторженные возгласы.

Джо поставила сооружение перед бабушкой и со вздохом облегчения отступила назад. Миссия выполнена.

– С днем рождения, бабушка. Я тебя люблю. – Она поцеловала ее в щеку.

Все запели «Хэппи бёздей», Джо обратила внимание на то, что, хотя голос тети Эдит звучал громче всех, она постоянно со страхом посматривала на башню. Заметила еще тоску и сожаление.

Джо вышла из столовой и вернулась со второй башней, которую поставила перед двоюродной бабушкой.

– Я сделала ее для тебя, тетя Эдит, потому что тебя тоже люблю.

– Но, – пробормотала бабушка, – день рождения у меня.

– Да, но вы обе заслуживаете всего самого лучшего. Для меня вы самые прекрасные женщины в мире. Вы вырастили меня и помогли стать такой, какая я есть.

Сестры молча смотрели на нее.

– Мое главное пожелание тебе, бабушка, покончить с нелепой войной, которую вы ведете с тетей Эдит. – Джо взяла жемчуг. – Теперь он принадлежит мне. Думаю, ваша мама хотела бы именно этого. Кроме того, он отлично подходит к моему платью.

Сестры открыли рты.

– В этих башнях я смешала ваши любимые ароматы. И получилось прекрасно, гораздо лучше, чем если брать каждый в отдельности. Так же, как вы обе.

Глаза женщин предательски увлажнились.

– Я люблю вас. И знаю, что вы меня любите. И еще знаю, что вы любите друг друга, хотя вам трудно признаться. Тетя Эдит, пора вернуться домой. Ты должна быть здесь, тебя ждут.

Бабушка громко высморкалась:

– Она права, Эди.

Тетя Эдит откашлялась. Дважды.

– Люси, не могу передать, как я рада это слышать.

– Вот и прекрасно, – вмешался Мак. – А теперь, когда это улажено, я украду Джо. – Он поднял руку, предвосхищая возможные возражения. – Она не любит миндальное печенье, поэтому я приготовил для нее отдельный десерт.

– Джо? – воскликнули в унисон бабушка и Эдит.

– Все в порядке. Я позову, если понадобится помощь.

И она позволила Маку увести ее на кухню. Он повернулся с улыбкой, от которой у нее екнуло сердце:

– Ты справилась мастерски.

– Да. А какой десерт ты сделал для меня?

– Ананасовый торт.

Джо блаженно зажмурилась. Открыла глаза. Мак смотрел на нее откровенно голодным взглядом и даже не пытался это скрывать. Она почувствовала себя еще более уверенной и отважной.

– Когда ты намерен сказать, что любишь меня?

Он посмотрел ей в глаза немного неуверенно:

– Мне кажется, я весь вечер только и делаю, что говорю это.

В кухню ворвались бабушка и тетя Эдит:

– Дорогая, по-моему, очень невежливо уходить из-за стола.

– Да. Слушай, что говорит бабушка. Куда только подевалось воспитание, которое мы тебе дали?

– Вы правы. Но я должна присмотреть за щенками. Или вы хотите заняться этим сами?

– Возможно, Малкольм мог бы.

– Боюсь, это не входит в мои обязанности, – возразил Мак, подталкивая Джо к задней двери.

– Щенки? – удивилась тетя Эдит.

– Пойдем, дорогая, я тебе все расскажу. Малкольм привез одного мне, – она взглянула на Джо, – а другого тебе, Эди, дорогая.

– У меня дома еще несколько, – прошептал Мак Джо.

Она выдохнула. Ладно. Прежде чем бабушки успели возразить, взяла Мака за руку и вывела на улицу.

– Ты забыла взять щенков.

– Я еще не доела десерт.

– Пирог просто потрясающий.

– Это ты потрясающая.

Мак смотрел на женщину, которую любил, и думал, все ли сделал, чтобы завоевать ее.

Если нет, готов сделать больше. Гораздо больше, если надо. Лишь бы убедить ее быть вместе. Доказать, что он сможет сделать ее счастливой.

Джо отвела его к старым качелям и присела на них. Мак прислонился к раме, сгорая от желания поцеловать ее, но скорее согласился бы умереть, чем сделать это, пока не будет на сто процентов убежден, что Джо этого хочет.

А у нее остались вопросы. Естественно. И будет справедливо, если он на них ответит.

– Ты специально обработал мою бабушку, заставил заказать тебе праздничный обед?

– Признаю свою вину.

– Боялся, что я не справлюсь с башней?

Мак не собирался врать:

– Да, я надеялся помочь тебе, если потребуется.

Однако с башней она превзошла саму себя.

– Значит, ты давно догадался, что я попытаюсь заставить бабушку и тетю Эдит объединиться? Против меня?

– Хороший план. Но мне показалось справедливым, если на твоей стороне тоже кто-нибудь будет.

Если бы Джо позволила, он всегда был бы на ее стороне.

– Почему Этан у тебя?

Она сидела в свете луны в соблазнительном маленьком платьице и ела ананасовый торт. На мгновение Мак просто онемел. Желание поцеловать ее стало еще сильней, но он отмахнулся от него. После всего, что было, даже возможность просто смотреть на нее приводила его в восторг.

Для этого времени года вечер стоял довольно тихий, но отнюдь не теплый. Сбросив пиджак, Мак накинул его на плечи Джо.

Неуверенность, мелькнувшая в ее глазах, когда он оказался совсем близко, заставила его замереть.

Он отступил. Сердце стучало, во рту пересохло.

– Все, что ты сказала мне, перед тем как уйти, оказалось верно на сто процентов.

Мак закрыл глаза. Что, если ей мало того, что он сделал, и его старания напрасны? Что, если она просто поблагодарит его и уйдет? Что тогда делать?

– Я не хочу играть в игры, Мак.

Его глаза мигом распахнулись.

– Если ты не хочешь говорить, я пойду домой.

Какой же он жалкий. Бесхребетный. Ждет, чтобы она сделала первый шаг. Настоящий мужчина не колебался бы ни секунды.

Заслужи ее!

– Джо, пожалуйста, не уходи. Мне просто надо собираться с мыслями. Последние два месяца были совершенно безумными, и я не знаю, с чего начать.

Джо внимательно вглядывалась в его лицо. Потом медленно села:

– Рассказывай.

– Сначала я бросился заканчивать кулинарную книгу и сделал это в рекордный срок.

– Поздравляю.

– А потом у меня образовалось свободное время, чтобы подумать.

– А-а.

– Некоторые вещи, о которых ты говорила, мучили меня. Например, то, что я должен бороться за Этана. Поэтому я начал гадать, чем еще могу помочь.

– И?

Джо смотрела на него широко распахнутыми глазами, губы блестели так, словно она только что облизнула их. По телу Мака прокатилась волна желания.

– Я потратил довольно много времени на то, чтобы понять.

– И что ты понял?

Ее прелестный рот открылся.

– Сначала поговорил с его врачом. Не хотелось, как в прошлый раз, вломиться к нему, как слон в посудную лавку. В результате мы с врачом решили, что Этана надо перевезти в мой дом, а потом убедили в этом Диану Девлин.

– Могу поспорить, было нелегко.

Да. Возможно, они с Дианой никогда не станут друзьями, но они нашли общий язык.

– Как только доктор сказал ей, что это пойдет Этану на пользу, она поддержала наш план.

– Как удалось убедить Этана поехать с тобой?

– Пришлось прибегнуть к шантажу. Как ты сделала со мной. Кстати, Расс шлет тебе свою любовь. Сегодня вечером я буду у него.

– Ты виделся с Рассом?

– Совсем недолго.

– Он мне ничего не говорил. Мак просил его не говорить. Не знал, как пойдут дела с Этаном, и не хотел вселять в Джо преждевременные надежды.

Она прижала руку к груди:

– Я так рада.

– Я тоже. Есть такие ошибки, которые мне не хотелось бы повторять. Однако вернемся к Этану. Я сказал, что его матери нужен отдых, но она отказывается ехать без него. Убедил его, что, если она не отдохнет, может заболеть.

– Здорово придумано. Мак невольно выпятил грудь.

– И ему стало лучше?

– Не сразу, но да. Морской воздух и то, что он увидел, как благотворно отдых действует на его мать, сделали свое дело. Хотя настоящее чудо сотворили щенки.

– Вот это да.

– Временами Этан начал поговаривать о будущем. На прошлой неделе мы даже поспорили по поводу рецептов, которые я включил в свою книгу.

Мак был рад, что встретил ее, и благодарен ей.

– Знаешь, Джо, он не винит меня в несчастном случае. И постепенно привыкает не винить себя.

Она поставила пустую тарелку на землю и встала перед ним.

– Прекрасные новости.

Сердце Мака понеслось галопом.

– До полного выздоровления еще далеко. Ему предстоит несколько пересадок кожи. Но, в конце концов, он сможет вернуться к работе. Когда будет готов, я помогу ему всем, чем смогу.

Джо сделала к нему еще один маленький шаг.

– Не знаю, – его голос дрогнул, – сможешь ли ты примириться с этим. Тебе может снова показаться, что Этан для меня самое важное.

Она покачала головой:

– Я вижу, что ты хороший друг, настоящий друг. И делаешь это по дружбе, а не жертвуешь собой из чувства вины.

– И это хорошо?

– Да, очень хорошо.

Он не мог оторвать взгляд от ее дымчато-зеленых глаз. Неужели он не ослышался?

Не в силах больше сдерживаться, Мак взял в ладони ее лицо:

– Что ты сказала, Джо?

Нет, подожди!

– Нет, подожди. Сначала скажу я. Я люблю тебя, моя прекрасная девочка. – Он убрал ее волосы. – Хочу провести с тобой всю жизнь. Когда боролся за Этана, я боролся за тебя, и это сделало меня мужчиной. Если ты дашь мне шанс, я докажу, что ты для меня самое важное, самое дорогое в жизни. Прошу тебя, скажи, что ты позволишь мне доказать это.

Джо прижала ладонь к губам. Она стояла совсем близко. Ее глаза сияли, губы дрожали.

– Я тебя люблю, Мак.

Ему хотелось кричать «ура!». Хотелось поднять ее в воздух и закружить. Целовать ее.

– Ни один мужчина не мог заставить меня так поверить в себя, как это сделал ты. Ни с одним мужчиной я не чувствовала себя такой красивой и желанной. – Она замолчала, переводя дух. – Я говорю тебе «да». Я хочу быть с тобой.

Мак смотрел ей в лицо и видел все, о чем так боялся мечтать, но все равно мечтал.

В глазах Джо запрыгали веселые искорки. Она наклонилась так близко, что губы почти касались губ Мака.

– На этом месте ты должен меня поцеловать.

Не медля ни секунды, он наклонился и прижался к ее губам поцелуем, который сказал ей все, для чего ему не хватало слов. Он целовал ее с надеждой и страхом, с радостью и отчаянием, владевшим им все последние месяцы. Джо ответила на поцелуй с такой горячей страстью и радостью, что у него на душе стало легче. Он со стоном поднял голову, прижимая Джо к себе:

– Я люблю тебя, Джо. Я чуть с ума не сошел, думая, что потерял тебя.

Джо обхватила его крепче:

– Ты не потерял меня. В твоих руках я чувствую себя на своем месте и никуда не собираюсь уходить.

– Ты действительно так думаешь?

– Чувствую это всем сердцем.

Внезапно Джо нахмурилась:

– Да, но на следующей неделе у меня начинаются занятия в школе парамедиков, так что придется вырваться из твоих объятий. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Мак поцеловал ее в нос:

– Но ведь ты вернешься ко мне?

– А куда деваться?

– Я могу переехать с побережья в Сидней.

– А я могу переехать из Сиднея на побережье. Но, Мак, мы должны быть уверены, что, где бы мы ни жили, в нашем доме всегда найдется место для друзей и щенков.

Он заулыбался, будто улыбка шла откуда-то изнутри, потом рассмеялся в голос:

– Твой настрой меня радует, потому что у Бандитки родилось десять маленьких хулиганов.

Джо открыла рот, Мак снова ее поцеловал. Оторвавшись от ее губ, хрипло произнес:

– Навсегда. Обещай.

Она погладила его по щеке:

– Обещаю тебе, Мак, что до тех пор, пока ты будешь готовить для меня ананасовый торт, я твоя. Навсегда.

Ее голос обволакивал его, как теплый мед. Он засмеялся.

Content

Мишель Дуглас
Мужчина для амазонки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12