Александр Галин

Звезды на утреннем небе

Драматическая история в двух действиях

Действующие лица

Мария,

Анна,

Лора,

Клара,

Александр,

Валентина,

Николай.

Действие первое

Крыша барака прохудилась, стены рассохлись. Сильный ветер медленно, со скрипом отводит дверь – на миг открывается на холмах далекая дорога. Возвращается мрак. Солнечная пыль сквозит сквозь щели, оживляя наглухо забитые досками окна и ряды старых, поржавевших коек. Вошла Валентина. Закрепила дверь, поставила на койку чемодан. Лора, с дорожной сумкой в руках, остановилась у входа, смотрит вдаль.

Лора. Что мне вам еще рассказать о себе? Жизнь полна неожиданностей… Не помните, у кого это? Кажется, у Вольтера. Далекие предки принадлежали когда-то к аристократическому роду. Мама из научной среды. Папа был очень красивый – смесь цыгана с югославом. Представьте маму: юная, светская, убегает из дома с жонглером.

Валентина. Опять забыла твое имя.

Лора. Мама нарекла меня Лоран.

Валентина. Лоран!

Лора. Дедушка звал Лариса… Близкие называют просто Лора.

Валентина. Близкие – это кто?

Лора. Те, кто недалеко.

Валентина. Остальные окликают тебя Лоран? Отчество хоть наше?

Лора. Папу звали Флориан.

Валентина. Лоран и Флориан! Так ты цветок душистых прерий… И запах от тебя… Не скажу как остальные, а пчелы на него полетят. Смотри, тут недалеко ульи стоят.

Лора. Диор. Возьмите несколько капель…

Валентина. Ну да! На меня уже только мухи летят. Вот явилась одна, как невеста золотая. (Отогнала муху.) С родителями живешь, Лоран?

Лора. Я же говорила. Вы не слушаете. Мама убежала из дома с жонглером. Родила меня в гастролях. Прислала бабушке.

Валентина (следя за полетом мухи). И что бабушка?

Лора. Бабушка жила с дедушкой – академиком медицины.

Валентина (поймала муху, поднесла кулак к уху). Стонет девушка – на волю просится! Артисткой была мать-то?

Лора. О-о! Она стала циркачкой! Сначала помогала жонглеру, потом дрессировщику. (Замолчала, борется со слезами.)

Валентина (улыбнулась). А потом?

Молчание.

Съели, что ли?

Лора. Мамочку растерзала тигрица. Папа прыгнул вниз со скалы. Он очень любил маму.

Валентина (резко). Назад!

Лора. Что? В чем, собственно, дело?

Валентина. Назад, сказано! Курить только во дворе. Здесь замечу – выселю немедленно, ни на что не посмотрю!

Лора. Я в постельке люблю затянуться натощак…

Валентина. Стели себе там, на воздухе, к бочке с песком поближе.

Лора. Суровые условия, хозяечка.

Валентина. Пожара мне здесь только не хватало. Стой у двери и кури.

Лора (закурила). Устала. Я ведь, тетенька, с дороги.

Валентина. Живешь где? Местожительство… какое?

Лора. Это забавная история. Профессорскую квартиру разделили родственники, когда дедушка умер. Мы с бабушкой поселились в Судаке… там я росла в мандариновом саду…

Валентина. Где цвели цветы запоздалые?

Лора. Бабушка умерла. Дачу оставили мне. Собственно, не дача, а вилла в два этажа, комната с видом на море. Приезжайте.

Валентина. Прописана в Судаке?

Лора. Да… Приехала погостить у подруги, у той самой… я вам говорила.

Валентина. Ясно.

Молчание.

Лора. Как сверху все хорошо видно! Красивый вид отсюда. Там что, река?

Валентина. Река.

Лора. Лес с грибами?

Валентина. И с ягодами… (Неожиданно громко.) Почему дверь была нараспашку?

Лора. Вы меня спрашиваете? (После паузы.) Необычная у вас манера общения…

Валентина. Работаешь, Лоран, или нет? Числишься где-нибудь?

Лора. Бабушка никогда не работала, поэтому дедушка сделал людям много хорошего.

Валентина. Что ты все про бабушку? Ты давай про себя. Специальность есть какая-нибудь?

Лора. Я люфт-эквилибристка. Люфт – значит «воздух». Меня бросают под куполом цирка. Я летаю. Вся, знаете ли, в красном, из рук в руки!

Валентина. Как переходящее знамя?

Лора. Вообще-то это грустно, что девушке надо самой думать о пропитании. Бабушка, бывало, возьмет на руки: «Лора, зачем женщине специальность, если она женщина? Человек рожден, чтобы украсить землю».

Валентина. Значит, украшаешь землю? Озеленяешь?

Лора. Какой пытливый ум у вас, Валентина! Скоро час, как вы меня допрашиваете. Передохнем, ладно? Вот паспорт. Можете его на зуб попробовать.

Валентина. Вещей хороших на продажу не привезла? Ну что остановилась? Проходи, проходи, «цветочек»!

Лора. Нехороший какой разговор…

Валентина. Ничего нет из женского?

Лора. Валюша, я приехала отдохнуть. Взяла книгу… немного шерсти.

Валентина. Вяжешь?

Лора. Так, чтобы успокоить нервы…

Валентина. У нас отдохнешь… Народа нет никакого. (Неожиданно громко.) Почему дверь была нараспашку, я спрашиваю?

Молчание.

Проходи, Лоран… пришли. Что ты там высматриваешь?

Лора. Кто этот мальчик? (Указывает в глубь двора.) Странный какой мальчик!

Валентина (подошла). Кто? Этот-то? Он дядя уже.

Лора. Местный ваш?

Валентина. Это так… никто… Сейчас мы его прогоним. Зайди-ка, хоть оглядись, где жить будешь.

Лора. Подруге обещали летний домик.

Валентина. А он летний, батареи сняли. Зимой здесь жить нельзя.

Лора (прошла). Большое помещение.

Валентина. Электричества нет: проводку отключили. Лампочку, так и быть, подвешу, чтобы вы тут свечами не увлекались.

Лора. А воду вскипятить – голову вымыть?

Валентина. Разжигать – не дай бог! Идите в лес… к реке. Не курить. Не разжигать. За этим буду следить – запомни это! И подруге передай, когда она подъедет. Она тоже из той же оранжереи цветок?

Лора. Не надо так разговаривать…

Валентина. Даю вам только ночлег – никаких условий. Кто вы и зачем приехали – не скажу. Но чтобы тихо! Праздников, карнавалов не устраивать… Двери здесь открыты… Ключи будут у меня. Что у тебя в сумке? Платья? У нас твоих размеров никто не носит. Ты же кукла! Я смотрю удивляюсь: ради каких они рискуют, мужчины. Чтобы разглядеть, какая ты, им надо на тебя в бинокль смотреть вплотную.

Лора. Не люблю таких шуток… не надо.

Валентина. Какая брезгливая, смотри-ка!.. Ну, чего нахохлилась? В трех остановках отсюда сердечный санаторий. Может, оттуда кто рискнет? Вы им с напарницей смертность-то повысите!.. Не бойся! Никто сюда не заглянет. Место это нехорошее, народ сюда не поднимается. Будешь одна здесь отдыхать, на вершине, как царица Тамара.

Лора. А что тут было?

Валентина. Больные жили… Им в шести километрах отсюда новое здание построили.

Лора. Я думала, почему столько кроватей?.. Какие больные?

Валентина. Хорошие, не бойся… Умом обиженные инвалиды. Тут спали… в том бараке клеили. Так что кроватей много… выбирай любую. Устраивайся, горюшко. Какой хоть тебе срок определили?

Лора. Какой еще срок? О чем вы?

Валентина. Клепов вас ко мне направил?

Лора. Вам лучше с подругой… Она в курсе.

Валентина. Ладно, кукла… Бабушка-подруга… Кто ты такая, я знаю. Убрали вас с улиц до конца Олимпиады, чтобы вы картину не портили… подальше от глаз.

Лора. Мы поехали отдохнуть добровольно…

Валентина. Да не захотела бы, тебя в двадцать четыре часа на сто первый километр, или назад в Судак, гастролировать. Водить сюда никого не сметь! Начнется пьянь – спалите мне барак. Тут вас уже будет четверо, красоток. (Взяла чемодан, пошла вдоль коек.)

Лора. Сколько?!

Валентина (громко). Анна! Анна!

В темном углу послышался стон, зашевелилась груда тряпья на одной из коек. Поднялась Анна.

Анна. Мамка, погибаю!

Валентина. Вот пустила тоже на свою голову Венеру! (Громко.) Анна, смотри, какая птица к нам залетела!

Анна. Мама… мамка, милая, погибаю…

Валентина. Вчера сиротой была. (Подошла к Анне, поставила чемодан на пол.) Анна, соседку привела тебе!

Анна (слабея). Погибаю… Мать увидела, представляешь?.. О спинку кровати оперлась надо мной… вниз смотрит. А до этого видела, будто дом рухнул… известка сухая поднялась. Вышел мужик – весь белый и в крови…

Валентина. Твоя мама до сих пор в девушках ходит. Тебя папа родил. Вот тебе лекарство – лечись, несчастная. (Достает бутылку.)

Анна бережно прячет ее под подушку.

Ну вот, Лоран, здесь обитать будешь. Или не нравится?

Лора пошла по бараку.

Анна. А что! Говорят, в Африке был случай. Слышь, Валя? Один негр родил через кесарево свечение. Держали в аквариуме.

Валентина. Кого?

Анна. Негр, мне моряки рассказывали, родил…

Валентина. Аквариум причем?

Анна. Показывали за деньги зародыша. Ну ты и темнота, Валентина! Негр из Индонезии или из Индии…

Валентина. Ты хоть карту земли когда-нибудь видела, горе?

Анна. Глобус? А ты вечерний свет над островом Сицилия видела? А жаркий полдень в саванне?

Валентина (насмешливо). Ох! Ох! Сама-то ты не хуже саванны!

Анна. Да мне моряк с лесовоза «Семен Буденный» знаешь какие открытки привозил! Праздничный карнавал в честь сбора урожая!

Валентина. Ты бы и нам их показала!

Анна. А я их в котел с харчо уронила! Сварила к черту. Кто-то съел, наверное, Сицилию… Я моряку говорила: чулки бы мне привез, в зашитых хожу. Нет… Чулки жене, говорит, а тебе – весь мир.

Валентина. Ожила! (Лоре.) Ты на нее не обращай внимания. Она выпьет и спит. (Смотрит на Анну.)

Та что-то бормочет.

Лора. Вы знаете, Валя… мы думали с подругой… снять что-нибудь приличное. Может, что-нибудь у соседей?

Валентина. Кто вас к себе пустит?!

Лора. А разве обязательно здесь? Подруге сказали – уехать, а куда – все равно. Так ведь?

Валентина. Не знаю… дело ваше. Езжай, уговаривать тебя не буду. Оно и лучше. Эта хоть пьет, да глаз не режет.

Лора. Подругу дождусь, если позволите… Она дала ваш адрес, велела дождаться.

Валентина. Жди. (Присела напротив Анны на койку.) Анна, что ж ты мне не рассказываешь ничего? (После паузы.) Не прикидывайся дурочкой… Приехал еще кто-нибудь?

Анна. А? Приехал… приехала. Девчонка какая-то…

Валентина. Зовут как? Не Мария?

Анна. Мария… она самая.

Валентина. Ну?

Анна. Ну и все.

Валентина. А чемоданчик не ее?

Анна. Вроде ее… почем я знаю…

Валентина (поднялась, поставила чемодан на койку). Здесь будет ее место. (После паузы.) Дальше рассказывай, Аннушка.

Анна. А что рассказывать-то? Полы я помыла… весь твой дом вылизала. Потом вот пришла сюда… допила. У меня было чуток того, что ты за стирку дала… со вчерашнего вечера… я оставила специально. Потом заснула… и – представляешь? – мать до этого по двору нашему ходила… с известкой в ведре… А дома, который разбили, я не видела… и мужика этого тоже в первый раз…

Валентина. Где она, эта самая Мария?

Анна. А почем я знаю? Что я к ней, привязанная! Пришел твой сын… Они поднялись и ушли.

Валентина. Что ж ты молчишь? Какую-то чушь мне рассказываешь! Проследила, куда они пошли?

Анна. Я веранду мыла. Только начала…

Валентина. Я тебе что наказывала? Дай бутылку! (Берет из-под подушки бутылку.)

Анна. Пацанку я ей должна сторожить!.. Нанялась я, что ли?

Валентина. В какую сторону пошли?

Анна. Вниз, к реке. Отдай вино! Подожгу тут все!

Валентина. Я тебе подожгу!

Анна (достала спички). А мне ничего не будет. Тебе, пожарница, отвечать!

Валентина. Ты что это? Спички долой! (Отбирает у нее спички.)

Анна. Испугалась? Отдай вино – не имеешь права!

Валентина. Я-то имею… позорная…

Анна. За оскорбление ответишь. У меня свидетель есть. (Лоре.) Слышала? Подтвердишь.

Лора не обращает на них внимания. Смотрит в открытую дверь.

Валентина. Ну-ка, собирай свое тряпье. Пожалела! пустила задаром! Собирай!

Анна. Пустила бы ты, куда там! Интерес есть. Клепов там спокоен: ты за нами присматриваешь. У него на участке чисто. Колька, сын твой, – у него в подчинении. Чего это он его сюда направил? Как скажу, что сын тебе крышу чинил в служебное время!

Валентина. Ты что, дура, треплешь?

Анна. Я что вижу, то и говорю… лишнего не надо.

Валентина. А ну-ка замолчи!

Анна. А я что, мне какое дело… Твоя крыша.

Валентина. И запомни на будущее: хочешь, к ноге эту Марию привяжи, а чтоб рядом с ней была! Вот ее чемодан! Иди найди их и передай, что место ее здесь, в бараке, – а не в доме!

Анна. Ну чего ты путаешь меня в свои дела?

Валентина. Найди их, я сказала.

Анна. Не пойду. У тебя сын в милиции работает, мне с ним тоже корысти нет ссориться. Верни вино лучше.

Валентина. Заслужи сначала.

Анна. Спички-то хоть отдай. Света нет – стучишь костями о койки.

Валентина. Найдешь их! Слышишь?

Анна. Ладно… Дай вино-то.

Валентина. Твое, не бойся – не убежит. (Выходит.)

Анна поднялась, прошла к двери, поглядела вслед Валентине, потом вернулась.

Анна (возбужденно). Она из-за этой девчонки с работы раньше сорвалась. Мою у нее вчера полы… или сегодня?.. Точно, утром сегодня. Слышь? Стук-стук в дверь. Входит скелетик… глазки вниз, ручки по швам… «Здравствуйте, меня зовут Мария. А вы Колина мама?» Нет, говорю, я их дальняя прислуга… Ну, конечно, не так я сказала. Мол, нет ее… «Позовите Николая». Тут он сам. Видать, ждал!

Лора. Какой Николай?

Анна (еще более разгорелась). Хозяйкин сын, поняла? В нашем районе дежурит, у Савеловского вокзала. Я его и до этого знала: раза два меня забирал… Здоровый такой, барабан. Вещи девчонкины, вот этот самый чемоданчик, занес в дом. Сначала – шу-шу за стенкой… смешочки… потом подались в лес… Пацанка эта тоже, видать, олимпийка! (Молчит, ждет ответной реакции.) Ну перстенечек у нее наколот, глазки приблатненные… Ты олимпийка?

Лора. Что?

Анна. Нас народ зовет олимпийками… Я олимпийка. Мне Клепов сказал: пока Игры не кончатся – не показывайся. Ты кто? Кабатчица? Или с иностранцами, наверное… Что ненавижу, так это джельтельменов. Я могу за бутылку пойти, но со своим… Чего молчишь?

Лора. Что тебе нужно, тетка?

Анна. Какая я тебе «тетка»? Да я сейчас умоюсь, буду моложе тебя. Тебе сколько сейчас?

Лора молчит, достала сигарету.

Здесь не курить!

Лора. Да?!

Анна. Да! Курить будешь выходить… Это тебе не с джельтельменами!.. У нас такой закон. Пожарница увидит – с меня спросит. Я староста здесь.

Лора. Да?!

Анна. Чего ты раскудахталась, курица?

Лора. На меня не кричать!

Анна. А почему? Справку покажи.

Лора. Оставь меня, пожалуйста. Я тебя трогаю?

Анна. Ладно… давай мириться. Ты кто?

Лора. И ты меня допрашивать будешь?

Анна. Молчу. Могу извиниться… Извини, пожалуйста.

Молчание.

Девчонка молоденькая такая… замужем ни разу не была… Пожарница наша как всполошилась-то, а?

Лора. Пожарница – это кто?

Анна. Валентина. Она раньше здесь работала, теперь в новые корпуса ездит. Садится на мотоцикл – не хуже любого мужика… Тебя Клепов сюда направил?

Лора. Подругу вызвали… Я к ней в гости приехала.

Анна. Он у нас хороший – Клепов. Другой бы грубо все исполнял. А он вежливо так, душевно попросил: исчезни на время. Представляешь, зашел ко мне домой. Не по повестке… Говорит: «Чтобы мне за тобой не ходить, как за овцой, лучше бы, чтобы тебя вообще не было». Я говорю: «Куда мне деваться?» Дал Валькин адрес, сказал – она примет. Взяла материну пенсию, приехала… У нее здесь режим: вечером придет проверять… А может, Клепов пугнул на всякий случай? Подстраховался, а мы поехали…

Лора. Я не знаю.

Анна. Ох, он беспокойный был! Видно, их тоже прижимают сейчас. Мать дома осталась одна. Пожарница сказала – Игры начнутся, чуток все успокоится, можно будет съездить посмотреть, как она там. (Достала бутылку.) Давай, со знакомством. (Засмеялась.) Думала, у меня нет? А это запас.

Лора. Не пью я этого.

Анна. Другого нет. Последним готова была поделиться, запомни. В следующий раз ты мне нальешь. У нас теперь должна быть коммуна. Может, согласишься? Я налью…

Лора. Пей. Я лучше покурю здесь. Можно?

Анна. Покури, ладно.

Лора (указала на дверь). Опять пришел… Не к тебе он ходит?

Анна. Мне больше этого не надо. (Выпила.)

Лора курит.

Что, кукла? Думала на праздник: джельтельмены разные съедутся, Махмуды… будет выбор… красивые приедут, «гордость планеты»?.. У Валентины передали по телевизору выражение.

Молчание.

Переживаешь?

Лора. Пей, не трогай меня!

Анна. Не плачь. Я обидела? Могу извиниться… Извини, пожалуйста.

Молчание.

Вот сразу заметно, что женский коллектив сколачивается: поплачем-посудачим… Да не плачь ты… Телевизор будем смотреть. Валентина сказала – пустит, если поведение будет хорошее.

Молчание.

Вспомнила, где тебя видела!..

Лора. Где ты могла меня видеть?

Анна. Я мойщицей в ресторане работала. Свободная минута выйдет – я через оконце настоящей жизнью интересовалась. Стой! Ходила в «Пекин»?

Лора. Я живу в Судаке. Знаешь такое место в Крыму?

Анна. Не была я ни в Судаке, ни в Щуке. (Поднялась, пошла к двери.)

Лора. Подожди… не уходи.

Анна. Нет, Аннушке пора помыться. Она не какая-нибудь запойная чума. Она дурная. Другие по домам пьют, а она, как выпьет, так отдает себя людям. Раз попалась, другой… – и на учет. А как сказано? Учет у нас – превыше всего.

Лора. Смотри!

В дверях остановился Александр.

Анна. А ты плачешь! Приехать не успела – они уже тут как тут. (Александру.) Дорогой, ну что ты все ходишь сюда? У вас что там, нет медсестер?

Александр. Просто… из любопытства.

Анна. Тут тебе ничего не светит: у нас отгулы… Лора, если парень с девчонкой зайдут, скажи – пожарница ищет… И про чемодан. Пойду гляну их. Он в милицейском.

Лора. Подожди!

Анна. Не бойся. Он, должно быть, тихий – буйного они бы не выпустили. Кричи, если что. Я тут рядом буду. (Вышла.)

Александр стоит в дверях.

Александр. Я вас не вижу…

Молчание.

Мы с вами не знакомы? Что вы молчите?

Лора. Я глухая.

Александр. Можно мне войти?

Лора. Да?! Стой там… или лучше иди отсюда!

Александр. Хорошо, я постою у двери.

Молчание.

Лора. Что ты смотришь? Смотрит еще!.. Попробуй только пристань!

Александр. Простите, вы никогда не лечились здесь?

Лора. Что, похоже?

Александр. А тогда почему вы здесь?

Лора. Проездом… зашла… Подругу жду… с друзьями.

Александр. Если кто-нибудь из наших подъедет, скажите…

Лора. Да?! Я буду сидеть здесь и ждать ваших! Тебя не долечили здесь… идиот?

Александр (улыбнулся). Я не идиот, девушка. Я – физик.

Лора. Оно и видно, что Ньютон!..

Александр. Меня зовут Александр.

Лора. Первый или Второй?

Александр. До свиданья. Там, кажется, кто-то идет… Должно быть, ваша подруга.

Лора (кричит). Если эти… ваши… скажи – никому сюда нельзя. (На всякий случай затушила сигарету. Затаилась в темноте.)

Входят Мария и Николай. Она с мокрыми после купания волосами.

Николай. Ты бы сказала, что плавать не умеешь.

Мария. Предупреждать надо, что глубоко.

Николай. Там обрыв метров пять… Ничего ты с головкой ушла!

Мария. Ты меня спас… Тебе медаль за спасение утопающих положена.

Николай. Надо будет доложить.

Мария. За меня тебе не медаль, а губа… Спасатель!.. (Целует его.)

Николай отстраняется.

Что ты?

Николай. Ничего!..

Мария. Я вижу!

Николай. «Губа» – в армии.

Мария. А в милиции что?

Николай. Ты армейские эти словечки забудь. Ты служила?

Мария. Не призывали пока!

Николай. Поменьше их отпускай.

Мария. А что, я ругательство сказала какое-нибудь?

Николай. У нас на «срочной»… которые с солдатами гуляли, тоже любили: «Смирно! Вольно!..»

Мария. Ложись, да?!

Молчание.

Не знаю, кто там с тобой гулял, – в нашем общежитии девушки стремились с курсантами встречаться. Они – будущие офицеры, таких команд себе не позволяли.

Николай. Все, что ли?!

Мария. Вот и чемоданчик мой… Проводи-ка меня до электрички. Подамся в деревню… может, мать смирится, примет дочь. Твоя, видишь, куда пожитки принесла? Она – с одной стороны будет, ты, со своей моралью, – с другой!..

Николай. Не заводись.

Мария. Это она еще про ребенка не знает. Мне родная мать знаешь что написала? Сдавай ребенка в Дом малютки, тогда приезжай. Эх, надо было раньше приехать и пройтись… пройти бы по деревне с брюхом! Ее пожалела… Все! Теперь пусть она чулок развязывает: давно я о Черном море мечтаю…

Николай. Вот когда ты так начинаешь… готов тебе по роже дать.

Мария. Все! Поехала я назад… (Взяла чемодан и вдруг заметила в дверях Александра.) Коля, смотри…

Александр. Извините, мне показалось, что мы друг друга знаем…

Николай (подошел). Вроде нет… А вы откуда, товарищ?

Александр. Из сумасшедшего дома.

Николай. Я серьезно, гражданин.

Александр. И я серьезно, товарищ.

Николай. А в чем дело?

Александр. Нет… ничего… Мне показалось, я вас здесь уже видел раньше, несколько лет назад. Хотел узнать, больной вы или нет. Знаете, тут еще была девушка…

Лора (из темноты). Что ты ко мне привязался, кретин проклятый?!

Александр. Я просто хотел предложить вам погулять на воле. Извините, что побеспокоил… (Уходит.)

Николай. А вы, девушка, что сюда?

Лора. Цветов приехала нарвать полевых… По ботанике гербарий задали в школе.

Николай. А если без шуток?..

Лора. Что вы прицепились ко мне? Я вас не трогаю, кажется.

Николай. Еще бы не хватало, чтобы ты меня трогала! Фамилию быстро мне…

Лора. Какую фамилию еще? Фамилию ему!

Мария. Чего ты пристал к ней?

Николай. С вами не говорят!

Мария. Ну и отойди от нее!

Лора. Сразу «фамилию»!.. Следите за афишами – мы на это отвечаем… Девушку зовут Мария?

Мария. Да…

Лора. Пожарница вас ищет.

Мария. Какая?..

Николай. Ладно… иди гуляй!

Лора. Тон! Тон какой! Где честь мундира, офицеры?!

Николай. Этот, что был, он – с вами?

Лора. Он физик-атомщик… Знаете, какая у него нагрузка на мозг? В день столько, сколько у вас за пятилетку… Поставьте себя на его место… А он с вами еще шутит!.. находит в себе силы.

Молчание.

Пойду пройдусь, действительно… Зонтик мне не нужен, не скажете? Дожди у вас тут бывают в это время?

Молчание. Лора выходит.

Мария. Ничего дешевочка!

Николай. Словечки опять!

Мария. Что ты налетаешь на всех! Учитель нашелся! Твое дело ловить, а приговор судьи выносят. Не нравится – не слушай! Меня другим словам не научили. Все ему не нравится!.. Глаза не так держу!..

Николай. Глаза твои мне нравятся.

Мария. Нравятся?

Николай. Я против, что ты все время в пол смотришь. Эту привычку искореняй. С тобой говорят, а ты в пол… На человека смотри.

Мария. Не на каждого смотреть охота. На тебя… оторваться не могу.

Николай. И на людей привыкай.

Мария. Нет. Они мне много всякого сделали. Один ты только человек… Если обманешь – тогда все, петля…

Николай. Слушай, что тебе говорят.

Мария. Буду… Ты хорошо меня исправляешь! Мне нравится! Чуть ли не на второй день спать стал. (Смеется.) А еще милиционер!.. Стемнеет – придешь?

Николай. Куда?

Мария. Сюда. Останусь я здесь. Не надо, не говори ей ничего.

Николай. Бери чемодан – пошли вниз.

Мария. Нет. Она меня в барак загнала, как овцу какую-нибудь. Я лучше здесь буду. Ты близко.

Николай. Нельзя тебе здесь. Видишь, бутылки… началась гульба!

Мария. Хорошо было в лесу… Жить бы нам там с тобой. Никто не узнает, с кем ты спутался.

Входит Анна.

Анна. Все! Пожарница сюда поднимается. Ребята!.. девчата!..

Николай. Разберемся. (Марии.) Ты садись. Сядь!

Мария. А что, стоять нельзя?

Николай. Стой.

Мария села. Николай, помедлив сел рядом.

Не помешаю, если посижу?

Мария. Пожалуйста.

Анна. Как говорится, посидим рядком… ладком…

Николай (Анне). Ты иди, погуляй…

Анна. Коля… извините, что я вас так, по имени… я голодная. Обедать собралась сухим пайком. Мария, бери хлеба. Любовью сыта не будешь. По пути зашла на огород. Старик говорит: чего тебе? Я говорю: «Подай чего-нибудь, дедушка». Тот: «Чего это я буду кормить тебя задаром?» Я говорю: «Расплатилась бы, да больно ты старый, помрешь – потом отвечай за тебя. Могу чучелом работать на огороде, с тобой на пару»…

Вошла Валентина. Смотрит. Молчание.

Валентина. Молодой человек, я вам сколько раз уже повторяю: не нарушайте правила распорядка. Здесь женское помещение. Мужчинам надо выйти.

Николай. Здорово, мать.

Молчание.

Анна. Валя, кто тут у вас живет, старый такой… первый двор от поворота? Иди, говорит, ко мне батрачить за два огурца в месяц». Больше двух не могу – неурожай…

Молчание.

Мария, ты привезла с собой поесть?

Мария. Не хочу… не привезла.

Анна. Как же так? А вдруг тут магазин на переучете? Ты думала, тебе тут скатерть-самобранку кинут? (Отломила хлеб, дала один огурец.) На, ешь…

Мария. Не хочу… спасибо.

Анна. Ешь, ешь. Огурчик с грядки…

Молчание.

Валентина (тихо). Ищут там тебя… Я сказала лейтенанту – домой заходил обедать. Там начальство ваше понаехало, посты проверяют. Тебя нет.

Николай. Мать, ты за это не волнуйся.

Валентина. Пост твой внизу… на дороге.

Николай. На дороге, у эстакады.

Валентина. Здесь ты зачем? Скажешь, если спросят, – домой заходил… бинокль забыл.

Николай. Все в порядке.

Валентина. Тебе какое задание дали? Чтобы никто лишний в столицу не проехал. Так или нет?

Николай. Вот ее… надо домой к нам.

Валентина. Которую?

Николай. Ее Марией зовут.

Валентина. Твой дом теперь в Москве, а я здесь среди людей.

Николай. Ладно. Пойдем на воздух, поговорим.

Валентина. Куда? У меня здесь дел много: песку в бочку наносить, шланги проверить. Сушняк… все рассохлось. Искры достаточно. Лампочку им вот принесла… подвесить. А ты плохо службу служишь, сынок. Лейтенант, слава богу, нашелся: пошел, сказал, наверх – наблюдательный пункт оборудовать.

Николай. Ладно, хватит об этом.

Валентина. Сейчас на нас весь мир смотрит, а ты китель скинул, рубашку расстегнул до пупа. Тьфу! Смотреть не могу! Уйди отсюда – не позорься! И вечером домой сразу. Лейтенанта я позвала.

Николай. Мать, слушай внимательно…

Валентина. Среди оторв этих не положено тебе! Пошел прочь!

Анна. Да скажешь тоже, Валя! Какая она оторва?

Валентина (резко). Возьми! На… пей и спи!

Анна (взяла бутылку). Спасибо. Я выпью, не вылью… А спать не буду. Это мое дело – спать или нет… И ты меня спать не можешь заставить, я выспалась. Что мне себя, по голове бить?

Николай. Мария, схожу вниз узнаю, что там. Вернусь – пойдешь ко мне домой. Поняла?

Мария. Поняла.

Валентина. Вечером лейтенант придет, сынок, я к нему за стол высланную не посажу. Скулы-то не жми – зубы сломаешь…

Анна. А ее никто не выслал. Она сама приехала к нему, а могла – куда хотела…

Валентина. Не путай меня, сынок, с ними. Не позорь, уходи. Смотри, кто меня учит.

Николай. Мать, ты задание поняла? Она будет жить у нас… Ребенка ее привезу – понянчишь.

Мария. А я ей его не дам! Задушит еще!

Николай. А ты молчи!

Анна. Правильно! Тебя не спрашивают…

Николай. И ты молчи!

Анна. А я что? Я – тишина.

Валентина (ушла в глубь барака). Тьфу – видишь? – и растерла!

Анна. А какой ребенок? Машка, у тебя ребенок? От кого? Говори, что от него! Говори. Закон на твоей стороне!

Мария. Не знаю от кого!

Анна. Не запомнила отца в лицо, называется. Эх, чумовая! Сказала бы – от него…

Мария. Сын полка он…

Молчание. Валентина достала провод.

Дай-ка еще что-нибудь поесть, бабка…

Анна. Вы что сегодня? Сначала «тетка», теперь – «бабка». Валя, я тебе огород прополю, ты меня свези в парикмахерскую. Иначе закончусь сегодня на кочерге.

Мария. Вино какое?

Анна. Сиди ешь… мать-одиночка… Вино ей!..

Мария. Налей, тебе говорят.

Анна, поколебавшись, наливает себе и Марии. Николай по-прежнему молчит. Валентина в стороне возится с проводом.

Анна. Может быть, остальные присоединятся?

Молчание.

Ну ладно, тогда… извините. Гости пьют – хозяева смотрят.

Валентина распутывает провод.

Сейчас, Валя, я тебе помогу… И Маша тоже.

Мария. После обеда я песни пою. Какие желаете? Цыганские? Блатные? Романсы композиторов?

Анна. Композиторов.

Мария посидела некоторое время неподвижно и неожиданно запела, чистым красивым голосом.

«Звезда любви, звезда приметная!

Звезда моих…»

Анна (восторженно). Робертино… По спине мураши… мураши…

Мария. Не мылась давно, наверное… Налей еще!

Николай вырвал бутылку из рук Анны, выплеснул вино.

Анна. Что ты хватаешь? Я себе наливала!

Николай. Еще нальешь ей – голову оторву! (Марии, тихо.) Кончай… дурить…

Мария. Ты мне не указывай, сколько пить! Иди, там тебя ищут. Иди…

Валентина (буднично). Анна, лопата стояла тут. Где она?

Анна. Она снаружи должна быть, Валя. Я ею утром двор подметала, ты мне сказала убрать.

Мария. А метлой ты что, ямы копаешь?

Анна. Метла у меня для полетов оставлена.

Молчание.

Валентина. Лампочка в патроне. Анна, вот так вправо крутанешь – включишь, назад – выключишь.

Анна. Я лучше в темноте останусь – не надо такого света.

Валентина. Все изолировано. Чтоб на ночь горячей не оставлять! Мне из-за ваших удобств по тюрьмам скитаться!

Анна. А лампочка-то! Ты бы еще от карманного фонаря подвесила – пупочку!

Мария. Иди, Коля, ты из-за меня и так задержался.

Николай. Успокойся, возьми себя в руки. Я приду сразу, только покажусь там.

Молчание.

Мария. А остаться со мной ты не можешь?

Николай. Я скоро.

Мария. Останься… не уходи. Никогда ни о чем тебя больше не попрошу!..

Николай. Я же быстро. Слышала, понаехало? Значит, скоро огонь понесут.

Мария. Какой огонь? (Догадавшись. После паузы.) А-а!

Николай. Пора мне…

Мария. А что, ты не можешь заболеть?

Николай. Не могу.

Мария. Там вас и так много.

Николай. Мало ли – зверь… человек под ноги бросится…

Мария. Возьми меня с собой!

Николай. Нельзя там посторонним… Они ночью пронесут, может под утро – тогда проще будет. Посмотрим…

Анна. Коля, а мне, хоть одним глазком, можно? Маша, ладно?

Николай. На месте видно будет… на месте…

Молчание.

В общем… ты не дури. Все идет по плану…

Мария. Ну иди… Подожди! Поцелуй на прощание.

Николай. Какое прощание?! Вниз только сбегаю – и назад.

Целует Марию. Она обняла его.

Анна. Валя, а Валя, погляди… Что, у тебя сердца нет?!

Валентина молчит.

Парень, возьми ее… Она тебя никогда не выдаст. Кровь за тебя отдаст – не выдаст… всю кровь!..

Николай (Марии). Ну пусти…

Анна (плачет). Эх, мамка, мамка, зачем ты меня родила… если так жизнь устроена!.. Мамка, погибаю… мама!

Николай выходит.

(Всхлипывает.) Только ты помнишь, какая я была… косы золотые…

Валентина. Вчера говорила, что брюнеткой была… Вино осталось?

Анна. Неужели выпьешь с нами?

Валентина. Сходи к мотоциклу, достань сумку – в коляске под пологом, принеси.

Анна идет к выходу. Валентина смотрит на Марию.

Муж мой был путейский обходчик… Люди его называли – «заходчик». Гулял он от меня… У нас всякая шваль селилась, кому в город нельзя было, цыгане… – он и к ним заходил… Татарин он был, с юга, с Крымских степей. С умнейшей головой. На газету раз посмотрит – всю наизусть помнит, даже в какой типографии отпечатана. Не мог он дома дня просидеть… Потолок ему мешал… Я думала, дурит… Решила за ним последить. Ты слушаешь меня?

Мария. Я вас слышу. Слух не болит.

Валентина. Идет он ночью по колее – я за ним придорожником. Вот он остановился, голову запрокинул – и стоит, долго стоит. Татарская кровь – думаю – в нем заговорила, неужто, думаю, молится? Вдруг так закричит!.. вверх, по-волчьи. Меня как косой срезало. Упала, кулак закусила… Назад домой ползла: у меня ноги отнялись… Потом-то поняла – это он пел… Обязательно каждую ночь, когда ветер к нам был, доносилось. (Вдруг подняла голову, затянула без слов.)

Вошла Анна, с сумкой. У двери замерла.

Анна. Валя, чего ты?

Валентина. Песня такая…

Анна. «Этот стон у нас песней зовется». (Прошла.) Ты тоже солистка, Валя… Мы тут можем самодеятельность организовать.

Валентина (Марии). Почему я это рассказываю? Отцовское в Кольке заговорило. Бесится он… (Марии.) Ты ему – как раз, что надо. Я ведь его до армии еле дотянула. После нее он присмирел, да видать, не всю дурь из него вытрясли. С тобой – другое дело… тут настоящая беда… Ты себе завтра нового найдешь, а ему конец… Несовершеннолетняя ты…

Мария. Вы что, мой паспорт видели?

Валентина. Врешь, девка… Паспорт тебе еще не нужен.

Мария. Я вам не девка, пожалуйста.

Валентина. Ты ему, значит, бедняжкой прикинулась. Сказал – привезет сироту.

Мария. У меня мать есть…

Валентина. Правильно… Только она от тебя отказалась… Я ведь не поленилась, в город съездила… навела справки. Все про тебя известно. Как ты воровала… и кто тебя заставлял.

Молчание.

Была бы ты чуток постарше – скрутила бы я тебя. Клепов родной мой брат. Клепова я по отцу. Жалко тебя. Я с тобой как с женщиной разговариваю… Пойми… и не обижайся. Только родила я Колю, сдала татарина сюда. Здесь он пел… Пойми теперь, что для меня сын…

Молчание.

(Достала из сумки пакеты.) Вот – ешьте… Приятного аппетита.

Анна. Спасибо, Валя. Не жевано летит.

Молчание.

Валентина. Ешь, Мария… Выйдешь еще замуж, ты молодая.

Анна. Такую и с ребенком возьмут. Ягодку травой не укроешь. Родители постарались. Ножки, грудки… зубки один к одному.

Валентина. Разве в этом счастье?

Анна. Не в этом.

Валентина. Поняла? Жизнь тебя научила.

Анна. Счастье у меня теперь одно… Крепленое – не слабое оно.

Валентина. Анна, подай сумку. Вот оно – расписание. Маша, электричка скоро прибывает… Не торопясь – успеешь… Есть у тебя на билет? (Достала деньги.) Возьми…

Мария. Покупает и в зубы не смотрит.

Анна. Задешево больно…

Молчание.

Валентина. Ну, пошли вниз. Дома добавлю.

Мария. Я тут пока поживу. Коля плавать обещал научить.

Валентина. Другие тебя поучат тренеры. Ишь, чего захотела… Муха – невеста золотистая… Смотри, сколько их, невест, по стенам… Клепов в твоей жизни не последний человек – смотри. Куда напишет – туда и двинешь. Я тебе добра желаю. Надо тебе со дна подниматься. Уезжай подальше. Работай… живи… никто твоего прошлого не узнает.

Мария. Не скули, тетя, у меня от этого зубы больные становятся… Да я на вашего Колю не особенно претендую.

Анна. Брось, дура… Он тебя любит. Такие ребята матерей ни во что не ставят перед женой… Валя, она ведь с него пылинки сдувать будет.

Мария. И ноги мыть.

Анна. Если бы меня кто-нибудь хоть раз взял из тех, кто… пусть чумной, дырявый… Мужика найти нетрудно. Крикнешь только: «Алло! Ваня или Петя… Сидор! Алло, мы ищем талантов и поклонников». И они летят! Гул стоит, как в Тушине на параде…

Мария. Много вас, учителей… Заучат они меня тут, да, Анюта? (Берет чемодан.)

Анна. Куда ты? Он сказал – ждать.

Мария. Собаки ждут…

Анна. Слушай!

Мария. Ну что?

Анна. Слушай! Машина… сюда… Аи! Парень! Принц! На машине! Машка, на авто за тобой едут! Ночная кукушечка дневной посильнее! Валя, сдавайся! Уступи – тебе зачтется! Валя, ну почувствуй, как женщина! Что ты все ешь? Оголодала?

Валентина молча ест. Вдруг стала слышна, приближаясь, веселая, странно появившаяся музыка. В дверях, затмевая свет, встала Клара – могучая, веселая и пьяная.

Клара. Лора! Угадай, какой мы тебе сюрприз привезли? Лора? Приветствую, барышни… Картина внизу – на каждом повороте требуют документы. Бушуев паспорт в зубах держит. Я лейтенанту пачку сигарет презентом, говорю, мы же не в город, а из него. Одну сигарету взял и пачку назад… Представляете, какие дела начались! Бушуев глазам не поверил! Лора!

Валентина. Ну-ка, не ори здесь! Кто такой Бушуев?

Клара. Это такой Бушуев, который сок из кирпича выжимает. Берет в руку и давит… давит…

Валентина. Как понять это?

Клара. А так и понимай. (Весело.) Как вы тут, девочки, на вольном поселении? Как с контактами?

Валентина. Еще один из зеленстроя цветок… кактус. Про что теперь толкуешь?

Клара. Мы контакты еще в школе проходили… по физике… Лора где?

Валентина (весело). Лоран у нас знаешь кто? Она цветок душистых прерий…

Клара. Одобряю…

Валентина. А ты ее знакомая подруга?

Клара. Лорка где, девки? Вы что, ее тут закопали?

Валентина. Анна, ты староста. Чего молчишь?

Молчание.

Анна. Мария…

Мария. Чего ты прилипла?

Анна. Не переживай…

Мария. Отойди.

Молчание.

Клара. Где Лорка? Кто-нибудь мне скажет?

Анна (медленно). Нет Лоры… Гуляет она.

Клара. Гужуется, что ли? Далеко?

Анна. «Гуляет» типа «прогуливается». Глотает кислород… кульками.

Клара. С кем?

Анна. Да тут с сумасшедшим одним.

Клара. Что за шутки? Меня сейчас там на голову поставят. Бушуев еле уговорил Овсянникова. Тот привез на своей машине… Найдите ее мне быстрее – времени в обрез. Ведь Бушуев мне морду набьет.

Анна. Твоя морда – сама и разбирайся.

Клара. Что ты заводишь меня? Смотри – я в духе. Садану – ты можешь на орбиту выйти.

Валентина. Да что ты говоришь?

Клара. Меня один зодчий лепил из пластилина… эскизно. Потом отлил в бронзе… Отдал на выставку – взял диплом первой степени, скотина… Знаешь, как мою статую назвал? Девушка с кувалдой. Потом отвез куда-то на заставу – там взял за нее полцентнера кабаньего мяса.

Валентина. Я – Валентина…

Клара. Валюша, ну, подъехали к тебе. Соседи говорят – поднимайтесь! Резервация ваша наверху. Сюда колдобины. Овсянников только новую машину взял… Зубами скрипит… Я тяжелая, говорит, двигатель надорвется…

Валентина. Народ все знает! Уже ярлык нашили – резервация. Анна, ты болтала?

Анна. Я таких слов ругательских не знаю.

Валентина. Напарнице твоей не понравилось здесь. Самой бы тебе хорошо трезвой приехать. Вот такое имеем жилище. Это Анна, это Мария… Может, еще кто-нибудь подъедет.

Клара. Видишь, ключи от дачи? Овсянников пустил… Ты что думаешь, мы в этот сарай ехали?

Мария. Она просила подождать.

Клара. Ну, мочалка! Там Овсянников, наверное, зубы сточил – деснами скрипит. Времени нет. Дорогу перекрывают…

Валентина. Клепову что сообщить? Где вы будете?

Клара. Это он оближется. Я из города выехала – не по суду, по своей воле. Где я буду – мое дело.

Валентина. Смотри. Тогда езжай быстрее. Нечего тут шуметь.

Клара. Куда я без нее поеду? (После паузы.) Успеть надо, пока дорогу не перекрыли… Огонь там ждут…

Валентина. А ты-то про огонь почем знаешь?

Клара. За каждым кустом по милиционеру.

Молчание.

Выручайте, девушка… Предлагаю вечер в уюте и тепле. Там музыка, большой выбор напитков.

Молчание.

Как тебя звать, маленькая?

Анна. Не лезь к ней.

Клара. Как звать?

Анна. Уйди от нее!

Клара. Покатаемся на машине?

Анна. Она не поедет.

Клара. А чего ты за нее решаешь?

Молчание.

Мария. Куда?

Анна. Мария, он тебе обещал… Он просил. Валя, скажи ей.

Мария. Далеко ехать?

Молчание.

Анна. Валя!

Валентина. Это вы сами разбирайтесь. Мое дело – пожары.

Мария поднялась.

Анна (усадила ее). Сядь!

Мария. А какая машина?

Клара. Последняя модель…

Мария. Я на таких не ездила.

Анна. Нет! Стой… Валя… Валентина… Стой! Слушай… не знаю как тебя… У нее здесь парень… Подожди… знаешь, может, я им подойду?

Клара. Ты? (После паузы.) Нет… по конкурсу не пройдешь.

Анна. Если ты, тумбочка, прошла, то я пролечу! Где они? В машине сидят? Я сейчас лучшее свое платье надену. (Роется в вещах.) Дайте зеркальце… помаду…

Клара. Все равно… больно ты страшна…

Анна. Скажешь, из сельской местности… пастушка… Скажи, Лора на подходе… имеем такой ассортимент выбора… А ее ты не трогай – глаза вырву…

Клара. Дочь?

Анна. Дочь! Ну, чего? Думаешь, я валенок? Я в порту работала. У меня и старпомы были… Рио-де-Жанейро… Марсель… Карачи. Ждите, девочки, мы будем ваши скоро! Сигарету дай в зубы. (Сделала несколько пробных «шикарных» движений.)

Анна, пританцовывая, пошла из барака. Клара подалась к двери. Смотрит в глубь двора. Валентина тем временем окончательно приладила лампочку. Все это молча, не глядя на Марию.

Мария. Вы в милиции справки наводили?

Валентина. Другим ты не известна.

Мария. Вы в женское общежитие пойдите, номер сорок… к коменданту. Она меня хорошо помнит. Она вспомнит число – двадцать восьмое марта. Собрала в красном уголке все общежитие и зачитала бумагу… «Молнию» комсомольского патруля. Обнаружили ночью в мужском общежитии девушку в голом виде, пьяную… и называет мою фамилию. «Пусть она выйдет, говорит, перед всеми – посмотрим, кто нас позорит». Вытолкали меня на середину… смеются… Потом поймали меня девочки на подоконнике. К кровати привязали, чтоб я не повесилась. Мать вызвали. Она меня в кабинете директора училища знаете как била, еле оторвали. Потом ребята эти пришли. Другая у них была. Из моей комнаты… Назвала мою фамилию, и все. Она недавно замуж вышла за курсанта.

Входит Анна. Молча прошла мимо Клары.

Анна. Не подошла… Бутылкой перцовой откупились от меня. Сидят два пельменя…

Клара. Что сказали хоть?

Анна. Тебя зовут.

Клара. Ну, все… Бушуев скальп снимать будет.

Молчание.

Мария. Покататься охота…

Клара. Пойдем-пойдем, прокатимся.

Мария. Но только с уговором… К эстакаде подъедем – притормозите.

Анна. Не жалко никому девчонку. Он за тобой придет… Мария… У тебя ребенок – подумай сейчас о нем.

Мария (кричит). Заткнись! Поняла! Заткнись!

Клара. Мать?

Мария. Сегодня только увидела…

Клара (Анне). Слушай, пастушка, ты получила перцовую – сиди с ней…

Мария. Пойдем… Условие мое приняла?

Клара. Притормозим…

Мария. Вещи беру – на станцию потом забросите…

Клара. Скажешь, звать тебя Лора…

Молчание.

Мария (Валентине). Спасибо… Век вас не забуду.

Анна (тихо). Дура… Будешь всю жизнь жалеть.

Мария выходит. Клара взяла ее чемодан.

Валентина. Лоран что передать?

Клара. Если не заеду за ней… тогда пусть устраивается.

Валентина. Значит, пусть здесь поживет? Тогда, может, и свидимся.

Клара. Всем желаю. (Достала из сумочки флаконы.) Вот вам по сувениру – побрызгайтесь на досуге. А банька у тебя есть, Валя?

Валентина. У меня-то нет… У соседей.

Клара. Давно хотела в русской баньке посидеть с веничком. Спроси…

Валентина. Спрошу… Да они не пустят. Сама понимаешь, занятие…

Клара. За копеечку, наверное, пустят…

Валентина. За копеечку – не знаю, спрошу.

Клара выходит. Анна идет к двери. Валентина тяжело садится на койку.

Поехали?

Анна. Поехали… Волчица ты.

Валентина. Молчи…

Анна. Большой грех на тебе. Волчица… Что, бить меня будешь?

Валентина. Нет. Аннушка, нет, милая…

Анна. Чего ты?

Валентина. Аннушка…

Анна. Что?

Валентина. Устала… в глазах темно. Подойди.

Анна подходит. Поддержала Валентину.

Пойдем со мной, поможешь пироги к вечеру сделать.

Анна. Не пойду, лишний раз видеть тебя неохота.

Валентина. Не могу я сейчас одна…

Анна (у двери). Вон их машина, к эстакаде подъехала…

Валентина. Ничего, все перемелется – мука будет.

Анна. Остановилась…

Валентина. Лейтенант зайдет – поможешь мне, приходи. (Выходит.)

Анна смотрит в открытую дверь, потом уходит в темноту, ложится на койку. Застучал и затих двигатель мотоцикла. Входят Лора и Александр.

Лора. Жизнь полна неожиданностей, – сказал кто-то из великих. Не помните, у кого это? Кажется, Стендаль… Бабушка рассказывала, я в детстве все время разбегалась и расставляла руки. Мне сказали, что если во сне летаешь, значит, растешь. Видите, я даже пыталась летать наяву, но вырасти так и не удалось. Прыгала я с горы – летала над морем. Иногда и сейчас это снится.

Александр. Странно, почему вы об этом заговорили. Я сейчас как раз подумал примерно о том же. Вот на этой койке лежал один грек. Некто Иллиади. Кличку, конечно, ему дали Одиссей. Спрашивали: «Как дела, Одиссей?» (После паузы.) «Лежу на облаках».

Лора. Хорошо дуракам – захотел, лег на облака. У меня все просто – я воздушная гимнастка. Всю жизнь в цирке. Когда была еще девочкой, родители меня пилили на части. Я удобная, крошка, из ящика в ящик нырк-нырк… Но теперь я воздушная гимнастка. Хочу показать в Москве… несколько трюков. Как вам такая идея? Я вся в красном… Меня бросают из рук в руки, как вымпел, например, переходящий. Сейчас опять нужно идейное… Неплохо, правда? А вы как здесь оказались?

Александр. Пришел проведать старые места…

Лора. А туда… в новые корпуса… сами… приехали?

Александр. Я уже там скоро месяц. Знакомый врач предложил отдохнуть… поработать. Я сюда и раньше ложился время от времени. Многое успевал сделать… Кандидатскую здесь написал…

Лора. Ты кандидат?

Александр. Докторскую закончил там… в новой…

Лора. Прекрати! Заливаешь… Жена есть, конечно?

Александр. Сейчас нет….

Лора. Слушай… ты же шанс! Я думаю, почему мне так интересно с ним разговаривать?! А он шанс! Знаете, Саша… что в вас особенно поражает? Вы умеете слушать. Нас, женщин, редко кто слушает. Торопят в постельку. Это неплохо в конечном итоге, но мне нравится, что вы за столько времени еще не сделали попытки. Я думала, вы буйный, оказалось, наоборот. Может быть, вы даже слишком спокойный… Доктор, я начинаю сомневаться в себе…

Александр. Таких красивых девушек в этом строении не было.

Лора. Ладно, прекрати… Вообще-то я ничего считаюсь. Амплуа – аппетитная крошка. Боже мой, какие речи! Ужасно стала разговаривать. Забыла, забыла приличные слова. А все цирк… гастроли… усталость… Только вы не рыпайтесь пока… Я хотела сказать, оставайтесь таким же милым и спокойным пока… Пора нам перейти на ты, а то уже трудно. Только, пожалуйста, без поцелуя.

Александр. Я готов… Как прикажете.

Лора. А сам думаешь: лучше с поцелуем… Ну, если вы так хотите… (Поцеловала.)

Анна (тихо). Лариса…

Лора. Ты здесь, Анна?

Анна. Здесь. Стерва эта приезжала – подруга твоя.

Лора. Я видела – спасибо…

Анна (встала). Вниз пойду, к пожарнице. Приду, может, к ночи… Так что располагайся… Будь за старшую.

Лора. Подожди… Сашенька уйдет скоро… Я одна боюсь.

Анна. Оставь его до утра. (Александру.) Видишь, шанс, как тебе повезло. Девушку не обижай…

Лора. Она так шутит. Останься, Анна… Саша не может, его искать будут.

Анна. Всем я понадобилась. Побудь здесь, парень… «Перцовую» вам завещаю – на помин моей души… Приду нескоро… так что отдыхайте. К ночи вряд ли кто еще подъедет. (Уходит.)

Лора (нервно закурила). Видите, попала я в переплет. Вас действительно будут искать?

Александр. Там не знают, что я пошел гулять…

Лора. Может быть, останетесь? Хотя бы еще полчасика?

Молчание.

Александр. Ну… хорошо…

Лора. Вы чудо… Спасибо.

Александр. Ваша подруга… может, она вернется.

Лора. Какая она подруга… просто случай свел. Думаю, что я ей теперь не нужна… Знаешь что, милый Саша? У нас есть вино, сигареты… Я сейчас переоденусь… Зря я, что ли, привезла весь свой гардероб… (Ушла в темноту.) Меня не видно?

Александр. Нет…

Лора. У тебя родители живы?

Александр. Никого не осталось. Я немолодой…

Лора. Я тоже. Слушай, стихи знаешь какие-нибудь на память? Почитаешь потом, ладно? Есть у Лермонтова хорошие – «Мцыри». (Вышла из темноты, остановилась в дверном проеме в красивом платье.) Думала, надену его где-нибудь в зале приемов… для какого-нибудь чемпиона. Клара была у меня в Судаке прошлым летом… обещала в этом приютить у себя. Говорила – будут шансы. А вот где я оказалась. Ну да ладно… сумасшедший доктор – тоже ничего. Ну иди сюда… шансик.

Александр подходит.

(Целует его.) Только не торопись, ладно? Нравлюсь я тебе?

Александр. Да…

Лора. Я это поняла, когда ты вернулся… Ну что ты, дурачок… потерпи-потерпи… Все будет. Надо, чтобы у нас было все красиво. Смотри, еще светло, а звездочка уже есть… Это Венера… Богиня любви. Торопится девушка себя показать. Замуж хочет. Куда она? Погасла…

Александр. Это сигнальная ракета.

Лора. И вон еще одна…

Лора стоит у двери, подняв голову в темнеющую высь. Внизу далеко видна дорога, падающая вниз и поднимающаяся к горизонту.

Действие второе

В раскрытую дверь барака проникает лунный свет. Слабо светит лампочка. Александр спит. Анна разрезает пирог. Лора в новом вечернем платье, в руках сигарета и стакан. Стоит у двери, кому-то машет в глубине двора.

Лора. Что бы ты ни говорила, Анна, у европейских мужчин больше разнообразия в лицах. Азия вся на одно лицо. Даже индийцы, особенно если у них на головах чалмы… Как надо правильно сказать?

Анна. Чалмей…

Лора. Главное… я пьянею со страшной скоростью… Головные уборы индийского народа. Индийцы мне не нравились… Индийки хороши: на лбу серпантин. Бедные женщины, как им тяжело в век сумасшедших скоростей. На что надеяться? А хорошо бы поехать в Индию, слышь, Анька, покататься на слоне. Прийти в посольство, сказать, послушай, как тебя… Радж Капур, я хочу покататься на слоне в конечном итоге… Что тебе стоит, Радж… Конечно, можно напоить сторожа в зоопарке и покататься… Нет, придется напоить слона, иначе затопчет к черту… А эта мысль тебе нравится, Анна: покататься на пьяном слоне?

Анна. Сколько ж это бутылок ему потребуется? (Засмеялась.) А у меня был один… индеец… или кореец… Оттуда, в общем…

Лора. О! Ты роковая женщина, Анна, для всех народов мира. (Увидала кого-то, заулыбалась, вновь замахала рукой.) Это опять вы? У нас еще осталось, заходите… Смотри, Анна, еще один наблюдает. Юноша, в такие цветущие годы топчетесь на одном месте… У нас здесь не хватает молодого человека… Девушку зовут Аня…

Анна. Симпатичный-то хоть?

Лора. А черт его знает, кокарда только видна. (Громко.) В ваших жилах течет кровь, маэстро? Вас кличет дама! Пригласите ее к себе в кустик… Она пойдет, дурачок. Ну что ты скалишься, недоумок?

Анна. Кончай… не зарывайся.

Лора. Смотри, куда нас они поселили! Здесь дачницы выгуливают собак! Смотри, два бульдога… он и хозяйка… Гражданка, минуточку! Да-да, я вам. Не хотите ли поменяться с собакой сбруей? А вы поближе подойдите, тогда услышите. Который час? Мои часы остановились в полночь, а Герман не пришел… Герман – это очень красивый мужчина. Напрасно вы улыбаетесь. Вам знакомо это чувство? Ровно в полночь открывается дверь и входит очень красивый мужчина. Вы протягиваете ему руку для поцелуя, а он говорит: «Не надо, мадам, я понятой…»

Анна (хохочет). Будем тебя, паскуду, выселять…

Лора. Подожди, дорогая… вы не знаете, что сегодня на дороге? Все шоссе в кокардах… У вас симпатичная собака. Говорят, что собаки в конце концов становятся похожими на своих хозяев. Я раньше думала, только характером, теперь вижу – мордами тоже… Вызывай милицию… вызывай… Что я такого сказала?

Анна. Чего их вызывать, вон… они кругом.

Лора. Собачка… собачка… подожди. Я выпиваю этот бокал за тебя… все искала, за кого бы выпить. Будь здорова. (Выпила, достала новую сигарету.)

Анна. Хватит дымить… хрипишь уже, все сосешь…

Лора. У нас сегодня тоже праздник, поэтому я буду курить здесь.

Анна. Ладно уж… Катись к столу… Праздник. Буди своего. Здорово ты его, видать, погоняла… третий час спит. Он не умер там от твоих затей?

Лора. Пусть мальчик отдыхает… Милый, милый Сашенька. Он совсем не умеет пить… Можно сказать, что всю бутылку выпила я… Он сразу стал клевать носом… тихонько уснул… Я будить не стала.

Анна. Ну как, получился пирог? Я пекла. Валентина дала на нашу долю. Закусывай, паразитка…

Лора. Завтра начну тебя кормить. Ты мне расскажешь, какие блюда тебе больше нравятся. Купим свежего молока у колхозников, зелени.

Анна. И посадим ее ко мне на могилку…

Лора. Ты умирать собралась?

Анна. Шамкай, шансонетка… Дюймовочка. Буди давай своего шансонета. Какая зелень? Гроша, наверное, за душой нет… Ешь нормально! Клюет, как Дюймовочка… Не стесняйся…

Лора. Я не курица.

Анна. Не клюй тогда. Ну вот так, не подавись только…

Лора. Как ты меня до этого назвала?

Анна. Шамкай… а то все пьешь и дым заглатываешь.

Лора. Ты знаешь, кто такие паразиты, Аня?

Анна. Мне ли их не знать?! Работала в санэпидстанции – гонялась за ними… Зайду в дом, тараканы меня завидят – скачут, как бешеные, пощады не было.

Лора. Аня… паразитами называют буржуазию… крупную буржуазию.

Анна. Не знаю, я рабочая косточка.

Лора. Мы пролетарии, даже, можно сказать, люмпены… Нам нечего терять. Какие у нас цепи? Бижутерия…

Анна. Цепи-то при чем… Язык расплети сначала…

Лора. Тяжело с тобой, Анна. За парту тебя надо к черту посадить. (Поднялась, пошла к двери.)

Анна. Поели уже?

Лора. Почему я думаю о балете? Вспоминаю Большой театр… Ты говорила о тараканах, а мне представился партер, бархатные кресла, бриллиантовые серьги в чьих-то некрасивых ушах.

Анна. Ложись спать… рядом с ним. Бормочешь уже…

Лора. Я поняла… есть средство от тараканов, «Прима»… Какое слово потратили. (От двери.) Бонжур, товарищи… У вас сегодня учения? Да-да, я вас спрашиваю, что вы озираетесь? Провозглашаю здравицу между нашими полами. Передайте это вашим боевым товарищам… Что же вы отвернулись? Это невоспитанно. Мне просто интересно, почему вас так много? Хотите с нами выпить? Вы к какому роду принадлежите, юноши? Как вы в анкетах пишете свой пол? Ставите прочерк или вклеиваете благодарности по службе? Анька, еще один… Же… Ду ист… Что у вас сегодня? Вот вы нас игнорируете… поневоле приходится искать помощи на стороне… (Курит.) Анна, у тебя правда был индиец? Как он тебе?

Анна. Помню я, что ли?

Лора. Не знаю – не знаю… Что же они, чалму снимают в конечном итоге или как? Успела заметить?

Анна (напрягла память.) Был он студент.

Лора. Опиши-опиши… Худой был он? Скелет, наверное…

Анна. Прямо так, без мяса…

Лора. Колоссально… Чалма прямо на голом черепке?

Анна. Ага… челюсть бечевкой подвязал, чтобы не стучала.

Лора. Колоссально… А что ты такая грустная?

Анна. А чего веселиться? Девчонка из головы не выходит… Я ведь тоже такая была… Надеялась на свою красоту… музыку хотела.

Лора. Подожди… Один машет – зовет…

Анна. Ну, сходи…

Лора. Я же занята.

Анна. Может, он по какому делу?

Лора. Возьми бутылку, дай ему выпить – отвяжется.

Анна. Пустая она, сама же выпила все! Послушай – за пупком плещется… (Выходит.)

Лора (подходит к койке, на которой спит Александр). Саша… Сашенька… Вставайте, дружок. Вам давно пора. Вы просили вас разбудить через полчаса. Вы спали три – три с половиной. Что такое? Вы меня не узнаете? Сон приснился беспокойный?

Александр. Лора…

Лора. Да, милый, это я. Скоро ночь кончится… Хочешь опохмелиться? Ничего нет… все за пупком… прости.

Александр. Я заснул?

Лора. Да… А засыпая, вы шептали: «Полчаса, только полчаса». Но я решила не будить вас. Вы действительно устали и хорошо сделали, что приехали сюда… Отдохнете в покое… Я сниму что-нибудь поближе к вам. Мы будем встречаться и разговаривать. Вы мне расскажете о новых веяниях в науке.

Входит Анна. Оглянулась, помедлила, подошла к Лоре и Александру.

Анна. Слушай… парень… тебя куда-то деть надо. Ну что смотришь? Ищут там ненормального. У меня спросили, я сказала – ходил вокруг, потом ушел… Спрашивали: худой, высокий, по приметам ты…

Александр. Так я пойду им покажусь. Зачем прятаться.

Анна. Не ходи… Пробегут с огнем – они никого искать не будут… Сиди тихо, сюда они не придут…

Лора. Что ты им сделал такого?

Анна. Сумасшедший на дороге… в такой момент. А вдруг он погасит факел? Им же всем кранты! Понятно, кукла, почему их вокруг много?

Лора. Сашенька, я за вас боюсь. Вам ничего не будет за это?

Александр. За что?

Лора. Я виновата… задержала вас. Ты не ругаешь меня? Если тебя арестуют, я пойду с тобой… объясню… что ты вел себя как интеллигентный человек, не мог оставить женщину одну.

Анна. Ладно тебе скулить-то! Который со мной говорил, его послали наш барак посмотреть. Про нас тут такой слушок идет, что он со мной за пять метров разговаривал и голову отворачивал. Думал, мы заразные. Нам лучше – гостей меньше. Так что тут никого не будет. Переждете – и все дела… Слушай-ка, ты вот научный работник… все время бьюсь над одной загадкой. Мне как-то рассказывали, что мужчина может родить через кесарево свечение… Романтика, конечно, прежде всего, но какие есть законы?

Александр. Я не понял предмета?!

Лора. Господи! Как мне все это нравится! Сашенька, вы – чудо.

Анна. Предметы я не знаю, какие нужны… какие предметы?

Александр. Надо с биологами вам поговорить… с врачами…

Анна. Надо, конечно… с биологами.

Лора. Сашенька, а вот непорочное зачатие – это что такое, с точки зрения науки?

Анна. Когда муж с женой… никакого порока.

Лора. Так сказано, вообще без мужчины… птица с ней была.

Анна. Смотря какая птица… Раньше, может, знаешь какие птицы были!

Александр. Мне кажется, она была несчастной проституткой… Ребенок с рождения рос в нищете… среди калек, наверное, сам больной. Видел каждый день только страдания и боль… Всего-то он просил у людей… милосердия и доброты. Мир всегда был жесток и несправедлив. Сильные угнетали слабых… А он взял и придумал несчастным о том, что… потом… после страданий наступит благодать. Иначе ведь совсем тяжко. Здесь мучения и там ничего.

Анна. Подожди, а кто, ты говоришь, была проституткой? Прости меня, Господи.

Александр. Мария… Святая Дева, Мария.

Анна. Змей проклятый… подлюга!

Лора. Анна!

Анна. Да я тебя сейчас сдам пойду! Тьфу тебе в рожу! (Плюнула.)

Лора (вскочила). Ну идиотка! Уйди…

Анна. Тьфу! Подохни на месте! И ты, сучка, слушаешь его, раскрыв поддувало!

Лора. Он сказал, что думает наука…

Анна. Ты не трогай ее, Царицу нашу Небесную. (Плачет.) Это нас здесь насилуют! У меня знаешь, сколько бывало за ночь? Иглой кололи, чтоб я шевелилась… Она там меня встретит… Чистая… воды даст отмыться… Никого у Нее не было никогда – ни одного!

Александр. Ее назвали Святой за страдания!

Анна. Не страдала Она! К ней ангел спускался…

Молчание.

Лора. Ты что плюешь на людей?

Анна. Сама не знаю. Да я не заразная… не бойся… А что такого особенного? Пусть и он в меня плюнет. Или ты… Хотела тебе, худой, отрезать пирога… теперь не дам, лучше выброшу.

Лора. Сашенька, возьмите мой. Простите, мы чуть-чуть пьяны. Анна очень экспансивна. У нее трудная судьба.

Анна. Никакая не трудная… Мне все дали, что всем положено. В школе учили бесплатно… Я активная была… пела-танцевала. Никого тут винить не надо. Работы у меня всякие были… Захотела – поваром, пожалуйста. На железную дорогу никто не препятствовал. Сама! Сама всему виновата! Мне мать говорила: не уезжай из дома, из гнезда не вылетай… А я – на стройки. Крайний Север… Дальний Восток. Писала: «Мама, работаю крановщицей». А сама уже гуляла. Когда здоровье было, знаешь, какие деньги зарабатывала? Я там ведь пить начала. А поначалу думала – найду свое счастье! Всю молодость по общежитиям… Но люди мне всегда помогали. Детей лишили… кормят… воспитывают… одевают. Может, если я доживу до этого времени – увижу, как они вырастут. Думаешь, я к ним пойду? Я только в щелочку буду смотреть.

Лора. Зачем же плакать, Анна? У нас получается интересный вечер… Мы можем спорить, не соглашаться друг с другом, но не надо ссориться. Я покажу вам маленький номер… У меня в руках пустая бутылка. (Ушла в комнату, вернулась, держа руки за спиной.) А сейчас какая? (Протянула новую бутылку.)

Александр. Это… прекрасное вино.

Анна. Лорка, так и мы теперь посуду сдавать не будем!

Лора. Как говорят французы: «Прошу разлить». Она у меня была все это время в сумке. Это наше крымское вино… А мы пили «Перцовую».

Анна. «Перцовая» – мой трофей.

Вошла Мария, стоит у двери.

Смотрите, кто к нам пожаловал!

Мария. Ну, как у вас тут?

Анна. У нас карнавал в честь сбора урожая.

Мария. Все те же лица… Есть попить чего-нибудь?

Анна. Знаешь картину Репина «Не взяли»? Уважала бы ты старших – с собой принесла бы с барского стола…

Мария. Тетка… воды простой… попить… (Хромая, с трудом добралась до ближайшей койки. Села.)

Анна. А что это ты захромала? Танцевала там…

Мария. Бальные танцы… (Застонала, легла.)

Анна (торопливо подошла). Стоило ехать… дура чумовая… (Стоит, смотрит.) Болит? Где больно-то? Смотрите, она же в крови вся…

Подошли Лора и Александр.

Они что, били тебя?

Мария. Выпрыгнула на ходу. Эстакаду проехали. Я говорю: «Остановите… укачало». Клара смекнула: «Нет, говорит, едем дальше…» Ну я на повороте ткнула одного локтем в рожу, а сама в кювет!

Анна. А они?

Мария. А что они? Кругом машины милицейские…

Анна (весело). Уронили такую девушку и не подобрали!

Мария. Воды… попить…

Александр. У нее же кровь идет… Рана большая.

Анна. Ладно… молодая – заживет. Принеси-ка ей вина, худощавый.

Мария. Нет… воды. Мне пить хочется…

Анна. Выпей, оно хорошее, не мое – это на пользу.

Александр принес вина. Мария выпила.

Лора. А как ты добралась?

Мария. Самосвал взял…

Лора. А ведь у нее может быть перелом ноги. Анна, это не шутки.

Молчание.

По всем признакам похоже… Ноге больно?

Мария (тоскливо). Больно… Мне в город надо…

Анна. Какой город? Лежи.

Мария. Поеду… Надо с первой электричкой уехать.

Анна. Ты проехалась уже…

Мария. Ребенок у девочек в общежитии. Им на смену утром… Они его сдадут – подумают, я подбросила.

Лора. Не пустят тебя в город – везде перекрыто… документы спрашивают.

Мария. Заткнись, ладно.

Лора. Грубая девочка, послушай старших – лежи. Не вставай.

Молчание.

Александр. Ей помощь нужна… У нее кровь ведь идет…

Анна. Сходить, что ли, к Валентине за бинтом?

Александр. Ей врач нужен… хирург.

Молчание.

Анна (тихо). Маша, ты как?

Молчание.

Забылась… Господи… Я чего-то переживать стала… действительно, не дай Бог… смотри, накапало сколько…

Мария открыла глаза, потом закрыла опять. Молчание.

Скулит, слышите…

Молчание. Александр закончил перевязку. Стоят, смотрят на Марию.

Александр. Я пойду, тут нужен врач… Можно сказать внизу, чтобы съездили к нам… Там всегда есть дежурный. Ее надо в больницу.

Лора. Нет, тебе нельзя… Сашенька, они тебя потом не отпустят.

Александр. Ерунда.

Анна. Давай, правда, я схожу… Лишнего шума не будет.

Лора. Я тоже могу…

Александр. Вы не знаете дороги. В темноте заблудитесь. Я не первый раз здесь. Лучше будет, если пойду я…

Лора. Там все так возбуждены… Я за тебя боюсь.

Молчание.

Анна. Смотрит на нас. Глядите – улыбается. Что ты веселая такая? Разбила жизнь, как пустую бутылку…

Мария (тихо). А надо бы сдать, да?

Молчание.

Анна. Иди… худой, меня они не пустят со двора… А тебя арестуют и вниз сведут. Там, у эстакады, скажешь Николаю, что Мария здесь. Расскажи все. Остальное, как говорится, на его совести…

Мария. Не надо.

Анна. Ты лежи.

Мария. Дяденька, не зови сюда никого, пожалуйста.

Анна. Он бугай здоровый…

Александр. Я его знаю… видел здесь.

Мария. Просят – не надо! Не надо! Не надо.

Анна. Не вставай.

Мария. Я отдохнуть зашла, утром уеду. Никого не надо. Я сама. Подохну – не ваше дело. Ребенок там.

Анна. Куда ты теперь с ним? Пусть лучше… сдадут его. Потом найдешь.

Мария. Дура я… поехала сюда. Дура… дура…

Анна. Понимаешь, Лора, она приехала. Ждала чего-то. Хотелось по-человечески, понимаешь, надеялась…

Мария. Если… положат в больницу, Анна, я скажу, где он был, у кого, запиши адрес.

Анна. Ладно. Иди, худой.

Мария. Подожди! Воды… дяденька, воды помыться. Аня, я грязная. Пусть принесет помыться. Я грязная.

Анна. Чего она опять?

Лора. Ты совсем не грязная, Маша.

Мария. Хочется. Жалко вам воды?

Анна. В ведре. Вода дождевая у двери.

Александр принес ведро. Аня помогла Марии подняться. Лора – раздеться.

Мария. Дядя… отойди…

Анна. Ладно, ты ему в дочери годишься. (Умыла ей лицо, плечи.) И здесь ссадина… Во всю спину… Где кофта? Вытряхну давай.

Лора. Выбрось ее. (Достала из сумки свою.) Возьми, примерь.

Мария. Ничего себе, личит. Не жалко?

Анна. Спасибо скажи.

Мария. Лора, у тебя раньше заколочка была красивая, дай поносить. У тебя тушь есть? Моя в чемодане осталась.

Лора (достала коробку). Возьми… открой. Это тени. Хочешь, золотые веки сделаю?

Мария. Сделай и курнуть дай сигареточку.

Лора дала сигарету, зажгла зажигалку. Молчание.

Анна. Иди, худой, может, повезет – тихо проскочишь…

Александр. До свидания, Лоран…

Лора. Подождите, я пойду с вами… Скажем, что мы оба из сумасшедшего дома. Они поверят. Мне ведь действительно пора туда ложиться… Сашенька, я вас теряю… Я вас теряю навсегда. (Целует.)

Александр. Мы встретимся. Навестите меня… Здесь недалеко.

Лора. Может быть, вы когда-нибудь придете в цирк, поднимете голову и увидите меня… Вам не было скучно со мной?

Александр. А вам со мной?

Лора. Не обижайтесь… что мы с тобой просто так… Я была не против, ты сам заснул. Кто знает, может быть, еще встретимся… Не вспомнишь ведь меня тогда? Я – Лоран, воздушная эквилибристка…

Александр. В этом нет сомнения…

Лора. Прощай, шансик… (Обняла его.)

Входит Клара – подавленная, мрачная.

Клара. Оторвись…

Лора. Не надо его. Хочу тебе сказать спасибо…

Лора. Входи, Клара.

Анна. Опять… явилась! (Марии.) Ты лежи… Они сами разберутся.

Клара. Спасибо тебе за все, Лора.

Лора. За что, Клара?

Клара. За то, что ты такая крыса, Лора.

Лора. Мы здесь не одни, Клара.

Клара. Я вижу. Я на один глаз только ослепла. Видишь, каким Бушуев наградил китайским фонариком? Я что тебе наказывала? Бушуев стер язык, пока Овсянникова уговорил… Багажник консервов… вина столько, не то что летние – зимние Игры кантоваться можно. Знаешь, за что меня Бушуев бил?

Лора. Не надо, Клара, пожалуйста…

Клара. За бензин. Он нынче в цене. А мы туда-сюда гоняем.

Лора. Клара, я тебя прошу, ты слышишь?

Клара. Я слышу… Он мне одно ухо только повредил. Другое оставил. Я говорю, мы гоняем туда-сюда за тобой… Ты гулять надумала, мышь полевая? С этим, что ли?

Лора. Давай выйдем, Клара.

Клара. Куда ты надумала выходить? Вещи собирай быстрее. Может, успеем, дорогу вот-вот перекроют.

Лора. Я не поеду… Прости, пожалуйста, я не могу.

Клара. Я смеюсь страшным хохотом! Если ты не могла… надо было раньше говорить. Поздно ломаться, мочалка… Дорогой, отпусти ее – не накликай беду, пока тебя не вынесли пополам…

Лора. Девушка внезапно бредит…

Клара. Я же сказала, ждите письма, товарищ.

Александр. Спасибо… я жду всегда.

Клара. А лучше телеграмму… в тумане.

Лора. Идите, Саша, вы собирались…

Александр. Да, в тумане лучше всего.

Лора. Клара, я не поеду.

Клара. А ты тут с кем останешься, интересно? Ну что ты уши развесил? Что она тебе наговорила?

Анна. Заткнись! Твое какое дело? Опять мутить начала. Ей плохо стало… Иди быстрее…

Клара. Кому это? С ней еще у меня разговор впереди!

Александр пошел к двери.

(Резко остановила его.) Стой! Думаешь, она артистка? Что она плела про бабушку, что она у нее испанка? Дедушка… авиаконструктор… У нее не было никакой бабушки. Ее мать приблудная. Всю жизнь по углам… Это же Лорка! Ее же каждый куст знает на побережье… Бушуев Овсянникову обещал для карманного пользования…

Анна. Убью! Из-за нее все! Чем бы ее пришить… Дайте что-нибудь!

Клара (вдруг выхватила из кармана флакон). Стоять! Всем… Стоять! (Идет к Анне.) Ты кого убить собиралась? Стой! Не шевелись!

Анна замерла.

(Подошла к ней.) Сейчас плесну – никакая «скорая» не поможет… Ну-ка повторяй за мной. (Обернулась.) А ты стой здесь! Если кто хоть шаг сделает… Я ей рожу сожгу. Повторяй за мной: «Лорка… самая последняя дешевка…»

Молчание.

Повторяй, я сказала, дура.

Анна (тихо). Лариса…

Клара. Говори быстрее. Троячок попиваешь? Или на эликсире настаиваешься? Здесь покрепче будет… настоечка.

Анна. Думаешь, испугаешь меня?

Лора (кричит). Скажи… Аня… говори…

Анна. Не будет.

Лора. Клара, подожди – я еду! Я еду!

Клара молча спрятала флакон. Достала из сумочки другой.

Клара. Возьми пузырек, Аня. Духи это… Я с собой всегда беру несколько флакончиков. Пустячок… рублевый, а народец к тебе повнимательней.

Лора. Аня, отойди от нее.

Анна. Ну что, испугалась я тебя? (Весело.) Мне рожа-то больше не нужна, уключина ты ржавая.

Клара. О чем ты? Господь с тобой… Возьми духи. Там точно такие. Я шутила, а ты не поняла. Доверчивая девушка какая…

Молчание. Лора собирается.

Тебе помочь, Лора?

Лора. Спасибо, Клара. Я уже… готова. Сейчас.

Александр. Прошу вас… позвоните. Вот здесь я написал свой телефон.

Лора. Не надо… Сашенька. Я не позвоню.

Александр. Прошу вас… позвоните. Квартира коммунальная, у нас два Александра, попросите Иллиади.

Лора. Ты тот самый… грек?

Клара. Быстрее давай, быстрее!

Лора. Доктор… дорогой кандидат. (Засмеялась.) Лауреат Нобелевской премии Александр Иллиади. Прощай, шансик, прощай… А правда – хорошо было бы. (Смеется.) Под куполом Лоран Иллиади! Все, Клара, идем… Только пусть он выйдет первым. Иди, Сашенька… Торопись… Бог тебе в помощь.

Александр выходит.

Сейчас… Клара… подожди. Анна, вот возьми немножко денег.

Анна. Да ладно. К чему мне? Пропить разве только…

Лора. Мария… Эту косметику я тебе оставляю. Юбки две тебе будут, наверное, коротки – ничего, у тебя красивые ножки. Потерпи… тебе скоро помогут.

Мария. Спасибо…

Лора пошла к дверям. Вошла Валентина. В руках две большие дорожные сумки. Оглядела всех.

Валентина. Все в сборе. Лоран здесь… Клара…

Молчание.

Анна. Валя, туда посмотри…

Валентина. Вижу – Мария.

Анна (невесело). Ну что? Может, перекличку провести? Девки, построиться в шеренгу!

Валентина. Как пирог мой, понравился?

Анна. Да мы о нем забыли! А как лейтенанту, Коленьке?

Валентина. Все подмели.

Анна. Ну чего врать-то? Они ж с поста не отлучались.

Валентина. Туда я снесла. Остальных угостила.

Клара. Слушай… ты что, мои сумки сюда принесла?

Валентина. С приветом я их принесла от кавалеров… Последнюю ихнюю машину пропустили к городу. Все! Дорога теперь пустая… всех прочь долой. (После паузы.) Такая стоит тишина… (Торжественно подняла руку. Слушает тишину.) Давно такой не слышала. Птицы и те, кажется, притихли – никого.

Молчание.

Значит, что Бушуев просил всем… кроме нецензурных выражений… Магнитофон он забрал на покрытие расходов… Остальное – мат-перемат… что вы такие-сякие-эдакие, чтобы в Москву не показывались, иначе… в общем – мат-перемат. Ну вот, поехали ваши соколики.

Лора (от двери). Я давно готова, Клара.

Клара (мрачно). Подавать тебя некому… сосиска. Готова ты… Готова ты…

Валентина. Стоп! Вы пока отсюда? До моей команды из помещения не выходить. Только колонна подойдет, сверху, с косогора можно будет посмотреть. Все стоять будут кучно. За вами смотрят, не волнуйтесь. Шага в сторону не сделаете.

Анна. Валя… беда с девкой…

Валентина (громко). Никто выходить не должен! Такое распоряжение! Привет вам всем от Клепова. Внизу он… проведает еще.

Вдруг с койки Марии донеслось негромкое пение.

Мария (поет).

Звезда любви, звезда волшебная,

Звезда моих минувших дней…

Ты будешь вечно неизменная

В душе измученной моей…

Валентина. У вас здесь весело… Напитки. Песни. Ухажеры только разбежались. А где же этот-то… дурачок? Тут он обретался… Аня, ты староста или кто?

Лора. Девочка, может быть, сломала ногу…

Валентина. Сейчас я посмотрю… Анна, сними лампочку, посвети…

Клара (роется в сумках). Все перерыл, сволочь…

Анна. Валя, ты пожарная, а ей врач нужен.

Валентина (подошла). Посвети. Тебе что сказано?

Анна сняла лампочку, подошла к койке Марии. Пауза.

Все поешь, певица?

Мария. Это что еще? Да, пою… Пожалуйста, не беспокоить.

Валентина. Ох! Возни мне будет с вами… Которая нога?

Мария. Аня… Лариса… Какой я сон видела! (Смеется.) У нас была баба… очень скупая… Она детей не рожала, чтобы убытка своей казне не делать. Есть такие стервы… У нее был муж, на всю деревню работал… Она его внаем сдавала… не производителем, как ты, Анна, решила… а погреба там рыл… сенокосы… Так она его на столбы загнала. Она надумала самогон в стиральной машине гонять, на центрифуге… А техника энергии просит, а электричество со счетчиком связано. Она съездила в район, выменяла когти на сметану. (Смеется.) Честно говорю… Мы с девками шли с танцев по бетонке… К деревне подходим, сначала показалось – звезда зажглась. Потом поближе, Катька Аникеева как заорет: «Космонавт!» Мы как рванули к нему!

Анна. Ты чего, Мария?

Мария. Он высоко, бедный, залез… в когтях… И что-то, видно, не туда воткнул… Трясется, серебрится, как ангел… Его к утру только сняли… С тех пор он весь как маятник – туда-сюда. Так, знаете, она и это приспособила. Кто капусту квасит, она его туда приводила… нож в кулаки завязывала и сажала. Он, как машина: чик-чик-чик…

Анна. К чему ты рассказываешь это?!

Мария. Она на нее похожа… Лицо такое же точно почти.

Молчание.

Валентина. А чего ж ты плачешь тогда?

Анна. Так… больно ей! Не видишь, что ли?

Мария. А звали мы, знаете, ее как? Могила! У нее фамилия была Могилева…

Молчание.

Валентина (тихо). Перелом… Смотреть не надо…

Молчание.

Пришла беда – отворяй ворота… Что еще будет? Окурки! Окурки кругом… Пустила вас, зараз, на свою голову! Сказано было – не курить! Анна! Анна!

Анна. Что? Не ори на меня…

Валентина. Бутылки убрать! Окурки, все за дверь… Завтра сдам под надзор… Там вы попьете, там вам нальют… Сброд! (Кларе.) Что развалилась, кувалда? Встань, подбирай мусор…

Клара. Где-то у меня духи были? «Наташа» назывались.

Валентина. Где дурак? Дурак здесь был! Анна…

Анна. Не дурнее он тебя…

Валентина. Пьяные! Пьяные все… Сейчас я вам Клепова сюда вызову – запоете тогда!

Анна (возбужденно). Кто пьяный? Я даже не захорошела! Пьяной я считаюсь, когда перехожу на четвереньки. Ты у своего сына спроси… Коля, скажите вашей матери…

В дверях стоит Николай.

Подтвердите… что меня сейчас надо считать трезвой.

Молчание.

Помните, как я с вами познакомилась? Лариса… так это, значит, запомнилось. Площадь у Савеловского вокзала… Пересекаю не на четырех ногах, а на трех – в одной руке держу сетку с морским окунем и бутылкой портвейна. Иду по клавишам… слежу, чтобы не сбиться… Иначе, если наедут на переходе, – мое преимущество будет… лечить будут за счет шоферов. Машин кругом – ужасно… народ по переходу несется – туда-сюда… Иду, как сквозь бурелом. До половины прошла дистанцию – вижу… на другой стороне стоит хлебоуборочный комбайн… Двери для меня открывают. А мне – ни вправо, ни влево… Не то, что собьют – закатают… Так по клавишам до них и дошла. Тогда с Николаем познакомилась… Помните, Коля?

Молчание.

Лора (подошла). Скажите, где сейчас… этот… человек?

Николай. Кто? Какой?

Лора. Сумасшедший.

Николай. Увезли…

Лора. Я поняла – спасибо…

Молчание. Николай подошел к койке Марии.

Валентина. Кончится мероприятие – отвезу ее в больницу… к нам…

Николай. Отойди… Все уйдите.

Валентина. Подумай… Вернись на пост… В тюрьму пойдешь из-за нее.

Николай. Мое это дело. (Сел на койку Марии, молча смотрит на нее.)

Валентина. Ну, тогда… своя у тебя судьба. (Ушла к двери и там первой услышала едва уловимый гул.) Есть… появились.

Лора (у двери). Смотрите! Смотрите!

Анна (подошла к ней). Где?

Лора. Не туда смотришь… Далеко… огоньки… видишь?

Анна. Те, что ли, голубые?

Лора. Клара, посмотри…

Анна. Во-во… теперь вижу. Мелькают огонечки… мелькают… Мать моя… лента-то какая! Сколько же их там? Смотри, все тянутся… смотри…

Лора. Клара! Видишь?

Клара (подошла). Ничего идут… красиво.

Николай (тихо, Марии). Потерпи… Они скоро пройдут… сейчас. Материн мотоцикл здесь. Я тебя отвезу… больница недалеко.

Мария. Уходи! Иди туда, я подожду…

Анна. Коля, ты брось! Не мучай себя! Ты не можешь… не должен. Тебе там быть надо… Иди, Коля, иди.

Мария. Да, иди-иди, Коленька… Спасибо, спасибо…

Николай. Все! Я с тобой…

Молчат. Смотрят.

Анна. Мария… так отлично… там… Огней столько, огней… А где сам-то огонь? Не видно…

Клара. Далеко еще.

Молчат. Смотрят.

Анна. Валя, а нам спуститься можно? Отсюда ничего не видать…

Валентина молчит.

Лора. Исчезают… Куда они исчезают?

Клара. Повороты там.

Анна. Смотрите – народу на холмах сколько!.. Те теперь вперед побежали… Гляди, а эти вниз… Им можно, а мы что? Хуже остальных?.. Я, например, пойду – пускай меня потом судят! Я женщина, какой им от меня вред?

Лора. Анна, если ты пойдешь – возьми меня.

Клара. Я и спрашивать не буду никого!

Валентина (тихо). Вместе все выйдем… сказала вам.

Анна. Может, ее возьмем… на руки… Когда еще увидит такое? Мария, не обижайся на нас, если мы сходим? Все равно пока тебе ждать здесь… Дороги закрыты…

Мария. Идите… И так я вас… замучила.

Анна. Лады. Главное, чтобы у тебя ничего серьезного не было.

Лора поцеловала ее.

Мария. Идите. Расскажете потом…

Анна. Слышишь, гудят… слышишь?

Замолчали. Откуда-то снизу, еще отдаленно, но уже нарастали, приближаясь, звуки колонны. Уже можно было различить отдельные, предупреждающие команды, тонкие сигналы сирен.

Лора. Клара, открой бутылку шампанского! Открой…

Клара. Ради такого – можно. (Сорвала пробку.) Давайте в кучку, девочки. Подходи, хозяйка. Шампанское это продают на золото. Иди отведай…

Валентина. Пейте сами.

Анна (подошла со стаканом к Марии). Возьми… пригуби из моего.

Мария. Спасибо… Аня. Мне хорошо…

Анна. Договорились с ним?

Мария. Договорились.

Анна. Слава Богу… обойдется… и у тебя. Ты будешь счастливая, Машка. Чует мое сердце… Останешься с ним. Он не бросит тебя. Ты одна будешь из нас счастливая, Маша… доченька, дочка…

Мария. Ну… иди… иди, Анна.

Лора. За что будем пить, сеньоры?

Анна. Как? Чтобы наши победили…

Лора (плачет). Да… конечно, за наших.

Анна. За ребят… Чего плачешь, кукла? Все равно наши парни… лучше… всех. Наши ребята… соколы… их побить нельзя. Никакие индийцы… Мы, может, через это страдаем, оттого, что они у нас такие… хорошие. Мы же любили их всегда… За победу наших орлов!

Женщины выпили.

Валентина (от двери). Вон… где уже… собирайтесь.

Лора (подбежала к двери). Они!

Клара (подошла). Ну вот, теперь близко.

Лора (кричит, машет рукой). Эй, привет! Привет!

Клара (смеется). Что ты машешь? Видят они тебя, что ли?

Валентина (твердо). Все пошли. Идите за мной. (Выходит.)

Анна. Бежать надо… не успеем… будем им в спину смотреть.

Клара. Успеем. (Выходит.)

Анна (кричит). Ура! Ура! (Зовет.) Маша!

Лора (кричит). Привет! (Выбегает.)

Женщины вышли. В бараке остались Мария и Николай. Шум машин, крики людей приближались, становились все отчетливей.

Николай. Потерпи. Они уже близко… Огонь хочешь посмотреть?

Мария. Огонь? А мне не интересен ваш огонь. Мне Лариса зажигалку подарила!

Николай. Мария!

Мария. Коля… не Мария ведь я. Я Манька-оторва. Правильно твоя мать говорит. Уйди быстрее, Коля, ты еще успеешь! Я тебе несчастье принесу.

В открытую дверь барака видно было, как далеко внизу, слепя огнями, играя синими и красными мигалками, промчались далеко внизу первые машины сопровождения. Их встретили криками ждавшие на холмах люди, и с каждой новой машиной крик этот нарастал.

Николай. Пойдем…

Мария. Нет! Пусти… Нет!

Николай. Ты что? (Пробует поднять.) Ты чего в койку вцепилась?.. Отпусти пальцы – пальцы брось. Ну лежи… я койку поволоку! (Пытается сдвинуть койку.) Привинчены они! Привинчены они! (Присел, пытаясь оторвать койку от пола. Потом еще, напрягаясь, хрипя, еще.)

Мария (вновь впадая в забытье). Коля… ребенок остался…

Николай. У кого он?

Мария. Анна знает.

Николай все-таки поднял ее, понес из барака. Женщины стояли в стороне, одни на крутом склоне холма. Синие дрожащие огни проносились по их лицам. Где-то уже совсем близко взлетали вдруг восторженные крики людей, и этот нарастающий гул поглотил звуки движущейся внизу колонны. Анна не выдержала, побежала, что-то крича, размахивая руками, потом остановилась, плача от восторга, провожая колонну, и подняла руку. Лора стояла неподвижно, только жмурилась от ярких полос света, проносившихся по ее лицу. Клара, казалось, была мрачна и угрюма, но и она не смогла сдержать громкий, звериный крик, так ей хотелось, чтобы ее услыхали те, кто бежал внизу. Валентина видела, как Николай вынес Марию, но не тронулась с места. Мария, обняв Николая за шею, пыталась разглядеть, где же среди электрических огней был тот, живой, тот, что более всего на свете хотели сберечь и донести. Они смотрели на нескончаемую вереницу машин, на людей, бегущих вслед за ними по холмам, они все поворачивали и поворачивали головы туда, где за темной равниной угадывался огромный город, край которого, казалось, был им виден в светлой полосе восхода, осеняющего утреннее небо, на котором догорали последние утренние звезды.

Content

Александр Галин
Звезды на утреннем небе
Драматическая история в двух действиях

Действующие лица

Действие первое

Действие второе