Юозас Грушас

«Любовь, джаз и черт»

Трагикомедия в двух действиях

© Юозас Грушас, 1967

© Перевод. Н. Оттен, наследники, 2014

© Агентство ФТМ, Лтд., 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Действующие лица

Беатриче (Бета).

Андрюс.

Юлюс.

Лукас.

Отец Андрюса.

Отец Юлюса.

Дубайте.

Альгис.

Костас.

Витас.

Зина.

Врач.

Санитар.

Действие первое

Чердак, приспособленный под некое подобие мансарды художника. Мебели мало. На стенах рисунки, изображающие музыкальные инструменты. Беатриче играет на рояле вальс Шопена. Стук в дверь. Беатриче осторожно подходит к двери, прислушивается. За дверью голоса: «Открой!», «Беатриче!», «Пусти!», «Человек умирает!», «Скорей!» Беатриче отпирает дверь. Костас и Витас вносят на носилках Альгиса.

Костас. Альгис ранен!

Беатриче. Боже мой! Как?

Витас. В сердце.

Альгис на носилках прикладывает руку к сердцу.

Беатриче. Шутка?

Костас. Разве можно шутить такими вещами?

Альгис (еле слышно). Ты разбила мне сердце…

Костас. Он это… из-за любви.

Беатриче. Что? Что он сделал?

Витас. Сама видишь – глупость.

Костас. Разыгрывает трагедию.

Витас. И выглядит очень комично…

Костас. Повсюду слышит голос возлюбленной…

Витас. Вместо голоса лектора…

Костас. Видит ангелов…

Витас. Даже в анатомичке.

Костас. Но когда он видит тебя… воочию…

Альгис (вскакивая). Он воскресает из мертвых!

Беатриче. Ну, вас… Вы меня напугали.

Альгис. Почему ты от меня бегаешь?

Беатриче. А зачем я тебе? У тебя и так все хорошо.

Альгис. Что же хорошего? Я тебя люблю.

Беатриче. Нет, я тебе не нужна. Ты и без меня…

Альгис. Как ты можешь так говорить! Без тебя мне нельзя! Ты знаешь.

Беатриче. Мальчики, уйдите.

Костас. Ну, нет, и не подумаем.

Витас. Какая ты красивая… И я, и Костас – мы тебя тоже любим. Не так, как Альгис… Он тебя любит больше всех.

Альгис. Зачем ты связалась… с этими трубачами?

Костас. С этими длинноволосыми?

Витас. Они же звери!

Беатриче. Неправда. Они просто потерялись.

Альгис. Слушай, Бета, ради твоего счастья… если было бы надо… я бы ушел. Забыл тебя. Но не ради них. Этих пьянчужек. Бездушных кривляк.

Беатриче (подумав). Нет, у них есть душа. Она только спит.

Альгис. У мертвецов она не просыпается.

Беатриче. Неправда! Она живая! Уходите! Они сейчас придут.

Витас (сжимая кулаки). Что ж, давайте встретимся! Поговорим…

Беатриче (посмотрев на него). Ты слишком сильный. Тебе нельзя драться.

Витас (смущенно). Вот это правда.

Беатриче. Забирайте носилки и уходите.

Костас. Мы их нашли за дверями. Видно, для тебя приготовили.

Витас. «Скорая помощь». Тебе она необходима.

Беатриче. Неправда, ты взял их в больнице, где работает твой отец.

Костас (подражая реву сирены). У-у-у!.. У-у-у!.. Летит! Все расступаются. Машины, люди… Иду на красный свет. Везу раненого. Человека надо спасать. Твое сердце еще бьется, Бета! Ты жива! Скорей, скорей! Надо не опоздать. Потерпи немножко. Мы с тобой. Хочешь, отдадим тебе свою кровь? Беатриче! Ты ранена!

Альгис. Ты ранена!

Они поднимают Беатриче и кладут на носилки.

Беатриче. Мальчики! Мальчики! Что вы делаете?

Дверь мансарды распахивается; вбегают Андрюс, Лукас и Юлюс с трубой, барабаном и гитарой.

Андрюс. Что случилось?! (Бросается к носилкам.) Бета! Бета!

Беатриче. Ничего, ничего.

Андрюс. Вы что, шпана, хотели ее утащить?

Альгис. Мы не шпана.

Андрюс. А зачем носилки?

Костас. Хотели оказать помощь.

Юлюс. Она больна?

Костас. Ну да, вы ее заразили.

Витас. А мы ее вылечим. Пошли, ребята!

Юлюс. Сейчас вам самим нужна будет помощь.

Андрюс. Врежем этим лопухам?

Андрюс, Юлюс и Лукас кладут музыкальные инструменты.

Юлюс. Бета, отойди-ка в сторонку. Сейчас мы покажем этим…

Альгис. Давайте лучше поговорим.

Андрюс. Ну да, конечно, поговорим…

Бьет Альгиса. Тот отвечает. Завязывается драка. Дерутся, молча умело, точно фехтуют.

Витас (Лукасу). Не подходи! Мне драться нельзя.

Лукас (отступая). Нельзя, так не надо.

Беатриче. Мальчики! Мальчики! Что вы делаете?

Альгис (нанося удар). Может, хватит?

Андрюс (нанося удар). Нет!

Альгис. Мало? (Бьет Андрюса так, что тот, подскочив, делает сальто.)

Андрюс. Гад!

Беатриче. Мальчики! С ума сошли! Одноклассники называется!

Андрюс. Ну и что? Гусь свинье не товарищ.

Лукас. Что им здесь надо?

Юлюс. Сопляки!

Беатриче. Вы ведь все хорошие… Не деритесь!

Юлюс. В гробу я их видел, этих хороших. В белых тапочках.

Костас. Вот это настоящая шпана!

Беатриче. Мальчики! Не надо! Лучше я вам спою.

Все охотно прекращают драку: хоть и трое против двоих, но силы равные, все устали.

Лукас (живо). Спой, Бета, спой!

Беатриче (поет).

Сею руту,

Сею мяту,

Сею лилию.

Сею дни

Свои младые,

Как зелену руту.

Цветет рута,

Цветет мята,

Цветет лилия.

Цветут дни мои младые,

Как зелена рута.

Рву я руту,

Рву я мяту,

Рву я лилию.

Рву я дни

Свои младые,

Как зелену руту.

Альгис. Здорово поешь, девочка.

Лукас. Она не тебе поет.

Андрюс. Скукота. Лучше станцуй. Танцуй, Бета. Покажи этим лопухам, что ты можешь. Альгис, эй ты, помолчи!

Юлюс. Танцуй, козочка!

Беатриче. Играйте!

Андрюс, Юлюс и Лукас хватают свои инструменты и начинают играть. Беатриче танцует. Танцует лихо, темпераментно, все, убыстряя и убыстряя темп.

Витас. Браво! Браво! Вот молодец!

Юлюс. Штучная девчонка! Хочу потанцевать с тобой!

Андрюс. Кочегарь! Кочегарь!

Лукас. Включай ускоритель.

Юлюс. Прибавь в коленях!

Андрюс. Бета! Чертовка!.. (Хочет ее схватить.)

Альгис (отталкивая его). Не тронь!

Андрюс. А тебе что? Завидки берут?

Альгис. Беатриче! Слышала, что он говорит?

Беатриче. Ну, слышала, и что?

Альгис. Ты себя хоть на грамм уважаешь? Говори!

Беатриче молчит.

Костас. Скажи, что от них уходишь.

Витас. Только кивни. Мы тебя на руках унесем!

Андрюс, Юлюс и Лукас идут на них стенкой.

Андрюс. Сейчас мы вам морды расквасим.

Альгис. Попробуй, голуба!

Беатриче. Дайте слово, что драки не будет, тогда я вам что-то скажу.

Альгис. Ладно.

Андрюс. Говори.

Беатриче. Альгис! Ты видишь, как им плохо? Сам видишь… Оттого они такие и злые. Я им нужней, чем вам. Вы меня не спасайте. Не надо меня спасать, поняли?

Альгис. Надо! От них же трупным ядом воняет.

Андрюс, Юлюс и Лукас опять угрожающе приближаются к Альгису.

Витас (заслоняя Альгиса). А ну-ка, притормози!

Альгис и Костас нехотя уходят. Витас, прикрывая отступление, следует за ними.

Андрюс. Кто их пустил?

Беатриче. Я.

Андрюс. Зачем?

Беатриче. Они сказали, что Альгис ранен.

Андрюс. Шпана.

Юлюс. И носилки бросили, сопляки.

Андрюс. Бета, когда приходишь играть, запирайся на ключ. Сто раз тебе говорили, чтобы ты сюда никого не пускала, пусть хоть дверь ломают! Это – наша…

Юлюс. Святая святых!

Лукас. Они хотят тебя от нас увести.

Юлюс. Черта лысого мы тебя отдадим!

Беатриче. Я не вещь. Ладно. Давайте играть.

Андрюс. Не могу! На душе тошно. (Показывает пустую бутылку.) Лукас! Принеси чего-нибудь выпить. Старик, умоляю. Руки дрожат.

Лукас (вывернув карманы). Хоть шаром покати…

Андрюс. А дядя?

Лукас. Какой дядя?

Юлюс. У него не дядя, а тетя. Тетя. Идея фикс.

Лукас. Дядя уже спит.

Андрюс. А у тебя, Юлюс?

Юлюс (вывернув карманы). Пусто.

Андрюс. Осатанеть можно. Пошли на улицу, ребята, давайте кого-нибудь кокнем…

Юлюс. Кого?

Андрюс. Да хоть собаку…

Лукас. Дурак. Что это даст?

Андрюс. Давайте затащим какую-нибудь деваху.

Юлюс. Брось трепаться.

Андрюс. Не могу, понятно? Надо что-то сделать. Подождите, я сейчас вернусь.

Беатриче (хватая его за руку). Куда ты? Что ты выдумал?

Андрюс (щелкая ее по носу). Не твое дело, пташка.

Беатриче. Я пойду с тобой.

Андрюс. Сиди, понятно?

Беатриче (упрямо). Я пойду с тобой!

Андрюс (ребятам). Подержите вы эту… (Быстро уходит.)

Беатриче. У него тоже нет денег.

Юлюс. Там, куда он пошел, денег не надо.

Беатриче (рванувшись к двери). Он что-нибудь натворит! Попадется…

Юлюс (хватает ее). Ну-ну! Лукас, постереги дверь. Папаша вытащит его хоть из преисподней. Не впервой. И ни лучше, ни хуже он не станет. А без выпивки тоже нельзя. Плесенью зарастешь. Помню, как мы с ним познакомились. Сижу в «Охотничьем кафе», пью. На стене ружье висит.

Беатриче. Зачем?

Юлюс. А вдруг захочется застрелиться? Смотрю, рядом парень, – шикарно пьет. «Выпьем еще», – говорит. Ну и так далее. Выяснилось, оба любим джаз, оба учились в вузе, бросили… или вуз нас бросил. Теперь всю эту муру презираем.

Беатриче. Андрюс рассказывал.

Юлюс. У Андрюса нет философского подхода. Он прагматик. В Америке он бы стал боссом. А здесь глотает архивную пыль. Зря…

Беатриче. Он говорит, что ему это нравится.

Юлюс. Врет. Теперь послушай: ирония судьбы. Отец Андрюса – прокурор. Мой – доктор философии. Один карает, другой проповедует любовь… Ничего не поделаешь.

Лукас. Ну, а зато мы, их детки, – кореши. Настоящие кореши, до гроба…

Беатриче. Я многого не понимаю.

Юлюс. А и не надо понимать. Слабеет вера.

Беатриче. Во что?

Юлюс. Лукаса спроси. Он верующий.

Беатриче. Во что? В Бога?

Юлюс. В черта.

Беатриче. Ну?!

Юлюс. У него комплекс неполноценности. Потому и верит.

Лукас. Не трепись.

Юлюс. Одно слово – безотцовщина. Слепая ошибка природы. Бывает. Что было делать мамаше? Зато у Лукаса богатый дядя. Хотя, скорее всего, это фантом.

Беатриче. Что значит фантом?

Юлюс. Мнимость. Мираж в пустыне, из-за которого можно потонуть в слезах.

Беатриче. Правда, Лукас?

Лукас. Этот фантом может купить со всеми потрохами и его прокурора, и его философа!

Юлюс. Видишь?

Беатриче. Что такое философ – я знаю, а что такое прокурор – не очень.

Юлюс. И дай тебе бог никогда не знать.

Входит Андрюс, стоит понуро у двери, в руках по бутылке.

Что у тебя? Коньяк? Две бутылки? Ура!

Лукас. Армянский! Да здравствует солнечная Армения! Юлюс, свинг!

Юлюс – трубач. Лукас – ударник, играют бешеный свинг.

Андрюс. Тише, ребята, я кокнул буфетчицу…

Тишина.

Беатриче. Неправда!

Андрюс. Я не хотел…

Лукас. Брось трепаться!

Юлюс. Зачем ты ее убил?

Андрюс. Знакомая. Донесла бы… А теперь меня расстреляют! (Кричит.) Не боюсь! Никого не боюсь! Все надоело! (Вдруг.) Бета! Вот тебе шоколад.

Беатриче, не двигаясь, с ужасом на него смотрит.

Юлюс. Как ты ее убил?

Андрюс (приплясывая). Окно во двор… раму без шума снял… Беру с полки коньяк… две бутылки… шоколад; оборачиваюсь – в дверях буфетчица! Со счетами в руке. Черт ее там задержал, полуночницу… А вы на моем месте, что бы делали? Я ее бутылкой раз… по голове… Даже не крякнула… Только, падая, за ноги зацепилась. Цепкая! Привыкла хватать.

Пауза.

Юлюс. Вот черт!

Андрюс. Черт? (Хохочет.) Ну да, я – черт! А черти ни за что не отвечают.

Юлюс. Прямо Раскольников.

Андрюс. Какой еще там Раскольников?

Юлюс. У Достоевского. Только совесть тебя не замучит.

Андрюс. Меня? Да плевал я…

Беатриче (подбежав к нему). Врешь! Неправда! Разве ты мог убить человека? Я знаю, что не мог! Не мог! Знаю!

Андрюс. Не мог? А ты посмотри на мои руки. В крови, да?

Беатриче (закрыв лицо руками). Не в крови! Не в крови!..

Андрюс. Что же ты не смотришь?

Беатриче. Нет! Нет! (Оттолкнув Андрюса, выбегает из комнаты.)

Пауза. Андрюс, Юлюс и Лукас хохочут.

Юлюс. Ну и напугал девку! Смотри, еще в милицию побежит.

Андрюс. Вот будет номер! Здорово!

Юлюс. А где же ты взял коньяк?

Стук в дверь.

Андрюс. Тс-с-с!

Лукас (шепотом). Это они!

Юлюс. Кто?

Лукас. Лопухи.

Юлюс. Нет.

Лукас. Тогда милиция.

Юлюс. Уже?

Лукас (с тревогой). Предки?

Юлюс (тихо смеясь). Да что ты!

Андрюс (злобно). Молчи!

Стучат громче. Голоса: «Откройте!», «Откройте!»

Тс-с-с… (Шепотом.) Не откроем! Никому не откроем…

Затемнение

Кабинет отца Андрюса. Пустая комната. Две большие табуретки. На одной стене ружье и чучело орла, на другой – аккуратно расставлены на стеллажах бесчисленные папки. Настойчивый звонок в дверь. Из соседней комнаты появляется полуодетый Отец Андрюса, идет к входной двери, отпирает. Вбегает Беатриче.

Отец Андрюса. Кто вы? Что вам надо?

Беатриче. Простите…

Отец Андрюса. Вы меня разбудили.

Беатриче. Мне очень жалко… но я…

Отец Андрюса (ищет очки, надевает). Кто вы такая?

Беатриче. Беатриче.

Отец Андрюса. Какая Беатриче? Понятия не имею.

Беатриче. Мне надо узнать…

Отец Андрюса. Но ведь сейчас ночь! Я спал.

Беатриче. Я так и думала, что вы спите. Поэтому долго звонила.

Отец Андрюса. Вы сумасшедшая! Врываетесь ночью к посторонним людям. Убирайтесь. Я хочу спать.

Беатриче. Андрюс зовет меня Бетой.

Отец Андрюса. Какой Андрюс?

Беатриче. Ваш сын.

Отец Андрюса (молча, разглядывает Беатриче). Ага… понятно. (Сердито.) А вы ему кто?

Беатриче. Невеста.

Отец Андрюса. Невеста?..

Беатриче. Ну да, Андрюс иногда меня так называет. И потом я еще учусь в школе.

Отец Андрюса. А-а… Где вы с ним познакомились?

Беатриче. На танцах.

Отец Андрюса. Ну конечно!.. Давно?

Беатриче. Давно. Уже скоро полгода.

Отец Андрюса. А потом?

Беатриче. Потом? Мы играем в джазе.

Отец Андрюса. Ага, значит, из тех… И зачем ты сюда явилась посреди ночи?

Беатриче. Скажите, Андрюс был дома? Недавно? Ну, с полчаса назад?

Отец Андрюса (с беспокойством). Кажется, был, а что?

Беатриче. Это очень важно. Вы уверены, что был?

Отец Андрюса. По-моему, да. Я слышал, как хлопнула дверь… А потом под окном запустили мотор у машины. Его я не видел.

Беатриче. Ну, слава богу! Какое счастье!

Отец Андрюса. Почему? В чем дело?

Беатриче. Откуда же он взял деньги на такси? У него не было ни копейки.

Отец Андрюса. А ты почем знаешь?

Беатриче. У вас был коньяк? Две бутылки?

Отец Андрюса. Наверно… Подожди! (Выходит и возвращается.) Вот именно был! Ах ты, черт! Видно, ключ подобрал… Ах ты, черт!

Беатриче. Слава богу! Какое счастье!

Отец Андрюса. Счастье? Нашли чему радоваться!

Беатриче. Но Андрюс сказал, что украл коньяк в кафе и убил буфетчицу. Другие поверили. А я сразу не поверила.

Отец Андрюса. Какой бред! Вы там, вижу, черт знает до чего, допились!

Беатриче. Да нет же. Ни у кого денег не было.

Отец Андрюса. Значит, завтра и верно зарежете буфетчицу. Тебе не стыдно?

Беатриче. Нет.

Отец Андрюса. Думаешь, ты первая, кого Андрюс зовет невестой?

Беатриче. Нет, не первая.

Отец Андрюса. Кто твои родители?

Беатриче. Отец маму бросил. Потом мама полюбила другого и уехала с ним в Сибирь. Я живу у бабушки.

Отер Андрюса. Сколько тебе лет?

Беатриче. Семнадцать.

Отец Андрюса. В каком ты классе?

Беатриче. В десятом.

Отец Андрюса. А бабушка тебе разрешает играть в джазе?

Беатриче. У бабушки пенсия маленькая. Я зарабатываю.

Отец Андрюса. А когда тебя нет по ночам, она не сердится?

Беатриче. Очень сердится. Даже домой не пускает. Правда, только летом. Зимой пускает. Она добрая.

Отец Андрюса. Где же ты тогда ночуешь? Летом?

Беатриче. Во дворе. Там хорошо очень. Тихо. И звезды кругом.

Отец Андрюса. Была бы тут мать, ты бы не шлялась.

Беатриче. Была бы тут мать, я бы не шлялась.

Отец Андрюса. Взять бы палку да поучить тебя как следует.

Беатриче. Чему?

Отец Андрюса. Чтобы бросила всю эту шайку… И Андрюса.

Беатриче. А ему от этого будет лучше?

Отец Андрюса. Тебе будет лучше.

Беатриче. Разве Андрюса вам не жалко?

Отец Андрюса. Ты глупая или притворяешься?

Беатриче. Я не притворяюсь. Он, я знаю, и без меня может… Но мне за него страшно… Скажите вот: о чем, например, вы с Андрюсом разговариваете? Ну, когда вы вдвоем, только отец с сыном? Почему он всегда говорит про плохое? Почему у него в голове только всякие пакости? Это ведь ужасно! Как вы думаете, это просто так? Одни фантазии? Вам, наверно, смешно?..

Отец Андрюса. Нет. Не смешно.

Беатриче. Я его никак не могу понять. Иногда понимаю, а иногда – ну никак! И еще вот это…

Отец Андрюса. Что?

Беатриче. Ну… женщины… насильно…

Отец Андрюса. То есть как – насильно?

Беатриче. Ну, например, идем по улице, вдруг… Но вы на меня не смотрите так, а то мне трудно. Вот идем по улице, вдруг он как-то странно заулыбается и говорит: «Аппетитная!.. Не я буду, если…»

Отец Андрюса. Это он тебе говорит?

Беатриче. Ну да, мне, а кому же еще? Потом молчит. Насвистывает. И думает о чем-то нехорошем.

Отец Андрюса. Ты сумасшедшая! Почему ты его не прогонишь?

Беатриче. А иногда разговаривает очень серьезно. Совсем про другое… про очень важное. Не смейтесь!

Отец Андрюса. Я не смеюсь.

Беатриче. Очень важное для всех. Раньше он надо мной смеялся. А теперь нет. И глаза у него бывают совсем другие, ясные…

Отец Андрюса (задумчиво). Да…

Беатриче. Понимаете, его мне судьба послала. Он ведь хороший, правда? Только ему надо все время всех удивлять. Чтобы думали, какой он необыкновенный. Жестокий. И пьет… Он ведь никому не кажется необыкновенным… его даже презирают. Поэтому он и пьет. Будто всех ненавидит. А за что? Сам не знает за что. Слишком много думает о себе. И о том, как к нему относятся. А вот я… он знает, что я к нему не так отношусь. Поэтому я ему нужна. Не то он может дойти до того…

Отец Андрюса. До чего? До чего он может дойти?

Беатриче. Ну… как вам объяснить. Говорить, говорить, а потом вдруг сделать то, что говорил… И даже не понять, что он сделал. Правда?

Отец Андрюса. Да, правда.

Беатриче. Я вижу, как они пьянеют. И не только от водки. От слов, от джаза. Хотят опьянеть.

Отец Андрюса. А ты им мешаешь?

Беатриче. Как же я могу им помешать?

Отец Андрюса. Потому что и сама пьянеешь?

Беатриче (с испугом). Я? Что вы! (Помолчав.) Может, и я. Но я… иначе… Вы надо мной смеетесь?

Отец Андрюса. Нет.

Беатриче (взволнованно). Все равно. Андрюс когда-нибудь поймет!

Отец Андрюса. Что?

Беатриче. Ну, про все. И про людей. Что такое любовь. Не к кому-нибудь, а вообще. Ко всем. Вы любите Андрюса?

Отец Андрюса. Не знаю… Наверно… У меня же никого больше нет. Я на него надеялся. Черт! Видишь, даже поседел. Мне некогда было, как следует подумать… и о нем, и о себе. Все думал о будущем. Для всех. А сам не жил. Только работал, чтобы другим было хорошо жить. Теперь себя спрашиваю: как же так получилось, что вот сын мой… такой? Я ему говорил-говорил, а потом уже больше не мог, бывало, стисну зубы и молчу… Откуда они такие? Почему? Ну, скажи! Господи, что это я? Тебе ведь только семнадцать…

Беатриче. Я поняла, все поняла. Не расстраивайтесь. Обещаю вам, все будет хорошо. Не надо только его ругать. Я так рада… Ладно, я пошла, правда? Мне ведь пора.

Отец Андрюса (вдруг обнимает ее). Девочка… Девочка… Кто ты такая?

Беатриче. Я же вам говорю, я – Беатриче! Ну, пока! (Уходит.)

Затемнение

Там же. Утро. Отец Андрюса и Андрюс.

Отец Андрюса. Я хочу с тобой поговорить. Не торчи там. У окна. Ступай сюда!

Андрюс (спиной к отцу). Мне и тут хорошо.

Отец Андрюса. Подойди сейчас же!

Андрюс делает к нему несколько шагов.

Откуда взял деньги на такси? Я уж не говорю о коньяке! У тебя не было ни копейки.

Андрюс. А откуда у тебя такая информация? Эта девка настучала?

Отец Андрюса. Не смей ее так называть!

Андрюс. Понравилась? Люкс, а не девка, верно? Могу уступить.

Отец Андрюса. Подлец! (Строго.) Где взял деньги на такси?

Андрюс. Подкинул на машине приятель.

Отец Андрюса. Врешь!

Андрюс. Повезло. Попался знакомый таксист.

Отец Андрюса. Врешь!

Андрюс. Кончал смену…

Отец Андрюса. Опять угнал машину?

Андрюс. А что ей сделалось? Через полчаса поставил на место.

Отец Андрюса. В прошлом году я замял дело…

Андрюс. Тогда не я угонял…

Отец Андрюса. Но ты избил шофера.

Андрюс. Сам, подлец, напросился.

Отец Андрюса. Чем же он подлец? Что вы украли у него машину? Надо было вас тогда засадить. У меня до сих пор совесть нечиста. А сейчас пятнадцать суток хватит?

Андрюс. Не стесняйся, поддашь еще.

Отец Андрюса. И второй вопрос: эта Беатриче твоя невеста?

Андрюс. Почему моя, а не великого князя Гедимина?

Отец Андрюса. Не паясничай… Жениться обещал?

Андрюс. Да ты что, смеешься? Мало их, таких, ходит… Ну как, кончил допрос?

Отец Андрюса. Помолчи! Она хорошая девочка. Смотри, бабушка ее из-за тебя из дома выгонит.

Андрюс. Не таковские теперь времена.

Отец Андрюса. Зачем ты ее свел с этими джазистами?

Андрюс. Надо же было ей подработать на жизнь.

Отец Андрюса. А тебе? Ты обеспечен. На пропой?

Андрюс. Предположим, что да. Ты же не даешь.

Отец Андрюса. Где ты шляешься? Почему два дня домой не приходил?

Андрюс. Общественная работа, репетиции…

Отец Андрюса. Будешь отвечать серьезно?

Андрюс. Как умею.

Отец Андрюса. Ты кто, бродячий пес? Дома у тебя нет?

Андрюс. Нет.

Отец Андрюса. Кто его у тебя отнял?

Андрюс. Ладно, надоело. Я пошел.

Отец Андрюса. Никуда ты не пойдешь! Почему у тебя нет дома?

Андрюс. Хочешь знать? Пожалуйста. Из-за тебя.

Отец Андрюса. Ах, из-за меня? Ну и сынок! Сперва учителя тебя обижали, а теперь отец? Зато мать у тебя была добрая, помню, как она учительницу обругала за то, что та заставляла тебя учиться…

Андрюс (сжав кулаки, подскакивает к отцу). Не смей оскорблять память матери.

Отец Андрюса. А ну-ка, убери руки! Двинуть бы тебе… Но молодец, что не даешь мать в обиду…

Андрюс. Руки распускать ты всегда любил. Со мной особенно. Привычка…

Отец Андрюса. Если бы хоть раз хорошенько тебя отдубасил, может, ты бы сегодня был человеком.

Андрюс. Ну да – мы не люди. Не то, что вы. Мы хотя бы бьем только со злости.

Отец Андрюса Кто это «мы»?

Андрюс. Я. Молодые. Те, кто хотят жить, понятно?

Отец Андрюса. Жить? Это называется жить? Вы же паразиты, гангрена на теле настоящей молодежи. Вы ее отравляете!

Андрюс. Я пока еще никого не отравил. Будь спок.

Отец Андрюса (с болью). И я должен на это смотреть. На своего собственного сына…

Андрюс. А чем уж я так плох? Чего ты расстраиваешься? Ну, выпиваю, для тебя это не новость. Кто теперь не пьет? Зато – не ворую. Это пошло.

Отец Андрюса. Воруешь! Хорошо, что я тебя устроил в архив, где украсть нечего. А из дома тянешь, угоняешь чужие машины.

Андрюс. А ты купи мне свою. Давно прошу.

Отец Андрюса. Сам на нее заработай.

Андрюс. Не могут же все быть космонавтами. Или прокурорами…

Отец Андрюса. Но хоть кем-то надо быть! А ты кем хочешь быть? Не ухмыляйся! Кем?

Андрюс. Молодость дается один раз. Да и то не всем, у тебя, кстати, ее не было. Я просто хочу жить. И все. Не беспокойся, мы знаем, что с собой делать…

Отец Андрюса. Слышал. Только и разговоров, что «убью». Уроды!

Андрюс. Это для сильных ощущений. Нам так нравится. Никто теперь не хочет скучать на подножном корму.

Отец Андрюса. Нам скучно не было.

Андрюс. Ну да, у вас же была классовая борьба.

Отец Андрюса. А что, теперь ее нет?

Андрюс. В Литве не наблюдается. А в Париж почему-то меня не шлют.

Отец Андрюса. Значит, мы же и виноваты в том, что вы такие? Тем, что победили в классовой борьбе? Что уничтожили нищету и неравенство? Вам, видите ли, стало скучно жить. Ну, спасибо, уважили…

Андрюс. На здоровье. Это вы нам должны спасибо сказать. За то, что вы нам создали условия, перебили врагов, для нас на совесть поработали. Дайте ж нам, так сказать, пожать плоды… насладиться мирной жизнью.

Отец Андрюса. Втоптать ее в грязь? Превратить в навозную кучу? Не позволим! Нет!

Андрюс. Не ори. Мы, по крайней мере, не хвастаем, что нам все ясно и вокруг не жизнь, а цветущий сад, по которому одни только ангелочки летают.

Отец Андрюса. Никто не говорит, что кругом уже цветущий сад. Но голода вы не знали, крыс вам жрать не приходилось. А это уже кое-что. И страха за завтрашний день у вас тоже нет.

Андрюс. Зато другой страх остался.

Отец Андрюса. Врешь, ничего вы не боитесь. К великому сожалению.

Андрюс. Боимся. Одиночества, скуки, серых будней. Ваших так называемых «трудовых будней».

Отец Андрюса. Ах, так? (У него падают очки.) Найди очки! (Кричит.) Слышишь, подними очки!

Андрюс подает отцу очки.

(Берет телефонную трубку, набирает номер.)

Мой сын ночью угнал чужую машину. Арестуйте его…

Андрюс. Ах ты… (Ударяет отца кулаком по голове.)

Отец Андрюса. Щенок! И бить еще не умеешь. (Бьет Андрюса с такой силой, что тот падает. Взглянув, на лежащего сына, снова берет трубку.)

Нас прервали. Вы меня поняли? Арестуйте его и строго накажите…

Затемнение

Обстановка первой картины. Андрюс, Юлюс и Лукас с хохотом читают дневник Беатриче.

Юлюс. Вот это девка! Огонь!

Лукас. Как ты его стащил?

Андрюс. Долго ли умеючи… (Читает.) «Как, мне пришло в голову побежать к его дому! В полночь. Посмотреть, какой он, когда бывает один. Что делает? Он, верно, как раз умывался. Был виден в окно только до пояса. И до чего красивый. Не может в таком прекрасном теле жить душа калеки! Мне стало стыдно, что я подглядываю, и я убежала. Сторож уже запер ворота, кричит: «Прыгай!» Как я перелетела через ограду, сама не знаю. А сторож мне вслед: «Эй, девка, куда ты? Согрей старика, косуля!» Бегу и плачу! Пускай, пускай все надо мной смеются. Косуля!»

Лукас. Она тебя любит. Вот подфартило!

Юлюс. Ну, давай дальше!

Андрюс (читает). «Пьяный Рукас избил жену. У них семеро детей. Шеи тоненькие… Кто-то сказал: «Нечего рожать как щенят…» Господи, как страшно!»

Андрюс, Лукас и Юлюс хохочут.

Между прочим, вчера я утопил трех щенков нашей Дианки. Вот визжали… (Читает про себя, хихикает, потом читает вслух.) «Я спросила у Ниёле, – мы с ней решили писать друг другу в классе письма, и кто напишет самое глупое, покупает булку, – можно ли родить ребенка от черта? Она спрашивает: «От какого черта?» Я ей ответила: «От самого красивого». Записки перехватила завуч Дубайте. Что тут было! Старая дева чуть не лопнула от злости. А сама красит волосы и вихляет задом, как обезьяна!»

Юлюс. Вот дает! Дуба просто взбесится, если прочтет.

Андрюс читает про себя. Другие заглядывают ему через плечо в дневник, смеются.

Андрюс. Прекрасная мысль. Дам-ка я ей почитать этот дневничок…

Юлюс. С ума сошел! Бете голову снимут!

Андрюс. Мне же сняли? (Мотает бритой головой.) Из-за нее.

Юлюс. Это подлость!

Андрюс. То, что я сделаю, – подлость, а то, что она меня заложила, не подлость?

Лукас (показывает ему кулак). Смотри, дам в харю.

Андрюс. Не лезь в бутылку. Я должен с ней расквитаться. Законно. Я же ей прямо сказал: «Убить тебя – мало!» А тут – великое дело! Покудахчут… А потом отряхнутся, как ни в чем не бывало. (Громко хохочет.) Цирк!

Затемнение

Учительская. Завуч Дубайте пришпиливает кнопками к доске листок из дневника Беатриче.

Завуч (сквозь зубы). «Старая дева… Вихляет задом, как обезьяна…» Я тебе покажу обезьяну… Ты у меня еще не так завихляешь… (Отворив дверь.) Беатриче Визгирдайте! Войди!

Входит Беатриче.

Сама знаешь, зачем тебя вызвали. К нам не раз поступали сигналы о твоем неблаговидном поведении. А вот теперь нам прислали твой дневник. Я его прочитала, как твой педагог, с большим интересом, поскольку в дневнике отражается личность ученика. Не знаю, в своем ли ты уме. Конечно, о любви мечтают все девушки. И никто им это запретить не может. Но у тебя грязное воображение. Вот возьмем хоть эту страницу. А ну-ка, прочти вслух и скажи, что ты сама об этом думаешь. Читай!

Беатриче (дрожащим голосом читает). «Я его буду искать повсюду. На улицах, в толпе, в темном лесу. Где ты? Где ты, тот, кого я люблю? Ведь я нужна тебе так же, как ты нужен мне, как солнце – земле, как дождик – траве и листьям. Ты мой, разве ты сам этого не видишь? Любимый, открой глаза и протяни ко мне руки, – ведь я твоя, так же твоя, как свет летнего дня, как прохладный дождь, упавший на усталые веки. Возьми меня, и ты будешь счастлив…»

Завуч. Хватит. Говори, как ты могла это написать? Стыда у тебя нет? Что же ты молчишь? Боишься рот раскрыть? Ладно, тогда скажу я. И это любовь? Так вы теперь понимаете любовь? «Возьми меня…» И это пишет семнадцатилетняя девушка? Ученица десятого класса? Предлагать себя мужчине? Просить, чтобы тебя положили в постель? Это же бесстыдство! Разврат! Вы теперь считаете, что вам все дозволено?

Беатриче (кричит.) Нет! Нет!

Завуч. Нет? Ну-ка, прочти еще раз. (Властно.) Слышишь? Читай! (Топает ногой.) Читай!

Беатриче. (задыхаясь, читает). «Ты мой, разве ты сам этого не видишь? Любимый, открой глаза и протяни ко мне руки, – ведь я твоя, так же твоя, как свет летнего дня, как прохладный дождь, упавший на усталые веки. Возьми меня, и ты будешь счастлив…»

Завуч. Дошло? Поняла? Говори!

Беатриче молчит. В глазах ее ужас.

Девчонки шляются ночью по улицам и ресторанам. Лезут к мужикам в окна… Свальный грех… Новое поколение! А нам прикажете молчать? Говорить, что так и надо? Таскаются, пьют, дерутся… Сходятся, расходятся… И это любовь? Говори: это любовь? (Кричит.) Читай снова! Читай, пока не осознаешь всю эту грязь!

Беатриче (еле слышно). «Ты мой, разве ты сам этого не видишь?..» (Делает шаг и падает.)

Завуч (с испугом). Что с тобой? Тебе плохо? Девочка, что с тобой? Может, ты уже…

Беатриче приподнимается и садится.

На, выпей воды… (Наливает и протягивает ей стакан.) Выпей! (Та не берет.) Я же тебе хочу только добра. Спасти тебя, пока еще не поздно…

Беатриче молча, встает, подходит к столу и протягивает руку за дневником.

(Отталкивая её руку) Нет. Дневник ты прочитаешь на классном собрании. Пусть твои товарищи его обсудят.

Беатриче вдруг размахивается и бьет Дубайте по щеке.

(Минуту стоит, окаменев, потом кричит.) Ты сошла с ума! Ты сошла с ума!

Затемнение

Кабинет врача психиатрической больницы. Завуч Дубайте сидит за столом, напротив Врача.

Завуч (взволнованно). Ну да, я вела себя глупо, непедагогично. Обиделась. А теперь казню себя. Что нам делать, доктор?

Врач. Понимаете, мы теперь столкнулись с формальностями…

Завуч. Я бы с радостью взяла свои слова обратно. Готова даже сказать, что никакой пощечины не было…

Врач. То есть, как не было?

Завуч. Ну, что мне только показалось… будто она собирается меня ударить. Хотя я понимаю, это невозможно. Скандал на всю школу, да об этом знают не только у нас… Помогите ей. Может, она была чем-нибудь больна: температура, нервный кризис, – словом, потеряла самообладание? Вы подержите ее пока у себя, подлечите и верните в школу… А к тому времени все забудется. Я очень вас прошу. Я потом перечла ее дневник – там нет ничего такого особенного…

Врач. Хорошо, я с ней поговорю. Посмотрим.

Завуч. Спасибо. (Уходит.)

Врач (приоткрыв дверь). Вызовите ко мне больную Визгирдайте.

Входит Беатриче.

На что жалуетесь?

Беатриче. Ни на что.

Врач. Другие на тебя жалуются?

Беатриче. Да.

Врач. Учишься хорошо?

Беатриче. Плохо.

Врач. Трудно или ленишься?

Беатриче. Трудно.

Врач. А в джазе играть легко?

Беатриче. Играть легко.

Врач. Когда же ты готовишь уроки?

Беатриче. Ночью, если бабушка не гасит свет, и я не засыпаю.

Врач. Понятно. На чем ты играешь?

Беатриче. На рояле, бабушка научила.

Врач. Значит, могла бы и дома играть?

Беатриче. Нет, бабушка рояль продала. Еще когда я была в восьмом классе. Надо было мне пальто на зиму купить.

Врач. Какое сегодня число?

Беатриче. Восемнадцатое?

Врач. Нет, семнадцатое. А день?

Беатриче. Что – день?

Врач. Какой день недели?

Беатриче. Вторник?

Врач. Нет, среда. Баха любишь?

Беатриче. Баха?

Врач. Композитора. Жил в семнадцатом… нет, в восемнадцатом веке.

Беатриче. Ах, Баха! Конечно, люблю. Я о другом подумала.

Врач. А кто написал «Маленького принца»?

Беатриче нежно смеется.

Почему ты смеешься?

Беатриче молчит, улыбается, смотрит в окно.

Тебе смешно, что я тебя расспрашиваю?

Беатриче. Прекрасная книга!

Врач. Ты ее читала? Кто ее написал?

Беатриче. Прекрасный человек. Антуан де Сент-Экзюпери.

Врач. Какие книги ты больше всего любишь?

Беатриче. Про добрых людей. Про несчастных. «Дон-Кихота», например, «Давида Копперфильда».

Пауза.

Врач. Почему ты ударила завуча?

Беатриче. Это не я ударила.

Врач. Как не ты? А кто?

Беатриче. Не знаю.

Врач. Зачем ты отпираешься?

Беатриче. Я не отпираюсь.

Врач. Но ты же ее ударила?

Беатриче. Это была не я.

Врач. Нет, ты. Не помнишь?

Беатриче. Помню.

Врач. Значит, ты?

Беатриче. Нет, не я.

Врач. Ну, хорошо… Ты ее не любишь?

Беатриче. Нет.

Врач. За что?

Беатриче (помолчав). Не знаю.

Врач. Я, например, всегда знаю, за что кого-нибудь не люблю.

Беатриче. Она ничего не понимает.

Врач. В чем?

Беатриче. В самом главном.

Врач. А ты понимаешь?

Беатриче. Да.

Врач. А я?

Беатриче (внимательно на него смотрит). Не знаю…

Врач. Кто еще не понимает?

Беатриче. Бабушка. Она уже старенькая.

Врач. А мальчики, с которыми ты дружишь, понимают?

Беатриче. Нет. Они еще маленькие.

Врач. А что, по-твоему, самое главное?

Беатриче. Что, когда любишь, можно даже умереть. Ради кого-нибудь.

Врач. Но стоит ли?

Беатриче. Что вы сказали?

Врач. Стоит ли ради кого-то умирать?

Беатриче молчит, закрыв лицо руками.

Ты плачешь?

Беатриче. Если не стоит, то, как тогда жить?

Врач. Ты странная девушка. Правды ищешь?

Беатриче. Что? Нет, я ничего не ищу.

Врач. Может, поэтому в мире все больше и больше сумасшедших?

Беатриче. А умных разве мало?

Врач. Ты несчастна?

Беатриче. Нет, что вы! Только…

Врач. Что?

Беатриче. Только иногда, кажется, что жить очень страшно. С ума сойти можно…

Врач. А! Да-да, понятно.

Пауза.

Беатриче. Вот и вы меня допрашиваете. Почему все друг у друга выпытывают?

Врач (задумчиво, он не слышал вопроса). Да… (Ласково.) Тебе здесь будет хорошо, девочка. Отдохнешь. Наберешься сил.

Беатриче. Вы хотите меня запереть?

Врач. У нас здесь так полагается. Но это ничего. Ты просто будешь отдыхать. У тебя истощение нервной системы, поняла? От неправильного образа жизни… От недосыпания… В семнадцать лет организм хрупкий, а ты себя не щадила.

Беатриче (с ужасом). Вы думаете, что я сумасшедшая, Да? Как завуч? Она также хотела меня запереть.

Врач. Не волнуйся, ты не сумасшедшая. Но человеку надо время от времени побыть одному, в спокойной обстановке. Дать нервам окрепнуть. А потом ты вернешься в школу.

Беатриче (горько, убежденно). Я никогда не вернусь в школу.

Врач звонит. Входит великан Санитар.

Врач. Отведите больную в санаторное отделение.

Беатриче (дико кричит, пятясь). А-а-а!..

Затемнение

Палата в психиатрическом санатории. Комфортабельно, гигиенично. Во всю заднюю часть сцены широченное зеркальное окно, по которому стелются ветви большого дерева. Широкий подоконник переходит в стол, образуя помост, на котором появляются видения Беатриче.

Голоса за сценой: «Почему здесь чужие люди?», «Какие люди?», «Где люди?»

Беатриче. Доктор! Я ничем не больна! Я здорова, доктор!

На помосте появляется Санитар.

Кто ты?

Санитар. Я – твой страх. Страх за всех людей… (Исчезает.)

На помосте появляется Андрюс.

Беатриче. Андрюс! Что ты наделал? Зачем ты меня сюда привел?

Андрюс молчит.

Ты мне снишься? Или это правда, ты?

На помосте появляется завуч Дубайте. Она в белом платье.

Вы? А вы почему здесь?

Завуч. Я ничего не поняла. Не сумела… Но ведь, дети, у меня нет никого, кроме вас. И каждый ваш проступок – это пощечина мне. Почему я все время получаю пощечины?

Рядом с Андрюсом появляется Юлюс. Еще одна пощечина.

Затем – Лукас.

И еще… Помогите!

Беатриче. Почему вы в белом? Как невеста?

Завуч. А я ведь могла быть невестой. Ты мне об этом напомнила. Разве ты не знаешь, что в твоем дневнике мои слова, только я их так и не успела произнести.

Беатриче. Но мне семнадцать, а вам…

Завуч. Мне тоже семнадцать. Остальные годы – не мои, я их отдала вам, школе.

Беатриче. И это нам помогало?

Завуч. В чем?

Беатриче. Стать счастливее. Стать людьми.

Завуч. Но я же отдала вам все – молодость, свою женскую жизнь… Ты не зря назвала меня в дневнике старой девой. Какая ты злая… Какие вы все злые. Неблагодарные!

Беатриче. Сухое зерно не дает ростков. И душа, которая очерствела, не дает тепла. Вы так долго вынашивали в себе самопожертвование, что оно превратилось в гордыню и уже никого не могло спасти.

Завуч. Ты права. Я гордилась тем, что я – садовник, а вы – газон, который надо подстригать, чтобы он рос ровно и послушно. Но ты ветка, которая тянулась в свою сторону. К свету. Прости меня. (Исчезает.)

Юлюс. Сыграем?

Юлюс, Андрюс и Лукас, кривляясь, играют оглушительный рок. На другой стороне помоста появляются Альгис, Костас и Витас.

Андрюс (опуская инструмент). Не хлопают…

Юлюс. Здесь у них не принято…

Андрюс. Эй, вы, вам не нравится музыка?

Альгис. Разве нормальным такая музыка нравится?

Андрюс. Мы плохо играем?

Костас. Какая музыка, такие и музыканты.

Витас. Но для сумасшедшего дома подходит.

Андрюс. А кто из нас сумасшедший?

Юлюс. Мы или вы?

Андрюс, Юлюс и Лукас громко хохочут. Вдруг смех подхватывают Альгис, Костас и Витас. Первые трое растерянно умолкают.

Андрюс. А вы над кем смеетесь? Над нами или над собой? Бета, ты почему не смеешься?

Беатриче. Мне хочется плакать…

Альгис. Почему же ты их не гонишь?

Костас. Вы играете эту пошлятину…

Андрюс. А ты что в ней понимаешь, отец?

Альгис. Да еще и фальшивите.

Андрюс. Правильно. Фальшивая нота бьет по нервам.

Юлюс. Мы не исполнители. Мы – творцы. Импровизаторы. Играем по вдохновению.

Лукас. А вы оловянные солдатики.

Юлюс. Головастики.

Альгис. Вам-то головы ни к чему.

Андрюс. Нет, я им вмажу!

Беатриче. Не надо! Не надо!

Костас. Фашист!

Юлюс (выступая, вперед). Мы свободные люди, и вы нам просто завидуете.

Альгис. Свободные? В чем? А что такое она, ваша свобода?

Андрюс. Долой все запреты! Все можно! Поступай, как хочешь. И пусть, как говорится, неудачник плачет.

Альгис. Значит, плюй друг на друга?

Костас. Стреляй голубей и мочись среди улицы?

Витас. Обижай слабых, грабь и убивай?

Андрюс. А вы – слабаки – даже придумать чего-нибудь поинтереснее не сможете.

Альгис. Почему же? Давай отменяй таблицу умножения.

Витас. Шашлычок сотвори из человечины.

Юлюс. Наконец-то постигли нашу мечту.

Альгис. Стоило только поглядеть на ваши красные носы!..

Юлюс. Они у нас вместо пионерских галстуков.

Костас. Водрузили знамя бессмыслицы?

Лукас. Почему бессмыслицы? Безнадёги.

Юлюс. Это вас кормят надеждами, как бобами. И рост ваших надежд изображают в диаграммах. А мы обманывать себя не желаем.

Беатриче. Замолчите! (Поет.)

Не говори, что сердцу больно

От ран чужих,

Что слезы катятся невольно

Из глаз твоих!

Какая в том тебе утрата,

Какой подрыв,

Что распинают люди брата

Наперерыв…

На помосте появляется Врач в белом халате, с бокалом в руках.

Врач. А вот я хочу поднять тост за надежду! Есть люди, которые думают, что надежду можно взять в руки. Это – ошибка. Надежду, которую можно пощупать, сожрет любая свинья. А надежду нельзя съесть, нельзя и предать. Да, дорогие друзья, она неуловима. Разум можно поймать в силки, затоптать, променять на чечевичную похлебку, а вот надежду – шиш! Страх ощутим, его умеют взвесить, уплотнить, превратить в дубинку… А надежда в руки не дается. Страх гуляет по миру: он вездесущий пролаза с вылупленными глазами и отвисшей губой. Стоит на него взглянуть, и вам хочется дать дёру хоть на другую планету; от него сердце дрожит даже у мраморных статуй. Одна лишь надежда – крепость человека, ее никто не может взять. И горе тому, кто покинет эту крепость! Сорвем же с нашей земли вывеску: «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – и напишем: «Да здравствует надежда!»

Беатриче (тихо). Да здравствует надежда!

Все исчезают. Помост пуст

Она одна. И любовь… любовь…

Затемнение

Улица перед входом в психиатрическую больницу. Калитка в сад с вывеской. Альгис, Костас и Витас.

Костас (смотрит сквозь решетку). Идет! Идет!

Все трое отбегают в сторону. Альгис взбирается на плечи Витаса, который берет, как младенца, на руки Костаса. Костас играет на гитаре. Из калитки выходит Беатриче.

Альгис (поет).

Нет у нее бесплотных крылий,

Чтоб отделиться от людей;

Она слиянье роз и лилий,

Цветущих для земных очей.

Они манят во храм чудесный,

Но этот храм не светлый рай.

Не называй ее небесной

И у земли не отнимай!

Альгис, Костас, Витас (вместе).

Не называй ее небесной

И у земли не отнимай.

Беатриче. Ну, зачем вы пришли…

Витас. Лови!

Витас, как фокусник, вытаскивает неизвестно откуда большой букет цветов и бросает Беатриче.

Альгис (поет).

Она не ангел-небожитель,

Но, о любви ее моля,

Как помнить горнюю обитель,

Как знать, что – небо, что – земля?

С ней мир другой, но мир прелестный,

С ней гаснет вера в лучший край…

Не называй ее небесной

И у земли не отнимай!

Альгис, Костас, Витас (вместе).

Не называй ее небесной

И у земли не отнимай!

Витас спускает на землю Костаса, Альгис спрыгивает с его плеч.

Беатриче. Здравствуйте!.. Спасибо вам… Но… зачем вы?..

Альгис. Пришли тебя встретить.

Костас. Проводить к бабушке.

Беатриче. Я и сама дойду. Я здорова. Понятно?

Альгис. Конечно, здорова. Просто бабушка тебя очень ждет.

Костас. И в школе ждут.

Беатриче. Я больше не пойду в школу. Никогда!

Альгис. Что же ты будешь делать?

Беатриче. Не знаю. Еще не знаю. Будто что-то потеряла. Очень важное…

Альгис. Только не ходи туда… В этот притон.

Беатриче. Там рояль.

Костас. У тебя теперь дома рояль.

Беатриче (недоверчиво). Дома?.. Откуда?..

Витас. Я сам наверх втащил. Из проката.

Беатриче. Нет, нет! Бабушке и так трудно, а ни папа, ни мама давно денег не шлют.

Костас. Твой завуч устроила его бесплатно. Она молодец! Оказывается, для способных детей так полагается!

Альгис. Она говорит, что тебе нужно поступать в музыкальное училище.

Беатриче. Я так хотела поступить в музыкальное училище! Так хотела… А сейчас не знаю. Только помню, что хотела.

Альгис. Пошли. Мы проводим тебя домой.

Беатриче. Провожают больных, а я здорова. Вы, может, не верите, что я здорова?

Костас. Что ты? Мы думали, что тебе будет приятно…

Беатриче. Идите, идите, не тратьте на меня время.

Альгис, Костас и Витас не двигаются с места.

Я здорова! Понимаете, здорова! И домой приду сама! И что мне делать, тоже буду решать сама. Уходите! Уходите! Мне сейчас – все надо самой!

Альгис. Хорошо. Но обещай, что больше не пойдешь к тем!

Костас. Они тебя искалечат.

Витас. Не пощадят.

Альгис. Обещай!

Беатриче. Я ничего не знаю… Может, просто не понимаю?.. А я должна понять. Но говорят: понять – значит простить, это правда?.. Что мне делать? Может, я и вовсе никому не нужна…

Затемнение

Обстановка первой картины.

Андрюс и Лукас за столом пьют.

Андрюс. Черт-те что! Пью-пью, а напиться не могу.

Лукас. Да уж, который день над собой работаешь.

Андрюс. На душе помойка.

Лукас. Свинья ты! Из-за тебя не играем. Без нее-то ничего не выходит.

Андрюс. Так ей и надо!

Лукас (хватая Андрюса за грудь). Ну, ты, потише!

Андрюс (со злобным высокомерием). А ты при чем?

Лукас. Это не ты завучу дневник подсунул?

Андрюс. Я. Она же на меня настучала?

Лукас. Эх ты, дерьмо собачье…

Андрюс (схватив стул, замахивается). Что ты сказал?..

Лукас. Поставь стул. (Кричит.) Поставь стул!

Андрюс (ставя стул). Приперлась к отцу. А тот слюни распустил… И меня с глаз долой на пятнадцать суток. (Кричит, как безумный.) Убить их обоих мало!

Лукас. Не ори.

Андрюс (тихо). Хотя бы напиться, как следует. Не могу я без нее, понимаешь?

Лукас. Молчи!

Юлюс на руках вносит Беатриче.

Юлюс. Вот она, наша Жар-птица!

Лукас. Беатриче!

Андрюс. Где ты ее?

Юлюс. С неба свалилась… (Ставит ее на ноги.) Не хотела к нам идти. А мы, Бета, без тебя совсем прогорели. Ну-ка, Андрюс, становись на колени! (Строго.) Слышишь! На колени и проси прощенья!

Андрюс шутовски падает перед Беатриче на колени, она пятится.

Андрюс. Дева святая, помилуй нас! Видишь горе мое, видишь слезы мои, покаяние мое? Я пес, шелудивый пес, припадаю к стопам твоим…

Лукас (сердито.) Не болтай, чего не надо… Пес, это верно, исподтишка кусает…

Андрюс (вскочив, подбегает к нему). Молчи! Убью! (Возвращается и снова падает на колени.) А хочешь, о стенку головой буду биться, только прости…

Юлюс. Хватит…

Беатриче. Зачем ты отдал ей мой дневник?

Андрюс (пожав плечами). Подумаешь!.. Отдал – и все.

Беатриче. А ты его прочел?

Андрюс. Неужели же нет?

Беатриче (тихо). И понял, что там все о тебе? Даже там, где я пишу о себе, это тоже о тебе. Как же ты мог?..

Андрюс. Сам не знаю… Черт попутал…

Беатриче. Но ведь там было то, что боишься сказать даже шепотом. Самое тайное. А ты… в чужие руки, на улицу, в грязь… Ах ты, господи… Что же теперь делать? Я все время хотела тебя спросить… И не знала, какими словами об этом спросить… (Задыхаясь.) Как это называется?

Андрюс. Ну да, я поступил глупо. Я – свинья.

Беатриче. Глупо?.. Думаешь, это было просто глупо? Маленькая промашка, да? А вот я на десять лет постарела. Я ведь верила, что ты хороший… Хороший. Только представляешься… таким. А я знаю тебя настоящего… Это было такое счастье в это верить! (Пауза.) Отец бросил мою мать. Мать бросила меня. Мне казалось, что я умру, так все это страшно. Но я решила, что сама буду другой… верной. И что люди – добрые, им нужно только верить… Неправда! Ничего этого нет. (Кричит.) Ничего! (Помолчав, ровно.) А ты сделал, видишь ли, «глупость».

Андрюс (с нетерпением). Что ты строишь из мухи слона? Велика важность! Ну, пошутил со злости. Видела бы ты, как эта старая мымра распалилась!

Беатриче плачет.

Юлюс. Брось, не стоит он твоих слез, сама не видишь?

Лукас. Подлец он! Бешеный!

Беатриче. Ну да, ну да, сумасшедший дом здесь, а не там… А я все-таки сюда пришла. Что же мне теперь делать?

Андрюс. Выпить! (Подает ей рюмку.) Давай лучше выпьем за твое здоровье.

Беатриче. Ты не человек, Андрюс. Как я этого не замечала?

Андрюс. Шлюха.

Затемнение

Действие второе

Городской сквер. На скамейке сидит Беатриче. Появляется Юлюс.

Юлюс. Приветик. Наконец я тебя нашел.

Беатриче. Садись. Осень, а дышать трудно. Ах, господи…

Юлюс. Где ты была?

Беатриче. Заблудилась среди… этих сумасшедших домов. Скажи, что мне делать?

Юлюс. Выходи за меня замуж.

Беатриче. Брось дурацкие шутки. Мне не до того…

Юлюс (нежно.) Тебе не холодно?

Беатриче. Ничего…

Юлюс. Возьми мой пиджак.

Беатриче. Не надо… Как ты думаешь, Андрюс – совсем плохой?

Юлюс. Без всякой примеси.

Беатриче. Неисправимый?

Юлюс. Почему? Смерть все исправит. Зато красивый.

Беатриче. А ты?

Юлюс. Что я?

Беатриче. Ты тоже плохой?

Юлюс. Да… Все, в общем, негодяи: каждый по-своему. Даже так называемые святые. Им только потом придумывают красивые биографии. Например, одиннадцати апостолам. Двенадцатому, правда, не повезло. Его сразу вывели на чистую воду. Но в это лучше не вдаваться, погибнешь. Слишком много понимать – опасно. А действовать – и того хуже. Жизнь – это огонь, нечего туда соваться.

Беатриче. А зачем тогда ты родился?

Юлюс. Странная ты девчонка. Какого черта тебе надо? Исправить божий порядок? Крылышки обожжешь – и вся недолга.

Беатриче. А ты бы мог броситься в огонь?

Юлюс (подумав). Нет. У меня аналитический склад ума. Я все сначала взвешиваю, все меряю и прихожу к неизбежному выводу, что лучше отступить. Перейти, так сказать, к активной обороне. Если уж тебе не повезло, и ты родился, привыкай к мысли, что несправедливость – основной закон бытия. И всеобщее взаимоистребление. Изучай метафизику.

Беатриче. А это что такое?

Юлюс (смеется). Тоже, в общем, один туман… Смешно, а? Вокруг сплошной туман. А чем больше ты думаешь, тем он становится гуще.

Пауза.

Беатриче. Иногда мне кажется, что я косуля, ненароком забежавшая из леса. Город, огни, и я бегу на них и боюсь… А кругом несутся машины, чужие лица.

Юлюс. Серьезно, Бета, давай выходи за меня. Для тебя это самый лучший выход.

Беатриче. Не болтай ерунду… (И все же смущаясь.) Скажи… тебе трудно живется?

Юлюс. Почему? (Вдруг.) Смотри, звезда падает. Загадай желание.

Беатриче. Я давно загадала.

Юлюс. Заранее нельзя. Только когда падает.

Беатриче. Осенью много падает звезд. Видишь, вон другая! Прямо мне на ладонь. Значит, у меня будет ребенок. Помнишь сказку про Звездного Мальчика?

Юлюс. Ты про него задумала?

Беатриче. Понимаешь, родить человека – это ведь чудо! (Взволнованно.) Нет, ты понимаешь?..

Юлюс. Ты просто сама чудик. Таких на всем свете нет. Когда мы поженимся…

Беатриче. Брось.

Юлюс. Я никогда тебя не брошу. Ты пойдешь в вечернюю школу, мы оба будем работать. И если у нас будет ребенок, мы его тоже ни за что не бросим.

Беатриче. Ну да, как мои отец и мать. А ведь женились по любви. Господи! Что же такое тогда любовь?

Пауза. Юлюс обнимает ее, пытаясь поцеловать. Беатриче отстраняется.

Юлюс. Ну, дай, дай поцеловать!

Беатриче. С ума сошел.

Юлюс (целует ее). Ты же видишь… как я… что ты со мной делаешь. Я же тебя люблю… ты такая красивая…

Беатриче. Ничего ты меня не любишь! Это от скуки, от пустоты. А я так не хочу. Это нехорошо.

Юлюс. Неправда, я уже давно… Меня к тебе давно тянет… как жаром обдает, когда смотрю…

Беатриче. У тебя уже есть жена.

Юлюс. Я развелся… Вчера получил решение суда. Все в порядке, поняла? Отвалил от нее насовсем. Мы теперь можем с тобой…

Беатриче встает и, не оборачиваясь, убегает.

Бета! Бета! Куда же ты?.. Постой!

Затемнение

Тот же городской сквер. Беатриче сидит на скамейке. Сзади подкрадывается Зина.

Зина. Ждешь? (Становится перед Беатриче, молча, разглядывает ее.) Длинноногая пташка… Небось, он тебе уже сказал, что развелся? Руки себе развязал?

Беатриче молча, встает, хочет уйти.

(Хватает ее за руку.) Нет, погоди! Давай-ка все выясним. А хочешь, с ним вместе. Пока что познакомимся. Меня Зиной зовут. Он тебе говорил?

Беатриче. Чего тебе от меня надо?

Зина. Чтобы ты от него отцепилась. Оставила его в покое. Слышишь?

Беатриче. А тебе он зачем? Деньги с него тянуть? Знаю я вас, таких!

Зина. А ты какая? Птичка-невеличка… Тебе-то чего от него надо? В люди вывести хочешь? А может, в святые? Провожатого в рай ищешь?

Беатриче. Хотя бы и так, что ты понимаешь?

Зина. А мне святой не нужен. Мне он хорош, как есть! Какой уж есть! И моему ребенку тоже. Ребенок мой не щенок приблудный. У него есть отец. Если его в ясли приняли, значит, отца признали, он не какой-нибудь подзаборный. (Кричит.) Слышишь? Да я за свое дитя горло тебе перекушу. (Хватает Беатриче за волосы.)

Беатриче. Пусти! Пусти! (Вырывается, бросается бежать, налетает на Юлюса.)

Юлюс. Ого, да тут, кажется, уже второй раунд пошел? Чего это вы обе взъелись?

Зина. Не успел развестись, как снова спутался? А я как? А Гинтас? Подхожу к вашей двери, отец не пускает. Дырку просверлил, чтобы подглядывать, кто идет, не ошибиться…

Юлюс. Отец тебя на фабрику устроил. Общежитие дали, ребенка в ясли приняли, чего тебе еще надо?

Зина. Как привезу его в субботу, все семь девок орут: «Навязали на шею!», «Заткни ему глотку, спать не дает!», «Рожают, малолетки несознательные…»

Юлюс. Вот это правильно!

Зина. Правильно? Будто сам ни при чем! Ты с твоим папашей… (Захлебывается от злости.)

Беатриче. Юлюс! Это твой ребенок? Говори!

Юлюс. Ну, мой. Я же не отрицаю, что мой. Что с того?

Беатриче. Женись на ней.

Юлюс. Так я ж с ней только что развелся! Ты видишь, какая это ведьма!

Беатриче. Раньше ведьмой не была? Женись снова.

Юлюс. Легко тебе говорить…

Беатриче. А ребенка заиметь тебе было трудно? Ты же ей, небось, златые горы сулил.

Зина. Разве нет…

Юлюс. Мало ли что! А потом понял, что это ошибка. Мы друг другу не подходим. Люди из разных миров. Понимаешь, Бета, вот однажды утром проснешься и поймешь: надо что-то другое. Изменить свою жизнь. Не то совсем себя потеряешь. Водка, джаз, суета, погоня за ничем… Пустота. (Зине.) А ты тоже пустое место. Никто. С тобой я никуда не приду, так и буду петлять по всяким закоулкам. Мне нужна ты, Бета, твоя рука. А Зинка не пропадет, она крепкая, с детства прошла огонь и воду…

Беатриче. Замолчи! Не смей так говорить! Посмотри, как она на тебя смотрит… Страшно тебя слушать…

Юлюс. А мне, думаешь, не страшно? Кому на этом свете не страшно?

Беатриче. Ты можешь себя найти с ней. Надо только захотеть. И ведь идти легче, когда кого-то поддерживаешь под локоть…

Юлюс. Но ведь она только случайность, приключение, игра обстоятельств. Как-то это само собой получилось. Помимо моей воли. Я вот даже и не помню, как она очутилась в моем доме.

Зина. Не помнишь? Могу рассказать. Хочешь?

Беатриче (обнимает ее, усаживает на скамейку). Ну, расскажи. Пожалуйста.

Юлюс. Нет, увольте. Вечер воспоминаний проводите без меня. (Быстро уходит.)

Зина. Мы встретились три года назад. На этой самой скамейке. Я убежала из детского дома. А Юлюс был пьяный… и очень добрый… такой пьяный и такой добрый, каких я еще никогда не видела… (Смеется.) Помню, он меня спрашивает: «Тебя как зовут – Соната или Сюита?» А я ему: «Зина меня зовут… Напился?» Он говорит: «Что же еще на этой планете делать, как не пить? Отведи меня, Соната, домой… А то я совсем заблудился. И адрес забыл…»

Затемнение

Зина. Вот так мы и познакомились. Мне тогда уже пятнадцать лет минуло. А что было дальше, и врагу не пожелаю. Снег черным казался.

Беатриче. Но почему? Почему люди так поступают? (Вдруг.) Пошли.

Зина. Куда?

Беатриче. К его отцу.

Зина. Но он ведь сам выбросил меня с ребенком на улицу.

Беатриче. Теперь не выбросит.

Зина. Дверь не отопрет.

Беатриче. Только не бойся!

Затемнение

Квартира отца Юлюса. Книги. На каждой стене по огромной книге. На одной заголовок по-французски, на другой – по-русски, на третьей – по-литовски. Все это книги по истории, философии.

Беатриче и Зина за дверью.

Беатриче. Отойди. Пусти меня вперед. (Звонит раз, потом еще раз.)

Отец Юлюса (глядя в глазок). Кто там?

Беатриче. Вам подарок.

Отец Юлюса. Что?

Беатриче (кричит). Подарок!

Отец Юлюса. От профессора Даумантаса? Входите, входите. (Отпирает дверь.) Передайте профессору мою благодарность. Крайне признателен. Я даже не решался просить такое редкое издание Сенеки. А он говорит: «С удовольствием, сегодня пришлю». Вот что значит старый интеллигент. Спасибо, спасибо… Понимаете, мою библиотеку в свое время сильно потрепали…

Беатриче. Нет, я привела вам живой подарок. (Выталкивает вперед Зину.)

Отец Юлюса (растерянно). Это какой-то обман?.. Зачем вы пришли? Уходите! Скорей!

Беатриче. Мы не можем уйти.

Отец Юлюса. Почему?

Беатриче. Я-то уйду, а Зина останется.

Отец Юлюса. Останется? Зачем?

Беатриче. Это ее дело.

Отец Юлюса. Почему?

Беатриче. Это – дом вашего внука.

Отец Юлюса. Не доказано. Дом – понятие сложное. Нельзя просто войти и сказать: это мой дом. Его надо уметь обжить. А она превращала его в ад. Дом – душа человека. Я вовсе не уверен, что у этой девицы есть душа.

Беатриче. А у вас она есть? Поэтому вы ее с ребенком вышвырнули на улицу?

Отец Юлюса. Другого выхода у меня не было. Она мешала моей работе.

Беатриче. Какой?

Отец Юлюса. Я пишу книгу…

Беатриче. О чем?..

Отец Юлюса. Как вам объяснить? Ну, попросту говоря, о человеколюбии. Я занимаюсь этой проблемой всю жизнь.

Беатриче. Значит, пишете одно, а делаете другое?

Отец Юлюса (помолчав, горько). Вот ты попала в самую точку. Определила основное трагическое противоречие нашего существования. На протяжении всей нашей истории человек проповедовал одно, а делал другое. Вот смотри, Платон. (Показывает мраморный бюст на столе.) Начиная с золотого века античности, философы утверждали высокие идеи добра и духовного совершенства, а люди мучали и унижали друг друга, заливая землю кровью…

Беатриче. Всегда?

Отец Юлюса. Всегда. Поэтому любовь к ближнему – трагическая категория, путь на Голгофу… Она разрушает мир, построенный на жестокости, и, вызывая катарсис, лишает человека воли к жизни, к деянию. Понимаешь? Это противоречие! А деяние – единственный способ сделать мир менее жестоким, более человечным, или, как мы выражаемся, гуманным.

Беатриче. И для того, чтобы это доказать, вы вышвырнули своего внука на улицу?

Отец Юлюса. Что?..

Беатриче. Не «что», а своего внука.

Отец Юлюса. Ты ничего не понимаешь. Конечно, надо прочесть гору книг, прожить не одну, а десять жизней, чтобы хоть в чем-то разобраться…

Зина. Я больше не буду.

Отец Юлюса. Чего ты больше не будешь?

Зина. А окно выбила не я, это бывшая его подружка. Она и милицию вызывала…

Отец Юлюса. Вот видишь, мы как глухие. Наши мысли не соприкасаются.

Беатриче. Она думает о своем горе. Не сердитесь, о чем же еще ей думать?

Отец Юлюса. У каждого свое горе. Оттого, что его свалишь на другого, сумма человеческого горя не станет меньше.

Зина. Я больше не буду.

Беатриче. Мальчику уже третий год. Он все понимает. И такой красивый ребенок! Кудрявый. Синеглазый.

Отец Юлюса (растерянно вытирая платком лысину). Уже третий год? Не может быть!

Беатриче. И очень похож на покойную бабушку.

Отец Юлюса (кричит). Что ты меня терзаешь? Разве дело во мне? Ведь это же Юлюс! Он не хотел с ними жить! Тут был такой ад…

Зина. Я больше не буду.

Беатриче. Юлюс должен на ней жениться.

Отец Юлюса. Опять? В который раз? По привычке?

Беатриче. У них есть ребенок. Юлюс соблазнил Зину, когда она была еще совсем маленькая.

Отец Юлюса. Но ведь вы только и ищете новых соблазнов! Ребенок… Чего ты от меня хочешь, – чтобы я взял этого ребенка и ушел с ним из этого ада? А мои книги? Я не знаю, что делать с сыном, не только с внуком…

Зина. Дедушка! Позвольте мне вернуться! Я буду готовить вам омлет, ваш любимый…

Отец Юлюса. Не надо!

Зина. Подавать шлепанцы… Вытирать пыль… Дедушка!.. (Плачет.)

Беатриче вдруг подбегает к столу, хватает мраморный бюст Платона и швыряет об пол. Пауза.

Отец Юлюса (беспомощно опускаясь в кресло). Пусть возвращается… Пускай… Только не кричите…

Затемнение

Отец Юлюса один, в той же комнате, все так же сидит в кресле.

Входит Юлюс.

Юлюс. Ну как, шеф? Обвели тебя, как маленького?

Отец Юлюса. Да, я принял Зину обратно. Меня давно мучила совесть.

Юлюс. Ты же ее как огня боялся? Знал, что она сюда рвется. Интеллигент…

Отец Юлюса. Ничего ты все равно не поймешь. Для этого у тебя самого должна быть хоть капля совести.

Юлюс. Надо было все же меня спросить!

Отец Юлюса. Тебя? А ты меня спрашивал, когда привел сюда эту девчонку? Спрашивал? Сказал: «Вот она будет здесь жить. В доме нужна женщина». И когда ребенка с ней прижил – спрашивал? А потом спрашивал, когда ту, другую девку привел с толпой пьяных дружков? И обе они подрались… А потом потребовал, чтобы я эту выгнал. Ты ведь думаешь только о том, что тебе надо. Сейчас, сию минуту…

Юлюс. Чего бы ты хотел, чтобы я жил так, как мне не надо? Сейчас, сию минуту? Я не могу… Не желаю. Но дело не в этом. Как мне прикажешь теперь быть? Жениться на ней опять? А потом опять просить, чтобы ты ее выгнал?

Отец Юлюса. Как ты смеешь?.. Как у тебя язык поворачивается? (Страдальчески.) На что вы нас толкаете?

Юлюс. Вас? А при чем тут вы? Я, я хочу жить, как мне нравится. Вот и все.

Отец Юлюса. От одной попойки до другой? От одной женщины к другой? Никаких обязательств? Никаких идеалов? До чего ты дойдешь при такой жизни, какая тебе нравится?

Юлюс. А ты, шеф, до чего дошел?

Отец Юлюса (растерянно). Остался самим собой… Несмотря ни на что. А это уже кое-чего стоит. (Пауза.) Живи с Зиной. Пусть у мальчика будет семья. Она ведь, в сущности, добрая девушка. Из нее может выйти человек. Пошлем ее учиться. Она сообразительная.

Юлюс. Но если я ее не люблю? Если она мне противна?

Отец Юлюса. Уж больно у вас это скоро – сегодня мила завтра противна. Но ведь есть еще и обязанности. Перед человеком, которому ты искалечил жизнь. Перед собственным ребенком.

Юлюс. Любви по обязанности не бывает. С этим предрассудком мы покончили.

Отец Юлюса. Для вас и любовь – предрассудок. И честь, долг, истина – все предрассудки? Что же у вас осталось? Ничего. Пустота. Погоня за ощущением! Nihil est in intellectu… Quod non prius fuerit in sensu[1]… Вы стали по ту сторону добра и зла.

Юлюс. Ладно, не пудри мозги своей философией! Кругом сумасшедший дом! Но вам в нем все равно не управиться. Да и кому он мешает? Словом, на Зинке я не женюсь. Об этом не может быть и речи. Если желаешь знать, я полюбил другую. Хочу с ней начать все сначала. Поэтому прямой тебе смысл мне не мешать.

Отец Юлюса. Слышал. Не раз. Изучал французский язык. Бросил. «Хочу начать все сначала!» Стал работать в газете. Бросил. Бредил о машине – божестве наших дней! Курсов не кончил. И опять все сначала… А потом этот джаз. Чего ж ты, в конце концов, хочешь?

Юлюс. Я слишком все хорошо понимаю, отец. Может, даже лучше, чем надо для здоровья. Про эту вашу петрушку, которую вы громко зовете жизнью. Только то, что здесь, на земле, имеет цену. И только сегодня. Ничего нет там (делает жест) и ничего не будет завтра. Мне надо самому взять все, что смогу и успею. Чистоганом.

Отец Юлюса. Гнусное словечко «чистоган». Я-то думал, что оно вышло из обихода.

Юлюс. Вы только и умеете, что хоронить слова. И выдумывать новые. А суть все та же.

Отец Юлюса. Суть? Что ты о ней знаешь?

Юлюс. В том-то и дело, что уж больше вашего.

Отец Юлюса. Разве ты старался до нее добраться? Что ты за это отдал? Ты и верно всегда умел только брать. Хватать то, что плохо лежит.

Юлюс (немного смутившись). Я просто хочу жить. Чего тут зазорного?

Отец Юлюса (горько). Кто же не хочет?

Юлюс. Не смейте. Кругом одни красивые слова, от которых дышать нельзя. Вот и бежишь, куда глаза глядят. Хочется сунуть голову куда-нибудь поглубже, лишь бы ничего не видеть, ни к чему не иметь отношения. Разве я виноват?

Отец Юлюса. А кто виноват? Кто? Кто? (Кричит.) Кто виноват?

Юлюс. Не знаю.

Отец Юлюса. Конечно, не знаешь. Разве мы вас обманывали? Рай земной вам сулили? На готовенькое звали, а? Чтобы не жизнь, а квартира со всеми удобствами и мягкой мебелью? Жрать и валяться? Видите фальшь, а пальцем не двинете, чтобы ее не было.

Юлюс. А как сделать, чтобы ее не было, ты, отец, знаешь? Если знаешь, скажи.

Отец Юлюса. Кричи! Кричи во всю глотку: «Люди! У вас же есть хлеб! Почему вам все мало? Не укради! Не лги! Не завидуй! Не убивай! Не души друг друга ненавистью!» (Пауза. Отец Юлюса долго молчит, вытирая со лба пот. Потом другим тоном.) Женись на Зине.

Юлюс. Я же сказал, отец.

Отец Юлюса. А кто она… которую ты любишь?

Юлюс. Зачем тебе? Ну ладно, это Беатриче. Та, что приводила сюда Зинку. Тоже требует, чтобы я к ней вернулся.

Отец Юлюса. Ах, эта? Гм… Она…

Юлюс. Она-то поступает, как тебе нравится… Кричит. Требует правды. Себя убивает и меня, между прочим. А зря. Дон-Кихот! Христос в юбке! Орлеанская дева! Смешно.

Отец Юлюса. Что же тут смешного?

Юлюс не отвечает.

Пауза.

Ну да… Твою мать звали Региной. Это значит – королева. Она и вела себя как королева, грязь к ней не прилипала. И была по-королевски щедра на чудеса. Да… душевная щедрость, вот чего она тебе не оставила…

Юлюс. Не сердись, отец. Вы, старые люди, обожаете высокие материи. А нам бы попроще… Беатриче – красивая девка, люкс, в ней черт сидит, а все остальное!.. Смешно.

Отец Юлюса (оскорблено). Вы – варвары! Хотите снова встать на четвереньки?!

Входит Зина, убирает со стола, прислушивается.

Юлюс. А чем вы доказали свое право нас учить? Дайте же нам пожить так, как нам нравится! (Помолчав.) Я ухожу. Больше не вернусь.

Отец Юлюса (растерянно). То есть как это не вернешься?

Юлюс. Я не желаю жить с этой женщиной. (Уходит.)

Отец Юлюса. Не плачь, Зина… Не плачь… У ребенка все же есть дом… И дед. Ей-богу, это не так уж мало…

Затемнение

Обстановка первой картины. Лукас и Беатриче.

Лукас. Да, ты права, я никого не уважаю. И Андрюс никого не уважает. И Юлюс. Но у меня есть свой идеал. А у них нет. Андрюс все превращает в помои.

Беатриче. Еще слово – и я уйду.

Лукас. Не уйдешь. Только пугаешь. Знала ведь, что они сегодня играют, когда сюда шла. Что я один.

Беатриче. Не знала! Не знала!

Лукас. Не сердись. Ну, понимаешь, я тебя люблю. С первого взгляда. Сразу, как увидел, уже больше ни о ком думать не мог. Глаз оторвать…

Беатриче. Замолчишь ты или нет?

Лукас (сжав голову руками). Ох, Бета, Бета…

Беатриче (смягчившись). Скажи, а дядя у тебя есть?

Лукас. Какой дядя?

Беатриче. Ты же говорил… ну, тот, что учит тебя жить и деньги дает?

Лукас. Да, есть. То есть, в сущности, его уже больше нет. Пропал.

Беатриче (смеется). Пропал!.. А может, никогда и не было?

Лукас. Был. Когда меня нашли в подворотне, то принесли к нему. Говорят, будто он мне дядя. А может, и не родной. Кто его знает? Может, просто тамошний дворник. Растил меня вместе со своим сыном, постарше. Кормил на деньги, которые я выручал, сдавая пустые бутылки. Сами пили, и другие приходили пить. Потом сынок его попал в тюрьму, а меня отдали в детдом.

Беатриче. И это он-то учил тебя жить?

Лукас. Кому-то надо было учить… А никого другого не было. Когда он меня лупил, я думал, что за дело. А за какое дело – не знал. В детдоме стало легче. Хотя порядка и там не было. Сразу после войны… Там тоже били – ребята постарше. Ну, и еще… разное. Понимаешь? Но все же выросли, в конце концов.

Беатриче (в ужасе). И ты… тоже?

Лукас (поколебавшись). И я.

Пауза.

Беатриче. Как все это страшно! Давай убежим!

Лукас. Куда?

Беатриче. Не знаю. Куда-нибудь!

Лукас. Тут ведь не детдом. Отсюда не убежишь.

Беатриче. Но ведь так нельзя!

Лукас. Зря я тебе рассказал. Не все можно рассказывать.

Беатриче. И как ты после этого можешь говорить о любви?

Лукас. А что еще остается? Чего ты испугалась? Ну, жили как стая зверят. Предоставленные сами себе. Пока человек созреет, он не раз сталкивается со слепой силой, с жестокостью…

Беатриче. Лукас, если бы у тебя была мать, ты очень бы ее любил?

Лукас. Что ты понимаешь, если можешь спрашивать?

Беатриче. Меня тоже бросила мать. Мне она даже снится.

Лукас. Но у тебя она все же была! Была! Хоть и бросила. Ты знаешь, как она выглядит. А вот совсем ее не иметь… даже не представлять себе, какая она… Круглый сирота. В детдоме я вставал ночью, прижимался к стеклу, смотрел на улицу. Может, эта? Может, та? И тихонько кричал, чтобы других не разбудить: «Мама! Мама!» (Пауза.) Мудрого дядю я выдумал, чтобы хоть кто-нибудь у меня был. Я же знаю, что тот, настоящий, спьяну подох под забором.

Беатриче. Если бы я могла тебе помочь…

Лукас. Можешь, – скажи: «Я тебя люблю».

Беатриче. Но ведь это будет неправда!

Лукас. Пусть неправда. А ты все-таки скажи. Может, тогда и станет правдой.

Беатриче (нежно). Я тебя люблю.

Лукас. Еще! Скажи еще!

Беатриче. Люблю! Люблю! (Качает головой.) Но все равно это неправда… (Поспешно встает и направляется к двери.)

Лукас. Подожди. Хоть еще минуточку!

Но Беатриче уходит, не оборачиваясь, и он идет за ней.

Затемнение

Городской сквер. Скамья. Появляется Беатриче, за ней идет Лукас.

Лукас. Бета!

Беатриче. Что?

Лукас. Давай сядем.

Беатриче. Ты же полезешь целоваться?

Лукас (неуверенно). Ну… нет.

Беатриче (садясь). Лучше помолчим. Иногда у меня так больно жмет сердце, а на душе почему-то светло. Вот как сейчас.

Лукас. Да?.. Почему ты дрожишь?

Беатриче. Наверно, озябла. А то чего мне дрожать… Мне совсем не страшно. Люди приходят и уходят… Ссорятся, врут, потом ужинают и ложатся спать. Все спят – и бабушка, и завуч. Чего же тут бояться?

Лукас. Жаждущий не будет спать у источника… Сначала напьется… (Вдруг обнимает Беатриче и начинает ее целовать.)

Беатриче. Пусти!.. Пусти!

Лукас ее отпускает.

Я пошла. А то бабушка меня не впустит.

Лукас. Знаешь, Бета, меня повысили, назначили старшим техником. Зарплата теперь сто с лишним. И еще играю.

Беатриче. Зачем ты это мне говоришь?

Лукас. Учти.

Беатриче. Раньше ты мне больше нравился… когда еще не был старшим техником. Когда был в детдоме. Знаешь, за нашим двором – пруд. Когда бабушка меня не пускает, я всю ночь слушаю, как квакают лягушки. Но это хорошо летом. А если она меня сегодня не впустит, наверно, замерзну.

Лукас. Я тебя согрею.

Беатриче (не обращая внимания на его слова). Но она впустит. Я буду долго ей объяснять через окно. Целый час. Так, чтобы она не могла разобрать ни слова. Бабушка очень уважает то, чего не может понять. Ты меня слышишь?

Лукас. Я ничего не слышу… Бета! Бета! Не мучь меня… (Хватает ее и начинает целовать.)

Беатриче (кричит). Лукас! Пусти! Пусти!

Вбегают Альгис, Костас и Витас.

Альгис. Беатриче! Это ты? (Бросается на Лукаса.) Подлец! А ну-ка, оставь! (Отрывает Лукаса.)

Лукас (плаксиво). Бета…

Альгис. Я тебе покажу Бету!

Лукас. Не бей!

Костас. Больно? Еще добавлю.

Лукас. Я же честно… Я на ней жениться хочу. Я теперь хорошо зарабатываю…

Альгис. А сколько пропиваешь?

Костас. Если бы она хотела за тебя замуж, не стала бы кричать.

Лукас. Бета, скажи, разве я пьяница?

Беатриче. Пьешь.

Лукас. Но я же могу бросить?

Беатриче. Можешь.

Альгис. Тем хуже для тебя. Значит, можешь, но не хочешь. Тоже нашелся жених!

Беатриче. Не обижай его.

Альгис. Раз прикидывается святым, пусть потерпит. Бог терпел и ему велел.

Беатриче. Если бы я могла поверить, что он из-за меня станет человеком, я бы, кажется…

Витас. Ну, это уж языческие пережитки – на костер лезть! Да еще и за такого плюгавого.

Альгис (обнимая Беатриче). Мы тебя не отдадим.

Входят Андрюс и Юлюс. Они сильно навеселе. В руках у них труба, саксофон и гитара.

Юлюс. Кого я вижу! Все в сборе.

Андрюс. Вот ты с кем обжимаешься, милашка!

Альгис. Замолчи.

Андрюс. Это ты кому, овечий хвост, мне?

Витас (расталкивая их). Поаккуратнее, лорды!

Андрюс. Смотри, и тебе попадет, лучше не лезь!

Витас. Не раздражай меня. Мне драться нельзя: насмерть покалечу.

Андрюс (Беатриче). Теперь с ними кочуешь? Что, больше башлей посулили? Или так, для интересу? Пожалуйста! Берите ее!.. Можете пользоваться… Все равно назад приползет.

Юлюс (подхватывая). Берите!.. Мы люди щедрые, всегда готовы поделиться.

Андрюс. Катись к ним…

Беатриче садится на скамейку и закрывает лицо руками.

Альгис. Не мучай себя, не унижайся перед этим дерьмом.

Беатриче. Ты не понимаешь… Я же не из-за себя…

Где-то кричит сова. Слышится смех. Беатриче смотрит в пространство, по лицу ее текут слезы. Окружающие исчезают, она слышит только голоса, отрывочные фразы.

Голос Альгиса… Почему ты плачешь?

Голос Витаса… Где твое место?

Голос Андрюса… Ты будешь королевой шлюх!

Голос Альгиса… Ты возомнила себя посредницей между небом и землей. А они втопчут тебя в грязь.

Голос Витаса.…Добро должно быть сильным, а сила доброй, только тогда можно достойно жить.

Пауза. Снова кричит сова.

Беатриче. Почему? Почему? Чудо не совершилось. Нельзя любить человека, рассчитывая только на чудо.

Голос Андрюса. Танцуй, Бета! Включай ускоритель! Танцуй! Топчи! (Смеется. Смех становится все громче, все ужаснее, отдается лающим эхом то в одном, то в другом крыле сцены, а потом сливается в рев.)

Беатриче. Замолчи! Замолчи!

Смех сразу стихает.

Голос Витаса. Очистимся!

Слышен удар, падение тела. Мимо Беатриче Альгис и Костас проносят Андрюса на носилках.

Голос Юлюса. Я ничему не хочу верить! Я не хочу быть среднеарифметическим, добродетельным гражданином!

Голос Витаса. Очистимся!

Удар, падение тела. Мимо Беатриче Альгис и Костас проносят Юлюса на носилках.

Голос Лукаса. Все обман. Сколько ни придумывай, нет ни мудрости, ни чистоты. Как пес ты родился, как пес и подохнешь.

Голос Витаса. Очистимся!

Удар, падение тела. Альгис и Костас проносят на носилках Лукаса.

Беатриче (тихо поет).

Ой, цвети, цвети,

Яблонька белая.

Ой, цвети, цвети

Без листочков, сохлая!

Ой, как мне цвести,

Яблоньке белой?

Ой, как мне цвести

Без листочков, сохлой?

Кто мне распустит

Зеленые листочки?

Кто же мне сложит

Белые бутоны?

Ветерок распустит

Зеленые листочки,

Солнышко сложит

Белые бутоны.

Словно отражение в зеркале, появляется Мать. Голос ее – голос той же Беатриче.

– Мама!

– Я, доченька.

– Как я счастлива, что ты, наконец, пришла.

– Ты думала, что меня уже не дождешься?

– Я ждала чуда, мама. Всю жизнь.

– Прости меня.

– Но ведь я дождалась!

– Радуга, как мост, перекинута через всю твою короткую жизнь. Я бежала по ней к тебе всю свою долгую жизнь. Но мост сломался.

– Нет, мама, нет!

Затемнение

Обстановка первой картины. Андрюс, Юлюс и Лукас. Сидят и пьют.

Юлюс. Лукас! Выбрось окурки. Смотри, в ведре уж через край. Неужели нельзя их куда-нибудь выбросить? Слышишь, Лукас?

Лукас молчит.

Жуткая вонь… Дышать нечем. (Пауза.) А я, знаете, устал. Устал от всего. И от шума.

Лукас. Чего же ты хочешь?

Юлюс. Ничего. (Пауза.) Все перепробовал. (Подумав.) Почти все. И что? Ради чего? Странно… И страшновато. Да что с вами говорить, все равно не поймете.

Андрюс. Замолчи! Без тебя тошно.

Юлюс (не обращая на него внимания). Сбежать бы куда-нибудь. Но куда? И от кого? Разве от себя сбежишь? (Кричит.) Тоска! Старичок прав: рефлекторное варварство. Превращаемся в скотов. Жалко старичка. Он слишком трезво смотрит на вещи. И на своего сынка, между прочим…

Лукас. Твой отец?

Юлюс (не отвечая). Из кожи вон лезет. А это болезненная операция. Чудик думает, что можно что-то исправить. Или хотя бы искупить…

Андрюс. Замолчи! Замолчи! Голова раскалывается…

Юлюс. Дать пирамидончик? (Шарит в карманах.) Все слишком много говорят. Слова, одни слова. Осталась одна шелуха. Еще Гамлет возмущался: «Слова, слова, слова…» (Глотает таблетку, забыв, для кого ее искал.) Даже вода кончилась, запить нечем…

Пауза. Лукас, вдруг упав головой на стол, начинает беззвучно плакать. Молчание.

Андрюс. Трясет меня чего-то. Наверно, жар.

Юлюс (Лукасу). Ну, чего нюни распустил? Себя жалко или человечество?

Андрюс. В жизни голова так не болела!

Юлюс (беззлобно). А на черта сдалась тебе голова?

Андрюс. Дай же таблетку.

Юлюс. Последнюю сжевал.

Андрюс. А чего эти носилки здесь торчат? Лукас, сходи за пол-литром.

Лукас молчит.

Надо же человеку опохмелиться…

Лукас молчит.

Юлюс, смотай хоть ты, даром я твой бред слушал?

Юлюс (нежно). Андрюсас, миленький, понимаю, как тебе тяжело. Даже головка трещит. Ты ведь глуп, как чучело осла!

Андрюс. Начхал я на твою философию. Тонге мне идеалист! Теперь у нас практический век. Башли нужны – и все. Тогда ты кум королю.

Юлюс. Деньги?.. (Смеется.) С собой в могилу возьмешь? Жлоб ты…

Кто-то тихо стучит в дверь.

Лукас (обрадовано поднимает голову). Она! (Стук становится громче.) Нет, не она!

Андрюс (с тревогой, шепотом). Может, шофер? Или та рыжая дура из парка? Официант?

Юлюс. Поди, погляди.

Андрюс. Молчи.

Стук повторяется уже громче.

Юлюс. Может, это те лопухи? Все же когда-нибудь дверь придется открыть…

Пауза.

Андрюс (прислушиваясь). Пронесло.

Юлюс. Ну да, каждый привод в милицию – это важная веха на жизненном пути. Сыграем, что ли?

Андрюс, Лукас и Юлюс берут свои инструменты и начинают играть. Постепенно убыстряют темп, играют все громче, словно желая излить свою тоску и беспредметную ярость. Лукас вдруг бросает свои ударные, подбегает к Андрюсу и бьет его. Андрюс, отшвырнув гитару, молча, дает сдачи.

Андрюс. Дрянь!

Юлюс (кричит). Сейчас трубу о ваши головы поломаю! Спятили из-за девки!

Драка прекращается. Все трое снова берут инструменты.

Андрюс. Ладно, давайте играть, а то еще перекалечим друг друга.

Лукас. Так бы тебе и надо!

Юлюс. Порезвились, и хватит.

Лукас (более миролюбиво). Слушай, Андрюс, тебе же на нее наплевать?

Андрюс. А тебе какое дело?

Лукас. Злишься, что она со мной?..

Андрюс. С тобой?

Лукас (кивает на Юлюса). Ну, с ним…

Андрюс. И не с ним. В том-то и соль, что она крутит, а мы остаемся с носом.

Юлюс. А ты, вижу, кое-что смыслишь…

Андрюс. Если бы она принадлежала всем нам, чего ради стали бы мы драться?

Лукас. Она не из таких.

Андрюс. А из каких?

Лукас. Сам знаешь. Это тебя и заело.

Андрюс. Что же она за цаца? Ларчик без ключа. Может, ничего внутри и нет. А вы беситесь. Тоже мне святая невинность. На каждого мужика кидается…

Лукас. Врешь!

Андрюс. На меня кидалась? Дневник читал? Тебя за нос водила? А Юлюса? Потом всех по шапке, теперь вон тех лопухов ублажает… (Смеется.)

Юлюс начинает ему вторить, потом втягивается и Лукас. Все трое смеются неестественно громко, почти истерически.

Пауза.

Юлюс. Да, спутала она мне все карты. В последнюю минуту Зинку вместо себя подставила. Теперь из-за нее у меня даже дома нет. Тошно смотреть, как папаша в маразм впал и с Зининым ублюдком тетешкается… (Вынимает из внутреннего кармана пальто бутылку.) Ладно, уж, так и быть, выпьем. (Разливает водку.)

Лукас (пьет). Я и раньше от одиночества был готов выть. А уж после того, как она у меня надежду отняла, хоть в петлю лезь…

Юлюс (пьет). Ты когда-нибудь ночью сидел один в лесу у костра? Жуть. Кругом темнота, будто на всем свете черно. Волки воют. А твой жалкий затерянный огонь скоро тоже погаснет. И тебя не спасет.

Андрюс (пьет). Была у нас у троих хотя бы дружба. Никого не боялись. Модерно жили. Всегда было некогда. Все было нормально. А теперь не знаем, куда себя деть. Мой отец говорит: видно, тут черт хвост всунул… Так и есть, черт. Чертовка нас попутала. (Подходит в барабану, бьет в тарелки.) Ребята, давайте силой возьмем, а?

Короткая пауза.

Лукас. Ты что, спятил?

Андрюс. Ведь не видать тебе ее иначе как своих ушей…

Юлюс. Но это же святотатство!..

Лукас. С ума сойдешь!

Андрюс. Святотатство?.. Тем лучше. Это придает особый вкус. Остроту. Ты меня уговорил.

Юлюс. Но ведь это же… перешагнуть порог? А что за ним?.. Кошмар!

Лукас. Лучше убейте меня!

Андрюс. Кому ты нужен? Ты же для нее половая тряпка. Поиздевалась и мотнула хвостом.

Лукас испуганно и однообразно бьет в барабан.

Юлюс. Но это же чистое скотство…

Андрюс. Ну и что? Превратиться на часок в скота, без мыслей, без всяких там правил, с одними рефлексами – прекрасное ощущение! Ну как, договорились?

Юлюс. Она больше не придет. Она на нас плюнула. И растерла ногой, как плевок.

Андрюс. Потом сама будет нам благодарна, станет легче относиться к вещам. Играйте! Играйте, чертовы дети!

Играют в яростном темпе как одержимые. Вдруг Лукас перестает бить в барабан, хватает бутылку и запускает в окно. Звон разбитого стекла. Андрюс хватает стакан и тоже швыряет. Юлюс следует их примеру. Словно обезумев, они швыряют в окно все, что попадает под руку. Грохот нарастает, переходит в раскаты грома. За окном начинается гроза. Входит Беатриче. Трое парней, окаменев, молча, на нее смотрят. Сразу воцаряется тишина.

Пауза.

(Кричит.) На колени!

Все трое падают перед ней на колени.

Беатриче (испуганно пятясь). Вы сошли с ума!

Андрюс (ёрничая). От любви к тебе, святейшая!

Беатриче. Вы пьяны.

Андрюс (так же). Любовью к тебе, святейшая!

Лукас. Только выпивши…

Юлюс. Даже не навеселе… Мы не верили, что ты придешь, Бета.

Лукас. Но так тебя ждали!

Беатриче. Я пришла в последний раз. Попрощаться.

Юлюс. А может, начнем сначала?

Андрюс. Лучше начнем с конца!

Лукас. Не надо, не надо ничего начинать!

Беатриче. Вы сами не знаете, что говорите…

Андрюс. Зато знаем, что будем делать.

Беатриче. Ну да, ну да… Понимаете, я ждала чуда, но оно не произошло. Думала, что сумею хоть что-то для вас сделать. А потом решила, что раз нет, лучше мне умереть… чем разрываться. Была такая минута… Но когда вернулась мама и сказала мне…

Лукас. Твоя мама вернулась?

Беатриче… и сказала мне: «Мне ведь просто хотелось жить, я не думала, что причиню тебе такую боль!» – я все поняла.

Лукас. Ты выдумываешь! Твоя мать не вернулась! Не могла вернуться! Матери не возвращаются. Ты просто бросила нас и ушла.

Беатриче. Нет!

Андрюс. А вот мы хотим причинить тебе боль. Посмотри, у меня руки уже в крови.

Беатриче. Неправда! Неправда!

Лукас. Ты и раньше говорила эти слова. Но сама стала другая.

Беатриче. Я – та же самая, Лукас. Вспомни, как ты тихо кричал в окно, чтобы никого не разбудить: «Мама!»

Лукас. Не ври! Ничего я не кричал!

Пауза.

Беатриче. Она целовала мои руки и плакала: «Прости меня. Мне так хотелось жить! Я не понимала, что заставляла тебя страдать!» Потом она сыграла мне на рояле и спела песню. Такую прекрасную песню. Ее сочинил Чайковский.

Андрюс (достает из угла бутылку). Выпей-ка лучше.

Беатриче (резко). Не хочу!

Андрюс. Пей! (Сует ей водку.) Ну, прошу тебя… Хоть глоток.

Беатриче. Не хочу!

Андрюс. Тогда танцуй…

Беатриче. Почему ты хочешь быть хуже всех, Андрюс?

Юлюс. Почему хуже всех? Мы от него не очень отстали.

Беатриче. А еще она мне сказала: «Если бы ты знала, дочка, через какую грязь я прошла… ты, может, и не захотела бы об меня пачкаться! С твоей чистотой…»

Лукас. Молчи!

Юлюс. Всякое превосходство унижает другого… Ты об этом не пожалела?

Андрюс. Давайте же потанцуем с Бетой по-королевски! Хочешь быть королевой?

Юлюс. Тут где-то валяются наши маскарадные костюмы. Давайте устроим настоящее торжество!

Лукас. Беги, Беатриче, беги!

Андрюс. Убью!

Сбивает Лукаса с ног.

Беатриче. Андрюс!

Андрюс. Еще слово… Понимаешь, Бета, он совсем помешался. Бредит своим дядей, говорит, будто его причислили к святым и у него теперь нимб.

Юлюс. Вот твой плащ. Он золотой, но бойся огня: бумага быстро горит.

Беатриче смеется.

Чего тут смешного?

Беатриче. Я ухожу. Хотите, я на прощанье спою вам песню, которую пела мама? В ней такие слова…

Юлюс. Спой, спой. А мы тебя коронуем.

Беатриче садится за рояль. Юлюс достает золоченую картонную корону и надевает ей на голову, а на плечи накидывает плащ из сусальной бумаги. Она этого даже не замечает. Аккомпанируя себе, поет.

Беатриче.

Подвиг есть и в сраженье.

Подвиг есть и в борьбе;

Высший подвиг в терпенье,

Любви и мольбе.

Если сердце заныло

Перед злобой людской

Иль насилье свалило

Тебя цепью стальной;

Если скорби земные

Жалом в душу впились —

С верой бодрой и смелой

Ты за подвиг берись.

Есть у подвига крылья,

И взлетишь ты на них

Без труда и усилья

Выше мраков земных,

Выше крыши темницы,

Выше злобы слепой,

Выше воплей и криков

Подлой черни людской…

Долгая пауза.

Ну как, понравилось? Правда, чудо? Я плохо пою, но вы поняли, что это чудо?

Они молчат.

Мне так жалко от вас уходить. Я знаю, сердце у меня будет разрываться, когда я буду о вас думать. А не думать я не могу. Ах, мальчики! Я ведь иногда бывала с вами так счастлива… Особенно когда мы играли. Вы и музыка для меня всегда вместе. Но мне надо теперь пожить с мамой, пока она не забудет о той жизни… Почему вы молчите? Ну, скажите на прощанье что-нибудь очень хорошее…

Пауза. Они молчат.

Бабушка говорит, что в каждом человеке есть что-то святое. Наверно, это правда. Я иногда слышу это в музыке… вижу в любимом лице…

Пауза.

Андрюс. Что ж, пускай сама выбирает, с кем первым она хочет проститься…

Юлюс. Кто первый снимет с нее корону…

Молчание.

Беатриче (почувствовав недоброе). Вы это о чем? Не понимаю. Ну, я пошла…

Андрюс. Сначала попрощайся с каждым из нас.

Беатриче. Прощай, Андрюс.

Лукас (кричит с ужасом). Беги! Беги! Беги!

Беатриче бросается к двери. Юлюс преграждает ей дорогу и срывает с нее корону. Андрюс хватает Беатриче. Она вырывается и прыгает в разбитое окно. В руках у Андрюса и Юлюса остаются только обрывки ее золотого плаща.

Юлюс. Сумасшедшая! С пятого этажа…

Дверь распахивается, и в комнату врываются Альгис, Костас и Витас.

Альгис (Кричит). Где она?

Пауза. Лукас молча, показывает на окно. Альгис, Костас и Витас бросаются туда и свешиваются с подоконника вниз. Оттуда доносится приближающийся вой сирены «скорой помощи». Скрип тормозов. Тишина.

Андрюс (испуганно). Шутка… Это была шутка… Она не поняла…

Витас молча, подходит к двери и угрожающе заслоняет телом выход.

Юлюс (приближаясь к двери). Кто же мог подумать, что она так испугается?..

Лукас. Они ее держали… Она вырвалась… Только куски плаща остались…

Хочет подойти к окну, но Альгис и Костас преграждают ему путь, закрывая окно спинами

Андрюс (глядя себе на руки, которые машинально продолжают сжимать обрывки золоченой бумаги). Она псих… Недаром ее в больнице держали…

Молчание. Витас, Костас и Альгис грозно стоят, как каменные изваяния. Внизу заработал мотор и, снова завыла сирена. Потом звуки, удаляясь, смолкают.

Лукас (бормочет). Теперь только в петлю… в петлю…

Юлюс. Не спеши. Нас все равно четвертуют…

Андрюс. Но за что? За что?

Сурово, неумолимо загораживают свет и выход из комнаты Альгис, Костас и Витас.

Занавес

Сноски

1

Нет ничего в уме, чего не было бы в ощущениях (лат.).

Content

Юозас Грушас
«Любовь, джаз и черт»
Трагикомедия в двух действиях

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

Сноски