Пола Грейвс

Долина Влюбленных

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Two Souls Hollow Copyright © 2015 by Paula Graves

«Долина Влюбленных» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Котята, кролики, охлажденный лимонный десерт со взбитыми сливками. Настоящий, домашний, не из магазина. Все это Джинни Колтрейн – мягкая, домашняя, сладкая, ароматная Джинни.

Так какого черта она приперлась в этот бар, хуже которого не найдешь во всем графстве Ридж?

Зазвонил телефон. Взглянув на экран, Ансон Дотри поморщился и ответил:

– Да, босс? Я еще вправе тебя так называть? А то мой отпуск что-то затянулся.

– Ну, я пока плачу тебе зарплату, – ответил Александр Куин тем бесцветным дежурным тоном, который служил ему для сокрытия истинных эмоций. Значит, он бесится, но не хочет доставлять собеседнику удовольствие, признавая это. Ансон, конечно, был польщен, поняв, что ему удалось разозлить бывшего сотрудника ЦРУ. Еще одна небольшая победа из числа тех, которых в последнее время было немало.

– Значит, все-таки босс.

– К твоему сведению, Дарси я из отпуска отозвал.

– Слышал уже, – буркнул Ансон, не сводя глаз с дверей бара «Виски-Роуд-Таверн». Он тоже пытался говорить спокойно, хотя внутри у него все кипело.

– Ага, ты злишься.

Ну это уже слишком! Терпению его настал конец.

– Не знаю, что ты имеешь в виду. Уж не намек ли это, что я твой главный подозреваемый в корпоративном шпионаже?

– Я действую согласно инструкции.

– А Дарси, значит, исключение? – воскликнул Ансон, давая волю своим чувствам. Да Куин все равно бы его раскусил. Он видит его насквозь. – Потому что он выручил агента ФБР и натравил на ее шефа-взяточника банду террористов, с которыми этот чувак водил шуры-муры? А я-то, идиот, не сообразил, как мне добиться твоего расположения.

– Успокойся, Дотри. А не то тебе придется добиваться расположения другого начальника, и ты узнаешь, каково это – искать работу, имея на своем счету подозрение в корпоративной неблагонадежности.

Ансон ненавидел, когда Куин говорил с ним свысока. В такие моменты его так и подмывало бросить все и уволиться. Признаться, он никогда не был командным игроком. Но тянуть лямку в какой-нибудь адвокатской конторе или правоохранительной организации еще хуже. Там он, пожалуй, загнется с тоски. Закон и порядок – это не для него. Его мозги устроены иначе. Он скорее кибер-ковбой, Ансон криво усмехнулся, и детективно-охранная фирма «Гейтс» – это его версия Дикого Запада. И будь он проклят, если его выгонят на основании ложных обвинений. Нет, он этого не допустит.

– Отлично. Дарси, значит, чист, а я нет. И это единственное, что заставило тебя мне позвонить?

– Я надеялся дозвониться раньше, но, как видишь, не успел. И хочу тебя заверить, – Куин заговорил полушепотом, – что, несмотря на это временное недоразумение, лично я отношусь к тебе по-прежнему.

– Ты настолько во мне уверен, что решил продлить мой оплачиваемый отпуск? Что ж, я тронут.

– Может быть, это звучит как издевка, но я тебе не враг.

Дверь распахнулась, и из бара вышла Джинни Колтрейн, поддерживая за талию высокого брюнета, который все норовил упасть на нее, пока она тащила его к своему маленькому синему «форду-фокусу». Ансон прилип к окну, чтобы лучше разглядеть парочку в синем свете фонаря. И зачем такой милой крошке, как Джинни Колтрейн, понадобилось тащить из кабака какого-то пьяного борова? Неужели он ее бойфренд?

– Дотри? – несколько раз громко позвал Куин.

– Да, Куин, – наконец очнулся Ансон. – Слушай, мне сейчас некогда. – И он прервал звонок.

Джинни тем временем пыталась усадить своего пьяного друга на пассажирское сиденье, что было нелегко, потому что он размахивал руками, стараясь схватить ее за лицо, и при этом по-идиотски хихикал и скалился.

Ансон наблюдал, сжимая ручку двери и подавляя в себе желание броситься ей на помощь. Это недопустимо. Что она подумает? Он не хочет, чтобы Джинни приняла его за маньяка, который ее преследует, ведь это совсем не так. Признаться, лимонный десерт со взбитыми сливками, на его вкус, слишком жирное и сладкое блюдо. У него другие причины, чтобы следить за ней.

Наконец Джинни удалось всунуть пьяного спутника на сиденье и захлопнуть дверцу. Она встряхнула головой, откидывая растрепанные волосы, и двинулась в обход машины. Но не успела она сесть за руль, как из-за деревьев у дальнего края парковки появились четыре черные тени, секунду спустя превратившиеся в высоких крупных мужчин, одетых во все темное. Они полукругом надвигались на Джинни, которая оказалась в ловушке, прижатая к своему «форду».

Ансон шепотом выругался и открыл дверь. Жаль, что он пропустил столько тренировок по самообороне, проводившихся у них в фирме, хотя Куин всегда настаивал, что все сотрудники – даже вспомогательный персонал вроде Ансона, то есть те, кто не выезжает на задания, – должны их посещать. С другой стороны, будь он хоть шкафом из мускул, как некоторые парни в «Гейтс» – особые агенты, – одному ему все равно сейчас не справиться. Он, конечно, не слабак, он подтянут и гибок, но их четверо! Он обычно стремился насколько возможно разрядить обстановку, оттягивая момент насилия, что не раз помогало ему выживать в драках. Но теперь он один против четверых…

«Не быкуй, особенно если ты не бык», – вспомнились Ансону слова Куина, пока эти четверо сжимали кольцо вокруг Джинни. В окне машины он мельком заметил собственное отражение – высокий, худой, с густой челкой, закрывающей лоб, в футболке Weezer на три размера больше, отчего выглядит еще более худым.

– Эй, Джинни! – крикнул Ансон, шагая к ней наискосок через парковку.

Джинни резко обернулась. В ее больших голубых глазах мелькнула надежда, быстро сменившаяся недоумением. Она нахмурилась.

– Спасибо, что дождалась меня, детка, – продолжал Ансон, будто не замечая этих четверых, – извини, что я задержался. Наверное, ты уже собралась уезжать.

Но они-то его заметили.

– Проваливай, – прорычал один из них.

Ансон резко остановился и в упор взглянул на говорившего. Его прямой взгляд, казалось, смутил громилу.

– Ах, я вам помешал? Извините. Вы продолжайте, я подожду. Поскольку опоздал…

Ансон вынул из кармана телефон и быстро напечатал в «Твиттере»:

«Если меня сегодня убьют, это четыре здоровых типа у «Виски-Роуд-Таверн». Проверьте вид. камеры. Если тут есть».

– Нет, не помешал, – вдруг твердо заявила Джинни. – Ребята уже уходят.

Ансон взглянул на нее, удивляясь ее решительному тону. Джинни, которую он знал по работе, была тихоня и скромница. Милая, как весеннее солнышко, что мало кто ценит, поскольку ее вообще трудно заметить.

– Рада, что ты все-таки приехал, – прибавила она с широкой улыбкой и не спеша двинулась к Ансону в обход ближайшего громилы. Казалось, она совсем не напугана происходящим. Ансон не сводил с нее глаз, пытаясь не выдать собственного волнения. Если она будет рядом, то у них появится шанс выбраться отсюда живыми и невредимыми. А что до опознания четверых бандитов, то это можно отложить на потом.

Наконец холодные пальцы Джинни схватили его протянутую руку. Маленькие и мягкие, они держали его ладонь на удивление крепко, и от ее прикосновения в груди у Ансона внезапно прокатилась теплая волна. Но сейчас было не время об этом задумываться, не в компании четверых угрожающих им мужчин.

Он наклонился и поцеловал Джинни в щеку, чувствуя на губах ее дрожь и летучий аромат мыла и свежести, который, наполнив его легкие, едва не затмил все прочие ощущения кроме сладкого и близкого тепла ее тела.

– Что за парень у тебя в машине? – шепнул Ансон ей на ухо.

– Брат, – ответила она, скользя губами по его скуле, так что у него аж сердце замерло. А Джинни Колтрейн – это не лимонный десерт со сливками. Скорее трюфель из горького шоколада.

– Возвращайся в бар, – зашептал Ансон, – бармена зовут Джейз. Скажи ему, что мне нужна его помощь.

Джинни взглянула на него снизу вверх, хмуря брови:

– А как тебя зовут?

Вот это номер!

– Ансон Дотри.

Она виновато улыбнулась:

– Точно, я так и думала.

– Идем. – Они вместе двинулись вперед. Позади по гравию громко скрипели торопливые шаги. – Беги!

Джинни бросилась к бару. Один из компании – бородатый – ринулся за ней. Ансону ничего не оставалось, как метнуться ему наперерез. Пара скачков длинных ног – и они столкнулись. Прочие не ожидали такого поворота и не успели его перехватить – позади их пустые руки со свистом резали воздух. Ансон налетел на бородача всей грудью, больно ударившись о каркас мускулов. Остановить его не удалось, лишь задержать, позволив Джинни благополучно достичь дверей бара. Ансон рухнул под ноги громиле, и тотчас стальной мысок ботинка двинул его по ребрам. Дыхание сразу перехватило, грудь обожгло огнем. Казалось, что прошло несколько минут, прежде чем к нему вернулась способность дышать. Ансон глотнул холодного ночного воздуха, и тут бородач снова ударил его.

Сукин сын! Как же больно!

За стойкой в баре никого не было. Бармен как назло куда-то подевался.

Джинни остановилась, чувствуя на себе чужие мужские взгляды. Она не боялась их, этих грубых подозрительных мужчин. Она выросла среди них и знала, что у них на уме. Но те – за дверью – другие. У них холодные глаза и другие цели. И этот несчастный компьютерщик из «Гейтс» остался там один!

– Джейз! – закричала Джинни. – Джейз!

Человек – огромный, как гора Чимни-Рок, – поднялся с дивана позади стойки и недоуменно уставился на нее:

– Ты вернулась?

– Ансон Дотри там на парковке. Его бьют. Ему нужна ваша помощь.

Джейз мигом выскочил из-за стойки и бросился на улицу, на ходу хлопая по спинам парней, сидевших у бара, чтобы те следовали за ним. Все они вывалились за дверь, последней выбежала Джинни. Но на парковке уже никого не было, только Ансон Дотри валялся на земле с окровавленным лицом.

Поскольку драка отменялась, все столпились вокруг скорчившегося от боли Ансона, явно не зная, что предпринять. Джинни пробилась вперед и опустилась на колени, откинула волосы с лица Ансона.

Кровь текла из обеих ноздрей, один глаз заплыл, щека раздулась. Дышал он с трудом.

– Позвоните 911, – велела Джинни стоявшему рядом мужчине.

– Не надо, – слабым от боли голосом захрипел Ансон, – я не так уж плох, мне бы только отдышаться.

Джинни сердито зыркнула на мужчину, к которому только что обращалась:

– Что ты стоишь как идиот? Не видишь – он ранен. Возможно, у него сотрясение мозга. Говорю тебе: звони 911.

– У меня нет телефона, – буркнул мужчина.

– У меня есть, – сказал другой, но звонить, похоже, не собирался.

– Ну так достань его и вызови службу спасения! – прикрикнула Джинни, точно мать на медлительного ребенка, и тот зашевелился.

– Ты говоришь как моя мать, – промычал Ансон заплетающимся языком, – я чуть сам не пополз к машине за телефоном.

У Джинни невольно вырвался тихий смешок, хотя момент был совсем не подходящий для веселья.

– Лежи смирно и постарайся не разговаривать, а я проверю, как там Дэнни.

– Твой брат?

«Раз он помнит такие вещи, – с облегчением подумала Джинни, – значит, с головой у него порядок».

– Да. Он… не совсем здоров.

– Понимаю… мой отец тоже часто бывал нездоров. – Ансон, морщась и стеная, сел. – Похоже, эти мерзавцы переломали мне ребра.

Джинни взяла его ладонью за подбородок, чтобы лучше рассмотреть израненное лицо. Он вытаращил глаза – точнее, один глаз, потому что второй распух и закрылся. Джинни не смогла сдержать улыбки. Она привыкла, что ее недооценивают.

– Дышать теперь легче?

– Легче, когда грудную клетку не вбивают в легкие. – Ансон вытер нос рукавом рубашки и с удивлением поглядел на красное пятно, будто не понимал, откуда оно взялось. – Да, сходи к нему. Мне показалось, что кто-то из бандитов пытался с ним говорить.

Точно, надо же навестить братца.

Джинни поднялась и пошла к машине, чувствуя, что ей не хочется уходить. Она пристально вглядывалась в темный лес – не мелькнет ли тень между деревьев, – но никого не было. Она поежилась. Кто они такие? И что им от нее надо? Может быть, не от нее, а от Дэнни?

Подойдя ближе, она заметила, что ее «форд» накренился вправо. Шины с пассажирской стороны порезаны! Придется звонить в дорожную службу, чтобы прислали эвакуатор.

– Джиджи! – приветствовал ее пьяной улыбкой Дэнни, когда она распахнула дверцу. Он сидел, сцепив руки на животе, будто от холода. Так и есть, он замерз, пока ждал ее в машине. У них в Смоки-Маунтинс хоть и наступил май, но ночью еще подмораживало. Он, наверное, обхватил бы колени, но мешал ремень безопасности, державший его пониже груди.

– Мы уже дома? – поинтересовался Дэнни.

– Пока нет, – ответила Джинни, чуть не плача.

– Ну тогда я еще посплю. – Дэнни откинул голову на спинку сиденья.

Джинни захлопнула дверцу и поспешила обратно к Ансону, который успел подняться на ноги и стоял, покачиваясь на свежем ветерке, шелестящем в деревьях за парковкой.

– Его надо отвести в бар, – обратилась Джинни к бармену Джейзу, который явно пользовался тут авторитетом, – пусть посидит, пока не приедут парамедики.

– А он велел нам отменить вызов, – сообщил ей Джейз, – он сам, мы тут ни при чем.

– Предатель, – пробормотал Ансон, вытирая окровавленный нос грязным платком, который ему кто-то одолжил, пока Джинни ходила к брату.

– Ты что, боишься врачей?

– Нет.

– Уколов?

– Ну вот еще.

– Может, боишься стерильной больничной обстановки?

Ансон ехидно улыбнулся:

– Да ты знаешь, сколько микробов ползает в среднем по больнице?

Ах, он еще и шутник. Ей на таких везет.

– Я в порядке, серьезно, – продолжал Ансон. – Ссадины, ушибы, но переломов точно нет. – Он кивнул Джейзу: – Спасибо, приятель, я твой должник.

– Идет, – пожал плечами Джейз. – Я дам тебе знать, когда у жены снова сломается ноутбук. Пошли, ребята.

Все потянулись обратно в бар.

– Странный у тебя друг, – заметила Джинни, когда они остались одни.

– Я коллекционирую странных друзей, – криво усмехнулся Ансон, – это вроде хобби.

– Спасибо тебе, – сказал Джинни. – Я понятия не имею, что это за типы, но намерения у них было явно недобрые.

– Может быть, твой брат их знает? – Ансон посмотрел на ее «форд». – Спроси у него.

– Да он и меня-то еле узнает, когда… нездоров, – ответила Джинни. – Кстати, надо вызвать эвакуатор. Они, кажется, порезали мне шины.

– Странно.

– Ты точно в порядке? Может быть, все-таки позвоним…

– Не надо, все хорошо, – болезненно улыбнулся Ансон.

– Но когда будешь в городе, обязательно загляни в больницу. У тебя могут быть внутренние повреждения, пусть проверят.

Ансон молча кивнул, но Джинни поняла, что он не собирается следовать ее совету. Она привыкла к такому отношению.

– Мне очень повезло, что ты оказался здесь, – прибавила она.

В его лице что-то изменилось – промелькнуло странное оживление, но она тут же подавила возникшее любопытство. Пусть она сотрудница частной сыскной и охранной фирмы, интрига – это последнее, чего недостает в ее жизни. Кроме того, у Ансона Дотри сейчас неприятности в «Гейтс». По какой-то причине его временно отстранили от работы.

– Ты все-таки подумай насчет больницы, – повторила Джинни на прощание и пошла к машине, где ее ждал брат.

Джинни села в машину и сжала руль внезапно задрожавшими руками. Странно… Все это время она была тверда как сталь, и теперь, очевидно, наступила нервная реакция.

– Джиджи… – вдруг раздался стон Дэнни.

Она повернула голову и, хотя было темно, увидела большое пятно, черневшее у него на рубашке, и на мгновение оцепенела. Ну конечно, его вырвало! Он выблевал на себя и ей в машину все выпитое и съеденное им за вечер! Но почему она не чувствует запаха рвоты и спиртного? Нет, запах есть – острый, металлический.

Джинни открыла дверцу, и вверху зажегся свет. Она изумленно уставилась на брата – по рубашке впереди расплылось что-то красное. Сразу она не заметила этого, потому что он закрывался руками. Дэнни таращил глаза от ужаса и боли.

– Джиджи?

Она схватила телефон и набрала 911.

Глава 2

Ансон вошел в приемный покой и сразу ее заметил – хотя в помещении было много людей, сидящих на стульях и диванах. Джинни сидела в углу – островок неподвижности во взбудораженном море волнения. Светлые волосы, недавно растрепанные, были приглажены, руки спокойно лежали на коленях. Но стоило ей поднять ему навстречу теплый взгляд голубых глаз, как он увидел там ужас, скрытый за внешним спокойствием.

– Тебя осмотрели? – тихо спросила она с напряжением.

– Да, переломов нет. Даже щеку зашивать не понадобилось. – Порез под правым заплывшим глазом жутко саднил, но Ансон предпочел не жаловаться, учитывая прочие обстоятельства. – Есть новости?

– Нет, – покачала головой Джинни. – Надеюсь, что отсутствие новостей – это хорошие новости.

– Да, будем надеяться. Можно я присяду?

– Конечно. – Она подвинулась, хотя и так сидела в углу. Ансон осторожно опустился рядом, стараясь не задеть ее. У него было нелепое чувство, что от прикосновения Джинни может разбиться вдребезги.

– Спасибо, что подвез меня. Мне очень не хотелось ехать с копами.

Ансон потрогал свой распухший нос и сморщился от неизбежной боли:

– А ты никак числишься в розыске?

– Нет, что ты, – серьезно произнесла Джинни, будто не поняла шутки.

– Они дежурят возле смотровой, наверняка хотят допросить твоего брата.

– Это бесполезно. Он пьяный и лыка не вяжет, – с горечью проговорила Джинни и на секунду оцепенела. – А тебе, видимо, надо домой? Может быть, вызвать такси?

– Нет, домой я не тороплюсь. – Ансон начал было пристраивать длинные ноги на стуле напротив дивана и вдруг остановился. – Если только я тебе не надоел…

Джинни помолчала, задумчиво глядя на него, точно оценивала его шансы составить ей компанию, и под конец кивнула:

– Оставайся, если хочешь.

Ансон вытянул ноги, ища более удобное положение.

Некоторое время они молчали, потом Джинни спросила:

– Полицейские беседовали с тобой?

– Да.

– А опознать тех, кто на тебя напал, ты мог бы?

В ее голосе звучала такая надежда, что Ансону неловко стало оттого, что он вынужден ее разочаровать.

– Дело в том, что я не очень хорошо их разглядел. Главное было задержать их, чтобы они тебя не догнали. Ну а потом они и вовсе футболили меня по земле, я только голову руками закрывал.

– Мне очень жаль, – сочувственно поморщилась Джинни.

– Ты не виновата.

– До сих пор не верится, что мне выпала такая удача. Ты настоящий герой! – Когда Джинни робко улыбнулась, от этой улыбки на небе разом зажглось солнце, радуга и засверкали фейерверки. Ансон чувствовал себя полным идиотом, но ничего не мог с собой поделать.

– Помнишь девиз нашей компании? «Один за всех, и все за одного».

– Но, по правде, это девиз трех мушкетеров.

– Замечательная книга.

– Но фильм неудачный.

– Который из них?

– Все неудачные.

«А ты, кажется, влюбился, отмороженный компьютерный нерд».

– Нужно позвонить мистеру Куину и предупредить, что завтра утром я опоздаю. – Джинни хмуро взглянула на часы. – Хотя время уже почти одиннадцать.

– Куин никогда не спит – типичный вампир.

«Ее смех звучит как музыка. Нет, надо прекратить думать об этом».

– Я могу сам ему позвонить, – предложил Ансон, – мы с ним приятели.

– И поэтому он отстранил тебя от работы? – ехидно поинтересовалась Джинни.

«Ах, да она язва. Ну и влип же ты».

– Я просто отпросился отдохнуть, а зарплату мне начисляют. Куин меня любит.

– Но в компании идет внутреннее расследование, что-то насчет утечки информации, так? – Что-то в ее тоне снова показалось Ансону любопытным, но не успел он ответить, дверь в приемную открылась и вышел человек в зеленой медицинской униформе. Взоры всех, кто был в приемной, с надеждой обратились на него.

– Миз Колтрейн?

Джинни встала, а прочие снова погрузились в томительное ожидание.

– Я Джинни Колтрейн, – четко произнесла она – прямая, с высоко поднятой головой, и лишь пальцы, сжимаясь и разжимаясь, выдавали волнение.

Ансон восхищался ее выдержкой, поскольку у него самого печенку сводило от страха.

– Я доктор Эмерсон, лечащий врач вашего брата Дэниела. Могу сообщить, что у него колото-резаная проникающая травма верхней части брюшной полости справа. По счастью, крупные сосуды и легкие не пострадали. Однако задета печень, и это нас тревожит, особенно учитывая высокое содержание алкоголя в крови. У него имеются заболевания печени?

Прежде чем ответить, Джинни покосилась на Ансона:

– Он… Я не в курсе, но он много пьет.

– Понятно, – кивнул врач. – Что ж, он пока молод и относительно здоров, и его организм должен восстановиться после травмы. Мы оставим его на несколько дней под нашим наблюдением.

Судя по тону врача, «наблюдение» большей частью должно было состоять в том, чтобы не позволять Дэнни Колтрейну загружать свою печень алкоголем, пока рана не заживет. Ансон понял это, и Джинни поняла. Она кивнула с мукой в глазах:

– Да, хорошая идея.

– Но мы не сможем держать его тут, если он станет препятствовать нашей работе, – предупредил доктор Эмерсон. – Объясните ему, пожалуйста, что это для него важно.

– Да-да, я с ним поговорю. – Джинни улыбнулась, но на лице ее не было облегчения, а только отчаяние и незащищенность, болью отзывающиеся у него в груди.

– Он сейчас спит, но если вы хотите видеть его, прежде чем мы переведем его в палату…

– Да, хочу. Спасибо.

Доктор Эмерсон взглянул на Ансона:

– Ваш друг может вас сопровождать.

Ансон хотел было отказаться, но она снова посмотрела на него с таким отчаянием в небесно-голубых глазах, что его охватила решимость идти за нее в огонь и воду.

Да что это с ним?

– Спасибо, – поблагодарила доктора Эмерсона Джинни.

Когда Ансон поднялся, долговязый и неуклюжий рядом с ней, маленькой и собранной, его вдруг посетило нелегкое ощущение, что он стоит на пороге чего-то нового, с чем в жизни ему еще не приходилось сталкиваться.

Врач ушел, и маска ледяной собранности на лице Джинни начала таять. Он увидел, что она вне себя от беспокойства.

– Тебе не обязательно идти со мной. Извини, мне не стоило…

– Нет, я иду с тобой.

Его ноющее сердце остро ощутило ее благодарность и облегчение.

– Он бывает, мягко говоря, невыносим.

– Он моложе тебя?

– Нет, старше. Но мне все равно приходится за ним присматривать.

– Почему?

Джинни нахмурилась, будто удивляясь его вопросу.

– Потому что мы одна семья.

Конечно, семья. Как он сразу не догадался? Наверное, потому, что у него никогда не было настоящей семьи…

Спящий Дэнни лежал на каталке. Он был очень бледен и казался маленьким и хрупким, пусть на самом деле был здоровый парень, хотя и худой, потому что много пил и мало ел. К двадцати восьми годам он не успел потерять здоровье из-за пьянства, но все к тому шло. Джинни прочитала это предупреждение в глазах врача, пока он рассказывал ей о состоянии брата. Дэнни спал, и она не стала его будить. Будет еще время поговорить в отдельной палате, когда он протрезвеет.

Ансон Дотри ждал ее, неловко пристроившись на узком металлическом стуле – длинноногий, длиннорукий, широкоплечий. Он взглянул на Джинни снизу вверх и показался ей таким милым, что ей по-детски захотелось броситься ему на шею, обнять его, расплакаться у него на груди, и чтобы он обнял ее этими длинными руками, наговорил ей теплых добрых слов и прогнал бы все ее страхи.

Джинни с трудом заставила себя отвернуться. Никто, кроме нее самой, не сможет изменить ее жизнь к лучшему. И она справится.

– Он тут неплохо устроился, – пошутил Ансон, кивком указывая на мониторы, подключенные к Дэнни. Шутка вышла натянутой.

Ей не стоило тащить беднягу сюда, ведь они почти не знают друг друга.

– Дэнни оклемается, я в порядке. Ты можешь ехать домой. Мы и так испортили тебе пятничный вечер.

– Испортили? – Ансон широко и искренне улыбнулся. – Неправда. У меня фингал под глазом, разбитый нос и куча впечатлений, чтобы делиться с друзьями. Самая лучшая пятница в моей жизни!

– Грустная история, – с улыбкой произнесла Джинни.

– Вот как? – Он хлопнул ладонью по соседнему стулу. – Садись. Я тебе сейчас поведаю такую грустную историю, по сравнению с которой твоя – еще цветочки.

Джинни села рядом, внезапно остро ощущая внушительную величину его поджарого тела. Она словно впервые заметила его широкие плечи и мускулы, которых не скрывала даже просторная футболка. И лицо у него хорошее – доброе. И морщины – говорящие о том, что он любит посмеяться.

Внутри шевельнулась невольная симпатия.

– Хватит с нас грустных историй, – заявила Джинни, с трудом отводя взгляд от его глубоких глаз цвета расплавленного шоколада.

– А веселых у меня нет, – ответил Ансон, и в его шутливом тоне впервые за весь вечер промелькнула тоскливая нотка, отозвавшаяся болью в сердце Джинни. И хотя Ансон уже улыбался от уха до уха, она поняла, что он говорит правду: он видел в жизни много печального куда больше, чем она. Ей стало жаль его и стыдно за свою слабость.

Несколько минут прошло в тишине, затем Ансон спросил, прерывая затянувшееся молчание:

– Ты действительно не знаешь, что это за типы и что им надо?

Его вопрос прозвучал почти подозрительно, хотя в глазах светились искреннее сочувствие и заинтересованность. Интересно, не скрывается ли за этим симпатичным выражением что-нибудь другое?

– Понятия не имею, но… – осеклась Джинни, глядя на брата, посапывающего на каталке. То, что она едва не произнесла, походило на предательство.

– Ты в курсе, чем занимается твой брат, когда тебя нет? – тихо спросил Ансон.

Джинни медлила с ответом, рассматривая жилистую фигуру спящего Дэнни. За последнее время он сильно похудел. Почему? Потому что пьет или, может быть, принимает еще какую-нибудь дурь? Мет, травка, кокс, героин – мало ли на свете отравы помимо выпивки?

– Днем я на работе. Прихожу вечером, а он иногда уходит.

– А он-то работает?

Джинни покачала головой:

– Он машинист по профессии. Несколько лет назад повредил руку, и врачи пока не знают, как скоро он сможет вернуться к работе. Сейчас он на инвалидности.

– Выходит, у него полно свободного времени?

Джинни уставилась на кафельный пол под ногами – больно было слышать собственные тревожные мысли из уст чужого человека.

– Не подумай, Дэнни не мерзавец какой-нибудь. Он мне во всем помогает, когда трезвый.

– И часто он бывает трезвым?

Поймав на себе ее предупреждающий взгляд, Ансон поджал губы и отвернулся.

– Может быть, тебе пора? – спросила Джинни, с ненавистью слыша свой натянутый, неблагодарный тон. Ведь Ансон спас ей жизнь, и не только ей, но и брату. Если бы он не задержал бандитов, она не смогла бы сбегать за помощью! Имей они еще несколько минут, и Дэнни сейчас не лежал бы в приемном покое.

– Извини, – буркнул Ансон. Его низкий баритон прозвучал в тишине как раскат грома. – Я слишком много себе позволяю.

– Нет, это ты меня извини. Я просто вся на нервах от беспокойства за Дэнни. Я могу казаться тебе неблагодарной, но это не так. Я признательна тебе за то, что ты сделал для нас с братом. – Видя его избитое лицо, окровавленную футболку, она внутренне вся сжималась от сострадания. – Ты жутко рисковал, помогая нам, и я…

– Ладно, можешь не объяснять, – улыбнулся Ансон, но веки его обиженно вздрогнули, – мне и впрямь пора.

Он начал было подниматься, но Джинни схватила его за руки:

– Нет, пожалуйста, не уходи!

Ансон снова сел и посмотрел ей в глаза:

– Любая зависимость – это ужасно. Все равно – от наркотиков или алкоголя. Зависимые люди могут быть милейшими созданиями, когда они трезвые и вменяемые, но это не облегчает трудностей, которые они создают своим близким в остальное время.

Судя по уверенности, с которой говорил Ансон, эти проблемы были ему знакомы лично.

– Он алкоголик, – Джинни кивком указала на брата, – насчет наркотиков я не уверена.

– Одного вполне достаточно, – усмехнулся Ансон.

Джинни закрыла глаза и прислонилась к стене, чувствуя рядом надежное тепло большого гибкого тела Ансона. Его спокойное дыхание помогало ей хотя бы ненадолго отогнать грызущий страх, не проходящий с той минуты, когда она включила в машине свет и увидела кровь на рубашке брата.

«Осторожно, – шепнул ей тихий голос, – не позволяй себе привыкнуть. Он не будет с тобой вечно. И даже до завтра не останется».

Она, как обычно, одна.

И, кроме нее, у Дэнни никого нет.

Когда Дэнни Колтрейна переместили в одну из палат на седьмом этаже больницы Ноксвилл, время было далеко за полночь. В процессе перевозки Дэнни очнулся и понял только то, что в тот вечер снова выпил лишку. Потом он долго и слезливо просил прощения у сестры, и Ансон слушал, теряя терпение.

«Больше никогда» – самый бесполезный оборот в английском языке, не содержащий ни обещания, ни смысла, и тот, кто к нему прибегает, есть самый отъявленный лжец на свете.

Потому что все повторится заново. Так бывает всегда.

Наконец Ансон не выдержал и улизнул в коридор, где устроился в небольшом зале для встреч пациентов с посетителями, пустовавшем в этот ранний час. Там стояли два дивана и несколько кресел. Ансон уселся в кресло и стал гримасничать, глядя в зеркало напротив. Кресло имело форму чаши, и Ансон, сидя в нем со своими длинными руками и ногами, напоминал себе богомола, который пытается спрятаться в ореховой скорлупе. Вздохнув, он пересел на диван, вынул телефон и стал проверять почту. Двадцать два сообщения за два часа – большей частью спам. Одно сообщение от Тука – Марти Тукера, его ассистента в IT-отделе, который замещал его на время вынужденного отпуска. Текст был длинный. Тук многословно описывал последние события в их конторе, передавал слухи и сплетни из мира действующих агентов «Гейтс», или «царства слизней», как он их называл, потому что их знания в области технологий были, мягко говоря, ниже плинтуса. В общем, ничего срочного или занимательного, разве что новое прозвище, придуманное Туком для сотрудницы по имени Оливия Шарп, – Барби Бомба. Шарп – высокая фигуристая блондинка из новичков – как крейсер рассекала по конторе, точно все вокруг принадлежит ей. С ней у Ансона были нормальные отношения. Тук, кажется, был безумно в нее влюблен и стремился сочинить для нее прозвище пообиднее, как это принято у подростков. Причем сам Тук был старше Ансона.

Ансон убрал телефон в карман и встал, чтобы размяться, под протестующие скрипы и стоны своего избитого тела. Он понимал, что двигаться необходимо, потому что сидеть на месте еще хуже. Ему, конечно, крепко досталось, однако теперь будет о чем рассказать знакомым при встрече, верно? Кто из компьютерщиков может похвастаться синяками, полученными в драке за красивую девчонку? Вспомнив о Джинни, Ансон помрачнел. Он и не догадывался, что у нее такая собачья жизнь. Она не хохотушка и не слишком общительна, но многие люди на работе серьезны и сосредоточенны. Зато на выходных или вечером они проводят время в семье и встречаются с друзьями. Взять хотя бы его, Ансона. Он ведет довольно замкнутый образ жизни, но у него есть компания старых школьных друзей, с которыми они время времени собираются вместе, чтобы заняться рафтингом, или порыбачить, или просто поплавать в реке у плотины, где шире и глубже. Интересно, у Джинни есть время, чтобы сходить на реку и искупаться? Наверное, нет. Вечера и выходные она проводит как сегодня – вытаскивая брата из баров, чтобы тот не упился до смерти.

Ансон встал и направился обратно в палату. Подойдя ближе, он услышал пение, голос Джинни. Она тихо напевала трагическую горную балладу о женщине, у которой умер возлюбленный и ее любовь не дает ему упокоиться с миром. Эту балладу Ансон помнил с детства, но мягкий альт Джинни придавал ей потустороннее, полное страшной красоты звучание.

Стоя у двери, он закрыл глаза, прислонился к стене и слушал, вспоминая, как эту балладу пела его мать. И хотя мать слегка фальшивила, и голос у нее был резковат, он любил слушать ее пение, как любил все, что с ней связано, – от аромата розовой воды до толстой каштановой косы на спине. Она умерла, когда Ансону было пять лет, и он остался с отцом. С тех пор счастье покинуло их дом.

Вдруг в коридоре раздались шаги. Ансон открыл глаза и увидел мужчину в темно-синей медицинской униформе, который остановился шагах в десяти от него. Но форма не могла скрыть клочковатую бороду и тяжелый взгляд голубых глаз – это был один из тех типов, что приезжали вчера к «Виски-Роуд-Таверн».

Когда их взгляды встретились, бородач вытаращил глаза. Ансон загородил дверь в палату и ждал, пока тот приблизится, хотя сердце у него в груди металось как испуганная белка, преследуемая гончей. Мужчина секунду подумал, повернулся и бросился бежать, на удивление быстро, учитывая его габариты.

Ансон припустил следом.

Глава 3

Услышав топот ног в коридоре, Джинни прервалась на полуслове. Она повернула голову и успела заметить, как в дверях палаты мелькнул Ансон.

Дэнни все еще спал. Когда она выскочила из палаты, дверь на лестницу в конце коридора медленно закрывалась. Симпатичная темноглазая медсестра на посту спросила, нахмурившись:

– Это ваши друзья?

– Друзья? Какие друзья? Высокий худой молодой человек приехал со мной. Был кто-то еще?

– Еще какой-то мужчина постарше, санитар в форме. Незнакомый. Я его тут раньше не видела. Вызвать охранника?

– Да, – сказала Джинни и поспешила на лестницу.

Шаги раздавались двумя этажами ниже, скрипели обитые резиной ступени. Она не раздумывая ринулась вниз – если жизнь Дэнни в опасности, она имеет право знать, кто ему угрожает.

На площадке пятого этажа она остановилась и прислушалась: шаги стихли. Либо они были далеко внизу, откуда не долетели звуки, либо забежали на этаж. Джинни решила вернуться обратно. Вдруг внизу распахнулась дверь, и кто-то стал бегом подниматься по лестнице. Повинуясь инстинкту, она ринулась наверх, прыгая через две ступеньки, и на шестом этаже споткнулась, больно ударилась лодыжкой о лестницу и упала, но быстро вскочила на ноги, готовая бежать дальше. Но прежде оглянулась. Внизу стоял Ансон и смотрел на нее круглыми глазами.

– Ты в порядке? – спросил он.

Джинни привалилась спиной к стене, корчась от пульсирующей в ноге боли:

– Что происходит? Медсестра сказала, что ты погнался за санитаром.

– Идем скорее в палату к твоему брату.

– А в чем дело? Что случилось?

Вместо ответа, он обнял ее за плечи и увлек за собой наверх. Джинни мысленно отметила, что он даже не запыхался, хотя только что носился туда-сюда по лестнице. Его рука уверенно и нежно поддерживала ее спину, пока они поднимались на седьмой этаж.

У стола дежурной медсестры стоял чернокожий охранник в униформе и бронежилете. Медсестра указала на них, когда они появились в коридоре, и он двинулся им навстречу, держа руку на пистолете за поясом. В его темных глазах ясно читалась усталость.

– Что случилось? – спросил охранник.

– Вчера вечером один из ваших пациентов получил ножевое ранение, – начал объяснять Ансон спокойным уверенным тоном. – На них с сестрой напали четверо мужчин, один из которых сегодня снова появился здесь. Я заметил его и попытался задержать. Погнался за ним, но потом мне пришло в голову, что это может быть отвлекающим маневром…

– Ты думаешь… – перебила его Джинни и, не договорив, помчалась в палату.

Но Дэнни по-прежнему мирно спал, и мониторы, к которым он был подключен, не показывали ни малейшего отклонения от нормы. Джинни сползла на стул у его кровати и спрятала лицо в дрожащих ладонях.

– Вам нехорошо, мэм?

Джинни подняла голову: в дверях стоял чернокожий охранник, а за его спиной маячил Ансон.

– Нет, все в порядке, – еле слышно пролепетала Джинни, ненавидя себя за эту слабость, – но мне хотелось бы, чтобы медсестра взглянула на него.

Охранник кивнул и скрылся в коридоре.

– С тобой правда порядок? – Ансон, стоя в дверях, с беспокойством перевел взгляд с Дэнни на нее и обратно.

– Да, не волнуйся. Ты уверен, что это был один из тех типов у бара?

– Точно он. – Ансон вошел в палату. – Как ты думаешь, зачем он приперся в больницу?

– Понятия не имею, – призналась Джинни, чувствуя хорошо знакомые страх и беспомощность, с которыми ей всю жизнь приходилось безуспешно сражаться. – Я правда не знаю. Дэнни не делился со мной своими проблемами, я не замечала ничего подозрительного у нашего дома…

– Он живет с тобой?

– Да. С тех пор, как получил инвалидность.

Услышав голос медсестры, Дэнни пошевелился и открыл глаза. Спросил, щурясь на верхний свет:

– Что случилось?

– Ничего, Дэнни. – Джинни встала, чтобы успокоить его. – Поспи, утром тебе станет лучше.

С минуту Дэнни морщился и щурился, борясь со сном, но потом сдался и снова уснул. Джинни смотрела на него со смешанными чувствами: ей одновременно хотелось подоткнуть ему одеяло и выдернуть его за волосы из кровати, чтобы он ответил за все свои проделки.

– Его состояние стабильное, он восстанавливается, – сказала медсестра с улыбкой. – Если что, сразу зовите меня.

Она вышла, а Джинни снова опустилась на стул у кровати.

– Ты останешься здесь до утра? – спросил Ансон.

– Ну да.

– А Куину ты позвонила?

Джинни в изнеможении покачала головой. У нее на работе весь стол завален делами, а теперь придется еще просить отсрочки.

– Позвоню утром. Возьму, наверное, несколько дней отгулов.

– Не надо, – сказал Ансон.

Джинни вопросительно взглянула на него:

– Почему?

– Тебе нет необходимости дежурить в больнице несколько дней, пока твой брат придет в себя после интоксикации. Ты ему не мать.

Гнев опалил туго натянутые нервы Джинни, она вскочила со стула и заявила:

– Ты не имеешь права диктовать мне, что я должна делать, а чего не должна.

– Нет, не имею, – согласился Ансон, – но у меня большой опыт жизни с алкоголиком. Возиться с ним бесполезно, он не бросит пить, пока сам того не захочет. – В словах Ансона не было упрека, его низкий голос рокотал нежно и сочувственно. – И вот пока он сам не захочет, ты, можно сказать, стоишь на пути грузового состава, который мчится с бешеной скоростью и не собирается тормозить.

– Я и не надеюсь, что он бросит пить, если я тут посижу, – уже спокойнее ответила Джинни, – но если ты прав и тот человек действительно был у бара, то Дэнни угрожает опасность.

– А сил-то у тебя хватит, чтобы остановить этих бандитов?

– Нет, но я смогу хотя бы позвать на помощь.

У Ансона был такой вид, будто он собрался спорить, но наконец кивнул:

– Логично. А где ты будешь спать? Тебе ведь тоже надо отдыхать. Ты не можешь служить ему телохранителем круглые сутки.

– Но больше некому. – Джинни снова опустилась на стул и съежилась – ее вдруг пробил озноб. Силы и впрямь были на исходе.

– Нет, есть такой человек, – возразил Ансон. – Я могу побыть с твоим братом вместо тебя.

Джинни подняла на него глаза, не веря, что он говорит всерьез.

– Нет, что ты. То есть спасибо за предложение, но…

– Ты имеешь в виду: спасибо, нет?

– Это очень благородно с твоей стороны, но у тебя есть свои дела… Ты нас совсем не знаешь, а Дэнни с тобой и вовсе незнаком…

– Долго ли познакомиться? – усмехнулся Ансон. – А дел у меня сейчас нет, я ведь в отпуске. – Он сел на второй стул и придвинулся ближе к Джинни. – Признаться, мне просто скучно без работы, нечем заняться. Я измаялся сидеть и ждать, пока Куин закончит расследование и наконец убедится, что я не какая-нибудь ржавая труба, через которую из компании утекает информация. Кроме того, у меня есть опыт общения с пьяницами. Может быть, это даже к лучшему, что Дэнни меня не знает, а?

– Ты, наверное, считаешь меня бесхарактерной…

– Я этого не говорил.

– Говорить не обязательно. – Джинни взглянула на брата. Во сне у него было мягкое мальчишеское лицо, напоминающее прежнего Дэнни, которым он был когда-то. Джинни вздохнула. – Знаю, я слишком добра к нему, но просто у меня больше никого нет.

– Поверь, я тебя понимаю. Я и сам был в такой ситуации, только проблема была с моим отцом. Он, кстати, так и не бросил пить.

От одной мысли, что она может потерять Дэнни из-за алкоголя или, не дай бог, наркотиков, Джинни похолодела и крепче обхватила себя руками.

– Позволь мне остаться с ним. Я могу и ночью тут подежурить, а ты поезжай домой и отдыхай.

– Машины нет, – напомнила ему Джинни.

– Ах да…

В палате повисла неловкая тишина, прерванная появлением охранника.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– Да, спасибо, – ответила Джинни, улыбаясь через силу.

– Вы нашли этого человека с бородой? – спросил Ансон.

Охранник покачал головой:

– Наверное, он успел сбежать, прежде чем мы начали его разыскивать. Я предупредил остальных ребят, чтобы держали ухо востро. Сам я на всякий случай останусь на этаже до утра.

– Спасибо.

Когда охранник вышел и закрыл за собой дверь, Ансон заметил:

– Не думаю, что они вернутся сегодня ночью.

– Надеюсь, нет.

Ансон встал:

– Я ненадолго оставлю вас одних, мне нужно уехать. Вам что-нибудь привезти?

Джинни пожала плечами:

– Мне ничего не надо.

– А Дэнни? Ему может понадобиться смена белья или еще что-нибудь. Да и тебе тоже. К кому я могу обратиться, чтобы вам собрали вещи?

Джинни вынуждена была признать, что таких знакомых у нее нет. Она весь день на работе, а Дэнни пьяный, так что они не могут выбрать время, чтобы толком познакомиться с соседями.

– Я, может быть, сама завтра заскочу домой…

– У тебя нет машины…

– Верно, – вспомнила она с упавшим сердцем.

– Если ты мне доверишь, я мог бы сделать все сам.

Джинни пристально взглянула на него, охваченная сомнениями. Ансон спас их вчера вечером, это верно, но что она о нем знает? Если верить коллегам в «Гейтс», то Ансон Дотри – это свободный дух с внешностью реднека и мозгами гения. Еще он отстранен от работы по подозрению в корпоративном шпионаже. Впрочем, у них никто не верит в его вину…

– Ладно, забудь. – Он повернулся, чтобы идти, но Джинни схватила его за руку.

– Подожди.

Его теплые пальцы были на ощупь шершавые, точно он работает на стройке, а не сидит целыми днями за компьютером.

– Да?

Она встретила мягкий взгляд его темных глаз.

– Я была бы очень тебе признательна, если б ты привез нам с Дэнни кое-какие вещи, – сказала Джинни, отпуская его руку и чувствуя легкое покалывание в местах, где их кожа соприкасалась.

– О’кей. – Ансон сунул руки в карманы джинсов.

Джинни взяла сумку, лежавшую на полу, вынула связку ключей, сняла с кольца один ключ и протянула ему:

– Вот ключ от дома. Парковка у нас на заднем дворе. Черный ход ведет на кухню. Как войдешь, проходи в холл. Моя комната справа, комната Дэнни – слева.

– Ты хочешь, чтобы я и для тебя что-то захватил, так? – уточнил Ансон с улыбкой, при виде которой она не смогла не улыбнуться в ответ. – Ты храбрая женщина, Джинни Колтрейн.

– Или сумасшедшая, – пробормотала она. – Короче, мне привези чистые джинсы и футболку, а еще комплект белья. Справишься?

– Думаю, да. А что привезти твоему брату? Есть у него какие-нибудь спортивные шорты?

– Да, есть. Это то что нужно. Спасибо. – Джинни продиктовала адрес, а также на всякий случай свой номер телефона; все это Ансон забил себе в телефон. – Ты поедешь сейчас или утром?

– Сейчас. Ты ведь все равно пока не будешь спать, верно?

– Я вообще сомневаюсь, что мне удастся сегодня заснуть.

– Ну, я поехал. Позвоню, если что. Идет?

– Идет, – кивнула Джинни.

И Ансон вышел, помахав ей на прощание рукой.

Джинни осталась в пустой палате с давным-давно ставшим для нее привычным чувством страха и одиночества.

Небольшое бунгало Колтрейнов находилось в центре Долины Влюбленных, узкой впадины в горах к северу от города Пергатори. Место было совершенно безлюдное – по крайней мере, с парковки позади дома Ансон не видел домов ближайших соседей.

Он сразу понял, что домик Колтрейнов не из тех, что покупают на вознаграждение за корпоративный шпионаж. Нет, не то чтобы он подозревал в чем-то Джинни… Во всяком случае, все его подозрения испарились, когда под взглядом ее огромных голубых глаз он ощутил себя влюбленным гимназистом.

Интересно, где машина Дэнни? Если бы вчера она приехала в «Виски-Роуд-Таверн» на своей машине, то Ансону не пришлось бы доставлять их потом в больницу. Он уже понял, что Джинни не любит прибегать к чужой помощи, предпочитая, насколько возможно, обходиться собственными силами. Она живет на отшибе, где и соседей-то толком нет. Из родни у нее один брат-алкоголик. Ансон никогда не видел, чтобы она общалась с кем-то у них в конторе – ну если только по работе, – так что ее рабочей дисциплине мог позавидовать любой топ-менеджер.

Интересно, она вообще умеет развлекаться? И есть ли у нее такая возможность?

– Ладно, не стоит себя накручивать, – вслух буркнул Ансон. Он достал ключ, который ему дала Джинни, и отпер дверь черного хода.

Войдя, он включил свет и увидел маленькую аккуратную кухню. Дом был не новый, но все там было чистое и ухоженное. В сушилке над мойкой стояли тарелки, на разделочном столе лежало аккуратно сложенное полотенце – единственный признак того, что днем тут кто-то был.

Ансон прошел по коридору и направился сначала в комнату Дэнни. Здесь был беспорядок, не то что на кухне. Впрочем, для реалити-шоу о складе контрабанды комната все-таки не годилась, хотя кровать стояла неубранной – матрас съехал и подушки валялись как попало. На спальной тумбочке стоял пустой стакан. Ансон принюхался, но, к своему удивлению, запаха спиртного не почувствовал. Может быть, Дэнни не пьет дома? Нет, не может быть. Алкоголики всегда пьют и прячут дома бутылки. Всегда.

Тайник Дэнни обнаружился в комоде, в ящике для носков. Две бутылки виски «Джек Дэниелс», одна полупустая. Он оставил их в ящике, решив сказать Джинни, чтобы она успела забрать виски, прежде чем брата выпишут из больницы.

Второе открытие неприятно его поразило. В ящике для белья, завернутый в боксерские трусы, лежал пакет с белым порошком. Ансон чуть было не сунул в пакет палец, чтобы попробовать порошок на вкус, что было бы, конечно, совсем глупо, и без того ясно, что это какое-то наркотическое вещество. Иначе зачем Дэнни прятал бы пакет среди белья?

Ансон достал телефон и позвонил Джинни:

– Джинни, это Ансон. Я у тебя дома, собираю для вас одежду. Я нашел кое-что в комоде у Дэнни.

– Припрятанные бутылки?

– Да, но не только. – Он рассказал о пакете с белым порошком.

Джинни надолго замолчала, так что Ансон даже подумал, что связь прервалась.

– А ты не знаешь, что это? – наконец подала голос Джинни.

– Наверное, кокаин или героин. А ты знала, что он принимает наркотики?

– Нет, – устало вздохнула Джинни, – но у нас в округе нетрудно найти что угодно.

– А его разве не протестировали на наркотики в приемном покое?

– Я понятия не имею. – Судя по голосу, Джинни была совершенно измучена. Ансону хотелось быть сейчас рядом, чтобы обнять ее, подбодрить. Странно, что это желание его не настораживало, хотя должно было.

– Думаю, этот пакет надо выбросить, а не то у твоего брата будут большие неприятности, если его найдет полиция.

– А я думаю, мне самой надо сдать Дэнни в полицию. – Ее голос был полон боли, и у Ансона заныло в груди.

– Ты считаешь, ему это поможет? А вдруг он обидится и откажется от общения с тобой?

– Я не знаю.

Черт, она плачет. Он довел ее до слез.

– Слушай, я сейчас это уничтожу. Порошок смою в унитаз, а пакет выброшу в мусорное ведро. Ты продержись еще немного, я скоро вернусь. – Ансон достал одежду, нужную Дэнни. – У него тут есть сумка или еще что-нибудь, чтобы сложить туда вещи?

– Да, в шкафу. Это по правую руку от тебя, если ты стоишь лицом к комоду.

Ансон не без страха открыл шкаф, но увидел там несколько вешалок с одеждой и несколько пар обуви на полу. Рядом стояла синяя спортивная сумка. Сумка была пуста, и Ансон быстро сунул туда вещи.

– Сейчас я иду в твою комнату. Есть ли там места, куда мне не следует совать свой нос?

– Ты уже большой мальчик, можешь открывать все ящики. – Джинни не то всхлипнула, не то рассмеялась. – Стой, а это звучит интересно.

Он рассмеялся и перешел в ее комнату. Здесь не было такого бардака, как у Дэнни, но был легкий беспорядок, жилая обстановка, как он любил. Ни цветов, ни безделушек, ни мягких фигурных подушек, только кровать, покрытая рукодельным лоскутным одеялом, и две подушки в белых наволочках.

– Приятная комната.

– Спасибо. А кровать я не забыла застелить?

– Нет, не забыла. Я стою у комода. Что мне взять и из какого ящика?

– В верхнем ящике лежит белье. Возьми пару трусов и бюстгальтеров.

Открыв ящик, Ансон увидел аккуратно сложенное разноцветное белье.

– Они должны быть одного цвета?

– Нет, не обязательно. Слушай, какой странный у нас разговор.

– Мне лично нравится. Хороший способ познакомиться поближе. – Ансон взял несколько комплектов белья и сунул все в сумку. – Что еще?

Не успела Джинни ответить, как где-то в доме зазвенело стекло – так громко, что она услышала в трубке.

– Что такое?

– Не знаю, – тихо проговорил Ансон и вышел в коридор. Из коридора была видна кухня – но там все оставалось без изменений.

Затем снова зазвенело стекло, где-то у входной двери. Стекло, видимо, падало на пол и разбивалось, а секундой позже послышался хруст, будто там кто-то ходит.

– Ансон? – испуганно позвала Джинни.

Он с бьющимся сердцем попятился в спальню и тихо прикрыл за собой дверь.

– Кто-то влез к тебе в дом.

Глава 4

– Что-что?

Спящий Дэнни пошевелился и тихо застонал, поскольку любое движение отдавалось болью в его заштопанном боку.

Джинни встала и подошла к двери, напрягая слух, чтобы расслышать тихий шепот Ансона.

– Кто-то проник в дом. Я в твоей спальне и, боюсь, не смогу уйти незаметно.

– Положи трубку и звони 911.

– У меня в руках пакет с наркотой, и копы наверняка им заинтересуются. Лучше скажи, где тут можно спрятаться. У тебя в комнате есть антресоли?

– Антресоли в коридоре. Есть чердак, но это одно название. Там очень тесно и узко – ты точно не поместишься.

– Да, не пойдет.

– Окна у меня в комнате покрашены и не открываются, но в ванной есть окно, которое можно открыть. Ванная дальше по коридору, слева. Ты сможешь туда пробраться?

– Не уверен, но попробую. Подожди секунду.

В трубке послышалось приглушенное дыхание, шелест ткани. Наверное, Ансон положил включенный телефон в карман рубашки. Джинни напряженно вслушивалась, пытаясь на слух определить, что происходит.

Вскоре снова раздался его шепот:

– Я в ванной. Я запер дверь на щеколду, только боюсь, что они слышали. У меня мало времени.

– Они? – переспросила Джинни с бешено бьющимся сердцем.

– Их по меньшей мере двое. Пока крался по коридору, я слышал разговор.

Ну и дела! А вдруг окно в ванной заскрипит на весь дом?

– Ансон, там окно открывается со скрипом. Они услышат!

Он тихо чертыхнулся:

– О’кей, какие идеи?

Джинни прижалась лбом к больничной двери, кляня себя последними словами. Почему она не вспомнила, что окно скрипит, прежде чем посылать Ансона в ванную, откуда нет выхода?

– Высыпи наркотики в унитаз и звони 911, – сказала она, – а затем сядь в ванну подальше, под краны. Если они будут стрелять через дверь, то тебя не заденет.

– Тут щеколда слабовата. Пара ударов – и она вылетит.

– Я не знаю! – почти закричала Джинни, и Дэнни снова зашевелился в кровати. – Я не знаю, что делать!

– Зато я знаю, – помолчав, пророкотал Ансон. – Звони Куину.

– Что? В такую рань?

– Да, в такую рань. У тебя найдется чем записать его номер?

Джинни стала лихорадочно оглядываться по сторонам, потом вспомнила, что блокнот и ручка лежат у нее в сумке.

– Нашла. Диктуй.

Ансон продиктовал номер.

– Это его мобильный. Скажи ему, где я нахожусь и что мне срочно нужна помощь. Не обращай внимания, если он разозлится. Он всегда злится, когда звонишь ему среди ночи.

Что ж, весьма обнадеживающе.

– Понятно. Перезвони мне через пять минут.

– Через пять минут я могу быть немного занят.

– Позвони, если сможешь, – повторила Джинни умоляющим тоном, – пожалуйста.

– Все, звони Куину, – буркнул Ансон.

Джинни, скорчившись в медицинском кресле-каталке у кровати Дэнни, дрожащими пальцами набрала номер, и четыре долгих губка спустя услышала гнусавый голос, который медленно проговорил:

– Круглосуточная горячая линия «Марбери Моторс».

Неужели она ошиблась номером?

– Э-э-э… можно мистера Куина?

В трубке повисла тишина, затем знакомый рокочущий голос Александра Куина недовольно спросил:

– Откуда у вас этот номер, миз Колтрейн?

– От Ансона Дотри, – ответила она, едва не падая в обморок от облегчения, – ему срочно нужна ваша помощь.

Попав в воду, белый порошок начал растворяться быстрее, чем ожидал Ансон. Ему рассказывали, что кокаин бывает смешан с другой субстанцией, замедляющей растворение. А тут, похоже, высокоочищенный героин. Не успел Ансон опорожнить пакет, как порошок исчез, растворившись без остатка.

На тот случай, если Куин с ребятами не успеет добраться сюда раньше, чем взломщики решат выбить дверь, Ансон залез в ванну, как предложила Джинни. И вскоре услышал, что снаружи дергают за ручку.

– Заперто, – произнес мужской голос. Второй грязно выругался.

– Мы сюда еще вернемся, – пообещал первый, и в коридоре затопали удаляющиеся шаги.

Ансон закрыл глаза и издал долгий вздох облегчения. Затем вынул из кармана телефон, чтобы узнать время. Пять минут давно прошли. Он хоть и не обещал Джинни позвонить, но мысль о том, что он добавляет ей тревог, когда она и так сходит с ума от беспокойства, была абсолютно невыносима.

Она ответила после первого гудка:

– Ансон?

– Ты дозвонилась до Куина? – шепотом спросил он.

– Да. Он уже в пути с вооруженной командой.

Ансон откинул голову к стене, едва сдерживая стон облегчения.

– Спасибо. Он очень разозлился?

– Ты забыл сказать мне код. Я думала, что он бросит трубку.

– Извини. – Он и сам забыл этот код. – Как там Дэнни?

– Тебя сейчас волнует Дэнни?

– Это чтобы не думать о мужиках, которые бродят по коридору и скоро начнут выламывать дверь, чтобы пристрелить меня.

– С Дэнни все нормально, – ответила Джинни. – Пожалуйста, не позволяй им этого сделать, ладно?

– Тебе жаль меня?

– Просто неохота потом отмывать кафель от крови.

Он едва не рассмеялся:

– Ну ты и злюка!

– Знаешь, как трудно поддерживать в доме порядок, когда работаешь с утра до ночи? – пожаловалась Джинни. – Но, по правде говоря, я беспокоюсь о тебе.

– Они ушли, но собирались вернуться, – сказал Ансон. – Не думаю, что они что-то заподозрили.

– А вдруг они видели твою машину?

– Они могли подумать, что это машина Дэнни.

– У Дэнни нет машины, – вздохнула Джинни. – В прошлом году его лишили прав за вождение в пьяном виде. Машину он продал, чтобы заплатить штраф, о чем известно всем, кто его знает.

«О боже, – подумал Ансон, – Джинни либо святая, либо дурочка, если заботится о таком брате», а вслух сказал:

– Если они и впрямь начнут ломать дверь, то я выпрыгну в окно. Но только я не уверен, что доберусь до машины. Боюсь, они подстрелят меня раньше.

– Беги сразу в лес. Держись восточного направления и выйдешь на шоссе, ведущее в Пергатори.

В следующее мгновение ручка на двери снова заходила ходуном.

– Ну вот, я накаркал. Лезу в окно, – сообщил он Джинни.

– Будь осторожен! – испуганно воскликнула она.

Ансон сунул телефон в карман, выпрыгнул из ванны, более не заботясь о тишине, и рывком поднял окно. Рама громко заскрипела.

Он вскочил на унитаз и головой вперед устремился в окно. Приземлившись снаружи, он больно ударился коленями и поранил правую голень об острый камень, но, невзирая на боль от старых и новых ран, пронзающую все его тело точно удары молнии штормовое небо, вскочил и бегом бросился на задний двор. Однако не успел он повернуть за угол, как услышал скрип двери, ведущей на кухню. Он тотчас развернулся и рванул в лес, надеясь, что двигается на восток. Когда позади затрещали выстрелы, он был уже в лесу. Пуля врезалась в дерево в нескольких футах впереди, и он на всякий случай побежал зигзагами, дабы не представлять собой простую цель.

Внезапно где-то поблизости раздался щелчок, заставивший Ансона остановиться и оцепенеть, пока его бешено бьющееся сердце выпрыгивало из груди. Этот звук он не спутал бы ни с одним другим – так щелкает затвор снайперской винтовки.

– Дотри.

Ансон медленно повернул голову и увидел высокого человека в черном, держащего в руках оружие устрашающих размеров. Лунный свет помог ему различить знакомые черты. Это был один из лучших агентов Куина, Адам Брэнд.

– Брэнд, – выдохнул он.

– Разъясни ситуацию, – велел Адам Брэнд, как привык еще со времен службы в ФБР.

– Джинни Колтрейн попросила меня привезти ей кое-что из одежды – это долгая история, – поспешил прибавить Ансон, видя, как брови Брэнда ползут вверх. – И пока я собирал вещи, кто-то вломился к ней в дом, разбив окно. Я как раз разговаривал с ней по телефону и попросил ее позвонить Куину.

– А почему Куину, а не в полицию? – удивился Брэнд.

«Точно, – подумал Ансон, ощущая всю глупость своего положения, – почему Куину, а не в полицию? Потому что я слил полкило героина в унитаз и не хотел, чтобы копы это обнаружили».

– Я не хотел, чтобы местные придурки приняли меня за одного из взломщиков, – соврал он, надеясь, что Брэнд удовлетворится этим ответом.

– Моя жена служит в местной полиции, – заметил Брэнд.

Черт, верно. Как он мог забыть?

– Но она же не ловит бандитов.

– Только Деннисону этого не говори, – предупредил Брэнд, жестом веля следовать за ним в лес, – потому что его невеста как раз ловит.

Ну да, ему известно, что агенты «Гейтс» имеют слабость к женщинам в униформе.

– Хорошо. А кто-нибудь пошел в дом?

– Мне лично не приказывали. – Брэнд прибавил шагу, и Ансон, корчась от боли во всех своих многострадальных членах, поспешил за ним.

– Вы должны будете восстановить недостающую информацию, – гудел в трубке голос Александра Куина. – Когда посланная мной команда вошла в дом, взломщики уже скрылись. Я полагаю, их спугнул Дотри.

Джинни без сил сидела в кресле-каталке. Адреналин, что придавал ей энергии в последние несколько часов, иссяк, и навалилась страшная усталость.

– С Ансоном все в порядке?

– Говорит, что да. Но вид у него ужасный. Насколько я понимаю, его вчера здорово избили?

Джинни закрыла глаза, вспоминая распухшее и багровое от побоев лицо Ансона.

– Да. Он пострадал из-за меня и моего брата.

– А еще пытался скрыть улики ради вас, – заметил Куин.

– Это была моя идея. Я его попросила.

– Я вас не осуждаю, – сказал Куин тоном, указывающим на обратное. – Я не знал, что вы с Дотри близкие друзья.

– А мы и не друзья, он просто выручил меня вчера.

– Ну да, дрался, прятал улики, укрывался от пуль…

– Что? – Джинни изумленно приподнялась. – В него стреляли?

– А вы думали, к вам в дом вломилась парочка безобидных лунатиков?

– Я не знаю, кто они такие и что им нужно.

– Вы ведь умная женщина. Подумайте.

Куин повесил трубку, прежде чем она успела ответить.

Джинни убрала телефон и повернулась к Дэнни – он по-прежнему мирно спал. Раньше она считала, что пьянство – это худшее из зол, а ведь алкоголь не запрещен законом. Но наркотики?

В дверь тихо постучали. Она подняла голову, ожидая, что войдет медсестра, но вошел Ансон, неся в руке спортивную сумку Дэнни.

– Зачем ты вернулся? – сказала Джинни. – Ты должен быть дома в постели.

– Я не мог спать. – Ансон взял стул и сел рядом. – Я привез вам одежду. Кстати, пока я здесь, ты могла бы отдохнуть.

– Можно подумать, я смогу спать.

– А ты попробуй. Его продержат здесь три дня, и ты собираешься три дня бодрствовать?

Джинни знала, что он прав, однако разговор с Куином вызвал у нее новый всплеск адреналина.

– Куин сказал, что взломщики стреляли в тебя.

– Они промазали, – беспечно отмахнулся Ансон, но от ее взгляда не укрылось напряжение его плеч и желваки на скулах.

– Это недопустимо. Недопустимо, чтобы ты рисковал жизнью ради нас с Дэнни. – Джинни покачала головой. – Поезжай домой, ты не обязан решать наши проблемы.

– Они меня избили и едва не пристрелили, теперь это моя проблема.

– Отправляйся домой и забудь об этом. У тебя собственные проблемы на работе.

Ансон переменился в лице, но она не смогла уловить эмоцию, на миг исказившую его черты. В его темных глазах, как в зеркале, отражались ее собственные страхи и тревоги.

– Я ума не приложу, как мне доказать свою невиновность. Я истощил все идеи. Мне необходимо развлечься.

– Хорошенькое развлечение – играть в салочки с пулями.

– Ой, да ладно. Этот мазила все равно не имел шансов.

– Ну и шутки у тебя! Я бы никогда себе не простила, если бы с тобой случилось что-то страшное.

– Ничего страшного не случилось, – сказал Ансон и накрыл своей теплой ладонью ее ладонь, которая невольно перевернулась, и их пальцы переплелись.

– Куин знает, что ты уничтожил наркотики.

– Да, они нашли пакет, там оставалось немного. Извини. Куин забрал его, чтобы передать в лабораторию для анализа.

– Ты не виноват. Я не должна была просить тебя ехать ко мне домой. И теперь я, можно сказать, уволена.

Джинни выпустила его руку и схватилась за свой ноющий от тревоги живот.

– Ничего подобного, – уверенно возразил Ансон – слишком уверенно для человека, который и сам отстранен от работы.

– Не знаю, что мне делать с Дэнни, – сказала Джинни. – Если он теперь еще и наркоман…

– Да, кстати… – Ансон подпер кулаками подбородок и сказал, глядя в кафельный больничный пол: – Я беседовал с нашим экспертом по борьбе с наркотрафиком, Калебом Купером…

Джинни постаралась припомнить, как выглядит этот Калеб Купер. Он, кажется, из новеньких – рыжий веснушчатый весельчак. Она видела его, но не знала, чем он занимается.

– Я и не знала, что у нас есть такой эксперт.

– Куин решил, что полезно будет держать в штате человека, имевшего дело с наркоторговлей. Раньше Купер служил в полиции Бермингема. Ну так вот, он сказал, что количество, которое я смыл в унитаз, не похоже на чей-то личный запас. Там было слишком много – граммов двести, если не больше.

Джинни закрыла глаза. Это не просто наркомания, это кое-что похуже.

– Купер считает, что Дэнни торгует наркотиками?

– Торгует либо перевозит. Скорее всего, его используют в качестве посредника.

– У него даже нет машины. Как он может перевозить наркотики?

– Этот вопрос мы должны задать Дэнни, когда он протрезвеет. – Ансон поднял голову и взглянул на нее. – Думаешь, он тебе признается?

Она понятия не имела. Раньше они с Дэнни были очень близки, во всем поддерживая друг друга, поскольку на мать особой надежды не было, а отец, точнее, отцы их давно бросили. Но смерть матери – какой бы она ни была – стала для них большим ударом. Все переменилось. Дэнни начал отдаляться. Она несколько месяцев не догадывалась, что он пьет, не говоря уж о том, что принимает наркотики.

– Ладно, отложим это на завтра, – предложил Ансон таким мягким и ласковым тоном, что на глазах у Джинни выступили слезы. Она сердито заморгала, прогоняя их обратно и ненавидя себя за слабость. Она не может позволить себе быть слабой, ранимой, если собирается бороться за жизнь Дэнни.

– Поезжай домой. – Джинни упрямо взглянула в полные тревоги темные глаза Ансона. – Я в порядке.

– Я знаю, что ты в порядке, но домой не поеду. Если я тебе надоел, то я могу выйти в коридор… – сказал Ансон, поднимаясь.

Джинни схватила его за руку:

– Нет, останься.

Он снова сел, не отпуская ее ладонь.

– Всем нам бывает нужна помощь. В этом нет ничего страшного.

Джинни резко убрала руку, но тут же спохватилась и заулыбалась, дабы смягчить этот грубый жест.

– Что ж, если ты остался, нет ли у тебя, например, колоды карт?

– В принципе, – Ансон открыл сумку и вынул оттуда знакомую коробку, – вот что я нашел у тебя в спальне, когда собирал одежду. Коробка потертая, и я решил взять их, потому что ты, видимо, любишь развлечься за картами, и они могут помочь нам убить время.

– Спасибо.

– Мы могли бы сыграть в покер на раздевание.

Джинни искоса взглянула на него. Лукавый блеск в его глазах вызвал у нее что-то вроде внутреннего землетрясения.

– Я просила тебя привезти мне одежду, а не раздевать меня.

– Кстати сказать, я очень плохо играю в карты и в два счета останусь в одних трусах.

– Кстати сказать, моя любимая игра – пасьянс.

– Ой! – Ансон страдальчески сморщился и схватился за сердце.

– Хотя… ты когда-нибудь играл в «оладушек»?

– Да ты любительница азартных игр, как я посмотрю.

– А ты что думал? Все-таки пятикратный чемпион начальной школы Пергатори по игре в «оладушек»!

Джинни, исподтишка наблюдая за реакцией Ансона, открыла коробку и начала раздавать карты – с ловкостью, говорившей о многолетнем картежном опыте. Ансон не без восхищения наблюдал за тем, как летают ее пальцы.

– А ты точно не шулер? – спросил он. – Если вдруг передумаешь, то я не стесняюсь своего тела.

Не успела Джинни выдать очередной остроумный ответ, зазвонил телефон, лежавший в кармане джинсов. Она достала его и взглянула на экран – номер не отражался, как и ранее при звонке Куина.

– Это Куин? – спросил Ансон.

– Наверное. Алло?

Незнакомый голос, грубый, как горный гранит, произнес:

– Когда твой брат проспится, передай ему кое-что от меня.

– Кто это? – тихо и сдавленно спросила Джинни и посмотрела на Ансона. Тот встрепенулся, почувствовав неладное.

– Передай своему братцу, что он покойник.

– Подождите…

Но телефон уже молчал.

Глава 5

Вид у Джинни был крайне утомленный. Она почти не красилась, и та косметика, что была на ней вечером, когда она поехала в «Виски-Роуд-Таверн» за пьяным Дэнни, давно стерлась. На бледном лице под огромными голубыми глазами залегли черные тени, в губах не было ни кровинки, разве что краснела тонкая полоска на нижней губе, которую покусывали ее мелкие белые зубы, пока вокруг сновали агенты «Гейтс». И все-таки, как с удивлением отмечал Ансон, она ухитрялась лучиться, как солнце, сиять, как радуга, и вообще олицетворять все хорошее на свете.

– Я не могу это оплатить, – тихо сказала Джинни и взглянула на Ансона с выражением паники в глазах, – у меня нет таких денег.

– Куин с тебя ничего не возьмет, – заверил ее Ансон, взял за руку и повел в коридор, чтобы не мешать работе специалистов. – Кстати, от меня его парни поехали в «Виски-Роуд», чтобы проверить камеры.

– Значит, все записано на видео? – спросила Джинни, розовея от возбуждения.

– Не все, но кое-что записано. Машина в кадр не попала – не тот угол, но мужик, на которого я налетел, попал, и остальные тоже. Одного Куин знает – это некий Феррис Белландер, старший лейтенант местного отделения «сынов свободы», «Блу Ридж».

– Что? – нахмурилась Джинни. – Это милиция? Не может быть.

– Да, мне тоже не верится. Но, как оказалось, это не первый случай, когда члены «Блу Ридж» горят на торговле наркотиками.

– У нас тут ходит в основном травка и мет, – Джинни с опаской оглянулась, – но то, что ты нашел в комоде у Дэнни, – это что-то другое, верно?

– Контрабанда из Южной Америки.

– Кокаин?

– Скорее героин высокой очистки.

– Кто его тут станет покупать? – скептически поморщилась Джинни. – Вокруг одна беднота.

– Я думаю, его сюда привезли не для продажи, а для хранения.

– Значит, у нас дома склад?

– Похоже. Из Пергатори меньше двадцати миль до Ноксвилла по хорошей дороге, а уж Ноксвилл находится на федеральной трассе, проходящей через Кентукки, Вирджинию, Западный Теннесси, Джорджию, Южную Каролину, Алабаму…

– И далее везде.

Ансон кивнул:

– По словам Куина, он давно ждал, что всплывет нечто подобное. Он считает, что в этом гражданском ополчении действует сеть наркоторговцев. Неслучайно боссы «Блу Ридж» так яростно сопротивляются запрету их организации.

– Патриоты фиговы.

В ответ Ансон стиснул ее руку, думая о том, как бы ему хотелось разобраться с этими бандитами, нарушающими конституционные права и свободы граждан, которые они якобы отстаивают. А вместо того он стоит в стороне и наблюдает.

– Я хочу снова поблагодарить тебя, – сказала Джинни, – если бы не ты, не знаю, что бы я и делала тогда у бара. Или здесь, когда позвонил этот тип со скрытого номера.

Ансон потупился, чувствуя себя последним мерзавцем. Стала бы Джинни его благодарить, знай она, что он приехал в «Виски-Роуд-Таверн», потому что следил за ней? Была бы Джинни с ним так мила, если бы знала, что она – его главный подозреваемый в утечке информации из «Гейтс»? Ну а теперь, когда они познакомились поближе, стоит ли ему освободить ее от подозрений? Ансону не хотелось об этом даже думать, но что он в действительности знает о ней?

– Не надо, не благодари меня, – пробормотал он, захлебываясь от вины.

– У меня мало друзей, – продолжала Джинни, – мне трудно принимать чужую помощь. Если я показалась тебе неблагодарной…

– Ничего подобного.

– А сколько человек Куин планирует оставить здесь? – Джинни оглянулась на дверь палаты.

– Говорит, что двоих, – Ансон мягко, но настойчиво увлекал ее дальше по коридору, – а еще он собирается поработать для Дэнни адвокатом, когда утром придут полицейские, чтобы его допросить.

Ее глаза тревожно округлились.

– Ты думаешь, его могут арестовать?

– Я думаю, что Куин пытается этого не допустить. Еще он хочет, чтобы с Дэнни поговорил Калеб Купер – насчет пакета с белым порошком.

– А он скоро получит результаты из лаборатории?

– Должно быть, скоро. Лаборантов он ночью поднял с постели.

Джинни в изумлении вытаращила глаза:

– А зачем ему это? Зачем он берет на себя столько забот ради заурядного административного помощника?

– Джинни, – Ансон доверительно наклонился к ней, – у Куина нет заурядных сотрудников. Поверь мне, когда он решил принять тебя на работу, он оценил тебя как долгосрочный ценный вклад в свою компанию. – Заметив, что на лице Джинни промелькнуло нечто вроде удовольствия, он догадался, что ей никогда в голову не приходило, что ее могут ценить и считать достойной защиты. Он, например, даже в самые черные минуты своей жизни не сомневался, что способен приносить пользу окружающим. Его отец и тот не смог его переубедить.

– Выходит, он защищает свой вклад?

– Ты – член команды. Куин и все прочие тебя прикрывают, так что расслабься и позволь им тебе помочь, а сама ложись спать. Какая от тебя польза для Дэнни, если ты будешь полумертвая от усталости?

– Я немного повременю…

– Нет, не стоит. Почему бы нам не снять номер в ближайшей гостинице, где бы ты могла отдохнуть?

– Нет, – поспешно отказалась Джинни. – Я не хочу. Не могу сейчас быть одна. Хоть я и большая девочка, но не могу.

– Тогда поехали ко мне, – не задумываясь, предложил Ансон.

* * *

Выйдя из лифта на седьмом этаже больницы, Александр Куин заметил в углу Ансона Дотри, который разговаривал с Джинни Колтрейн, но направился сразу к Адаму Брэнду, несшему охрану у закрытой двери палаты.

Брэнд кивком поздоровался.

– Купер уже здесь?

– Как ты просил.

Куин оглянулся на Ансона и Джинни:

– Как она?

– Мне не удалось с ней поговорить, потому что Дотри вытащил ее полчаса назад и не отпускает, но выглядит она подавленной.

Еще бы! Судя по докладу команды и рассказу Дотри о событиях вчерашнего вечера, Джинни пришлось испытать двойной стресс. Ему известно, что она не такая хрупкая, какой кажется, и тем не менее она, наверное, уже на грани. И все-таки Джинни Колтрейн не сломается. Ее стойкость он оценил в первый день знакомства, когда она только переступила порог его офиса. Потом он наблюдал ее в работе и много раз думал, что она сдастся, но не тут-то было. Что ж, в последующие дни ей понадобится вся выдержка и боевой дух, которые у нее есть.

– Ты считаешь, что этот случай – еще одно доказательство твоей версии о «Блу Ридж»?

– А ты разве нет?

– Я бы не торопился с выводами, но… возможно.

– Что ж, это преступление, по крайней мере, очевидно. Надеюсь, мы сможем действовать, – вздохнул Куин, – хотя милиция у нас пока не запрещена, и я не сторонник того, чтобы отбирать у людей их конституционное право на собрания и ношение оружия.

– Если бы эти милиционеры только устраивали собрания и носили оружие, кто бы против них хоть слово сказал? – фыркнул Брэнд.

– Я поговорю с больничной охраной – пусть проверят камеры. Может быть, человек, который приходил сюда ночью, остался у них на видео. И если так, мы должны обеспечить сохранность этой записи. Нам необходимы всевозможные улики, чтобы подать заявление на возбуждение уголовного дела против «БР» по закону РИКО. Обвинений в наркоторговле будет недостаточно. Нужно доказать, что они замешаны во многих видах криминала.

– Когда мы обратимся к властям? – спросил Брэнд.

– Когда соберем столько улик, что их нельзя будет спрятать под ковер, – ответил Куин, бросая на него косой взгляд.

Брэнд скорчил гримасу, но промолчал. Его жена служила в отделе полиции города Биттервуд, недавно переформированного из-за поголовного взяточничества полицейских. Но это общая проблема для полиции удаленных горных селений тут, в Аппалачах, и почти нерешаемая.

– А что с Джинни Колтрейн и ее братом? Им угрожает серьезная опасность.

– Может быть, Дотри поможет. Я найду чем ему заняться, а то он только в видеоигры режется и мотается по всему Югу за панк-группами.

Брэнд тихо рассмеялся:

– По-прежнему ничего нового в расследовании?

Куин покачал головой:

– Это не Дотри, я уверен. Но, полагаю, он может вывести нас на «крота».

– Он знает, кто это?

– Он владеет информацией, необходимой для того, чтобы его вычислить. Я хочу дать ему стимул включить мозги ради спасения собственной шкуры.

– С тобой? – медленно и тупо переспросила Джинни, внутренне морщась от неловкости.

– Да, у меня большая квартира в Пергатори, – с сомнением в голосе ответил Ансон, и она заподозрила, что он пригласил ее к себе, не подумав, о чем теперь жалеет. – На чердаке булочной «Блуберд-Бейкери», что в паре кварталов от офиса.

– Да? Я и не знала, что там живут.

– Я один там живу, на одной половине чердака, а вторую занимает склад. Пару лет назад я зашел к ним в булочную, чтобы купить торт для… ну не важно для чего, и мистер Макминн упомянул, что у них наверху пустует место, потому что товар им теперь поставляет хлебозавод в Мэривилле. А я сказал, что в больших городах владельцы магазинов сдают или продают верхний этаж под жилье, а он даже не знал, можно ли чердак продать как жилое помещение. И я сам пошел в мэрию и спросил. – Ансон прервался, чтобы набрать в легкие воздуха.

– И оказалось, что можно?

– Да. Я сразу купил полчердака и все там обустроил – работал вечерами и по выходным. Выглядит немного грубо, но так и должно быть в лофте.

Он тараторил и явно волновался. Почему? Потому что предложил ей поехать к нему домой?

– Я не хочу стеснять тебя.

– Ты меня нисколько не стеснишь. У меня полно места. А для спальни, кстати, выделена отдельная комната, так что ты там будешь одна и тебе никто не помешает отдыхать.

Ах, одна. Неужели он боится, как бы она не подумала, что он приглашает ее с другой целью?

– А как же ты? Где ты будешь спать?

– А я не сплю, – усмехнулся Ансон.

– Не спишь? Ты тоже вампир, как мистер Куин?

Поздно она заметила, что Ансон делает ей большие глаза, и в следующую секунду у нее за спиной раздался голос Куина:

– Слухи о моем бессмертии сильно преувеличены.

Джинни испуганно обернулась:

– Ой, извините.

Лицо у Куина было, как обычно, непроницаемым, и нельзя было понять, обиделся он или нет.

– Вижу, что мистер Дотри снова распространяет слухи.

– Это прибавляет вам загадочности, – беспечно ответил Ансон, позабыв свою нервозность. Может быть, это Джинни заставляет его нервничать? Но почему? Чем она его так пугает? Она самый безобидный человек на свете.

– Простите, мне не стоило… – заново начала извиняться Джинни.

Но Куин лишь отмахнулся:

– Я не против того, чтобы мои сотрудники считали меня сверхъестественным существом. – Он внимательно посмотрел на Джинни с необычной теплотой в зеленовато-карих глазах. – Говорят, вы пережили полную событий ночь.

– Я-то в порядке, – поспешила ответить Джинни, – но вот Ансон… Его вчера сильно избили, но он ходит и делает вид, что хорошо себя чувствует.

– Нет, не совсем так, – возразил Ансон, – я и впрямь порядком измочален, но врачи говорят, что ни одно из повреждений не представляет угрозы для жизни.

– Вам нужно уехать отсюда и поспать.

– Вот я как раз и говорила Ансону, что я, пожалуй, сниму номер в гостинице где-нибудь неподалеку…

– Нет, это неудачная идея, – перебил Ансон, – оставаться одной в гостинице, – он покосился на Джинни, – потому что сейчас это опасно. Я предлагаю ей поехать ко мне.

Одна бровь песочного цвета на лице Куина поползла вверх.

– А вам это будет удобно? – обратился он к Джинни.

Она не знала, что ответить. А сам-то он как думает? Удобно ли ей будет остановиться дома у мужчины, с которым она едва знакома?

– А она сомневается, что я хороший охранник, – заметил Ансон.

Джинни взглянула на него, думая, что это шутка, но Ансон был совершенно серьезен.

– Да я… я такого не говорила… это неправда. Особенно после вчерашнего…

– Значит, решено, – подытожил Куин ровным тоном, указывающим на то, что спор окончен и аргументы больше не принимаются. – Уезжайте отсюда. Вы оба валитесь с ног. – На этом он повернулся и зашагал по коридору обратно в палату Дэнни.

– Кто-нибудь осмеливался ему возразить? – спросила Джинни, когда он ушел.

– Случается. Но смельчаки живут потом недолго и не успевают об этом рассказать. Ну что, поехали? – Теплая ладонь Ансона легла ей на спину. – Хотя если ты против… Ты ведь меня не очень хорошо знаешь…

– Но я очень устала и не хочу оставаться одна. Если предложение еще действительно, то я не прочь поехать на твой чердак.

– Предупреждаю, что я холостяк и гостей не ждал, – сказал Ансон, отпирая ключом дверь. К счастью, в последние недели у него было достаточно времени для уборки и других дел по хозяйству, которые из-за работы в «Гейтс» приходилось откладывать на потом, – например, изготовление мебели. Но зато теперь пол был усыпан стружкой и опилками, в углу валялись инструменты и стояли козлы.

– Ага, вижу, ты не шутил, когда сказал, что делаешь все сам, – заметила Джинни, оглядывая книжный стеллаж, который в готовом виде должен был занять заднюю стену.

– Мой отец был столяром.

– Это он научил тебя делать мебель?

– Ну да, шкафы, стулья, столы и прочее.

Ансон и впрямь многому научился у отца, и хотя уроки столярного дела сопровождались руганью, пинками и затрещинами, он крепился и старался разделять полезные знания и своего вечно пьяного наставника.

Пока Джинни разглядывала стеллаж, Ансон рассматривал свою гостью, наслаждаясь тихой красотой ее лица. Чистая кожа, большие сонные глаза, спутанные светлые мягкие волосы – ничего привлекательнее он в жизни не видел.

– Что такое? – спросила она, заметив его пристальный взгляд.

– Я просто не привык видеть женщину в моем доме, – выпалил Ансон, вовремя не сообразив, что говорит как полный неудачник.

– У тебя здесь не бывает женщин?

– Нет.

– А мужчины бывают? – прищурилась Джинни.

– Нет, – усмехнулся Ансон.

– Хм, – задумчиво произнесла Джинни и посмотрела на него, склонив голову набок, будто искала ответа на незаданный вопрос, улыбнулась и отошла к широкому окну, откуда открывался потрясающий вид на горы Смоки-Маунтинс, что возвышаются над городом с восточной стороны. Солнце пока не взошло, но первые розоватые лучи утренней зари уже подсветили небо и окутанные туманом вершины.

– Теперь ты понимаешь, почему я решил поселиться на чердаке? – спросил Ансон.

– Это счастье – просыпаться утром и видеть в окне такую красоту.

– Да, мне вообще повезло в жизни. Судьба мне благоволит. А все могло бы быть гораздо хуже.

Джинни заинтересованно взглянула на него, но объяснить, что он имеет в виду, не попросила. Он и не стал.

– Ложись-ка в кровать.

Джинни огляделась:

– А где тут кровать?

– Вон за той стенкой с розовым рисунком. С другой стороны у меня спальня.

Бросив на него еще один взгляд с прищуром – к чему он уже стал привыкать, – Джинни взяла свою сумку и отправилась туда, куда он показал. Но не успела она скрыться за стеной, как тотчас выскочила обратно с вытаращенными глазами.

– Ансон? – прошептала Джинни.

– Что? – встревожился он, мгновенно ощутив нервный холодок в желудке.

– Там на твоей кровати… какая-то женщина.

Глава 6

– О боже, Ансон, что у тебя с лицом?

Брюнетка, сидевшая среди подушек на кровати, была в его любимой футболке «Атланта-Брейвз», туго обтянувшей ее пышные формы, – зрелище, которое в некоторых странах могло бы попасть в разряд порно. И будь на его месте другой мужчина, она могла бы стать его воплотившейся фантазией.

– Долго объяснять, Ники. – Ансон обернулся к Джинни: – Джинни, это Николетт Джемисон, моя кузина, с которой мы не виделись тысячу лет.

– Не преувеличивай, Ансон, мы виделись с тобой год назад. – Ники сверкнула белозубой улыбкой, глядя на Джинни. – А вы его новая подруга?

Ники совсем не изменилась – ровные белые зубы, ямочки на щеках, яркие голубые глаза и язык как помело.

– Ники…

– Приятно познакомиться, – перебила Джинни, бросая на Ансона косой взгляд, от которого желудок у него скрутило судорогой. – Мы просто коллеги. Мне понадобилось перекантоваться где-то несколько часов, и Ансон пригласил меня к себе. Наверное, он забыл, что вы должны приехать.

– Нет, он не забыл, – весело отмахнулась Ники, – он и не знал. Я нагрянула без предупреждения. Мне тоже некуда было пойти, и я пришла сюда. Я стучала, стучала – все руки себе отбила, а время было уже за полночь, и я решила, что сегодня он уже не придет.

– А как ты вошла? – Ансон поднял с пола у кровати джинсы Ники и швырнул ей. – У тебя есть отмычка?

– Нет, но в прошлый раз я сделала дубликат ключа – так, на всякий случай.

Ансон хотел бы разозлиться, но не мог. Злиться на Ники – это все равно что стараться вычерпать океан чайной чашкой.

– Перед уходом ты отдашь его мне.

Ники нахмурилась:

– Хорошенькое отношение к родственникам, нечего сказать.

Но Ансон знал, что она не обиделась. А она знала, что в этот раз пересекла черту. Впрочем, такое ей было не впервой.

– Как долго ты планируешь оставаться в городе?

– На самом деле я хотела тут зависнуть на пару лет, если не дольше.

– Мне очень жаль, – Ансон со вздохом сложил руки на груди, – что так вышло.

– Ой, у меня больше нет сил обсуждать семейные проблемы, – поморщилась Ники, натягивая джинсы. Футболку она и не думала возвращать, но ничего, он купит себе другую, пусть только выметается.

– Но деньги на гостиницу у тебя есть?

– Ой, а ты правда не позволишь мне остаться?

Ансон снова вздохнул:

– Ты же видишь, кровать у меня одна. Ближайшие несколько часов она будет занята, и определенно не тобой.

– Ансон, пусть остается, – вмешалась Джинни, – я тут чужая, я сниму себе номер…

– Нет-нет, он прав, – перебила Ники со своей фирменной улыбкой, – я могу сесть на шею. Иногда это прокатывает, но сегодня, видимо, не мой день. – И она стала надевать кроссовки. – Но эту футболку ты мне подаришь, Ансон?

– Забирай, – махнул он рукой. Когда Ники улыбалась, Ансон забывал, как он зол.

– Я далеко не поеду. Я позвоню тебе, и, возможно, мне повезет, и ты не будешь таким букой, как сегодня.

Она подхватила большую сумку, лежавшую на тумбочке, и выцветший камуфляжный рюкзак, оставленный ею у стены, рядом с недоделанным книжным шкафом, повернулась к Джинни и сказала:

– Приятно было с вами познакомиться. В плане выбора друзей вкус у Ансона значительно улучшился.

Ники хотела было проскользнуть мимо стоящего у двери Ансона, но он удержал ее за руку:

– Ключ!

Она со вздохом сунула ему в руки рюкзак, весивший, наверное, тонну, и стала копаться в сумке:

– Тебя не проведешь. Как неудобно иметь кузена-гения.

– Сколько ни подлизывайся, а ключ придется отдать.

– А я и не подлизываюсь. – Ники протянула ему ключ и напоследок порывисто обняла его за шею. – Я правда приехала надолго. Мне хочется пустить тут корни.

Ансон удивился. Можно подумать, каменистая почва Пергатори, штат Теннесси, подходит для укоренения женщины вроде Ники. Но, с другой стороны, он не возражал бы, если б она и впрямь поселилась поблизости. Какой бы взбалмошной она ни была, все-таки единственная родственница.

– Ладно, звони, когда обустроишься.

– Обязательно.

Ники напоследок помахала рукой Джинни и выскользнула за дверь.

– Тайфун Николетт, – пробормотал Ансон.

– Зачем ты так? – спросила Джинни.

– А что? – удивился Ансон, видя ее хмурое лицо.

– Вы ведь одна семья.

– Мы кузены, которые встречаются раз в сто лет. Не думай, она тут не останется. К тому же от нее одни неприятности.

– И все-таки вы не чужие. Ты знаешь, каково это – не иметь родни? У меня вот нет никого, кроме Дэнни. Конечно, может быть, у тебя столько родственников, что одним больше, одним меньше – не имеет значения.

– Нет. Ники – моя единственная родственница, но, в отличие от тебя, я не позволяю ей вытирать о меня ноги.

Ансон спохватился, но было поздно. Глаза Джинни округлились, будто он ударил ее.

– Я не позволяю ему вытирать о меня ноги, я помогаю брату, потому что ему это необходимо. И в отличие от тебя, я не вышвыриваю за порог родного человека, когда он мне неудобен.

Джинни вскинула голову и хотела пройти мимо к двери, но не тут-то было. Ансон схватил ее за руку:

– Ну и куда же ты собралась?

Она сердито вырвала у него свою руку:

– Я знаю куда. В офис. У меня есть ключ. Пристроюсь там на пару часов на диване в комнате отдыха.

– Слушай, извини, – сказал Ансон. – Ники взбесила меня, я и не сдержался. Это было глупо с моей стороны.

Джинни резко обернулась:

– Глупо? Что ты имеешь в виду? Свои слова или мысли? Явно первое, так?

Ансон глубоко вздохнул:

– Если Дэнни торгует наркотиками, да еще прямо из дома, то у тебя могут быть большие неприятности.

– Будто я не догадываюсь. Или ты считаешь меня полной идиоткой?

– Нет, ты добрая, сострадательная душа, которая любит брата и отчаянно пытается защитить его. – Говоря так, Ансон сжимал кулаки, потому что ощущал сильное желание коснуться ее лица, разгладить тревожные морщины на лбу, что сейчас еще больше рассердило бы ее. – Но ведь он-то совсем о тебе не думает.

Джинни молча кусала губы, потом, смягчаясь, подняла на него глаза:

– Ты считаешь?

Ансон улыбнулся:

– Знаешь что? Оставайся-ка у меня. Кровать я тебе освободил. А что до Ники, то она бы только рассмеялась, узнав, как ты о ней переживаешь. Она сильная и живучая, нам до нее далеко.

– Мне неудобно, что ты выгнал ее из-за меня.

На щеку ей упала прядь светлых волос. Тут уж Ансон не сдержался и провел пальцами по ее лицу, убирая волосы.

– Я бы все равно ее выгнал, потому что она подделала ключ и вторглась в мое частное пространство без разрешения, будто так и надо.

– А ты уверен, что она устроится?

– Да это же Пергатори! В первом же кафе на Мейн и минуты не пройдет, как семья какого-нибудь несчастного фермера предложит ей отдельную комнату у себя в доме. Поверь мне, я ее знаю. – Ансон жестом указал на спальню. – Ложись и отдыхай, утром, когда ты вернешься в больницу, тебе потребуется много сил.

Джинни задумчиво уставилась на стену, за которой находилась спальня. Сомнения наполнили ее большие голубые глаза: усталость и сонливость боролись с желанием быть до конца независимой и отвергать чужую помощь. Под конец усталость победила, Джинни подхватила сумку и вернулась в спальню.

Когда она ушла, Ансон рухнул на короткий диванчик в гостиной. Хорошо бы принять душ, но ванная за стеной в спальне, и беспокоить Джинни он не посмеет. Он сунул под голову подушку, скинул туфли и вытянул ноги, свешивающиеся с дивана на пол. Каждая клеточка его тела стонала от боли. Что-то будет утром, когда он проснется и снова задвигается? Но сейчас он больше не может двигаться. Он слишком устал.

И тут в заднем кармане его джинсов завибрировал телефон. Ан нет, он может двигаться, по крайней мере, достать из кармана телефон у него получилось.

Ансон взглянул на экран. Ну конечно, это Куин.

– Здравствуйте, вы позвонили на телефон Ансона Дотри. Он сейчас в отключке после драки с наркодилерами и беготни под пулями, оставьте для него сообщение, и он перезвонит вам утром, если доживет до утра.

– Ты знаешь, что твоя двоюродная сестра только что приходила ко мне и просила принять ее на работу? Сказала, что ты ее рекомендуешь.

Ансон застонал:

– Надеюсь, ты ей отказал.

– Наоборот, я думаю, надо ее взять.

– Что? – Ансон вскочил, страдая от резкой боли в ребрах. – Ты шутишь?

– Нам нужен свой человек в «Блу Ридж». Она местная, знакома со многими из них, и никто не заподозрит ее в работе на детективное агентство.

– Но у нее нет опыта! Она никогда не работала под прикрытием.

– По ее словам, опыт у нее есть. Говорит, что больше года была информатором полиции Нэшвилла.

Ансон провел ладонью по лицу:

– А она не врет? Ники и правда – вещи часто несовместимые.

– Я все проверил – не врет. Детектив, с которым я связывался, утверждает, что благодаря ей полиции удалось накрыть сеть автоугонщиков.

– Наверное, у нее был любовник – автоугонщик.

– В общем, я поручил Макджи из отдела кадров как следует ее погонять на собеседовании, и если она пройдет, то я ее принимаю.

– Это была ее идея?

– Да.

– Она предложила себя в качестве агента под прикрытием?

– Насколько я понимаю, она не объяснила тебе причин своего возвращения в Пергатори?

– Нет, – признался Ансон, – я не дал ей шанса.

– Я уверен, что она с тобой свяжется. В следующий раз заткнись и слушай. – И Куин повесил трубку.

Ансон, морщась от боли, положил телефон на кофейный столик. Живот скрутило веревкой, и убеждать себя, что это от голода, было бы нечестно.

Это от страха. За Ники, за Джинни Колтрейн и ее непутевого брата. И если быть до конца честным, то и за себя тоже. Он не тренированный агент, как Брэнд и другие, что примчались вчера ему на помощь. Почему он решил, что эти четыре шкафа не сделают из него котлету и что он сможет защитить кого-то от грозящей опасности?

Джинни думала, что не уснет в чужой кровати, с бьющимся внутри, точно рыба на песке, перевозбуждением, но она ошибалась. Проснувшись на следующий день, протерла глаза и взглянула на часы: без малого два часа пополудни. Она проспала почти восемь часов.

Джинни откинула одеяло, встала и босая прошлепала в ванную, верно угадав, что находится за дверью в дальней стене. Ванная была просто блеск – просторная, высокая и с огромным окном, смотрящим на зеленые фермерские земли, что на несколько миль раскинулись к востоку от Пергатори. День был ясный и солнечный, полный жизни и красок, и она едва не забыла, зачем пришла в ванную.

Она скинула рубашку и собиралась включить душ, когда в дверь тихо постучали.

– Джинни? – позвал Ансон извиняющимся тоном.

Она со вздохом снова надела рубашку и открыла дверь.

Ансон был заспанный и взлохмаченный.

– Мне только что позвонили из больницы, – сказал он. – Дэнни проснулся и отказывается разговаривать с кем-либо кроме тебя.

Видя, что она готова выскочить из ванной и в чем есть мчаться в больницу, Ансон убедил ее вначале принять душ, переодеться и подождать, пока он сделает то же, и лишь затем ехать. И часа не прошло, как они уже подходили к палате Дэнни.

В коридоре, лениво привалившись к стене, стоял Калеб Купер.

– Привет, – широко улыбнулся Купер и смерил их неожиданно острым взглядом зеленых глаз.

– Привет, Калеб, – улыбнулась в ответ Джинни.

– Дэнни чувствует себя значительно лучше, чем вчера, – радостно докладывал Купер, – чем немало удивляет врачей. Они не ожидали такого прогресса, учитывая, в каком состоянии находится его печень…

– А громче ты не можешь говорить? – нахмурилась Джинни. – А то не вся больница тебя слышит.

– Ой, извини. – Купер виновато зарделся, а Ансон прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Ты спрашивал у него про наркотики?

– Да, – кивнул Купер. – Кстати, только что получены результаты из лаборатории – это высокоочищенный кокаин. Вряд ли они планировали продавать его здесь – потому что у местных торчков нет денег на дорогие наркотики, – скорее переправить куда-то еще, в большой город, к более состоятельным покупателям. Либо разделить тут на партии и толкнуть дилерам для реализации. Словом, когда имеешь дело с «БР», ожидать можно чего угодно.

Ансон слушал, думая о том, что Куин хочет забросить Ники прямиком в змеиное гнездо, и желудок у него сводило от страха.

– А Куин был здесь? – спросил он.

– Да, он недавно уехал. Думаю, в офис.

– А Дэнни не спит? – спросила Джинни, глядя на Купера с тревогой в больших голубых глазах.

– Нет, он ждет тебя.

Джинни и Ансон переглянулись, и она пошла в палату. Когда дверь за ней закрылась, Ансон повернулся к Куперу:

– Так он ничего тебе не сказал?

– Нет! Надеюсь, что Джинни удастся уговорить его рассказать правду. Ну это, конечно, если он простая пешка в игре «Блу Ридж», а иначе…

– Ты думаешь, нет? – выгнул бровь Ансон.

– Я думаю, что никто не доверил бы пьянице огромную партию наркотиков, не будь он важным звеном во всей цепи. Это огромный риск.

– Ну не знаю… – Все знания Ансона о наркоторговле, изложенные в письменном виде, могли бы уместиться на одной почтовой открытке. Ничего крепче кофеина он в жизни не пробовал. – Джинни уверена, что ее брат стал жертвой мошенников.

Купер пожал плечами и снова привалился к стене.

– Может быть.

«А может быть, и нет», – подумал Ансон, жалея, что не может сейчас быть с Джинни в палате.

– Я не понимаю, почему меня здесь держат. – Дэнни скорчил гримасу, как капризный подросток, – я в полном порядке.

Джинни вздохнула:

– Тебя ударили ножом. У тебя повреждена печень, и есть угроза инфекции.

– Они хотят меня высушить, точно я не просыхаю. Ну выпью иногда, что в этом плохого?

– Ты слышал, что я тебе сказала? Тебе нельзя пить ни капли, пока рана на печени не заживет.

Дэнни сердито поджал губы:

– Хорошо. Я останусь здесь и притворюсь примерным пациентом.

«Почему он не задает вопросов о своем ранении? – удивлялась про себя Джинни. – Может быть, он знает, кто на него напал?»

Она решила спросить напрямую:

– Ты видел тех людей возле бара? На парковке?

– Я плохо помню, что было вчера вечером, – нахмурился Дэнни, – ты ведь была со мной, Джиджи? Ты должна помнить.

Она терпеть не могла, когда он звал ее детским прозвищем. Он делал так, когда был пьян или хотел что-то у нее выпросить.

– Да, я была там и могла серьезно пострадать от этих бандитов.

– Я бы тебя защитил! – самоуверенно заявил Дэнни. – Ты меня знаешь!

«Может быть, – подумала Джинни, – если бы был трезв».

– Так кто они такие?

– Понятия не имею, – покачал головой Дэнни. – Напились, наверное, и хотели нас ограбить. Мерзавцы, короче.

– А почему они тогда приходили к тебе в больницу, чтобы закончить дело? И вломились в дом, чтобы поискать там то, чего не нашли в машине?

Дэнни сдвинул брови:

– Это что, правда?

– У тебя в ящике с бельем лежал большой пакет кокаина.

– Ты копалась в моих шмотках, Джинни? – оскалился он. – О боже!

– Я брала белье из ящика, чтобы ты мог переодеться. Положила сюда, вот посмотри. – Она указала на тумбочку у кровати. – Так откуда у тебя в комоде пакет кокаина?

– Какой еще пакет? – вытаращил глаза Дэнни.

– Ты хочешь сказать, что ты его там не прятал?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – без тени притворства отвечал Дэнни.

Джинни и сама удивилась его искренности. Может быть, ему подкинули этот кокаин? Кто мог это сделать? Неужели Ансон? Ужасная мысль, но факты – вещь упрямая. Ведь его как-никак отстранили от работы по подозрению в сливе секретных сведений из «Гейтс» одной колумбийской банде торговцев оружием. Может быть, эта банда также занимается наркотрафиком?

– О чем ты думаешь? – спросил Дэнни.

– Я думаю, что тебе нужно отдохнуть. А потом рассказать Калебу Куперу все, что ты знаешь о людях, напавших на тебя возле бара.

– Я же сказал, я их не знаю.

– Но они тебя знают. Так что подумай хорошенько и вспомни, чем ты занимался последние несколько месяцев и почему это могло разозлить банду вооруженных милиционеров. – Она встала. – Я скоро вернусь.

– Куда ты?

– Мне нужно повидаться с одним человеком. – Джинни слегка сжала ему руку. – А ты попытайся уснуть, хорошо? Сейчас для тебя это самое лучшее лечение.

Она вышла в коридор. Купер по-прежнему подпирал стену, но Ансона нигде не было.

Хорошо.

Джинни вынула телефон и позвонила по номеру, что остался в списке звонков с прошлой ночи. Александр Куин ответил после второго гудка.

– «Марбери Моторс»…

– Нам нужно поговорить, – сказала Джинни.

Глава 7

– А она ушла, – сообщил Купер, когда Ансон вернулся из кафетерия.

– Куда?

В руках у Ансона были две банки колы и пакет с сэндвичами, которые он купил для Джинни, поскольку она не ела ничего со вчерашнего дня и, должно быть, умирала с голоду.

– Не знаю. Она вышла, позвонила кому-то и ушла. Сказала, что скоро вернется.

– И ты ее не задержал? – нахмурился Ансон.

– А я ей кто, тюремщик?

– А ты знаешь, что вчера вечером к ней в дом вломились бандиты, что кто-то ударил ножом ее брата и угрожал ей? И ты отпустил ее куда-то без охраны?

Калеб отлип от стены и встал в полный рост. Он был всего на дюйм ниже Ансона и такой же широкоплечий.

– Она взрослая женщина, способная принимать самостоятельные решения. Да и потом, она приехала с тобой, потому что ее машина в ремонте. Куда она денется без колес?

Точно. Купер говорит дело. Пешком она далеко не уйдет. Может быть, она где-то в больнице? Или внизу, в магазине сувениров?

Но кому она звонила?

– Если она вернется, скажи ей, чтоб сидела тут и ждала меня. И присмотри за этим. – Ансон поставил пакет с колой и бутербродами на пол у ног Купера и направился к лифту, на ходу вынимая телефон.

Джинни не отвечала. Когда вызов переключился на голосовую почту, он сказал: «Джинни, это Ансон. Я тебя ищу. Перезвони мне» – и дал отбой.

Ни в вестибюле, ни в магазине сувениров на первом этаже ее не было. Куда она, черт подери, исчезла?

– Я не люблю бегать по вызовам, – без выражения приветствовал ее Куин и жестом указал на скамью у входа в больницу.

Джинни села на краешек.

– Мне бы хотелось кое-что узнать о расследовании по утечке информации из «Гейтс».

– Это текущее расследование.

– И Ансон Дотри ваш единственный подозреваемый, так? Вы отстранили его от работы.

– Он в отпуске.

– Но Ник Дарси тоже был в отпуске и уже вернулся на работу.

– Он доказал свою непричастность к утечке информации…

– А Дотри пока не доказал?

– Какой смысл в этих вопросах?

Джинни нервно облизала губы, чувствуя страх и стыд за свою неблагодарность. Если бы Дэнни не убедил ее, что наркотики ему подбросили, ей бы и в голову не пришло подозревать в чем-то Ансона. А тут еще это дело о корпоративном шпионаже. Должны ведь у Куина быть причины для отстранения Ансона от работы?

– Мне необходимо знать, в чем еще вы подозреваете Дотри помимо информационных утечек. Я знаю, что это как-то связано с нападением на Мару Дженнингс, которая работала у нас курьером. Но не только. Все расходные ведомости проходят через меня, и я видела, что вы платите ей совсем не как курьеру.

Заметив промелькнувшее в глазах Куина раздражение, Джинни со страхом поняла, что ей самой светит оказаться среди подозреваемых в деле об утечке информации. Но на карте стояла жизнь Дэнни, и она должна пойти на этот риск.

– Ее убили колумбийские торговцы оружием, верно?

Куин не отвечал, но Джинни и не ждала ответа. Застывшее выражение и непроницаемый каменный взгляд говорили ей, что она на верном пути. Наконец-то она начала постигать своего загадочного босса.

– Она исчезла вскоре после появления сообщений в прессе о стычке между торговцами контрабандным оружием и полицией, хотя это была не полиция, а агенты «Гейтс». Вскоре в Амарилло погибла ее сестра, а она исчезла.

– Зачем вам все это? – спросил Куин. – Вы административный помощник, а не агент.

Джинни спокойно выдержала его взгляд. Она устала от того, что все видят в ней тепличное растение.

– Я любопытна по природе. Но главное – меня интересует ваше мнение насчет Ансона Дотри. Способен ли он подбросить пакет с кокаином в комод моему брату? Почему он вообще приехал вчера в бар?

– Чтобы выпить, я полагаю.

– Пока ждала вас, я позвонила в «Виски-Роуд-Таверн» и поговорила с барменом Джейзом. Он друг Ансона. Я сказала, что звоню, чтобы поблагодарить его, но попутно задала ему несколько вопросов – вроде мне нравится Ансон, и я хочу о нем побольше разузнать. Так, на всякий случай. Например, не пьяница ли он. Это прокатило, поскольку кому неизвестны мои проблемы с Дэнни? Я сказала, что не хочу влюбиться в человека, который не умеет контролировать тягу к спиртному.

– И что же он вам рассказал?

– Оказывается, Ансон совсем не пьет. Его отец был алкоголиком, и в результате Ансон возненавидел алкоголь.

– Люди ходят в бар не только ради выпивки.

– Это понятно, но Ансон вообще не бывает в барах. Джейз говорит, что последний раз он видел его у себя несколько лет назад. Они встречаются в других местах. Ансон не выносит даже запаха спиртного.

– И каковы же ваши предположения? Что он делал возле бара?

– Я не знаю. Мне не хочется думать, что он преследовал какие-то тайные цели, но он был там и ввязался из-за нас в драку. Зачем подвергать себя опасности ради малознакомых людей?

– Некоторые иначе не могут.

– Может быть, ваши агенты. Они все герои войны и бывшие служащие ЦРУ и привыкли рисковать жизнью. Они, в конце концов, имеют соответствующую подготовку. Но Ансон не агент, а компьютерщик. Почему он просто не вызвал полицию, когда увидел, что зреет неладное?

– Потому что полиция прибыла бы только через десять минут, – зарокотал за ее левым плечом голос Ансона, – к тому времени вас бы уже убили.

Джинни резко обернулась и посмотрела на него. Он навис над ней – огромный, долговязый, с жестокой ухмылкой на лице.

– Ты следил за мной вчера вечером, не так ли? – спросила она.

Ансон не отвечал.

Куин поднялся:

– Смотрю, вам есть о чем поговорить, а я пойду навещу Купера и вашего брата.

Он кивнул Ансону и исчез за дверями больницы.

Джинни рассматривала свои стиснутые руки, чувствуя дурноту.

Ансон тем временем плюхнулся на место Куина, наклонился, уперев локти в колени, и уставился в асфальт у себя под ногами.

– Почему ты расспрашивала Куина обо мне? – тихо спросил он.

– Почему ты приехал в бар вчера вечером? – вместо ответа, спросила Джинни.

– Какое это имеет значение?

– Большое.

– Я следил за тобой.

Она смотрела на него, пока он не повернул голову и их взгляды не встретились. В его темных глазах отражалась буря вины и гнева.

– Почему?

– А откуда ты знаешь, что я приехал не выпить в баре?

– Ты не пьешь. Ты даже в бары не ходишь. Я звонила Джейзу. Я сделала вид, что я к тебе неравнодушна, и он поверил.

Ансон сердито отвернулся, раздувая ноздри:

– А зачем ты ему звонила? То есть у тебя и раньше были подозрения?

Джинни не ответила. Она не хотела говорить ему о том, что узнала от Дэнни.

– Я спустился в кафетерий, чтобы купить чего-нибудь перекусить, – продолжал Ансон, – а когда вернулся, Купер сказал, что ты звонила кому-то. Куину?

– Да.

– И что? Он прибежал сюда по звонку?

Ей показалось, что в его голосе прозвучало невольное восхищение.

– Ну я же не могла к нему поехать.

– И что он тебе рассказал?

– Ничего. Ты же его знаешь. Куин никогда не скажет чего-нибудь такого, о чем впоследствии может пожалеть.

– О’кей. Но ответь мне: что вызвало у тебя подозрения? Тебе не понравилось, что я собственным телом закрыл вас от этих мерзавцев, которые хотели вас убить? Или что меня не подстрелили, когда я ездил за шмотками к вам домой, вместо того чтобы спокойно спать у себя дома? Или что я привез тебя к себе и вышвырнул из постели свою двоюродную сестру, чтобы ты могла по-человечески отдохнуть?

– Это нечестно, – пробормотала Джинни.

– Что тебе сказал Дэнни? – тихо спросил Ансон. – Это, должно быть, причина. После разговора с ним ты перестала мне доверять.

Джинни нервно облизнулась, чувствуя себя неблагодарной скотиной и негодуя на него, потому что он вызвал в ней это чувство, хотя сам только что признался, что следил за ней.

– Не важно, что он мне сказал. Ты сам говоришь, что выслеживал меня, но не говоришь почему!

– Что он тебе сказал? – повторил свой вопрос Ансон.

– Он сказал, что это не его наркотики, – выпалила Джинни, в упор глядя на Ансона, глаза которого едва не выскочили из орбит после ее признания.

– Что? И ты считаешь, это я их подбросил к тебе в дом?

– Почему ты следил за мной?

– И ты веришь своему брату-алкоголику, когда он говорит, что это не его кокаин? Алкоголику, который напился вчера до бесчувствия?

– Но наркотики он никогда не употреблял.

– Откуда ты знаешь?

– Ты следил за мной! – выкрикнула Джинни, теряя выдержку. – Ты меня преследовал! Ты нарочно все подстроил…

– И подговорил их хорошенько меня избить, чтобы ты поверила?

– Не знаю! – Все напряжение последних суток в один момент обрушилось на нее. Джинни спрятала лицо в ладонях, из последних сил сдерживая слезы.

Вдруг его теплая рука легла ей на спину между лопатками. Она резко дернула плечом, показывая, что не нуждается в жалости, особенно в его жалости, потому что не знает, кому ей теперь верить.

Ансон устало уронил руку на колени и произнес печальным тоном:

– Я следил за тобой, потому что у меня были подозрения, что это ты сливаешь информацию из «Гейтс».

– Ты пробовал снова с ним поговорить? – спросил Куин у Купера, чьи ленивые повадки и расслабленный вид могли одурачить кого угодно, но только не Куина.

– Я заходил к нему, когда Дотри вернулся с едой из кафетерия. Он спал. Или притворялся спящим. Но так или иначе, я не уверен, что мы сможем подвергнуть его жесткому допросу, пока он находится в больнице.

– Как он тебе показался? Он простофиля или с ними повязан?

– У него все классические признаки простака, – задумчиво проговорил Купер.

– Но?..

– Но роль безобидного простака – это самое эффективное прикрытие в мире. Если он вошел в роль, его трудно будет разоблачить. – В южном тягучем акценте Купера зазвучали жесткие нотки. – Особенно потому, что его сестра оберегает его как мать-медведица своего медвежонка.

Куин нахмурился, припоминая разговор с Джинни Колтрейн. Он всегда считал ее умной женщиной, иначе не принял бы ее на работу в «Гейтс». Принимая в расчет ее умение обращаться с цифрами, он планировал начать привлекать ее к расследованию дел о мошенничестве, но сегодня она удивила его, показав живость ума, которой он от нее не ожидал. Она обнаружила скрытые детали, касающиеся сотрудницы, известной ей под именем Мары Дженнингс, и даже начала копать под Ансона Дотри, что стало для него большим сюрпризом, хотя он не из тех, кого легко удивить. Он положительно недооценивал ее качества и ценность для агентства. Она может оказаться одним из самых ценных приобретений в их команде.

Но, подобно всем людям, у нее есть слабые места, делающие ее уязвимой. Брат – наиболее очевидная слабость, но могут быть и другие. Например, та, что сидит сейчас рядом с ней на скамейке.

Джинни изумленно уставилась на Ансона, будто он вдруг заговорил на суахили, хинди или другом диковинном языке.

– Почему ты подумал, что это я сливаю информацию? Я даже не агент!

– Как и я, – напомнил Ансон.

– Но у Куина есть причины тебя подозревать.

– У меня тоже есть.

– Например?

– Я знаю, что я не «крот». Куин выяснил, что Ник Дарси не «крот». Только мы, включая Куина, имели доступ к информации, которая утекла к бандитам.

Тень, что легла на лицо Джинни, отозвалась в нем внутренней дрожью.

– Признаться, насчет Дарси у меня не было сомнений, – продолжал Ансон, – но поскольку никому, кроме нас, Куин не говорил об истинной роли Мары Дженнингс, то я решил взглянуть на это дело с другого угла. Я стал размышлять, у кого была возможность догадаться о ее положении в «Гейтс», и понял, что это человек, через которого проходят все финансовые документы.

– И ты решил, что нашел шпионку, – усмехнулась Джинни. – А почему я, а не бухгалтер?

– Потому что только ты видишь расходную ведомость, где указаны фамилия, должность и зарплата, а бухгалтеру отсылаешь документ без должностей. Бухгалтер не знает, какие обязанности выполняет тот или иной сотрудник, он просто выдает зарплату.

– В некотором роде ты прав, – медленно кивнула Джинни, – именно так я и догадалась, что Мара Дженнингс не курьер, как прописано в документах, поскольку ее зарплата соответствовала гораздо более высокой должности. Но я ни с кем не делилась своим открытием.

– Я и не утверждаю, что это так, – вздохнул Ансон. – Но ты почему-то считаешь, что я ка кой-то маньяк, который подбрасывает людям наркотики…

– Мой брат клянется, что не знает, как наркотики попали к нему в комод, – Джинни подняла на него полные слез глаза, – а с тобой мы едва знакомы…

– Слушай, говорю тебе: пакет с наркотой лежал в ящике, когда я его открыл. Я высыпал содержимое в туалет. Я, между прочим, не вызвал полицию – ради тебя и твоего брата. Ты знаешь, как я устал защищаться от надуманных обвинений? Меня обвиняют в таких вещах, которые мне никогда и в голову не приходили! Ты хоть представляешь, каково это?

– Теперь представляю, – всхлипнула Джинни. Слезы покатились по ее щекам, и Ансон едва сдерживался, чтобы не смахнуть их. Он сжал кулаки и спрятал между коленями.

– Мне не хотелось подозревать тебя, Джинни, но я просто не знал, где еще искать.

– Я тебя понимаю, – сквозь слезы говорила она, вытирая ладонями лицо, – мне тоже не хотелось верить, что ты принес наркотики ко мне в дом, но иначе…

– Иначе придется поверить, что твой брат – наркодилер, – закончил за нее Ансон. – Это ужасная штука, и мне не хочется заставлять тебя в это верить.

– Я все-таки не понимаю, почему эти бандиты на него напали, – сказала Джинни, – и почему один из них рискнул пробраться в больницу.

– И почему они вломились к тебе в дом, когда я находился там, – прибавил Ансон. – Все это важные вопросы.

– Если Дэнни знает правду, то он не признается. А если он лжет, то, значит, научился делать это настолько хорошо, что я ему верю.

Догадываясь, как ей больно от этой лжи, Ансон предпочел сменить тему:

– Я принес из кафетерия кое-что заморить червячка и оставил у Купера, чтобы он постерег до твоего прихода.

– Я не голодна, – покачала головой Джинни.

– Считай, что еда – это топливо. Не будешь есть, у тебя закончится топливо и не будет энергии, когда она понадобится тебе больше всего. – Ансон встал и протянул ей руку. Не сразу, но Джинни подала ему свою и встала, а он сжимал ее ладонь секундой дольше, чем следовало, прежде чем они повернулись и пошли к лифту. Где-то между третьим и четвертым этажами у Ансона зазвонил телефон. Это был Куин.

– Да, босс?

– Джинни Колтрейн с тобой?

Уловив напряжение в голосе Куина, Ансон нервно вздрогнул:

– Да.

– Пусть быстрее поднимается в палату.

– А что случилось?

– Ее брат отсоединил все провода, вырвал капельницу и требует, чтобы его отпустили.

Глава 8

При виде Дэнни, зажатого между Калебом Купером и дюжим медбратом, ее сердце бешено забилось. Он был бледный, потный, с безумно вытаращенными глазами, а из раны на руке, где раньше стояла канюля, текла кровь.

– Дэнни, прекрати!

Джинни подскочила к нему и взяла его рукой за подбородок. Он резко дернул головой, но ее прикосновение все-таки подействовало. Он узнал ее и сразу обмяк.

– Джиджи…

– Что случилось, Дэнни? Мы же говорили с тобой, как важно для тебя оставаться здесь и лечиться. Ты обещал, что будешь выполнять все требования врачей, помнишь?

– Они меня убивают, – слезливо пожаловался Дэнни.

– Неправда, – твердо возразила она, беря с тумбочки антисептическую салфетку. – А ну-ка, давай остановим кровь.

Он неохотно позволил ей зажать салфеткой вену. Джинни посмотрела на медбрата, тот кивнул и выпустил правую руку Дэнни, но Купер с серьезным и внимательным выражением продолжал крепко сжимать его левую руку. Потом Джинни и Купер подвели Дэнни к кровати.

– Садись, – велела Джинни. – Мы спросим у врача, можно ли тебе обойтись без капельницы, идет?

– Я схожу за ним, – сказал медбрат, направляясь к двери.

– Почему ты вдруг решил уйти? – тихо спросила Джинни, оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, где Ансон. Тот стоял в дверях с Куином и смотрел на нее, прищурив темные глаза, что мешало понять их выражение.

– Я просто хочу домой, в свою кровать. Я соскучился по домашней пище.

– И по складу спиртного в ящике для носков?

Дэнни резко вскинул голову и выкрикнул:

– Ах ты сука!

Этот внезапный и оттого еще более шокирующий приступ бешенства заставил Джинни болезненно вздрогнуть.

Никогда еще Дэнни не бывал с ней так груб.

Никогда.

– Довольно, – вмешался Ансон, подходя к Джинни и кладя ей руку на плечо, чтобы увести прочь от кровати. Она повиновалась, на дрожащих ногах доплелась и шлепнулась на стул.

Ансон встал между ней и Дэнни, нависая над его кроватью:

– Это не Джинни нашла спиртное, а я. Я искал для тебя одежду.

– А ты кто такой, черт подери?

– Я тот человек, который дрался вчера с четырьмя бандитами, пока твоя сестра бегала за помощью, чтобы спасти твою неблагодарную задницу, – невозмутимо ответил Ансон, будто его совсем не трогала враждебность Дэнни, но Джинни, к своему удивлению, уловила промелькнувшую в его тоне гневную нотку. – Мне-то плевать, если ты упьешься до смерти, но твоей сестре не плевать, и она не заслуживает такой наглости с твоей стороны. После всего того, что она для тебя делает, что она содержит тебя, кормит, одевает…

– Да, это правда, – слезливо согласился Дэнни, – прости меня, Джиджи.

Ах, как бы ей хотелось верить в его искренность!

– Не слушай его, Джинни, – сказал Ансон. Она заметила, что он переменился, и холодок пробежал у нее по спине. От него повеяло опасностью.

– Предлагаю всем выйти, и пусть медбрат проверит, не повредил ли Дэнни швы, – сказал Куин таким спокойным и благоразумным тоном, что с Джинни едва не приключилась истерика.

– Хорошая идея, – поддержал его Ансон и в четыре шага очутился за дверью.

– Джиджи? – раздался умоляющий голос Дэнни, который тянул к ней руку.

Она подошла, но своей руки ему не протянула.

– Оставь свои фокусы и слушайся медбрата, тебе понятно?

– Да, я уже просек. – Дэнни посмотрел на нее с прищуром. – Как ты своего нового бойфренда.

Она отвернулась, злая и взбешенная. Дэнни схватил ее руку.

– Извини, – снова заныл он, – не знаю, что на меня нашло.

– А я знаю. Тебе хочется выпить, и ты бесишься, потому что тебе не позволяют. – Она вырвала у него свою руку. – И я тебе не позволю. Теперь все будет по-другому. Ясно?

Дэнни кивнул.

– Я скоро вернусь, – сказал Джинни и вышла, глотая слезы.

Куин ждал ее.

– Вы здорово его приструнили.

Джинни стала вытирать слезы, которые все-таки брызнули из глаз.

– Жаль, что раньше не додумалась.

– Семья… это всегда сложно.

Интересно, а у Куина была когда-нибудь семья? Он, кажется, принадлежит к разряду людей, которые рождаются взрослыми. По крайней мере, Джинни не могла представить его ребенком, держащим в руках игрушечного медвежонка. Либо, если у него и были игрушки, он посылал их с секретным заданием в раздираемые войной игрушечные страны.

В глазах Куина она заметила ответное любопытство, будто он прочел ее мысли. Спохватившись, Джинни стала озираться по сторонам в поисках Ансона.

– Он там, в коридоре, – махнул рукой Куин.

Значит, и правда умеет читать мысли.

Ансон сидел на диване для посетителей в дальнем конце коридора, вытянув свои длинные ноги. Когда Джинни подошла с чувством трепещущего внутри странного волнения, он повернул голову, взглянул на нее темными глазами и произнес:

– Я не собираюсь извиняться.

– Я не прошу извинений, – ответила Джинни, осторожно присаживаясь на краешек дивана, хотя ей бы очень хотелось сесть поближе к Ансону и даже прижаться к нему. – Я сказала Дэнни, что отныне все меняется.

– И он тебя услышал?

– Не уверена.

– Пока он не будет готов признать, что у него проблема, с которой ему одному не справиться, никаких изменений не жди. Но главное – ты не должна позволять ему вить из тебя веревки.

– Это я уже понимаю.

– И заставлять тебя страдать. Может возникнуть такая ситуация, когда тебе придется отступить. Иначе он разрушит твою жизнь.

Ансон не смотрел на нее. Он сидел, уставившись на свои крепко сцепленные длиннопалые руки.

– Что ты хочешь сейчас делать? Вернуться к Дэнни?

– Нет, пусть остынет. Ты, кажется, говорил что-то про еду?

– Верно. – Ансон поднялся, болезненно морщась. – Я оставил пакет с едой Куперу, но, правда, не уверен, что он до сих пор в сохранности.

Они вместе вернулись к палате. В коридоре стояли Куин и Купер.

– Калеб, помнишь, я оставлял тебе пакет? – спросил Ансон у Купера.

– Извини, приятель, пакет пострадал в рукопашной, – ответил тот, – пришлось все выбросить.

Куин достал из кармана пачку купюр в серебряном зажиме, отделил пару по двадцать долларов и протянул Ансону:

– Почему бы вам не спуститься на улицу? Поблизости есть хорошие рестораны.

Ансон вопросительно взглянул на Джинни.

– Хорошая идея, – пробормотала она.

Они двинулись к лифту.

– Тебе не нужно идти со мной в ресторан, если ты не хочешь, – тихо заметил Ансон, когда двери кабины закрылись.

Подняв глаза, Джинни увидела, что он смотрит на нее с беспокойством. Она нерешительно улыбнулась, и на его лице отразилось такое облегчение, что она чуть не заплакала.

– Компания мне сейчас не помешает.

– Я знаю, тебя разозлило мое отношение к твоему брату. Мне очень жаль. В смысле, извини, что я тебя разозлил.

– Но тебе не жаль, что ты ему все высказал?

– Нет, – вздохнул Ансон, – не жаль.

Кабина звякнула, двери лифта распахнулись в вестибюле. Рука Ансона скользнула по ее спине, слегка подталкивая вперед и попутно возбуждая в ней чисто животное ощущение его присутствия.

Ансон не был похож на мужчин, которых Джинни знала ранее. Внешне ей нравились совсем другие мужчины. Но его самоотверженность, доброта и принципиальность поражали, так что всякий раз, когда его теплые глаза цвета горячего шоколада смотрели на нее – вот как сейчас, она чувствовала себя легкомысленной школьницей, переживающей муки первой любви.

– Для какой еды у тебя есть настроение? – спросил Ансон.

– Все равно. Мне просто нужно топливо.

Два заведения, которые рекомендовал им Куин, находились чуть далее по улице – закусочная и японский ресторан суши.

– Ты любишь приключения? – спросил Ансон.

Джинни никогда не бывала в японском ресторане, и сейчас ею владело внезапное желание сделать что-то необыкновенное, нарушить установленные ею самой границы, попробовать что-то новенькое.

– Очень люблю, – ответила Джинни, надеясь, что если это ошибка, то не смертельная.

Когда принесли заказанный Джинни ролл «Паук», она, изменившись в лице, взглянула на Ансона с изумлением, будто собиралась спросить, не паучьи ли лапки, жаренные и хрустящие, торчат с обеих сторон ролла.

– Это краб, не бойся, – ответил Ансон на ее незаданный вопрос. – Ой, забыл поинтересоваться, нет ли у тебя аллергии на крабов.

– Нет. – Джинни потыкала в лапки палочкой, словно ожидала, что они зашевелятся. – Он не живой.

– Хочешь васаби? – предложил Ансон.

Джинни с опаской покосилась на тарелочку с зеленой кашицей.

– Ну это я пробовала, и синусита у меня сейчас нет, спасибо.

Ансон усмехнулся:

– А говорила, что любишь приключения. Возьми немного палочкой и смешай с соевым соусом – вот тут в чашке, а потом макай туда ролл.

Подозрительно глянув на Ансона, Джинни сделала так, как он говорил.

– Ты, наверное, считаешь меня дикаркой.

– Нет, просто в Пергатори не много ресторанов, где подают суши.

– Их там вообще нет, – поправила она, – хотя, знаешь, я пару раз выезжала за пределы Пергатори. Например, я училась в колледже.

– И никогда не пробовала суши?

– У меня не было денег ходить по ресторанам. – Заметив, что люди за соседним столом шустро и привычно орудуют палочками, Джинни сжала в неловких пальцах свои палочки и нацелилась ими на ролл. – Я ела лапшу, супы быстрого приготовления и крекеры.

– Рацион бедного студента, и мне это знакомо.

Ролл выскользнул из палочек и шлепнулся обратно на тарелку.

– Вот черт! – поморщилась Джинни.

Ансон подцепил ролл своими палочками, обмакнул в соус и поднес ей:

– Я не хочу, чтобы ты умерла с голоду.

Пронзив его взглядом, от которого по спине побежали приятные мурашки, Джинни открыла рот, а Ансон подвинулся ближе, с интересом наблюдая ее первую реакцию.

Джинни стала жевать – со слезами на вытаращенных от остроты васаби глазах. Но вскоре страдание у нее на лице уступило место удовольствию, и Ансону показалось, что в ресторане сразу стало теплее и уютнее.

– Нравится?

Она кивнула:

– Не могу сказать, чего я ожидала, но вкус удивительный.

– Это жареный краб, он всем нравится.

Джинни расплылась в улыбке и попросила, взмахнув палочками:

– А теперь покажи мне, как это делается.

Забыв об осторожности, Ансон протянул руку над столиком, взял у нее тонкие деревянные палочки и вложил их ей в пальцы:

– Средний палец под верхнюю палочку, вот так. – Ансон нехотя выпустил ее пальцы и кивнул. – Попробуй.

Джинни прицелилась в следующий кусочек суши. Она сосредоточенно гипнотизировала дрожащий в воздухе ролл, будто могла удержать его там силой мысли. Что ж, может быть, у нее получится. Получилось же обвести Ансона вокруг ее маленького пальчика, не прилагая к этому никаких усилий.

В следующее мгновение ролл плюхнулся в чашку с соевым соусом.

– Проклятье!

Ансон выловил ролл из чашки и положил ей на тарелку:

– Я никому не скажу, если ты поешь руками.

– Вот еще! – в шутку надулась Джинни. – Я не позволю какой-то малявке в рисовой шкуре меня победить!

И следующий ролл ей и впрямь удалось донести до рта.

– Ты, наверное, жалеешь, что мы не пошли в закусочную? – спросил Ансон, подхватывая со своей тарелки лососевый ролл.

– Нет, – Джинни пристально разглядывала следующий кусочек суши, – любой может взять сэндвич и сунуть его в рот, даже младенец.

– Знаешь, детей в некоторых странах начали учить есть палочками.

Взгляд, который она бросила на него, мог растворить краску на стенах ресторана.

Он уже понял, что она боец. Когда дело дошло до последнего ролла у нее на тарелке, Джинни смогла его взять, обмакнуть в соус и положить в рот если не мастерски, то вполне уверенно. Покончив с едой, она расплылась в улыбке. Ее голубые глаза сияли торжеством.

– Ха! Ну что, палочки, видали, как я вас?

Ансон смотрел на нее и гадал, почему ни один мужчина пока не разглядел и не присвоил этот сверкающий алмаз, и чертовски жалел, что он сам по многим причинам не может этого сделать.

– Что случилось? – спросила Джинни, заметив, что улыбка на его лице исчезла. – О чем ты думаешь?

– О том, что ждет тебя в больнице. – Это была полуправда, поскольку, вспомнив о Дэнни, он вспомнил также и о собственной семье – о рано умершей матери и отце-алкоголике.

– Дэнни не всегда был таким, – сказала Джинни. – Раньше, когда он не пил, с ним было интересно и весело. Мы очень дружили. Он никогда меня не обижал, хотя я, как младшая, ему порой надоедала.

Ансон подумал, каково было бы ему в детстве, имей он брата или сестру. Было бы ему легче переносить тоску по матери и терпеть пьяные выходки отца? Трудно сказать. Глядя на мучения Джинни, никто не захочет иметь близких родственников.

– Умом-то я понимаю, – сказал он, – но…

– Но это не то же самое, что испытать все это на личном опыте, – закончила за него Джинни.

– Да, ты права.

Джинни дотянулась через стол и тронула его за руку. Ее ладонь была теплая и мягкая, и Ансону невольно захотелось ощущать прикосновения ее рук везде, но он поспешно отогнал эту мысль. Джинни не та девушка, с которой можно заняться сексом ради секса, а большего ему не надо. Серьезные отношения, любовь до гроба – это не для него. Любовь быстро проходит, и ему совсем не улыбается жить до гроба с тем, что остается.

Глава 9

На обратном пути в Пергатори начался дождь, уныло забарабанил по крыше и ветровому стеклу, сопровождаемый ритмическим шуршанием «дворников». Когда Ансон припарковал машину в переулке позади булочной, Джинни уже готовилась сладко задремать.

– У меня нет в машине зонта, – предупредил Ансон, – придется пробежать небольшой кросс до двери.

– Ты беги, – сквозь дрему пробурчала Джинни, – я тут посплю.

Его большая теплая рука легла ей на запястье.

– Вылезай, соня. Внутри ждет большая удобная кровать.

– Если к тебе не нагрянула очередная бродячая кузина, – ляпнула Джинни не подумав. – Ой, прости, я не хотела… – спохватилась она.

Но Ансон лишь рассмеялся:

– Тебе повезло, кузина у меня только одна.

Джинни расстегнула ремень безопасности и вгляделась в серую мглу за окном:

– Ну и вечерок.

– Можешь посидеть в машине, пока я сбегаю за зонтом.

– Ничего, я не растаю.

Ансон открыл дверцу, и в лицо ему густо брызнул дождь.

– Готова?

– Готова. – Джинни открыла свою дверцу.

Выскочив из машины, они припустили к дому и, пока добежали до двери и спрятались под узкий козырек, оба успели вымокнуть насквозь и продрогнуть.

– Бр-р, – стучал зубами Ансон, вставляя в замок ключ. С его мокрых волос ручьем стекала вода. Толку, что лето в этом году раннее. – Он открыл дверь и впустил Джинни в дом. – Но ничего, погода скоро переменится и станет жарко, как в печке. – Ансон хитро улыбнулся. – Будет еще погода для бикини.

Что это значит? Уж не заигрывает ли он с ней? Джинни не очень хорошо понимала такие намеки. Мужчины долго казались ей излишеством, которое способно еще более осложнить и без того непростую жизнь. Еще ей совсем не хотелось копировать беспорядочные отношения с мужчинами, отличавшие ее мать, а ничего другого она не видела.

– Идем, – с улыбкой говорил Ансон, беря ее за руку и подталкивая к лестнице наверх, но руку при этом отпускать не торопился.

По счастью, на этот раз незваных гостей они не обнаружили.

– Ни кузин, ни кузенов, ни теток с дядьками – никого, – бодро доложил Ансон, обойдя квартиру.

– Только я. – Джинни смущенно убрала с лица мокрые волосы, уверенная в том, что выглядит сейчас не лучше, чем бездомный котенок под дождем.

Ансон протянул к ней руку, будто собрался помочь совладать с непослушной копной вьющихся влажных волос, но, видимо, передумал, опустил руку и сказал:

– Тебе нужно быстрее переодеться в сухое и лечь спать.

– Было бы неплохо, – согласилась Джинни, стягивая мокрый джинсовый пиджак. – Куда это можно повесить для просушки?

Вместо ответа, он молча взял у нее пиджак. На миг их руки соприкоснулись – и этого оказалось достаточно, чтобы посыпались искры. В прямом смысле.

– Извини, – улыбнулся Ансон, – статическое электричество.

Но то электричество, что ударило по нервам, не имело ничего общего с физическим трением. Джинни смотрела на его руки, на длинные пальцы, держащие мокрую ткань, затем ее взгляд скользнул выше, по широким плечам, шее, поросшей дневной щетиной, квадратной челюсти и несообразно красивым губам, приоткрывшимся, чтобы хрипло шепнуть:

– Джинни.

Их взгляды встретились. В свете лампы его глаза казались совсем черными.

– Я не знаю, как это делается, – пробормотала Джинни.

– А тебе не нужно ничего делать, – просто ответил Ансон, не притворяясь, будто не понял.

Джинни горестно вздохнула, в отчаянии от своего смущения и нерешительности, всякий раз одолевавших ее в обществе мужчин, особенно привлекательных. В «Гейтс» таких полно, есть и настоящие красавцы. Хорошо еще, что они редко обращают на нее внимание, а не то ей было бы несдобровать.

Но Ансон совсем другой. Он-то ее замечает. Он даже преследует ее, подозревая в сливе секретной информации на сторону. Это, конечно, не вполне лестный повод, но лучше так, чем полное игнорирование, верно?

«Стыдись, Джинни Колтрейн, – подумала она, – ты настолько помешалась на мужчинах, что готова пойти на преступление, лишь бы тебя заметили».

И прыснула со смеху.

Ансон нахмурился:

– Я сказал что-то смешное?

После этих слов Джинни стало совсем невмоготу, и она громко расхохоталась.

Ансон нерешительно попятился, подумав, наверное, что она сошла с ума.

– Извини, – промычала Джинни сквозь смех, – я просто… – Она коснулась его мускулистой руки. – Я над собой смеюсь. Подумала, как хорошо, что ты заподозрил меня в шпионаже, а иначе и не посмотрел бы в мою сторону, ведь меня обычно никто не замечает. И от этой мысли мне стало так грустно, что я не выдержала и рассмеялась. Вот и все.

– А я давно на тебя смотрю, – возразил Ансон с улыбкой. – И расследование тут ни при чем.

– Вот как? – удивилась Джинни. – Почему?

– Потому что ты улыбаешься как солнышко – редко, но совершенно очаровательно. – Ансон бросил пиджак на кофейный столик и шагнул к ней. – Иной раз я засматривался на тебя, хотя мне не следовало этого делать, вот как сейчас, – проговорил он низким срывающимся голосом, касаясь ее лица ладонями.

Джинни ощутила приятный трепет во всем теле.

– Ансон, я не очень это умею…

– Это? – Он медленно наклонился и коснулся губами ее губ, и от мягкой, почти невесомой ласки она снова затрепетала, будто внутри на мгновение вспыхнули теплые огоньки.

Ансон отстранился. В уголках его губ пряталась улыбка.

– Неплохо, правда?

– Да, – согласилась она, – но…

Ансон вдруг стал серьезным, улыбка исчезла с его лица. Он опустил руки и сделал шаг назад:

– Я знаю, мы не можем позволить себе ничего, кроме дружбы. Неподходящее сейчас время и место. Так что ты не беспокойся.

Как бы глупо это ни было с ее стороны, но Джинни была разочарована его отступлением.

Однако она не хотела дополнительных проблем. Между ними и так все достаточно сложно. Стоит сделать один неверный шаг – они и вовсе перестанут доверять друг другу.

Джинни глубоко вздохнула, ощущая на губах послевкусие его невесомого поцелуя, осязательную память о желании, вспыхнувшем в тот момент, и сказала:

– Спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь. Даже и не знаю, как я смогу тебя отблагодарить.

– Я не прошу благодарности, – отмахнулся Ансон. – Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Джинни прошла за стену в спальню. Там она стянула с себя всю мокрую одежду, надела свежее белье и большую футболку, которую Ансон привез для нее из дома. Потом легла, уютно свернулась под одеялом и стала слушать, как он на другой стороне готовится ко сну на диване в гостиной.

Она и не думала, что он такой. Да раньше она вообще о нем не думала. А теперь ни о ком другом и думать не может. Зачем он ее поцеловал? Что он имел в виду?

Ансон лежал на диване и смотрел, как свет уличных фонарей отражается в дождевых подтеках за стеклом. Неужели он не знает, что романтические отношения с женщиной вроде Джинни Колтрейн грозят неприятностями?

«Ты вечно ищешь приключения на свою голову, Дотри», – сказал он себе.

Он закрыл глаза, пытаясь забыть мягкость ее рта под своими губами и беззащитное выражение ее глаз, смотрящих на него снизу вверх, полных вопросов, на которые у него нет ответа.

На кофейном столике завибрировал телефон. Звонил Марти Тукер.

– Привет, Тук.

– Сюда, в центр управления, доходят странные слухи.

Ансон посмотрел на часы – без малого десять. Не может быть, чтобы Тук звонил из офиса.

– Ты что, до сих пор на работе?

– Супершпион заставляет нас работать на износ, – иронически хмыкнул Тукер. – Не, серьезно, тебя правда избили из-за этой серой мышки Джинни Колтрейн?

– Так получилось. Чистая случайность. – Ансон потрогал набрякший кровью синяк под глазом.

– На нее напали грабители или что?

– Да вроде того. – Ансон подвинул к себе ноутбук, лежавший на столике, и набрал пароль для входа. – Ты звонишь просто поболтать?

– Ты же меня знаешь, я люблю быть в курсе всех событий.

– Ну вот, теперь ты в курсе.

– Но я не понимаю, почему мы торчим на работе чуть ли не за полночь ради какого-то парня из «Блу Ридж». Чем он провинился?

– А Куин не сказал?

– Мне-то он ничего не говорил, и я решил спросить у тебя, поскольку это началось после твоей драки.

– А я-то тут каким боком? Меня вообще отстранили от работы.

– Да ладно, из-за тебя подняли на ноги всю кавалерию, а ты говоришь, что ты ни при чем.

– Слушай, спроси лучше у тех, кто сейчас в «Гейтс». А я… хоть я и герой, но героям тоже иногда нужно спать.

– Не смешно. – Тук разочарованно застонал. – О’кей, когда выспишься, сочини что-нибудь позабавнее.

– А ты там смотри не перетрудись.

– Ни за что! – усмехнулся Тук и повесил трубку.

Ансон отложил телефон и открыл свою почтовую программу. Ничего интересного. Несколько сообщений с форума программистов в игровом треде, который он давно не посещает, но не отписывается из-за ностальгии, и сообщение от Ники, отправленное днем:

«Извини меня за утро. Если бы я знала, что ты придешь с женщиной, нашла бы другое место, чтобы перекантоваться. Но с каких это пор ты водишь к себе женщин?»

Ансон скорчил гримасу и пробормотал:

– Я не евнух, Ники.

Он стал читать дальше:

«Хотя она симпатичная. Ну а я зашла к вам в офис и оставила резюме. Держу кулачки!»

Куин, конечно, не такой дурак, чтобы нанимать Ники. Он пошутил. Зачем-то ему понадобилось разыгрывать Ансона. Ники в качестве агента в «Блу Ридж» – просто дичь какая-то. Ничего глупее и представить нельзя.

– Мне не спится, – раздался у него над ухом недовольный голос Джинни. Он обернулся.

Она стояла в огромной футболке длиной до середины бедра, обхватив себя руками, будто от холода. Ансон с трудом отвел взгляд от ее голых ног.

– Тебе холодно? Я сейчас найду что-нибудь… – Он начал вставать с дивана.

– Нет, не надо. Просто не могу уснуть. – Джинни села на диван, не забывая о безопасном расстоянии. – Я тебе не мешаю?

– Нет, я просто проверял почту.

– Я хочу тебе кое-что рассказать, – словно нехотя проговорила Джинни и крепче сцепила руки на коленях, – про Мару Дженнингс.

Ансон насторожился:

– Но не о том, что…

– Что я шпионка? Нет.

– Тогда о чем?

– Я все думала… Вот ты подозреваешь меня… А я и правда знаю кое-что о Маре – я о многом догадалась. Она работала по спецпроекту и внезапно исчезла из «Гейтс» после убийства колумбийского торговца оружием на озере Десепшн в прошлом месяце, так?

Ансон не отвечал, но она и не ждала его ответа.

– Тот факт, что и Дарси был под подозрением, навел меня на мысль, что Мара занималась каким-то заграничным проектом. Раньше Дарси работал в Госдепе, и ему всегда поручают международные дела. Ну а поскольку и ты тут замешан, я подумала, что проект был компьютерный. Известно, что «Блу Ридж» связаны с хакерами-анархистами и, возможно, планировали какой-то кибертеракт.

– А ты в курсе, что Мара совершенно не разбиралась в компьютерах? Она умела только нажать кнопку «Пуск» и включить игру пасьянс.

– Ты прав, так оно и было. – Джинни пристально взглянула на него. – Но зато ее сестра Мэллори очень хорошо разбиралась.

Ну и дела! Как Ансон ни пытался скрыть свое изумление, у него, судя по выражению на лице Джинни, ничего не вышло. Впрочем, как всегда.

– Мара погибла на пожаре в Техасе, но ее сестра Мэллори выжила и с тех пор из соображений безопасности живет под именем сестры, они ведь близнецы.

«Боже, – подумал Ансон, – она просекла почти все».

– Я не знаю, какое отношение она имеет к торговцам оружием, – призналась Джинни, – но какое-то имела, потому что они до сих пор ее разыскивают.

– Джинни, да ты хоть понимаешь, что, если я скажу Куину…

– Я сама ему обо всем расскажу, – перебила Джинни, – и пусть вернет тебя на работу.

– Но зато тебя он уволит.

Она нахмурилась и посмотрела в сторону:

– Ничего, я переживу.

– Твой брат не работает, а тебе будет трудно найти другую работу с такой черной меткой.

– Но ты же не «крот», Ансон.

– А ты?

– Ну и я не «крот».

– Тогда ничего не рассказывай Куину, – предложил Ансон, – я найду способ доказать свою невиновность.

– Клянусь, до тебя я никому не раскрывала своих подозрений, ни единой живой душе. Мне нравилась Мара, и я не желала ей ничего дурного.

– Ты так легко соединила все факты в одну цепочку… – Ансону было дурно от мысли, что помимо Дарси, Куина и его самого только Джинни могла слить информацию.

– Лишь благодаря тому, что я просматриваю платежные ведомости. У бухгалтера, как ты сам говорил, не было необходимых сведений.

В почтовый ящик Ансона, звякнув, упало новое сообщение. Он взглянул на экран. Имя отправителя – Амон, тема письма не указана. Вероятно, спам. Он собрался было удалить сообщение, но услышал, как Джинни бормочет:

– Амон…

– Кто-то из твоих знакомых?

– Нет, просто где-то слышала… Это что-то из кроссворда, вроде бы имя какого-то египетского бога или что-то в этом роде…

Ансону имя было совершенно незнакомо, но он все-таки решил открыть письмо и прочитать.

Оно состояло из одного слова. «Отвали» – было набрано сверху посередине строки. Ниже помещалась фотография. Джинни, сидевшая рядом, хрипло вскрикнула, а у него все внутренности скрутило от ужаса.

Фото было темное, зернистое, но ошибиться было невозможно. Это была фотография Джинни Колтрейн, лежащей в его кровати.

Глава 10

– Как это возможно? – спросила Джинни дрожащим голосом. Видя, что ее трясет как в лихорадке, Ансон взял голубой плед с дивана и накинул ей на плечи, но это не помогло.

Они прошли в спальню.

У кровати, на металлическом столике, стоял второй его ноутбук с веб-камерой в верхней части экрана, направленной точно на кровать.

– Сукин сын! – выругался Ансон.

– Что?

– Кто-то взломал мою защиту, влез в ноутбук через Интернет и сделал этот снимок. – Ансон захлопнул крышку.

С губ Джинни сорвался нервный смешок.

– И что теперь?

– Необходимо срочно выяснить, как им это удалось и какую еще информацию они похитили.

Джинни с облегчением слышала уверенность в его голосе. Он знает, о чем говорит, и, следовательно, не все еще потеряно.

– А что значит это сообщение? – спросила она.

– В настоящий момент я занят двумя вещами: во-первых, пытаюсь выяснить, кто в «Гейтс» сливает информацию, во-вторых, хочу узнать, кто угрожает твоему брату. Мне кажется, что сообщение связано с первым делом.

– Ты думаешь, сам «крот» его и послал?

Ансон кивнул:

– Если он смог получить доступ к моему ноутбуку, то, вероятно, и к рабочим компьютерам в «Гейтс» тоже.

– И к информации о Ма…

Ансон прижал палец к губам:

– Тихо. Не здесь.

– Ты считаешь, нас могут подслушивать? – шепотом предположила Джинни.

– Да, – зашептал он ей на ухо, – пусть сначала Куин проверит, нет ли у меня в квартире «жучков».

Да, но столько всего уже было сказано… Она рассказала ему обо всех своих подозрениях насчет Мары и Мэллори Дженнингс, и если тут есть подслушивающие устройства…

– Ничего, все будет в порядке, – прошептал Ансон, – одевайся, мы уходим.

– Куда?

– Увидишь, – улыбнулся он.

– Здесь раньше был подвал.

Они находились в коридоре, на нижнем этаже викторианского особняка, который теперь занимала фирма «Гейтс». С каждой стороны коридора было по три двери, и последняя, седьмая, в дальней стене.

– А что там, за дверями? – спросила Джинни.

– Открой и узнаешь, – отвечал Ансон с улыбкой не менее загадочной, чем сами двери.

Джинни шагнула к ближайшей и неуверенно потрогала ручку:

– А вдруг оттуда кто-то выскочит и прямо на меня?

Ансон театральным жестом схватился за грудь:

– Ах, ты мне не доверяешь!

– Но если там и правда сидит какое-нибудь чудовище, то ты мне потом за это заплатишь.

– Ладно, ладно, – усмехнулся Ансон, – открывай.

Джинни повернула ручку, и дверь медленно открылась. Вверху зажегся свет, и она увидела помещение с узкой кроватью.

– Да тут спальня!

– Тут их несколько.

– Здесь спят агенты?

– Иногда, когда дела не отпускают их домой.

Джинни знала, что ночные дежурства выпадают у сотрудников не так уж редко – ей постоянно встречались соответствующие записи в платежных ведомостях. Она шепотом спросила у Ансона:

– А вдруг тут сейчас кто-то спит?

– Сейчас узнаем. – Ансон шагнул к ноутбуку на столике возле двери и набрал пароль. – Если агенту нужно тут переночевать, он отмечается на сервере, сообщая коллегам, где находится.

– А я и не знала, что здесь спальни.

– Тебе не нужно об этом знать, ты ведь не агент. Кстати, все комнаты сейчас свободны, выбирай любую.

Джинни села на кровать – матрас был жесткий, как она любила.

– Мы сначала думали поставить сюда кровати побольше, учитывая габариты некоторых агентов, но, как видишь, не хватило места.

– А это была твоя идея?

– Да, моя. Мне надоело спать под столом в кабинете, когда приходилось оставаться тут на ночь. Теперь, правда, мне это не угрожает, – хмуро прибавил Ансон.

– Мне кажется, Куин знает, что ты ни в чем не виноват, – сказала Джинни, – он просто хочет проверить все досконально.

– Это-то меня и бесит. Я буду сидеть в отпуске, пока кто-то другой не докажет, что я не вонючка. Сам я делать ничего не имею права. – Ансон раздраженно пожал плечами, с трудом выдавил из себя улыбку и прибавил: – Но он разрешил мне провести диагностику системы, чтобы выяснить, кто и как ее взломал. А ты ложись и засыпай. Если я тебе понадоблюсь, я в IT-отделе.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ Джинни, – удачи. В дверях Ансон обернулся:

– Я все выясню, Джинни, ты не беспокойся.

И сказал это с таким убеждением, что ей захотелось вскочить и обнять его что есть сил, крепко-крепко. Потом она взглянула в его темные глаза и увидела страсть, которая превратила все эти сладкие, милые чувства в раскаленную лаву, точно жидкий пламень растекшуюся по ее венам.

В ушах громко застучало сердце, кожа вдруг натянулась, стала слишком тесной.

Ансон шагнул к ней, но спохватился и попятился обратно:

– Звони, если будет нужно.

И ушел.

Джинни с шумным вздохом упала на матрас. Вцепившись в простыню, она медленно досчитала до десяти, пока гудящий в ее теле электрический заряд не зажужжал мягко и почти неслышно.

«Да, заснешь тут, пожалуй…»

Она встала и вышла в коридор, чтобы поискать ванную. Ансон, кажется, говорил, что это напротив. Может быть, там есть и душ?

Джинни открыла дверь и щелкнула выключателем. И точно, унитаз, раковина и душевая кабина в углу. Горячий душ должен помочь ей расслабиться и уснуть.

Ансон знал, что, кроме него, Джинни и ночного охранника, в здании никого нет. Марти Тукер, по словам охранника, ушел за десять минут до их появления. Отрадно все-таки сознавать, что Куин оставил ему доступ ко всем ресурсам фирмы, – значит, доверяет. Он запустил диагностическую программу, которая должна показать, как, несмотря на несколько уровней защиты, взломщик получил доступ к его видеокамере. Но пока программа проверит все данные и обнаружит чужой код, пройдет не менее двух часов. А вдруг проверка ничего не даст? Придется тогда шерстить реестр вручную, ища подсказку. Но для этого потребуется гораздо больше времени, чем два часа.

Ансон отодвинулся от стола и встал, чтобы размять ноги. Нервы были на взводе. Может быть, зря он оставил Джинни одну в подвале? Конечно, тут все надежно закрыто, в будке у ворот дежурит охранник, никто, кроме Куина, не знает, что они здесь, но все-таки он предпочел бы держать ее в поле зрения, особенно после этой фотографии с ноутбука. Потому что останавливаться в его планы не входит.

Ансон подошел к окну и посмотрел во двор. Территория была большая и ухоженная. Искусственный газон, деревья и кустарники по обе стороны черной кованой ограды на Магнолия-авеню. Много раз он любовался этим видом в голубоватом свете луны, когда деревья отбрасывают на землю загадочные черные тени. Но сегодня шел дождь, придававший пейзажу черты акварели, исполненной в серо-угольных тонах.

Поневоле посочувствуешь Дейлу Мердоку, охраннику, который несет сейчас ночное дежурство. В будке у него сухо, но ему полагается каждый час обходить территорию, дабы убедиться, что вокруг все спокойно.

Будка как раз пустует – Мердок, наверное, совершает обход. Странно, ведь он только что закончил предыдущий. Пятнадцать минут назад он поднимался наверх и интересовался, как идут дела, и следующий обход должен начаться не ранее чем через сорок пять минут.

Ансон вернулся к столу и нажал кнопку связи с будкой охранника:

– Мердок?

Ответа не было.

У Мердока есть рация, но связываться с охранниками по рации может только Куин. А вдруг он отлучился в туалет?

Ансон подождал еще немного – Мердок не возвращался.

Где же он, черт побери?

Джинни выключила воду в душе и вышла из кабинки. Воздух холодил ее мокрую кожу. Она быстрее закуталась в полотенце, найденное тут же в шкафчике, вторым полотенцем обернула мокрые волосы и хотела взять футболку, которую оставила на раковине. Футболки не было.

Нахмурившись, Джинни открыла дверь и выглянула в коридор. Пусто.

Она еще раз окинула взглядом ванную, чтобы убедиться, что футболка не валяется на полу, и пошла в комнату, где оставались прочие вещи. Первое, что она заметила, открыв дверь, – включенный свет. Она точно выключила свет, когда уходила. Или нет?

Потом Джинни увидела футболку, лежащую на кровати. Может быть, она все-таки оставила ее здесь? Она хотела ее взять с собой, но забыла. Да и немудрено позабыть все на свете, когда почти не спишь и живешь в постоянной тревоге. Наверное, ей только показалось, что она выключала свет и взяла футболку в ванную.

Джинни огляделась по сторонам, чувствуя, как спина и руки покрываются гусиной кожей.

«Соберись, Джинни», – мысленно велела она себе.

Она быстро надела чистое белье, принесенное в сумке, джинсы, футболку и выскочила за дверь. Поскольку теперь она все равно не уснет, можно заняться работой, накопившейся за время всей этой беготни.

Джинни поднималась по лестнице, когда позади что-то мягко стукнуло. Она обмерла. С бешено бьющимся сердцем она заставила себя оглянуться. Никого. Джинни шумно выдохнула и привалилась к стене, чувствуя себя идиоткой. Ни одно здание в Пергатори, штат Теннесси, не охраняют более надежно, чем это. Если даже нарушителю удалось пробраться мимо охранника у ворот, они с Ансоном заперли за собой дверь. Замки у них электронные, требующие специального кода, известного только сотрудникам. Даже Ансон его не знает, потому что Куин установил новый, когда отстранил их с Дарси от работы. Благодаря двойной защите чужой не сможет проникнуть в «Гейтс». Или сможет?

Джинни торопливо поднялась на первый этаж. Лестница находилась в двух шагах от входной двери, которая была открыта настежь, и дождь хлестал в дверной проем.

Джинни остолбенела.

– Мердок! – долетел с улицы глубокий голос Ансона, едва различимый в грохоте дождя.

Джинни выглянула наружу. Ансон в мокрой футболке, облепившей его мускулистое тело, возвращался в здание. Увидев ее, он остановился и крикнул:

– Эй! Что ты здесь делаешь?

– Не спится. Ты потерял Мердока?

– Его нет в будке.

– Он, наверное, на обходе.

Ансон взбежал по ступенькам на крыльцо. Вода текла с него ручьями.

– Он закончил обход только двадцать минут назад. Я все осмотрел во дворе – его нигде нет. Думал, может, он оставил записку в будке – нет, пусто.

Он отжал мокрые волосы и осторожно, чтобы не задеть ее, протиснулся в дверь.

– Совсем ничего?

– Нет, есть грязные следы, ведущие к будке и обратно. И еще трава примята, будто по ней что-то тащили.

Джинни содрогнулась:

– Что? Его тело?

– Может быть. Надо позвонить Куину. – Ансон закрыл дверь, и в коридоре стало темно. – Здесь нам ничто не угрожает.

– Но пока ты искал Мердока, дверь оставалась открытой, и кто угодно мог сюда войти. – Джинни рассказала ему о случае с пропавшей футболкой.

– Ты могла забыть, – неуверенно предположил Ансон.

– Но так или иначе, оставаться здесь небезопасно. Идем, а Куину позвоним из машины.

– Хорошо, я только возьму ноутбук…

– Может, тогда сначала связаться с Куином?

– Нет, – твердо сказал Ансон. – Если в здание кто-то проник, это может быть тот самый человек, что взломал мой компьютер, и он попытается уничтожить улики.

– Идем, но только вместе.

– Конечно!

Крепко взявшись за руки, они поспешили на второй этаж, и вдруг на площадке Ансон тихо чертыхнулся.

– Что такое? – спросила Джинни, заглядывая в темный коридор.

– Когда я уходил, свет в коридоре горел.

Джинни нащупала на стене выключатель. Вспыхнули лампы, освещая весь коридор золотистым светом. Двери по обеим сторонам были закрыты, и только одна, последняя справа, открыта.

– Я же закрывал дверь! – прошептал Ансон.

– Уходим скорее!

Ансон тряхнул мокрыми от дождя волосами.

– Нет, я должен посмотреть, что там. – Он вынул из кармана связку ключей и отдал Джинни. – Если ты кого-то увидишь, беги отсюда, ты слышишь меня? Бери мою машину и уезжай. Звони Куину и в полицию – в таком порядке.

Крепко сжав в ладони ключи, Джинни сделала глубокий и прерывистый вдох и кивнула.

Они рука об руку приблизились к двери и заглянули в компьютерную. Внутри никого не было, но кто-то явно здесь недавно побывал.

Ноутбук Ансона исчез.

Глава 11

– Я залогинил диагностическую программу в облако, но если наш компьютерный вор не дурак, он найдет способ удалить эту запись, – в отчаянии рокотал Ансон, мечась по кабинету Куина весь мокрый и лохматый.

Джинни Колтрейн, сидевшая у стола, напротив, казалась спокойной и собранной, если бы не огромные голубые глаза, выдававшие ее растерянность.

Следующий вопрос Куин адресовал ей:

– Значит, вы уверены, что брали в ванную футболку и выключали свет в комнате?

– Да, – кивнула Джинни.

Куину было сильно не по себе. Выходит, никто не заметил, как в «Гейтс» проник нарушитель? Если Джинни и Дотри говорят правду, конечно.

Раздался тихий стук в дверь.

– Войдите.

Вошел мрачный Адам Брэнд.

– Мы нашли Мердока, – сообщил он. – Он жив, но без сознания. Внешних повреждений нет, мы вызвали парамедиков. С ним сейчас Солано и Ава.

И словно по сигналу вдалеке заревели сирены, прорезая дождевую барабанную дробь.

– Где он? – спросил Дотри.

– В переулке за аптекой. Наверное, его оглушили, притащили туда и бросили среди мусорных баков. – В голубых глазах Брэнда сверкала ярость. Это он порекомендовал Дейла Мердока на должность ночного охранника. Тот был отставной полицейский, ранее служивший в полиции Биттервуда, и имел безупречную репутацию. Мало того что охранника оглушили и выбросили за территорию «Гейтс», это явно сделал один из их сотрудников!

– Мы обшарили все здание и весь двор – никого нет. Похоже, он успел смыться раньше, чем Дотри поднял тревогу.

Ансон шепотом выругался.

– Дотри, твой отпуск закончился, – сказал Куин, – впереди много работы.

Ансон не удивился. Он хорошо понимал, чем грозит сегодняшнее происшествие.

Куин посмотрел на Джинни, на ее спутанные волосы, на хмурое и бледное лицо.

– Вы догадываетесь, что все это значит?

Джинни кивнула:

– Преступник – один из сотрудников «Гейтс», верно?

– Да. Когда Дотри пришел к вам на помощь в тот вечер возле «Виски-Роуд-Таверн», он нарушил их планы. Мы должны выяснить, что это за планы и кто за ними стоит. Поэтому придется допросить вашего брата.

Джинни побелела:

– Но он в больнице…

– Я не собираюсь нянчиться с человеком, который прятал у себя в комоде кокаин, из-за чего ему светит серьезный тюремный срок, – отрезал Куин.

– Куин… – Ансон резко остановился, оперся обеими ладонями о стол и, набычившись, посмотрел на него.

– Что? – выгнул бровь Куин. – Хочешь, чтобы я рассказал полиции, куда исчез кокаин?

– А может, мне рассказать полиции, кто зачистил все после меня?

Куин выгнул вторую бровь, но Ансон не сдвинулся с места.

Ну и дела…

Тогда он обратился к Джинни:

– Во время беседы с мистером Колтрейном мы будем учитывать его состояние, но допросить его необходимо.

– Я должна присутствовать.

– Нет, это невозможно, – покачал головой Куин.

Джинни вскочила и стукнула кулаками по столу, едва не оттолкнув Ансона. Скромная и незаметная мышка из финансового отдела, какой Джинни всегда была на его памяти, исчезла.

Котенок показал когти.

– А я ему прикажу ничего вам не рассказывать, если меня там не будет! Понятно?

Куин поднялся. Пусть смотреть на подчиненных, демонстрирующих свой нрав, – увлекательное занятие, но это может плохо кончиться.

– Препятствуя расследованию, вы ставите под угрозу жизнь вашего брата, собственную жизнь и мистера Дотри тоже, – сказал он. – Этого вы добиваетесь?

Джинни отступила и плюхнулась обратно на стул, хотя ноздри ее гневно раздувались и челюсть ходила ходуном. Ансон, напротив, остался стоять, лишь руки сложил на широкой груди, облепленной мокрой футболкой.

– Ты хочешь что-то добавить? – спросил Куин. Ансон покачал головой и отвернулся. – Ну тогда все, держи меня в курсе. Брэнд, квартира готова?

– Какая квартира? – удивилась Джинни.

– Конспиративная. Ни вам, ни мистеру Дотри нельзя возвращаться домой, но наша служба безопасности обо всем позаботилась. – Куин мысленно негодовал, думая о том, как оскандалилась его служба безопасности. Слишком он им доверял. Сейчас все их дела проходят проверку.

– Я могу вернуться в больницу, – сказала Джинни.

– В больнице тоже небезопасно, – возразил Ансон, поворачиваясь к ней. Они переглянулись, и между ними произошел обмен молчаливыми сообщениями, после чего Джинни опустила глаза, уставившись на свои сцепленные руки.

– Мне нужно еще кое-что из вещей.

– Об этом тоже позаботились.

– О чем? – Она недоверчиво прищурилась.

Куин с трудом сдержал улыбку, дабы не обижать столь ценного работника, как Джинни Колтрейн.

– Наши агенты побывали у вас дома и привезли все, что вам может понадобиться в течение следующих нескольких недель.

– А мой ноутбук?

– Привезли.

– Косметику, туалетные принадлежности, тампоны?

– В группе агентов была женщина, она собрала все необходимое.

– А я? – в шутку заныл Ансон. – А мои туалетные принадлежности?

Куин сурово на него покосился, и Ансон, пожав плечами, отошел к окну, откуда открывался вид на горы, сейчас потерявшиеся за дождем и темнотой. В окне, как в зеркале, отразилось его собственное обеспокоенное лицо.

– Брэнд, покажи Джинни ее вещи. Дотри, нам нужно поговорить.

Когда дверь за Джинни и Брэндом закрылась, Ансон спросил:

– Ну а теперь кого ты подозреваешь?

– Всех и каждого, – Куин, морщась, потер затылок, – кроме тебя и Дарси. – Прежде чем ехать на квартиру, вам с миз Колтрейн надо будет дать показания полиции. Сюда тебе не нужно возвращаться. Я не хочу подвергать опасности ни тебя, ни ее. Сейчас в компьютерном отделе работает Оливия Шарп.

– Я сам могу о себе позаботиться.

– Разумеется, но я поручаю тебе позаботиться о Джинни.

– Разве нас не будут охранять?

– Будут, конечно, но лишний уровень защиты не помешает.

– Я не агент, Куин.

– Ты хоть и не агент, однако показал себя способным на большее, чем можно было ожидать, кроме того, у тебя сильная мотивация.

– Что ты имеешь в виду?

Куин наконец позволил себе улыбнуться:

– Ну ты же не дурак, сам догадайся.

Директор IT-отдела, только что восстановленный в должности, надолго замолчал. Куин чувствовал, что тот сверлит его тяжелым взглядом, но головы не поднимал, показывая, что реакция Дотри его ничуть не беспокоит.

Босс тут один, и это он, Куин. Точка.

Наконец Дотри затопал к выходу, подгоняемый собственной злостью. Громко хлопнула дверь. Куин откинулся на спинку кресла и испустил долгий разочарованный вздох. Итак, ни одно из его подозрений не подтвердилось, но «крот» в конторе все-таки есть. И выловить его нужно срочнее срочного, пока то, что он так долго и упорно строил, не обрушилось им на головы и всех под собой не похоронило.

– Куин всегда добьется своего, верно? – сказала Джинни, босиком стоя в дверях комнаты Ансона и встревоженно глядя на него. Вид ее розовых пальцев с темным лаком на ногтях настолько заворожил Ансона, что он забыл, о чем она спрашивает. Лишь когда Джинни стала переминаться с ноги на ногу, он спохватился и ответил:

– Э-э-э… да. Потому что он обычно прав.

Джинни явно не устроил такой ответ, и ее губы обиженно вытянулись в тонкую линию.

– Он не вправе запрещать мне присутствовать на допросе Дэнни. – Она шагнула в комнату и, хмурясь, сложила руки на груди.

– Он знает, что ты будешь вмешиваться.

– И что же?

– А то, что они профессионалы – бывшие копы, федералы и даже агенты ЦРУ, как сам Куин. Они знают, что делают.

– А тебе известно, что силовики применяют пытки во время допросов? Я, например, слышала, что они окунают человека в воду, пока он не начнет захлебываться.

Ансон не сдержал улыбки:

– Никто не собирается топить твоего брата.

– Откуда ты знаешь?

– Они не садисты, точно тебе говорю, и не хотят, чтобы на них подали в суд.

Бледное лицо Джинни совсем побелело.

– Что же делать? Дэнни угрожает серьезная опасность.

– Прежде всего сядь и перестань волноваться. – Ансон протянул к ней руку.

Джинни долго таращила глаза, потом все-таки протянула в ответ свою и позволила Ансону усадить ее на кровать и даже обнять за плечи.

– Двигайся ближе, да не бойся, я не кусаюсь.

Джинни села удобнее и обхватила руками согнутые колени.

– Ах, я так устала. Все эти дни я почти не сплю – стоит мне закрыть глаза, как я вижу этих бандитов, окружающих парковку у «Виски-Роуд».

– Здесь тебе ничто не угрожает, – прошептал Ансон, наклоняясь к ней, – никто, кроме Куина, Брэнда и наших двоих охранников, не знает, что мы здесь.

– Хм… – Джинни ткнулась подбородком в колени, – но «крот» – это кто-то из наших…

– Да, – вздохнул Ансон, кладя ладонь между ее лопатками.

– И мы не знаем, кто это…

– У меня есть предположения, – сказал он, хотя не был готов ими поделиться даже с Джинни. – Но меня самого недавно несправедливо обвиняли, поэтому я не хочу никого подставлять, пока не соберу все факты.

Судя по всему, факты обещали быть довольно неприятными. Кто бы ни прислал Ансону программу-троян, при помощи которой был получен удаленный доступ к данным на его компьютере, он был уверен, что Ансон ему доверяет и потому откроет присланный файл. Выходит, это кто-то из его хороших знакомых.

– О чем ты думаешь? – спросила Джинни.

– Думаю, кто и как взломал защиту у меня на компе. Дело в том, что… – Ансон встал и подошел к ноутбуку, – если троян сидит в этом ноуте, то я получил его по внутренней сети в «Гейтс», потому что здесь у меня нет почтового клиента.

– И что это значит? – Джинни пересела на стул у стола и уставилась на экран его ноутбука с открытым окном антивируса, перебирающего системные ошибки за последние шесть месяцев. – Что ты ищешь?

– Видишь ли… раньше время от времени файрвол выдавал мне сообщения о внешних атаках, в основном это все была ложная тревога, и они сами исчезали, не нарушая работу системы. А потом меня отправили в отпуск, и мне стало не до того.

– И что же?

– Может быть, в «Гейтс» заражена вся внутренняя сеть, то есть «крот» имеет доступ вообще ко всем файлам, в том числе и у меня на компьютере, но написать такую шпионскую программу, которая обманула бы защиту на сервере, он не смог.

– Значит, сообщения посылал серверный файервол?

– Похоже.

– И ты совсем не реагировал на предупреждения?

– Я ими не занимался, дал поручение коллеге.

– И что он обнаружил?

– Не знаю… – нехотя признался Ансон, – меня же отстранили от работы.

Холодные пальцы Джинни вцепились ему в руку.

– Ты считаешь, что именно так информация о Мэллори Дженнингс попала к бандитам?

Ансон кивнул, ощущая дурноту:

– Да, я не заметил, что сеть взломана, и Мэллори едва не погибла, а с ней и человек, который пытался ее защитить.

– Много ли на свете людей, способных написать шпионскую программу такого уровня?

– Больше, чем ты думаешь. Вот, например, в банде Уэйна Кортланда были такие спецы, пока Куин не сел им на хвост и не разогнал их.

– Ты считаешь, что хакер был из людей Кортланда? То есть при приеме на работу ему удалось скрыть свое криминальное прошлое, обманув нашу службу безопасности?

– Я в этом не сомневаюсь, – кивнул Ансон, у которого были предположения насчет личности хакера, хотя ему страшно хотелось бы обмануться.

– Ты кого-то подозреваешь?

– Да. Но пока не скажу кого. Я должен узнать о нем больше.

– Понимаю, – медленно кивнула она и почти прильнула к нему – наверное, от страха. Его ноздри заполнил ее запах – мыло, свежесть и некий летучий аромат, который с недавних пор ассоциировался у него с Джинни. А ей, наверное, невдомек, что он чувствует, когда ее маленькое мягкое тело находится так близко. Джинни повернула голову и взглянула на него мягким взглядом голубых глаз.

– Ладно, я пойду к себе.

– Э-э-э, ну иди, – отвечал он, и его ответ был не более чем хриплый вздох.

Ансон со страхом ждал, что она встанет и уйдет, но она не двигалась.

– А я не могу, – пробормотала Джинни. Глаза ее потемнели.

Черт, он не должен целовать ее.

Но все-таки поцеловал.

Глава 12

Джинни не знала, что ее ждет, когда Ансон наклонился и поцеловал ее, и лишь после нескольких легких дразнящих поцелуев ее губы сами собой приоткрылись, требуя продолжения. И тогда он стал целовать ее глубоко и долго, обхватив спину руками, так что она оказалась у него на коленях и ее груди прижимались к каменной стене его мышц.

В паху шевельнулся горячий язычок желания. Это что-то новенькое… Нет, не то чтобы она была девственницей… Невзирая на внешнюю замкнутость, у Джинни порой случались увлечения, однако ей еще не доводилось испытывать ничего похожего на страсть. Она была не из тех женщин, что легко теряют голову. Наоборот, с мужчинами она была осторожна, боясь повторить судьбу своей безрассудной матери. Но сейчас, в объятиях Ансона, когда от каждого его прикосновения расплавленный огонь устремлялся по венам, в душе у нее происходила некая борьба, точно сидящая там, как в коконе, бабочка отчаянно била крыльями, пытаясь выбраться на свободу.

И вдруг Ансон резко отстранился – она даже охнула от изумления. В следующий момент в дверь постучали. Ах вот оно что… Его глаза цвета горячего шоколада взглянули на нее с сожалением.

– Да? – отозвался Ансон.

– Вам звонит Куин, – послышался из-за двери мужской голос. Это был Джефф Бентон, один из пары охранников. Его коллегу, рыжеволосую женщину, звали Челеста Кипер. – Пройдите к телефону на кухне.

– Я скоро вернусь, – пообещал Ансон, – если не хочешь, можешь меня не ждать.

А хочет ли она? Джинни проводила его взглядом. Если она его дождется, что они будут делать? Неужели продолжат? И как далеко он хотел бы зайти сегодня?

Джинни снова подвинулась к краю кровати и опустила ноги на толстый ковер. Нет, так не пойдет. Конечно, многие воспринимают секс как безобидную разрядку – ее собственная мать, например, была из их числа, но Джинни знала, как опасно это безобидное развлечение для человека, который в глубине души ждет счастья, верности и любви до гроба, – такого, как она сама. В колледже она пыталась приобщиться к культуре легких отношений, однако без особого успеха, за четыре года сменив всего двоих парней. Все вокруг говорили, что секс – это весело, а ей становилось, наоборот, тоскливо, потому что хотелось такого, чего партнеры не собирались ей предлагать. Вот и Ансон был, похоже, не из тех, с кем возможны близость, преданность, дружба и, наконец, любовь.

«Вставай, Джинни, – велел ей внутренний голос. – Возвращайся в свою комнату. Он поговорит, вернется, и, если повезет, вы останетесь просто Джинни из отдела финансов и Ансоном из IT».

Она встала и открыла дверь, едва не ударив Ансона, собиравшегося войти. Выражение лица у него было хмурое.

– Что случилось? – в страхе спросила Джинни.

– Час назад Дэнни повезли на рентген. Нашим охранникам сказали, что они там не нужны. Ни Дэнни, ни санитар, что его повез, не вернулись.

– Санитара нашли, – говорил по телефону Куин, – связанного, но живого. Полиция Ноксвилла его сейчас допрашивает, и наших парней тоже.

– Что, что он говорит? – допытывалась Джинни срывающимся от волнения голосом, при этом лицо ее нервно подергивалось, и Ансон опасался, что еще немного, и она сорвется и побежит в Ноксвилл. – Дэнни ранен?

– По данным видеонаблюдения, Дэнни не сопротивлялся, он просто сел в машину, – сказал Куин.

Ансон вздохнул:

– Босс, ты считаешь, что Дэнни с ними заодно?

– Этого нельзя исключать.

Джинни вскочила и выбежала из кухни, Ансон следом. Бентон и Кипер вопросительно переглянулись.

– Послушайте, что он скажет! – крикнул им Ансон. Он постучал в дверь ее комнаты. – Джинни?

– Зачем ты пришел? – спросила она из-за двери. – Ты должен разговаривать с Куином.

– Я вхожу, – предупредил Ансон и повернул ручку.

– Ансон…

Не обращая внимания на ее протесты, он вошел.

Джинни сидела на кровати, закутавшись в одеяло. Ансон опустился рядом:

– Я понимаю, как тебе тяжело, Джин.

Когда она услышала, что он назвал ее новым именем, губы ее вздрогнули.

– Выходит, я совсем не знаю моего брата… То есть я больше его не знаю.

– Да, – кивнул Ансон, – родственники – удивительные существа. Иной раз они преподносят неприятные сюрпризы.

– Хотела бы я сказать, что удивлена, но, признаться, это не так. – От боли и разочарования в голосе Джинни у него защемило сердце, и, если бы она не сидела, съежившись в толстом одеяле, точно в коконе, он обнял бы ее, чтобы хоть немного утешить.

– Могу я тебе чем-нибудь помочь? – спросил Ансон, хотя ощущал себя совершенно беспомощным, как в детстве, и ненавидел это.

– Можешь, – помолчав, ответила Джинни.

– Чем же? – встрепенулся Ансон.

– Выясни, кто этот «крот» в «Гейтс». Ты говорил, что кого-то подозреваешь.

– Да, говорил, – ответил Ансон, пряча недоумение. Да, у него есть подозреваемый. Человек, которому он доверял и который был ему симпатичен.

– А я попробую уснуть. – И Джинни повернулась на бок, спиной к нему, ясно показывая, что их общение на сегодня закончено.

Ансону хотелось лечь с ней рядом и обнимать ее, пока она не уснет, но ничего не оставалось, как только удалиться восвояси. Он встал и подошел к двери:

– Если тебе что-нибудь понадобится, я в соседней комнате.

Джинни не отвечала. Наверное, уснула. Так или иначе, Ансон постарался не принимать это на свой счет.

Ему тоже надо было выспаться, но он, вернувшись к себе в комнату, сел за компьютер и задумался. Должно быть, это Марти Тукер, больше некому. Ему он поручал разобраться с предупреждениями файрвола о троянах, его сообщения Ансон всегда открывал не задумываясь. Вот откуда надо начинать – с вложений, полученных по почте накануне первого предупреждения.

Он вошел в сеть «Гейтс» и включил системный поиск файлов, поступивших за неделю до того, как файрвол впервые выдал сообщение об атаке троянской программы.

Затем откинулся на спинку стула и включил аналогичный поиск, но только в своей собственной памяти, пытаясь припомнить, не было ли каких-нибудь признаков, ускользнувших от его внимания, что Марти Тукер, его доверенное лицо, правая рука, может сливать информацию из «Гейтс».

С Марти Тукером они были знакомы давно, еще со студенческих лет, проведенных в гулких аудиториях Технического университета Джорджии. В те времена они встречались гораздо реже, чем сейчас, поскольку Тукер учился на два курса старше. Тук был очень общителен, не пропускал ни одной вечеринки, но Ансон, несмотря на репутацию свободного ковбоя, приобретенную впоследствии в «Гейтс», очень серьезно относился к учебе, зная, что диплом поможет ему выбраться из родной дыры и увидеть мир. Он и мотался по всему свету несколько лет, пока Александр Куин не сделал ему предложение, от которого Ансон не смог отказаться.

Когда Тук прислал резюме в IT-отдел, Ансона попросили дать ему характеристику. Ансон отозвался о нем самым лучшим образом и ни разу за год работы с Туком не пожалел о своей высокой оценке. Тук, конечно, бывал дерзок и желчен, но те из компьютерщиков, кто чего-то стоит, обычно отличаются специфическим чувством юмора с большой долей цинизма.

К удивлению Ансона, за последнее время в их сети было много загрузок, а программа поиска проанализировала только пятнадцать процентов данных. Когда он вернется на работу, обязательно обсудит это с Куином. А пока тот, вероятно, занят Дэнни. Интересно, Дэнни еще жив? И если да, то почему его не убили сразу? Может быть, ему удалось убедить их, что живым он будет им более полезен, чем мертвым. Ансон очень на это надеялся – ради Джинни.

Тихий стук в дверь заставил его оторвать взгляд от медленно ползущего индикатора на экране ноутбука, отражающего выполнение программы в процентах.

– Ансон? – шепотом позвала Джинни.

– Входи.

Дверь открылась, и Джинни с виноватым видом скользнула в комнату.

– Извини, но я не могла уснуть.

– Беспокоишься о Дэнни?

Она кивнула, садясь на кровать.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь выявить источник заражения наших компьютеров. – Он подвинул свой стул к кровати, так чтобы сидеть напротив Джинни. – Знаешь, я думаю, Дэнни жив.

– Скорее всего. – Она потерла колени стиснутыми кулаками. – Иначе они убили бы его прямо в больнице.

– Куин послал людей на поиски, копы тоже его разыскивают.

Джинни взяла его за руки:

– Я рада, что ты здесь.

– Я тоже. – Он стал легко целовать костяшки ее пальцев. – Конечно, я совсем не сказочный принц…

– А я не ищу сказки. Признаться, я вообще ничего не ищу. – Она провела ладонью по его щеке.

– А-а-а, – протянул Ансон, отодвигаясь вместе со стулом, – ясно.

– Нет, – нахмурилась Джинни, – я неправильно выразилась. Я хотела сказать, что я ничего от тебя не жду. Если ты меня поцеловал, то это не значит, что ты должен… ну, ты понимаешь.

– Честно говоря, не очень. Ты имеешь в виду, что то, что произошло между нами, следует считать попыткой соблазнения?

– Ну типа того.

– А я так не считаю.

– Вот как? – еще сильнее нахмурилась Джинни.

– А как по-твоему?

Джинни расправила плечи и спину и поглядела на него темными от испуга глазами.

– По-моему, в этом не было ничего особенного, это было… э-э-э…

– Только не говорили, что это было мило, – простонал Ансон.

Джинни вдруг прыснула со смеху:

– Скорее очаровательно.

– Ой, еще хуже!

– Ну нет, ты хорошо целуешься, – сказала она, скользя взглядом по его губам и заставляя его сердце учащенно биться от удовольствия.

– Уж не знаю, можно ли мне тебя поблагодарить за этот комплимент, но я благодарю.

Глаза ее ярко вспыхнули.

– Мне понравилось целовать тебя, и я была бы не прочь повторить.

– Но не сейчас, – проникновенно предположил Ансон, читая тревогу в ее глазах.

– Мне сейчас так хочется заглушить ужас, который я чувствую, что, боюсь, я могу принять неверное решение, и это было бы нечестно. Ты должен понимать, что я пришла сюда потому, что не хочу быть одна, и ни по какой иной причине.

– Понял.

Джинни вдруг вынула из кармана колоду карт.

– Раскинем пасьянс на раздевание? – усмехнулся Ансон. – Это было бы весело.

– Нет, без раздевания и не обязательно пасьянс, – улыбнулась она. Наконец он дождался ее солнечной улыбки.

– Во что же тогда? Ты хочешь обставить меня в свой любимый «оладушек», в который мы так и не сыграли?

– Да, – снова улыбнулась Джинни.

– Предупреждаю, недостаток сна сказался на моей реакции.

Джинни стала раздавать карты:

– На это я и рассчитываю.

Ансон сто лет уже не играл в «оладушек», или «побей валета». Правила этой игры элементарны, от участников требуется лишь быстрота. Карты делят поровну, и играющие мечут их по очереди, поворачивая мастью вверх. Выигрывает тот, кто быстрее шлепнет ладонью по валету и заберет все карты, лежащие ниже. Разумеется, Джинни оказалась проворнее. Она обыграла его два раза.

– Ну все, я сдаюсь. Ты чемпион нашей конспиративной квартиры по игре в «оладушек». – Джинни молча собрала колоду. – Хотя тебе больше подойдет игра, где нужны мозги, а не рефлексы.

Она улыбнулась, оправдав его надежды, и Ансон пару секунд купался в тепле и сиянии ее улыбки, пока она снова не нахмурилась.

– Как по-твоему, это хорошо или плохо, что Куин долго не звонит?

– Не знаю. Отсутствие новостей тоже хорошие новости, не так ли?

– По крайней мере, это значит, что тело они пока не нашли.

– Послушай, – Ансон сжал ее руки, – они не убьют твоего брата, Джин. Им это не нужно. А иначе они убили бы его в больнице и там же бросили тело.

– Я знаю, что ты прав, но…

– Никаких но. В этом бизнесе люди поступают наверняка.

– Кто тебе сказал?

– Я тебе говорю как старший коллега, раз уж меня восстановили в должности…

Позади тренькнул компьютер, подавая сигнал о том, что поиск окончен.

– Подожди-ка. – Ансон пересел на стул у стола. Программа обнаружила пятьдесят три файла, загруженных в систему в течение недели, предшествующей серии предупреждений от файрвола. – Эх, будь я при делах, скорее сообразил бы, что к чему, – говорил Ансон, просматривая список загрузок. Тут были текстовые документы, электронные таблицы, изображения, архивы и несколько исполняемых файлов – опасность могла таиться в любой из них. – Я предполагаю, что нужно искать некий руткит. Не буду утомлять тебя деталями, но вкратце – это такая программа, которая маскирует попытки заразить систему вирусом или подсадить троян. В результате взломщик получает права администратора, что обыкновенно доступно только законному сисадмину, то есть мне.

Ансон наклонился, поднял флешку, лежавшую на полу, и вставил ее в один из USB-портов.

– Вот это должно нам помочь. Пока сидел в отпуске, я как раз написал программу для выявления некоторых типов руткитов. Она еще сырая, но, надеюсь, не подведет.

Он оглянулся и увидел, что Джинни спит, свернувшись калачиком на краю кровати. Ансон встал, взял одеяло и укрыл ее. Она даже не пошевелилась. Одному Богу известно, как она измучилась. Он и сам-то едва держится, а ведь он не испытал и половины того стресса, что выпал на ее долю за последние два дня.

Тем временем новая программа начала тестировать файлы на наличие вредоносного кода. Для полного анализа потребуется не менее двух часов. А свободная половина кровати так и манит к себе.

Ансон осторожно опустился на кровать и прилег рядом с Джинни, стараясь не потревожить ее сон, но теперь она пробормотала что-то и перевернулась на спину. Он взглянул ей в лицо и засмотрелся. Она все-таки невозможно привлекательна, даже растрепанная и без грамма косметики на лице. Гладкая кожа, слегка припорошенная веснушками на носу и щеках. Мягкие розовые губы под цвет румянца.

И как она ухитряется избегать внимания большинства мужчин в «Гейтс»? Многие у них, конечно, женаты, но полно и холостых. Оливию Шарп, или Барби Бомбу, как называет ее Тук, замечают решительно все, невзирая на семейное положение. Спору нет, Оливия Шарп красивая женщина, но разве она красивее Джинни?

Не может быть.

Джинни во сне вздохнула и повернулась на бок. Ансон не дышал, пока не убедился, что она по-прежнему спит. Он скоро уйдет, вот только отдохнет немного…

Ансон проснулся, услышав писк компьютера. Открыл глаза и обнаружил, что лежит нос к носу с Джинни. Неизвестно, кто из них переместился, но только от близости ее тела он невольно испытал чувственный шок.

Компьютер снова запищал. Ансон повернулся, взглянул, прищурившись, на монитор и прочитал сообщение: «Обнаружено вредоносное ПО».

Он осторожно отодвинулся от теплого тела Джинни и встал. Из приоткрытого окна тянуло свежестью. Хотелось стоять на сквозняке, пока поток воздуха не остудит его похотливо вибрирующее тело, но Ансон сел к компьютеру, чтобы внимательнее взглянуть на зараженный файл.

Это была электронная таблица – из тех, что обычно раз в месяц проходят по сети и ни у кого не вызывают подозрений. Он так и думал: это какой-нибудь безобидный с виду служебный документ, который каждый откроет, просмотрит и забудет.

Файл назывался «Платежная ведомость».

Ансон оглянулся на женщину, спящую на кровати у него за спиной, чувствуя, как все внутри сжимается в один тугой болезненный узел.

Зараженный файл был получен от Джинни.

Глава 13

Днем с вершины Лорел-Райз, где Александр Куин имел охотничий домик, открывался потрясающий вид на горы, но сейчас в темноте светились только редкие огоньки горных хижин. Он стоял на крыльце, прижимая к уху телефон, и слушал тягучий голос Джеффа Бентона, докладывающего о последних событиях на конспиративной квартире.

– А Дотри уверен? – спросил Куин.

– Говорит, да.

– Где сейчас миз Колтрейн?

– Спит в его комнате. Она уснула там, пока он работал за компьютером.

– Он сейчас с ней?

– Нет, с ней Кипер.

Налетел холодный ветер. Куин, ежась, плотнее запахнул куртку и хотел было войти в дом, но потом подумал, что прохлада и полуночная темнота более подходят для обдумывания неприятных мыслей.

Неужели Джинни Колтрейн?

Ему не хотелось этому верить, а хотелось подчиняться своему чутью, подсказывающему, что она не способна на такое преступление, что она не рождена для измены и лицемерия. К тому же она не программист. Однако она очень умна, гораздо умнее, чем он предполагал. Может быть, Джинни Колтрейн узнала о Мэллори Дженнингс именно благодаря тому, что взломала компьютеры в IT-отделе и получила доступ к секретной информации, известной лишь ему, Дарси и Дотри?

– Где сейчас Дотри?

– Вышел прогуляться.

– Мне необходимо с ним поговорить, лично. Если он не вернется через десять минут, найдите его. Я буду у вас через двадцать минут.

Куин, не прощаясь, нажал на отбой и быстро зашагал к машине.

* * *

– Что-то случилось? – спросила Джинни у высокой рыжеволосой женщины, стоящей возле двери в комнате Ансона.

Я не знаю, – спокойно отвечала Челеста Кипер, – мне велели оставаться здесь и никуда вас не выпускать.

– Для чего? Чтобы защитить меня или чтобы я не сбежала?

Челеста выгнула рыжую бровь:

– Почему это?

Джинни все поняла и с содроганием подумала, что Кипер могла бы прямо сказать, что ее назначили в тюремщицы.

– Где Ансон?

Я не знаю.

– Вы не могли бы его разыскать?

– Это было бы нарушением приказа.

– А если я сама попробую выйти?

Челеста молча подняла вторую бровь. Высокая, мускулистая, тренированная, как все агенты, Челеста была на тридцать фунтов мышц тяжелее, чем Джинни. Джинни не имела шансов совладать с ней, реши она идти на прорыв. Оставалось только сесть обратно на кровать и ждать.

– Ну ладно, вы можете мне сказать хотя бы такую вещь: это имеет отношение к моему брату? Его нашли?

– Не думаю, – покачала головой Челеста, – иначе вы первой узнали бы об этом.

В дверь постучали.

– Да? – отозвалась Челеста.

– Он приехал.

– Кто приехал? – спросила Джинни.

– Куин.

Ну а кто же еще? Куин всегда в центре событий.

– Но вы не знаете зачем?

Челеста молчала.

– Я хочу его видеть.

– Вы его увидите.

Ее слова прозвучали как угроза. Сердце у Джинни упало.

– Это электронная таблица месячной зарплаты.

Ансон продрог до костей, и вовсе не потому, что ночь была холодная и он полчаса бегал по тропинке в лесу вокруг дома, пытаясь осознать информацию, полученную только что в результате системного сканирования.

Каждая ссылка в таблице, которую он получил от Джинни в марте, содержала руткит. Наверняка и другие файлы, полученные от нее, были заражены. Причем достаточно инфекции попасть на один компьютер, и заражение распространится на целую сеть. И теперь тот, кто написал эту программу, имеет доступ ко всем ресурсам их внутренней сети.

– Это моя вина, – говорил Ансон своему каменнолицему боссу, – я должен был сразу отреагировать на предупреждения, а не поручать дело Тукеру.

– Да, но ты был в отпуске. Может быть, это подстроено.

– Думаешь, меня подставила Джинни?

– Она либо те, на кого она работает.

– Я не верю, – Ансон затряс головой, – я видел этот код собственными глазами, но…

– Что? Джинни Колтрейн не такая, как все? Она, по-твоему, не способна на сюрпризы?

В устах Куина это прозвучало глупо, но Джинни и впрямь не такая, как все. Ансон нутром ощущал, что она другая, хотя не мог этого объяснить. Нет, она не раз его удивляла за последние дни, но все это были приятные сюрпризы, и он, понимая реакцию Куина на очевидное предательство, все-таки сомневался, что виновата Джинни. Что-то здесь не так, чего-то во всей этой истории не хватает. И он должен определить недостающее звено.

– Когда ты искал Мердока, сколько ты отсутствовал в здании? – спросил Куин.

– Около получаса.

– Когда появилась Джинни?

– Примерно в то время, когда я решил закончить поиски и связаться с тобой. – Ансон прищурился, соображая, куда клонит босс. – Ты полагаешь, это Джинни увела у меня ноутбук? И куда она его дела?

– Она находилась одна в здании почти полчаса, Дотри. Могла где-нибудь спрятать.

– Нет, она была не одна, – покачал головой Ансон, – она говорила, что там был кто-то еще. – И он пересказал Куину историю с исчезнувшей из ванной футболкой. – Она также слышала посторонние звуки, когда поднималась на первый этаж, чтобы найти меня.

– Мало ли что она говорит, – усмехнулся Куин, – других свидетелей ведь нет.

Да, Куин прав. И он не верит Джинни на слово.

– Я должен с ней поговорить, – заявил Ансон, – с глазу на глаз.

– А ты разве дознаватель? – удивился Куин. – У тебя нет опыта допросов враждебно настроенного подозреваемого.

Ансон взял Джинни за руки и стал согревать ее ледяные пальцы.

– Ты пугаешь меня, – пробормотала Джинни.

– Я не нарочно, мне просто нужно знать о работе вашего отдела.

– Финансового?

– Ну да. Сколько человек у вас работает?

– Четверо плюс один бухгалтер-внештатник.

– Чем занимаешься ты?

– Тебе ведь это известно, Ансон.

– Все равно, повтори снова.

– Я бухгалтер по зарплате. Я обрабатываю большинство документов.

– И эти ежемесячные таблицы тоже ты составляешь?

– Да, а что? Что с ними не так? О боже! – Джинни в отчаянии затрясла головой. – Ты обнаружил в них вирус.

– Да. В одной из таблиц, которую я получил от тебя.

– Но это невозможно!

– Почему?

– Потому что я ничего не понимаю в компьютерах. Я умею только включить и пользоваться самыми популярными программами. Клянусь тебе, Ансон, я этого не делала.

– Может быть, тебе кто-то помогал составлять таблицы? Кто-нибудь из коллег?

– Нет, нет! – воскликнула Джинни испуганно и сердито. – Это моя обязанность, и я выполняю все сама. Боже мой, Ансон, ты уверен?

– Да. В каждой из ссылок твоего сообщения присутствует вредоносный код. Когда я открыл файл и стал нажимать на ссылки, руткит попал в систему и позволил ему распространиться по сети.

Джинни закрыла лицо руками:

– Нет, это невозможно, нет.

– Кто-нибудь помимо тебя имеет доступ к твоему компьютеру?

– Никто. Я установила пароль на вход и никому его не сообщала.

– А угадать его нельзя?

– Не думаю. Это не имя, не день рождения, ничего такого. Это цифра и несколько букв.

– И никто его не знает?

– Говорю же – нет!

– Даже твой брат?

Джинни на мгновение замерла, взглянула на него круглыми глазами, но быстро пришла в себя:

– Нет, он не знает пароль к моему рабочему компьютеру.

– Но к домашнему знает?

Джинни, закрыв глаза, кивнула.

Пазл, кажется, начинал складываться. По крайней мере, наметились первые признаки.

– Вас четверо в финотделе, так? Работы, должно быть, невпроворот. Трудно все успеть, ничего не забыть, особенно если дома у тебя брат-инвалид, которого ты содержишь и за которого несешь ответственность.

– Ансон, прошу тебя… – пробормотала Джинни со слезами на глазах.

– Сроки вечно поджимают…

Джинни зажмурилась, слезы брызнули из глаз и покатились по щекам.

– Хватит, перестань. Это я виновата. Я брала работу домой. Знаю, что это запрещено, но ее так много, и я не хотела, чтобы кто-то подумал, будто я не справляюсь.

– Эти таблицы ты составляла дома?

– Да, – всхлипнула Джинни. – Это было в феврале, в самое безумное время. Да еще и Дэнни переживал трудный период. Он был в депрессии. Каждый день напивался и звонил мне на работу. Я очень за него боялась…

– Значит, ты работала где придется.

– Я брала с работы флэшку и не думала… Дома только Дэнни и я, а он знает, только как включить компьютер… В этом плане я ничего не опасалась.

– Но пароль ему известен?

– Да, конечно. Но флэшку я никогда не бросала в компьютере без присмотра.

– Это не обязательно. Он мог достать ее из твоей сумки, когда ты спала.

– Зачем ему? Он полный «чайник». Он и не знает, для чего нужны флэшки. Если только…

– Вот именно! Если только кто-то не попросил его об этом!

Глава 14

– О боже! – в отчаянии воскликнула Джинни, закрывая лицо ладонями и чувствуя дурноту.

– А он знал, что ты приносишь работу домой? – осторожно поинтересовался Ансон.

Джинни кивнула, глотая слезы:

– Он все твердил, что Куин сел мне на шею, что я должна набраться храбрости и поставить ему условие: либо он нанимает мне ассистента, либо я увольняюсь. Дэнни не понимал, как мне повезло, что у меня вообще есть работа, и я должна выполнять свои обязанности самым лучшим образом, чего бы это мне ни стоило.

Джинни подняла голову, но боялась встретиться с ним взглядом – от стыда, боли и обиды на брата.

Как Дэнни мог так с ней поступить? Он ведь знает, как тяжко ей приходится работать, чтобы у них была еда на столе и крыша над головой, что ночами она часто не спит, беспокоясь о том, сможет ли выплатить очередной взнос по кредиту за жилье. Неужели он настолько эгоистичен, испорчен, что ему на все плевать? Куда подевался ее брат, с которым они вместе выросли, которым она восхищалась?

В дверь тихо постучали. Джинни подпрыгнула, трепеща всем телом, и в страхе уставилась на дверь.

Ансон похлопал ее по коленке:

– Ничего, это свои, я открою.

За дверью стоял Куин.

– Мы слышали, что она говорила, – тихо сообщил он, но Джинни услышала.

– Вы нас записывали? – Гнев, обида, возмущение обожгли ее изнутри. Она подскочила к двери, оттолкнула Ансона и в упор взглянула на Куина. – Вы действительно полагаете, что это я сливала информацию?

– Я должен знать, что знаете вы. – Его спокойный, уравновешенный тон еще больше взбесил Джинни, так что она едва сдерживалась, чтобы не двинуть его по физиономии.

– Почему вы мне прямо об этом не сказали? Почему подсылаете ко мне своих подручных, чтобы они доводили меня до слез? – Джинни бросила сверкающий бешенством взгляд на Ансона, лицо которого было совершенно непроницаемо.

– А он не знал, что тут прослушивающие устройства, – сказал Куин.

– Я вам не верю, – заявила Джинни, не сводя взгляда с Ансона. – Ты знал! – обвинила она его, хотя по глазам поняла, что Куин говорит правду.

– Я догадывался, – уклончиво отвечал Ансон. – Глупо было бы полагать, что Куин не поставит тут прослушку.

– И ты меня не предупредил!

– Потому что хотел, чтобы он услышал это от тебя. Мне бы он не поверил на слово, – искренне ответил Ансон.

– Я что, официально задержана? – обратилась Джинни к Куину.

– Нет.

– Тогда я ухожу. Сейчас же! – Джинни решительно шагнула в коридор и направилась к выходу.

– Что вы себя накручиваете? У меня лично к вам претензий нет. – Спокойный голос Куина заставил ее остановиться.

– Да что вы говорите! – обернулась Джинни. – Я не дура и понимаю, что бывает за нарушение устава.

– Вам надо было подойти ко мне и объяснить ситуацию, и мы вместе нашли бы выход. Например, можно было бы временно взять еще одного бухгалтера вам в помощь. Но это дело прошлое. Сейчас самое главное – факт, что вы не имели намерения заразить систему вирусом.

– Зато мой брат, по вашему мнению, имел.

– Ваш брат алкоголик и не отдает себе отчета в собственных действиях. Его могли использовать.

– Не надо держать меня за дурочку. Дэнни сделал это, потому что больше некому. Но вы должны меня извинить, поскольку сейчас меня намного больше беспокоит вопрос его жизни и смерти, чем он ли это заразил компьютеры в «Гейтс».

И Джинни зашагала к выходу, не без страха ожидая, что Куин, Ансон или кто-то из охранников догонят ее и остановят, но никто ее не преследовал.

На дворе было зябко и сыро после дождя. Редкие облачка изредка набегали на круглую луну. Джинни растерянно озиралась по сторонам. Повсюду, насколько хватало глаз, под бледным лунным светом лежали холмы, поросшие лесом и кустарниками. Когда Ансон говорил ей, что конспиративная квартира находится в доме на отшибе, она не подумала, что совсем у черта на куличках. Но ее завезли в самую середину Смоки-Моунтинс. Хуже всего, что у нее нет ни машины, ни возможности попросить, чтобы ее отсюда забрали, так как Дэнни исчез.

Как ей быть? Что делать? Куда идти? Где искать брата? Она не знает даже друзей Дэнни, у которых он мог бы скрываться, если б ему удалось убежать от похитителей.

Глаза защипало от жгучих слез. Джинни отчаянно заморгала, пытаясь прогнать их, злая на себя, на Дэнни и на весь свет.

Вдруг она услышала, как позади открылась дверь. Говорившие в ней гордость и упрямство подталкивали ее в лес, бежать и не оглядываться, но благоразумие напоминало, что найти дорогу среди этих зарослей будет совсем непросто, если вообще возможно.

– Теперь ты меня ненавидишь? – послышался голос Ансона, и секундой позже спину обдало теплой волной.

– Нет, – ответила Джинни, – просто я на тебя злюсь.

– Что ж, я, наверное, заслужил.

– Ты мог бы предупредить меня о «жучках».

– Мог бы, но тогда твой голос не звучал бы настолько правдиво и убедительно для Куина.

– То есть это была ложь во спасение?

Ансон положил теплую ладонь ей на плечо:

– Куин тебя не уволит, не беспокойся.

– Я сама уволюсь.

– Почему? – Он развернул ее лицом к себе. – Ты ни в чем не виновата, все об этом знают.

– Я виновата в том, что нарушила устав. Пусть не я написала эту вредоносную программу, но по моей вине она попала в систему, из-за чего едва не погибли люди. – При этих словах Джинни невольно содрогнулась.

– Но теперь мы ее обнаружили, определили ее источник и постараемся выйти на человека, который ее написал.

– Как? Мы даже не знаем, где Дэнни и жив ли он.

Ансон обнял ее дрожащее тело и привлек к себе:

– Куин его найдет, и Дэнни нам все расскажет, как вирус попал к тебе на флэшку и прочее.

– Он компьютерный «чайник», говорю тебе. Пусть я многого не знаю о Дэнни, но в этом я совершенно уверена.

– Я не утверждаю, что Дэнни написал программу. Однако у него есть знакомые в «Блу Ридж», с которыми сотрудничают хакеры. Те и могли это сделать. И раз Дэнни знал, что ты берешь работу на дом…

– Да, конечно. Я не могу незаметно для него полночи просидеть за компьютером…

Ансон промолчал, но Джинни чувствовала, что он злится. Это и понятно, ведь он знает ее брата не с самой лучшей стороны, но Дэнни бывает и другим – он бывает милым и добрым. Раньше, когда он не пил, он мог развеселить ее, он готов был на все, лишь бы порадовать ее, потому что любил. И того, прежнего, Дэнни она не может забыть, хотя он давным-давно переменился.

– Я знаю, ты не понимаешь, почему я защищаю его.

– Понимаю, – тихо возразил Ансон, – но я считаю, что твое отношение под конец выйдет боком вам обоим.

– Ты судишь по своему опыту с отцом? – обиженно спросила она. – Но Дэнни совсем не похож на твоего отца, если то, что ты говорил о нем, – правда. И не уговаривай меня отвернуться от Дэнни.

– Я? – удивился Ансон. – У меня и в мыслях такого нет.

– А о чем ты мне все время говоришь? Что я, по-твоему, должна делать? – Джинни с досадой ощутила, что слезы вновь брызнули из глаз, и стала торопливо вытирать их руками, не желая обнаруживать слабость перед Ансоном. Или перед другими коллегами из «Гейтс». Мало того, что она не справляется с нагрузкой, так теперь она еще прославится как плакса.

– Можешь рыдать сколько влезет, – разрешил он, – никто не смотрит.

– Ты смотришь, – тихо и натянуто возразила Джинни, в который раз невольно являя признаки внутреннего смятения.

– Я тебя не осуждаю.

– Вот как? Но разве не по моей вине ты последний месяц просидел дома, будучи отстраненным от работы?

– Мы пока не выяснили, чья это вина.

– Да ладно. Из-за моей дурацкой таблицы столько всего произошло! Теперь не знаю, как и на работе появиться.

– Ты не виновата, Джинни. – Ансон взял ее лицо в ладони. – Дэнни воспользовался твоей обязательностью, он предал твое доверие.

– Нет, черт подери! – воскликнула Джинни, отшатываясь. – Не смей так говорить о нем!

Ансон отчаянно вздохнул:

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

С одной стороны, она хотела, чтобы он ушел и никогда больше не появлялся, и тогда, возможно, она сможет сделать вид, что ничего не было, что все, что она узнала о проблемах Дэнни, – это ложь. Но с другой стороны, она хорошо знала, что нет на свете большей глупости, чем жить в мире иллюзий, убедившись в этом на опыте своей матери. Действительность никуда не исчезнет, и чем скорее ты признаешь свои проблемы, тем быстрее ты найдешь способ их решить. Но как ей решить эту проблему? Дэнни явно спутался с криминалом, да еще и пропал. Может быть, его вообще нет в живых.

– Не отталкивай меня, Джинни, позволь мне тебе помочь.

– Как? – В глазах снова защипало. Джинни стала отчаянно моргать, боясь, что если она сейчас заплачет, то уже не остановится. – Ничего нельзя добиться, не найдя Дэннни, но я понятия не имею, где его искать.

– А я, кажется, знаю. Но сначала давай-ка вернемся в дом. Мы что-нибудь придумаем, обещаю.

Александр Куин отвернулся от окна с видом на залитый луной двор и поднес к уху телефон.

– Круглосуточная горячая линия «Марбери Моторс»…

– У меня стучит двигатель, – произнес в трубке женский голос.

– Ну так откройте ему, – ответил он с улыбкой.

– Только что звонила помощник шерифа Сара Линдси, – сказала Оливия Шарп, – камера видеонаблюдения в больнице вышла из строя и не зафиксировала момент похищения Дэнни Колтрейна.

Куин поморщился:

– Какие версии?

– По мнению Линдси, камера была отключена либо испорчена намеренно. То есть похитителям оказал помощь кто-то из сотрудников больницы.

– Если это действительно было похищение, – пробормотал Куин, глядя на проходящих мимо Ансона и Джинни, которые направились в глубину дома. Джинни не подняла головы, но Ансон взглянул на него с молчаливым предостережением: мол, не трогай ее. Черт, распустил он подчиненных. Они слишком много стали о себе воображать.

– Линдси нашла свидетелей, которые утверждают, что могли бы опознать человека, который вывез Колтрейна из здания. Сейчас художник составляет фоторобот по их описанию.

С Сарой им повезло. Эта не будет вставлять им палки в колеса лишь потому, что она из полиции, а они частная фирма. У нее роман с агентом Кейном Деннисоном.

– Я получила предупреждение не пользоваться рабочими компьютерами и любым оборудованием, подключенным к нашему серверу.

– Да, сеть взломана. Дотри решает эту проблему.

– Он вернулся к работе? – удивилась Оливия.

– Что-то не так?

– Нет, все в порядке. Я не успела вам доложить, но агент, который проводил расследование, ничего за ним не нашел.

– Я не сомневался, что он чист.

– Хорошо. А Дотри уже нарыл что-нибудь?

– Пока ничего конкретного, но есть причины полагать, что это кто-то из сотрудников. Тот, кто тайно пробрался в здание позапрошлой ночью, когда там ночевали Дотри и Джинни Колтрейн.

– А можно ли верить Джинни Колтрейн? – усомнилась Оливия.

Куин вспомнил, что он знает о Джинни, что он слышал благодаря «жучку», который Челеста Кипер установила в комнате Ансона, как звучал ее голос во время их разговора. Она была сбита с толку, испугана и пристыжена. Может быть, чутье подводит его и эти все эмоции ненатуральные? Нет, он знает, что Джинни говорит правду, и своему чутью, выручавшему его не раз за двадцать лет руководства секретными операциями, он не перестанет доверять.

– Да, – решительно ответил Ансон, – можно. Кто-то был в здании с ней и Дотри. И этот человек знает код, который был скрыт даже от Дотри.

– Дэнни Колтрейн?

– Не уверен, но мы это выясним. В общем, до связи.

Куин дал отбой и направился по коридору в спальни. Дверь в комнату Ансона была открыта. Куин вошел и увидел, что тот, сгорбившись и подперев подбородок кулаком, сидит за компьютером, а Джинни – на его кровати.

– Ага, вот кто мне нужен, – сказал Куин, заставив их подскочить от неожиданности.

– Кто именно? – спросил Ансон, поднимаясь из-за стола и закрывая собой Джинни. Не будь это столь возмутительно, Куина бы позабавили его защитные инстинкты по отношению к коллеге.

– Я хочу поговорить с Джинни, но ты можешь остаться.

Джинни в страхе таращила на босса огромные голубые глаза.

– Мог ли ваш брат знать код к входной двери «Гейтс»? Вы, случайно, его где-нибудь не записывали?

– Нет, что вы. Я запомнила!

– Может быть, он приезжал сюда с вами и подсмотрел, когда вы набирали цифры?

– Нет, вместе мы сюда не приезжали, это совершенно точно, хотя не могу утверждать, что его нога никогда не ступала на территорию «Гейтс».

– Понятно, спасибо.

Когда он уходил, Ансон схватил его за руку:

– Это все-таки кто-то из своих, верно? Тот, кому известен код от двери.

– Да, несомненно. – Они переглянулись. – Это «крот»-инсайдер.

Глава 15

Ансону удалось поспать пару часов, прежде чем косые лучи утреннего солнца пробились сквозь шторы на окне и упали ему на лицо.

Он застонал, повернулся на бок и наткнулся на что-то большое и плотное.

– У-у, – замычала сонная Джинни, отталкивая его.

Ансон протер глаза. И впрямь Джинни. Странно. Разве вчера перед сном она не ушла к себе в комнату? А может, это он ночью пришел к ней? Но, оглядевшись, он убедился, что находится у себя.

Тем временем Джинни тоже проснулась и смотрела на него, приподнявшись на локте, сквозь растрепанные волосы.

– Извини, в другой комнате мне стало жутко, – со смущением объяснила она. – Все казалось, что под окном кто-то разговаривает. Наверное, это ветер или еноты возились в мусорном ящике, но я-то помню, как вчера в подвале перемещались мои вещи… и мне уже стало чудиться, что стул сам собой подвинулся к кровати… Словом, я пришла сюда.

– И забралась ко мне в постель? – Ансон поиграл бровями, пряча улыбку, а Джинни побагровела, хотя сказать, что она забралась к нему в постель, было большим преувеличением. Потому что он спал, свалившись на кровать поверх покрывала в джинсах, футболке и носках. – Но кто тебя осудит? – продолжал Ансон. – Редкая женщина сумеет устоять перед моими чарами.

Джинни улыбнулась, и смущение ее начало проходить.

– А вот я сумела.

– Ой! – Ансон наигранно схватился за сердце.

– Ты ведь не сердишься? – Джинни поднялась, в тесной футболке и джинсах в обтяжку – той самой одежде, что совсем не препятствует пробуждению либидо, а даже наоборот, и знай он, что она придет к нему…

– Почему я должен сердиться? Потому что в постель ко мне легла красивая женщина?

Джинни снова зарделась, и он почувствовал, как ответный жар поднимается по шее и щекам, хотя с его стороны о смущении речи не было.

– Я, пожалуй, поеду домой, – вдруг заявила Джинни. – Надо сообщить Куину.

– Что? – Ансон вскочил. – Ты с ума сошла?

– Я много думала об этом… По-моему, мне ничего не угрожает. Вот, например, вчера ночью в «Гейтс», когда кто-то утащил мою футболку из ванной, пока я принимала душ… Если бы он хотел навредить мне, то почему не сделал этого в подвале? Судя по всему, он всего лишь хотел меня спугнуть.

– Да этот негодяй так огрел по голове Мердока, что тот лежит в больнице с контузией, а ты говоришь…

– Но Мердок мог ему помешать проникнуть в здание. На тебя ведь он не напал, не так ли?

– Нет, он украл мой компьютер. Только и всего!

– Мне кажется, он пытался замести следы. Ты выяснил, какая часть системы пострадала?

– Все пострадало, – поморщился Ансон, поворачиваясь к двери в надежде, что в доме найдется кофе и душ. – Для начала надо вычистить этот руткит ну и как можно быстрее вычислить, кто его нам запустил.

– Сколько сотрудников в «Гейтс» способны написать такую программу?

– Написать – это одно дело, а вот для помещения ее в сеть не нужны особые компьютерные знания. «Крот» может сидеть в «Гейтс», получая инструкции со стороны. В принципе у нас таких много.

– Я хочу домой, Ансон, – выслушав его, повторила Джинни. – Я хочу навести дома порядок и в тишине подумать, где может быть Дэнни. – Она откинула за спину свои спутанные волосы, открывая нахмуренный лоб и тревожные морщины, обозначившиеся вокруг голубых глаз. – Может быть, в его вещах обнаружится подсказка.

– Ну конечно! – фыркнул Ансон. – А чем, по-твоему, занимаются полиция и Куин? Пусть специалисты делают свою работу, а ты должна позаботиться о собственной безопасности.

– Как ты можешь мне такое советовать? А если бы это был твой брат? Если бы твоего брата с раной в боку похитили бы неизвестные люди, смог бы ты спокойно ждать, пока другие его ищут?

– Нет, не смог бы, – с отчаянным вздохом признался Ансон.

– В общем, я должна делать что-то полезное, Ансон, а иначе я сойду с ума. Пожалуйста, помоги мне отсюда выбраться. – Она подошла и умоляюще вцепилась ему в футболку. – А лучше всего поедем вместе. Давай объедем места, где Дэнни любил бывать, поспрашиваем людей, с кем он появлялся в последние несколько месяцев.

Ансон слушал, с наслаждением вдыхая ее аромат – мягкий и сладкий, как летнее утро. Ему хотелось зарыться лицом в ее волосы и никуда ее не отпускать.

– Надо посоветоваться с Куином, – наконец изрек он.

– Ты же его знаешь, он будет против! – воскликнула Джинни.

– По-твоему, охранники выпустят нас без его разрешения?

– А разве тут тюрьма? – скорчила гримасу Джинни. – Разве мы заключенные? Мы скажем им, что уезжаем, и поедем. Неужели они нас задержат?

Мятежный дух Джинни и в нем зажег искру протеста. Почему они и в самом деле не могут уехать, если хотят? Скорее всего, она права насчет вчерашнего инцидента в «Гейтс». Похититель компьютера вывел из строя Мердока, а их с Джинни не тронул, хотя имел все шансы расправиться с ними. Он просто ждал возможности украсть ноутбук, а они его не интересовали.

– Ты уверена, что хочешь поехать домой? Может, лучше ко мне? Мой дом на главной улице города, вокруг много магазинов, людей…

– Но вещи Дэнни находятся дома. Я сама хочу все пересмотреть. – Джинни взглянула на него снизу вверх сквозь опущенные ресницы, нервными пальцами теребя его за футболку. – Я все переберу, может быть, полиция не заметила чего-то важного.

Ансон задумался, слыша внутри тревожные колокольчики. Что это за взгляды? С каких это пор Джинни Колтрейн стала кокеткой? Да с тех пор, как захотела вырваться с конспиративной квартиры. Что-то тут нечисто. Но что? Остается вывезти ее отсюда и проследить за ее поведением – это самый лучший способ понять, что у нее на уме. Ансон очень надеялся, что эта задача будет ему по плечу.

– Ну что ж, поехали, – сказал он, нацепив на лицо улыбку.

Джинни с детства ненавидела ложь, любой обман был ей отвратителен, поскольку жизнь ее безрассудной матери дала ей пример того, как ложь превращает существование в кошмар.

Но сообщение, которое она получила утром, не оставляло ей выбора: она должна во что бы то ни стало отсюда выбраться. Ансон – это ее единственный шанс, и она его использует. Сколько бы Куин ни говорил, что она свободна, Джинни была уверена, что охранники получили приказ не выпускать ее одну. Но она надеялась, что их не остановят, если Ансон скажет, что им нужно купить кое-что в городе. К счастью, у него здесь машина.

Так и получилось. Наскоро перекусив, они отправились в дорогу.

– Сначала поедем к тебе, – говорил он, когда они выехали на шоссе, – а затем ко мне – мне нужно взять кое-какие вещи, идет? Потом вернемся обратно.

– Мы могли бы обернуться быстрее, – как бы невзначай предложила Джинни, – если бы разделились. Я получила сообщение из мастерской в Пергатори, что моя машина готова. Отвези меня в мастерскую, и тогда я сама на своей машине заскочу домой, пока ты поедешь к себе.

– Я думаю, нам необходимо держаться вместе, – ответил Ансон, искоса поглядывая на нее. – Ты ведь не справишься за час?

– Я вообще жила одна, пока Дэнни ко мне не переехал, – вздохнула Джинни. – Раз эти мерзавцы захватили Дэнни, я-то им зачем? Я абсолютно не в курсе, чем он занимался, и им это должно быть известно.

– Да, ты права, – медленно проговорил Ансон.

– Я могла бы даже взять вещи Дэнни – те, что не конфисковали полицейские, – чтобы мы их вместе рассмотрели на квартире, – предложила Джинни. – Так что подбрось меня до гаража и отправляйся к себе, а я буду у тебя не позднее чем через час.

– Я бы все-таки предпочел поехать с тобой, – заметил Ансон.

– Это понятно, – вздохнула Джинни, пытаясь не выдать своего разочарования, дабы не обидеть Ансона, который этого не заслуживал. Но в сообщении, полученном ею утром, были четко обозначены условия:

«Если хочешь увидеть брата живым, приезжай на дамбу Блэк-Крик в полдень. Женский туалет, кабинка 2. Там инструкции. Приезжай одна. Мы за тобой следим».

– Я обернусь за пятнадцать минут, не позднее чем через двадцать буду у тебя, – наконец сказал Ансон. – Это тебя устроит?

– Отлично. – Джинни едва не подскочила от радости, хотя и смешанной с чувством вины. Возможно, ей следовало рассказать Ансону правду, подключить Куина, команду «Гейтс», но она боялась, что похитители убьют Дэнни. «Мы следим за тобой», – гласило сообщение.

И у нее не было причин в этом сомневаться.

Высадив Джинни на сервисной станции, Ансон проехал полквартала и остановился, чтобы дождаться ее следующего шага. Джинни совсем не умеет врать, и, как бы она ни старалась обмануть его, страх и отчаяние просвечивали сквозь лучезарный фасад. Она явно что-то задумала, и это ему не нравилось.

Пять минут спустя маленький «форд» Джинни выехал из сервиса, сверкая новенькими шинами взамен тех, что проткнули бандиты у «Виски-Роуд-Таверн», и повернул направо. В противоположную от своего дома сторону.

Ансон на безопасном расстоянии двинулся следом.

– Давай, Дотри, покажи, на что ты способен, – бормотал он, поворачивая на Блэк-Крик-Паркуэй, а затем на узкую дорогу, ведущую к дамбе.

И тут у него зазвонил телефон. Номер звонившего был скрыт. После двух сигналов Ансон ответил:

– Дотри.

– Куда ты, черт подери, повез Джинни Колтрейн? – спросил Куин, не скрывая гнева.

Ансон вздохнул. Дурак же он, что вообразил, будто ему удастся скрыться из-под радаров Куина. Первым его порывом было что-нибудь соврать, но потом он вспомнил, что в мозгах у босса есть встроенный детектор лжи и это бесполезно. Он будет выглядеть не менее глупо, чем Джинни, пытавшаяся обмануть его.

– Я точно не знаю, – ответил Ансон, стараясь не упустить из виду синий «форд».

– Тебе лучше узнать в течение следующих десяти секунд, – прорычал Куин.

– Ну… утром она пожаловалась, что у нее развивается клаустрофобия.

– В смысле?

– Ну, сказала, что ей надоело сидеть взаперти и она хочет смотаться домой и проверить, вдруг люди шерифа упустили что-то важное среди вещей Дэнни. Потом мы собирались поехать ко мне, а после вернуться обратно. Всего дел на пару часов, не более. Но я-то сразу заподозрил, что тут какая-то хитрость.

– И что же? План изменился?

– Ну да, по дороге она и говорит: прислали эсэмэс из сервиса, что, мол, ее машина готова и можно забирать. И она поедет домой на своей машине, а я могу ехать к себе, чтобы не тратить понапрасну время, а потом чтобы я, как буду готов, за ней заехал.

– А я, конечно, не должен быть в курсе?

– Нет.

Куин тихо выругался:

– Где она сейчас?

– В пятидесяти ярдах впереди меня на трассе Десепшн-Лейк-роуд. Едет к дамбе Блэк-Крик.

Тем временем Джинни свернула на парковку возле дамбы, образующей южную часть озера Десепшн. За дамбой находилось популярное место рыбалки, но Джинни приехала сюда явно не с целью порыбачить или покормить чаек.

– Она только что припарковалась возле туалетов, – сообщил Ансон, видя, как Джинни выходит из машины и нервно оглядывается. – Может быть, она остановилась, потому что ей нужно в туалет, а потом она поедет дальше.

– Ну и куда она поедет?

Отличный вопрос.

– Не знаю, но попробую подобраться ближе.

– Давай. Я выслал тебе подкрепление.

Ансон припарковался в дальнем углу, а Джинни тем временем скрылась за глухой кирпичной стеной, отделявшей туалеты от парковки, что совсем ему не понравилось.

И вдруг на парковку вкатился бежевый фургон и остановился вплотную к туалетам. Секунду спустя из-за стены выскочил мужчина в камуфляже, таща за собой упирающуюся Джинни. Ансон выскочил из машины и бросился к ним, но тот был проворнее. Боковая панель фургона отворилась, мужчина швырнул внутрь Джинни, прыгнул следом, и фургон укатил. Ансон метнулся обратно к своей машине и включил двигатель.

– Что там происходит? – раздался из динамиков недовольный голос Куина.

– Кто-то похитил Джинни, – ответил Ансон, давя на газ, – но я ее верну!

Глава 16

Господи, какая она дура!

Джинни металась в пластиковых путах, соединенных с брезентовым ремнем на стене фургона, и ругала себя последними словами. Ей и в голову не приходило, что это ловушка. Только полная идиотка не предусмотрит такую возможность.

Но почему они похитили ее, если у них уже есть Дэнни? Чем бы он ни занимался, ей об этом ничего неизвестно. Ведь Дэнни им это объяснил? Или он со страха наврал, сказав, что это она во всем виновата? Ну нет, это было бы слишком. Эта мысль совершенно невыносима, и сейчас она просто не может позволить себе поверить в такую подлость со стороны Дэнни и разрыдаться от жалости к себе, когда все и так хуже некуда.

Она не знала, кто ее похитил, по какой причине и куда ее везут. Мужчину, который ее схватил, она видела лишь мельком. Выше среднего роста, плотный, с темной лохматой бородой и жестоким взглядом карих глаз, глядящих из-под низко надвинутой камуфляжной кепки. В фургоне было еще двое мужчин, одетых в камуфляж. Один тощий, бледный, с рыжеватыми волосами, другой постарше, с проседью в бороде.

Прежде чем ей на голову надели наволочку, Джинни успела вспомнить, что рыжего она где-то видела. Потом дверь фургона с грохотом захлопнулась, двигатель взревел, и они помчались в неизвестном направлении – судя по резким поворотам, когда ее швыряло к задней стене, вверх по серпантину. Туда, где они держат Дэнни? Или его уже нет в живых? «Не думай об этом, – велела себе Джинни, – вспоминай, чему тебя учили в «Гейтс». В «Гейтс» ее учили самообороне, но эти уроки не помогли ей, когда похититель напал на нее возле туалетов. Сначала он ударил ее лицом о кирпичную стену, так что от шока и боли она не могла сопротивляться, и затем швырнул в фургон. Лицо до сих пор зверски саднило и кровоточило, ибо теплая и густая жидкость с металлическим вкусом и запахом – это несомненно кровь, а не слезы, как ей подумалось вначале.

Адам Брэнд, бывший агент ФБР, а теперь агент и заодно инструктор «Гейтс», не единожды объяснял им, что делать, если тебя похитили.

«Маловероятно, что вас когда-либо похитят, – говорил он с усмешкой, – хотя факт вашей работы в «Гейтс» несколько повышает шанс быть похищенным. Помните, что береженого Бог бережет, и тренируйте критическое мышление».

Да, критическое мышление. На это ее оглушенные адреналином мозги сейчас не способны. Хорошо бы вспомнить правила, которые Брэнд заставил их затвердить.

Правило первое: постарайтесь избегать похищения. Так, проехали.

Правило второе: постарайтесь успокоиться. Она попробует.

Правило третье: оцените обстановку.

Сквозь наволочку почти ничего не было видно, но слух и прочие чувства у нее функционируют. Итак, она сосредоточится на слуховых, обонятельных и осязательных ощущениях. Двигатель работает натужно и тарахтит – значит, машина не новая. Джинни попыталась вспомнить то немногое, что она успела увидеть, пока ее тащили к фургону. Он, кажется, белый. Или бежевый – если это не от грязи. В общем, ее везут в светлом пузатом фургоне старой модели с тарахтящим двигателем. Может быть, это «форд». Да, весьма полезный вывод в ее ситуации.

Ладно, ее похитители не разговаривают, но она слышит их дыхание – скорее громкое сопение, а это говорит о том, что она не единственная, кто испытывает стресс. Непонятно, правда, испуганы они или возбуждены от перспективы доставить ее туда, куда они едут. Впрочем, об этом лучше не думать, а не то сойдешь с ума.

Правило четвертое: постарайся понять, почему тебя похитили.

Ее выманили к дамбе, упомянув имя ее брата, следовательно, им известно, что Дэннни исчез. Вероятно, ранее он был похищен ими же.

Но зачем она им понадобилась, если из Дэнни и без того можно вытянуть все, что им необходимо?

А вдруг Дэнни не у них?

Этот бородатый… Она видела его на парковке у «Виски-Роуд-Таверн»! Он один из тех, кто ранил Дэнни ножом. Значит, живым он им не нужен, и если они выкрали его из больницы, то почему вдруг их отношение к нему настолько переменилось?

Вероятно, Дэнни похитили другие люди, а эти хотят использовать ее как наживку, рассчитывая, что он клюнет.

Фургон резко качнулся на очередном вираже, и Джинни схватилась за ремень.

– Кто вы такие? – громко спросила она, догадываясь, что ответа не будет.

Они молчали.

Следовать за фургоном было нетрудно, гораздо труднее было делать это незаметно, что требовало от Ансона всего его водительского мастерства. Фургон скоро свернул с Десепшн-Лейк-роуд на Вудегаска-роуд, узкую и извилистую дорогу, ведущую на вершину горы Бродерик к востоку от озера.

– По этой дороге вообще никто не ездит, – предупредил Куин, когда Ансон сообщил ему о перемене направления. – Там сложно играть в прятки. – В трубке фоном проходил шум двигателя – Куин присоединился к погоне.

– А где обещанное подкрепление? – Ансон поморщился, с трудом вписавшись в крутой поворот.

– В пути. Кстати, через десять минут все выезды с горы будут перекрыты. Ну как, ты пока не потерял их?

– Почти. – В этот момент фургон скрылся за очередным виражом. – Слушай, они, кажется, свернули с дороги в лес.

– А, понятно, – помолчав, ответил Куин, – они едут на старую лесопилку у вершины Фоулер-Райз.

– Откуда тебе это известно?

– Мне это известно потому, что Беннетт установил тебе в машину GPS-маячок, пока ты спал.

– А я-то уж было подумал, что ты снял все наблюдение…

– Ну извини, время такое…

Ансон вздохнул:

– И долго мне ехать по просеке?

– Она заканчивается на лесопилке через полмили от дороги. Дальше проезда нет. Все выезды перекрыты, и если они задумают выбраться, то только пешком.

Но Ансон не свернул на просеку. Он проехал дальше, остановился и вышел, боясь, как бы похитители Джинни не засекли шум двигателя.

– Конец связи, – сказал он Куину.

– Эй, что ты задумал?

– Я поднимаюсь наверх пешком.

Ансон выключил телефон, сунул его в карман и углубился в лес.

Войдя в офис шерифа, Оливия Шарп взяла стул и села к столу напротив темноволосой женщины, сосредоточенно печатающей что-то на компьютере.

– Полегче, клавиатуру разобьешь.

Сара Линдси подняла голову и с прищуром взглянула на нее:

– Пришла проверить, как мы тут, тугодумы, справляемся?

Оливия, при росте в шесть футов, хоть и привыкла смотреть сверху вниз на большинство знакомых – равно женщин и мужчин, – знала, что Сару Линдси габаритами не запугаешь. Они были на равных, по крайней мере в этом расследовании.

– Вроде того, – усмехнулась Оливия. – Фоторобот готов?

– Пока нет, – вздохнула Сара, – но есть словесное описание. – Она протянула ей через стол листок бумаги с записанными от руки показаниями свидетеля: чисто выбритый мужчина, рост выше среднего, щуплого телосложения, возраст от двадцати пяти до тридцати пяти лет, короткие рыжеватые волосы, карие глаза.

– Я ожидала другого, – призналась Сара.

– Да и я тоже. – Маловероятно, что он из «Блу Ридж», разве что новый рекрут.

Члены так называемой милиции презирают стрижку и бритье, предпочитая «натуральный вид», даже если он является признаком лени и наркомании. Это помогало им поддерживать иллюзию, что они такие же вольные и независимые, как местные работяги, что живут землей, охотой и рыбалкой, мечтая сбросить со своей шеи башмак правительства.

Все они преступники, наркоторговцы, убийцы. От их рук погибли двое ее знакомых, оба прекрасные люди, и еще один стал калекой – во время теракта в Ричмонде, Вирджиния, когда член «БР» взорвал в торговом центре себя, а заодно и дюжину ничего не подозревающих граждан.

– Знаешь, кто это может быть? – спросила Сара.

– Полный идиот из хорошей семьи, считающий себя анархистом?

– Именно так, – улыбнулась Сара. – Мы знаем, что анархисты водят дружбу с «Блу Ридж», выгодно сотрудничая на почве наркоторговли.

– Так было до недавнего времени, – заметила Оливия, – пока «Блу Ридж» не решили взять все в свои руки, избавившись от посредников, которыми как раз и были анархисты. Да и хакеры – это тоже они.

– Так у них теперь война? И на чьей же стороне Дэнни Колтрейн?

– Интересный вопрос.

У Сары зазвонил телефон.

– Линдси слушает! – ответила она. – Ладно, сейчас буду.

– Что случилось?

– Это наш художник. Говорит, фоторобот готов. Хочешь взглянуть?

– Спрашиваешь!

Они перешли в кабинет, где их встретил плотный мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородкой и яркими голубыми глазами.

– Все свидетели подтвердили, что сходство несомненное, – сказал он, протягивая портрет Саре.

Пока Сара рассматривала фоторобот, Оливия заглянула ей через плечо и обомлела: знакомое лицо!

– Черт подери! – воскликнула она.

Сара обернулась и сразу все поняла:

– Ага, попался «кротик»!

– Я понятия не имею, чего вы хотите. Скажите, что вам нужно, и я, возможно, смогу вам помочь.

Глухая просьба из-под наволочки осталась без ответа.

Руки ее по-прежнему были скованы пластиковыми наручниками, продетыми в металлическое кольцо с болтом, торчащим из бетонной стены, около которой она сидела. Со временем, приложив усилия, Джинни могла бы, наверное, вытащить этот болт – если время у нее есть, если раньше они ее не убьют. Но пока она жива. Наволочка держится на голове свободно и пропускает достаточно воздуха. Она не ранена, не искалечена. Лицо, правда, болит, но это не смертельно. Может быть, похитители и не хотят ее убивать? Иначе для чего они притащили ее сюда с наволочкой на голове? Они явно озабочены тем, чтобы она не видела их лиц и впоследствии не смогла бы опознать.

Джинни прислушалась. Здание, где она находится, должно быть, старое и ветхое, потому что оно полно скрипов, шорохов и шелеста ветра. Пол под ней земляной. Вокруг гуляют сквозняки. Вероятно, это что-то вроде сарая или однокомнатной пристройки к дому, и если ей повезет выбраться из этих стен, она, можно сказать, на свободе.

Джинни очень надеялась, что они оставили ее одну, хотя бы на некоторое время. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить свое грохочущее сердце и унять лихорадочную дрожь, сотрясающую все тело. Постепенно к ней возвращалось самообладание и мозги заработали четче.

Как бы там ни было, кто бы ее ни похитил, одна вещь очевидна: Дэнни не у них, но они хотят его заполучить. Но зачем? И где он сейчас?

И вдруг поблизости раздался скребущий шорох, будто осевшую дверь протащили по земле, и затем тихие шаги оповестили Джинни о том, что она больше не одна.

– Кто здесь? – с ужасом шепнула она, инстинктивно поворачиваясь на звук.

Щелкнуло открывающееся лезвие ножа. Большая рука легла ей на запястья.

– Спокойно, – услышала она.

На мгновение ей показалось, что она сошла с ума. Но потом захрустел под ножом пластик, и ее руки ощутили свободу. Наволочку рывком стащили с ее головы, и она увидела перед собой самые прекрасные на свете глаза цвета горячего шоколада.

– Вставай, пошли отсюда, – сказал Ансон, поднимая ее на ноги.

Глава 17

– Ты знаешь, где мы находимся? – В лесной тишине собственный шепот показался Джинни громче крика.

– На Фоулер-Райз, в старой лесопилке, – ответил Ансон.

– А Дэнни не у них.

– Да, я уже догадался. Они хотели использовать тебя как приманку. – Ансон крепче сжал ее руку. – Я оставил машину внизу на дороге. Надеюсь, лесные братья не наткнулись на нее, пока я за тобой бегал.

– Как ты меня нашел?

Громко треснул сучок под ногами. Ансон схватил Джинни в охапку и стал испуганно озираться, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

– Что там? – дыхнула она теплом ему в шею. – Кого ты увидел?

– Вроде никого, – признался Ансон и потащил ее дальше. Надо быстрее смываться отсюда, а потом пусть Куин и ребята зачищают местность. Они не агенты. Он программист, а Джинни бухгалтер. Бороться с бандитами не их задача.

Они мчались вниз сломя голову. Ансон с гордостью отметил, что Джинни не отстает. Его девочка молодец. То есть он очень надеялся, что она его девочка.

– Мне все не верится, что ты один поднялся сюда за мной, – говорила Джинни несколько минут спустя, когда они переходили узкий ручей, от которого до машины было уже рукой подать.

– Знаешь, я бы с удовольствием дождался кавалерии, но они почему-то замешкались, а мне надоело сидеть и ждать. Я поднялся и смотрю, лесные братья бросили тебя и куда-то почесали.

– И ты, как настоящий геймер, увидел свой шанс, – улыбнулась Джинни, зажигая в темном лесу солнце и радугу.

– Верно. Первое правило геймера: всегда используй ошибки соперника. Но мы пока не выиграли, – напомнил Ансон, таща ее за руку, – идем скорее.

Он боялся, что его машину обнаружили и разбили, но, к счастью, эти опасения были напрасны. После быстрой проверки выяснилось, что все в порядке.

– Садись, – сказал он Джинни и сел за руль.

Когда Ансон включил телефон, тот загудел от пропущенных сообщений. Первые два были от Куина, встревоженного его решением поиграть в героя, а вот третье было словно удар под дых.

– Что там? – спросила Джинни, видя, как он изменился в лице.

– Полиция нашла Дэнни, – ответил Ансон и отвернулся.

– Ну?

– Мне очень жаль, Джин, – покачал головой Ансон.

– Кто написал это сообщение? Куин?

– Адам Брэнд. Пишет, что Куин ждет нас у тебя дома.

– А где Дэнни? Где он? – Слезы брызнули из глаз Джинни.

– Не знаю. Сначала мы должны встретиться с Куином, и он все устроит.

– Не может быть, – рыдала Джинни, – я не верю. Почему они его убили? За что?

Ансон не знал, что ей ответить. Выходит, он ошибался, решив, что похитители Дэнни не хотят ему зла. Если он без сопротивления сел в машину, это еще не значит, что он не просто пешка, которую легко заменить…

Он со вздохом погладил Джинни по дрожащему плечу и включил зажигание.

– Дотри недоступен, – с порога объявил Ник Дарси, входя в комнату отдыха, просторное и уютное помещение, которое агенты называли «дом». Сейчас их собралось не меньше дюжины во главе в Куином: новичок Ригсби, Кейн Деннисон, Адам Брэнд, Марк Фицпатрик, Оливия Шарп и другие.

– GPS переместился на сотню ярдов с прошлой проверки и пятнадцать минут торчит на одном месте. Похоже, маячок просто отвалился либо кто-то намеренно его удалил, чтобы мы не определили местонахождение Дотри.

– Телефон не отвечает? – спросил Куин.

– Нет. Вызов переходит на голосовую почту.

Куин заскрипел зубами.

Что, черт подери, происходит? Чем объяснить поведение директора отдела IT? Это что, бунт? Нашел время бунтовать!

– А вы успели познакомить его с результатами опознания по фотороботу?

– К сожалению, нет, – ответил Дарси.

– Ну и напрасно. При его доверии к коллеге он может угодить в ловушку.

– Знаю, – опустил голову Дарси.

– И что теперь делать? – рявкнул Куин.

Не может быть. Нет, это невозможно. Почему вдруг так сразу? Почему он так мало был с ней? Как глупо, безрассудно… Джинни закрыла ладонями горящие глаза, желая остановить потоки слез и терзающие ее дрожь и слабость, вызванные словами Ансона. Она должна быть сильной. Это ее долг перед памятью брата.

Она найдет убийц Дэнни и заставит их заплатить. И теперь она не одна, у нее есть Ансон, Куин, «Гейтс». Они ей помогут.

Когда Ансон остановился у их маленького бунгало, она сказала:

– Извини.

– За что? – удивился Ансон, выключая двигатель.

– За то, что я не приняла твоих утешений.

– Ничего страшного.

Джинни покачала головой:

– Нет, понимаешь… я привыкла к одиночеству… Даже когда… Дэнни был жив, я все равно была одна. Я не могла на него положиться… – Жгучие слезы снова хлынули из глаз.

– Теперь ты не одна, – Ансон отстегнул ремень безопасности и обнял ее за плечи, – тебе не нужно быть одной.

Джинни тоже отстегнулась, и они долго сидели, обнявшись, и пусть ручной тормоз впился в бок, ей не хотелось прерывать объятие.

– Ну что ж, идем, – наконец сказал Ансон. – Узнаем, с чем приехал Куин. Жизнь продолжается.

– Брэнд не написал, как это произошло? – спросила Джинни, когда они поднимались на крыльцо.

– Нет, извини. Но мы скоро все узнаем…

Ансон не договорил, потому что входная дверь распахнулась, и они увидели Марти Тукера – с пистолетом, направленным Ансону в грудь.

Тук хищно оскалился:

– Ах, какие люди! А я уж думал, вы не приедете!

Куин проводил досмотр в квартире Дотри, надеясь обнаружить подсказки в отношении того, куда мог исчезнуть его руководитель IT-отдела.

Зазвонил телефон.

– Куин, – ответил он без обиняков, потому что на экране появилось имя Кейна Деннисона.

– Мы нашли маячок, – сказал Деннисон. – В лесу, у дороги, недалеко от того места, где парковался Дотри. Отпечатки пальцев отсутствуют.

– Лесопилку проверяли?

– Да, там пусто. Нашли, правда, распиленные наручники и спугнули парочку бородачей – они удрали на грузовике. Я записал номера и позвонил Саре, но она пока не отзванивалась.

– Давайте все сюда. Мы должны как можно быстрее найти Дотри, Колтрейн или Тукера.

Пока они сами не нашли друг друга.

Куин нажал на отбой и огляделся. Типичное холостяцкое жилье: протертый диван, разномастная мебель, беспорядок. Где же хозяин этой берлоги? «Думай, Куин, думай», – велел он себе. Ансон и Джинни сюда не приезжали, не вернулись они ни на конспиративную квартиру, ни в «Гейтс». Куда они могли поехать? Куда Тукер мог их заманить? Туда, где безопасно. То есть? Домой! Джинни, конечно, предпочла бы поехать домой.

– Где Дэнни? – спросил Ансон, гоня прочь страх, сжимающий горло. Спокойствие. От него зависит жизнь Джинни. Туку что-то надо, иначе они оба уже были бы мертвы. Хотя он может прикончить их в любой момент этой дурацкой игры. И он сделает это, ибо выдал себя с головой. Свидетели ему точно не нужны. Остается тянуть время.

– Дэнни в порядке. – Тук многозначительно взглянул на Джинни. – Пока в порядке.

– Что тебе нужно? – спросила Джинни.

– Остальное.

– Что значит – остальное?

– Ансон спустил в унитаз примерно килограмм кокаина, но у Дэнни было больше. По крайней мере три килограмма, которые он украл у ребят из «Блу Ридж» для меня. Я пришел, чтобы взять остаток. Он сказал, ты знаешь, где его найти.

Джинни ничем не выдала своего изумления, лишь веки дрогнули. Но этого было достаточно, чтобы Ансон ощутил ее боль.

– Дэннни тебе сказал?

– А что? По-твоему, он врет? – Тук сделал шаг вперед. Ансон хотел было встать между Джинни и пистолетом, но Тук и без того направил пистолет ему в грудь.

– Не геройствуй, Ансон, – сказал он. – Ты не из того теста слеплен.

– Все хорошо, Ансон. – Джинни тронула его руку, прося не подходить. – Я знаю, где наркотики.

Тук прищурился:

– Но только не играй со мной, потому что у тебя нет шансов выиграть.

– Я правда знаю, – ответила Джинни, глядя в глаза Тукеру, – я надеялась, что их никто не хватится и они пролежат до скончания времен, но раз речь идет о жизни Дэнни…

– Вот именно, – кивнул Тук.

– Только отпусти Ансона, он ни в чем не виноват.

– Вот еще! Я не могу этого сделать.

– Но Куин все равно тебя вычислит.

– Он уже вычислил, – сказал Тук, – поэтому мне нужно быстрее заканчивать с вами и смываться отсюда.

– Если ты сейчас сдашься полиции, то тебе даже не предъявят обвинений, – вмешался Ансон, обращаясь к тому Марти, которого он когда-то знал и считал своим другом. – Никто не видел, как ты оглушил Дейла Мердока. Куину известно только то, что ты вывез Дэнни из больницы.

– Да ладно, он не остановится, пока не повесит на меня всех собак. Один взлом системы чего стоит.

– Подумай, Тук, – настаивал Ансон, – ты можешь сдать копам тех, с кем сотрудничал, и тебя отпустят! Заключи сделку.

Тук кисло усмехнулся:

– Нет, тюрьма мне светит в любом случае. А я не хочу в тюрьму, я этого не перенесу. Это для меня конец.

– Ну а Джинни-то чем перед тобой провинилась? Зачем ты ее подставил?

– Я знал, что она берет работу домой, и понял, что это способ запустить в нашу сеть руткит, чтобы мои друзья получили доступ к информации, известной только тебе, Дарси и Куину.

– Ты подставил и меня! – продолжал Ансон. – Из-за тебя меня чуть не выперли с работы.

– Так уж вышло, – почти виновато вздохнул Тук. – Мне нужна была информация, и я не мог ее получить, не удалив тебя с позиции админа. А сам был как бы ни при чем. И все было бы шито-крыто, если б вы не путались под ногами.

– Ладно, давайте к делу, – напомнила Джинни. – Идем со мной, я покажу тебе, где спрятаны наркотики. Потом можешь нас связать и ехать отсюда куда подальше – хоть в Канаду, хоть в Мексику.

– Хорошая идея. – Тук снова хищно оскалился, и Ансон, глядя на него, понимал, что оставлять их в живых он не собирается.

Джинни, разумеется, тоже все понимала, но бесстрашно подняла голову и кивком указала на дверь черного хода:

– Идем.

Тук ткнул ствол Ансону в спину, и они вышли из дома.

Куин и четверо вооруженных агентов пешком подбирались к дому Джинни Колтрейн. Завидев ее бунгало, Куин передал по рации у себя на плече:

– Машина Дотри у крыльца. Внутри никого.

Рации агентов ответили сухим треском – сообщение принято.

Дом окружали с учетом того, что Марти Тукер может вести наблюдение. Куин, Фицпатрик и Брэнд зашли с фасада. Входная дверь была не заперта. Куин, пригнувшись, с автоматом на изготовку, ворвался в дом, слыша, как коллеги одновременно проникают в кухню с черного хода. Следом вошли прикрывающие его Брэнд и Фицпатрик. Комнату за комнатой они осмотрели весь дом, но никого не обнаружили. Когда вся команда собралась в коридоре, Деннисон сказал:

– На кухне есть следы – две или три пары. Ведут в лес. Но сложно определить, давно ли они там появились.

– Проверим. – Куин направился на кухню, и все остальные за ним.

– Ты, случайно, не ведешь меня играть в бекасов и охотников? – подозрительно поинтересовался Тук, и Джинни снова бросило в дрожь от его голоса.

– Мы почти пришли, – ответила она, жалея, что у нее нет времени обдумать план, возникший в тот момент, когда Тукер выскочил на них с пистолетом. А когда он сказал, что, со слов Дэнни, ей известно, где спрятаны наркотики, ей сделалось дурно, и если бы не Ансон и необходимость держаться ради него, то нервы у нее, вероятно, сдали бы.

Как Дэнни мог такое о ней ляпнуть? Он ведь никогда не рассказывал ей о своих делах с наркотиками. Она даже не знает, существуют ли на самом деле эти два кило кокаина, или Дэнни соврал, лишь бы Тук оставил его в покое.

Вот во что превратился ее брат по вине алкоголя и, возможно, наркотиков.

Он стал другим. Он больше не тот милый мальчик, каким был раньше.

Он предал ее, и она одна должна выбираться из этой передряги.

Нет, она не одна, с ней Ансон. Милый умный храбрый Ансон, который спас ее дважды. Теперь ее очередь спасать его.

– Нам туда. – Джинни указала на чернеющую между деревьями расселину в склоне холма.

– Что? Лезть в эту яму?

– Это не яма, а грот Влюбленных. – Джинни решительно шагала вперед.

– Ну а я здесь при чем? – спросил Тук, однако пошел следом, не забывая подталкивать Ансона.

Джинни остановилась у входа:

– Грот Влюбленных был назван так в память Энни Джефрис и Филиппа Донована, влюбленных друг в друга девушки и юноши, которые умерли здесь, скрываясь от своих враждующих семейств.

– Умерли? – переспросил Тук.

– Ну да, совершили двойное самоубийство. Считается, что их духи до сих пор обитают в этой пещере.

– Могла бы предупредить, что здесь водятся привидения, – проворчал Тук.

– Идем. – Джинни шагнула в пещеру и вдруг пронзительно вскрикнула, будто споткнулась и падает. Ансон бросился вперед, чтобы подхватить ее. В следующее мгновение грот откликнулся громким шелестом, и навстречу им стремительно двинулась извивающаяся черная масса.

– Что это? – обомлел Тук. Джинни схватила Ансона за руку:

– Бежим! – И они, пригнувшись, шмыгнули мимо пораженного Тука и бросились в лес.

Шелест превратился в рев сотен крыльев. Черная масса начала распадаться на сотни маленьких кожистых летучих дьяволов, мельтешащих вокруг.

– Сволочи! – заорал Тук и стал палить в мышей. Услышав, как пули щелкают по каменным стенам пещеры, Джинни и Ансон еще быстрее припустили к дому.

Сзади грохнул новый выстрел, и Тук болезненно вскрикнул. Вдруг лес пришел в движение – это их окружили пять фигур в камуфляжной форме. Джинни остановилась. На нее с измазанного маскировкой лица смотрели знакомые зеленые глаза.

– Где Тукер? – спросил Куин.

– Там, наверху, у пещеры, в сотне ярдов отсюда, – ответил Ансон. – Он вооружен, но, кажется, ранен.

Куин кивнул. Четверо агентов отправились к пещере вылавливать Тука, а Джинни, Ансон и Куин вернулись в дом.

– Где Дэнни? – немедленно спросила Джинни.

– Примерно час назад он сдался шерифу графства Ридж. Копы отвезли его обратно в больницу.

– И как он? В порядке?

– Почти, – проворчал Куин, – но ему придется отвечать по закону за свои проделки. Думаю, его будут лечить принудительно.

Джинни, наверное, пошатнулась от огромного чувства облегчения, потому что Ансон шагнул к ней, обдавая теплом ее спину, и положил свои большие руки ей на плечи.

– Осторожно, – шепнул он ей в ухо.

Но Джинни, несмотря на присутствие Куина, обернулась, обвила руками его шею и спрятала лицо у него на груди. И Ансон обнял ее так крепко, будто хотел показать, что никуда больше не отпустит.

«Хорошо», – думала Джинни, прижимаясь щекой к его горячей груди и слушая, как бьется его сердце.

Потому что она тоже не собиралась его никуда отпускать.

Эпилог

– Простите, простите… – повторял Дэнни Колтрейн, уже две недели как трезвый.

После курса детоксикации он выглядел другим человеком, но Ансон знал, что это обманчивое впечатление и двухнедельная трезвость еще не признак выздоровления. Однако ради Джинни он очень надеялся, что Дэнни справится.

Они переглянулись. Ансон улыбнулся, желая показать, что верит в Дэнни. И хотя Джинни улыбнулась ему в ответ, чтобы не обижать его, по глазам он видел, что ему это не слишком удается.

– Окружной прокурор рекомендует для лечения клинику в Нэшвилле. – Дэнни забарабанил пальцами по никелированной поверхности столика. Они находились в комнате для свиданий в полиции графства Ридж. Сара Деннисон, вернувшись из четырехдневного свадебного путешествия, позволила Джинни навещать брата здесь, а не в тюрьме, где им пришлось бы разговаривать по телефону, глядя друг на друга через пуленепробиваемое стекло. Сара знала, как неприятно это будет для Джинни.

Минуту спустя она вошла и сказала, с сожалением глядя на Джинни:

– Ваше время истекло.

– Ты еще будешь мною гордиться, – напоследок пообещал Дэнни, сжимая ей руку.

Джинни печально улыбнулась и кивнула.

Ансон и Джинни поднялись, а Сара вывела Дэнни из кабинета.

Когда дверь за ними закрылась, Джинни уткнулась лицом в плечо Ансона:

– Скорей бы…

– Будем надеяться. – Ансон поцеловал ее волосы.

– Просто не представляю, что бы я без тебя делала.

– Ты бы обошлась, – уверенно ответил Ансон, – но только тебе это не нужно.

– Ну и хорошо. – Джинни в первый раз за весь день искренне улыбнулась, и ее улыбка точно солнышко сразу согрела его.

– Кстати, Куин прислал сообщение, – сказал Ансон, когда они вышли в коридор, – Тука подлатали в больничке и отправили в тюрьму.

Тук был ранен в ногу собственной пулей, отскочившей от стены грота.

– Думаешь, он сдаст своих подельников?

– Сомневаюсь, – пожал плечами Ансон, – не сдаст. Для Тука это вопрос чести.

Они уже вышли на парковку. Ансон открыл свою дверь и вдруг заметил, что Джинни стоит с другой стороны и молча смотрит на него поверх машины, щуря глаза от солнца.

– Что? – спросил он.

– Я, кажется, тебя люблю, – серьезно ответила Джинни.

Ансон удивился. Нет, не то чтобы он этого не знал, но начинал сомневаться, что она когда-либо отважится произнести эти слова, потому что ненавидит зависеть от других людей, особенно после предательства брата.

– Я знаю, – ответил он, расплываясь в улыбке от уха до уха. – Садись в машину.

Они сели, молча пристегнулись, но, прежде чем включить двигатель, он повернулся и сказал:

– Знаешь это чувство, когда подбиваешь баланс и в конце все сходится?

– Обожаю это чувство, – игриво рассмеялась Джинни.

– Так вот когда я смотрю на тебя или даже думаю о тебе, я это чувствую. Только в тысячу раз сильнее.

– Да ты романтик, Ансон Дотри! – воскликнула Джинни, и от ее улыбки он едва не ослеп.

– Ну да, – кивнул он, включая зажигание, – настоящий.

Content

Пола Грейвс
Долина Влюбленных

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог