Сергей Русаков

Люди и Цверги

Научно-фантастический роман-сказка о метафизике отношений двух странных цивилизаций с элементами мистики, политики и шпионского детектива

Сергей Александрович Русаков родился в 1962 году в маленьком селе Алтайского края, где его родители работали учителями в сельской школе по распределению после Рязанского пединститута. Однако детство прошло на Рязанщине, в десяти верстах от родины его великого земляка Сергея Александровича Есенина. В те времена была такая мода: назвать сына Александром, чтобы его сына назвать Сергеем, дабы тот стал полным тезкой поэта…

Как бы то ни было, но в судьбе Сергея Александровича определенно отметились и педагогический талант родителей-учителей, и неодолимая тяга облекать мысли в письменную речь. Он преподает менеджмент в Российской академии народного хозяйства и пишет научно-фантастические романы, пытаясь языком сказки передать сложные материи мироздания.

С тех пор одно другому не мешает, даже наоборот. По дороге на лекции Сергей Александрович придумывает разные истории в пример к теме занятий, а, возвращаясь домой, пишет главу своего очередного научно-фантастического романа, замечая, что сюжет уклонился под влиянием изложенной студентам темы.

Его часто можно видеть в вагоне метро с блокнотом и авторучкой – так рождается новое художественное произведение.

Пожалуй, писать сказки и научно-фантастические романы – единственное занятие, приносящее автору истинное наслаждение. Ни одного дня не проходит без рукописи. Однажды Сергей Александрович начал свой очередной научно-фантастический роман 1 декабря и закончил 31 декабря в канун Нового года, написав 31 главу.

Представляемый читателю научно-фантастический роман «Люди и Цверги» был написан автором во время его туристической поездки в Баварские Альпы, а вся поездка была проложена, что называется «по местам боевой славы» – в девяностые писатель работал в Германии на одной деликатной работе, о которой ему долгое время нельзя рассказывать.

Читать произведения Сергея Александровича Русакова легко. Они захватывают воображение и погружают читателя в особые миры, да так, что после прочтения остается легкая досада, что история закончилась. Читайте научно-фантастические романы и просветительские сказки писателя!

Пролог,

в котором автор прокладывает путь от обыденной жизни к совершенно необычным сферам бытия, дабы подготовить читателей к погружению в мир настоящей магии

Если пилить сук, на котором сидишь, или наступать на зубья лежащих граблей или переходить улицу на красный сигнал светофора, то все последующее за этим определенно можно отнести к злому року, судьбе-злодейке или колдовской магии. Однако так подумают лишь те, кто не знает обычных и привычных закономерностей ньютоновской гравитации, архимедовых рычагов и детерминанты правил дорожного движения. В жизни недалеких людей, вернее, людей, недалеко ушедших в познании мира, многое в этом мире кажется чудесами.

Не спешите корить несчастных и радоваться собственной просвещенности. В жизни каждого человека предостаточно таких областей, в которых самые разные явления не имеют объяснения, и это ничем не отличается от все тех же граблей. Магия живет лишь там, до чего наука еще не добралась со своими гипотезами, экспериментами, грантами и лаврами. Посему в жизни людей еще долгое время будет оставаться очень много места для магии.

Вот взять, к примеру, что-нибудь самое обыденное – речь. Простые слова, сказанные одним человеком другому, творят чудеса и начинают великолепную магию общения, перетекающую в восхитительную магию отношений. Поговорят они, поговорят, да и подружатся. Если же поговорят еще, то, может, и поссорятся. Если бы молчали, то ничего бы и не было. Стало быть, слово порождает из ничего нечто. Ну, не магия ли?

Мы говорим и слушаем друг друга, не замечая того, что при этом происходит. Привыкли. Одни слова пролетают мимо ушей – слишком слабы, чтобы пробиться через бастионы защиты своей жизни от посягательств, и примером может послужить мамино требование в адрес ребенка – убрать игрушки, сделать уроки, перестать пить водку. А другие слова имеют такую большую силу, что даже просто произнесенные, не адресованные кому-либо, сотрясают вселенную, изменяют ход событий, убивают и воскрешают людей.

К таким словам относятся команды военных, молитвы священников и еще один лингвистический пласт современного языка, доставшийся нам из глубокой древности. Мат. Матерные слова. Матерщина. Исследовать быт военных автору не хочется – он знаком вдоль и поперек. Обращаться к феномену молитв боязно – может поразить молнией. А вот мат… Отбросив ложную стыдливость, следовало бы сорвать покровы тайны с древнего метаязыка наших предков.

Бывало, поморщишься, услышав мат из уст подростка, бравирующего перед такими же сопляками. Мат, изливаемый на участников дорожного движения гламурной девицей за рулем «Бентли», купленного на заработанные честным трудом деньги, вызывает постыдное желание заклеить ее ботокс пластырем. Но вот, чу!.. Легко и привольно летит вдоль московской улицы простая, изящная, вычурная речь бригадира дорожных рабочих, объясняющего небольшим набором слов суть проекта, применяемые технологии и особенности организации труда. Постоишь, заслушаешься, позавидуешь краснобаю и пойдешь дальше под неизгладимым впечатлением, что соприкоснулся с чем-то особенным и до сих пор неисследованным.

Настоящая наука – это вовсе не формулы и уж точно не диссертации. Наука начинается с рассказов о необычных явлениях природы. Как в начале нашего мира было слово, так в начале любого открытия всегда отыщется рассказ и рассказчик, его рассказавший. «А вот еще был случай!» – скажет кто-то у охотничьего костра и поведает удивительную историю, и если среди охотников случайно окажется ученый, то он непременно проявит интерес, сделает услышанное предметом исследований и найдет, в конце концов, вполне научное объяснение.

Вот и автор, подобно охотникам до необычных историй, предлагает вниманию читателей одну такую. Авось кто-то разгадает загадку магии слова, и тогда еще одна преграда на пути к знанию падет ниц, открывая новые горизонты неизведанного. И тогда просвещенные люди больше не будут материться, не отдавая себе отчета в том, что именно делают. Кто– то смолчит, терпя в метро килограммы чужой ноги на своей, а кто-то, наоборот, скажет негодяю все, что тот должен услышать, чтобы исправиться.

Ну а пока, пусть эта история, по настоящему произошедшая с одним забавным человеком, даст читателям повод задуматься – а так ли прост мат, как его запрещает Министерство культуры.

И да… В этом правдивом рассказе нет ни слова мата – только следы его, все же достаточные, чтобы догадаться самим, что скрывают многоточия…

Глава 1,

в которой автор вводит главных героев, подобно тому, как опытный шахматист в самом начале партии выводит фигуры в центр шахматной доски

Вечером люди обычно более благодушны и менее бдительны – они поели жареных сосисок, запили их пивом, обсудили новости, вышли прогуляться, и нужно поторопиться, потому что магазины скоро закроются. Может быть, кто-нибудь из людей что-нибудь купит. Цверги любят это время – можно, не сильно напрягаясь и применяя легкую магию, заставить людей сделать покупки.

Зигшпиль не то чтобы дежурил, он в некотором роде развлекался – за людьми лучше всего наблюдать из мест, которые привлекают их внимание. Молодой цверг был весьма оригинален и часто прятался прямо в витринах сувенирных магазинов, в которые глазели люди. На этот раз он смотрел на прохожих из глаз статуэтки гнома.

Нередко попадались совершенно прикольные люди. Вот, к примеру, этот тип в клоунской кепке: рожа красная – видимо, только что из гаштета. Ишь ты, фотографирует! И зачем? Такие обычно никогда не смотрят фотографий, которых наделали. Тем более, если снимать на мобильный телефон – это не фотопленка, считать оставшиеся кадры не нужно. Что там у него: Айфон?.. Что?! Что это сверкнуло? Да он же с трещиной!

* * *

Вечер – время никудышное. Ничего, кроме чего-то совершенно незамысловатого, вечером сделать невозможно. Писатель никогда ничего не пишет вечером – только утром. Вечером можно проверить почту, не отвечая на письма, посмотреть телевизор, почитать книжку или погулять – просто погулять, заглядывая в витрины магазинов.

Звигунов не то чтобы искал что-то или хотел что-нибудь купить. Он знал, что к утру к нему обязательно придут мысли о том, что написать. Однако опыт подсказывал, что впечатления сделают его мысли чуть богаче. А впечатлений хватало – второй день в Германии.

В витринах магазинчиков среди обычного ширпотреба попадались вещицы весьма занятные. Взять хотя бы эту, деревянного гномика, – он непривычно симпатичен, потому что стереотип гнома сводится к носатому карлику в красном колпаке. Ишь ты, как улыбается – прямо ребенок! Ай! Палец скользнул по трещине в разбитой стеклянной панели телефона и порезался!

* * *

Часто можно услышать что-то вроде: «Поверь в удачу!» Подобные глупости обычно изрекают психологи. Удача – это всегда результат магии. Кто владеет, тот и удачлив.

Зигшпиль, хоть и был молод – ему шла всего вторая сотня лет – усердно тренировался в магии. Вот и сейчас он укреплял навыки применения заклинания, пробуждающего интерес людей к вещам и заставляющего их возжелать овладеть вещью. Альфа и омега маркетинга.

Однако пришлось отложить тренировку до лучших времен – прямо перед ним был тип из ориентировки, отличительной приметой которого был расколотый Айфон. А так, человек как человек. Уши, нос, глаза… Ух ты, какие у него глаза! И как он сразу не обратил внимания на них? Цверг зажмурился – тип неожиданно посмотрел ему прямо в зрачки. Взгляд, как это обычно у таких бывает, казалось, зацепил лебедкой и тащил цверга к себе. Повеяло силой.

Этого типа, о котором пока не было ничего известно толком, зацепил на баварской границе старый цверг– пограничник. Несмотря на то, что в ходу давно уже самые современные средства обнаружения, старик по старинке пользовался древним сигнальным устройством на основе сухих шишечек хмеля – они начинали шелестеть при появлении вблизи них магической Силы, а значит, и магов, обладающих этой силой.

Чтобы не потерять след подозрительного субъекта, опытному цвергу пришлось пойти на хитрость – удалось подтолкнуть того под руку, после чего он выронил из рук свой Айфон прямо на гранитную мостовую стоянки для машин. Стекло треснуло, хозяин телефона расстроился, и по шлейфу этой сильной эмоции его можно было проследить по маршруту следования. Информацию об этом передали всем, кто мог оказаться на предполагаемом пути. Однако уже через несколько минут след огорчения растаял, и стало понятно, что неизвестный владеет заклинаниями от подобных неприятностей и скоро избавился от расстройства. Стало ясно, что это действительно маг.

* * *

Поездка Звигунова по Германии сопровождалась непривычным для него возбуждением, которое обычно называют радостью или восторгом, что совершенно не вязалось с его жизненной позицией и привычным набором из скептического любопытства и способности давать самые невероятные интерпретации самым разным явлениям. Он еще подумал: «Не к добру я так разволновался!» – писатель верил во всякие там чудеса и магию, как верят в это все суеверные люди. Прикидывая, как бы ему успокоиться, он задумал сделать несколько фотографий с умиротворяющими видами Баварии, в которую он только что въехал, и остановился размяться.

Бах! Телефон выскользнул из рук и грохнулся на камни мостовой. Предчувствуя неприятное, Звигунов поднял телефон и увидел звездочку трещин, расходившихся в разные стороны от главной кнопки его любимого Айфона… Блин!!! Какая жалость! Как же теперь? Хотел успокоиться, а не расстроиться…

Жалко было не только телефон, но и свое настроение, которое грозило радикально испортиться от только что испорченной вещи. Поругивая нелюбимых психологов, но все же вспоминая, что они советуют в подобных случаях, Звигунов попытался, как мог, избавиться от огорчения, отогнать его прочь или думать о чем-нибудь другом, но горечь появлялась вновь и вновь, как тот самый привкус дегтя в бочке меда хорошего настроения. Ведь это был еще и подарок жены к Новому году, а также символ свободы пенсионера, решившегося оставить государственную службу и посвятить себя писательству.

На память пришла еще одна методика, вернее, вспомнился необычный автор – то ли психолог, то ли эзотерик, то ли кибернетик… Черт его знает! Однако почему не попробовать? Зенгланд – так звали этого умника – считает, что придание чему бы то ни было излишней важности всегда оборачивается неприятностью с этим предметом – типа: «За что боролись, на то и напоролись!» Например, если важно успеть на поезд, то все будет так, что обязательно опоздаешь. Подумав, что телефон – всего лишь железяка, Звигунов почувствовал, что его «отпускает». Поборовшись с нежеланием эмоции раствориться, он все же победил и успокоился, продолжив предаваться впечатлениям от поездки, правда, уже более умеренно – чтобы не накликать новые неприятности.

* * *

Так бывает, что найденное обязательно потеряется, чтобы продолжить череду находок и потерь по закону, навряд ли кому достоверно известному, но действующему, несмотря на это. Вот и Звигунов пропал из поля зрения, даже не подозревая, что его нашли, потеряли и снова ищут. Не мог он себе представить и то, кто и зачем его ищет в чужой, но такой красивой стране – Германии. А поиски, между тем, вновь увенчались успехом заинтересованных в этом, и молодой стадвадцатитрехлетний цверг ломал себе голову над тем, как проследить этого типа, подозреваемого в принадлежности к магам, до места его ночевки, потому что ночью, пока маги спят, сила их иссякает, и можно будет сделать с ним то, что скажут старшие и авторитетные цверги. Они наверняка знают, что делать в таких случаях. И Зигшпиль придумал.

Цверги были гораздо более древними носителями разума, чем люди, и поэтому людей опасались. Сами по себе люди были, казалось, совершенно безобидны. Однако одна их разновидность – маги – была, как кость в горле. Вообще-то маги – это просто люди с развитыми способностями. Даже самые обычные люди, хоть в чем-то превосходящие своих собратьев, – спортсмены, художники, музыканты и писатели – уже маги, хотя обычно слабенькие. Развитие магических способностей давалось людям куда легче, чем цвергам, и в этом была нешуточная опасность – маги появлялись неожиданно, буквально на ровном месте, и было достаточно слабой искры, чтобы из какого-нибудь природного задатка разгорелось пламя магии.

Особое беспокойство традиционно несли дети людей – они, вызывая глухую зависть цвергов, могли буквально из игры в песочные куличики скользнуть в любую из реальностей, и если попадали в мир цвергов, успевали там натворить всяких пакостей. Так сложилось, что цверги остановились в своем выборе на небольшом, по сравнению с людьми, росте, и когда дети вдруг возникали в их мире, то были одного с цвергами росточка, принимали местных обитателей за сверстников, нередко колотили и всегда отбирали инструменты, магические артефакты или даже просто личные вещи, считая это обычными игрушками. Благо, что магические способности людей в детстве ничего не говорили о том, что с ними станет в зрелости. Обычно сами же люди подавляли на корню своих же детей, не гнушаясь даже банальными побоями, говоря при этом: «Нас били, и ничего – стали же людьми!». Считается, что это магическое заклинание специально составил и подкинул людям один древний цверг, хотя, скорее, это сами люди соорудили заклинание, руководствуясь еще одним: «Дурацкое дело – нехитрое!»

Сильные же маги, собирающиеся под прикрытием религиозно-конфессиональных и научно-исследовательских сообществ, растворяющиеся среди толп священников и кандидатов наук, о цвергах знают, и не только о них. Множественные реальности кем только ни населены – всех не перечесть: бесконечность есть бесконечность. Однако в расчет принимаются только населенные теми, кто имеет личность и тем отличается. И люди, и цверги эту штуку имели. Из-за этого и складывались их отношения, мягко говоря, специфически.

* * *

Звигунов бродил по баварскому городку от магазинчика к магазинчику, фотографируя на разбитый Айфон витрины с сувенирами, зная, что снимки он, скорее всего, так никогда и не посмотрит. Буквально везде за стеклом стояли гномики. Их глаза посверкивали – похоже, местные мастера вставляли им в зрачки граненые стеклянные камешки. Он не боялся заблудиться, потому что обладал одним необычным свойством: всегда знал, где он, и как идти или ехать туда, куда ему было нужно. Причем первую часть задачи ориентации в пространстве Звигунов решал, не становясь способным назвать словами место своего пребывания – он как бы спохватывался, задаваясь вопросом, и тут же знал ответ: «Вот, оказывается, где я!». Вторая часть задачи навигации решалась еще необычнее – он просто поворачивал, куда нужно.

Совершенно не задумываясь об этом, Звигунов продвигался к окраине городка, чтобы, перейдя через железнодорожный переезд, оказаться в гостинице, в которой остановился. Прогулка удалась – приятная усталость в ногах и опустошенность в голове. Значит, завтра поутру строчки, вбиваемые в клавиатуру пальцами, будут сплетаться в замысловатый, но изящный узор. Было что-то магическое в том, как мысль, переставая рождаться в голове, перетекая потом с клавиш на монитор, словно становилась овеществленной, и в тексте появлялось лишь последующее ее описание, будто рождался новый мир, свидетелем чего и становился писатель, лишь добросовестно и спешно ведя летопись. Наверное, хоть какая-то магия есть везде, где что-то создается.

На крыльце гостиницы – большого дома в альпийском стиле – на столе среди натюрморта из веточек и шишек Звигунов увидел еще одного гномика. Улыбнувшись ему, как старому знакомому, и посчитав это добрым знаком, писатель сфотографировал и его, сверкнув встроенной в Айфон вспышкой и получив из глаз гнома ответный отсверк.

* * *

Цверг ликовал. Было совершенно несложно перемещаться от гнома к гному в витринах, следуя замысловатыми зигзагами прогулки поднадзорного мага. Один раз даже удалось видеть его из глаз чучела совы – благо никто другой ею в это время не пользовался – птицы курируются лесными духами, иногда выбирающимися из лесу поглазеть на людей подобно тому, как те любят наблюдать за лесными животными в зоопарках. Однако когда маг подошел к краю городка и двинулся по дороге, цверг загрустил, боясь его вновь потерять.

Выбор был такой: либо посмотреть на путь незнакомца с одной из гор, где цверги находятся в своей стихии, но этому могли помешать многочисленные обереги, которыми хозяева домов оснащают их, что стало бы для любого духа чем-то вроде дымовой завесы, либо рискнуть и воспользоваться глазами фигурки гнома на крыльце крайнего дома сразу за переездом. Некоторая проблема была в том, что хозяин дома баловался магией, из-за чего в его гостинице постоянно что-нибудь ломается. Он-то и мог невольно помешать цвергу сотворением очередного шедевра бытовой магии.

Взвесив «за» и «против», Зигшпиль применил редкое заклинание в духе нелинейной логики и матричной обработки стохастических данных в условиях переменной вероятности. Над этим научным подходом к решению задач предсказания поведения человека до сих пор бьются и ученые-цверги, и сами люди в лице магов-математиков. Считается, что именно так описывается пресловутая непредсказуемость людей. Однако целые научные школы предлагают все новые и новые «поправки на ветер», которые нужно учитывать. Некоторые теории определенно хороши, например, «теория потребностей», а некоторые откровенно смешны, вроде глупостей психологов о влиянии детских переживаний на пресловутые комплексы взрослых.

Применение математики, даже нелинейной, было рискованным, поскольку речь шла о предсказании не просто человека, а мага – они не только выбирают варианты поведения в сложившейся ситуации, но и изменяют саму реальность. Может, просто повезло и совпало, но Зигшпиль отнес выигрыш в этой лотерее на свой счет. Маг поднимался по ступенькам и смотрел цвергу в глаза, улыбаясь. Прищурясь на всякий случай, Зигшпиль заодно спасся и от сверкнувшей вспышки Айфона, дерзко сверкнув магу в ответ.

* * *

Звигунов подошел ко входной двери и набрал на кодовом замке простую комбинацию цифр, которую ему при заселении назвал хозяин. Не сработало… Значит, забыл. Такое иногда бывало с пенсионером. Придется звонить в звонок и звать хозяина. Благодушное настроение после прогулки настраивало на шутливый лад, и Звигунов пошутил сам с собой: «Сим– сим, откройся!» Конечно же, ничего не произошло. Однако, продлевая благостную минуту, он не торопился. Вспомнил вдруг откуда-то из деревенского детства: «Что с матом закроешь, то без мата не откроешь!». Наверное, есть в баварском варианте немецкого свой мат для дверных замков, хотя мат – он и в Африке мат. Предположив, что именно должен сформулировать баварец, запирая двери, Звигунов вполголоса, но с чувством, произнес подходящую формулу в русском варианте. Замок щелкнул, дверь приотворилась.

Ухмыляющийся себе писатель не заметил в глубине коридора хозяина гостиницы. Тот, наблюдавший за новым постояльцем через стеклянную дверь, догадался, что код забыт, и ждал развязки, чтобы вмешаться своей радушной помощью как раз в минуту отчаянья, сменил ухмылку на обескураженность. Цверг поежился от присутствия Силы, как от смены атмосферного давления при быстром спуске в горных лифтах… В Баварию прибыл маг, которого почему-то велено найти и отслеживать.

* * *

«Вот это да!» или «Ох и ничего себе!», или как-то еще в этом духе восторженно подумал хозяин гостиницы, удивляясь не столько тому, как проявляет себя Сила в исполнении матерого мага, сколько тому, что именно ему, Клаусу, рядовому любителю магии, суждено стать участником грандиозных событий. Ведь он до конца не верил в это, считал коварным розыгрышем, каких много на телевидении. Бывало, он сам смеялся, когда видел по телевизору глупые лица жертв, узнавших к концу передачи, что старушка, которую они переводили через дорогу, или ребенок, который потерялся в торговом центре, или рыдающая девица, якобы потерявшая кошелек, но уже отхлебнувшая заказанного кофе, – все это артисты, безжалостно разыгрывающие добрых и наивных людей.

Когда во дворе гостиницы остановился дорогой черный лимузин с правительственными номерами, Клаус сначала подумал, что ему крупно повезло приютить на ночь какого-нибудь министра, а то и саму канцелерин, хотя, наверное, ее сопровождал бы целый кортеж. Потом Клаус подумал, что причина остановки вынужденная, вроде «попить водички», «сходить в туалет» или «подкачать колесо», как это было во времена, когда предки Клауса держали в гостинице инструменты для того, чтобы подковать коня странствующего рыцаря. Потом, снижая градус мечты, в голову пришла вполне себе трезвая мысль, что люди просто ошиблись адресом или заблудились. Однако даже с трех попыток он не угадал.

К Клаусу приехал федеральный министр иностранных дел. Именно министр и именно к Клаусу. И именно несоразмерность фигур вызвала сомнение в реальности происходящего. Министр, имя которого все же лучше не упоминать, вышел из машины в отрытую шофером дверь, назвался и попросил у хозяина гостиницы разрешения на приватный разговор. Клаус провел министра в столовую, расположенную в полуподвале, благо она была пуста, приглашая постояльцев только на завтраки. Они сели за один из столов, и министр, оправдывая принадлежность к дипломатическому корпусу, начал издалека, витками приближаясь к финалу, в котором, как в развязке детективной или фантастической истории, Клаус узнал, что на него возлагают особую миссию особой государственной важности – предоставить свою гостиницу и создать условия для переговоров высшей степени секретности. Разве не круто? Однако, узнав об участниках переговоров, их цели, содержании и технологии проведения, Клаус даже ущипнул себя – вот насколько нереальным показалось ему происходящее.

Теперь же, увидев своими глазами, что предупреждение министра сбывается, Клаус с замиранием сердца и какой-то ошалелостью смотрел на того, кого принял за обычного постояльца. Такое, наверное, происходит с людьми, на глазах которых обычный человек снимает с себя кожу, обнаруживая свою инопланетную жуткую суть. Если мысли о пришельцах имеют фантастический привкус, то мысль о магах, настоящих магах, определенно отдает еще и каким-то сказочным привкусом. Это был маг, и если верить инструктажу министра, очень и очень сильный маг.

В этот день после отъезда министра из гостиницы в нее устроились сразу несколько постояльцев – одиночных и группками. Приглядываясь к ним, Клаус не мог определиться с тем, о ком именно вел речь министр, который не раскрыл этой тайны, сказав, что хозяину гостиницы лучше об этом не знать, чтобы не помешать. Он сказал только, что в гостинице на днях поселится маг, который проведет важные переговоры с кем-то, и нужно просто присматривать за порядком, вовремя менять сгоревшие лампочки и чинить вышедшие из строя электроприборы, а также поддерживать в исправном состоянии все, что касается Интернета. А главное, ничему не удивляться и позвонить министру, если что не так. Тот настоял, чтобы Клаус звонил ему в любое время.

Прежде всего, хозяин гостиницы присматривался к одиночным постояльцам: корейцу, берлинцу и русскому. Никто из них не тянул на мага, особенно русский – они в принципе странные люди. Этот же был еще тот тип: краснорожий, все время улыбающийся, пытающийся складывать немецкую речь из трех слов и считающий себя, наверное, полиглотом. Сразу по его появлении оказалось, что пропал Интернет. Клаус узнал об этом от самого русского, который ходил по коридору с Айфоном и, похоже, пытался подключиться через «вайфай». Клаус пытался ему помочь, считая, что постоялец что– то делает не так или у него что-то не так с техникой, – Айфон и действительно был с расколотой передней панелью. Однако оказалось, что в гостинице сгорел роутер – устройство для беспроводной связи. Потом русский позвал Клауса в номер и знаками показал, что хочет включить телевизор. Оказалось, что и телевизор сгорел. А потом в номере русского заклинило дверь на балкон – он хотел выйти, как-то не так крутанул запор, и дверь заклинило. Клаус позвонил министру, стесняясь того, что напрасно беспокоит его по пустякам, но министр строго наказал исправить все это как можно скорее. И вот когда русский ушел – судя по всему, погулять в городке – Клаус все спешно исправил и, догадавшись, что именно русский и есть тот, о ком предупредил министр, ждал его возвращения. Русский маг без труда открыл электронный замок входной двери, даже не прикасаясь к нему. «Вот это да!» – восхищенно подумал Клаус, впервые увидев настоящего живого мага и магию в действии.

* * *

«Прикольно!» – подумал Звигунов, входя в гостиницу. Если бы кто видел со стороны, то мог бы подумать, что он открыл дверь заклинанием. Однако все было, скорее всего, гораздо проще – наверное, где-то спрятана видеокамера, и хозяин, увидев муки памяти постояльца, нажал на какую-нибудь кнопку. Улыбаясь происходящему, писатель вошел в гостиничный номер, включил свет и щелкнул клавишей электрического чайника. Попробовал открыть дверь на балкон – открывается. Включил телевизор – работает. Вошел в Интернет со своего Айфона – Сеть есть. «Молодец! – мысленно похвалил он хозяина гостиницы, – вот это сервис!» А теперь почта! Звигунов проверил все свои почтовые ящики в Интернете и с огорчением отметил, что новых писем нет. Кроме одного, очень похожего на спам, и потому оставшегося без внимания владельца Айфона. Хоть и разбитый, он продолжал исправно работать. Еще одно огорчение испытал писатель, когда просмотрел статистику посещения своих блогов – она упала втрое: вот что значит пропустить всего несколько дней без публикаций. Расстроенного писателя отвлекло от невеселых мыслей маленькое происшествие – вспыхнув, перегорела лампочка в потолочном светильнике. Решив больше не беспокоить хозяина гостиницы, Звигунов посчитал достаточным света от лампы на прикроватной тумбочке. Он прилег, не раздеваясь, на кровать, начал привычный серфинг по телеканалам, ориентируясь на телекартинки, поскольку немецкую речь не понимал, и, похоже, задремал.

* * *

Цверг проследил глазами за русским магом и задумался о том, как быть дальше. Дом доморощенного мага-хозяина гостиницы был напичкан традиционными и самодельными оберегами от проникновения духов, что весьма затрудняло задачу наблюдения. Цверги не духи, но для перемещения через стены и незримого присутствия они используют духовную часть своего естества, подобно бесплотным духам. Отказавшись от идеи входить через входную дверь – это место всегда оснащается самыми сильными и изощренными оберегами (например, кроме электронного замка над дверью висела коряга на манер лесного чудища с нарисованными глазами), цверг решил зайти через балкон. Через стекло было видно, как маг обходит комнату. Зигшпиль обнаружил на балконной двери сразу несколько следов магии: сначала хозяина гостиницы, потом русского, потом опять хозяина, но уже как-то более старательно. Приноравливаясь к замку, чтобы его открыть – имеется ввиду не буквальное его механическое открытие, а преодолеть запрет на пересечение закрытого для духов пространства, цверг опоздал – маг подошел к двери, открыл и закрыл ее, наложив на замок совершенно непреодолимое заклятие. Затем маг включил телевизор, что всегда вносит в нематериальный сектор пространства сумятицу, подобно белому шуму помех. Более того – цверг не видел такого в исполнении немцев – русский постоянно менял шумовую завесу, переключая каналы с такой скоростью, что иной раз было сложно успеть распознать телекартинку. Прижавшись лбом к стеклу, цверг наблюдал за магом. Вдруг в комнате погас свет – видимо, маг, не вставая с кровати, выключил лампочку заклинанием. Однако чуть позже цверг понял, что сработала одна из ловушек хозяина гостиницы, который, как было известно, баловался бытовой магией. Расстроившись, что не удается проникнуть внутрь, а снаружи ничего толком не видно, цверг устроился в пластиковом кресле на балконе и задремал.

И вот, когда все уснули: и странный русский писатель, и еще более странный цверг (это не народность, а народ), и хозяин гостиницы, и федеральный министр, и еще много самых разных людей, имеющих и не имеющих отношение к нашей истории, подобно тому, как если бы заботливая мать, уложив своих детей в кроватки и убаюкав их, оставляет для себя малую толику времени, так и автор спешит, подводя черту под первой главной повествования, сказать кое-что важное. Все, о чем здесь идет речь, – чистая правда, настолько чистая, насколько может быть правдивой любая из бесконечного числа реальностей, включая и те их разновидности, которые называют фантастикой или враньем.

Глава 2,

в которой автор объясняет некоторые важные вещи, возможно, неизвестные читателям и потому важные

Пока герои нашего произведения спят, у автора есть немного времени, чтобы кое-что объяснить, дабы дочитавшие до этого места читатели смогли разобраться, что к чему, и почему за обыкновенным писателем, пустившимся путешествовать по выходу на пенсию, устроили слежку не кто-нибудь там, а цверги. И прежде всего нужно открыть одну фундаментальную тайну.

Мы ничего толком не знаем о мире, в котором живем. У нас, у людей, есть только картинки о нем. Давая свое собственное, персональное или коллективное толкование таким картинкам, мы строим модели, которые и кажутся нам всем этим миром. Однако это всего лишь модели, а не мир.

Вы думаете, что атом устроен так, как он нарисован в учебниках по физике, и что вокруг ядра вращаются по своим орбитам электроны, которых должно быть ровно столько, сколько для каждого элемента своей таблицы насчитал Менделеев? Да это же просто модель! Или, может быть, вы считаете, что наша Земля вращается вокруг Солнца вместе с восемью другими планетами, отмеряя 365 дней земного года? Вы уверены в том, что очевидное, видимое вашими глазами, так и выглядит на самом деле? Нет! Это все модели, и то, что видится глазам, вовсе не то, что есть на самом деле. Нам никогда не дано знать то, как действительно устроен мир, в котором мы живем.

* * *

Все дело в том, что у всех этих моделей есть автор, художник, который все это рисует. Он-то и придумывает свои доморощенные объяснения всему, о чем узнает. Проблема в том, что в силу своей необычности каналы связи, по которым он узнаёт о реальной действительности, не позволяют ему получать достоверную информацию. Все дело в том, что этот художник нематериален. Кто же это такой? Личность.

Личность – это то, что возникает в результате работы головного мозга человека в возрасте около четырех месяцев от рождения. Может и не возникнуть, если мозг младенца не будет достаточно нагружен работой. Считается, что такую работу мозгу дает речь, которую ребеночек слышит, и пытается извлечь из этого пользу. Вот так и бывает с разными детишками, воспитанными волками, как в сказке Киплинга. Все эти маугли остаются теми, кого описал Дарвин – умными обезьянками: мозга много, а личности нет.

Личность – совершенно замечательная штука. Она нематериальна. Ее как бы нет в материальном мире, но она есть, и все время напоминает о себе, проявляя себя в поведении человека, и даже более того, управляя им. Именно этому она и учится всю свою сознательную жизнь – учится управлять. Кричать, смеяться, говорить по своей воле. Переворачиваться, ползать, ходить и бегать так и туда, куда захочет. С годами способность личности управлять человеком, в результате работы мозга которого она появилась, становится все более совершенной. Некоторые легко управляют такими непреодолимыми заботами, как желание поесть, попить, подышать. А некоторые доходят до того, что буквально творят чудеса, и их называют магами, потому что могут многое.

Люди, особенно те из них, кто достиг уровня магов, знают об этом давно, и даже часто не особенно-то и скрывают от остальных людей. Однако простым людям такие откровения так ничего и не открыли, оставляя тайну личности сокровенной. Вот уже много веков личность изображают, рисуя над головами людей колечки или кружочки. Понятно, что это все совершенно условно, потому что личность нематериальна, и увидеть ее невозможно, но как-то изобразить это нужно, чтобы сделать более понятным этот непостижимый феномен. А для того, чтобы подчеркнуть необычность природы личности, кружки и колечки делают как бы светящимися, называя нимбами.

* * *

Рассказывают самые удивительные вещи о том, что способна творить личность. Говорят, что в одном санатории для детишек, больных от рождения сахарным диабетом, стали твориться чудеса – дети вырывались из оков неизлечимой болезни. Стали за ними наблюдать и даже подсматривать, желая узнать секрет, и узнали. Нянечки, чтобы загнать ребятишек в ванночки с водой, которые наливали из дворового шланга и ставили нагреваться на солнце летом, чтобы, согласно указанию Минздрава, бедолаги принимали водяные ванны по песочным часам, рассказывали детям сказки, что те могут поправиться и поехать домой к своим мамам, если будут садиться в ванночки с водой и растворять сахарок, которого у них слишком много, подобно тому, как он растворяется в стакане с сахаром… Дети садились и растворяли, и уровень сахара в крови падал, а некоторые излечивались совсем, восстанавливая функции поджелудочной железы. Ну, разве не магия? Разве дети не маги? Неспроста их так боятся цверги.

Дети просто рисовали картины и таким образом управляли тем, чем многие управлять не смогли бы. Все дело в картинах. Личность рисует картины о том, как устроен мир вокруг, и, рисуя картины, управляет им. Так и живем. Иногда помогаем друг другу рисовать картины или давать объяснения им, строя модели, которые становятся общепризнанными. «Девочек обижать нельзя!» – скажут мальчику, а потом он мучается с женой-стервой вместо того, чтобы врезать ей как следует. Или скажут девочке, что она красавица, несмотря на объективное расхождение с эталонами красоты, и девочка всю жизнь проживет, словно красавица, в окружении поклонников, купаясь в комплиментах, внимании и подарках.

То, как неверно воспринимается мир личностью, какие искаженные картинки рисует личность из, казалось бы, очевидного, просто поражает. Мало кто задумывается над одним оптическим обманом, который сопровождает нас по жизни с младенчества. Глаз человека имеет такую линзочку, называемую хрусталиком. Как и всякая выпуклая линза, хрусталик переворачивает изображение, и мы должны бы видеть мир кверху ногами. Однако это как-то не вяжется с мнением о том, где верх, а где низ, и в своей модели мира личность переворачивает полученное изображение, так как должно быть. Как-то раз одни английские, кажется, ученые решили поприкалываться над личностью и надели на испытуемого человека из обычных людей, какими являются студенты, которых часто привлекают для проведения над ними опытов, такой приборчик, который переворачивал изображение. Студент должен был жить с этим приборчиком, надетым на глаза, какое– то время. Сначала он спотыкался и запинался, потому что все было перевернуто, а потом, примерно через две недели, студент стал видеть все нормально – личность перевернула картинку изображения. Когда со студента сняли приборчик, он снова стал видеть мир перевернутым, и понадобилось время, чтобы восстановить первоначальную перевернутость изображения. Вот так.

* * *

Много веков люди считали, что мир вертится вокруг плоской земли, покоящейся на черепахах, пока один смелый парень не дал другое объяснение сменам дня и ночи и времен года. Его модель была так необычна и непривычна, что уже только за это беднягу сожгли на костре, посчитав слишком сильным магом – знали, что люди, вооруженные этой моделью, будут уверенно управлять миром, пока она не будет заменена следующей другой.

Человечество, сколько себя помнит, думает, что мир, в котором живут люди, единичен, то есть всего один. Иногда в модельное знание о мире прорываются всякие версии о потустороннем мире, инопланетянах, реинкарнациях, загробной жизни с расселением либо в рай, либо в ад и прочей чепухе. Пытлив человек – все время ищет новых объяснений нарисованных картин, новых моделей мира. И вот вам еще одна модель.

Никто не запрещает человеку выдумывать все новые модели мира. Этим заняты ученые, это делают, к примеру, писатели. Значит, это вовсе не предосудительно. Никто не запретит считать, что мир не один, что их много, очень много, бесконечное множество. Один замечательный писатель-фантаст, уже упомянутый в этом произведении, придумал модель, в которой миров столько, сколько существует вероятностей таких миров, подобно тому, как точка на координатной плоскости может занимать какие только угодно положения. Он назвал это пространством вариантов. Красиво! Это значит, что каждый человек может одновременно быть в самых разных мирах. Ну, разве не прикольно? Вот сидит автор и пишет… Вот сидите вы и читаете это, а другой ваш вариант в это время может делать все что угодно! Да разве никогда не казалось вам, что у вас свой собственный мир, равно как и у каждого другого человека, и в этом вашем мире все совершенно не так, как в мирах других людей?

Возможно, мы не перемещаемся в пространстве, находясь в новом месте в каждую новую минуту, а перемещаемся во все новые миры, где занимаем совсем другие места, чем в изначальных. Где-то вам хорошо, а где-то не очень. От чего это зависит? Конечно же, от самых разных обстоятельств, но более всего это зависит от вас самих, от вашего выбора. Это вы выбираете мир, в котором живете. Кто-то выбирает для себя хороший мир, а кто-то так и никогда не догадается, что можно было выбрать себе мир по душе. Возможно, всякий раз, когда мы ставим перед собой цель и пускаемся в путь, мы скользим через варианты своей жизни к тому, где заветная цель уже достигнута, скользим, подобно серфингисту, от одного вероятного мира к другому, от реальности к новой реальности. Такой вот получается трансерфинг реальности.

* * *

Однако все наши более чем необычные (на то и научная фантастика) рассуждения нужны лишь для одного важного заявления. Кроме мира, в котором, как нам кажется, мы живем, есть и другие миры. В одном из этих миров и живут цверги. Они антропоморфны, то есть человекоподобны, правда, меньше ростом и сильнее физически. Похоже, и в их случае правым оказался незаслуженно порицаемый англичанин Чарльз Дарвин. Если вы видели, надеюсь в зоопарке, а не в дикой природе, в некотором смысле, наших общих родственников, то наверняка в голову вам придет такой их образчик, как шимпанзе. Небольшого, по сравнению с человеком, роста, необычайно сильные и агрессивные. Очень похоже на цвергов. Однако для пущей объективности следует заметить, что буквально рядом с шимпанзе, отличаясь всего на пару генов, существует еще один антропоморфный или, лучше сказать, человекообразный вариант – обезьянки бонобо. Они чуть меньше ростом, чем шимпанзе, немного слабей физически, гораздо менее агрессивны и ужасно любвеобильны, в смысле сексуальны.

* * *

Вот так и цверги, как известно, делятся на верхних и нижних. Догадайтесь теперь о том, кто кого имеет в генетических родственниках. Верхние цверги добры и миловидны. Нижние – грубы и злобны. Однако и тех, и других принято изображать гномиками. Да-да. Теми самыми гномиками, которыми наводнены детские сказки и витрины предрождественских магазинчиков в старинном баварском городке, куда и приехал наш герой – писатель, которого приняли за мага, а может, маг он и есть.

В своем, в некотором роде, параллельном мире цверги выбрали себе для жительства горные пещеры с лабиринтами ходов и огромными залами. Произошло это, как говорят некоторые ученые с той стороны, в смысле со стороны цвергов, по той причине, что и этот мир подвергся в свое время ужасному похолоданию. И если человеческий вариант мира пошел по пути кочевок по поверхности планеты, с попутной сменой своей природы с плодоядной на плотоядную, то цверги в своем мире ушли под землю, туда, где потеплее, а теплее оказалось в горах, там, где раскаленные недра подогревают условия для проживания. А что? Живые существа спасались от холода, как могли. Кто-то не смог и вымер, подобно динозаврам, а кто-то выжил, благодаря недюжинному уму и особой природе своего устройства. Слышали, наверное, что третьим вариантом выживания в холода стала практика прятаться от морозов в воде – в теплых горных озерах. И в наше время сохранились племена обезьян, проводящих все свое время, сидя в воде «по шейку». Брови и усы покрыты инеем, а всему остальному тепло и уютно. Нащупал ножкой ракушку, нырнул, вынырнул и покушал. Смелые до версий ученые-антропологи, весьма симпатичные автору своими взглядами на человека, в отличие от психологов, пребывающих до сих пор в плену глупых заблуждений, вообще считают, что своему современному виду люди обязаны именно тем предкам, которые и пережили холода в воде: голое тело, волосы на голове, особая форма носа и любовь к морепродуктам.

* * *

Как бы там ни было, но есть у людей и цвергов, кроме физиологических отличий и разницы в ареоле обитания, одно важное сходство. И те, и другие разумны, и в основу этого разума положено наличие особой, если хотите, надстройки – личности. В своем мире, который можно условно называть параллельным, хотя это всего лишь один из вариантов миров, цверги имеют более продолжительную историю развития личности – умны, изобретательны и владеют магией. По этой причине весьма впечатляющи их достижения в инженерном деле, математике, химии и всем прочем, до чего добрался их ум за миллионы цверговских лет проживания в горных подземельях. Надо, раз уж мы подобрались к самой сути, заметить, что горы – это особое место планеты, где в силу не до конца понятных человеку причин, варианты миров соприкасаются, по крайней мере, в той части, которая относится ко всем горным заботам человека – добывание полезных минералов, горные водные источники, драгоценные камни и благородные металлы. Получается так, что, проживая в совершенно разных мирах, и люди, и цверги пользуются одними и теми же ресурсами, добывая их в горах. А это значит, что люди и цверги вынуждены стоить между собой отношения. Общаться же с цвергами могут только люди, владеющие магией.

Ну а теперь остается только догадываться о том, почему молодой цверг следит за магом, обнаруженным при пересечении границы, и почему федеральный министр иностранных дел дал персональное поручение местному магу, по совместительству хозяину гостиницы, и что за переговоры, между кем и кем и о чем должны пройти, а также, в конце концов, что это за маг такой, который о себе так не думает, но проявляет настоящие чудеса магии весьма высокого пилотажа? На эти вопросы автор и собирается дать ответы по ходу своего правдивого повествования об этой удивительной истории, настаивая на том, что все это правда настолько, насколько честны сказки, то есть абсолютно.

* * *

А между тем Звигунов проснулся, понял, что задремал прямо в одежде и что телеканал, на котором он уснул, остановив пультовый серфинг, похоже, закончил свою работу, и экран телевизора васильковым светом освещает комнату. Поднявшись с постели, он подошел к балконной двери и обомлел. На пластиковом стуле за пластиковым столом, составляющим балконную мебель, сидел ребенок лет шести, одетый в легкую курточку и шортики, явно в местных традициях моды. В руках мальчик держал… Айфон и что-то делал с ним, вроде того, как что-то набирал на виртуальной клавиатуре типа СМСки. Совершенно обалдев от увиденного, Звигунов обернулся в комнату, чтобы посмотреть, где его Айфон – тот лежал на столе, как его и оставил хозяин, но со светящимся экраном, словно от оповещения о полученном сообщении. Обернувшись к балкону, Звигунов увидел только пластиковую мебель и в тот же миг понял, что лежит одетый на постели, светится экран телевизора, и он только что проснулся. «Приснилось! – улыбнулся себе писатель, – насмотрелся на гномиков, вот и снятся». Совершенно не задумываясь о том, что делает, что называется, на автомате, он вполголоса произнес заклинание, подобающее случаю, но ввиду особой силы, запрещенное к публичному употреблению под предлогом неприличности. Телевизор моргнул, экран погас.

* * *

Зигшпиль, кряхтя, слез с дерева, потихоньку приходя в себя. «Что это было?!» – обычно восклицают в подобных случаях. Сидя на балконе, он ждал указаний о том, что делать с русским магом дальше. Чтобы не терять времени даром, он создал дубликат Айфона мага и просматривал его в поисках какой-нибудь полезной информации о владельце. Было много фотографий. Увидев мага в военной форме, подумал, что об этом нужно рассказать старшим. И тут… Испытав волну необъяснимого ужаса, Зигфрид поднял глаза от Айфона и увидел мага, который стоял за дверью балкона и смотрел на него. Третий раз за день цверга потащило взглядом мага, вырывая из привычного бытия. Его спасло, наверное, только то, что маг вдруг отвернулся, и цверг успел спрятаться за спинку стула. Маг лег на постель. А потом был страшный удар, и цверга швырнуло с балкона на дерево, метров, наверное, на тридцать. Догадавшись, что стал жертвой очередного заклинания страшной силы, причем, направленного не против цверга, а как-то вообще, Зигшпиль решил больше не рисковать и удалился. Стало темно – погас свет от телевизора.

Глава 3,

в которой все встает на свои места, но вовсе не проясняется

Звигунов проснулся в отличном настроении, заметил это и, напомнив себе о случае с Айфоном, пригасил эмоции до умеренного уровня. Если слишком радоваться, жди неприятностей. «Чего это я обрадовался?» – задал себе вопрос наш герой, и если бы не добавил между третьим и четвертым словом короткого междометия, то ничего бы, наверное, не произошло. Пытаясь управлять настроением, люди часто обращаются к слову, веря его силе. Однако произнося фразы об уверенности в себе, спокойствии или еще каком-нибудь состоянии, получают обычно совершенно обратное. Уверенность сменяется сомнением, спокойствие – раздражением и желаемое обращается в его прямую противоположность. Психологи – эти недоучки – называют эти попытки самовнушением, придавая этому приему необычайно важное значение, но по сути это редко приводило к хорошим результатам. А все дело не в самом слове, а в его способности придавать энергию мыслям, мысли же и являются началом силы человека, которая становится магической, стоит только такой энергии преодолеть некоторое пороговое значение, за которым открываются дали всемогущества.

Есть слова, произнесение которых дает мыслям энергию. Это весьма энергичные слова. Некоторые из них, не меняя своей конструкции и орфографии, применяются в таком широком диапазоне значений и оттенков эмоций, что только по этому признаку могут быть отнесены к магическим заклинаниям. Звигунов вставил в свою фразу лишь одно слово, и это словно одернуло его, осадило. И вот уже он не так безрассудно рад и уже в безопасности. Это короткое междометие может передавать разочарование, удивление, огорчение, раздражение, злость, восхищение, удовлетворение и другие самые разные человеческие эмоции. В драке, в схватке не на жизнь, а на смерть это короткое междометие просто вселяет необузданную силу. «Что…!», «Иди сюда…!», «На тебе…!» – обычные боевые заклинания, делающие победу гарантированной.

Войдя в состояние, описываемое широкой категорией «нормально», Звигунов первым делом включил Айфон, чуть– чуть, еле уловимо взгрустнув о разбитом его стекле, сразу ринулся в Интернет. Там было хорошо. На вполне приличной скорости серфинг по сайтам напоминал то же по морским волнам. Умея быстро схватывать суть информации с одного только брошенного на экран взгляда, Звигунов устремлялся туда, где было самое интересное. Еще это можно было сравнить с так называемым «верхним чутьем» у розыскных собак, которые не вынюхивают что-то у поверхности земли, а просто знают, куда нужно бежать, чтобы найти то, что нужно.

Возможно, «верхнее чутье» Интернет-серфинга и удивительная способность Звигунова знать стороны света и путь, куда надо, имели в нем одну природу.

Собрав урожай новостей самого разного плана, он перешел к ревизии почтовых ящиков. Писем снова не было, за исключением одного вчерашнего, по виду напоминающего спам. Упрекнув себя за то, что поленился удалить его сразу же Звигунов, попытался это сделать, но Айфон вдруг заглючил, видимо, после удара и в результате трещины. Произнеся еще раз упомянутое уже междометие, но в другом ключе, Звигунов что-то неловко нажал, и Айфон вовсе погас – пришлось перезагружать.

Утро – время ритуалов. У Звигунова был один важный утренний ритуал – завтрак. Сначала чай – обычный зеленый чай, но с медом. Потом кофе с лимоном, яичница, бутерброд с маслом и сыром. Если чего-то не хватало или появлялось лишнее, Звигунов всегда чувствовал какой-то дискомфорт, особенно когда проходило некоторое время, и либо хотелось есть, если чай был без меда, либо чувствовалось переедание, если к завтраку добавлялась простая конфетка. Движимый базовой потребностью, Звигунов двигался в подвал гостиницы, где ее хозяин оборудовал столовую для гостей.

По дороге он остановился на минутку у тумбочки, на которой лежал большой, размером с тарелку, старинный компас. Звигунов постучал пальцем по стеклу и понял, что компас действующий и показывает верное направление на север – на севере, за домом, была гора. Он огляделся по сторонам, никого не обнаружил, и строго посмотрел на стрелку. Стрелка дрожала. Затем она стала еле заметно колебаться из стороны в сторону. Вот она уже раскачивается все больше и больше, и вот делает полный оборот, другой, вращаясь все быстрее. Раскрутив стрелку до сплошного фиолетового круга – известно, что красный и синий, смешиваясь, дают фиолетовый – Звигунов продолжил путь в подвал. Этому фокусу научил в детстве дед – тот еще кудесник! Звигунов не знал, как это работает, но строго соблюдал наказ деда не показывать этот фокус налево и направо, иначе перестанет получаться. На самом-то деле это может каждый.

В столовой никого не было, но горел свет, и работали приборы – кофеварка светилась огоньком, тостер и чайник включены в розетки. Под стеклянными колпаками, вызывая реакцию академика Павлова, лежали разные вкусные вещи вполне в баварском стиле – сардельки, сосиски и колбаски. В масленке было масло, наверное, от альпийских коров. В сырнице был сыр, наверно, от альпийских овец. Настроение опять стало зашкаливать в сторону радужного. «Куда…!» – прикрикнул на него бдительный хозяин настроения, и оно послушалось, выпуская пар.

Выбрав среди посуды чайную чашку тонкого фарфора, – только из таких нужно пить чай, иначе вкус заметно беднеет – Звигунов обдал ее кипятком, затем засыпал чайную ложку зеленого чая и залил порцией кипятка. Этой же ложкой он зачерпнул меда из довольно большой банки с пчелой на крышке и, опустив ложку с медом в чашку, стал энергично размешивать все это. Неправы те, кто кидает чай в кипяток, чтобы наблюдать танец чая. Чай нужно как следует погонять по чашке, выбивая из него всю дурь. В чае действительно есть наркотикоподобные вещества – кофеины и теины. Однако еще одно вещество – танин – подобно дубильному красителю затягивает клетки желудка пленкой, не давая тонизирующим частям усваиваться слишком быстро. Именно поэтому чай не так торкает, но долго бодрит. В чае в самом по себе предостаточно собственной магии – химической, поэтому– то Звигунов и начинал утро с чашки чая. К магам всегда притягивает все магическое.

С чашкой в руке, правой руке – никто не должен пить что– либо из посуды в левой руке, – Звигунов начал обход столовой. Она была действительно оформлена стильно. Колесо от телеги, рыболовные сети, какой-то сельскохозяйственный инвентарь на стенах, часы с кукушкой и прочие мелочи, слагающие весьма оригинальный дизайн. В дальнем углу Звигунов увидел и узнал такое, что это вызвало одобрительную и уважительную улыбку. На стене висел холст с изображением котла и огня под ним. Узнаваемая картина безо всяких сомнений должна была завершиться потайной дверью за холстом – все, как в каморке Папы Карло из приключений Буратино. Ну как тут удержаться! Звигунов скользнул к холсту и откинул его, как полог. Если бы там ничего не было, он бы это понял, но там была дверь, и оправдавшиеся ожидания вызвали восторг. Два попадания. Теперь третий шаг. Звигунов дернул за ручку двери. Дверь скрипнула, но не открылась. Бывают такие фальш-двери, за которым ничего нет. Но это была настоящая дверь. Звигунов поднес руку к замочной скважине – из нее дуло холодом. Это настоящая дверь.

Настоящей дверью называют не каждую дверь. Двери не просто разделяли разные пространства, например, комнаты и улицы, двери служат переходами из одного пространства в другое. И не только с улицы домой. Некоторые двери служат переходами между мирами. Перейдя в другой мир, человек становится другим человеком – собой, но другим собой, таким собой, каким он был и есть, и должен быть в другом мире. По этой причине люди, вернее, те из них, которые способны к таким переходам, то есть маги, не любят заходить в другие миры без нужды и без осторожности. Есть определенная вероятность встретить самого себя, и что из этого выйдет, никогда заранее не известно. В лучшем случае, в другом мире этот человек не проживает, и гость из другого мира просто становится другим собой. В худшем получится конфуз. Рассказывают самые разные небылицы. Например, сведущие люди считают, что определенное число пропавших без вести людей просто перешли в другой мир и не смогли, а может, и не захотели возвращаться.

Даже самые обычные двери могут оказаться переходами. Однако только в том случае, если будут активированы. Таким своеобразным ключом служат магические заклинания. Это очень надежный запор, получше любого электронного замка или даже замка банковского сейфа. Звигунову вновь пришли из памяти детства слова деда: «Что с матом закроешь, то без мата не откроешь!» Разумеется, имеются в виду специальные магические заклинания. Может быть, проходя через дверь, кто-нибудь зацепится, бывало, за ручку или ударится неловко об косяк, выскажется в сердцах – вот и готово заклинание. Человек проходит через дверь, не подозревая ничего, а входит уже совсем не в тот мир, в который собирался. Именно поэтому нужно выходить молча, а еще лучше задом наперед – считается, что так сохраняется коридор для возвращения. И тем не менее, это все равно опасно.

Звигунов отпустил ручку двери и привычно выразил удивление в духе: «Ох и ничего себе!», и если бы он сказал именно так, то все бы ничего, но он же был один – и не стал сохранять приличия. Его «ничего» прозвучало по-другому, совершенно по-магически. Дверь подалась вперед, открывая Звигунову вид на лестницу ведущую вниз. «Подвал!» – опознал Звигунов. За его спиной послышался шум. Решив, что это хозяин или кто-то из постояльцев, Звигунов поспешно потянул дверь на себя, послышался щелчок, и дверь закрылась. «Вот так…!» – добавил он утвердительно и удовлетворенно.

* * *

Клаус услышал какой-то грохот внизу, в подвале, догадался, что кто-то из постояльцев уже в столовой, и поспешил туда. В дальнем углу комнаты он увидел русского, того самого, о котором его предупредил федеральный министр, и который умел открывать дверные замки, не прикасаясь к ним. Похоже, двери и замки были, в некотором роде, специализацией русского – он стоял у бутафорской двери, которую Клаус сделал с намеком на итальянскую сказку о Пиноккио. Постоялец откинул полог и, видимо, рассматривал саму дверь за ним, поэтому не видел Клауса. Через мгновение русский шевельнулся, и Клаусу послышался звук захлопнутой двери. Этого, конечно, быть не могло, и Клаус поспешил на помощь постояльцу – объяснить, как получится, о том, что это за дверь.

Русский увидел Клауса, заулыбался, залопотал что-то, перемежая исковерканную немецкую, английскую и, наверное, свою русскую речь. Глаза русского светились восхищением. Конечно, Клаус этого заслужил. Это он и придумал сделать дверь в духе той самой в каморке, где из полена был вырезан любимых герой всех детей. Клаус снял с гвоздя старинный ключ, открыл дверной замок и потянул дверь на себя. За дверью была кирпичная кладка. Это всегда приводило в изумление любопытных постояльцев. Однако реакция русского была, мягко говоря, совершенно необычной. Он открыл рот и глядел на стену в дверном проеме, словно ожидал там увидеть что-то совершенно иное. Клаус расценил это как крайнюю степень удивления и отнес к необычности самого русского, о котором было известно, что он маг, и хозяин гостиницы уже в этом убедился.

Русский же вернулся к жизни, осторожно закрыл бутафорскую дверь, все время что-то бормоча, затем вдруг с силой толкнул дверь от себя. Что-то произошло, и в подвале вдруг погас свет – такое бывает в горах. Клаус обернулся ко входу в столовую, который подсвечивался лампой где-то на лестнице. В затылок ему дохнуло холодом и подземельной сыростью. Не находя этому объяснения, Клаус вновь обернулся к бутафорской двери и услышал клацанье замка – русский хлопнул дверью. Свет вновь загорелся – такое бывает в горах. Лицо русского сияло, будто он выиграл в споре. Продолжая что-то лопотать, русский хлопнул Клауса по плечу и подмигнул.

На лестнице загрохотали шаги – в столовую на завтрак спускались постояльцы гостиницы. Кореец с кореянкой, скорее всего, муж и жена, две девушки, скорее всего, любовницы, а также шесть здоровых мужиков – отцы и сыновья, путешествующие вместе, – так было написано у них на одинаковых майках. Кореянка, завидев русского, остановилась, а затем почтительно поклонилась ему, удивив мужа-корейца. Однако после того как она что-то пошептала ему на ухо, тот тоже согнулся в поклоне. Русский в свою очередь тоже ответил им поклоном, но, скорее, прикалываясь и шутя, нежели всерьез. Шумные немецкие отцы с сыновьями вскоре захватили внимание Клауса. В столовой стало живо и весело. Запахло жареными колбасками, горчицей, яичницей, кофе и пивом – начинался очередной обычный день хозяина маленькой гостиницы в Баварских Альпах. Почти обычный, если не считать последних событий – встреча с федеральным министром, знакомство с русским магом, который, судя по всему, вовсе не опасен, хотя наблюдать магию воочию было все же жутковато. Клаус решил позвонить министру – наверное, это было бы верным. Он набрал номер и ждал соединения. Стрелка старинного компаса, лежащего на телефонном столике, неспешно делала обороты вокруг своей оси. Удивлению Клауса не дано было продлиться – по телефону ответил федеральный министр иностранных дел.

* * *

Федеральный министр иностранных дел перед этим говорил по телефону со своим русским коллегой, стараясь держаться бдительно или, как говорят сами русские, «держать ухо востро». Для этого было достаточно оснований. Это только новичкам и дилетантам международных отношений русские могут показаться простыми и открытыми. В их манерах странным образом сочетались европейская дипломатическая изощренность и азиатское коварство. Среди акул дипломатии всего мира отношение к русским всегда было особым. Общаться с русскими было неприятно, потому что ничего в их поведении не говорило об истинных замыслах и планах. Безупречная вежливость и радушие русских вызывали глухую тоску, поскольку все знали, что этому верить нельзя, но не было ни малейшего просвета в попытках понять, чего же они в очередной раз затеяли. Если же после встреч или телефонных переговоров долгое время ничего не происходило на мировой арене или в отношениях между странами, подчас становилось жутковато.

Скорее всего, дело было в особенностях этнической разновидности магии, которую практиковали русские. Следует заметить при этом, что на дипломатической работе состоят исключительно маги, иначе было бы невозможно скрывать до поры до времени шаги дипломатии во имя решений глав государств. Ни один телепат не прочитал бы мысли даже рядового дипломата. Дипломатическая молодежь часто злоупотребляет этим, бессовестно обманывая своих дипломатических руководителей. Однако общение с русскими всегда оставляло неприятное чувство, что они-то как раз умеют считывать мысли даже из голов опытных дипломатов.

Вот и сейчас русский определенно врал, но этому не было ни малейшего подтверждения – ни логического, ни поведенческого. А речь шла о чрезвычайно важных вещах. На кону была судьба не только Германии, но и всего Европейского Союза, дела которого, как известно, давно идут неважно. Сначала старушка Европа благодарно откликнулась на идею объединения. Все стало проще и экономнее. Новая валюта оказалась устойчивой и надежной. Впереди замаячило светлое будущее. Однако что-то пошло не так, и у старушки начались проблемы. Экономики в прошлом благополучных стран стали вдруг сдавать, как зрение, слух или суставы стареющего организма. Деньги словно вылетали в трубу, и понять, как именно это происходит, так и не удавалось. Уверенно держалась лишь Германия, хотя она вовсе не была спокойна и уверена в себе. Деньги имеют свойство кончаться. И они кончались. Оставалась лишь надежда на особый резерв. О нем и шла речь в телефонном разговоре с русским министром иностранных дел, который определенно врал.

Русский убедительно утверждал, что обещанный российской стороной специалист отправлен в Германию, но то, как вел себя этот специалист, вызывало серьезные сомнения и в том, что он специалист, и в том, что он будет делать для немецкой стороны именно то, о чем стороны договорились. Русским это было более чем выгодно, и немецкий министр не понимал, почему ему кажется, что его «динамят». Русские получали десять процентов от этой необычной операции – это колоссальная сумма, многократно превышающая бюджет России. Они не настаивали на пересмотре своей доли, но, похоже, имели какие-то основания затягивать исполнение обещанного. Вместе с тем то, насколько уверенно русские заявляли, что легко справятся с задачей, говорило и о том, что они вновь себе на уме, и о том, что лучше бы на их месте оказался бы кто-то другой, хотя бы и соизмеримо хитрый.

А дело все было в Альпах, тех самых горах, которые украшают сразу несколько европейских стран; они – словно бриллиант в обрамлении Германии, Австрии, Швейцарии, Франции, Италии, Чехии, Словении, Монако и Лихтенштейна. С давних пор повелось прятать в горных пещерах то, что принято называть золотым запасом. Это было очень похоже на банковское хранение, но с одним необычным обстоятельством. Банкирами были цверги.

Люди давно знают о цвергах – жителях гор в параллельной реальности и даже научились с ними общаться и строить отношения. Это могли делать только маги, поскольку приходилось либо перемещаться в реальность цвергов, либо быть способными видеть их и говорить с ними, если цверги перемещались в реальность людей. Необычный «банковский» секрет хранения в горах золотого запаса сводился к тому, что золото перемещалось в мир цвергов и надежно хранилось там. За это цверги получали определенный процент, и ни разу за тысячи лет взаимовыгодного сотрудничества не обманули людей – просто они так не по-людски устроены.

Однако более полувека назад произошла более чем крупная неприятность – цверги потеряли способность перемещать золото обратно в мир людей. Их магия, оправдавшая себя в веках, перестала действовать. Обе стороны сошлись во мнении, что причиной тому послужили события конца второй мировой войны. Во всем винили русских, которые наложили непреодолимое заклятие на банковские операции с цвергами. Предполагаемая сила магии была такой, что исполнителя относили либо к богам, либо к кому-то из сильных магов, которых иногда, крайне редко, используют боги очень высокого разряда. Из года в год, начиная сразу с послевоенных лет, цвергам удавалось перемещать в человеческую реальность все меньшие партии золота. Да и это удавалось только через большие промежутки времени.

Поначалу золото здорово помогло послевоенной Германии подняться с колен, восстановить экономику, индустрию, наладить жизнь людей. И вот, когда Германия вновь, но уже в новом, современном и достойном качестве, поместила себя в центр Европы, деньги оказались на исходе. А тут еще Греция, Португалия, Испания… с их экономическими проблемами. Если бы доступ к золоту, хранящемуся у цвергов, был восстановлен, это не просто спасло бы положение единой Европы. Это спасло бы весь мир. В Альпах, родных Альпах хранились несметные золотые запасы, оставленные правителями от римских цезарей до одиозного вождя третьего рейха, и никто из правообладателей сейчас не имел возможности это золото вернуть обратно. Да и цверги были, мягко говоря, смущены. Шутка ли – магия, которой на миллионы лет больше сроку, чем людской, оказалась бессильной перед заклятием неопознанной природы. Цверги клялись, что не имеют к проблеме никакого отношения. Они даже устраивали экскурсии европейских правителей в свою реальность, чтобы убедительно доказать целостность и сохранность золотых запасов – вот оно, ваше золото! Один юмористически устроенный правитель, кажется, итальянец, набил себе карманы золотом в надежде переместить их вместе с собой в реальность людей. Получился конфуз. Премьер-министр оказался в реальности своего кабинета без штанов – те остались с золотом у цвергов. В приемной его дожидались министры, но он не мог к ним выйти. Так и ждал конца рабочего дня.

Продолжительные и утомительные переговоры с цвергами все же привели к решению, которое могло спасти положение. Решение подсказали соседи альпийских цвергов – жители уральских гор одной с цвергами реальности. Они зовут себя «чудь» или «чудины». Отношения чуди с русскими никогда не складывались, поскольку и в этом русские себя проявили в свойственной им манере: безо всякого уважения к чуди они воровали у горных умельцев поделки из малахита, горного хрусталя и яшмы. Не спросясь, уральчане, определенно маги, но, что называется местного разлива, ныряли в реальность чуди и творили там такие чудеса, что нередко расплачивались за это жизнями, но разве опасность смерти остановит безрассудного русского?

Так вот, чудины, зная о магических способностях русских, нисколько не сомневаются в том, что заклятие, наложенное на золотой запас, под силу только русским магам, да и то не всем. На Урале русские постоянно балуются тем, что строят козни чудинам, забирая у них в свою реальность драгоценные жилы целыми месторождениями. Известный в России маг Бажов написал об этом немало занятных сказок, раскрывая коварство русских умельцев, умевших не только заходить в реальность чуди, как к себе домой, и брать то, что им не принадлежит, но и вступать в контакты с женщинами-чудинками. Это было особенно обидно чудинам, но почему-то нравилось их подругам. Продолжать об этом навряд ли стоит, поскольку это уже совсем взрослый разговор, и определенно на любителя.

Решение не заставило себя ждать. Немцы связались с русскими на самом высоком уровне – правительственном, благо российский премьер питал симпатии к Германии, где ему пришлось одно время трудиться на одном деликатном поприще. Трудно сказать, положительный ли это фактор, но немцам казалось, что это так. По крайней мере, российский газ им направили в первую очередь и даже специально для этого соорудили новый трубопровод. Короче, немцы верили российскому премьеру, вновь забывая о коварстве русских. Немцам пообещали прислать наилучшего мага из имеющегося ассортимента, чтобы тот снял заклятие с альпийского золотого запаса. Русская сторона запросила за эту необычную услугу всего десять процентов, но в последующем скрыла, что подобные переговоры провела и с другими заинтересованным государствами, собрав с них обещание десяти процентов золотого запаса каждой страны-вкладчицы.

И вот, по словам русского министра иностранных дел, в Германию уже два дня как въехал и уже переночевал в Баварских Альпах сильнейший маг по фамилии Звигунов. Министр уверял своего немецкого коллегу, что маг получил исчерпывающие инструкции и сделает все в наилучшем виде. Однако доклады сотрудников одного уважаемого немецкого ведомства и даже телефонный звонок хозяина гостиницы Клауса говорили о том, что что-то не так. Уж больно странно вел себя русский. Совершенно необычно для мага. И это, несмотря на то, что Клаус с восхищением рассказывал о самых, в общем-то, незамысловатых магических трюках, которые проделывал русский в гостинице.

Русские опять мутят воду. Самой жизнеспособной версией такого поведения российской стороны была экономическая. Пока русские не распродадут свой газ и свою нефть, им невыгодно делать Европу богатой. Значит, они будут тянуть время. Значит, у мага другие инструкции или это не тот маг. Немцы знали, и цверги это подтверждали, что запасы нефти и газа на исходе, и нужно, как это ни парадоксально, распродать их как можно скорее, поскольку не за горами новые источники энергии, и углеводороды уйдут в историю энергетики.

И вот тут позвонил Клаус. Министр внимательно выслушал его сбивчивый рассказ, не упуская из внимания ни одной детали. Особенно одной и самой важной. Это был действительно тот маг, который нужен, и он приехал с нужными инструкциями о том, что нужно делать. Как иначе объяснить то, что русский без каких-либо усилий в одно мгновение открыл портал в реальность цвергов. Странности поведения мага министр, и сам маг, отнес к общеизвестным странностям русских.

* * *

А Звигунов, улыбаясь, но не забывая одергивать себя, чтобы не радоваться слишком интенсивно, пил кофе с лимоном, закусывая его бутербродом с маслом и сыром (его мама называла такой бутерброд «корабликом») и восхищался изобретательностью хозяина гостиницы. Ведь это надо придумать такой фокус! Открываешь дверь, а там стена, открываешь второй раз, а там подвал. Просто две двери, одна из которых сделана как кирпичная стена. Механически это несложно, но все-таки это определенно инженерное искусство. Браво!

Звигунов вдруг захотел еще чаю. Он посмотрел на чайник и подумал про себя: «Ну что…, попить, что ли, чайку?», и чайник вдруг загорелся огоньком включения. «Термореле!» – догадался Звигунов.

«Опять колдует!» – подумал Клаус, увидев очередное магическое представление – включение электроприборов на расстоянии.

Глава 4,

в которой стороны вступают в контакт, но и это происходит как-то не так, как было бы привычно обычному уму

Зигшпиль пребывал под впечатлением от увиденного, а увидел он мага. Маг это был какой-то не такой, какими они должны быть. Обычные маги обычно творят магию нарочито, эпатажно, с чувством – хмурят брови, грохочут голосом или загадочно взмахивают руками, особенно, если в руке что– нибудь вроде посоха или волшебной палочки. Этот же маг, русский, творил более чем убедительную магию весьма высокого градуса, но делал это как-то между прочим, проходя мимо, не задумываясь. В исполнении русского мага его магия была каким-то обыденным делом. Вот этим-то люди и страшны – они могут быть сильными магами и не придавать этому никакого особого значения.

Сами цверги, ввиду приличной продолжительности жизни, исчисляемой в их подземных годах, были к зрелому возрасту крепкими магами. Однако только единицы могли добиваться изменения физического пространства. Ну, может, что-то мелкое: раскачать маятник или слегка расшевелить стрелку компаса. Воздвигнуть, создать или, наоборот, сломать что-нибудь крупное, вроде скалы, камня или какого-нибудь домика из камней, им не под силу. Говорят, что этой силой обладают особые сильные и очень старые маги из цвергов, к которым, без сомнения, относятся верховные цверги, управляющие подземным миром, и, конечно, Первый Цверг – премьер цвергов, которого за глаза и с боязливым уважением зовут «ПЦ» (произносится «Пец»). Именно премьер и вызвал Зигшпиля к себе на аудиенцию, чтобы заслушать, что было и круто, и страшновато одновременно.

Следуя нужным маршрутом по лабиринту коридоров и лестниц с уровня на уровень, отказавшись от транспортеров и лифтов, чтобы было время подумать и подготовиться, Зигшпиль вдруг почувствовал напряжение пространства, затем все вокруг него стало расплываться, и вдруг прямо перед цвергом стала вырастать из ничего лестница вверх – ступенька за ступенькой. Камни как будто возникали из воздуха, стремясь куда-то вверх. Зигшпиль, замерев, наблюдал за этим необычным явлением. Над верхней ступенькой вспыхнул свет – это отрылась какая-то дверь, и в светящемся дверном проеме показался знакомый силуэт и узнаваемая физиономия – русский маг. Цверг понадеялся, что его не видно в темноте, и стоял, не шелохнувшись. Русский захлопнул дверь, и ступеньки стали пропадать одна за другой сверху вниз до тех пор, пока последняя, нижняя не исчезла вовсе. После этого и дверь наверху затянуло кирпичной кладкой.

Зигшпиль, обалдев, продолжал стоять, пытаясь осознать, что же произошло. Получается так, что русский маг не просто легко проник в параллельную реальность цвергов, создав в нее вход из своей, человеческой реальности, он создавал материю. Это было слишком круто и нереально, чтобы поверить в это. Если же окажется, что маг не изъял из пространства материю в одном месте, чтобы сконцентрировать ее в определенной форме в другой, то это означает только одно – способность управлять переходом волновой энергии в материю и обратно. И цверги, и люди знают об этом эффекте, как о «принципе Гейзенберга» – открытии великого мага людей, открывшего такой переход. Русский маг – даже и не маг, судя по его магической мощи. Это уже совсем другой уровень, о котором даже цверги, будучи не сильно суеверными, все же говорят с осторожностью.

Перед цвергом вновь стали из ничего вырастать ступеньки, однако вверху ничего не было видно, но, судя по всему, дверь – та самая дверь – снова открылась и закрылась опять. Это было уже слишком, и цверг бросился бежать, петляя по коридорам. Ну прямо как дети людей, когда они бегут, орут и размахивают руками.

* * *

Премьер цвергов – ПеЦ – ждал Зигшпиля, надеясь, что тот не торопится, поскольку ему хотелось продлить время своих размышлений. А поразмышлять было о чем. Русские действительно прислали необычайно могущественного мага, и он, похоже на то, сможет снять заклятие с золота, которое…

Золото – это особый, сам в себе магический артефакт. Всему, что сделано из золота, оно придает особую силу, добавляя к магии знаков и символов не просто довесок, а становясь чем-то вроде умножителя. Так, если обычный крестик обладает некоторой силой, как религиозный артефакт, то крестик из золота многократно сильнее. Золото практически не исчезает, не испаряется при плавке и литье, не окисляется и не ржавеет. Именно по этой причине его выгодно хранить. Именно по этой причине у цвергов могли возникнуть неприятности в случае снятия заклятия с золотых запасов людей. Это давняя история и головная боль ПеЦа.

Все началось с того, что по завершении последней войны людей на территории Альп нижние цверги ни с того ни с сего стали надоедать верхним набегами и грабежами. К золоту они проникнуть не могли – заколдовано, а вот напасть, побить, а то и убить кого-то из верхних цвергов, украсть что-нибудь или кого-нибудь ограбить, сломать какой-нибудь из многочисленных механизмов – это они запросто.

Нижние цверги малочисленны, но злобны и агрессивны. Создавать, строить или конструировать что-либо они не могли и не желали этому учиться. И так они достали верхних цвергов, что те отложили свои инженерные и ювелирные дела, вооружились и нагрянули в горный нижний мир нижних цвергов, и вытеснили их оттуда еще ниже – туда, где было уже гораздо горячее ввиду близости магмы. Сами же, чтобы нижним не было куда возвращаться, заселили их оставленные дома добровольцами из числа верхних цвергов, которые не только привели в порядок убогие пещеры, но привнесли в эти края довольно много цивилизации и порядка. Через некоторое время нижний и верхний миры уже почти не отличались друг от друга. Может, только тем, что обилие источников минеральной воды сделало эти места чем-то вроде курортов, на которых любили отдыхать многие верхние цверги. В общем, стало это запущенное ранее место всецверговской здравницей.

Нижние цверги успели изрядно закалиться на рудниках, сплотились, физически окрепли и стали потихоньку возвращаться на свою родину. Верхние цверги, как это всегда бывает у благополучных людей, потеряли бдительность и пребывали в настроениях всепрощения и всепозволения. Как-то так случилось, что нижних цвергов становилось все больше и больше в этой популярной здравнице. И наконец настал день, когда благодушию верхних цвергов пришел конец – нижние цверги подняли восстание. Несмотря на превосходящие силы верхних цвергов, нижние мало помалу закрепились на этих территориях, вытеснив чужаков. Ни те, ни другие не желали уступать и успокоиться. Война продолжалась долгие годы.

И вот однажды ПеЦу в голову пришла идея, воплощение которой сулило прекращение войны – верхние цверги предложили нижним что-то вроде компенсации за ссылку в рудники и стали выделять материалы для украшения жилищ. Аппетиты нижних цвергов росли, и вскоре их уже не устраивали самоцветы – подавай золото, а его было много, тем более никто уже не сомневался, что люди уже не смогут забрать его никогда. И все же (нужно отдать должное ПеЦу), он не тратил золотого запаса людей – тратилась только та его часть, которая полагалась цвергам за услуги хранения. Правда, еще давно, когда и люди смирились с мыслью о том, что золота им не видать уже больше никогда, возникло дополнение к тысячелетнему соглашению – ежегодно снижать процент, полагающийся цвергам за хранение золота людей. Эти поправки были приняты всеми вкладчиками в необычные альпийские кладовые.

Произведя несложные подсчеты, ПеЦ определил пределы, за которые нельзя выходить, чтобы цверги не стали должниками людей. Исходя из этого, впереди было еще около сотни лет, на которые рассчитывал ПеЦ в надежде перековать, переделать, перевоспитать нижних цвергов, чтобы ассимилировать их в свой мир и больше никогда не иметь проблем. Нижние же цверги наращивали аппетиты, и по реальности цвергов распространялась молва о сказочном богатстве жилищ и мест общего пользования нижнего мира. Все это было более чем богато украшено золотом – золотом людей.

Теперь же эта задумка оказывалась под угрозой того обстоятельства, что люди, соскучившись по золоту, заберут его в одночасье. Кроме того, в приальпийских странах гуляет то ли кризис, то ли его призрак. И старый мудрый цверг, верховный цверг ПеЦ решил сделать ставку на переговоры с русским магом, добившись от него обещания, что люди не смогут забирать сразу помногу золота. Идеальной мечтой ПеЦа была бы такая картина: график выдачи золота – по одной стране в месяц, и не более одной сотой части вклада за одну выдачу. Если бы маг принял предложение ПеЦа, то достаточно было бы наложить такое ограничение специальным заклятьем, подобным тому, какое наложил кто-то из русских более полувека назад.

То, что Звигунов имеет такую силу, ПеЦ нисколько не сомневался. А когда молодой цверг Зигшпиль в числе других эпизодов своего рассказа упомянул о лестнице и двери, которые русский маг, легко материализовал и дематериализовал, стало ясно, что это маг огромной силы или даже… Ну не будем сгущать, еще накликаем.

Теперь же, выслушав Зигшпиля, верховный цверг искал ответ на вопрос о том, как именно провести переговоры – где и в какой форме. Понятно, что русский легко может войти в мир цвергов и будет, скорее всего, пребывать здесь в естественном виде – то есть материально, а не так, как цверги, путешествующие в мире людей лишь своей нематериальной составляющей. Насколько это опасно для цвергов, сказать было трудно. Похоже, русский маг может все (ну или почти все). Предстояло решить и вопрос о том, что предложить магу в обмен на его в высшей степени полезную для цвергов услугу. Но это ПеЦ сделает в одиночестве и тишине, отпустив молодого цверга с каким-нибудь заданием – чутье подсказывало, что в картине о русском не хватает какой-то важной детали.

* * *

События развивались не по сценарию, и Премьера это озадачило. Верховный руководитель русских – так бы это звучало в духе цвергов – а в традициях современных людей – просто Премьер-Министр, раньше назывался бы еще проще – Царь, просто Царь. Подобно своему цверговскому собрату, он тоже имел имя, которым его называли за глаза – ВВП (произносится «ВэВэПэ»), однако составленное не из букв должности – он часто ее менял, а из букв своих имени, отчества и фамилии. За крепкими борцовскими плечами этого сильного человека была его страна, и он не мог позволить себе проиграть в задуманной им же самим стратагеме.

Когда немцы, а затем и другие европейские страны, узнавшие о секрете заклятия на золотые запасы, запросили помощи русских, Премьер смекнул, что из этого может выйти хорошая игра, в которой можно укрепить позицию России в мире и выгодно распорядиться экспортом углеводородов. Кроме того, в случае, если и действительно золотой запас станет доступным европейцам, с этого нужно поиметь столько их золота, сколько возможно, и начинать нужно с самой высокой планки – есть такая уловка в переговорах. Правда, ставку Премьер делал и на другую уловку – показывать оппонентам все большую ценность предмета обмена – услуги по снятию заклятия. Именно поэтому заклятие должно продержаться как можно дольше и быть снято как можно позже.

Указание Премьера, как всегда, выполнили безукоризненно четко. И как всегда, в этом безукоризненном выполнении очень скоро проявились такие «косяки», что впору бы строго наказать таких исполнителей, но других не было, а эти были из лучших. Случилось же вот что.

На запрос немецкой стороны – а именно она выступила инициатором решения проблемы золотых запасов – российская сторона ответила, изобразив энтузиазм и старательность: «Высылаем мага высшей квалификации! Встречайте! Зовут Звигунов! Ему даны исчерпывающие инструкции!..» и так далее по дипломатическому протоколу. На деле же своим специалистам Премьер дал указание найти какого-нибудь туриста из России, едущего в Германию, и чтобы был почуднее, дабы показалось, что это маг. Для подкрепления легенды послали этому чудаку пару СМСок и писем по электронной почте, чтобы немцы поверили. А там, глядишь, что-нибудь придумали бы, чтобы продолжать тянуть время и поднимать ставку в переговорах. И надо же такому случиться, что попали на того, на кого не просто не надо было попадать – реально чудаковатый пенсионер, простой преподаватель и доморощенный писатель оказался реальным магом, если только нет ошибки в информации о том, что тот творит там, в Баварских Альпах. Этот парень может наломать дров, и его нужно взять под контроль или даже остановить…

* * *

А Звигунов радовался жизни, как может радоваться жизни пенсионер, вырвавшийся на свободу путешествий без границ. Звигунов путешествовал. Новый день, начавшись с завтрака в подвале гостиницы радушного и чудаковатого Клауса, изобретающего дверные замки с дистанционным открытием и двери с подвохом, продолжился прогулкой до железнодорожной станции. Поезд имел уникальную конструкцию – он ехал по трем рельсам: две обычных и одна между ними, зубчатая рейка, в зацепление с которой входит зубчатое колесо, благодаря чему поезд может взбираться в гору под большим углом. Сразу за станцией поезд скрывался в горе и начинал подъем вверх по огромной спирали – туннелю, прорубленному внутри самой высокой горы Баварских Альп. Это было просто поразительно!

Звигунов не знал, куда едет, но знал, что не заблудится и найдет обратную дорогу, а раз так, то можно было и не задумываться о маршруте. Смотреть в окно поезда – какое же это захватывающее занятие! Говорят, что можно бесконечно долго смотреть на огонь, воду и работающего человека. Стоит добавить к этому и такие случаи, как смотреть в окно и смотреть в окно поезда. Окна – еще один интереснейший феномен магии. Если двери служат для выхода и возвращения людей или каких-то других существ, то окна служат решению информационных задач. Прежде всего, через окна в дома входит свет – солнечный свет, а он, как известно, сигнал к продолжению жизни, и если бы свет в окошке не появлялся каждое утро с восходом солнца, то люди бы, не получив сигнала, продолжали бы спать, и неизвестно, чем бы все это закончилось. А еще через окна в дом приходит информация из разряда «новости», и сидя у окошка – что в деревне, что в городе – можно получить просто огромный объем новостной информации. Частный случай информации, поступающей через окна – это информация, необходимая для обеспечения безопасности. Услышал стук в дверь – посмотри в окошко, кто пришел. Увидел зарево, выбегай и кричи: «Пожар!» Увидел хулигана, пристающего к девушке, кричи в окошко: «А ну-ка, девушка, оставьте ребенка в покое!» Вообще кричать в окошко что-то вроде: «Ваня! Домой!» или так: «Кто у нас?» – кричит один под окном, «Мальчик!» – отвечает другая в окошко – это и есть информационное предназначение окон. Примечательно еще и то, что через окно нечистая сила пройти не может. Говорят, что эти недобрые бесплотные существа не видят окон, как будто их и нет. Есть простенькие заклинания, которые делают даже совершенно прозрачные стекла окон, ничем даже не занавешенные, абсолютно непроницаемыми подобно тонированному стеклу автомобиля. Если же применить другое заклинание, то злоумышленники будут видеть в окне совсем не то, что за ним скрывается. Третий тип заклинаний возбуждает в тайном наблюдателе, заглядывающем в чужое окно, ощущение, что за ним самим при этом кто– то наблюдает со стороны. Это очень неуютное чувство.

Некоторые научились использовать окна в качестве дверей, и то только потому, что знают заклинание, превращающее окно в дверь, иначе бы это было бы невозможно. Хотите защититься от форточных воров? Наложите на окно с форточкой заклинание, запрещающее ему становиться дверью: «Чтоб ты… себе…, прищемил, если…, сунешься…, через мое…, окно…, как через дверь…!» Если правильно подставить в заклинание энергетически сильные слова, то заклинание начинает работать. Вообще возьмите себе за правило периодически накладывать свежие заклинания на окна своего дома. Просто побольше магических слов.

Сидя у окна поезда, Звигунов наслаждался видами гор и деревень. Это было действительно красиво. Однако такое занятие не помешало сработать наработанной привычке чувствовать, что кто-то ведет за ним наблюдение. Посчитав, что это просто чье-то любопытство, Звигунов оставил чутье в дежурном режиме. И зря. На лавочку напротив подсел мужчина, о которых говорят «с незапоминающейся внешностью» и поздоровался по-русски. Встретив русского, наш русский приветливо заулыбался, но незнакомцу нужно бы бояться таких улыбок. Уже скоро тот почувствовал себя неуютно – Звигунов, прикрывшись радушием, мысленно откликнулся на знакомство, в привычной ему манере снабдив внутреннюю речь магией слова. Смутившись и, видимо, сбившись с плана и соответствующей ему легенды, незнакомец представился сотрудником российского консульства в Мюнхене, добавив, что ему поручено сопровождать Звигунова в его путешествиях и развозить его на служебной машине туда, куда тот пожелает. Звигунов молчал, помня, что этот профессиональный прием всегда приводит к безотчетной болтливости собеседника. А он и болтал. Звигунов же улыбался и твердил про себя магические слова со смыслом: «Ври-ври!» И вот тут одна магия, как коса на камень, нашла, наскочила на другую. Дипломаты, они ведь тоже маги. Речь сотрудника резидентуры становилась все тише и тише, и наконец он уронил голову на грудь и засопел – уснул. Сработала магическая защита.

«Пьяный, что ли?» – подумал Звигунов. Ну конечно! Какой– нибудь шутник из соплеменников в чине туристов или эмигрантов, увидев в Звигунове земляка, решил подшутить над ним по пьяной лавочке. Ан нет – увлекся и не рассчитал сил, приняв неподъемную для себя дозу алкоголя. Пожалев бедолагу, Звигунов вздохнул и вышел из поезда на какой-то станции.

Вот это да! Слева от станции примерно в километре возвышался настоящий замок. Тот самый замок, который собирают из пазлов люди по всему миру. Так вот он где – этот замок. Красив! Башенки, мостики, переходы – очень красиво. Просто сказочно! Звигунов заспешил к замку.

Следует заметить, что слова замок и замок с ударениями на первом и втором слогах – это не просто игра слов. Оба слова имеют один и тот же магический смысл – замыкать, закрывать. Замок на двери замыкает и отмыкает проход в другой мир. Замок на горе закрывает особое место соприкосновения одного мира с другим. Замки с ударением на первом слоге служат для перемещения из мира в мир предметов, вещей и вообще материи. Через обычную дверь это практически невозможно, кроме, наверное, случаев, когда это делают сильные маги. Множество переходов, тамбуров, кладовок и залов замков служат своеобразными шлюзами, через которые постепенно перемещаются материальные вещи. Это знали давно. Замки сохранили свое название, но другие места материальных переходов специально сменили свои названия, чтобы никого не смущать: церкви, монастыри, соборы, костелы, кирхи, мечети, синагоги, ашрамы и прочие религиозно-культовые архитектурные сооружения – все они закрывают места соприкосновения миров. Звигунов двинулся в путь к замку.

Первое, что напомнило о бренности нашего бытия, – это кальсоны, которые Звигунов надел на случай, если будет холодно. Было тепло и солнечно. Этот пикантный вид одежды, который ведет свой исторический отсчет от времен рыцарей, поддевавших рейтузы под холодные доспехи, дал о себе знать еще в вагоне поезда. Подъем в гору, длившийся более километра, окончательно измотал Звигунова, который даже подумывал вернуться или обнаглеть и переодеться где-нибудь в кустах. Однако, ругаясь и облегчая тем себе и душу, и тело, он все же оказался на смотровой площадке перед входом в замок. Догадавшись, что нужно купить билет, Звигунов двинулся к билетной кассе, в окошке которой восседала колоритная немка. «Ох, и ни… себе!» – беззлобно, скорее с восхищением пробормотал себе под нос Звигунов, и кассирша заулыбалась, принявшись что-то бойко лепетать. Наш полиглот выложил в диалоге руладу из смеси русских, немецких и английских слов и даже добавил парочку молдавских из далекой памяти. То ли сказал что-то не то, то ли, наоборот, угадал, но кассирша протянула ему билет, отодвинув своей рукой руку Звигунова с деньгами. «Бесплатно!» – догадался он.

До запуска в замок партии туристов, в которую по билету попал Звигунов, оставалось пятнадцать минут, и он начал прохаживаться по смотровой площадке. Вокруг слышалась родная русскому сердцу речь, как будто и не уезжал из России. Много же русского народа приезжает посмотреть на землю, которая уже давно выветрила следы сапог их дедов. Есть что-то неуловимо родственное между нашими народами. Понять бы, что? Язык разный, нравы разные, отношение к порядку, дороги, медицина, образование – все разное. Может, только военное и связывает нас?

Звигунов подошел к ограждению площадки, стараясь не смотреть вниз – боялся высоты. Вдалеке, в ущелье, виднелся легкий мост над водопадом. Красиво! На одной из скал, прямо напротив смотровой площадки на голых камнях была выложена надпись, судя по готическому шрифту, на немецком языке. Надпись была удачно подсвечена спрятанными светильниками, создавая какой-то мистический эффект. «Молодцы же немцы!» – не смог сдержать своего восхищения Звигунов. Любопытство охватило его, и он обратился к землякам с просьбой перевести надпись на скале. Те с удивлением смотрели на скалу, потом с еще большим удивлением на него, потом, догадавшись о чем-то своем, спешно отходили от него и поглядывали на него, как на ненормального. Один мужик с рязанской интеллигентностью на лице даже толкнул его, добавив что-то вроде: «Напился – будь человеком!»

Но любопытство – это такая вещь, которую преодолеть непросто. «Что же там…, написано?» – продолжал любопытствовать Звигунов. И вдруг, а ведь надо было просто подождать, надпись сменилась – теперь она была на русском языке: «Золото партии. Закладка № 3. Заложено 5 мая 1945 года. Вес – 30 тонн. Закрыто цвергом Зигблицем». Совсем другое дело – это такая инсталляция для туристов. Как бы напоминание о недалеком прошлом в отношениях России и Германии. А цверги – это, наверное, какой-то военный чин в тогдашнем вермахте.

Прогулка по замку произвела на Звигунова сильное впечатление. Он был поражен обилием залов, комнаток, переходов, галерей, лесенок, эркеров, закутков, дверей и прочих архитектурных штуковин. Увлекшись деталями убранства и украшений, Звигунов чуть отстал от товарищей по экскурсии, продолжая слушать в выданный телефончик комментарии на русском языке. Он осторожно приблизился к одной из портьер и чуть отодвинул ее в сторону. За ней была дверь. Оглянувшись, Звигунов потянул ее на себя – не открывается. Толкнул от себя, и дверь вдруг поддалась и открылась внутрь. От двери уходил освещенный коридор. Расценив освещение как признак безопасности, Звигунов решил попробовать догнать свою группу по этому коридорчику, который, судя по всему, вел как раз туда, куда направились туристы. И он поспешил по коридору. Из телефончика лилась речь какой-то девчонки о том, что этот замок построен его хозяином под впечатлением от опер Вагнера…

Коридор – ровный и сухой, с каменным полом – делал повороты, и вскоре впереди показался свет, как если бы там был хорошо освещенный зал. Тронный зал. У дальней стены действительно большого зала на постаменте действительно стоял трон – большой стул с высокой спинкой, и все это расписано и усеяно чем-то блестящим, наподобие самоцветов. За троном стоял пожилой мужчина в униформе – видимо, смотритель зала. Он строго и в то же время как-то растерянно смотрел на Звигунова. Это потому что турист без экскурсии – непорядок. Виновато улыбаясь, Звигунов напряг свой талант полиглота и выложил какое-то подобие извинений.

Смотритель стоял, как истукан, и только мелко тряс головой – наверное, прилично старый уже. Пожалев старика, Звигунов отправился по коридору обратно, чтобы догнать своих. Дверь без труда открылась наружу. Звигунов не обратил на это внимания, а то бы еще раз восхитился инженерными талантами немцев – даже старинные двери могут открываться в обе стороны. Осторожно притворив за собой дверь, чтобы не хлопнула, Звигунов удовлетворенно замкнул ее привычным для него заклинанием.

* * *

На стол Премьера легла докладная записка, из содержания которой он понял, что резидентура не справилась с заданием найти и взять под контроль Звигунова. На кону интересы огромной страны. Ситуация грозила выйти из-под контроля. «Мочить!» – решил стратег.

Глава 5,

которой суждено стать заключительной, но это еще как сказать, потому что, как говорится, «бабушка надвое сказала!»

Первый Цверг, которого все зовут ПеЦ, смешав в этом уважение и страх, и сам немного струхнул. И было отчего. Маг, приехавший из России по договоренности между российским и германским правительствами, вел себя все более странно. Предполагалось, что, имея на этот счет четкие и определенные инструкции, русский маг будет ждать встречи с цвергами, которую организует либо немецкая сторона, либо немецкая совместно с русской. Затем, определившись с формой участия и ее магической составляющей, маг должен приступить к исполнению своей миссии – снять заклятие с золотого запаса европейских стран, хранящих свое золото в Альпах, но не в мире людей, а в мире цвергов, что и делало драгоценный металл недоступным для человека, который, как известно, всегда найдет что-то, пребывая в поисках, либо, что чаще, найдет случайно. Для этого у людей есть специальное заклинание, положенное на музыку (песня – одна из форм речевой магии), и слова эти таковы: «Кто ищет, тот всегда найдет!» Вот и попробуй спрячь что-то от людей!

Люди всегда казались цвергам аномалией божественного замысла. К слову, это только в мире людей праотца и прамать выгнали из Эдема за опустошение райских садов. Цверги просто начали в свое время существовать и жили себе дальше без потрясений вселенского масштаба. Даже то, что временами и перед цвергами вставали проблемы, например, в отношениях нижних и верхних цвергов, не имело таких высоких градусов, как это принято у людей. Однако и этому случаю было объяснение, пусть хотя бы и на уровне гипотез. Люди каким– то образом умудрялись не только проникать в параллельный мир цвергов, но и оставляли там свои более чем проблемные следы – попросту говоря, вступали в контакты с женской частью населения цвергов. Это происходило, разумеется, единично, а выявленные случаи всегда карались отселением родившихся детей в реальность людей, что формировало малый, но все же наличествующий процент подкидышей. И, тем не менее, ген человека со всем его непростым форматом и профилем мутировал в цвергах, делая свое дело подобно ложке дегтя в бочке меда крепкой конституции горных жителей параллельной реальности.

Считается также, что известную долю цивилизационных успехов люди имеют именно по причине присутствия гена цвергов в их человеческой крови. Великие изобретения и открытия, как это законно считают цверги, были сделаны людьми с участием миллиардных долей генотипа цвергов в людской природе. Ну, и уж если быть объективными, существует вполне обоснованная версия о том, что большому числу магов среди людей человечество также обязано цвергам – ведь они имеют гораздо более продолжительную историю своего существования. Оно всегда так бывает при смешении чего бы то ни было, и крови в том числе. Еще великий маг Дарвин говорил о том, что создавая вариации в потомстве, живые существа повышают потенциал выживания вида – кто-то да и приспособится к новым условиям существования. Люди оказались самыми вариативными и приспособляемыми, более того, из всех известных цвергам разумных существ в параллельных мирах люди оказались самыми способными к изменению окружающей среды в пользу своих нужд и даже просто прихоти. Еще один современный маг из людей даже составил очень мощное заклинание, усилив его мелодией: «Не надо прогибаться под изменчивый мир, пусть этот мир прогнется под нас!» Так открытие мага Дарвина стало повседневным лозунгом современных магов, которых среди людей становилось все больше и больше.

Вот и русский маг Звигунов был крайне странным, необычным, неординарным – не таким, как все нормальные маги, даже при условии всеобщей ненормальности людей как таковых. Маг творил чудеса самого разного ассортимента и калибра – от раскручивания стрелки компаса до гейзенберговской магии материализации и дематериализации чего бы то ни было. Русский маг легко создавал переходы из реальности людей в реальность цвергов. Он даже вошел в тронный зал ПеЦа, легко миновав многоярусные магические защиты, чем изрядно напугал старика. И снова казалось, что русский маг делает что-то не так, неправильно, как если бы не ведал, что творит. Более того, он делает вид, что ничего такого и не происходит.

Прочитав маркер на хранилище, который не мог быть видимым даже цвергам и уж тем более кому-то из людей, русский маг Звигунов вплотную подобрался к святая святых – месту хранения немецкого золота. Замок и раньше использовался для перемещения золотого запаса из мира людей в мир цвергов и обратно. Собственно, он и строился именно для этого, потому и похож на средневековый, что копировал успешные варианты пунктов транспортировки золота, собрав лучшее из архитектурно-магических образцов. Немецкая сторона буквально в считаные дни соорудила ремонтностроительные леса вокруг замка, чтобы поддержать легенду, с опорой на которую туристическая достопримечательность будет закрыта для посещения туристами, чтобы те не мешали конспиративной перевозке золота. Это если Звигунов вернет его в реальность людей. И это не в смысле «сможет», а в смысле «захочет». Опасения ПеЦа на счет русского мага принимали все более твердые очертания. Старое сердце что-то чувствовало, а чувствам старик доверял.

И вот, в придачу к переживаниям ПеЦа, пришло срочное сообщение об еще одном проникновении Звигунова в реальность цвергов. На этот раз это было не менее тревожно, чем неожиданное появление русского в тронном зале. На этот раз Звигунов попал в мир нижних цвергов, и что он там делал – неизвестно. А вдруг нижние цверги почувствовали опасность остаться без золота для украшения жилищ и вступили с русским в свои собственные тайные переговоры?

* * *

Завершив свою экскурсию по замку, Звигунов прилично устал – находился и взопрел в треклятых своих кальсонах. Он было вновь решился их снять, зайдя в туалет, но подумал, что, вспотев, он выйдет на холод и может простудиться. Оставшись в этом парниковом приспособлении, он двинулся с горы вниз, к железнодорожной станции. Впереди был еще целый день, и нужно чем-то его занять. Поезд повез Звигунова дальше.

Безотчетно доверяясь своему чувству географической ориентации, наш герой вышел там, где к выходу направилось сразу большое число пассажиров, которые заспешили куда-то, в какое-то место, и это место было для всех почему-то привлекательным, раз влекло к себе столько людей. Люди привели на большой луг за деревней, где были расставлены столики и палатки, вокруг которых все и толпились. Подойдя ближе, Звигунов догадался – это рынок. На прилавках было выложено всякое старье – блошиный рынок, догадался он еще раз. Старые вещи Звигунов любил – это вещи с историей, своей собственной и историей своих владельцев. Где-то в каких-то книжках он читал что-то о магии старых вещей – магических артефактах. Якобы, завладев такой волшебной вещью, и сам становишься волшебником. Не то чтобы веря в это, но в известной степени превращая в игру, Звигунов стал искать что– нибудь такое, что можно было бы купить себе на память. Вот, например, чашечки, блюдца, ложечки и прочая посуда. Почему бы не купить себе чайную пару? Весьма древние старик и старуха как-то подозрительно жались друг к другу и смотрели на Звигунова с необъяснимой опаской. Он долго перебирал чашки, вертел их в руках, прикладывал к губам, как бы выпивая их содержимое – куражился и шутил, короче. А как иначе, если его немецкий немцы не понимали?

Купив чашку, блюдце и ложечку, Звигунов не успокоился и продолжил поиски чего-нибудь еще. Он двинулся вдоль рядов и не видел, как старик, продавший чайный комплект, засеменил куда-то в сторону, и его перемещение сопровождалось каким-то волнением и шепотом других продавцов подобно тому, как болотный зверь или птица, продираясь через заросли камышей, вызывают их шевеление и шелест.

Звигунов не знал немецкого языка и не узнал о том, что в нем опознали мага, и теперь эта весть облетела торговцев блошиного рынка. Известно, что большинство из них маги, специализирующиеся на сборе и продаже магических артефактов. И хотя магами они были слабенькими, а волшебные предметы обычно продавали из разряда «так себе», сильного мага узнали сразу и спешили оказать ему уважительное почтение, что является правилом хорошего тона среди магов. Есть даже мнение, что можно рассчитывать на мизерную долю силы мощного мага, если вступить с ним в контакт и обменяться чем-нибудь, например, получить от мага деньги за какую-нибудь магическую безделушку. И все же маг, сила которого была физически ощутимой, вызывал, кроме интереса и уважения, какое-то тревожное опасение, и потому выражения лиц продавцов блошиного рынка были смешными.

Наш герой искренне потешался над стариками и старухами, потому что по-прежнему не понимал их речи, но что-то улавливал в их странной мимике. Иногда ему казалось, что его принимают за кого-то другого. Решив не разочаровывать всех их, Звигунов брал в руки штуковины, которые ему протягивали торговцы, рассматривал их, вертел в руках, кивал головой в ответ на непонятную речь. А вещицы были и впрямь замечательные. Дрогнув душой, он решился на покупку старых, но продолжающих идти настенных деревянных часов, чем осчастливил их бывшего владельца почти до потери сознания. Звигунов продолжил путь, рассматривая часы, почему и не увидел, как этого продавца словно ударило сильным электрическим разрядом, и он повалился наземь. Однако бросившиеся к нему соседи были вовсе не испуганы этим, а выражали что– то вроде зависти и, похоже, с чем-то поздравляли несчастного, тряся его руки. Он же, придя в себя, стал хвастаться тем, что не пожалел для неизвестного мага, неизвестно как оказавшегося на их рынке, старинных часов весьма высокой магической силы, за что и был вознагражден пополнением своего магического баланса. И словно в подтверждение своих слов, старик достал из спичечного коробка спичку, строго посмотрел на нее, и она вдруг вспыхнула пламенем. Все вокруг заохали, некоторые тихо зааплодировали. Повезло же старику!

Звигунов двинулся к деревне. В большой современный туристический автобус грузились туристы. Он остановился у дверей, чтобы прислушаться к их речи и догадаться, на каком языке они говорят, стало быть, узнать из какой они страны. Им владело приятное благодушие. Туристы же залопотали что-то, явно обращаясь к нему, жестами приглашая внутрь автобуса. И такие они были радушные, что Звигунов подумал, что проехать с туристами до какого-нибудь их следующего пункта маршрута будет вполне приемлемым – и для него, и для иностранцев, черт его знает из какой страны, возможно из какой-нибудь Швеции. Приятные старики были внимательны, его усадили на переднее сиденье – чтобы было хорошо видно дорогу, а одна старушка даже налила ему в бумажный стаканчик кофе из своего термоса. Звигунов благодарно раскланялся с ней. Другая старушка, спешно включив свой Айпад, отправила в Твиттер: «Неожиданно встретили мага. Он хорош:)». Сообщение прочитали шведские фанаты древних троллей и тут же перепостили своим друзьям, комментируя это событие догадками, что в Германии затевается что– то необычное, договорившись следить за развитием событий.

Автобус, попетляв по красивым горным дорогам, остановился в долине ввиду красивой церкви. Туристы потянулись к ней, не упуская из виду Звигунова, озорно поглядывая на него и временами даже подмигивая. Звигунов вместе со всеми шел к красивому религиозно-культовому сооружению. Внутри оказалось еще красивее – все в золоте. Пофотографировав внутреннее убранство церкви, Звигунов, подобно другим, присел на одну из скамеек – католики не стоят в церкви, как в случае православного варианта христианства. Заиграл орган, запел хор. Красиво! Наш путешественник почувствовал себя невероятно благостно, заулыбался, зевнул, добавив мысленно умеренно сильный эпитет к происходящему, и уснул.

Хорошее настроение всегда понижает бдительность, и Звигунов, несмотря на то, что прежняя профессия должна бы обеспечить автоматический мониторинг обстановки вокруг него, не видел, что за автобусом всю дорогу следовал черный «Мерседес», что один из пассажиров последовал за Звигуновым в церковь и сел на скамейку сразу позади него. Тренированным движением, стараясь делать это незаметно, человек навинтил насадку на грозный инструмент своей работы, посчитав, что в церкви исполнение задания будет уместным и даже символичным. На руку было и то, что объект, похоже, сейчас заснет, поэтому никто не обратит на него внимания какое-то время, и можно будет незаметно уйти.

Объект, кажется, зевнул. Тип сзади откликнулся на зевок объекта своим сладким зевком, и когда его зажмуренные глаза вновь открылись – буквально через доли секунды – Звигунова и след простыл. Сорвавшись с места, неудачник выбежал из церкви, но не нашел Звигунова, побежал к своим, те тоже всполошились, стали рыскать вокруг, но, похоже, безуспешно.

Увидев происходящее своими глазами, служитель церкви, специально приставленный следить за вошедшим внутрь русским магом, поспешил в служебную пристройку, запер дверь, открыл узкое окно, увидел черный «Мерседес» и бегающих вокруг людей в черном, прищурился, силясь разглядеть номер, но не сумел. Чертыхнувшись, он достал из шкафа винтовку с оптическим прицелом и, направив в нужную сторону, прочел номер машины, набрал одной рукой кого-то по мобильному телефону, продиктовал цифры и буквы, прокомментировал происходящее, кивнул утвердительно головой, отложил телефон в сторону, затаил дыхание и нажал на спусковой крючок. Винтовка дернулась. Служитель удовлетворенно оценил результат – черная машина осела на одно колесо.

Звигунову же снился странный сон, как будто он вовсе и не спит, а идет по коридору под церковью – наверху слышались орган и хор. Знакомое чувство пространственной ориентации говорило, как голос навигатора, что он правильно идет – туда, куда надо. Коридоры, похожие на лабиринт, петляли и пересекались с другими, но Звигунов поворачивал, когда знал, что это нужно сделать. Повернув очередной раз за угол, Звигунов подвергся нападению.

Гномики, карлики или какая другая мелочь, количеством около десятка ринулись к нему. Они пронзительно верещали, корчили страшные рожи, короче, вели себя недружелюбно и даже агрессивно. В первое мгновение естественные реакции вызвали испуг, ужас, волосы шевельнулись на голове, порываясь подняться дыбом, глаза раскрылись широко. Однако впрыснутый надпочечниками адреналин дал силу мышцам и энергию организму – лицу вернулся красный оттенок. Кортизолы, наоборот, дали спокойствие и уняли дрожь. Звигунов знал наперед, что именно так отреагирует его естество на опасность – мобилизация произойдет в один миг. Так всегда бывало в бою.

Вдруг мозг пронзила отчетливая мысль – это же сон! Значит, мне ничего не грозит. Значит, я могу сам направлять свой сон туда, куда захочу. И Звигунов вспомнил все, что читал о так называемых «управляемых сновидениях», которыми, как весьма странной практикой, увлекаются некоторые люди, склонные ко всякой там эзотерике. Этот поворот мыслей дал ему такой неожиданный прилив энтузиазма, что он даже заулыбался от мысли о том, что он сейчас сделает с этими уродами. «Что…! О…ли, что ли, гопота! На кого…, руку подняли! Испепелю, на…! Руки ваши кривые поотрываю…! Ну…! Кто самый смелый, на…?» – Звигунов ревел, как реактивный двигатель на форсаже.

Уже с самым первым междометием хватка чужих рук заметно ослабла, и слабела с каждым его крепким словом. После угрозы испепелить в воздухе явно завоняло палеными волосами и горелой плотью. Гномы заверещали и завертелись, словно получили ожоги. На обещании оторвать руки некоторые схватились за плечи, словно кто-то выкручивал плечевые суставы. Крик усилился, и в нем звучала настоящая боль. После проявленного интереса к тому, кто из нападавших самый смелый, Звигунов просто строго глянул на самого крупного гнома, и тот, вскрикнув, осел, оставшись лежать без движения. Это маленькое происшествие привело в замешательство других – они даже перестали орать. Звигунов применил еще один старинный прием: рванул вперед, стараясь напугать их этим резким движением. Обычно на это реагируют, просто отшатнувшись от испуга. Но не в этот раз – это же сон, и Звигунов, похоже, обладал во сне поистине волшебной силой. Гномов, оставшихся стоять на ногах, просто сдуло прочь, как если бы кто-то дунул на них, как на хлебные крошки, оставшиеся на столе. Даже лежащего без признаков жизни «смелого» гнома немного протащило по полу. Вот она, боевая магия в действии!

Через некоторое время сон Звигунова продолжился – гномы стали приходить в себя и собирались у дальней стены в пугливую кучку. Они что-то обсуждали шепотом, словно собираясь с духом для чего-то. И вот один из гномов сделал шаг от коллектива в сторону Звигунова, потом еще шаг, потом, осмелев, подошел на расстояние, все же безопасное для него.

«Брат… брат, не сердись…» – пролепетал гном. «Ого! – подумал Звигунов, – вот это сон! Только что «Гоблин» не озвучивает. Прямо «реальные пацаны» какие-то. Южное Бутово рулит!»

«Иди сюда, , не бойся, больше не трону!» – убедительно пообещал Звигунов. «Он знает наш язык!» – обернувшись к своим, обрадованно крикнул гном. «Конечно…! – подумал Звигунов. – Это же сон – возможно все!»

«Слышь, ты…! Что за дела…! Это что такое, на…!» – решил поддерживать строгий тон общения Звигунов. Гном-парламентер вздрагивал в такт каждому междометию в строгой речи человека. «Брат! – заискивающе попросил гном, – Ты не мог бы не колдовать? Мы будем вести себя хорошо. Мамой клянусь!»

«Чего вам надо? – строго, но уже без междометий спросил Звигунов. – И чтобы как на духу…!» Гном опять тряхнул головой в такт слову, как от подзатыльника. «Все как на духу, брат! Только не колдуй. Больно же! – взывал к жалости гном. – Короче, мы хотели тебя украсть…» Потом гном понес какую-то ахинею про золото, каких-то цвейгов, какое– то заклятие. Звигунов не запомнил подробностей этой части сна – видимо, спал беспокойно. Только один эпизод был более или менее ярким. Устав от галиматьи из уст гнома, Звигунов вроде бы даже рассердился, и, рявкнув: «Да пошли вы на…!!!», проснулся на скамейке в церкви, где и задремал.

«Неудобно получилось!» – застыдил себя Звигунов, заметив служителя церкви, который таращил на него глаза, не мигая. «Наверное, осуждает меня», – подумал виновато Звигунов, извинился, сказал еще что-то, стараясь оправдаться тем, что устал, выслушал от служителя что-то в духе «не беспокойтесь, все нормально, ничего страшного, не стоит извинений». Потом Звигунов спросил у служителя, как добраться до железнодорожной станции и где можно пообедать. Служитель подробно рассказал ему о пути на станцию и порекомендовал гаштет при церкви, где сегодня на обед луковый суп и традиционные жареные колбаски. Он также добавил, что хозяин ресторанчика раньше работал в этой церкви поваром, и его теперешняя кухня каким-то образом сохранила опыт церковного рациона и в некотором смысле можно считать то, что он готовит, духовной пищей. Звигунов признался служителю, что и сам любит готовить, например, плов – пришлось объяснять, что это такое. Поговорив, он направился обедать.

Служитель дождался, пока Звигунов удалится, и спешно куда-то позвонил, докладывая, что русский маг прямо на его глазах пропал прямо со скамейки в церкви, а потом также и появился на ней же через два часа. Происшествию с людьми, следящими за Звигуновым, он также посвятил несколько минут доклада, покивав при этом головой, видимо, получая указания. В завершении добавил, как бы кстати, что русский говорит по-немецки совершенно без акцента, вернее, на баварском диалекте. Потом подумал и робко попросил отгул – после того, как он увидел материализацию мага из воздуха, требовалась обычная психотерапия: шнапс.

* * *

Верховный цверг нижних цвергов или Нижний Первый Цверг, за глаза называемый НПЦ (произносится НиПеЦ), словно побитый пес, был еле живой – перенести такое не под силу даже таким мощным цвергам, как он. А пережил он ни много ни мало, но смерть и воскрешение. Даже осознание этого приводило цверга в уныние – русский маг, которого они попытались похитить, чтобы шантажировать верхних цвергов, оказался такой силы, что был способен убить своей магией и ей же воскресить. Для захвата Звигунова собрали самых крутых нижних цвергов с опытом боевых действий против верхних цвергов. Все они владели изощренной боевой магией, подобно тому, как в наших Японии или Китае учителя школ боевых единоборств развивают каждый свою линию. Операцию возглавил лично НиПеЦ.

Когда маг был остановлен мощным коллективным ударом группы захвата, и все признаки победы над ним были налицо – волосы дыбом, бледная физиономия и широко раскрытые от ужаса глаза, казалось, что осталось только связать его, допросить и спрятать куда-нибудь на время переговоров. Нижние цверги подумывали даже убить мага – невелика потеря и невелик риск. Но маг оказался еще тот боец – в одно мгновение он сбросил с себя опытных цвергов, а на НиПеЦа только посмотрел, и все… Сознание старого цверга померкло, и о том, что было потом, он узнал только после своего воскрешения. Да, НиПеЦ был убит магом в самом начале операции. Хорошо, что маг не поубивал всех – он больше никого не тронул.

Заместитель НиПеЦа – ЗаНиПеЦ – сдал магу все тайны, и о золоте, и о планах похищения мага с последующим шантажом верхних цвергов, и вообще обо всем, что касалось отношений между верхними и нижними цвергами. ЗаНиПеЦ клялся, что договорился с русским, уломал его пойти навстречу многострадальному нижнецвергскому народу и оставить золото на хранении у верхних цвергов хотя бы еще на пару сотен лет, пока не будут достроены и доукрашены личные апартаменты цверговского руководства и некоторые увеселительные заведения. Маг подтвердил свое согласие заклинанием «Г… вопрос!» Правда, пришлось посулить ему десять ведер золота, и ЗаНиПеЦ торговался, как лютый зверь, если только можно верить этому прохвосту и жулику. Уж если тот и договорился с магом, то определенно за откат не меньше половины – это пять ведер. Нужно будет потом проверить и отобрать – все экономия.

Своего воскресения НиПеЦ не помнит, но было больно, больно и сейчас. Очень. Умереть и воскреснуть в один день. Говорят, у людей, вернее, среди магов существует легенда о воскрешении. Когда-то очень давно, даже по меркам цвергов, в мире людей происходили события, изменившие их мир настолько радикально, что, сменив в те времена свой курс, человеческая цивилизация до сих пор идет этим путем. Так вот в начале этого нового пути людей стоял некто, кого даже к магам, даже к очень сильным магам относить нельзя – это уже совсем другой уровень бытия… или небытия. И он сам, и маги, и простые люди, а потом и цверги звали его так: Сын. До сих пор никто не смог до конца разгадать многоярусной метафоричности идей этого великого существа.

Сын творил чудеса, стараясь доказать людям, что каждый из них способен быть гораздо большим, нежели простым поедателем еды и банальным воспроизводителем себе подобных поедателей. Сын, как тот вопиющий в пустыне, пытался докричаться до людей, что они все без исключения, невзирая на пол, расу, национальность, социальное положение и материальную обеспеченность, равны, как один, и не просто как один, а как Тот, Кто в каждом из людей воплотил Свой замысел и создал всех людей по Своему образу и Своему подобию. Сын старался изо всех сил. Задуманное было его миссией, и он не пожалел главной ценности своей жизни – самой жизни. Пришлось отдать ее, как доказательство силы и тайны этой силы. И, похоже, не зря… Эта жертва изменила ход истории человеческой цивилизации. Такой вариант реальности людей, конечно же, не мог не стать известным магам еще до начала ее реализации. Даже появлению на свет, рождению Сына, предшествовало большое число знаков, вроде звезд и комет. Маги же просто чувствовали это, а некоторые знали и двинулись в путь, чтобы приобщиться к новому витку развития мира людей.

Вот и путь нашего героя все время его пребывания на удивительной древней земле сопровождался подобием знаков – с ним что-то происходило, его узнавали, на него обращали внимание. Он же иногда был опасно беспечен. Звигунов шел к железнодорожной станции. Вечерело. Пора бы домой, в гостиницу. По дороге где-нибудь поужинать и позволить себе кружку-другую пива под жареные колбаски, заглянуть в глубокое декольте румяной светловолосой официантки.

А примерно в километре от пути Звигунова опустилось стекло задней двери черного автомобиля. Человек на дальнем сиденье увидел Звигунова совсем близко – оптика прицела была сильной. Почти все изображение в прицеле занимала чуть сутулая спина мишени. Снайпер качнулся от отдачи, продолжая наблюдать в прицел результаты выстрела. Мишень качнулась и упала.

Звигунов увидел себя лежащим на асфальте и сразу понял, что произошло – в него стреляли, его убили, он мертв.

Глава 6,

ставшая неожиданным продолжением главы 5, которая чуть не стала последней, и все потому, что магия реально рулит

Тайна жизни и смерти – это одна тайна, и познать ее, похоже, не дано никому. Никому, кроме тех, кто создает жизнь. Это только кажется, что жизнь может быть создана обычным делением клеток, зачатием и рождением нового живого существа от соединения его родителей или соединения самого себя с самим собой, как в случае некоторых червей. Это только кажется, что любой хищник или просто убийца может прекратить жизнь другого живого существа. И первое, и второе происходит не по воле кого-либо, не по прихоти, не в результате случайности. На это есть другой уровень воли, не земной и не одной из многочисленных реальностей. Это даже не уровень, а что-то над всем, что есть во Вселенной. Бесконечность пространства и времени, бесконечное число миров и вариантов всего, что их населяет – все это настолько непостижимо, что сразу и явно останавливает любого, кто займется размышлениями об этом, и оставляет его в состоянии очевидной тупости, неспособности и тщетности усилий. А раз так, то и нечего об этом думать. Тот, Кто все это затеял, знает, как это устроено.

Однако маги, особенно очень сильные маги, проникли, хоть и неглубоко, в тайны жизни и смерти. И особенно в этом постаралась молодая отрасль магии – кибернетика. Догадавшись в свое время, что каждая вещь состоит из частей, а каждая часть в свою очередь из еще более мелких частей, маги-кибернетики стали замечать целый ряд удивительных эффектов, которые всегда были на виду, и от этого оставались невидимыми, подобно яблокам мага-физика Ньютона.

Во-первых, если какие-то вещи соединялись с другими вещами, становясь частями какого-то целого, состоящего из этих вещей, как из частей, то свойства, которыми обладали вещи, вдруг куда-то исчезали без следа. А то, что получалось из этих частей, становилось похожим на новую вещь, приобретая свойства, которых и в помине не было. И с этого момента новая вещь, родившаяся от соединения других вещей в целое, начинала самостоятельное существование, которое зависело от того, насколько крепко соединились части между собой. Маги же кибернетики стали называть такие вещи, состоящие из других вещей, тайным словом «Система».

Во-вторых, это новое целое сразу удивляло всех своей необычайной силой, которая была во много раз больше сил всех частей до соединения, если бы их можно было измерить и сложить. Откуда берется этот прирост, неизвестно никому по сей день. Однако это не мешает вовсю пользоваться этим эффектом – соедини части в целое и получи невесть откуда взявшуюся силу. Эту особую силу неясной природы маги-кибернетики договорились зашифровать словом «Синергия».

В-третьих, вещи-системы обладали живучестью – вели себя так, словно очень хотели остаться жить, продолжить свое существование. Они яростно сопротивлялись любой попытке разрушить их, отвечали ударом на удар, упирались и не сдавались. Это вызывало не только восхищение особой живучестью всего в этом мире, но часто заставляло отступить от планов что-либо изменить к лучшему – системы сопротивляются всегда без исключения. Стоит кому-то затеять реформы, даже полезные, даже назревшие, как системы изощренно и настойчиво, словно под лозунгом «Стоять насмерть!», сопротивляются переменам, из-за чего лишь малая часть задуманного осуществилась так, как задумано, и в те сроки, которые намечались.

Захочет человек избавиться от дурной привычки, что ведет его в могилу, например, решит бросить пить, и не пьет некоторое время, но алкоголь уже стал частью его системного устройства, и вот искушение за искушением оставляют нашего решительного борца за трезвый образ жизни в плену пьянства навсегда. Или задумает какой-нибудь добрый человек избавить от пьянства целую нацию, воодушевит всех речами без бумажки, посулит рай на земле, вырубит все виноградники и закроет все винзаводы, запретит производство и продажу вина в надежде, что благое дело будет поддержано и людьми, и магами, и даже выше. Но увы! Алкоголь стал важной частью всех возможных систем: экономики, международных отношений, традиций, культуры, быта и много другого. Добрый человек проиграл свою войну алкоголю, а заодно и страну вместе с нацией. Этому удивительному свойству систем – сохранять свое существование – маги придали статус вселенского закона природы. Возможно, это и есть тот самый божественный замысел, который пытаются понять и постичь – все сущее должно существовать.

* * *

Немногие сильные маги догадались, что секрет живучести систем и феномена жизни вообще как-то связан с тем, насколько крепко связаны в системах их части между собой. Укрепляя эту связь, можно сделать системы живучее, а ослабляя – подвести к смертельной черте. Части в системах связываются между собой зависимостью друг от друга, а зависимость проявляется в обмене. Если кто-то нуждается в чем-то и получает это взамен от кого-то другого, кто, в свою очередь получает от первого что-то нужное для себя, это и образует связь – взаимную зависимость друг от друга. А если вдруг никому ни от кого больше ничего не нужно, то и обмен прекращается, а с ним и жизнь этой пары. Это и есть смерть системы. Жизнь зависит от связей и обменов. Элементарная логика. А дальше остается придать этому знанию немного магической техники, чтобы убивать и оживлять системы, к которым без сомнения относятся и все живые существа, и люди, и цверги.

Пока между частями живого организма есть связь и происходят обмены, организм жив. Нужно приложить очень много энергии, чтобы оборвать такое большое число связей, чтобы это остановило жизнь. Пуля, прилетающая издалека, несет с собой такой большой импульс, что его может хватить для разрыва связей и остановки обменов. Однако и в этом вопросе значение имеет то, какие именно связи пуля разорвет, и если это произойдет в каком-то жизненно важном органе, например в сердце, то смерть неминуема. Это и случилось с нашим героем.

Однако и сам Звигунов отличился тем, что убил старого правителя нижних цвергов, правда, воскресив его примерно через час после смерти. Как же это вышло? А очень просто! Магическим заклинанием из разряда боевой магии, а Звигунов когда-то воевал, он запустил так называемые встречные потоки в каждой из обменных операций организма старика. Этот эффект также называют «стоячей волной», что подобно примерно такой картине. Совершая очередной обменный рейс, из пункта «А» в пункт «Б» движется поезд, в вагонах которого перевозятся предметы обмена, например кислород, углекислота или что-либо питательное. И вдруг навстречу этому поезду кто-то, кто это может, отправляет встречный состав, просто отсемафорив поезду из пункта «Б» в пункт «А» раньше времени. И ежу понятно, что поезда столкнутся, и движение остановится. Это и есть смерть. Так Звигунов и убил НиПеЦа, просто добавив к боевой магии сильное намерение разрушить жизнь. Намерение и есть основа магии, заклинания могут лишь усилить его.

Точно также, на основе тех же самых механизмов Звигунов оживил старика. Было это так. Утомившись от долгого и путаного рассказа ЗаНиПеЦа, который перемежал и без того малопонятную речь многочисленными отступлениями типа «Мамой клянусь!» или «Зуб даю!», Звигунов решил прекратить этот затянувшийся разговор, суть которого он и так уже давно понял. Нижние цверги хотят, чтобы Звигунов снял заклятие с золота лишь наполовину, так, чтобы его нельзя было выдавать людям слишком большими порциями и всем вкладчикам сразу. Нижние цверги и не надеялись на понимание верхних – те, к гадалке не ходи, как только заклятие будет снято, прекратят поставлять золото нижним цвергам, имея на то безоговорочную причину. Именно поэтому и возник план похитить русского мага, чтобы выжать из верхних цвергов обещание выдавать людям золото по графику, который устроит нижних – не более одной страны в месяц и не более одного процента вклада. И когда русский расколдует золото, нужно просто убить его, чтобы закрыть вопрос на выгодных для себя условиях. Требовать от верхних цвергов полного отказа от выдачи золота людям нижние и не собирались – тогда бы против них ополчились бы и верхние цверги, и люди, вернее, их маги, а это уже слишком.

План нижних цвергов рухнул в самом начале его реализации – Звигунов остановил их, словно щелбаном, подобно тому, как это описал в своем магическом трактате один удивительный русский маг африканского происхождения, показав силу человеческой магии в противостоянии людей еще одной разновидности жизни – чертям (реальность чертей не примыкала к реальности цвергов, и черти не досаждали им, хотя самые общие представления о чертях имелись – хвост, рога и копыта). ЗаНиПеЦу пришлось взять решение вопроса о судьбе нижних цвергов в свои руки, и он вполне справился с этой задачей – русский согласился на условия, закрепив обещание магическим заклинанием со смыслом «Нет проблем!» или «Не проблема!», или «Не вопрос!», или «Ерунда, а не вопрос!», или «Ерунда вопрос!» – как-то в этом духе. Пришлось уступить русскому целых десять ведер золота, на что тот возмутился, дескать, что он с ним делать будет и как перевезет через границу? ЗаНиПеЦ уже хотел предложить на выбор веер схем – банковские вклады в Швейцарии, чеки на предъявителя, авизо и прочее – но маг вдруг из-за чего– то рассердился и решил уйти. Проявив необъяснимую и несвойственную нижним цвергам любовь к ближнему, тем более, к конкуренту, старик решил проявить участие к своему бывшему начальнику – НиПеЦу. «Брат! Подожди, не уходи! – просительно обратился он к магу. – Что же ты наделал? Зачем убил нашего правителя? Как нам теперь быть?» Если быть до конца откровенным, то более сильным мотивом этой инициативы было желание выглядеть в глазах авторитетных нижних цвергов достойно – ведь это ЗаНиПеЦу теперь придется взвалить на свои плечи заботу о народе, и ему будет нужна поддержка.

Русский остановился, полуобернувшись, и удивился: «Я что, убил старика, что ли?». ЗаНиПеЦ начал игру: «Брат! Ты же великий маг! Помоги! Ты все можешь…» Звигунов опешил: «Ты что имеешь в виду? Я не колдун и воскрешать не умею. Вот если бы умел, то мне бы и не жалко. А так бы… с ним, пусть бы и жил себе хоть тысячу лет…!» и после этого махнул рукой и произнес прощальное заклинание, посылающее чужой мир вдаль от себя.

Оправившись от скачка атмосферного давления, который возник при этом, ЗаНиПеЦ услышал гул собратьев и понял его причину. На полу заворочался мертвец – НиПеЦ оживал. Для мага такой величины, как Звигунов, и это было под силу или, как он сам выразился о проблеме золота: «Г… вопрос!»

* * *

Вот только кто теперь поможет самому Звигунову, который лежал на асфальте, окрашивая его в такую знакомую и такую печальную краску – кровавую. В его застывших глазах больше не было жизни. Жизнь оставила его, и он остывал – поезда обменных процессов постепенно останавливали свой ход. Это более чем странно, но и эти наблюдения, и эти размышления принадлежали тому, кто… и считал себя Звигуновым. Вид самого себя обескураживал. Было грустно и печально, словно при расставании с чем-то или с кем-то очень близким, возможно, самым близким из всех, кого он мог считать такими. Это всегда больно – терять близких. Они стали частью, той самой частью, без которой уже больше никогда не будет так, как было. В этом суть и соль феномена скорби – больше никогда, и «никогда» означает только никогда. Если бы это было бы возможно, Звигунов расплакался бы, и только тот, кто лежал перед его взором, уже ничего не чувствует и не почувствует никогда, ни холода асфальта, ни походной парилки кальсон…

В этот момент Звигунов поймал себя на мысли, что неспособность расплакаться не означает для него неспособности скорбеть, значит, у этого чувства и у всех этих скорбных мыслей есть автор, и в этот миг Звигунов осознал себя – «вот он я, который думает, испытывает чувства, страдает, и вот он я, который лежит передо мной. Что-то здесь не так! Кто я и кто этот бедолага на асфальте?» Вокруг Звигунова, который уже отличал себя живого и говорящего с собой от мертвого и безмолвного, стало что-то происходить – что-то сдвигалось, смещалось, изменялось. Что-то произошло и с чувствами Звигунова, он ощутил какой-то подъем, торжественность, важность происходящего и что-то вроде силы, имеющей ранг всемогущества.

Изменения пространства стали более явными. Теперь Звигунову стали понятны их смысл и то, что он автор этих изменений – он просто хочет вернуть того Звигунова, который лежал перед ним, назад, в то время, когда тот был еще жив. Это и происходило. Красная лужа вокруг тела стала уменьшаться в размере, потом стало уменьшаться красное пятно на груди, а затем Звигунов стал подниматься, словно в замедленной спортивной съемке, когда хотят еще раз увидеть финиш и перематывают пленку назад. Звигунов отчетливо видел как из спины Звигунова, который стоял так, словно замер при ходьбе, медленно вылетает пуля и отлетает от спины с видимым ускорением. Звигунов, привычно, словно делает это не впервые, остановил обратную перемотку, чтобы подумать и решить, как поступить дальше. Выбрав подходящий вариант, Звигунов нажал на кнопку «PLAY».

Звигунов шел к станции и наслаждался впечатлениями, полученными в этот замечательный день. Он совершенно забыл о том, что нужно следить за умеренностью восхищений, чтобы не накликать беды. И вот тебе. Споткнувшись о камень, который словно возник на дороге, Звигунов начал свое падение на асфальт. Вытянув руки, чтобы не удариться, он готовился к безопасному падению, но… его любимый Айфон ухитрился встать на ребро между грудью и асфальтом, причинив неимоверную боль, от которой Звигунов, похоже на мгновение потерял сознание. По крайней мере, когда он поднялся и отряхнулся, что-то вокруг было не так, как до падения. Ребра болели – если не перелом, то синяк будет гарантированно. Кряхтя и кляня себя за легкомыслие в вопросе чрезмерной эмоциональности, давая себе еще один зарок не радоваться слишком сильно, он продолжил путь.

Пуля, пролетевшая над спиной падающего Звигунова вонзилась в ствол старого дуба, не причинив никому вреда. Снайпер удовлетворенно покачал головой, давая себе высокую оценку, оценив падение мишени. Его напарник позвонил кому-то по телефону. Потом они развернулись и уехали от места происшествия, зная, что через какое-то время появится полиция – местные жители весьма заботливы о том, что творится рядом с ними. Специалисты плаща и кинжала удивились бы, если бы побывали на следующий день там, где лежал пораженный в самое сердце объект. Ни пятна крови, ни какого иного следа, ни пули в старом дубе. Но они этого не сделали. Чайники!

* * *

«Чайник!» как эмоциональное образное именование специалистов невысокого уровня профессионализма – это особая разновидность дурака как обширной категории. Дурак же определяется, как не обнаруживающий важных факторов в деле, которое делает, не дающий верных оценок известным факторам, принимающий неверные решения, плохо планирующий, неспособный организовать, не умеющий контролировать – и вообще неспособный и по многим аспектам недостаточный. По многим, но, к сожалению, кроме одного – если бы у дураков было бы поменьше возможностей, силы, настойчивости, энергии, амбициозности, они были бы не так опасны. Такие непрофессионалы весьма распространены, и потому многие благие дела разбиваются о дураков, как прибрежные волны о береговые камни. Этой важной теме посвящено огромное множество исследований и эмпирических наблюдений, воплощенных в пословицах и поговорках. До сих пор нет ответа на целый ряд важных вопросов: о причинах появления дураков, о возможности исправления дураков и о пресловутой защите от дурака.

Нет единства во мнении ученых и по вопросу о том, обладают ли дураки магической силой или это похожие на магию проявления – лишь стечение обстоятельств и случайность. Все более очевидным становится, что дураки могут воздействовать на мир только непосредственно, физически, двигая его предметы руками, ногами и головой в прикладном, но не в интеллектуальном смысле этого выражения. Трудно удержаться, чтобы, стараясь оставаться в пределах деликатности, не рассказать один поучительный анекдот, услышанный буквально на одном дипломатическом приеме (все знают, что дипломаты – это маги, а анекдот – особая магическая форма изменения людей к лучшему). Так вот зашел как-то Бог в Рай и подозвал к себе его единственных человеческих обитателей. «Есть у меня, люди, для вас два презента. Первый – умение (пардон!) писать стоя. Кто хочет этот подарок?» – «Давай мне!» – обрадовался Адам. – Давно мечтал!» Получил в одно мгновение подарок и побежал его испытывать на всех вертикальных объектах Рая, картиной чего озадачил Творца. «А второй, значит, мне? – дождалась своей очереди Ева. – Какой презент?» – «Второй подарок людям – мозги, – задумался Бог, – но, наверное, я и это Адаму отдам, а не то он тут у меня все зас…т!»

И вот тут мы подобрались к совершенно неразрешимой загадке. С одной стороны, профессионалы – а служители плаща и кинжала определенно получили профессиональную выучку, действовали исключительно профессионально, но оказались в дураках. С другой стороны, Звигунов, явно не ведающий, что творит, то есть, очевидно проявляющий признаки самого натурального дурака, все более проявляет себя как все более сильный маг. Настало время раскрыть загадку отличия дураков и магов. Секрет же в том самом гаджете, который упоминался ранее – в личности, особом существе неясной и нематериальной природы. Это он наблюдал за смертью Звигунова, это он и есть настоящий Звигунов. Личность, как это верно считают маги-кибернетики, продукт работы очень сложной системы – головного мозга. Сложность в том, что его и много – много клеточек, и много связей между клеточками.

А это и дает удивительные эффекты – рождаются так называемые «продукты систем». Родившись, они начинают свой путь. Развиваясь, становятся все более способными управлять собой, в смысле телом и всем, до чего с помощью тела могут дотянуться. Это и есть тот самый пресловутый путь, который все ищут, но он всегда на виду: Цель и высшая потребность любой личности – становиться все более развитой и способной управлять реальностью. Альтернатив нет, есть только вариации на тему о том, каким именно образом и в какой сфере проявить свое управление реальностью. А зависит способность личности к управлению и уровень ее развития исключительно от одной малости – от количества связей между клеточками головного мозга, и этот показатель зависит от совершенно неочевидных причин.

В самом упрощенном виде существует мнение, что таких банальных вещей, как обучение и практика бывает достаточно для развития личности, но этот тезис часто опровергается огромным количеством дураков, которые и учились, и работали, но умнее не стали. Тем не менее, закономерность все же есть, и можно вывести формулу дурака и формулу мага. Первый имеет недостаточно развитый гаджет, второй имеет гаджет, развитый избыточно – более развитый, чем у среднестатистического человека.

И вот он – корень проблемы и печаль нашего мира: высокоразвитая личность ведет себя так, что отличается от нормальных людей, и явно проявляет признаки поведения дурака. Однако это всего лишь отклонение от нормы, что и опознается. Например, по мере своего развития развитые личности начитают отказываться от карьеры, власти, накопительного богатства, сексуальной озабоченности, и нормальными людьми это всегда оценивается как глупость. Но что поделать с тем, что потребности нижнего яруса перестали интересовать человека?

* * *

Вот и наш герой ушел в отставку, вызвав недоумение и подозрения в том, что тронулся умом. На пенсии он отказывался от предложений работы, которым позавидовал бы любой пенсионер. Позволив себе блажь мечтать о том, чтобы стать писателем, вызывал зависть и раздражение. Однако дураком он, похоже, не был, и магическая практика доказательно свидетельствовала об этом. Что-то такое произошло с ним в Германии, и способности к волшебству росли, как грибы после дождя, вызывая удивление, восхищение и даже опасения – как за него самого, так и за тех, кому доставалось или могло достаться от этой его магической силы. Ведь он мог не останавливать обратный ход времени в тот момент, когда пуля покинула пределы тела Звигунова, и направить свою мощь на того, кто ее выпустил из винтовки, и тому бы не поздоровилось.

Однако и этому есть объяснение. Маги такого уровня развития обладают соответствующим этому пониманием этики, согласно которому этичным считают все, что ведет к выживанию как можно большего числа живых существ. Иными словами, он был и без того добрым человеком, и, похоже, становился еще добрее. Это не всегда хорошо, вернее, не всеми это признается безусловно хорошим обстоятельством. Если кто– то, обладающий меньшей степенью этичности, задумает коварное, то добрые люди своей этикой могут этим планам помешать. Обычно такие добрые и сильные люди сами решают, что хорошо и что плохо.

Придя в себя, Звигунов направился на железнодорожную станцию, дождался поезда и поехал в деревеньку, где его ждал ужин в гаштете и спокойный вечер. Поезд как древний способ перемещения в пространстве всегда навевает размышления. За окном было уже темно, и Звигунов предался нахлынувшим воспоминаниям. Он вспомнил своего деда, который, выйдя на пенсию, уделял своим внукам очень много времени и внимания, практически заменив им отца и мать – те работали в городе и уезжали туда на электричке до позднего вечера. Особой любовью деда пользовался первенец – наш герой. Дед научил его мастерить самые разные вещи – от простых санок до птичьих клеток. Работа руками всегда была в почете в деревнях и селах. Столярное и плотницкое дело пользовалось спросом. Мастера были наперечет, и, владея какими– нибудь профессиональными секретами, они умели сделать невозможное. Дед, фронтовик Великой Отечественной войны, любил рассказывать разные небылицы, когда выпивал за обедом своей самогонки. Его собутыльниками и оппонентами были такие же фронтовики – соседи по улице. Внук любил послушать эти рассказы. Одно было плохо с точки зрения педагогики, а родители Звигунова были учителями, дед сильно матерился – и за столом в пылу рассказа, и за работой, помогая себе крепким словом справиться с инструментами. Звигунов ловил себя на слове, вернее, тех самых словах, которые с детства слышал от деда, и иногда вворачивал, не задумываясь, в свою речь, стараясь сохранять приличия и соответствие ситуации и месту. Мат деда был необычным, вычурным, можно даже сказать, красивым. А может, дед вкладывал в свои слова всю свою душу?

А в это время разные люди доложили своим начальникам о поведении Звигунова и происшествиях, связанных с ним. Судя по числу высокопоставленных лиц, принимавших о нем доклады, персона Звигунова становилась все более популярной, вызывая все большее беспокойство – самые разные планы оказались под угрозой срыва, и этой угрозой был сам Звигунов.

Глава 7,

в которой раскрывается масштаб происходящих событий, и если это события политические, то обязательно запутанные

Политика… Есть такая штука в жизни человечества, заслужившая и прилагательного «грязная», и особого внимания обывательского населения, не отрывающегося от телевизоров, и непреодолимой тяги для людей посильнее, заставляющей их делать политическую карьеру. А вообще-то политика – это всегда вопросы и проблемы власти. Власть же – это неискоренимое желание быть над всеми, диктовать им свою волю и почивать на лаврах победителя.

В самом слове слышится что-то от владения или обладания, и неспроста. Каждый человек владеет чем-то, что считает по праву своим собственным, например, своим телом, своими мыслями, своими планами, своей жизнью, в конце концов. Каждое покушение на эту частную собственность каждый человек воспринимает крайне болезненно, защищая всеми возможными способами. Но вот что удивительно – все то же самое, по праву принадлежащее другим людям, каждый человек или большинство людей готовы отобрать, присвоить не свое, возобладать этим.

Такое исходно несправедливое положение дел досталось людям из их далекой истории, которую сейчас старательно и не без пользы для понимания исследуют антропологи. Более чем разумной была забота матери-природы, объединившей в группы, стаи, стада и племена особи одного вида. Выживать сообща оказалось куда сподручней, чем поодиночке. Все системные эффекты проявили себя в полной мере для пользы элементов систем. Однако…

Главной проблемой оказалось распределение еды, площади проживания, комфортных условий и самочек для утех. Кто был посильнее, отхватывал всего этого себе побольше, чем те, кто послабее. Самые слабые перебивались недоеденным, селились на краю, терпели неудобства и не имели шансов оставить свой ген в потомстве – все самочки достаются сильным. С тех пор повелось отбирать у слабых, а сила стала почетнее ума. Посмотрите на качков в фитнес-клубах – они хотят силы.

Так в истории человека появилось доминирование – далекий предтеча политики. Власть как обладание стала проявляться в стремлении занимать все более высокое положение в племени. Каждый теперь становился выше тех, у кого отбирал еду, жилье, комфорт и самочек, и ниже тех, кто отбирал все это у него самого. Люди не захотели мириться с данностью от природы природной силы и стали изобретать другие способы отъема жизненно важных и приятных вещей.

Сначала в ход на замену грубой силы пошли угрозы ее применения, даже если таковой и не было. Агрессивное поведение и избиение слабых складывало ошибочное, но полезное впечатление о великой силе. И по сей день малорослые драчуны имеют приличные шансы отнять желаемое у огромных спокойных парней.

Затем открытие сделал кто-то запасливый, и когда что-то вроде еды у всех закончилось, а охота оказалась невозможной из-за, например, плохой погоды, в выигрыше оказался тот, кто не доел и припрятал недоеденное. Теперь к нему выстраивались очереди, а он давал еду за что-то полезное для себя – за улучшение жилищных условий, комфорт и самочек. Самочки и сами за еду предлагали себя запасливо-мудрому.

Скоро и ниша власти запасливых оказалась заполненной до отказа. Наступила эпоха эпатажа, яркой раскраски тела, щегольских эполет и лампасов. Тот, кому удавалось привлечь внимание к себе своих соплеменников, хотя бы на короткое время, на это же время обретал над ними власть. И в наши времена в большей цене политики, ведущие яркую жизнь и обливающие из стаканов минералкой друг друга на ток-шоу. Ну а когда три сопляка собирают стадион на свои тусклые, но громкие песенки, то все самочки мира, как кажется, готовы отдаться им в фанатическом порыве.

Если бы все было так, то было бы достаточно удивляться людям и их коварным поступкам во имя власти, но миром правят не только люди, а может, вовсе и не люди. Природа не за просто так объединила первых людей в племена. Возникшие при этом системы заботились не столько о людях, сколько о себе и своем выживании. Люди, из которых состоят системы, для самих систем – побочный эффект.

С одной стороны это хорошо, потому что человеческая натура с тягой к доминированию истребила бы всех слабых, но системы не дают разгуляться доминантам, и слабаки оказываются накормленными и живыми – ведь чем больше в системе людей, тем системе лучше. С другой – системы ни во что не ставят наполняющих их людей, а слишком рьяных и вовсе подавляют. Единственные, кто пользуется хоть какой-то поддержкой систем, – это их лидеры, те, кто на самом верху иерархии систем, да и то, только до той поры, пока такие лидеры заботятся о системе.

Системы же живут своей собственной жизнью, и их на полном к тому основании можно считать живыми существами. Это все те же живые организмы, что и в случае животных, но большие и состоящие не из клеток, а из людей. И как все живые существа, системы озабочены обычными заботами. Борьба за выживание систем неизбежно приводит к конкуренции между ними. Не на жизнь, а на смерть.

Так вот политика – это когда системы воюют друг с другом, чтобы друг друга уничтожить или поглотить, а люди лишь используются системами в качестве исполнителей их воли. Все, кто работает на системы, и называются политиками. Иногда таким политикам кажется, что они играют в свою игру, затевая очередную политическую партию, но стоит только им заиграться и пойти против систем, как с ними случаются несчастные случаи. Любят системы всякие такие несчастные случаи для расправы над неугодными им политиками.

Если бы можно было бы читать исторические труды, как труды по зоологии, то вполне уместно сравнивать борьбу систем между собой с тем, как это делают хищники. Всякая война – и холодная, и горячая – это война хищных систем между собой. Вот и на наше время выпала доля очередного сражения миров. И проводя аналогию с животным миром, несложно обнаружить, что часто на конфликт толкает безвыходное положение. В таком положении и оказался молодой и неокрепший еще Европейский Союз.

Помня о том, что лидеры систем ничего сами не решают, узнаем-ка, что там себе думают и что задумали мировые лидеры, причастные к этой истории с цвергами, магами и одним из них – Звигунове, который и не ведает о том, какое место отведено ему в глобальной геополитике.

* * *

Канцелерин смотрела в пространство рассредоточенным взглядом, что бывает, когда погружаешься в какие-то думы слишком глубоко. В дверь постучали. Канцелерин перестала почесывать ноющую от подагры коленку и разрешила войти. Вошел ее старый слуга и телохранитель одновременно. С ним ее связывает давняя дружба, и никакого намека на что-либо предосудительное. Просто дружба.

Слуга принес своей госпоже чашку кофе. Он делал это раз в час точно по часам, хитро останавливая работу канцелерин на короткие перерывы. Кроме того, слуга заходил с такой по– немецки точной периодичностью, чтобы проверить, все ли в порядке в кабинете его хозяйки. Он быстро оглядел углы не очень-то просторной комнаты и остался доволен – признаков магии или чужого магического присутствия не обнаружено.

Ганс был магом, скрывал это он от фрау канцелерин и выполнял свою миссию защиты ее и всей Германии со старанием монастырского монаха. Глава страны тоже имела магические способности, но другого, масштабного плана, более свойственного всем царицам, и потому не замечала магии своего верного слуги рядом с собой.

– Выпейте чашку кофе, госпожа! – ритуально произнес слуга, ставя чашку с блюдцем на стол перед канцелерин.

– Спасибо, Ганс! – и хозяйка кабинета прикрыла глаза, давая понять, что слуга может идти.

Однако на этот раз Ганс не торопился. Он гадал, как помочь канцелерин принять верное решение в трудном вопросе выбора между двумя берегами – к кому прибьешься, так дальше все и сложится. Как это обычно и бывает, слуга был в курсе всего того, что происходит в стране и чем заняты думы главы государства. На этот раз фрау выбирала между Россией и США, как между двумя парнями, предлагающими руку и сердце. Ничего не поделаешь – таков образ мыслей всех женщин.

Ганс знал, что логика в таком случае не поможет, да и не принимают женщины никакую логику в расчет. Так уж они устроены. Женщины делают выбор на основе чувства, а вот чувства ничего ей не подсказывали. В подобных ситуациях на помощь приходит подходящая магия гадания на кофейной гуще. Ганс был как раз мастером кофейного гадания.

Каждый раз, когда Ганс заходил с чашкой свежего кофе в кабинет канцелерин, он забирал чашку, которую приносил часом раньше. Выйдя в приемную, он выливал остатки кофе на блюдце, долго разглядывал получившийся узор и делал вывод о положении дел в стране и настроении госпожи.

Час назад Ганс с определенностью мастера гадания на кофейной гуще узнал, что выбор дальнейшего пути сотрудничества нужно делать в пользу России – так сказал кофейный узор. Как сказать об этом своей хозяйке?

– Ты знаешь, Ганс! А этот русский премьер – он какой-то основательный, надежный, настоящий, не то что… – и канцелерин замолчала.

– Вы всегда тонко чувствуете людей! – искренне ответил комплиментом Ганс, – американский вариант не вызывает такого же чувства.

Боясь переборщить и в тоже время радуясь мыслям хозяйки, Ганс забрал чашку с выпитым час назад кофе и вышел в приемную. Новый рисунок, предложенный кофейной гущей, успокоил его, и он поймал себя на мысли, что похож на старшего брата, ревностно реагирующего на выбор сестры между двумя ухажерами.

* * *

А Звигунов тем временем, находясь в своем номере гостиницы, вдруг испытал нестерпимую жажду – так ему захотелось выпить кофе. В кухонном уголке он нашел кофеварку и банку кофе. Решив испытать купленную на барахолке чашку, он налил кофе в нее. Получилось вкусно.

Ни с того ни с сего, Звигунов улыбнулся и вылил остатки кофе на блюдце – образовался причудливый узор. Где-то он вычитал, что именно так гадают на кофейной гуще. Как расшифровать рисунок, он не знал, но испытал дополнительное удовольствие от кофе, завершив его гаданием.

* * *

Ганс вымыл чашку и блюдце и поставил их в шкаф. В его распоряжении была всего два комплекта. Эта посуда досталась Гансу от его деда – сильного мага, передавшего внуку свое магическое мастерство. Дед говорил, что из двенадцати комплектов чашек с блюдцами старинного сервиза, принадлежащего какому-то древнему королевскому роду, деду достались только эти два комплекта. Только эти чашки с блюдцами давали достоверную информацию при гадании. Такова кофейная магия.

* * *

Звигунов внимательно рассматривал старинную чашку – он бы не стал спорить, если бы кто-то сказал ему, что эти чашка и блюдце когда-то принадлежали какой-нибудь королевской семье.

* * *

В Овальный кабинет без стука и вполне по-хозяйски вошла няня американского президента. Старая негритянка считала, что имеет на это право – ведь ее мальчик по-прежнему не жалеет себя, и если его не покормить, то он и не вспомнит за этой своей работой.

– Ты должен перекусить, мой мальчик! – строго сказала служанка. – Я принесла тебе кофе и бутерброды.

– Няня! Сколько раз я просил тебя не мешать мне, когда я думаю! – В голосе президента явно слышались нотки детского каприза. – Стоит мне задуматься о чем-то важном, ты тут как тут со своей едой!

– Не перечь старухе! – в голосе служанки зазвучала строгость. – И о чем таком ты можешь задуматься, когда настало время перекусить?

Разумеется, это была игра, и весь этот ритуал никогда не нарушался. С периодичностью один раз в час служанка заходила в кабинет, чтобы покормить президента. Заодно она делала мониторинг обстановки на предмет обнаружения возможного присутствия посторонних потусторонних сил. Служанка принадлежала к династии колдунов Вуду – экзотической африканской разновидности магии, и потому ее подопечный, став президентом и сильным магом, не замечал в своей няне колдунью.

– Зачем ты достал из шкафа эту старую чашку? – удивленно спросила служанка. – Ты что, переливал в нее кофе и пил? Она же пыльная!

– Не знаю зачем, но мне почему-то захотелось выпить кофе из этой чашки, а не из бумажного стаканчика, – президент взял чашку в руки, повертел и поднес к глазам служанки. – Смотри, какой необычный узор получился! Ты не знаешь, что это означает?

Служанка внимательно посмотрела внутрь старой чашки и помрачнела – рисунок, образованный кофейной гущей, показался ей мрачным предвестником каких-то неприятных событий.

– У тебя все в порядке? – с заботой поинтересовалась служанка. – Проблемы?

– Нет проблем! – сверкнув белыми зубами, улыбнулся президент. – Правда, опять эти русские!.. Они всегда умеют испортить настроение.

– Сколько раз я говорила тебе – не связываться с русскими! – няня была встревожена. Однажды она познакомилась с одним русским…

Что-то было не так, и служанка это чувствовала. Почему– то ее взгляд все время сбегал к этой старой фарфоровой чашке. Президент доверял своей няне некоторые секреты, и она была более чем в курсе политической обстановки в стране и в мире.

Служанка президента имела еще одно весомое основание относиться к нему, как к малому ребенку. Ее не покидало чувство, что ее подопечный пошел на поводу у плохой компании, что эти нечестные люди помыкают им, а он продолжает верить их вранью и вынужден врать сам.

Няня жалела своего мальчика и желала ему помочь. Беда в том, что самые доходчивые доказательства – чувства – президент воспринимает плохо, а с логикой было плохо у самой няни. Вернее, ее логика подходила скорее для объяснений ребенку, почему нельзя играть с огнем, и «спички – не игрушка!»

– Пойми, мой мальчик! Война – плохое дело, а воюешь ты, потому что не с теми дружишь, – служанка встала у кресла президента и с нежностью гладила его стриженым курчавым волосам. – Помнишь? К нам приезжал твой друг из России. Положительный такой, основательный, надежный. У него есть чему поучиться. Водился бы ты лучше с ним, чем с этими…

Президент недовольно поморщился. Он и сам понимал, что зашел слишком далеко, пообещав слишком много, тем, кто помог ему победить на выборах. Когда он, став президентом, узнал, что стоит за деланной доброжелательностью, было уже поздно. Военная мафия армии его страны, нажившаяся продажей оружия и наркотиков, теперь держала его за горло. Русские сказали бы: «За яйца!»

– Знаешь, что означает кофейный узор в этой старинной чашке? – в голосе старой служанки задребезжали слезы. – Тебе недолго осталось!

Зарыдав в голос, няня президента, смешно семеня, выбежала из Овального кабинета.

* * *

Звигунов выпил вторую чашку кофе и снова для прикола вывалил кофейную гущу на блюдце.

* * *

– Разрешите войти?! – в резную, инкрустированную золотом дверь кремлевского кабинета российского премьера просунулась голова главы Администрации.

– Заходи! – премьер сидел за бумагами, разложенными на зеленом сукне рабочего стола.

Глава Администрации поспешил к приставному столу для совещаний и сел на ближайший к премьеру стул. Он знал, что, заходя без стука и садясь без спроса, поступает дерзко и рискует. Премьер никому никогда ничего не прощает, а замечает и запоминает – все. Никто не знает, как и когда отреагирует премьер на шальную выходку, ошибку или предательство, и от того сладкое чувство страха разливается по телу, вызывая психосоматические и вазомоторные реакции.

– Не хотите ли кофейку? Я распоряжусь! – и главный администратор заспешил было в приемную.

– Погоди! – остановил его бег премьер. – Ты же знаешь, что я ни кофе, ни чая, ни спиртного не пью.

– А я вот и чашку с блюдцем вам в подарок приготовил! – он ловким движением достал из портфеля чашку и блюдце, завернутые в газетные лоскуты. – И кофе с собой имеется! Из Бразилии…

– Где много диких обезьян? – пошутил премьер, перебивая гостя. – У меня сейчас важный разговор с заграницей. Ты подожди в приемной. Чашку с блюдцем оставь, а кофе возьми с собой и завари там в приемной. Я тебе потом тебе погадаю на кофейной гуще.

Руководитель Администрации вышел, пожимая плечами. Премьер вздохнул: «Еще один предатель! И что такое делается с людьми? Какой лукавый их прельщает? Ведь вместе учились, вместе спортом занимались… Грустно!»

Премьер развернул газетную обертку, достал чашку с блюдцем и собрал комплект, как должно быть. Он уже знал о гадании на кофейной гуще в Берлине и Вашингтоне. Знал и о результатах в обоих случаях. Неизвестным осталось лишь то, что там себе нагадал Звигунов.

* * *

Пить третью чашку кофе Звигунову не хотелось. Чашка и блюдце, купленные им на блошином рынке, успешно прошли испытания. Что означают узоры из остатков кофе, вываленные из чашки на блюдце в духе популярного гадания, он конечно, не понял. Да как тут поймешь какие-то кляксы – одна похожа на собаку, а другая на обезьяну. Ерунда какая– то.

Вот и политика – такое же непонятное дилетантам дело, как кофейные кляксы при гадании на кофейной гуще. Только политики очень высокого ранга разбираются в этом. Все они – сильные маги. Звигунов – не политик, хоть и маг.

Глава 8,

которая завершает повествование, но это единственный предсказуемый прогноз, потому что даже автор не знает, куда повернет сюжет, а он все время куда-то поворачивает

Молодой цверг Зигшпиль, имевший непосредственное отношение к появлению русского мага в Баварии и последующему развитию событий, похоже, выполнил свою миссию и может заняться чем-нибудь другим, хотя бы, например, продолжить свои наблюдения за людьми. Следует заметить, что подобные занятия стоят того – люди подобно картинкам, возникающим в старинном изобретении цвергов – калейдоскопе, неповторимы: и каждый из них, и каждый конкретный в каждую новую минуту своего существования. Законов, описывающих подобный феномен, не существует, это невероятность, выходящая за пределы теории вероятности, то есть абсолютная невероятность.

Люди любят поиграть с вероятностью, доказывая свою непостижимость, причем делают это в обе стороны от классического «пятьдесят на пятьдесят» в примере с монеткой. Старики-цверги вспоминают иногда за кружкой пива одну удивительную легенду. Во время очередной и, похоже, не последней войны, устроенной людьми, русские получали помощь от некоторых североевропейских стран и перевозили эту помощь северными морями на своих транспортных судах в сопровождении боевых кораблей. Немецкий флот успешно мешал этой помощи – топил транспорты торпедами своих подводных лодок. Немецкие акустики и артиллеристы достигли такого мастерства, что неизменно успешно попадали в цели, не видя их, но ориентируясь по шуму винтов. И чего только ни делали капитаны и штурманы транспортных судов – меняли курс в случайном порядке, сновали из стороны в сторону… и всякий раз нарывались на торпеду. И вот какой-то ученой голове пришла в голову дикая мысль, и это, похоже, был один из тех, кто основал новое течение магии – кибернетику. Маг предположил, что люди не способны порождать случайные ряды чисел, поэтому и не могут делать направление движения судов случайным, значит, в этом остается закономерность, которую каким-то образом вычисляли немецкие моряки, а может, и просто чувствовали.

Есть идея, найдется и способ воплотить ее. Однако эта идея была настолько необычной, что люди, принимающие решения, ни за что не хотели признавать ее, разве что для упреков и насмешек в адрес кибернетиков. И пришлось магам новой волны искать помощи со стороны. Обратились к цвергам, которые, как известно, были искусными механиками, но, разумеется, на условии строжайшей тайны, чтобы не было утечки к воюющим немцам. Цверги традиционно дистанцировались от людских разборок – платите золотом, сделаем машинку. И сделали. Первый в мире генератор случайных чисел на основе часового механизма. Он показывал в окошке числа от нуля до девяти в случайном порядке. Сделав партию машинок, их отдали штурманам северных караванов, которые, как только появлялось случайное число, прибавляли его к текущему курсу по специальной формуле и меняли направление движения судна. Получалось все то же шныряние судов из стороны в сторону, но торпеды перестали попадать в цель. Наводчики потеряли чутье и даже признавались в этом за рюмкой шнапса.

И все же Зигшпиля не отпускало чувство недосказанности, недопонятости, недостаточности, и это, возможно, тоже было как-то связано с людьми, а они, как известно, всегда отличались явной недоделанностью. Русский маг Звигунов – вот кто не отпускал внимание молодого цверга. Зигшпиль перебирал в памяти все случаи контактов с магом, и один случай вызывал явное недоумение. Цверг решил еще раз осмотреть это место. То самое место, где Зигшпиль увидел Звигунова в неожиданно открывшейся двери в конце выросших из воздуха ступенек.

* * *

А Звигунов тем временем приближался к месту своего временного проживания – к гостинице. Он уже поужинал в каком-то гаштете по дороге, и шел, не торопясь, к железнодорожному переезду, сразу за которым стоял дом Клауса – его частная гостиница и малый бизнес. Клаус, и это было странным чувством, похоже, чувствовал приближение мага, точно так же, как это удивительно делают кошки, приходя к двери встречать своего хозяина, когда тот еще только заходит в подъезд, нажимает на кнопку лифта и стоит внизу, дожидаясь его. Если у кошек это получается, то почему этого не может, хоть и слабый, но маг? Клаус пошел ко входной двери и встал в коридоре, чтобы видеть улицу.

Звигунов появился только через десять минут. Он не спеша поднялся по ступенькам, дверь перед ним отрылась настежь, впуская постояльца. Звигунов кивнул двери, увидел в коридоре Клауса, заулыбался, поздоровался и остановился поговорить. Клаус уже не так сильно удивился фокусам русского с дверями. Удивило другое, хотя этому могло быть и совершенно не магическое объяснение. Уловив намерение русского перекинуться парой слов, Клаус из вежливости поинтересовался у него, как прошел день. И русский довольно подробно рассказал ему о том, где побывал, что видел, и что его удивило. Удивительным было не то, что русский говорил по– немецки, а то, что он легко менял диалекты немецкого языка. С Клаусом он говорил так, будто вырос в Силезии, где родился и вырос сам Клаус. Пересказывая разговор со священником, перешел на баварский диалект. Упомянув случай в поезде, когда ему показалось, что его разыгрывает соотечественник, русский вдруг стал говорить с акцентом американца, а те, как известно, будто бы держат во рту горячую картошку. После этого постоялец, как ни в чем не бывало, пошел к себе в номер, словно исполнил долг вежливости.

Клаус вновь задумался, и было о чем. В молодости ему довелось работать учителем, и преподавал он иностранный язык – английский. С огромным старанием преодолевая лингвистические трудности, он выучил этот международный язык и стал преподавать в школе небольшого городка. Клаус любил детей и жалел их, видя муки постижения чужого языка. Поэтому ученики успевали по его предмету весьма посредственно, так же, как и он сам в университете. Клаус придерживался мнения психологов о том, что если не научить языку ребенка, то взрослый его уже не освоит. Профессора лингвистики в один голос твердили о предрасположенности к языкам и утверждали, что есть абсолютно для этого негодные, относя самого Клауса к малоталантливым лингвистам.

Однако Клауса терзали сомнения. Если каждый человек способен научиться своему родному языку, каким бы сложным он ни считался, то почему не удается легко выучить другой язык, и чем объяснить то, что кому-то освоение языков удается совершенно без каких-либо трудностей? Если бы способность усвоить первый язык общения сохранилась и для всех последующих языков, то все люди стали бы полиглотами.

Да, речь как особая статья человеческой природы всегда оставалась загадкой. Даже известное «В Начале Было Слово» трактуют, как кому взбредет в голову. Однако среди магов на этот счет есть ряд вполне здравых концепций. Например, считается, что именно речь заставила мозг человека установить такое большое число связей между его клеточками, в результате чего появилась личность. Это пороговый процесс – то есть личность выпрыгивает, как черт из табакерки, как только число связей достигает своего порогового уровня. В свою очередь это привело к тому, что личность, появившись, устремилась управлять всем, чем только ей удавалось, и это сдвинуло мир – с тех пор он стал населяться разумными существами.

А вот дальше научные мнения разделились. Одни считали, что существует механизм блокировки освоения других языков, кроме первого, что служит защитой от опасности возникновения еще одной личности на базе одного и того же мозга. Такие случаи бывают – например, алкогольная личность, которая ведет себя, как еще один человек, или редкие случаи шизофрении с раздвоением личности. Другие ученые поддерживают гипотезу о блокираторе, но настаивают на ином его назначении, считая, что личность будет путаться в словах, если знает несколько языков. В подтверждение обычно приводятся примеры того, что полиглоты всегда ведут себя, как идиоты. Третья группа ученых, и это кибернетики, придерживается мнения, что освоенный язык слагает необычайно мощную систему, которая, согласно Основному Закону Систем, активно сопротивляется попыткам построения параллельных языковых систем, то есть это обычная конкуренция. Что касается редких случаев знания многих языков без каких-либо проблем, то все единодушно сходятся во мнении, что развитая личность сама разбирается со всеми этими сложностями, но как именно, неизвестно.

И Клаус пошел к себе в комнату, чтобы почитать что– нибудь на языке Шекспира. Его он и любил почитать.

* * *

Звигунов с облегчением разоблачился в своем номере, избавившись от кальсон, переоделся в домашнее и решал, стоит ли пойти в душ. Сонливость была аргументом против этой идеи – Звигунов явно представил себе, как уснет под душем, упадет и чего-нибудь сломает в хозяйстве Клауса. Эта картинка решила вопрос в пользу сна.

Осторожно притронувшись к ушибу на груди, Звигунов с удивлением не почувствовал боли. Задрав рубашку, он смотрел и не видел никаких синяков у себя на груди. Боли тоже не было, даже если посильнее надавить на место ушиба. А был ли ушиб вообще?

Не особенно углубляясь в размышления об этом странном явлении, Звигунов лег на кровать поверх покрывала и задремал. И приснился Звигунову его дед. Звигунов как будто попал в самый разгар спора деда со своим извечным оппонентом – соседом. Дед что-то активно доказывал, возмущался и… матерился. Больше ничего конкретного в этом сне Звигунов не запомнил, потому что проснулся, испытывая жажду.

Решив, что в столовой Клауса может быть какая-нибудь газировка, Звигунов спустился в подвал. Газировки не было. Но было любопытство – как же это так хитро устроена дверь в погреб? Звигунов заглянул за холст, взялся за ручку и потянул на себя. Дверь открылась, обнажая кирпичную кладку за ней. Звигунов постучал по ней кулаком – монолит! Затем он закрыл дверь и толкнул ее от себя. Дверь снова открылась, и за ней он увидел ступеньки, идущие вниз. Не поборов искушения, но поддавшись ему с какой-то мальчишеской страстью, Звигунов стал спускаться по ступенькам, включив свой айфон в режим фонарика. Спустился и обалдел…

У самой нижней ступеньки, немного в стороне, в тени, потому и незаметно, стоял, разинув рот, тот самый малец, которого он видел на балконе своего номера прошлой ночью во сне. «Так это сон!..» – догадался Звигунов и немного расстроился. Однако решив потом исследовать подвал и наяву тоже, он настроил себя посмотреть, что будет в этом сне.

«Ну что, малец! Варежку-то закрой, а не то муха залетит!» – грубо пошутил Звигунов, решив не ограничивать себя приличиями – ведь это же сон. Зигшпиль – а это был он – закрыл рот, но был по-прежнему вне себя от неожиданной встречи с магом. «Ты чего здесь делаешь в такую поздноту и один?» – поинтересовался Звигунов с некоторыми нотками отеческой заботы в голосе.

Зигшпиль, ужасаясь тому, что с ним творится – он почувствовал себя глупым ребенком в свои сто двадцать три года, заговорил с магом в совершенно странном и неподобающем тоне: «Дяденька маг! Не ругайтесь! Пойдемте скорее к дяде ПеЦу! Он вас уже давно дожидается». Зигшпиль сопел носом и канючил абсолютно по-детски, как дети людей. Цверг с осторожностью взял мага за руку и потянул за собой. А поскольку это был всего лишь сон, как об этом думал Звигунов, он и не сопротивлялся, желая утолить любопытство: кто это ПеЦ, и почему он его ждет. Цверг же по дороге, удивляясь самому себе, играл странную роль – всхлипывал и просил: «Уж вы бы помогли нам, дяденька. Уж мы век помнить будем. Вы уж только расколдуйте золото.» Ничего не понимая, Звигунов шел за мальцом, а тот все что-то жалобно просил, вызывая жалость мага, и он давно бы уже помог – ведь во сне все возможно, но так и не стало понятным, что именно просит этот милый мальчуган.

Наконец путь сквозь сонные грезы привел к финишу – перед Звигуновым открылся весьма просторный зал, чем-то напоминающий тот, в котором он случайно оказался на экскурсии в замке. По крайней мере, трон был очень похож – весь в цветных стекляшках. Каково же было удивление Звигунова, когда он узнал смотрителя музея во все той же униформе. Он как будто ни на грамм не изменился, даже рот был все так же открыт, а самого его колотила старческая дрожь. Хотя что же может быть удивительного во сне? Было бы удивительно, если бы во сне не было ничего удивительного. Вспоминая и напоминая себе, что это сон, Звигунов отпустил себя на все четыре стороны и пустился во все тяжкие.

«Ну что, старик… Проблемы?» – что-то подсказывало Звигунову, что он сам имеет ко всему происходящему какое– то отношение.

Смотритель музея пришел в себя, закрыл рот и перестал трястись.

«Многоуважаемый маг, прибывший в наш мир с великой миссией, позволь мне коротко изложить нашу позицию по вопросу снятия заклятия с альпийского золота, наложенного более полувека назад одним из твоих соотечественников и коллег по магическому цеху. Мы заинтересованы в том, чтобы перемещение золота в мир людей, как только ты снимешь с него заклятие, не было слишком активным, быстрым, энергичным и бурным. Мы понимаем проблемы европейских правительств – кризис. Однако цверги не смогут поддерживать слишком высокий темп выдачи золота. Нас бы вполне устроил режим, при котором каждая страна, хранящая золото у нас, получала бы не более одного процента золота в месяц. Более того, мы хотели бы уделять внимание только одной стране на протяжении каждого такого месяца. Полагаю, что правительства смогут договориться, определить очередность и составить разумный график. Мы были бы не просто признательны тебе за такое решение проблемы, но достойно отблагодарили бы тебя лично. Думаю, что один процент от каждого транша будет тебе и приятен, и полезен».

Все это старик выпалил, словно боялся, что его перебьют.

«Нет! Так дело не пойдет!» – сказал Звигунов, продолжая свой внутренний разговор с самим с собой, в котором шла речь о том, что он ничего не понимает, и выдвигаемые им версии объяснений происходящего не подходили.

«Конечно, ты прав, высокочтимый маг! Разумеется, мы не должны обижать тебя одним процентом, словно подачкой. Два процента… – увидев отсутствующий взгляд Звигунова, ПеЦ на ходу переиграл ставку, – десять процентов с каждой выдачи золота каждой стране. Это очень большая сумма. И это ежемесячно».

Первый Цверг терпеливо ждал ответного хода русского мага, о котором даже во внутренней речи нужно говорить «великий маг» – настолько он был силен, даже в такой изощренной области магии, как переговоры. В голове ПеЦа нудной струной зазвенела тоскливая мысль, что эти переговоры он проиграет, и настолько ясной была эта мысль, что отбила всю охоту торговаться. А русский великий маг, подливая масла в огонь, продолжал молчать, заблокировав даже мимические мышцы и взгляд – ноль информации. Вот он – высший пилотаж магии переговоров. Об этом приеме знают только сведущие, и называется этот прием «молчание – золото!», и в самом прямом смысле этого слова.

На этом приеме следует остановиться особо, иначе люди будут по-прежнему натыкаться на этот незамысловатый, но мощный способ добиться своего – молчать. ПеЦу просто не повезло – Звигунов на своей прежней работе, которую правильнее все же называть службой, сначала просто устав от дел и невыносимой нагрузки, иногда замолкал или вообще не начинал разговор с теми, кого обещали разговорить психологи – эти вечные путаники. Звигунов сидел и молчал, думая о чем только угодно. А собеседники начинали говорить без остановки. Сейчас же Звигунов просто вырубился в попытке понять происходящее, но прием работал сам по себе не менее эффективно.

Все дело в том, что участник каких бы то ни было переговоров, если входил со своим предложением, но не получал в ответ предложений оппонента, через некоторое время создавал своеобразного клона, заменяющего настоящего соперника, и продолжал торговаться с ним – ведь нужно же поддерживать ритм переговорного обмена предложениями. А далее вступала в действие самая настоящая странность – споря с воображаемым партнером, человек, сам создавший его, неизменно проигрывал ему. Неразрешимый парадокс. К слову, тот, кто играет сам с собой в шахматы, всегда выигрывает. Это необъяснимо, но факт.

Звигунов ушел в себя, пытаясь догадаться, о чем идет речь, и это немедленно заставило ПеЦа создать виртуального собеседника, с которым он и продолжил свой разговор. Попробуйте как-нибудь сдержаться и помолчать в любом из диалогов, в которых мы все стали действующими лицами, и увидите, как ваше молчание провоцирует ваших собеседников открывать вам свои сокровенные тайны. Именно это и происходило с ПеЦем, несмотря на то, что он был магом очень большой силы.

Первый Цверг, не таясь, раскрыл русскому магу тайну отношений с нижними цвергами, а этого делать было никак нельзя, потому что ослабляло его переговорную позицию – нельзя рассказывать о проблемах, которые должны быть решены в результате переговоров. В противном случае придется заплатить гораздо дороже. Никогда не покупайте огурцов, рассказывая продавцу, как сильно вы их любите, не нахваливайте огурцы, не хвалите и самого продавца, действуйте наоборот – демонстрируйте пренебрежение и огурцам, и к их продавцам. Покажите, что колеблетесь – покупать или не покупать, у этого продавца или у другого, тратить деньги или сэкономить. Продавец, поддавшись торговой магии, заметно оживится, будет скидывать цену, а вы не торопитесь, ругайте огурцы и сомневайтесь. Если будете терпеливы и последовательны, обязательно купите огурцы в полцены или даже получите задаром. Вот она – переговорная магия!

Однако Первый Цверг на то он и первый, что самый лучший. Заметив, что проигрывает русскому магу, он сменил тактику – стал рисовать картину того, что будет, если Звигунов не разрешит проблему золота. ПеЦ раскрыл тайну золотого запаса и даже тайну золота в мире людей. И старик угадал – то, что узнал из его рассказа Звигунов, действительно было важным, и даже архиважным.

Когда-то очень давно люди нашли в себе силы и ум оторваться от натурального обмена, включив в обменные процессы особого рода посредника – золото. Этот замечательный металл стал эквивалентом товарам, услугам и вообще всему на свете. Так продолжалось долгие годы, пока кто-то злой не нашептал людям, что эквивалентом могут быть вещи попроще, чем золото. Так появились бумажные деньги, а бумага, как известно, ничего не стоит, и печатать бумажные деньги можно без ограничений. И так люди запутались в этом, что множили свои экономические проблемы, печатая деньги каждый раз, когда их не хватало. Говорят, что именно это и стало причиной европейского кризиса. Однако есть еще более существенная, но сокровенная причина финансовых неудач – виртуальные деньги. Виртуальное – значит несуществующее. Ежу понятно, что несуществующее не может быть эквивалентом обмена между людьми, но люди – а они престранные создания – верят в несуществующее и несут от этого огромные убытки.

Настрадавшись и намучившись, люди стали искать выход из сложившейся ситуации, чем они обычно и занимаются – понаделают себе проблем, чтобы потом их решать. И вот с подачи отдельных магов людям стали приходить в голову мысли о возвращении золота в качестве эквивалента обменных операций. Сначала Китай, а затем и Африка, поддались этому соблазну – вернуться к золотым отношениям. Однако не все были согласны с этой в целом замечательной идеей. Против выступили те, кто уже успел запутаться в виртуальных деньгах по самые уши и, похоже, не имел достаточно золота. Африканскую инициативу пришлось подавить весьма жестким образом, но с китайской поступать радикально было боязно – уж больно много их, китайцев, и много магов среди них. А кроме прочего, за тысячи лет своей цивилизации китайцы подружились и опираются на поддержку драконов – особых разумных существ одного из параллельных миров.

Короче говоря, если только альпийские золотые запасы станут вновь доступны европейским вкладчикам, это послужит своего рода критической массой и триггером для перехода на золотовалютные экономические отношения. Даже противники золота – американцы – не смогут уже с этим чего-либо поделать. Услышав от ПеЦа об американцах, Звигунов насторожился: что-то подсказывало ему, что эти в целом милые и веселые люди как-то причастны к событиям его собственной жизни. Первый Цверг был убедителен, и Звигунов решительно поддержал идею о золотом варианте решения проблем. Однако что он сам может сделать со всем этим, и зачем старик все это рассказал ему?

«Старик! Я-то чем могу помочь?» – прямо и без обиняков спросил об этом Звигунов.

«Как это чем? – искренне возмутился цверг. – Просто расколдуй золото, сними с него запрет на перемещение между мирами, и все!»

«Ничего себе! – в свою очередь возмутился Звигунов. – Вот так возьми и расколдуй. Вы здесь с ума, что ли, посходили? Я не колдун, чтобы колдовать и расколдовывать».

Сон стал протекать каким-то странным путем, в нем явно появился бред, и Звигунов решил поправить направление сна. Не дослушав старика и не давая ему продолжить свою бредовую речь, Звигунов махнул рукой, матернулся в сердцах и пошел прочь. За ним увязался малец, который не переставал канючить что-то вроде: «Спасибо за помощь, дяденька!»

ПеЦ позвонил в колокольчик, и в стеклянном шаре на ажурном столике появился, как в телевизоре, его помощник – Помощник Первого Цверга (произносится «ПоПеЦ»). И помощник доложил, радостно доложил, что отгрузка золота людям только что началась – вдруг ни с того ни с сего приготовленные мешки исчезли в мире цвергов и появились в мире людей. Люди тоже ликуют.

А Звигунов шел себе по коридорам в сопровождении мальца, причитающего свои благодарности, и собирался уже проснуться, чтобы по-настоящему дойти до кухни и утолить жажду. Он поднялся по ступенькам, прошел мимо Клауса, хлопнул его по плечу, заметив, что во сне он такой же чудной, как наяву, вошел в свой номер, лег на кровать, чтобы через несколько мгновений проснуться. Проснувшись, он передумал идти на кухню – лучше выпить кофе в каком-нибудь кафе. Время путешествия нашего пенсионера по Германии подходило к концу, за окном уже было утро – новое утро нового дня.

Поезд, самолет, метро, маршрутка – и вот он дома. Звигунов любил свой дом и не любил путешествовать. Он считал, что путешествуют те, кто еще не нашел своего места в жизни, поэтому и скитаются в поисках. По этому странному признаку – отсутствию интереса к путешествиям можно определять состоявшихся в жизни людей и отделять их от тех, кто не состоялся. Тем не менее, путешествие оставило в душе Звигунова приятный осадок – даже сны в путешествии были какими– то необычными, сказочными, что ли. А ведь начиналось путешествие с неприятности – разбитого Айфона. И словно ожив, как только о нем вспомнил хозяин, телефон вдруг затрезвонил. Номер не определился.

Мужской голос, который тоже не был узнан Звигуновым, представился помощником… И должность, которой этот помощник помогал была весьма высокой. Звигунова вызывали, назвав это приглашением, на его прежнюю работу, в самый центр Москвы. Прямо к директору этого ведомства. Неожиданно, неприятно и тревожно. Вот как воспринял этот звонок Звигунов, но отказываться не стал, тем более что помощник сообщил, что выслал за Звигуновым служебную «Волгу».

Директор молчал. Только поздоровался со Звигуновым и снова сел в свое кресло. Разговор вел другой человек, хорошо известный по своим телеизображениям и старинной фамилии – руководитель Администрации. Сославшись на то, что уполномочен провести эту беседу от имени Председателя Правительства, главный администратор, похоже, решил продолжить череду ахинеи, свалившейся на Звигунова еще в Германии, но там хотя бы это было во сне. Ничего не понимая, Звигунов молчал, а тон собеседника становился все более напряженным и даже слишком – в его голосе явно слышался упрек.

Ни много ни мало, Звигунова обвиняли в том, что он не должен был отдавать немцам сразу все золото. Дескать, нужно было потянуть резину, подинамить их, подержать в напряжении и ни в коем случае ничего не делать. Тем более Звигунов получил исчерпывающие инструкции об этом.

Оживившись и словно выйдя из сумрака, Звигунов поинтересовался этими самыми инструкциями, и с удивлением узнал о двух СМСках и одном письме по электронной почте. Высший класс! Государственные люди, руководители такого высокого ранга – и какие глупости в головах! Вот к чему приводит чрезмерное увлечение твиттерами. И эти туда же за своим продвинутым главнокомандующим. «Вы бы еще голубя послали – не менее экзотично и не менее надежно!» – Звигунов вспомнил эти СМС-сообщения и даже письмо, которое не стал открывать, признав спамом. СМСки, как ему казалось, прислал какой-то сумасшедший, перепутавший номер телефона такого же сумасшедшего с номером Звигунова. В сообщениях был явный бред о золоте и каких-то швейрах или цвендрах.

И вот теперь еще один сумасшедший нес очевидную околесицу, нисколько не смущаясь этим. Однако и директор, этот лысоватый и усталый человек, даже не подавал виду, что в его присутствии происходит явно ненормальное. Казалось даже, что директор в курсе и в теме. Правда, упрека во взгляде директора не было – он как бы говорил: «И что вы хотите от этого пенсионера?» Это было немного обидно, но Звигунов понимал директора – его проблемы, конечно же, были на порядок более значимыми, чем заботы самого Звигунова – валять дурака на пенсии и писать всякую ерунду в своих блогах.

Свою речь, похожую больше на монолог, высокий государственный чиновник завершил совсем уж неуважительно, сказав что-то вроде того, что на Звигунова надеялись, а он всех подвел. «Вот же ж…!» – подумал в сердцах пенсионер, и глава Администрации пошатнулся, как от удара в грудь. А ведь его предупреждали о необычайной магической мощи Звигунова, он и сам был магом почти что высшего разряда, но такое. Заподозрив с какой-то надеждой, что это так, и понадеявшись, что и это сон, Звигунов сформулировал свое отношение к происходящему крепким словом, повернулся и пошел на выход, не замечая при этом что оставленная им обстановка подернулась маревом перехода в новую реальность. Он вышел в приемную, остановился у стола помощника директора и спросил у него, узнав в нем одного из своих многочисленных учеников по ведомственной академии, где когда-то преподавал: «Ну что? Доволен?» – даже не подозревая, что стал не просто последней каплей, но водопадом в решении помощника уволиться со службы.

Поведение ученика-помощника стало последней каплей и для самого Звигунова, решительно не понимающего, что происходит. И вдруг совершенно независимо от него, в памяти Звигунова словно открылся файл – вспомнился сон про деда.

Дед рассказывал, обращаясь уже не столько к соседу– фронтовику, сколько к малолетнему внуку, о том, как, выполняя задание командования, преследовал автомобильную колонну вермахта, вывозящую из разрушенного Берлина золотой запас. Дед уверенно нагонял на полуторке последнюю машину немцев, подгоняя своего водителя привычными для обоих заклинаниями. Влетев, что называется, на плечах отступающего противника в какую-то пещеру, дед уже приготовился выкрикнуть сакраментальное «Хенде хох!», как что– то в пещере стало необъяснимо меняться, покрывая маревом грузовики с золотом. Еще мгновение, и немецкие машины исчезли, испарились, пропали, словно сквозь землю провалились. И вот он, «момент истины», о котором любят говорить в военной контрразведке «Смерш», в которой и служил дед, и в которой, по странному стечению обстоятельств, отслужил свой срок его внук и полковник в отставке. Дед просто– напросто крепко выматерился, что и стало непреодолимым заклятием, заморозившим золотые вклады всех альпийских вкладчиков.

«Запомни, Сергунёк!» – строго и наставительно изрек дед во сне Звигунова и повторил то, что сказал в конце войны в одной из альпийских пещер. Слова деда были словно написаны в воздухе огненным шрифтом. Звигунов силою своей мысли зачеркнул одно из слов заклинания и с чувством прочел получившуюся фразу. Помощник директора даже присел от такого мощного скачка атмосферного давления. А Звигунов же, удовлетворенно добавив от себя: «Вот так…!» – вышел из приемной, а затем и из здания на всем известной площади Москвы. Он даже не заметил, что прапорщик на проходной просто открыл шлюзовую дверь настежь вместо того, чтобы удостовериться, что пропуск Звигунова закрыт печатью дежурной службы.

А в это время Премьер, следивший за беседой по его поручению в режиме реального времени, удовлетворенно крякнул, если только не будет принято это сравнение буквально из-за его внешности. Звигунов поразил даже Премьер-министра – неожиданно, и в самую точку. Премьеру доложили, что бригада наружного наблюдения российской резидентуры в Германии потеряла Звигунова, а когда обнаружила, оказалось, что его приняли под наблюдение американцы. Он сначала рассердился, но потом, будучи магом необычайно высокой квалификации, посчитал происходящее знаком свыше. Однако развитие событий и убийство Звигунова американским снайпером почему-то расстроило Премьера. Ругнувшись, нарушив баланс международных отношений, он пригрозил своему чернокожему коллеге, что… А далее Премьер применил магию очень высокого разряда. И Звигунов остался жив.

А в это время ПеЦ – Первый Цверг верхних цвергов, этих странных жителей Баварских Альп, даже присел от неожиданности. Появившись в стеклянном шаре, помощник ПоПеЦ, радуясь, словно ребенок людей, доложил, что выдача золота приостановлена, а на скале напротив Замка появилась светящаяся надпись: «Одна страна в месяц. Не более одного процента от вклада в месяц. Составьте график. Ваш Звигунов. В память о дедушке:)».

А в это время разбитый Айфон Звигунова пиликал оповещениями о полученных сообщениях. Сразу несколько банков мира сообщали своему новому небедному клиенту о поступлениях на его счета. Но Звигунов ехал в это время в метро и не слышал сигналов. Его позабавило бы сообщение швейцарского банка о необычном вкладе на вновь открытый счет на имя Звигунова – десять ведер золота. Настоящего золота в самородках. В обычных железных ведрах… Нижние рулят:)

Все началось с разбитого телефона. На нем все и закончилось. Словно раненый, который должен дотянуть до своих, Айфон рухнул, обессилев, и окончательно сломался. Теперь его владелец не мог ни звонить, ни прочитать СМСки. А может, это американцы отомстили магу за его участие в глобальных мировых процессах?

Писалась же эта сказка исключительно для того, чтобы рассказать людям правду о том, что каждый и каждая из них являются самыми настоящими магами.

Эпилог,

в котором автор раскрывает тайну магии, признается в тайнах детства и дарит читателям тайну способа обретения магической силы

Всякая сказка должна заканчиваться счастливым концом, в котором добро победило зло, плохие люди наказаны, а хорошие почивают на лаврах. В этой подходящей к концу сказке сложно сказать, чем все закончилось, и что будет дальше. Миры разумных существ многочисленны, непредсказуемо соприкасаются между собой и создают мириады комбинаций последствий таких контактов.

Вместе с тем похоже, что люди и цверги на этот раз нашли общий язык, вступив в контакт, и разобрались с застарелыми проблемами. Магия еще раз доказала, что она есть и имеет нешуточную силу. Конечно, есть силы и повыше магии, те, что магию не одобряют и не рекомендуют ее для широкого применения народными массами. Однако тягу творить чудеса, доставшуюся людям как раз от тех самых высших сил, затеявших сделать человека образом и подобием, ничем не погасить.

Любители-экспериментаторы будут во все времена испытывать силу своей личности необычной природы, взглядом зажигая спички и силой мысли раскручивая стрелку компаса. Редкие из этих любителей станут профессиональными магами. Даже сильные маги, вроде Звигунова, скорее, так и не догадаются о своем магическом даре.

Состоявшиеся маги разделятся на тех, кто использует чистую силу личности, тех, кто использует силу систем, и тех, кто пользует силу технологий использования магической силы. Маги – они бывают разные, и это не считая областей, в которых маги подвизаются: наука, искусство, спорт, война, кино и литература.

В заключение этой правдивой сказки автор считает своим долгом признаться, что относится к магии весьма и весьма скептически и даже осуждает. Автор испытывает искренние раскаяние и стыд за то, что в детстве баловался разными штуками вроде «отведения глаз» во время игры в прятки, чтобы сверстники не могли его найти, да еще увеличением своего веса, чтобы взрослые пацаны удивлялись – вот только что поднимали этого мальца без труда, а сейчас словно в землю врос.

Однако более всего автора огорчает то, что он научился в детстве от деда разным сильным, но неприличным словечкам. Оно, конечно, пригодилось в опасных ситуациях, например, на войне, но в мирной жизни приходится за собой приглядывать – сорвется из уст одно слово, и где-то на другом конце планеты прокатится цунами. Со словами нужно поосторожнее, особенно с такими.

Практикуйтесь лучше в простых упражнениях по увеличению личной силы, и в этот прощальный момент автор готов открыть одну тайну. Как только вам захочется что-нибудь сделать, даже совсем незначительное, вроде желания поделиться новостью или рассказать о всплывшем из глубин памяти забавном случае, обратите свое внимание на это желание и сдержитесь – промолчите. В этот момент на незримом счетчике вашей личной силы повернется колесико, и в окошке появится следующая цифра. Вашей силы прибавилось. Если вы слышите, что нужно быть скромными, кроткими и смиренными, знайте, что это путь к силе.

На этой возвышенной ноте автор прощается с читателями, которых полюбил, разглядывая их просветленные лица глазами страниц этой сказки, в которой, как говорится, есть только доля сказки…

8 апреля 2015 года

Москва

Content

Сергей Русаков
Люди и Цверги

Пролог, в котором автор прокладывает путь от обыденной жизни к совершенно необычным сферам бытия, дабы подготовить читателей к погружению в мир настоящей магии

Глава 1, в которой автор вводит главных героев, подобно тому, как опытный шахматист в самом начале партии выводит фигуры в центр шахматной доски

Глава 2, в которой автор объясняет некоторые важные вещи, возможно, неизвестные читателям и потому важные

Глава 3, в которой все встает на свои места, но вовсе не проясняется

Глава 4, в которой стороны вступают в контакт, но и это происходит как-то не так, как было бы привычно обычному уму

Глава 5, которой суждено стать заключительной, но это еще как сказать, потому что, как говорится, «бабушка надвое сказала!»

Глава 6, ставшая неожиданным продолжением главы 5, которая чуть не стала последней, и все потому, что магия реально рулит

Глава 7, в которой раскрывается масштаб происходящих событий, и если это события политические, то обязательно запутанные

Глава 8, которая завершает повествование, но это единственный предсказуемый прогноз, потому что даже автор не знает, куда повернет сюжет, а он все время куда-то поворачивает

Эпилог, в котором автор раскрывает тайну магии, признается в тайнах детства и дарит читателям тайну способа обретения магической силы