Софи Пемброк

Ждала только тебя

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения. Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

A Groom Worth Waiting For © 2014 by Sophie Pembroke

«Ждала только тебя» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Господи, он идет сюда?! – воскликнула Тия Моррисон, обхватывая себя руками, словно хотела прикрыть до невозможности дорогое, расшитое шелком и жемчугом белоснежное свадебное платье и шестифутовую фату. – Он не может!

Ее сестра, Хелена, округлила большие голубые глаза:

– Успокойся. Он всего лишь просил передать тебе, что ты опаздываешь на встречу с организатором свадьбы. Если ты не явишься через пять минут, он зайдет за тобой.

– Ну, так останови его!

Нет, не получится. Ничто не способно остановить Флинна Эштона, если он чего-то хочет. При этом он неизменно был вежлив, даже если пер, как танк. Вот почему отец Флинна сделал его своей правой рукой в «Моррисон – Эштон медиа». И почему, собственно, она выходит за него замуж.

– Помоги мне выбраться из платья до того, как он придет!

– Не понимаю, почему ты дергаешься, – пробормотала Хелена, воюя с молнией на платье.

Тия изогнулась и попыталась стянуть платье с бедер.

– Всем известно: если жених увидит свою невесту в подвенечном платье до свадьбы, быть беде.

Это было не суеверие, а правило. Флинн не увидит это платье до тех пор, пока она не пойдет по проходу в небольшой тосканской церквушке у подножия холма, на котором стоит вилла.

– Поэтому он прислал меня.

Тия застыла. Ей был знаком этот голос. С тех пор, как она в последний раз слышала его, прошло восемь лет, но она ничего не забыла. Ничего!

И владелец этого голоса не должен видеть ее в атласном корсете и чулках. Тем более не теперь, поскольку через два дня она выходит замуж за его брата.

Подтянув платье, Тия прижала его к груди и уставилась на вошедшего:

– Я думала, ты не приедешь.

Но вот Зик стоит перед ней… такой… Нет, не стоит лгать самой себе и утверждать, что он отвратительный. Он выглядит… повзрослевшим. В двадцать один год он был зол на весь свет, а сейчас уверен в себе и спокоен.

И великолепен, как всегда. Пропади он пропадом!

Хелена рассмеялась.

– Вы не виделись восемь лет, и это все, что ты можешь сказать? – Она поцеловала его в щеку. – Приятно снова увидеть тебя, Зик.

– Повзрослевшая малышка Хелена! – Зик обнял ее, но взгляд его был прикован к Тии. – Я тоже рад увидеть тебя. И твою сестру.

В его голосе слышалась насмешливая нотка. Как будто она специально подстроила так, чтобы встретиться с ним в нижнем белье! Его даже в стране не должно быть. Флинн сказал, что Зик не приедет, и ее охватило облегчение. Но вот он здесь и смотрит на нее, и она чувствует себя чуть ли не обнаженной.

Тия крепче прижала платье к груди:

– Я ожидала твоего брата.

– Своего жениха, – кивнул Зик. – Конечно. Извини. Но он решил, что мне надо потренироваться, дабы достойно выполнить обязанности шафера.

– Ты шафер Флинна?!

– А кого еще он мог выбрать?

Зик сказал это небрежно, словно и не отсутствовал восемь лет. Словно никогда не дразнил Флинна за то, что тот не был чистокровным Эштоном, а был усыновлен. Словно не клялся, что никогда не вернется.

– Кого угодно.

Образно говоря, Флинн мог бы пригласить в шаферы русского премьер-министра, и Тия не была бы так сильно удивлена.

– Он выбрал своего брата, – сказала Хелена и одарила сестру своим коронным взглядом: «Ты спятила?» Она довела этот взгляд до совершенства в пятнадцать лет и с тех пор прибегала к нему с устрашающей регулярностью. – Что в этом странного?

Сколько лет было тогда Хелене? Шестнадцать? Она была слишком молода, слишком поглощена собственны ми проблемами, чтобы понять, что происходит. К тому же Тия скрывала все не только от нее.

– Значит, ты приехал на свадьбу?

Зик поднял брови:

– Ради чего же еще?

Тия понимала: он хочет, чтобы она призналась или по крайней мере подумала, что он вернулся из-за нее. Он собирается доказать, что она сделала неправильный выбор восемь лет назад, а сейчас совершает еще большую ошибку.

Правда, Тия уже ее совершила, причем эта ошибка не имела никакого отношения к Зику Эштону.

Да, она предполагала, что Зик может вернуться в лоно семьи, но не думала, что он вернется из-за нее. За этим поступком должно скрываться нечто другое.

– Мне нужно переодеться.

Крепко прижимая к себе платье, Тия шмыгнула за ширму. До нее доносилась болтовня Хелены и Зика. Он говорил насмешливо, словно ситуация забавляла его. Что ж, по крайней мере, это осталось прежним. Он все так же воспринимает мир как шутку, включая семью.

Повесив изумительное подвенечное платье на вешалку, Тия отступила на шаг, чтобы взглянуть на него. Это было платье мечты. Надев его, она почувствовала себя другим человеком.

С таким платьем все должно пройти как по маслу. Благодаря свадьбе она обретет место в этом мире, которое ей необходимо. Ничто другое не сработало.

Тия тряхнула головой и надела сарафан, радуясь, что у нее есть несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. Зик вернулся в Тоскану? Это ничего не значит. Он приехал не ради нее. Она выходит замуж за Флинна. Теперь ее будущее – Флинн. У нее есть платье, есть план. Хелена рядом и сможет удержать ее от глупостей. Вилла, свадьба… Все на своих местах. Кроме Зика Эштона.

Ну а он может не поместиться на групповом снимке, и хорошо. Кроме того, вилла достаточно велика, так что она может и забыть, что он здесь. Это не проблема.

Надев босоножки, Тия пригладила волосы и вышла из-за ширмы:

– Прошу меня извинить. Мне надо встретиться с организатором свадьбы.

– Конечно, – все с той же раздражающей насмешливой улыбкой сказал Зик. – Не стоит задерживать взволнованно краснеющую невесту.

Восемь лет назад она дала себе обещание. Приняла решение. И это решение включало в себя пункт, по которому Зик Эштон больше никогда не заставит ее покраснеть.

Та часть ее жизни мертва и похоронена.

Всего два дня до свадьбы. Два дня – и она обретет свою вечную любовь.

– Кстати, я готов проводить тебя, – заявил Зик. – Мы могли бы поболтать.

Тия напряглась.

– Это было бы мило, – солгала она.

Два дня – и сумасшедшая предсвадебная неделя закончится. Тия не могла этого дождаться.

Она стала совсем другой. У этой новой Тии были прямые зачесанные назад волосы и загорелые изящные руки и ноги. Она показалась Зику почти чужой. Она шагала впереди, словно хотела дистанцироваться от него настолько, насколько это возможно.

Помнит ли Тия, как прежде, выполнив обязанности хозяйки на приемах, устраиваемых их компанией, она пряталась в укромных уголках вместе с ним? Кем бы она ни притворялась – хорошей девочкой или послушной дочерью, – оставаясь с ней наедине, Зик видел настоящую Тию. Видел зарождающийся блеск той женщины, какой она со временем станет.

Зик покачал головой. Глядя на Тию в босоножках на высоких каблуках, в сарафане и бог знает в чем под ним, а не в джинсах, майке и розовых трусиках, он понял, что девушки, которую он любил, больше нет. Та Тия никогда не согласилась бы выйти замуж за его брата, невзирая на веские доводы их отцов. Той Тии хотелось любви, настоящей любви. И несколько месяцев он думал, что она ее нашла.

Что ж, он ошибся.

Зик легко нагнал Тию. Может, у нее и длинные ноги, но у него все-таки длиннее.

– Так сколько людей придет на это сборище? – небрежно спросил он.

– Сборище? – Тия остановилась. – Ты только что назвал мою свадьбу сборищем?

Зик пожал плечами. Приятно видеть, черт возьми, что он по-прежнему может волновать ее. Если так, предстоящая пара дней не будет лишена веселья. Должно же быть в этом что-то хорошее.

– Извини. Я хотел сказать: в сказочный, грандиозный день, когда ты перед лицом Господа навек соединишься со своей единственной любовью, избранником твоего сердца и души. Так сколько гостей приглашено?

При виде ее вспыхнувшего лица Зик испытал удовлетворение. Может, это и была детская выходка, но он не собирался делать вид, что верит, будто этот брак заключается по любви. Это была сделка в интересах бизнеса – как и все, что дорого Моррисонам и Эштонам.

– Двести шестьдесят восемь, – отчеканила Тия. – По последним подсчетам.

– Что ж, узкий круг самих близких, – прокомментировал Зик. – Именно так, как нравится моему отцу. Где ты всех разместишь? Нет, конечно, вилла огромная, но все-таки трудно представить твоих гостей спящими на раскладушках на террасе.

– Мы забронировали отель неподалеку. Весь день туда и обратно будут курсировать микроавтобусы и такси. – Между бровями Тии пролегла морщинка, выдавая ее раздражение. Это тоже было что-то новое. – А тебе-то что до этого? – поинтересовалась она.

– Как-никак, я шафер, – напомнил Зик. – Я обязан все знать.

Это послужило последней каплей. Развернувшись, Тия подбоченилась и бросила на него яростный взгляд:

– Зачем ты приехал, Зик? Только не корми меня всякой чушью о братском долге. Я прекрасно знаю, каково твое мнение о Флинне.

В самом деле? В таком случае она могла бы его просветить. Зик уже давно оставил попытки разобраться в своих отношениях с братом. После отъезда из дома он месяцы провел без сна, размышляя о том, мог ли он изменить то, что произошло, если бы осознал все раньше – до последнего разговора с отцом, разговора, который и заставил его уехать навсегда. Впрочем, что было, то было. Нужно двигаться вперед. Кроме того, сейчас дело не в нем и Флинне. Дело во Флинне и Тии.

– Поскольку ты отвергаешь версию братской любви, то вряд ли поверишь, если я скажу, что приехал из чувства долга. – Зик пожал плечами. – Меня гораздо больше интересует, что сказали тебе наши отцы, когда заставляли выйти замуж за Великого Притворщика.

– Не называй его так! – воскликнула Тия. – Это не было смешно, когда мы были детьми, и не смешно сейчас. Ты не можешь поверить, что я хочу выйти замуж за Флинна?

– Да.

– Ну, так вот, я этого хочу! – Ее глаза сверкнули.

Зик прислонился к солнечно-желтому камню, которым были облицованы стены холла, и взглянул на террасу, за которой виднелись виноградники. Похоже, они больше не спешили на встречу с организатором свадьбы, и это давало ему шанс вызнать, что здесь происходило в последнее время.

– В самом деле? – спросил он, скрестив руки на груди. – Значит, мысль, что эта свадьба укрепит слияние двух семей, никогда не приходила тебе в голову?

Тия скорчила гримаску:

– Отчего же? Приходила.

– Даже если нет, не сомневаюсь, что твой отец высказался на сей счет предельно ясно.

Насколько помнил Зик, Томасу Моррисону всегда удавалось заставить дочь просчитать последствия своих поступков. Особенно, если он мог от этого выиграть. Впрочем, в противном случае – тоже.

– Но это не значит, что не я принимала решение, – возразила Тия.

Неожиданно все отошло на второй план. В эту минуту Зик был способен думать только о ее предыдущем решении, принятом перед тем, как он оставил семейный бизнес и свою прежнюю жизнь.

– Конечно нет, – сказал он, чувствуя горький привкус во рту. – Мне известно, что ты любишь продумывать свои решения, пока не убедишься, что выбрала самый выгодный вариант.

Рот Тии приоткрылся. А что? Неужели она рассчитывала, что он не заметит корыстные мотивы? Восемь лет назад ей, может, и удалось его одурачить, но сейчас он стал умнее. Зик точно знал, что важно для Тии. Не он.

– Что именно ты хочешь этим сказать? – процедила она сквозь зубы. – Я бы на твоем месте хорошо подумала, прежде чем ответить.

Зик ослепительно улыбнулся.

– Эта свадьба приобретает особый смысл, если вспомнить, почему восемь лет назад ты предпочла остаться здесь, а не уехать со мной. Ты изменила решение, как только узнала, что я больше не являюсь наследником. – Он небрежно пожал плечами, зная, что это окончательно выведет ее из себя. – Но, должен заметить, у тебя ушло чересчур много времени на то, чтобы заарканить Флинна.

Она вот-вот взорвется. Взорвется от ярости и досады, выкрикивая горькие и сердитые слова в намеренно грубо обработанных стенах этой прекрасной виллы.

Однако это заставит Зика Эштона ухмыльнуться еще шире. Поэтому Тия сделала глубокий вдох и приготовилась лгать.

– Тебе, возможно, трудно в это поверить, но я люблю твоего брата.

Голос ее звучал холодно и спокойно, и Тия почувствовала, как ее переполняет гордость. Она сумела совладать со своим гневом. Было время, когда одно слово Зика заставляло ее вскипать. В детстве он вызывал у нее исключительно досаду или злость. Позднее, когда они стали подростками, досада неожиданно переродилась во влечение, а гнев – в возбуждение…

Но теперь ему не удастся ее задеть. Она повзрослела, контролирует свою жизнь и отвечает за свои решения. Колкости и комментарии Зика Эштона больше не имеют над ней власти.

– Любишь? – Зик поднял бровь. – Мне кажется, что ты неправильно понимаешь значение этого слова.

– Поверь, я прекрасно знаю, что оно означает.

Любовь означает невыносимую боль потери. Тию удивляло, почему многие считают любовь благом.

– Ну, я просто в восторге оттого, что ты наконец нашла свою настоящую любовь. А я, подозреваю, был всего лишь учебным плацдармом.

В животе у Тии все сжалось в тугой узел. Нет, она не думала, что Зик забыл их юношеское увлечение или простил ее за то, как все закончилось. Однако она не ожидала, что он заговорит об этом. Разве мужчинам не полагается быть сильными и скрытными?

Правда, Зику всегда нравилось слышать свой голос. Похоже, это сохранилось, даже если все остальное изменилось.

– Все это было давно, Зик. Мы были детьми. – Все в далеком прошлом, и не стоит об этом вспоминать, верно? – Мы стали другими.

– Хочешь выдать еще несколько клише по этому поводу? – Зик покачал головой. – Что ж, ты вольна переписать историю, как тебе угодно. Учти, я здесь не для того, чтобы попытаться отбить тебя у Флинна, который не привык проигрывать. Но тебе не удастся убедить меня, что этот брак – не деловая сделка.

– Ты не прав, – солгала Тия. – И ты в этом убедишься. Но…

– Но? – спросил он, насмешливо подняв бровь, что доводило ее до исступления. – Но что?

– Даже если бы это была деловая сделка, ну и что? – Она пожала плечами. – Для вступления в брак бывают причины и похуже.

– Может, и так. – Его губы изогнулись в медленной улыбке, той самой, от которой ее внутренности когда-то плавились. – Но для брака бывают причины и получше.

– Например, любовь, – заявила Тия.

Зик отказывался этому верить, как она ни старалась. Он знал, как выглядит влюбленная Тия.

– Любовь – веская причина, – согласился Зик. – Но не единственная. Должно быть доверие. Уважение. Общие ценности.

– У нас все это есть, – заметила она.

– Сексуальная совместимость, – закончил он и усмехнулся. – Я понял, что для продолжительного счастья это тоже необходимо.

Взгляд Тии стал жестким.

– В самом деле? И как ты это понял? Что-то я не вижу рядом с тобой спутницы.

Он нашелся бы, что ответить, но в этот момент появился Флинн – спокойный, сдержанный и на полтора дюйма выше его.

– Зик! Все-таки приехал.

Флинн протянул руку, но прежде, чем Зик успел ее пожать, Тия повисла на другой руке жениха, улыбаясь и глядя на него со слепым обожанием. Зику стало тоскливо.

Все-таки пожав Флинну руку, он вышел из круга их любви, вступив в свой собственный круг скептицизма.

– Как я мог отказаться от предложения стать шафером хоть раз? Может быть, единственный раз.

Флинн всегда был готов изобразить преданность семье, которую считал чужой, хотя отец и отдавал предпочтение ему.

– Я бы не хотел, чтобы в этот важный для меня день рядом со мной стоял кто-нибудь другой, – сказал он.

Это прозвучало так искренне, что Зик подумал: «Братишка – молоток!»

– Должен признаться, я был несколько удивлен, когда ты обратился ко мне. – Зик взглянул на Тию и прочитал в ее глазах: «Я так и знала!» – Но, конечно, не так удивлен, как Тия, когда она увидела меня здесь, – добавил он.

Тия бросила на него свирепый взгляд и крепче прижалась к Флинну. Никакая искра между ними даже и не думала проскальзывать. И они не спят вместе. Зачем ей сдался Флинн?

– Ты сказал, что он не приедет, – заметила она обвиняющим тоном.

– Я не был уверен, – признался Флинн.

«Интересно, что она рассказала Флинну о нас?» – задумался Зик.

– Конечно, я попросил тебя стать моим шафером. Ты – мой брат, – продолжал Флинн. – Жаль, что мы не общались столько лет.

– Это единственная причина? – поинтересовался Зик.

При напоминании об отъезде в его груди шевельнулось неприятное чувство. Он заглушил его. Тогда у него не было выбора. Позиция отца была предельно ясной, и эта позиция не оставила Зику ни одного шанса. Он поговорил с Тией и в ту же ночь уехал.

Флинн не ответил на вопрос.

– Кстати, папа запланировал на сегодняшний вечер ужин, – вздохнул он. – В честь твоего возвращения домой.

Зик не стал указывать на то, что роскошная тосканская вилла, переходившая от одного владельца к другому, вообще-то не являлась их домом.

– Возвращение блудного сына-вундеркинда? Надеюсь, он нашел подходящего упитанного телка.

– Наверняка какое-нибудь бедное животное мечтает, чтобы его принесли в жертву ради тебя, – вмешалась Тия. – Но разве нам не нужно встретиться с организатором свадеб, любимый?

Это прозвучало настолько неестественно, что Флинн замялся. Никто, глядя на эту парочку, не поверит, что они любят друг друга. Трудно предположить, что они знакомы с детства, а уж представить их брачную ночь попросту невозможно. Зик расхохотался бы, если бы это была не Тия.

– Ей пришлось уйти, – сказал Флинн. – Но, думаю, мы утрясли последние детали. Позвони ей позже, если у тебя возникнут какие-то вопросы.

– Уверена, все пройдет образцово. – Тия безмятежно улыбнулась.

Даже это казалось фальшью. Разве не полагается женщине, которая через два дня выходит замуж, проявлять больше интереса к деталям?

Где-то раздался стук двери, а затем в холл ураганом влетела Хелена.

– Ребята, вы еще здесь? – спросила она; светлые волосы упали ей на плечи. – Разве вам не пора собираться к ужину? Тия, я попросила горничную погладить твое вечернее платье. Оно висит у тебя в комнате. Одолжишь мне бронзовые туфли?

– Конечно, бери. – Тия все разрешала Хелене с тех пор, как умерла их мать. – Идем.

Хелена повернулась к Зику:

– Надеюсь, ты привез смокинг. Похоже, домашняя вечеринка превратилась в официальный прием.

Итак, отец был уверен, что он приедет, даже если остальные сомневались. Иначе он не стал бы устраивать торжественный ужин в его честь.

Хелена взяла старшую сестру под руку и захихикала. Тия не обернулась.

Стоявший рядом с ним Флинн неуверенно улыбнулся. А ведь он терпеть не может галстук-бабочку, вспомнил Зик. По крайней мере, хоть кому-то вечером будет не по себе.

– Увидимся за ужином, – сказал Флинн, уходя.

– Не могу дождаться. – Слова Зика эхом отдались в опустевшем холле. – Оттянемся по полной программе.

Глава 2

Следовало догадаться, что дело не только в туфлях.

– Что ж, Зик вернулся. Немного неожиданно, правда? – Хелена растянулась на огромной кровати Тии.

– Да. – Тия копалась в шкафу, пытаясь найти свои бронзовые туфли. Она их вообще взяла с собой?

– Даже Эзикиел-старший запланировал вечеринку в честь его приезда.

– Флинн не думал, что он приедет, – сказала Тия. – Я тоже.

– Значит, для Флинна это тоже стало шоком? – поинтересовалась Хелена – слишком невинно.

– Может быть, – согласилась Тия. – Просто он это хорошо скрывает.

– Он все хорошо скрывает, – пробормотала младшая сестра. – Но, честно говоря, мне показалось, он не удивился, когда я сообщила ему, что приехал Зик.

Тия ударилась головой о дверцу шкафа.

– Что ж, значит, его вера в то, что брат приедет, была сильнее моей. Кажется, я не захватила эти туфли.

– Нет? Какая жалость! Тогда мне придется надеть туфли-металлик. – Хелена села, поджав под себя ноги. – Почему ты не доверяешь Зику? Мне казалось, вы были довольно близки до его отъезда.

Тия возмущенно уставилась на сестру. Та знала, что у нее нет этих чертовых туфель. Хелене просто был нужен повод, чтобы заговорить о Зике. Вполне в ее духе.

– Мы были друзьями, – осторожно начала Тия. – Мы все были друзьями. Невозможно не подружиться, поскольку они пропадали у нас.

– И мы бывали у них, – кивнула Хелена. – Особенно после того, как мама…

– Да.

Изабелла Эштон преисполнилась сострадания к бедным сестрам Моррисон, оставшимся без матери. Она с радостью принялась учить четырнадцатилетнюю Тию, как надо вести дом и исполнять роль безупречной хозяйки. Впрочем, довольно быстро выяснилось, что Тия не справляется с возложенными на нее обязанностями, и Изабелла занялась этим сама. Тия разочаровала отца.

Она стала чужой в своем доме…

Подойдя к комоду, Тия поискала ожерелье, которое Изабелла подарила ей на восемнадцатилетие. В ту ночь, когда уехал Зик. Она наденет его сегодня вечером, как и материнское кольцо. Изабелла всегда одобряла такие поступки.

– С тех пор как Зик уехал, ты с ним больше не разговаривала? – спросила Хелена.

Интересно, что известно сестренке о ее отношениях с братом Флинна? Похоже, немало.

– Ни разу, – ответила Тия, доставая ожерелье. – Ни разу за восемь лет.

– Странно. – Хелена встала, подошла к ней и помогла застегнуть ожерелье. – Думаешь, он вернулся, потому что ты выходишь замуж?

– Ну, его же пригласили.

– Нет, – отрезала Хелена, и что-то в голосе сестры заставило Тию поднять глаза и встретиться с ней взглядом в зеркале. – Дело в том, что ты выходишь замуж.

– Он не приехал, когда я почти вышла замуж.

– Или в предпоследний раз, – оживленно подхватила Хелена, подтверждая этим свое мнение о сестре как о вечной невесте. – Но тогда ты не выходила замуж за его брата.

Тия опустилась на стул рядом с комодом. Разве это не похоже на Зика – наплевательски относиться к тому, что она может выйти за кого-нибудь замуж? Да и знал ли он о двух других ее женихах? Если слухи доходили до него, следует ожидать новых колкостей и комментариев по этому поводу. Просто изумительно!

Ее отец просто рвал брачные контракты, приказывал своей секретарше отменить торжество и говорил Тии: «Давай в следующий раз?» После последнего несостоявшегося брака она была вынуждена признать, что ей лучше работать, чем заводить романы.

Каждый раз она надеялась, что наконец-то нашла свое место в жизни. Встретила человека, который готов принять ее такой, какая она есть. Но в конечном счете она оказывалась недостаточно хороша.

Флинн – исключение. Он точно знал, кто ему достанется и почему. Он обдумал свой выбор и подготовил контракт, предусматривавший все до мелочей. Это ее устраивало. Любовь в деловом стиле.

Если бы Зик это знал, он решил бы, что это нелепо. Впрочем, Тия была уверена, что у него были более весомые причины вернуться, чем издевательство над ее личной жизнью.

– Он приехал не поэтому.

– Ты уверена? – спросила Хелена. – Может, он понял, что на сей раз ты наконец доведешь дело до конца?

– Ты говоришь так, словно мне нельзя доверять.

В чем-то Хелена и права. Но Тия всегда была уверена… пока не становилось ясно, что мужчины, за которых она собиралась замуж, уверенности не испытывали.

Хелена вздохнула, взяла расческу и провела ею по своим мягким золотистым локонам. Тия давно перестала мечтать о таких волосах. Ей сгодятся и скучные каштановые.

– Да нет, доверять тебе можно, – сказала ее сестра, расчесывая спутанный локон. – Наверное, дело в том, что ты… нерешительная.

– Не способная принять собственное решение, как говорит папа.

Хелена рассмеялась:

– Нет, неправда. У тебя были веские причины не выходить замуж за тех мужчин.

– Потому что первому были нужны мои деньги, а второй встречался с другой за моей спиной?

И Тия не замечала этого, пока едва не становилось слишком поздно. Одного она не удовлетворяла как женщина и любовница, а другой собирался жениться на ней из-за денег. Тия сделала вывод, что она недостаточно ценна сама по себе, чтобы ее можно было просто любить.

– Потому что ты их не любила. – Хелена положила расческу. – Поэтому я не могу понять, почему ты выходишь замуж за Флинна.

Тия отвернулась от зеркала:

– Нам будет хорошо вместе. Флинн надежный, благоразумный, выдержанный. Он станет отличным мужем и отцом. Наши семьи наконец объединятся, о чем все мечтают. Это хорошо для бизнеса, хорошо для наших родителей и хорошо для нас. Я знаю, на что иду. Это правильное решение.

Наконец-то. После массы неправильных решений, которые она принимала всю свою жизнь. Она необходима Флинну, чтобы у него появились законные наследники. Правда, ситуация сложилась ироничная. Флинну была нужна кровь Моррисонов, чтобы закрепить свое право наследования компании, в то время как Тия нуждалась в приемном сыне Эштонов, чтобы вернуть себе прежнее место в собственной семье.

Все запуталось. Но они будут распутывать это вместе.

Когда Тия взглянула на отражение Хелены в зеркале, та улыбнулась:

– Тебе лучше спуститься. А мне лучше пойти и отыскать туфли-металлик. Встретимся внизу, хорошо?

Тия кивнула. В дверях Хелена помедлила:

– Тия, может, он просто хотел с тобой встретиться? Чтобы навсегда покончить с… вашим делом.

Когда дверь за сестрой закрылась, Тия от души пожелала, чтобы это было так.

Для смокинга слишком жарко. Чья эта дурацкая затея? О, конечно. Его отца.

Кто бы сомневался!

Зик спускался по лестнице в гостиную, с нетерпением ожидая момента, когда можно будет выпить. Интересно, что его отец хотел сказать этим ужином?

Зик не мог избавиться от ощущения, что неожиданная вспышка братской любви Флинна была не единственной причиной, по которой его пригласили в лоно семьи. Наверное, он ограничится одним коктейлем. Если отец преследует какую-то свою цель, надо быть трезвым, чтобы выяснить этот скрытый мотив. Тогда он сможет с легкостью разрушить план, который состряпал отец, отбыть до нелепого фальшивую свадьбу и отправиться восвояси.

В гостиной, кроме него, возле бара оказался только один человек. Впрочем, стоило ли удивляться тому, что Зик увидел Томаса Моррисона? Пожилой мужчина всегда любил пропустить перед ужином бокал мартини. Взгляд Томаса остановился на Зике, губы его сжались, и Зика охватило странное чувство, что отец Тии ждал именно его.

– Зик. – Он протянул ему бокал с коктейлем. – Значит, все-таки приехал.

Зик осторожно взял бокал:

– Вы как будто разочарованы, сэр.

– Вряд ли я единственный, кого удивило твое возращение.

Зик подумал о Тии, стоящей перед ним в нижнем белье, которое она купила ради его брата. Она смотрела на него так, словно он вернулся из мира мертвых.

В глубине души он всегда считал, что вернется. Когда будет готов. Когда осуществит задуманное. Свадьба лишь немного ускорила его приезд.

– Мне нравится думать, что я преподнес всем приятный сюрприз, – сказал Зик.

Томас отхлебнул мартини, и Зик ощутил необходимость последовать его примеру. Отпив глоток коктейля, он тут же об этом пожалел. Томас любил специфические напитки – очень крепкие. Зик поставил бокал на барную стойку.

– Это зависит от того, планируешь ли ты снова разбить сердце своей матери, – заявил Томас.

Зик моргнул:

– Мне не показалось, что сердце ее разбито.

Более того, целуя сына после долгой разлуки, мама выглядела безмятежно спокойной. Словно он был еще одним гостем.

– Ты никогда не понимал свою мать, – покачал головой Томас.

– Зато вы понимали.

Это не было откровением. Две семьи всегда были близки, даже слишком близки. А после смерти его жены… в общем, мать Зика, судя по всему, приглядывала не только за дочерьми Томаса.

– Мы с ней старые друзья, парень. Как и с твоим отцом. – Неужели? – И я поддержал их обоих, когда ты уехал. Мы не хотим повторения.

Может, за восемь лет Томас что-то забыл? Зик никогда не поверит, что отца хоть сколько-нибудь взволновал его отъезд. Проклятье, скорее всего он хотел этого. Иначе почему он сделал Флинна своей правой рукой в «Моррисон – Эштон»?

Что, если отец хотел, чтобы Зик доказал, на что способен? Он доказал. Но не отцу. Себе.

– Значит, вы считаете, мне надлежит остаться? – спросил Зик.

Как только он выяснит, зачем понадобился отцу, то снова уедет. Вернется к своей жизни и к тому, чего достиг.

– Полагаю, если в твои планы входит отъезд, ты не захочешь вмешиваться в наши жизни.

Пожилой мужчина устремил на Зика холодный взгляд, и тот понял, что дело не в его отце и даже не в матери.

Речь шла о Тии.

Словно по заказу, послышались шаги, и Зик, повернувшись, увидел в дверях Тию, прекрасную в переливающемся голубом платье, с обнаженными плечами, с собранными в узел каштановыми волосами. Она смотрела на них своими ясными глазами.

Томас хлопнул его по плечу:

– Добро пожаловать, Зик.

Однако его взгляд был яснее слов: «Не задерживайся здесь».

Воздух в гостиной казался слишком тяжелым, слишком спертым, пока они втроем натянуто беседовали. Так продолжалось до тех пор, пока не ворвалась Хелена в туфлях-металлик, отлично подходящих к ее платью. Она, улыбаясь и болтая, принесла им всем напитки. После того как она протянула отцу новую порцию мартини, напряжение несколько уменьшилось, и Тия поняла, что снова может дышать.

По крайней мере, пока ее глаза не останавливались на Зике. В этом и заключалась проблема. Если бы она могла закрыть глаза и не видеть юношу, которого любила, не видеть мужчину, которым он стал, все было бы прекрасно. Но Зик стоял в гостиной, расслабленный и невозмутимый. Костюм подчеркивал его статную возмужавшую фигуру, и ей хотелось узнать этого незнакомого мужчину, который снова появился в ее жизни.

«Хватит! – оборвала себя Тия. – Ты обручена с его братом, не забыла?»

Вскоре появился Флинн под руку с матерью, и атмосфера в гостиной изменилась.

Флинну и Хелене было свойственно это качество: где бы они ни появились, рядом с ними становилось легче. Они могли успокоить людей, заставить их расслабиться и улыбнуться. Флинн всегда был таким. Он оставался стержнем семьи – в противовес пылкому Зику, наделенному острым умом, но постоянно расстраивавшему родителей. К Хелене этот дар пришел позднее.

В детстве Тия была благоразумной, ответственной старшей дочерью, по крайней мере на первый взгляд. А Хелена вспыхивала, как спичка, и вызывала хаос. Но потом благоразумной и ответственной стала разом повзрослевшая Хелена, хотя Изабелла продолжала выполнять обязанности хозяйки дома, для которых Тию сочли непригодной. Тия иногда задавалась вопросом: если бы она не работала в компании, вспоминали бы они о ней? Все жили так, словно она им не нужна. Так продолжалось до тех пор, пока Флинну не понадобилась невеста голубых кровей.

– Все готовы ужинать? – поинтересовалась Изабелла. – Мой муж присоединится к нам немного погодя; ему надо закончить кое-какие дела.

Разве может быть дело важнее этого ужина? Разве не сам Эзикиел решил отпраздновать возвращение своего одаренного сына? Меньшее, что он мог бы сделать, – это появиться вовремя.

Взглянув на Зика, Тия поняла, что он уже некоторое время наблюдает за ней. Брови его были подняты, на лице застыло насмешливое выражение. Когда они направились в столовую, Зик оказался рядом с ней.

– Тебя оскорбило то, что мой отец не торопится встретиться со мной? – поинтересовался он. – Мило, но совершенно не обязательно. Вечер прошел бы куда приятнее без него.

– Это немного невежливо, – пробормотала Тия.

Зик предложил ей руку, однако она сделала вид, что не заметила этого.

– На твоем лице отразилось искреннее возмущение, – не отставал он.

– Разве?

– Ну да. Ты нахмурилась, сморщила нос, поджала губы.

– Я… Я не знала.

Зик рассмеялся. Идущая впереди Хелена обернулась и взглянула на них.

– Ты всегда так делала, – объяснил он, – если кто-то был ко мне несправедлив. Это действительно мило. Но в данном случае ни к чему.

Тия попыталась придать лицу нейтральное выражение. Оказывается, все могут читать ее мысли.

За огромным столом собрались шесть человек. Если Эзикиел к ним присоединится, их будет семеро. Томас Моррисон сидел во главе стола рядом с Изабеллой. Тии досталось место между Зиком и ее отцом. Хелена оказалась напротив Флинна.

Они покончили с закусками, когда в столовой наконец появился Эзикиел. Он сразу направился к Флинну и, словно не замечая Зика, начал говорить с ним о делах.

Тия украдкой взглянула на Зика. Он ел суп, как будто ничего особенного не произошло.

– Он поздоровался с тобой по возвращении? – поинтересовалась она.

Зик усмехнулся:

– Ты же знаешь моего отца. Сначала работа.

– Ну, если он не хочет ничего спросить, это сделаю я. – Тия придала лицу заинтересованное выражение. – Так как, Зик, чем ты занимался последние восемь лет?

– Ты не в курсе? – Он поднял брови. – Разве ты не являешься главой отдела маркетинга и связей с общественностью? Проявление интереса к делам конкурентов входит в твои обязанности.

Тия слишком поздно поняла, в какую ловушку угодила.

– О, твоя деловая жизнь мне известна, – непринужденно сказала она. – Ты основал компанию, чтобы конкурировать с семейным бизнесом, предположительно – назло. По крайней мере, в средствах массовой информации любят обсуждать это. Но, право, в сравнении с нашей компанией «В эту минуту» вряд ли может считаться серьезным конкурентом. Так, мелкая рыбешка.

– Рядом с вашей акулой? – Зик взял бокал вина. – Понимаю. Но «В эту минуту» и не задумывалась как медиа-конгломерат. Я считаю, что большие компании слишком неповоротливы.

Однако созданный им новостной веб-сайт с приложением «В эту минуту» перестал интересовать его, если верить циркулирующим слухам.

– Я слышала, ты готов продать компанию.

– В самом деле? – Зик взглянул на своего отца и Флинна, по-прежнему погруженных в беседу. – Это многое объясняет.

– Например?

– Например, почему отец лично попросил меня принять приглашение на свадьбу. Он хочет поговорить о компании.

Так вот почему он вернулся. Его приезд не имеет никакого отношения ни к ней, ни к Флинну, ни к свадьбе. Нет, она и не думала, однако… на сердце стало тяжело.

– Ты думаешь, он хочет купить «В эту минуту»?

– Он твой генеральный директор, тебе виднее.

В этом был бы смысл, вынуждена была признать Тия. Их собственные круглосуточные каналы не способны опередить мгновенные отклики интернет-сайтов. В долговременной перспективе покупка «В эту минуту» могла оказаться дешевле, чем разработка собственной версии. К тому же это вернет Зика в лоно семьи…

– Да, вполне возможно, – согласилась она.

– Думаю, мы это выясним. – Зик улыбнулся. – Если он соизволит меня заметить.

– Чем ты займешься? – спросила Тия, пока служанка убирала тарелки и наполняла бокалы вином. – Останешься с «В эту минуту»?

Трудно представить, что Зик вернется в «Моррисон – Эштон» – даже на своих условиях. А если это все же случится, он будет работать в одном с ней здании каждый день…

– Нет. – Ответ Зика был мгновенным и твердым. – Я найду что-нибудь новое. – Он усмехнулся. – Вообще-то я готов начать сначала.

– Снова основать компанию? Зачем? Почему бы просто не насладиться успехом?

– Как твой отец? – Зик указал на Томаса, смеющегося над словами Изабеллы.

Тия покачала головой:

– Мой отец никогда не был бизнесменом. Он финансирует компанию, заседает в совете директоров…

– И оставляет все дела моему отцу. – Зик поднял руку, останавливая готовую возразить Тию. – Я знаю, знаю. Они не в состоянии обходиться друг без друга. По-моему, так гласит легенда. Каждый из них привносит в компанию нечто важное.

– И это работает, – заметила Тия.

– А теперь вы с Флинном готовы перенести этот опыт на следующее поколение. Соединить семьи. Произвести на свет наследника.

Она отвела глаза:

– Перестань так говорить о моей свадьбе.

– Почему? Это сделка, разве не так?

– И мое будущее. Мое и моих детей. – Это заставило его ненадолго замолчать. Тия воспользовалась этим и вернулась к вопросу, от ответа на который Зик ловко уклонился. – Зачем основывать еще одну компанию?

Зик откинулся на спинку стула, сжимая пальцами тонкую ножку бокала:

– Наверное, потому, что это вызов. Взяться за что-то, чего еще нет, создать с нуля и заставить работать.

Звучало здорово. Свежо, весело. Но Тия уловила и подтекст: Зик стремился добиться чего-то большего, нежели деловой успех. Чего-то, к чему, возможно, нельзя приблизиться, какие бы старания он ни прилагал.

– Ты жаждешь успеха, – медленно проговорила она. – Но ты уже его добился. Как и когда ты поймешь, что достиг всего?

Зик повернулся к ней, его темные глаза смотрели на нее как никогда серьезно.

– Пойму, когда получу.

«Вряд ли», – подумала Тия.

Глава 3

Итак, теперь он понял. Интересно, это Тия донесла его отцу о слухах, или у старого козла есть свои глаза и уши? В любом случае приглашение в Италию приобрело другой смысл. Старший Эзикиел хочет заполучить «В эту минуту».

А у Зика не было намерения передавать компанию в его руки.

Пока гости наслаждались десертом, Зик изучал сидевшего напротив отца. Как он это преподнесет? Как одолжение? Или – не дай бог – даже признает, что Зик добился впечатляющего успеха без поддержки «Моррисон – Эштон»? Что ж, придется немного подождать.

После ужина, решил Зик. После ужина отец наконец соизволит заметить своего младшего сына. Возможно, его пригласят в кабинет. Но в этот раз все будет на его условиях. В кои-то веки Эзикиелу нужно что-то от него, а не наоборот.

Этого было довольно, чтобы приехать на свадьбу Флинна и Тии.

Зик осознал, что улыбается, когда Флинн неожиданно взглянул на него. Он усмехнулся еще шире и приподнял бровь. Выходит, дорогой папаша только что сообщил новость золотому мальчику. Неужели Тия не поделилась со своим возлюбленным слухами, которые до нее дошли?

Флинн отвел взгляд.

– Ты не сказала Флинну? – тихо спросил Зик.

– Что не сказала?

– Я имею в виду слухи о «В эту минуту». А что еще ты утаила от жениха?

Тия округлила глаза, правда, с опозданием. Это не укрылось от Зика: она не делится с Флинном.

– Я не говорила ему о твоей компании, потому что это не касается его напрямую, к тому же это только слухи. Если отец обратится к тебе с предложением, я уверена, что он посвятит в это Флинна. – Тия взглянула на него сквозь полуопущенные ресницы. – Кроме того, мы не говорим с ним о тебе.

– Совсем?

Зик почувствовал ощутимый удар в солнечное сплетение. Это было даже хуже, чем разговоры о нем в его отсутствие.

Тия пожала плечами:

– О чем говорить? Ведь ты уехал.

И она забыла все, что с ним связано. Яснее ясного. Еще один удар.

– Значит, Флинну ничего не известно о нас?

– Зачем? Прошлое осталось в прошлом. К тому же у меня не было причин считать, что ты когда-нибудь вернешься.

– А сейчас?

Подняв голову, Тия посмотрела на него:

– А сейчас просто не о чем говорить.

– Зик!

Скрипучий голос был ему хорошо знаком. Зик повернулся к отцу, который стоял, дожидаясь, когда он обратит на него внимание.

– Я бы хотел перемолвиться с тобой словечком в кабинете, если ты не против. После восьми лет нам есть что обсудить.

Если Зик не ошибался, тема для обсуждения у них была только одна. Однако он послушно встал из-за стола. Разве он может отказать себе в удовольствии отвергнуть предложение своего старика?

В качестве кабинета Эзикиел использовал большую комнату в фасадной части виллы – скорее всего, в ней чаще выпивали и ели канапе, чем вели дела. Огромный стол в центре выглядел не на своем месте.

Перед столом стояло кресло для посетителей, но Зик, подумав, расположился в кожаном кресле возле незажженного камина. Он уже вышел из того возраста, когда ему, провинившемуся ребенку, надлежало сидеть напротив отца и ждать, когда его накажут.

– Присаживайся, – с запозданием предложил Эзикиел. – Виски или бренди?

– Я бы предпочел сразу приступить к делу, – сказал Зик.

– Как пожелаешь.

Тем не менее Эзикиел подошел к бару и налил себе виски. Зик подавил желание заскрипеть зубами.

Наконец его отец устроился в кресле напротив, поставив бокал на столик между ними:

– Значит, ты продаешь свой бизнес.

– Да, ходят такие слухи, – согласился Зик, закидывая ногу на ногу.

– Не только слухи, – возразил Эзикиел. – Я слышал, ты вел переговоры с «Гласхаус».

Плечи Зика напряглись. Кроме него, его партнерши Деб и генерального директора «Гласхаус» о переговорах никто не знал. Кто-то из них проболтался. Это ему было совершенно не нужно.

– Значит, это правда. – Эзикиел покачал головой. – Они – наши главные конкуренты, Зик. Почему ты не обратился ко мне? Или это еще один способ, чтобы привлечь мое внимание?

– Я не нуждался в твоем внимании последние восемь лет, отец. И сейчас оно мне не нужно.

– В самом деле? – Эзикиел потянулся к бокалу с виски. – Ты уверен? Как-никак, ты мог бы уехать куда угодно и заняться чем угодно. Однако ты остался в стране и основал компанию, которая является прямым конкурентом семейного бизнеса.

– У меня свое мнение, – бросил Зик.

Хорошо, он готов признать, что доля правды в словах отца есть. Но – только доля.

Эзикиел взглянул на него в упор. Зик и бровью не повел.

– Хм… – протянул отец.

Зик выжидал. «Время делать предложение, папа».

– Надеюсь, ты понимаешь, что мой сын не может сотрудничать с «Гласхаус». Однако это можно исправить. Работай на нас! Мы заплатим столько, сколько готовы заплатить они, и ты будешь руководить своей компанией под покровительством «Моррисон – Эштон». Более того, ты сможешь возглавить интернет-отдел.

Неплохое предложение. Возглавить интернет-отдел… Это открывает большие перспективы. Можно наконец перетащить «Моррисон – Эштон» в двадцать первый век. И он каждый день будет видеться с Тией…

– Нет, благодарю. – Зик встал. Ему больше не требуется отцовское одобрение или место в совете директоров. Ему даже не нужно стараться быть лучше Флинна. Наконец-то он сам себе хозяин, сам себе голова. – Как только продам компанию «Гласхаус», я возьмусь за что-нибудь новенькое. За совершенно новый проект.

За то, что не будет связывать его с семьей или с Тией.

– Ты твердо решил? – Зик увидел разочарование в глазах отца. – А если я напомню о лояльности по отношению к семье?

Зик хохотнул.

– Не стоит. Ты никогда не проявлял ее по отношению ко мне. Ты отдал все Флинну. Ты хотел, чтобы я нашел свой собственный путь. – Он распахнул дверь. – Что ж, отец, я его нашел. И он ведет не в «Моррисон – Эштон».

– Ну и денек! – Флинн опустился рядом с Тией на качели.

– Да уж. – Тия взяла предложенную ей чашку и вдохнула аромат кофе. – Без…

– Без кофеина, – кивнул он. – Я знаю, что нравится моей будущей жене.

Тия сделала осторожный глоток:

– К тому же сейчас я и так не сплю.

– Вот как? – Флинн откинулся на спинку сиденья и осторожно, чтобы она не разлила кофе, положил руку ей на плечи и притянул к себе. – Не хочешь поделиться, какие мысли заставляют тебя бодрствовать?

Тия позволила ему раскачать качели; движение вперед-назад помогло ей расслабиться.

Они спали в разных комнатах. Поэтому Флинн не догадывался, что она каждую ночь лежит без сна, уставившись в потолок, с нетерпением ожидая, когда же со свадьбой будет покончено и будущее станет простым и определенным. Но надо считаться и с Флинном. После свадьбы он станет ее спутником на всю жизнь, поэтому следует с ним поделиться, сказать – хотя бы частично – правду.

– Наверное, я просто нервничаю перед свадьбой, – призналась Тия.

– Потому что выходишь за меня? – спросил Флинн. – Или тебя тревожит само мероприятие?

– Последнее. – Тия прислонилась головой к его плечу и вздохнула. – Хочу, чтобы все поскорее закончилось. Чтобы мы остались здесь одни и спокойно провели медовый месяц. Ты понимаешь?

– Да, да. Понимаю.

Тия улыбнулась, услышав, с каким чувством он это произнес. Вот почему их брак может стать удачным. Во всяком случае, он будет удачнее всех тех отношений, в которые она вступала и которые завершились крахом. Они дополняют друг друга, они – пара. Если бы они еще и любили друг друга, это был бы идеальный брак.

Но любви сопутствуют страсть, эмоции, боль. Нет, дружба и понимание гораздо лучше. Их жизнь будет спокойной и мирной.

Будет. Когда свадьба останется в прошлом…

– Ожидание измучило меня, – пожаловалась Тия. – Представляешь, Зик застал меня в одном белье. Он сказал, что ты послал его ко мне, поскольку тебе нельзя видеть мое платье накануне свадьбы.

– Прости.

Тия махнула рукой:

– Это не твоя вина. Просто еще одна деталь, которая делает этот день трудным.

– Зато объясняет, почему Зик сегодня вел себя несколько странно, – пробормотал Флинн. – По-моему, он всегда к тебе неровно дышал, даже в детстве.

Неровно дышал… Тия спрятала голову на груди Флинна, скрывая свою реакцию. Какое же это преуменьшение! Сначала она полагала, что Флинну известно кое-что о ее отношениях с его братом. Однако выяснилось, что он пребывал в неведении.

– А мне кажется, это оттого, что Зик встретился со всеми нами после долгой разлуки.

– Это был его выбор, – заметил Флинн. – Он мог вернуться домой в любой момент.

– Может быть.

И все же, что заставило Зика вернуться сейчас? Может, он уступил желанию своего отца? Нет, не для того, чтобы удовлетворить его просьбу, а чтобы продемонстрировать, что он больше в нем не нуждается.

Хотя Зик не выглядел озлобленным. Он больше не был сердитым пареньком с взрывным характером, пылающим жаждой мести своей семье, своей жизни. Ей, наконец.

Так почему же он приехал?

Тия ни секунды не верила предположению, высказанному Хеленой. Если Зик действительно хотел с ней встретиться, у него на это было восемь лет. Он мог бы наладить контакт с ней, не встречаясь со своими родственниками. Он этого не сделал. Та рана зажила. Нет смысла бередить ее.

Флинн продолжал раскачивать качели:

– Ну ладно. Если мы продолжим разговор о моем гениальном брате, это не поможет тебе расслабиться в преддверии свадьбы. Давай побеседуем о чем-нибудь более приятном.

– Например?

– Например, о нашем медовом месяце. – Флинн замялся. Качели перестали раскачиваться, его плечо под ее щекой напряглось. – То есть… Я не имею в виду…

Тия улыбнулась. Он такой щепетильный.

– Я понимаю, что ты хотел сказать.

– Я хотел обсудить, куда мы будем ездить, и все в таком роде, – неуклюже объяснил Флинн. – Если я не ошибаюсь, в этом регионе есть несколько прекрасных виноградников. Не думай, что я ожидаю… что я вообще что-то ожидаю. В наше соглашение это не входит.

Их соглашение… Оно было составлено, подписано и заверено у нотариуса несколько месяцев назад, задолго до того, как начались приготовления к свадьбе. Они оба знали, чего ждут от этого брака: упрочения семейного бизнеса, дружбы, верности. Документ предусматривал появление на свет наследников, а значит, и секса, о котором нужно было заранее договариваться. Таково было решение Тии. Сначала ей хотелось утвердиться в роли жены.

Не допустила ли она ошибку?

– Может, нам следует… Я хочу сказать, мы можем изменить кое-что в соглашении.

Флинн сильнее напрягся. Затем он принялся быстро раскачивать качели.

– Ты передумала?

– Я хочу… хочу, чтобы наш брак был крепким. Мне нужна дружба и все, что мы обсуждали, но больше всего мне нужно, чтобы мы стали партнерами. Я против страсти, которая ни к чему не приведет, против гнева или ревности. Я хочу настоящей дружбы и уважения, и ты можешь мне это дать.

– А дети? – спросил Флинн.

Тия вспомнила, что для него это важно. Ему очень нужна своя семья. Как она подозревала, не только для того, чтобы обеспечить законного наследника «Моррисон – Эштон».

– Со временем, думаю, да, – согласилась Тия. – Но сначала нам следует лучше узнать друг друга. В качестве… мужа и жены.

Уловил ли он ее намек?

– Ты хочешь, чтобы мы спали вместе? – поинтересовался он. – Извини за прямоту, но в этом вопросе недоговоренностей быть не должно.

Еще одна причина, почему он станет хорошим мужем. Прямота. С Зиком ей всегда не хватало ясности.

– Ты прав. Мой ответ – да.

– О’кей.

Не совсем то, на что она рассчитывала.

– Значит, ты не возражаешь?

Флинн одарил ее улыбкой:

– Тия, ты очень красивая женщина, и я горжусь тем, что ты будешь моей женой. Разумеется, я не возражаю.

– Не слышу энтузиазма в твоем голосе.

– Нет, я доволен. Правда. – Флинн снова притянул ее к себе и поцеловал в макушку. – Кто знает? Может, когда-нибудь наша дружба перерастет в любовь.

– Может, – согласилась Тия.

Как сказать будущему мужу, что любви она желает в последнюю очередь? Секс, брак, дети – этого достаточно. Только не любовь.

Разве жизнь не научила ее тому, что любовь не для нее?

В коридорах виллы движения поубавилось. Зик предположил, что после ужина все собрались за чашечкой кофе, а кто-то лег спать. Как бы там ни было, у него отсутствовало желание последовать их примеру.

Он направился к дверям, ведущим на террасу. Ему пойдет на пользу свежий воздух, глоток свободы после удушающего давления семьи.

Вот только терраса уже была занята.

Зик помедлил в дверях, глядя на пару на качелях. Что бы он ни видел раньше, сейчас Тия и Флинн выглядели настоящей парой. Рука мужчины лежала на хрупких плечах женщины. Тия сидела, поджав ноги. Она сидела точно так же, когда они сбегали с вечеринок в далеком прошлом. Воспоминания нисколько не померкли: Тия, увиливающая от обязанностей хозяйки, украдкой потягивающая шампанское, поверяющая ему свои секреты, надежды, планы, мечты.

Увидеть ее с кем-то другим было больнее, чем он предполагал. И оттого, что этим кем-то был его брат, боль жгла сильнее.

В прошлом Зик справился с болью после ее отказа и не раз находил утешение в чужих объятиях. Тия сделала свой выбор восемь лет назад, и он его принял. Он не звонил, не приезжал. Он не дал ей ни одного шанса изменить решение, потому что не хотел этого.

Она выбрала семью, он поступил наоборот. Их пути разошлись. Любовь переросла в гнев, даже ненависть. Но разве ненависть не притупилась за эти годы? Сейчас Зик не знал, что он испытывает. Но уж точно не любовь. Быть может, сожаление?

Зик не принадлежал к числу тех, кто живет прошлым. Тем более не сейчас, когда он поставил точку в отношениях с отцом. Он отказался от того, за что отдал бы все, когда был мальчишкой, – от отцовского признания и одобрения. Наконец-то он был свободен.

Почти. Пока он еще был связан тонкой нитью с женщиной, которая сидела на качелях. К концу недели эта нить оборвется навсегда. Он начнет новую жизнь.

Неожиданно Зику захотелось посмаковать те мгновения, которые остались от прежней жизни. Он вышел на террасу с легкой улыбкой. Брат заметил его:

– Зик…

Тия подняла голову.

– Вот вы куда подевались, – протянул Зик. – Значит, ужин завершен?

Тия кивнула, придвигаясь ближе к Флинну, чтобы Зик мог сесть рядом.

– Как прошел разговор с твоим отцом?

– Примерно так, как я и рассчитывал. – Зик примерился к крошечному пространству на качелях и устроился на краю низенького столика.

– Это как? – В голосе Флинна послышалось нетерпение. – Я даже не знаю, о чем он хотел с тобой поговорить. Полагаю, о деле?

– Ты ему не сказала? – Зик поднял брови.

– Мы говорили о более важных вещах, – заявила Тия.

Флинн мягко улыбнулся и поцеловал ее волосы.

Подбородок Зика напрягся.

– Твой отец попытался купить мой бизнес, – сообщил он Флинну.

– Он и твой отец тоже, – напомнил Флинн.

Зик рассмеялся:

– После сегодняшнего вечера, возможно, нет.

– Ты ему отказал? – догадалась Тия. – Почему? Чтобы досадить? Ты ведь сам признался, что собираешься продать компанию.

– Он хотел, чтобы я стал работать на «Моррисон – Эштон».

– Ну конечно, это самое страшное. – Каждое ее слово было пропитано сарказмом. – Ты до сих пор зол на него?

Зик взглянул вверх, на мерцающие звезды.

– Нет, – честно ответил он. – Все не так. Все не так, как было раньше, Тия. Я не пытаюсь ни досадить ему, ни причинить боль, ни расквитаться за что бы то ни было. Я просто хочу жить дальше. Хочу разорвать все нити и начать совершенно новую жизнь. Может, открою новую компанию в новой для меня области. Открою нового себя.

– Значит, после свадьбы мы тебя не увидим? – спросил Флинн.

Зик только сейчас вспомнил, что брат здесь.

– Может, ради вас я и приеду, – через силу улыбнулся он. – Как-никак, я буду любимым дядюшкой Зиком.

Лицо Флинна смягчилось, и он многозначительно взглянул на свою невесту. Тия уставилась на свои руки, но Зик заметил ее смущенную улыбку.

Ему даже дышать стало тяжело. Так вот о чем они говорили, вот о каких «более важных вещах». Дети. А ведь он был уверен, что их брак – не более чем деловая сделка. О детях он не подумал.

– Знай: ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме, – сказал Флинн.

Фраза прозвучала слишком формально. Как далеко это от всего того, что когда-то связывало его с Тией! Он никогда не сможет принять их приглашение. Может, он больше и не любит Тию, но, как оказалось, рана не затянулась.

Он не смог дать Тии то, чего она хотела, и никогда не сможет. Она ясно дала ему это понять. А через два дня она выйдет замуж, оборвется даже эта тонкая нить, и он больше ее никогда не увидит.

– Наверное, мне пора спать, – сказала Тия. – Предстоит еще один долгий день.

Флинн улыбнулся ей:

– Увидимся утром?

Тия кивнула и, бросив быстрый взгляд на Зика, наклонилась и с нежностью поцеловала Флинна в губы. Зик понял: она снова сделала выбор и останется ему верна.

Прекрасно! Таково ее решение. Но он не успокоится, если не будет уверен, что это решение принесет ей счастье. Ему надо забыть Тию. Но сначала он должен убедиться, что она понимает, на что идет.

Он поднялся:

– Я провожу тебя до твоей комнаты.

Глава 4

Этого она, уж точно, не хотела. Зик нарочно это предложил.

Было как-то странно сидеть с двумя братьями и говорить о своем будущем, как будто Зик мог стать его частью. Достаточно сложно превратиться из невесты в жену Флинна и мать, не говоря уже о дополнительных сложностях в лице деверя, ее бывшего парня. Насколько легче было тогда, когда она считала, что Зик навсегда исчез из ее жизни! Она справилась с болью потери.

Вилла была погружена во тьму. Должно быть, все уже легли.

Тия думала, что Зик будет отпускать язвительные замечания и ироничные шутки, но он шел молча, и, к ее удивлению, это молчание было комфортным. Она чувствовала тепло его тела, напоминающее о том, как близко он находится. Потянись она – могла бы дотронуться до его руки.

Нет, она этого не сделает.

Когда они поднимались по лестнице, Тия мысленно перебирала вопросы, которые хотела задать ему.

Почему ты вернулся?

Почему не звонил?

Ты правда собираешься остаться?

Что тебе нужно от меня сейчас?

– Ну вот, мы и на месте, – прошептала Тия. – Твоя комната дальше?

Зик кивнул, но не сделал попытки уйти к себе.

Взявшись за ручку двери, молодая женщина помедлила.

– Чего ты хочешь, Зик? – спросила она, не оборачиваясь.

Его теплое дыхание коснулось ее шеи.

– Хочу быть уверенным.

– В чем?

– Что ты… счастлива. Что ты действительно хочешь этого.

– Ведь ты не собираешься приезжать снова, верно? – Тия не сомневалась в этом, даже когда он назвал себя дядюшкой Зиком.

Он вернулся, чтобы сказать «прощай».

– Нет.

Тия повернулась и поняла, что оказалась в ловушке между дверью и Зиком. Одной рукой он уперся в дверь над ее головой, другую сжал в кулак.

– Почему? – выдохнула она.

– Мне надо… надо продолжать жить дальше. Вдали от моей семьи. От твоей.

– Значит, восьми лет оказалось недостаточно, чтобы перестать нас ненавидеть?

– Я не… – Зик откашлялся. – Дело не в этом. Я слишком долго прожил, ненавидя, пытаясь доказать отцу, что я чего-то стою. Я жил прошлым, даже не осознавая это. Пора начать жить для себя.

«Без нас», – мысленно простонала Тия.

– Но мне надо знать: ты счастлива? Ты искренне этого хочешь? Или просто считаешь, что тебе надо так поступить?

Их взгляды встретились, и Тия не смогла оторваться от темных глаз Зика, даже если бы захотела.

Она подумала о Флинне. С ним было легко, учитывая ее прошлые неудачи. Она согласилась на брак с Флинном не только ради отцов и даже не ради Хелены. Ради себя самой. Это даст ей шанс обрести свое место в жизни. Вернуться к корням.

Тия моргнула:

– Да, я этого хочу.

Время словно остановилось, пока Зик испытующе всматривался в ее глаза, пытаясь прочитать в них правду.

– О’кей, – наконец мягко сказал он, и Тия могла поклясться, что услышала облегчение в его голосе.

Он опустил голову и поцеловал ее. Потом отступил.

– Искренне надеюсь, что ты мне не лжешь, Тия.

Зик повернулся и зашагал к своей комнате.

Тия стояла и смотрела, как он уходит. Только дверь, к которой она прислонилась, поддерживала ее.

– Я тоже, – прошептала она.

Ослабив узел галстука, Зик бросился на кровать и вытащил телефон. Он обещал Деб, что позвонит, когда приедет, но его отвлекли сначала Тия в корсете, а затем и отец.

Зик взглянул на часы. В Лондоне уже поздно, но Деб, скорее всего, на ногах.

– Ну как? – спросила Деб, не утруждая себя приветствиями и любезностями. – Как все идет?

– Мой отец хочет купить «В эту минуту».

– Он прослышал, что мы собираемся продать бизнес «Гласхаус»?

У него зародилось подозрение.

– Да. Есть какие-нибудь мысли по поводу того, как произошла утечка?

– Никаких, – ответила Деб. – Но это нам на руку, как думаешь?

– Нет.

Неужели она слила информацию? Почему? Если так, он должен бы прийти в ярость. Но Зик доверял Деб. За ее поступками всегда скрывались серьезные причины, и Зику стало любопытно, что двигало ею на этот раз.

– А я считаю, что да, – возразила она. – При двух заинтересованных покупателях начальная цена только взлетит. Более того, это позволит тебе определиться, чего ты на самом деле хочешь.

– Я хочу смыться отсюда.

– Это вариант, – сказала Деб. – Другой вариант – вернуться в лоно семьи.

– Думаю, сегодня я сжег за собой последний мост.

– Что ж, еще один вариант, – философски заметила Деб. – В этот раз инициатива исходила от тебя.

Иногда Зик сожалел о том, что, случалось, выпивал с ней. От спиртного у него развязывался язык, и в результате Деб его очень хорошо изучила.

– В общем, все кончено, – подвел он итог, отказываясь анализировать свои отношения с отцом, как ей того хотелось. – Осталось только пережить свадьбу, и тогда я смогу вернуться к своей настоящей жизни.

– Ах да, свадьба, – медленно проговорила Деб.

– Ради чего я, собственно, и здесь, – напомнил Зик.

– И как все прошло? Что ты почувствовал, снова увидев Тию?

Перед его мысленным взором возникла Тия, прижимающая к себе подвенечное платье. Но Деб об этом знать не обязательно.

– Нормально, – ответил он на первый вопрос.

– Она в самом деле хочет выйти замуж за твоего брата?

– Да.

Единственное, в чем Зик не был уверен, это в том, что ею движет.

– Значит, тебе надо остаться?

– Как-никак я шафер, Деб. Важное лицо на свадьбе.

– Зик…

Он понял, что шутки надо отставить.

– Все хорошо. Еще пара дней – и я освобожусь от прошлого.

– Тебе не обязательно через это проходить. Если ты уверен, что она так поступает не из-за твоего отца…

– Именно из-за него она так и поступает.

– Но ты сказал…

Зик вздохнул. Объяснять тонкости взаимоотношений Моррисонов и Эштонов посторонним то еще занятие.

– Послушай, мне надо остаться. Я должен пробыть здесь до конца. Это единственный способ, чтобы…

– Чтобы оставить все в прошлом? – угадала, как обычно, Деб. Зика всегда тревожила ее интуиция. – Как скажешь. Но если нужно вытащить тебя оттуда, я изобрету срочную работу.

– Я понял. Спасибо, Деб.

– Всегда пожалуйста. – Она помедлила, и у Зика сложилось впечатление, что она еще не все сказала. – Просто… просто не оставайся, чтобы наказать себя, ладно?

– Наказать за что?

– За то, что оставил ее.

В трубке послышались гудки. Похоже, прощаться Деб с недавних пор также считала излишним. Зик положил телефон на тумбочку и упал на кровать.

В этот раз Деб ошиблась. Ему не из-за чего чувствовать себя виноватым.

Он надеялся, что Тия это понимает.

Тия не спала всю ночь.

На следующее утро она попыталась замаскировать тени под глазами косметическим карандашом, хотя от Хелены ничего не скроешь. Придется объяснить это предсвадебной лихорадкой. Что, без сомнения, приведет к повторяемому на все лады «Еще не поздно отступить». Впрочем, лучше сказать это, чем правду.

Правду о прошлом. Но Тия не была уверена, что знает правду о себе и Зике.

Хелена выбрала для кануна свадьбы светлое льняное платье, и Тия без вопросов надела его. Хорошо иметь младшую сестру, обладающую вкусом. Не приходится ломать голову, когда и что надеть. А на этой неделе ей необходимо было знать, что она выглядит хорошо.

Тия получила этому подтверждение, когда спустилась по лестнице и увидела старшего Эзикиела Эштона.

– Тия! Чудесно. Я как раз хотел перемолвиться с тобой словечком, если ты не возражаешь.

Эзикиел завел ее в свой временный кабинет, подальше от соблазнительных ароматов горячего кофе и выпечки.

Стол был завален бумагами и файлами, лэптоп опасно балансировал на стопке книг. Тия убрала папки с кресла для посетителей и села. Может, после встречи с Зиком он всю ночь работал?

О чем он хочет с ней поговорить?

Может, не о делах? Может, Эзикиел хочет сказать ей «добро пожаловать в семью, не причиняй боль моему сыну» или что-нибудь в таком же духе? Но как понять, о каком сыне пойдет речь?

Тия была готова истерически расхохотаться, но подавила смех. Нет, наверное, речь пойдет о деле. Все-таки это Эзикиел Эштон.

– Вот что, Тия. Я понимаю, что тебе не хотелось бы говорить сегодня о делах, но это бракосочетание предоставляет нам уникальную возможность.

Он многозначительно взглянул на Тию, и сердце ее упало. Да, он собирается говорить о деле, но деле личного характера. О Зике.

– Чем я могу вам быть полезна? – спросила Тия.

Если вопрос действительно касается Зика, она ничего не может обещать. Но как объяснить это Эзикиелу, не вдаваясь в подробности той печальной истории?

Старик откинулся на спинку кресла, испытующе глядя на нее:

– Зик всегда был к тебе… неравнодушен.

Он замолчал, ожидая подтверждения, и Тия осторожно кивнула:

– Мы были друзьями.

– Я надеюсь, что ты сможешь извлечь выгоду из давней дружбы.

Никаких хождений вокруг да около. Вообще-то, она и не ожидала другого.

– Мы не виделись восемь лет, – напомнила Тия. – И мы… мы расстались не лучшим образом.

Только слегка приподнятая бровь выдавала его удивление.

– Не важно. Прошло много времени, и я уверен, что вы оба можете простить друг друга и забыть.

Простить? Тия думала, что сумела простить Зика, но его появление напомнило ей обо всех тех причинах, из-за которых она была на него зла. Да и у него причин злиться на нее было не меньше.

Забыть? Никогда.

Она спросила прямо:

– Речь идет о «В эту минуту», верно?

Эзикиел кивнул:

– Ты прекрасно понимаешь, как важно заполучить маленький бизнес Зика в собственность «Моррисон – Эштон».

– Я бы не назвала бизнес Зика таким уж маленьким, – возразила Тия. Оборот компании в прошлом году исчислялся астрономическими суммами. Гораздо выше, чем оборот их собственного аналогичного подразделения. – И я думаю, что вас гораздо больше волнует, что потеряет «Моррисон – Эштон», если вы упустите «В эту минуту».

– Верно. – Эзикиел посмотрел на нее с одобрением.

Отлично! За пять лет, проведенных в «Моррисон – Эштон», она дослужилась до должности главы отдела по связям с общественностью, но он ни разу не дал понять, что ему нравится, как она работает. Так что пришло время продемонстрировать Эзикиелу, на что она способна.

– Поэтому ты убедишь Зика продать «В эту минуту» нам, – закончил старик.

Удовлетворение Тии мгновенно улетучилось. Почему он выбрал именно этот день, чтобы поверить в ее силы?

– Я так понимаю, Зик отклонил ваше предложение.

И продолжит его отклонять. Может, она и не видела Зика восемь лет, но хорошо его знала. Он ничего не отдаст отцу без борьбы.

– Разумеется, – раздраженно бросил Эзикиел. – Как обычно, Зик идет на поводу у собственной гордости. Он прекрасно знает, что для него и для его компании выгодно стать частью «Моррисон – Эштон». Он займет свое место в семейном бизнесе.

«В котором вы отказали ему восемь лет назад».

– Мне показалось, он хочет заняться чем-то новым.

– И продать свою компанию «Гласхаус».

– «Гласхаус»?

Это катастрофа. По крайней мере, для «Моррисон – Эштон». Их главный конкурент получит огромное преимущество, а решение Эштона-младшего присоединиться к «Гласхаус» повредит имиджу их компании.

– Вот именно, – кивнул Эзикиел. – Необходимо, чтобы Зик согласился продать «В эту минуту» нам. Это одинаково важно и для семьи, и для бизнеса. Так ты это сделаешь?

Под силу ли ей? Станет ли Зик ее слушать? Или нарочно поступит наоборот? Если же она сумеет убедить его, это пойдет на пользу не только бизнесу. Это позволит ей занять достойное место в семье Эштонов, гораздо более достойное, чем сулит ее брак с Флинном.

Чтобы узнать это, существует только один способ.

– Я это сделаю.

Если Зик и думал о свадьбах, мысли его никогда не шли дальше того, в каком костюме прийти и сколько можно выпить в баре. Сидя за маленьким кованым столиком в углу гигантского холла и потягивая кофе, он заключил, что свадьбы – это морока.

Насколько мог судить Зик, приготовления начались с рассветом. К тому времени, когда он спустился, лестница была украшена гирляндами цветов и виноградными лозами, пол натерт, а возле каждой арки холла был установлен вазон с деревом, обвитым лентами.

Он не сомневался, что за следующие двадцать четыре часа таким же образом будет украшена вся вилла.

Надо же, сколько людей! Гости начали прибывать с раннего утра, со всех концов света. Похоже, не все остановились в отеле, так как кое-кто приехал с чемоданами. Наверное, родственники, решил Зик. Он узнал некоторых, и взгляды, которыми они одаривали его, не остались незамеченными им. Удивление, поднятые брови, перешептывание. Затем все повторялось.

Зик серьезно подумывал, не стоит ли ему написать на лежащей рядом льняной салфетке что-нибудь вроде: «Да, это я. Зик Эштон-младший, паршивая овца, отвергнутый наследник, разбивший сердце матери и имевший наглость явиться на свадьбу своего брата. Нет, я не продаю свою компанию отцу. Что, шокированы?»

Единственное, что его останавливало, – это размер салфетки. Поэтому он вежливо улыбался, салютовал чашкой с кофе и решительно отказывался уйти. Они хотят поглазеть? Что ж, пусть глазеют.

Время шло, и гости толпились в холле якобы для того, чтобы положить подарки. Но, скорее всего, им хотелось хоть краем глаза посмотреть на невесту. Сам Зик не видел Тию с тех пор, как пожелал ей спокойной ночи накануне.

Зик старался не вспоминать ее запах, но напрасно. Не мог он забыть и то, что случилось в последнюю ночь перед его отъездом.

Яснее всего он помнил тот миг, когда осознал, что должен уехать. Он вскарабкался по шпалере к окну Тии и попросил ее уехать с ним. Она заплакала и отказалась. Его сердце обливалось кровью. Это был конец.

Восемь лет прошло, а он все еще не в состоянии забыть. Как не может забыть и свою боль…

Увидев горничную, он подарил ей свою самую обаятельную улыбку. Она нахмурилась, но все же обещала принести еще кофе. Зик подозревал, что сегодня ей полагается заниматься другими вещами, и он отвлекает ее, но ему-то никто не сказал, что делать. Может, он и шафер, но, похоже, эта роль – чисто декоративная.

Теперь он бездельничает, поглощая кофе чашку за чашкой и думая об одном и том же. Да уж, отличное времяпрепровождение.

Послышалось цоканье каблуков по каменному полу, и Зик чутьем понял, кто это.

Тия выглядела усталой. Не его ли это вина? Думала ли она, как и он, всю ночь над тем, когда в их отношениях все изменилось? Зик дал знак горничной принести еще одну чашку и ждал, когда Тия пересечет холл и сядет за столик. Даже если она хочет избежать встречи с ним, кофе для нее – слишком сильный соблазн.

Она присоединилась к нему не сразу, так как в холле появилась очередная партия гостей с подарками, завернутыми в серебристую бумагу и перевязанными немыслимым количеством лент. Тия улыбалась, приветствовала и благодарила гостей и совсем не походила на ту девушку, которая была жива в его памяти. Тия, которую он знал, ненавидела все эти искусственные улыбки и притворство. Когда устраивались корпоративные вечеринки, Тия скрывалась наверху, как только позволяла вежливость. Сейчас же она с удовольствием играла свою роль.

Чуть погодя к Тии присоединилась Изабелла. Судя по всему, она была разочарована этим. Лоб Тии прорезала тонкая морщинка, и она будто чувствовала себя не на месте. Спустя несколько секунд Тия направилась к нему. Или, скорее, к кофе: Зик ни секунды не сомневался, что кофе для нее соблазнительнее его присутствия.

– Доброе утро, Зик, – поздоровалась она, усаживаясь за столик и поправляя юбку. Горничная налила ей кофе. – Хорошо спал?

– Как младенец, – солгал Зик. – А ты?

– Прекрасно, спасибо.

– Уже на ногах в связи с приготовлениями к свадьбе? – Он махнул рукой в сторону гостей.

– Вообще-то я работала. – Тия подула на кофе. – Меня не будет почти месяц – медовый месяц, – и я хотела убедиться, что оставляю дела в порядке.

– Есть вещи, которые сегодня для тебя важнее, чем дела, – заметил Зик. – Свадебные приготовления.

Тия опустила глаза:

– Честно говоря, ими занимается организатор свадьбы. А также Хелена и Флинн.

– Мне кажется, всем невестам хочется держать руку на пульсе.

По крайней мере тем невестам, которые выходят замуж по любви. А Тия не попадает в эту категорию, что бы она там ни говорила.

– Я прекрасно знаю, как идут приготовления, – сухо бросила она. – Остались детали, всякие мелочи, с которыми гораздо лучше справится Хелена.

– Чем же занята сегодня ты? – спросил он.

– Вообще-то у меня есть одно действительно важное дело, имеющее отношение к свадьбе, – сказала она. – И мне очень пригодилась бы твоя помощь.

– Вот как? – Зик поднял брови.

– Мне нужно купить Флинну свадебный подарок. Помоги мне найти то, что ему наверняка понравится.

Он не видел своего брата восемь лет, да и до этого не представлял, что нравится Флинну. Но если Тии нужен повод, чтобы поговорить с ним, он ей подыграет. Какое-никакое развлечение.

– О’кей. – Зик допил кофе. – Я подгоню машину.

Однако Тия покачала головой:

– Нет, за руль сяду я.

Глава 5

Замечательная мысль! Чем дольше Тия размышляла, тем больше убеждалась в этом. Она воспользуется поездкой, чтобы выведать у Зика планы в отношении «В эту минуту», а затем приступит к самому сложному – постарается убедить его продать компанию отцу. Одновременно она докажет, что счастлива стать женой Флинна, выбрав будущему мужу прекрасный свадебный подарок.

– Почему я не удивлен? – спросил Зик, когда небольшой красный автомобиль с откидным верхом затормозил у входа.

– Мне нравится водить, – пожала плечами Тия. – Это подарок Флинна в честь помолвки.

Правда, она подозревала, что подарок помогла выбрать Хелена. Представления Флинна о подходящем подарке обычно сводились к совещанию с ювелиром.

Зик пристегнулся. Он казался спокойным, но Тия знала, что его рука крепко сжимает сиденье. Восемь лет назад он ругал ее за манеру вождения.

– Куда мы едем? – поинтересовался Зик.

– Минутах в двадцати отсюда есть небольшой городок. – Тия плавно отъехала от виллы и покатила по подъездной дорожке, набирая скорость. Они разминулись с еще одной группой гостей. Придется потом притвориться, что она их не заметила. – Там симпатичные маленькие магазинчики и чудесная траттория, где мы сможем пообедать.

– Неплохой план. Я польщен, что последний день незамужней жизни ты предпочла провести со мной.

Светило летнее солнце, пока они ехали по извилистой дороге мимо ферм, вилл и виноградников. Чтобы познакомиться с этим регионом, у них с Флинном будет две недели. Две недели, чтобы свыкнуться с мыслью, что он – ее муж. А потом они вернутся в Лондон и начнут вить свое гнездышко. Все будет чудесно.

Наконец замелькали пригородные коттеджи. Тия влилась в поток транспорта, направляющегося через мост в центр. Припарковавшись рядом с главной площадью, она взяла сумочку, подождала, пока Зик выйдет из машины, и закрыла ее.

– Итак, куда сначала? – спросил он, надевая солнцезащитные очки.

Что можно подарить будущему мужу, которого даже после пары десятков лет общения знаешь не очень хорошо? Тия вспомнила о магазине, торгующем ювелирными украшениями и часами, который они с Хеленой обнаружили на узенькой боковой улочке. Конечно, они смогут там что-нибудь подобрать.

– Сюда.

– Куда скажешь, – легко согласился Зик и пошел с ней рядом.

Зик быстро понял, что в этом магазине они, скорее всего, ничего не найдут.

Тия изучала витрины с дорогими часами и аляповатыми запонками. Насколько он помнил, Флинн не был любителем броских запонок, но, может, Тия знает его лучше?

Она взяла золотые часы, их огромный циферблат сверкнул в свете ярких потолочных ламп.

– Что скажешь?

– У Флинна есть часы, – заметил он.

– Да, но, может, он будет рад получить новые часы от своей жены.

– От своей будущей жены. Сомневаюсь. Те, которые он носит, принадлежали деду.

Зик заметил часы на запястье брата накануне вечером, за ужином, и подавил воспоминание о том дне, когда отец подарил их ему.

– Ну… – Тия вернула часы продавцу. – Тогда запонки?

Зик вздохнул и подошел к витринам с драгоценностями. Может, и ему что-нибудь купить для матери? Что-нибудь броское, что смогло бы заставить ее забыть ту боль, которую он, по словам Томаса, причинил ей своим отъездом. Правда, следов этой боли Зик не заметил.

Может, она слишком поглощена предстоящим свадебным торжеством и у нее нет времени вспомнить, что она скучала по нему? Правда, Изабелла довольно часто, игнорируя сыновей, отдавала предпочтение другим людям.

Зик обратил внимание на ожерелье из белого золота с ярким синим сапфиром в центре. Камень был того же цвета, что и платье Тии накануне. Он тут же представил, как застегивает его на ее шее. Что это? Знак того, что он все еще… думает о ней? Помнит, что их когда-то связывало? Сожалеет, что все закончилось? Хочет, чтобы она была счастлива? Трудно сказать. Очень трудно. Все, что связано с Тией, никогда не будет простым.

Если бы на свете существовала драгоценность, которая лучше его рассказала бы ей о его чувствах, он, не задумываясь, купил бы ее, не считаясь с ценой. Если бы только существовала такая драгоценность…

Зик вздохнул и взглянул на другую витрину – с бриллиантами, сверкающими холодно и равнодушно.

Обручальные кольца.

У Тии уже есть похожее. Зик заметил блеск кольца, которое когда-то принадлежало его бабушке, вчера за ужином и едва сдержал удивленный возглас. Впрочем, что еще может подарить любимый наследник Эштонов своей невесте, которая к тому же является его деловым партнером? Они вместе строят империю, опираясь на семейную историю.

Ту самую, из которой Зик был вычеркнут восемь лет назад.

– Я хотела бы подумать, – обратилась Тия к продавцу. Зик повернулся к ней:

– Мы уходим?

– Пока да.

– Ничего не нашла?

– Ничего, – вздохнула она. – Флинн не любитель броских запонок, верно?

Зик напрягся. Она повторила вслух то, о чем он подумал. Это оттого, что она знает Флинна лучше, чем он? Или оттого, что они мыслят одинаково?

– Куда теперь? – спросил он.

– Э-э, где-то здесь должен быть магазин кожаных изделий. – Она показала на ряд маленьких, но, судя по всему, безумно дорогих магазинов, объединенных одной крышей. – Может, подарить Флинну новый кейс?

– Уверен, Флинну понравится все, что бы ты ни подарила.

Ее взгляд говорил, что она хочет послать его куда подальше.

– Ты это серьезно?

– Ладно, он сделает вид, что ему понравилось, потому что так принято.

– А Флинн всегда поступает так, как принято. – Тия направилась к магазину кожгалантереи. – Ты помнишь кошмарный галстук, который ты подарил ему в последнее лето?

– Он надел его в день выхода на работу, – кивнул Зик, смакуя воспоминание.

Это был фантастически кошмарный галстук. Дорогой, так что мать не могла ничего возразить, но совершенно не подходящий для серьезной работы. Идеальный подарок для идеального брата в честь окончания университета. Зик не сомневался: Флинн наденет его, чтобы не обидеть. И он так никогда и не поймет, что это была всего лишь прикольная шутка.

– Он сменил его, когда ехал в офис, – сообщила Тия, испортив сладостное воспоминание.

– Серьезно? Какая жалость! Мне нравилось думать, что он заседает в совете директоров в этом галстуке, – с сожалением протянул Зик.

– Наверное, он его еще хранит, – сказала она. – Флинн, конечно, не так глуп, чтобы надевать его на работу, но все-таки достаточно сентиментален. Как-никак, это был последний подарок от тебя до того, как ты…

– Как я уехал, – закончил за нее Зик. – Не думаю, что он настолько сентиментален, чтобы горевать об этом. Как считаешь?

Кажется, никто особенно не горевал. А она горевала?

Тия одарила его скупой грустной улыбкой:

– Возможно, я действительно знаю твоего брата лучше, чем ты.

Так и должно быть – ведь она выходит замуж за него. Однако она сказала: «возможно».

Проблема, как решила Тия, заключалась не в том, что она не знала, какие вещи нравятся Флинну. Просто он лучше знал, что ему нужно, и все покупал себе сам. У него уже был хороший кейс, дедовские часы и неплохие запонки. Что бы ему ни требовалось, он долго искал эту вещь, тщательно проверял качество и был доволен своим выбором. Он воспользуется ее подарком несколько раз, чтобы показать, что ценит старания Тии, а затем закинет его куда-нибудь подальше в шкаф, как тот жуткий клетчатый галстук, купленный в шутку Зиком.

Эта поездка была ошибкой. Она хотела доказать Зику, что знает своего жениха и они составляют прекрасную пару. Но вместо этого продемонстрировала, что не привнесла в брак ничего личного.

Неправда! Она – не отец, который ссужал компанию деньгами, благодаря чему мог просто следить за успехами бизнеса. Она была частью «Моррисон – Эштон», частью жизни Флинна, а скоро ее будущее будет неразрывно связано с его будущим.

Все это, конечно, замечательно, только как осознание этого поможет ей найти подарок для жениха?

– Как насчет этого? – спросил Зик, показывая ей коричневую кожаную сумку. – Подходящая вещица?

– Нет, – возразила Тия. – На ремешке цветы.

– Флинн настолько уверен в своей мужественности, что легко может позволить себе носить такую сумку, – не согласился с ней он, перебрасывая ремешок сумки через плечо и придавая лицу надменное выражение позирующей модели.

– Я не собираюсь покупать ему свадебный подарок, похожий на твой клетчатый галстук, Зик. – Тия повернулась к кейсам и услышала вздох.

– Тогда что ты собираешься покупать? – Зик взял черный кейс и открыл его. – По-моему, у Флинна есть похожий.

– Да.

– Нужен ли ему новый кейс?

– Нет.

– Может, перекусим?

Она вздохнула. В словах Зика был здравый смысл, тем более что она проголодалась, поскольку, благодаря Эзикиелу-старшему не успела позавтракать.

Вспомнив о старике и его просьбе, Тия напряглась. Сегодня ей нужно не только выбрать подарок для Флинна, но и поговорить с Зиком. Может, после ланча? Если он выпьет пару, а еще лучше три бокала вина, это будет ей только на руку.

– Можно, – согласилась она, выходя из магазина. Махнув рукой в сторону показавшегося ей знакомым переулка, молодая женщина добавила: – По-моему, небольшая траттория, о которой я говорила, где-то здесь.

Местечко было так себе, но Зик никогда не был приверженцем дорогих ресторанов. В юности он предпочитал скрытое очарование заведений средней руки. Даже спустя восемь лет Тия по-прежнему удивлялась, увидев в журнале фотографию Зика на открытии нового ресторана под эгидой известного шеф-повара, или на красной дорожке рядом с какой-нибудь звездой. Такого Зика она не знала. Вероятно, он поступал так только с одной целью: доказать своему отцу, что он так же успешен и что для этого ему никто не нужен.

Она спросит у него. После свадьбы. И после того, как убедит Зика продать «В эту минуту» отцу.

Так что, быть может, и никогда.

Тия открыла тяжелую деревянную дверь под вывеской, на которой было написано «Траттория». Зик улыбнулся официантке, и та мгновенно нашла им столик рядом с окном. Кроме них, в зале было еще несколько посетителей. Тия решила, что это к лучшему. Если она заговорит с ним о деле, касающемся его компании, и Зик швырнет в нее тарелку с пастой, свидетелей будет не так уж много. Правда, Хелена будет негодовать по поводу испачканного платья…

– Что-нибудь выпьете? – спросила официантка на английском языке, который был намного лучше итальянского Тии. Зик заказал местное пиво, а она попросила безалкогольный напиток. Ей ни в коем случае нельзя пить, алкоголь не поможет ей в предстоящей беседе.

– Так ты была здесь раньше? – спросил Зик, оглядывая выцветшие картины на стенах и деревянные столы без скатертей.

Маленькие окна были открыты, но жара и безветрие не приносили прохладу. Не мог ее обеспечить и единственный вентилятор, медленно вращающийся на потолке. Платье Тии уже начало липнуть к спине, и она с нетерпением ждала, когда же официантка принесет напитки.

– Да. С Хеленой. На прошлой неделе. Как только мы приехали. Могу порекомендовать паппарделле и рагу из дикого кабана.

– С Хеленой? Не с Флинном? – с нажимом уточнил он.

«Не все ли ему равно?» – подумала Тия. Ведь он уехал и уедет снова, в этот раз без малейшей надежды на возвращение. Какая ему разница, выйдет она замуж за Флинна или нет? Если забыть, конечно, что ему не хочется проигрывать своему брату.

Может, в этом все дело? Может, для него главное не уступить Флинну, после чего он исчезнет навсегда? В таком случае вряд ли у нее есть хоть малейший шанс склонить Зика к продаже «В эту минуту» им.

Тем не менее она должна попытаться.

– Нет, не с Флинном. Он прилетел пару дней назад; он был нужен на работе.

– Значит, ты им была не нужна?

Черт! Почему он не мог промолчать?

– В мои обязанности сейчас входит организация свадьбы. – Она листала меню, чтобы не смотреть на него.

– Ну разумеется, – согласился Зик. – Окончательное соединение двух крупнейших владельцев средств массовой информации. – Это ли не PR-ход?

– Это еще и моя жизнь! – возмутилась Тия.

– Конечно, – кивнул он, – но, проведя здесь двадцать четыре часа, я так и не разобрался, что для тебя важнее.

Она подняла глаза, придумывая, что бы ответить, и вздохнула от облегчения, заметив идущую к ним официантку.

– Вы готовы сделать заказ? – спросила та, ставя бокалы на стол.

Зик послал ей обаятельную беззаботную улыбку. Тии он так не улыбался.

– Пожалуй, я остановлюсь на паппарделле и кабаньем рагу. Мне посоветовали его заказать.

– Мне то же самое, – сказала Тия, хотя в эту минуту думала вовсе не о еде, а о том, когда она позволила работе заменить ей жизнь.

Зик пил пиво и смотрел на Тию, сидевшую напротив. Она ушла в себя. Он собирался поиздеваться над ней и над ее браком. Он даже заготовил несколько шуточек насчет медового месяца, которые Тии не понравятся. Но сейчас… сейчас ему стало не до смеха.

– Извини, – сказал он.

– Извини? – недоверчиво переспросила молодая женщина.

Зик пожал плечами:

– За то, что расстроил невесту накануне свадьбы.

– Ты меня не расстроил.

– Ты уверена? У тебя кислый вид.

Когда-то она выглядела так, если собиралась заплакать.

Однако Тия покачала головой и потянулась к своему бокалу:

– Со мной все в порядке. Ты вернулся всего сутки назад, и я не жду, что ты поймешь наши с Финном отношения и соглашение, к которому мы шли два года.

– Два года? Ты была с ним так долго?

– Да. Надеюсь, ты не думаешь, что я могу с ходу сунуть голову в петлю брака?

Вообще-то он думал, что эта идея возникла в совете директоров. Их отцы подготовили соответствующий документ, который они оба тщательно взвесили, прежде чем одобрить его. Однако вряд ли Тии понравятся его доводы.

– Ты так и поступила в последний раз, – вместо этого напомнил он. – С… как там его?

– Камероном, – подсказала Тия. – Как ты о нем узнал?

– Нет, не Камерон. – Сколько же было мужчин, за которых она едва не выскочила замуж? – Я имел в виду канадца.

– Скотт.

– Точно! Хоккеист, кажется?

– Да.

– Головокружительный роман, насколько я помню.

– Он так же быстро начал мне изменять.

– Вот как. – Этого он не знал. В новостях лишь сообщалось, что свадьба была отменена за несколько часов до начала. Как это похоже на Тию: оберегать репутацию парня, хотя он причинил ей боль. – А кто тогда Камерон?

– Деловой партнер. Он любил наш бизнес и мои деньги больше, чем меня.

– Никогда не стоит мешать дело с удовольствием, верно? – улыбнулся Зик и тут же вспомнил, что именно так Тия и собиралась поступить с Флинном. – То есть…

Она вздохнула:

– Расслабься. Я прекрасно знаю о катастрофической репутации моей личной жизни. Ты не можешь сказать ничего такого, чего я еще не слышала.

Зик не хотел видеть ее такой. Она словно была уверена в том, что является неудачницей. Может, поэтому она и выбрала Флинна? Его братец – подушка безопасности в мире, в котором так легко совершить ошибку.

«Иногда женщина должна выбрать самую безопасную дорогу, Зик. Многие не могут позволить себе быть пионерами и сами прокладывать путь, если хотят благополучно добраться до места назначения».

Так говорила Изабелла Эштон восемь лет назад, и Зик видел в глазах Тии подтверждение этих слов. Впервые он задумался над тем, кем стала бы Тия, если бы ее мать была жива. Или если бы Томас Моррисон не встретился с Эзикиелом-сташим. Была бы она счастливее? Возможно.

– Ты не всегда была неудачницей в любви, – мягко заметил Зик.

Тия пристально посмотрела на него, пытаясь уличить в подвохе или в насмешке. Зик не опускал глаза, надеясь доказать ей, что он действительно так считает.

Ему это не удалось.

– Да уж. Смешно. Ты-то знаешь, что неудачи в любовных делах начали преследовать меня с юности.

– Я говорил не о… – начал он, но она прервала его.

– Ты – моя первая любовь – сбежал в день моего восемнадцатилетия. Наверное, с этого все и началось, по крайней мере закономерность вырисовывается.

В ее словах звучала горечь, но Зик почему-то слышал другие слова: «Нет, Зик. Я не могу». Восемь лет прошло, а он до сих пор не забыл.

Хотя, стоп!

– Подожди-ка. В своих неудачах ты обвиняешь меня?

Вообще-то он считал, что если кого и следует винить, то только ее.

– Нет… Да… Может быть… – Тия скрутила салфетку, обмотала ею пальцы, размотала.

– Ты сделаешь мне огромное одолжение, если объяснишь.

– Я больше не хочу говорить на эту тему.

Она, может, и не хочет, но ему есть что сказать после восьми лет разлуки. И ей придется его выслушать.

– Если называть вещи своими именами, я не пытался сбежать от тебя. Ты забыла, что я просил тебя уехать со мной?

Зик снова вспомнил, как стоял на шаткой шпалере, вцепившись в подоконник и топча какой-то пурпурный цветок. Тия выглянула из окна, посмотрела на него огромными глазами и разбила ему сердце.

– Я бы не сказала, что ты просил, – парировала Тия, но в ее голосе не было уверенности.

– Ты произнесла «нет». Ты предпочла остаться. Ты не можешь винить меня за это.

Тот момент изменил всю его жизнь, заставил стать тем человеком, каким он был сейчас.

– Ты предпочел меня бросить. Почему я не могу тебя винить? Ведь ты все еще винишь меня. Не потому ли ты явился сюда? Чтобы заставить меня почувствовать себя несчастной. Восемь лет назад я приняла верное решение, и тебе ненавистно сознавать, что хотя бы один раз в жизни я оказалась права.

Нет, все не так. Он здесь не поэтому. Он должен поставить точку в том, что когда-то было между ними, и в непростых отношениях с семьей, которым слишком долго позволял влиять на свою жизнь. Оставив это позади, он продолжит жить дальше.

Чтобы двигаться вперед, нужно подвести итог.

«Верное решение», – сказала она.

– Ты никогда не представляла себе, какой могла бы быть жизнь, если бы ты уехала со мной в ту ночь?

Зик доводил себя этими мыслями до безумия, можно сказать, до саморазрушения. Неужели Тию это не мучило?

Похоже что нет.

– Конечно, представляла, Зик! Очень часто. Но факт остается фактом: я была нужна дома. Вот почему я была права, что осталась.

И вдруг Зик понял, как можно подвести итог, к которому он так страстно стремился.

Он взглянул на Тию и спросил:

– Почему?

Глава 6

Почему?

Тия задавала себе этот вопрос миллионы раз. Но ответ она знала. Хелена. Хелена нуждалась в старшей сестре как никогда. Тия не могла бросить ее и ни секунды не жалела о своем решении.

Однако, если быть честной до конца, это неполный ответ. Говорить Зику всю правду она не собиралась; это был не ее секрет.

– Потому что мы были слишком молоды и недостаточно умны. Мне едва минуло восемнадцать, а ты просил меня перечеркнуть всю мою прежнюю жизнь, забыть семью, планы на будущее и мечты. Ты хотел, чтобы я забыла все.

– Я стал бы твоей семьей. Твоим будущим. Твоим всем. – Зик смотрел на нее прямо и честно, и впервые после его возвращения Тия снова видела перед собой пылкого юношу, а не мужчину. – Я бы горы сдвинул, чтобы дать тебе то, что нужно. Все твои мечты сбылись бы.

Самым ужасным было то, что она не сомневалась в этом, не сомневалась даже тогда. Но она не могла позволить себе рискнуть.

– Возможно. Но каким бы успешным ты ни стал, я готова поклясться, что вначале это было не так. Тебе пришлось бороться, работать на износ, рисковать деньгами и репутацией. – По лицу Зика она поняла, что права. – И пока ты боролся – в одиночку, – чем бы занималась я? Я хотела поступить в университет, Зик. По-твоему, я должна была забыть об этом и заниматься домом, хозяйством и прочим, пока ты воплощал бы свою мечту в жизнь?

– Я бы не стал… Все было бы не так.

– Разве?

– Да. – Его голос зазвучал тверже. – Я не могу изменить прошлое и не могу сказать, как все было бы. Но, Тия, ты меня знаешь, или, точнее, знала. Я никогда не попросил бы тебя отказаться от своей мечты в пользу моей.

– Прошу прощения, – вмешалась официантка, ставя тарелки на стол. – Я не хотела… Приятного аппетита!

Девушка поспешила скрыться в кухне, и Тия подумала, как много она слышала и что сейчас выбалтывает желающим посплетничать.

Зик даже не взглянул на ланч:

– Я не поступил бы так.

– Может, и не поступил бы. По крайней мере, не намеренно. Но такое случается.

Она видела, что происходило с подругами, которые вышли замуж. Вряд ли в восемнадцать лет у нее нашлись бы силы противостоять этому.

– А что насчет настоящего? – поинтересовался Зик, правда, без прежней уверенности. – Ты действительно думаешь, что с Флинном все будет иначе?

– Да, – не колеблясь ответила Тия. Она знала, что надо делать, когда дело касалось бизнеса. Брак с Флинном – это продолжение деловых отношений. Став его женой, она продолжит работать. – Мы обсуждали наше будущее. Мы оба знаем, на что идем.

Все это было прописано сухим юридическим языком. Осталось только поставить подписи под этим документом и расписаться в книге бракосочетаний.

В памяти Тии всплыла беседа с Флинном на террасе предыдущим вечером, и она ощутила волнение при мысли о том, на что согласилась. Может быть, ей нужно именно это – чтобы их брак перестал быть формальностью? Как-никак, это устраивает и Флинна. Тия нахмурилась. Но они еще не обсуждали, что произойдет потом. Возможно, Флинн пожелает, чтобы она сидела дома и занималась исключительно воспитанием детей. Если так, то у них есть проблема.

Тия мысленно добавила этот вопрос к списку, который нужно было обсудить с Флинном.

А пока она сидит за столиком с братом своего жениха, с которым когда-то спала. Более того, с которым она утратила девственность. И который похитил ее сердце.

Может, поэтому другие мужчины не задерживались в ее жизни? Тия иногда задумывалась ночами, не увез ли Зик с собой что-то очень важное, то, чего нельзя вернуть? Но сейчас, когда он был рядом, она решила, что лучше обойтись без этого, что бы он ни забрал. Лучше вступить в брак с открытыми глазами. Лучше продуманные, сто раз обсужденные отношения, чем пылающий костер чувств, о который легко обжечься.

Да, после смерти матери она, как надеялся отец, не стала чудесной хозяйкой или экономкой, не заменила Хелене мать, но те роли и не были предназначены для нее. В этот раз она исполнит роль, подходящую ей больше всего. Она займет собственное место в собственной новой семье. И не отступится.

Она не имеет права отступиться, иначе ей предстоит ощутить одиночество.

В тот страшный период, когда Зика рядом с ней не было, Хелена несколько месяцев отсутствовала, отец заперся в своем кабинете, а Изабелла взвалила на себя обязанности хозяйки, Тия очутилась в полной изоляции. Дни были невыносимо похожи один на другой, ее мир после той ночи разлетелся на куски, и места в нем для Тии не стало. Она нигде не могла почувствовать себя как дома.

И с тех пор она искала свое место. Она не находила его ни в университете, ни дома, когда приезжала на каникулы и встречалась с Хеленой, блуждающей по огромному зданию, словно привидение. Немного помогло то, что Тия сделала карьеру в «Моррисон – Эштон», доказала, что занимает высокую должность не из-за отца, а благодаря своим знаниям и способностям. Однако офис не мог заменить дома, как бы упорно она ни работала.

Она может обрести свой дом с Флинном, когда вый дет за него замуж, когда у них появится семья. Да, только так. И она не позволит себе сомневаться в этом ни из-за Зика, ни из-за кого бы то ни было.

Тия взглянула на Зика, поглощенного едой, и снова задумалась, какова истинная причина его приезда. Он вернулся не из-за нее, он это ясно дал понять. Тогда чего он пытается добиться?

– Зик…

Он поднял голову и взглянул на нее потемневшими глазами:

– Да?

– Почему ты вернулся? По какой причине? Ведь дело не только в моей свадьбе. Почему?

Зик со вздохом положил вилку и откинулся на спинку стула:

– Потому что… потому что пришло время. Я не хочу больше ничего доказывать своему отцу. Не хочу беспокоиться по поводу того, что он думает обо мне, ожидает от меня. Я готов жить дальше, оставив все то, что случилось восемь лет назад, в прошлом.

– Включая меня?

– Включая тебя.

Тия вдохнула, задержала дыхание и с облегчением выдохнула. Скоро все закончится, и они расстанутся навсегда. Она выйдет замуж, и ее прошлое перестанет играть какую бы то ни было роль.

Правда, остается еще одно.

Тия опустила глаза, ощутив укол вины. Если она это сделает, Зик точно никогда не вернется. Но вместе с тем это поможет ей укрепить свое положение в семье Эштонов, а значит, дело того стоит.

Зик заметил, как расслабилась Тия при его последних словах. Он же напрягся. Неужели она испытывает облегчение оттого, что наконец избавится от воспоминаний о нем? Или, может, Тия, как и он, просто устала прикидывать то так, то эдак каждый день?

Или она довольна своим выбором, предпочтя благоразумный и безопасный брак по расчету?

Он спросил бы, если бы эти вопросы не заставили ее предположить, что она ему по-прежнему небезразлична.

Еще один день. Он проследит, чтобы Тия прошла по проходу церкви, сказала «согласна» и скрылась за горизонтом. Тогда для него начнется новая жизнь, какой бы она ни была.

– До того как ты навсегда нас покинешь… – начала Тия, – мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Внутри его возникла пустота. Вот оно – то, ради чего Тия вытащила его в город. Сейчас он все узнает. И неожиданно Зик понял, что не хочет ничего знать. Если он должен навсегда с ней расстаться, пусть этот последний день принадлежит только им. В память о том, что когда-то у них было. Ведь это больше не повторится. Неужели он слишком много просит?

Судя по всему, да.

– Сегодня утром я разговаривала с твоим отцом, – сказала Тия, и крохотная искорка надежды, которая еще жила в его душе, погасла.

– Вот как?

Ему следовало бы догадаться. Он ослеп оттого, что снова был вдвоем с Тией, и эта слепота ему дорого обойдется. Вот еще одна причина, почему нахождение рядом с мисс Моррисон вредно для его благополучия.

– Он хотел, чтобы я поговорила с тобой насчет…

– Чтобы я продал свою компанию «Моррисон – Эштон», – закончил за нее Зик.

Похоже, других мыслей, касающихся его, Зика, у отца не осталось.

– Да.

– Нет, – отрезал он.

Как она могла? После того, что у них когда-то было… Как она посмела?!

Впрочем, Зик понимал, почему Тия это делает. Она заботится о том, чтобы он уехал. Она должна удостовериться, что в ее маленький мирок никто не вторгнется. Она завоевывает себе место в его семье, подле его брата.

Потому что «Моррисон – Эштон» и семья значат для Тии больше, чем когда-либо значил для нее он.

Тия скорчила гримасу – как всегда, когда Зик раздражал ее, намеренно все усложняя. Ему не хватало этой гримаски. Она напомнила ему, как мало Тия ценила его чувства к ней.

– Зик…

– Я не продам вам свою компанию, – отчеканил Зик, сдерживая те слова, которые хотел бы произнести. Он больше не мальчик, способный утратить контроль над собой, находясь рядом с ней. Это бизнес, не любовь. Больше не любовь.

– Твой отец готов заплатить тебе столько же, сколько предлагает «Гласхаус»…

– Мне плевать.

«Только бизнес», – напомнил он себе.

– Если ты не хочешь занять должность в «Моррисон – Эштон», мы готовы рассмотреть варианты.

– Я сказал «нет». – Гнев вспыхнул ярким пламенем, и Зик пытался унять дрожь.

– Наша команда интернет-отдела могла бы…

– Проклятье, Тия! – Тарелки звякнули, когда Зик стукнул кулаком по столу. В траттории стало тихо. – Ты меня слышишь?

– Не кричи. – Она внезапно побледнела. – Люди смотрят.

– Пусть смотрят. – Ему все равно. Да и почему ему не должно быть все равно? Завтра его здесь уже не будет. – Я буду кричать до тех пор, пока ты, наконец, меня не услышишь.

Выражение лица Тии стало каменным. Молодая женщина вытащила из кошелька несколько купюр и положила их на стол. Встав, она взяла свою сумочку и вышла.

Его ярость утихла сразу же, как только Тия исчезла из вида. Он снова стал Зиком Эштоном. Тем самым мужчиной, в которого превратился благодаря усиленной работе над собой. Надо же – стоило Тии задеть больное место, как он забылся.

Взяв бутылку пива, Зик задумался над имеющимися у него вариантами. Опустошив бутылку, он добавил пару банкнот к лежащим на столе и последовал за ней. Как всегда, он был готов идти за ней.

Похоже, Тии об этом тоже было известно. Она стояла, прислонившись к стене траттории, и ждала его.

– Я оставил приличные чаевые, – сказал Зик, глядя на нее. – Мне показалось это справедливым: ведь мы оскорбили повара, практически не поев.

– Вопли подавляют аппетит.

– Это был единственный способ заставить тебя услышать меня.

Повернувшись к нему, Тия натянуто улыбнулась, демонстрируя угасший интерес:

– Я слушаю.

Неожиданно все показалось ему мелочным, ненужным. Тем не менее Зик произнес:

– Я не продам себя «Моррисон – Эштон».

Она кивнула:

– Ты это уже говорил. Я хочу вернуться на виллу.

– А подарок Флинну? – спросил он, идя с ней рядом.

– Подождет.

– Свадьба завтра. У тебя времени в обрез.

Тия открыла дверцу машины и села за руль.

– Значит, я преподнесу ему роскошный подарок во время медового месяца.

Зику не хотелось думать, какой роскошный подарок она имеет в виду. Хотя у него и возникла одна мысль.

– Подарок, похожий на тот, что ты подарила мне на мое совершеннолетие? – поинтересовался он.

Тия залилась краской под цвет своего автомобиля.

– Прекрати! – бросила она, отъезжая от тротуара.

– Прекратить что?

Она бросила на него яростный взгляд:

– Послушай, завтра я выхожу замуж, поэтому возвращение к старым добрым временам несколько неуместно, ты не находишь?

– Ну, не знаю.

Зик смотрел на нее. Руки Тии крепко сжимали руль, плечи были напряжены. Достал. Он ее достал. И по какой-то причине ему не хотелось останавливаться.

– Вопрос в том, считает ли это неуместным Флинн.

– Флинн не знает.

– Ты не расскажешь ему о нашей поездке по магазинам?

– Пойми, он ничего о нас не знает. Что мы… что мы когда-то что-то значили друг для друга.

Они выехали из города, и скорость машины немедленно возросла. Вжавшись в сиденье, Зик пытался осмыслить то, что сказала Тия. Она вчера упомянула, что они не говорили о нем, но Зик не подозревал, что до такой степени. Тия полностью вычеркнула его из памяти, и боль на миг заглушила бурлящий в нем гнев.

– Но… как?

Как могли те, кто видел их вместе, не догадаться, что они значили друг для друга? Тии тогда было семнадцать, ему двадцать один. Слова «осторожность» не было в их словаре, хотя Тия и настаивала на соблюдении тайны. Разумеется, их родители были в курсе. Как мог Флинн ничего не заметить?

– Он учился, – напомнила Тия. – И не в местном университете, как ты, а в Шотландии. Он просто… не мог знать.

– А ты не думала, что следует просветить его?

– Зачем? Ты уехал. Я была уверена, что навсегда. И если ты сейчас появился, это… это…

– Что?

– Наши с тобой отношения остались в прошлом. Что изменится, если мы будем представлять, какими они могли бы стать?

Тия старалась следить за дорогой, но Зик приковывал ее взгляд. Она пыталась понять, что он чувствует. В ее словах не было ни капли лжи, но он все равно отреагировал не так, как она ожидала.

Тия хорошо знала Зика и не сомневалась, что, вернувшись, какими бы ни были его истинные причины, он не откажется завести разговор о прошлом. Зику захочется, чтобы брату стало не по себе оттого, что его невеста когда-то принадлежала ему. Это наказание, предположила она. Частично Зик наказал бы ее за то, что она не уехала с ним, частично Флинна – ведь он унаследовал то, что Зик всегда считал своим.

Не рассказывать Флинну о своем прошлом казалось ей отличной идеей. Увидев Зика, Тия обрадовалась, что умолчала об этом. Их отношения с Флинном нельзя назвать традиционными, но в брачном контракте имелся пункт, касающийся супружеской верности, и Тии был не нужен неприятный разговор с женихом, возможно, с их адвокатами и даже с отцами о том, как возвращение Зика может отразиться на браке.

Разумеется, никак. Они оба уже давно живут своей жизнью. Однако Флинну, возможно, потребовались бы гарантии.

– Это все меняет, – заявил Зик. – Ты лжешь своему жениху. Моему брату.

Тия коротко хохотнула:

– Ты серьезно? Стараешься проявить братскую любовь? Сейчас? Немного поздновато.

– Я шафер на вашей свадьбе, Тия. Завтра меня спросят, известна ли мне какая-нибудь причина, по которой ты не можешь выйти за него замуж.

– Ты не посмеешь! Я спала с тобой восемь лет назад, но это не причина расстраивать свадьбу.

Зик поднял бровь:

– Нет? А как насчет того, что ты лжешь своему жениху? Или о том факте, что ты бросила двух предыдущих женихов практически у алтаря?

– Кстати, почему ты интересовался моей личной жизнью? Никогда не поверю, что ты случайно наткнулся на эту информацию в Интернете.

– Тебе не приходило в голову, что я следил за тобой?

– Нет. Не приходило. Я думала, что ты уехал, бросил меня и забыл родных.

– Я не бросал тебя.

Тия не могла заставить себя снизить скорость.

– Зик, ты уехал, ни разу не оглянувшись.

– Я просил тебя поехать со мной.

Упрямый осел!

– А я сказала, что не могу.

Зик покачал головой:

– Не потому, что не могла, а потому что не захотела.

– Это было давно. Разве сейчас это важно?

– Да!

– Боже милостивый, почему?

– Потому что я восемь лет сходил с ума, и сейчас мне нужно подвести итог, черт возьми! Желательно до того, как ты выйдешь замуж за моего брата и снова распрощаешься со мной.

Восемь лет безумства, а сейчас ему требуется итог. Отлично! Она покажет этот итог.

Нажав на тормоза, Тия съехала на обочину и заглушила мотор. Открыв дверцу, она вышла на пыльную дорогу и подождала, пока выйдет Зик. Он, как и она, прислонился к теплому металлу. Их тела разделяли считаные дюймы.

– Значит, тебе надо подвести итог? – спросила она.

– Да.

Зик не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен на яркие подсолнухи, качающиеся на ветру.

– Хорошо. Что тебе нужно знать, чтобы продолжать жить дальше?

Он повернулся к ней:

– Мне нужно знать, что ты оставила все в прошлом. Что ты не сделала неправильный выбор.

– Я сделала правильный выбор, – спокойно ответила Тия. – У меня была серьезная причина остаться.

– Из-за Хелены. Из-за отца.

– Да.

– Ты не желала расстраивать свою семью. Когда ты жила для себя?

– Я и сейчас живу для себя.

Она должна верить в это.

– В самом деле? Чья это мысль – выйти замуж за Флинна?

– Какая разница?

– Разница есть, – настаивал Зик.

Неужели он не может просто забыть обо всем? Разве его жизнь недостаточно насыщенная? Неужели она слишком много просит?

– Хорошо. Эту мысль подал твой отец.

До чего же Зик любит оказываться правым!

– Разумеется.

Однако в его голосе не слышалось самодовольства. Как и превосходства.

Тия взглянула на него:

– Почему ты спросил, если знал?

– Потому что мне нужно, чтобы ты поняла, что творишь.

Зик говорил со страстью, вдавливая ее в землю своим взглядом, требуя, чтобы она посмотрела правде в лицо и оценила все возможные последствия.

Тия опустила голову, и волосы закрыли ее лицо.

– Я знаю, на что иду.

Он снова покачал головой:

– Нет, Тия, не знаешь. Так почему ты отказалась уехать со мной?

– Мы были слишком молоды, Зик. К тому же я была нужна своей семье. Хелена нуждалась во мне.

Тогда – больше, чем когда бы то ни было.

– Почему?

– Как ты думаешь, зачем девочке-подростку, растущей без матери, требуется старшая сестра?

Это была не вся правда, но остальное было тайной Хелены.

– У нее был отец. И моя мать.

Из горла Тии вырвался горький смех.

– Как ни пыталась твоя мать заменить нам маму, у нее это не получилось.

– Допустим. И все же ты не называешь истинную причину.

Его голос зазвучал хрипло, и Тия поняла, что он вспоминает, чем они занимались в темных уголках во время вечеринок, о его двадцать первом дне рождения, о том, как ее кожа касалась его кожи.

И, пропади он пропадом, она тоже об этом вспомнила.

– Я должна была остаться, Зик, – повторила молодая женщина.

– Какова же истинная причина?

Тия стиснула кулаки. Он слышит только то, что хочет услышать.

– Я назвала достаточно причин.

– Это были отговорки.

– Отговорки? Моя семья, мое будущее – отговорки?! – Тия с яростью посмотрела на него. – Приятно знать, что ты так низко оцениваешь мою жизнь, – язвительно заметила она.

– Дело не в этом, – не уступал Зик.

– Скажи сам, почему я осталась.

– Потому что ты испугалась, – не колеблясь ответил он.

– Ха!

– Тебе сказали, что это единственно правильный выбор. Этого хотел твой отец, а ты всегда стремилась угодить ему. К тому же ты после смерти вашей матери не могла отказать Хелене. – Зик перевел дух. – Но, в основном, ты не уехала со мной потому, что боялась собственных желаний и не поверила мне.

Из легких Тии вышел весь воздух.

– Ты серьезно?

– Я знаю это точно.

Когда он успел подобраться к ней так близко? Тепло машины не шло ни в какое сравнение с исходящим от его тела жаром.

– Ты ошибаешься. – Она отодвинулась.

– Разве? – Зик повернулся, обнял ее за талию и оказался ближе, чем когда-либо за последние восемь лет. – Докажи.

– Как? – спросила Тия, мысленно проклиная свое тело, которое тут же отозвалось на эту близость.

– Поклянись, что больше не думаешь о нас. Не скучаешь по мне. Поклянись, что ты не хочешь меня.

Тия затрясла было головой, возражая, но Зик наклонился и коснулся ее губ. Она испытала прилив невероятного облегчения. Его поцелуй, такой знакомый после стольких лет одиночества, поглотил ее. Как она могла притворяться, что забыла, каково это – чувствовать себя центром мира Зика Эштона?

Но теперь она не центр его мира. Дело не в ней. Просто Зик хочет доказать свою правоту, продемонстрировать себе и ей, что она по-прежнему принадлежит ему. Но он ясно дал понять, что ему этого не надо. Главное для него – показать, что настоящей властью обладает он, а не его отец и брат. Для Зика она – всего лишь средство для сведения счетов с семьей.

Спасибо, конечно, но у нее все-таки чуть больше самоуважения, чем он полагает.

– Тия, – бормотал Зик между поцелуями, все сильнее прижимая ее к себе.

– Нет. – Она уперлась руками ему в грудь и оттолкнула.

Зик пошатнулся и с трудом сохранил равновесие.

– Что?.. – Он бросил на Тию иронично-насмешливый взгляд, который она ненавидела.

– Я сказала нет. – Тия сделала глубокий вдох и солгала: – Я больше не думаю о нас. Не скучаю по тому, что было. Это было детское увлечение, которое себя исчерпало. Я была готова начать свою жизнь, а не цепляться за тебя. Вот почему я не поехала с тобой. – Он сглотнула. – И, уж точно, я не хочу тебя. Завтра я выхожу замуж за твоего брата.

Впервые в жизни Зик опешил. Тия воспользовалась этим и села в машину. Она сконцентрировалась на дыхании. Пристегнула ремень безопасности. Завела двигатель. Знакомые размеренные движения.

А потом сказала:

– Прощай, Зик.

И дала ему три секунды на то, чтобы отойти от машины, после чего газанула в сторону виллы.

Глава 7

Расстроенный, Зик смотрел вслед красной машине, поднимающей клубы пыли и стремительно удалявшейся от него. Темные волосы Тии развевались на ветру, и он все еще чувствовал запах ее шампуня, чувствовал ее тело в своих объятиях.

Он был идиотом. С силой проведя рукой по волосам, Зик тронулся в утомительный путь к вилле. К счастью, они проехали большую часть дороги, прежде чем Тия выкинула его из машины.

Вообще-то винить ее Зик не мог. Не стоило на нее набрасываться. Но он был в отчаянии, он жаждал услышать признание в том, что она совершила ошибку, не поехав в ту ночь с ним.

Что она все же думала о нем иногда.

Теперь-то ясно, что не думала. В этот раз Тия доведет начатое до конца, а ему придется с этим жить. По крайней мере, следующие пару дней, после чего он уедет, чтобы начать новую жизнь, без воспоминаний и без желания доказать своей семье, что они были не правы.

Он сказал Тии, что хочет подвести итог, вот она его и подвела. Яснее ясного.

Это был долгий невеселый путь под палящим солнцем. К тому времени, когда, пыльный и потный, Зик добрался до виллы, единственное, о чем он мечтал, – это душ. В каком-то смысле было хорошо, что его желания свелись к простейшим потребностям. Так проще.

А то, что ему действительно нужно, он вряд ли получит. Пора это уяснить.

– Зик! – воскликнула Хелена, когда он вошел в холл. Она вскочила, ее светлые кудри запрыгали. – Ты вернулся. Здорово! Я хотела… Что с тобой случилось?

– Твоя сестра, – на ходу бросил Зик, направляясь к лестнице. – Она хочет разрушить мою жизнь.

– Вот как… – протянула Хелена, не отставая.

Она собирается проводить его до комнаты?

– Но волноваться нечего, – продолжал он. – Я знаю, как с ней совладать.

– Понятно.

Было ясно, что Хелена заинтригована. Она по-прежнему шла за ним. Похоже, придется с ней пообщаться, если он хочет принять душ до последней репетиции перед свадьбой.

Вздохнув, Зик остановился на верхней ступеньке и прислонился к прохладной стене:

– Так что ты хотела?

– Поговорить с тобой! – Она ослепительно улыбнулась.

– Это не может подождать? Мне нужно принять душ.

Она взглянула на свои элегантные золотые часики:

– Вообще-то нет.

– Тогда, надеюсь, ты сможешь перекричать шум воды. – Зик отлепился от стены и пошел к себе. – Так что случилось, малышка?

– Я больше не малышка, Зик.

– Да, наверное, ты права.

Она была малышкой, когда он уехал. Ей едва исполнилось шестнадцать. Огромные голубые глаза, светлые локоны… Глаза остались прежними, но в их глубине появилось новое выражение. Хелена выросла. Как отразилось на ней взросление в этой семье, в этом бизнесе? Зик знал, как изменилась Тия, и не желал этого никому другому.

– Я подружка невесты. А ты шафер.

Зик замер перед дверью своей спальни. На что она намекает?

Хелена рассмеялась:

– Видел бы ты свое лицо! Не волнуйся, я ничего не предлагаю.

– Я и не думал.

– Думал, – возразила она.

По крайней мере, Хелена, как и прежде, уверена в себе, в отличие от Тии.

– К чему ты ведешь? – Зик снял туфли и бросил их в сторону.

– У нас с тобой есть обязанности. Мы должны их скоординировать.

Хелена уселась на кровать, подобрав под себя ноги.

– Насколько я могу судить, роль шафера исчерпывается тем, что он должен произнести речь, и на этом все.

Он выполнит то, что от него требуется, и это будет его последний подарок Тии и Флинну. Послезавтра он будет свободен.

– В твои обязанности входит не только это.

– Например, потанцевать с тобой во время приема?

Зик снял носки и босиком прошел в ванную комнату, чтобы включить душ. Вода нагреется не сразу. Может, Хелена сообразит, что пора откланяться, к тому моменту, когда она достигнет нужной температуры?

– Например, проследить за тем, чтобы жених явился на свадьбу.

Зик остановился:

– А почему он может не явиться?

Неужели Хелене известно что-то, чего он не знает? Чего не знает Тия?

– Потому что… В общем… – Хелена вздохнула и прислонилась к спинке кровати. – Трудно объяснить. Потому что это не совсем обычная свадьба.

У него сложилось такое же мнение. Только никто, и прежде всего Тия, его не слушал.

– Мне дали понять, что это то, чего они оба хотят.

Хелена усмехнулась:

– Значит, она пела тебе ту же песню? Я-то надеялась, что, по крайней мере, тебе она скажет правду.

– Правду? – переспросил Зик, хотя на самом деле ему хотелось выяснить, почему «по крайней мере» ему?

– Она считает, что так надо, – медленно проговорила Хелена. – Что это необходимо компании и нашим семьям. Она не хочет никого подвести, и в первую очередь отца и Изабеллу.

– Но?..

Откинув голову на спинку кровати, Хелена ненадолго замолчала.

– Мне кажется, она надеется, что этот брак даст ей то, чего на самом деле он не может дать. Она жестоко ошибается, но отказывается это признать.

Выслушав доказательство его правоты, Зик ощутил жар в груди. Так думает не только он. Собственная сестра, ради которой Тия не уехала с ним восемь лет назад, видит, что Тия совершает ошибку. Однако его триумф длился недолго. Зик по-прежнему не мог ничего изменить.

Он сел рядом с Хеленой:

– Если ты хочешь, чтобы я поговорил с ней на эту тему, ты опоздала на пару часов. И разговор прошел не лучшим образом.

Хелена моргнула:

– Что она сделала? Бросила тебя на дороге?

– Именно.

– Проклятье! Я надеялась…

– Что?

Неужели остался какой-то, пусть крохотный, шанс?

Хелена пожала плечами:

– Я надеялась, что Тия выскажет тебе все, что у нее на душе. Между вами всегда существовала какая-то связь, верно? Она ничего мне не говорила, но это было видно. Поэтому у меня оставалась надежда… Но она боится, что папа и Изабелла оттолкнут ее…

– Именно это я ей и сказал, – кивнул Зик и только потом до него дошел смысл слов Хелены. – Что значит, оттолкнут?

– Ну да, конечно, – пробормотала девушка. – Это случилось в ту ночь, когда ты уехал. Я предупредила Тию еще до вечеринки в честь ее восемнадцатилетия, но, наверное, она тебе ничего не передала…

Зик чувствовал, что теряет терпение. В его голове словно загудел колокол. Наконец-то он может получить ключ к разгадке. Но Хелена что-то невнятно бормотала себе под нос.

– О чем ты ее предупредила?

Неужели наступил момент истины и он поймет, почему восемь лет назад Тия отказалась от него?

– Я расскажу тебе. – Хелена провела кончиком языка по пересохшим губам. – Но это длинная история. Длинная и болезненная. Поэтому прими душ, а я принесу вино, чтобы легче было рассказывать. Встретимся здесь же, хорошо?

Зик хотел потребовать, чтобы она немедленно все выложила, но Хелена уже соскочила с кровати и направилась к двери. Похоже, еще одна представительница семьи Моррисон не давала ему ни малейшего шанса.

– Ладно, – сказал он ей вслед.

Что ж, он хотя бы не будет пахнуть потом и пылью, когда наконец подведет итог.

Репетиция свадьбы должна была начаться через два часа. Она собиралась полежать в ванне с бокалом какого-нибудь пенистого напитка, мысленно готовясь к следующим тридцати шести часам. Ей нужно поправить маникюр, сделать прическу и удостовериться, что платье, которое она наденет на ужин, выглажено. Нужно открыть свадебные подарки, составить список людей, которых надлежало за них поблагодарить, и увидеться с женихом, так как сегодня они еще не встречались…

Однако Тия ничего этого не делала. Она сидела в кабинете Эзикиела Эштона и ждала, когда он закончит телефонный разговор с Лондоном. Ждала уже сорок минут.

– Что ж, это один из вариантов, я полагаю, – сказал Эзикиел в трубку.

Тия едва сдержала раздраженный вздох и, чтобы хоть чем-то занять себя, достала из сумки папку.

– Дело в том, Квентин…

Эзикиел мог бы пригласить ее к себе позже. Он мог бы сократить разговор. Он мог бы даже извиниться. Однако Эштон-старший указал на кресло перед своим столом и, прикрыв трубку рукой, сказал, что скоро освободится. Наглая ложь!

Тия ушла бы, чтобы доказать, что и она чего-то стоит, но ведь Эзикиел почти что ее свекор. К тому же ему явно не понравится то, что она сообщит.

Молодая женщина снова вздохнула, на этот раз не таясь, и принялась постукивать ручкой по папке. Подняв глаза, она заметила поднятые брови Эзикиела.

Неужели понял?

– Думаю, мы с тобой это еще обсудим, Квентин, – сказал он своим обычным спокойным, невозмутимым голосом. Тем самым голосом, который предупреждал всех и каждого, что прислушиваться следует только к его мнению. Зик называл этот голос «Зевс всемогущий снизошел». – Похоже, у меня здесь появилось что-то срочное.

– Итак, Тия. – Эзикиел положил трубку. Это был старинный телефон с трубкой, соединенной с корпусом проводом. – Смею ли я надеяться, что ты принесла хорошую новость?

Тия моргнула.

– Не совсем.

– Вот как? – Откинувшись на спинку кресла, он сцепил пальцы на груди. – Значит, Зик по-прежнему не хочет продавать свою компанию «Моррисон – Эштон»?

– Боюсь, что так. Он не собирается менять свое решение. Он ищет новый вызов.

Эзикиел покачал головой:

– Мальчику всегда подавай какой-нибудь дерзкий вызов.

«Он ошибается», – подумала Тия. Помимо всего прочего, Зик уже не мальчик. Он повзрослел.

Она почувствовала это в его поцелуях, в том, как он обнимал ее. Она все поняла, когда он назвал истинную причину того, почему она не уехала с ним. Он увидел правду, хотя Тия и не желала ее признавать. Да, она тогда испугалась. Даже если бы она не должна была остаться ради Хелены, вряд ли поехала бы с ним.

А теперь?

Странно: чем ближе становился час свадьбы, тем легче ей было представить, что она отказывается от венчания и уходит с Зиком.

Правда, она этого не сделает.

К тому же он ее об этом не просил.

Зик требовал, чтобы она призналась в ошибке, он хотел доказать свою правоту. Но, за исключением поцелуя, он ничем не доказал, что по-прежнему ее хочет.

Может, Эзикиел прав? Может, для Зика она – всего лишь очередной дерзкий вызов?

– Не могу сказать, что я не разочарован, – начал Эзикиел. – Но я все же рад, что ты попыталась его убедить. Это мне о многом говорит.

– О чем именно?

– О твоей преданности «Моррисон – Эштон» и, разумеется, Флинну. Как и о том, что вы с Зиком переросли период юношеской неосмотрительности.

Щеки Тии запылали. Юношеская неосмотрительность! Как будто их с Зиком прошлое можно смахнуть и забыть об этом.

Но разве сама она не поступает так же, скрывая от Флинна, что тогда происходило?

Тия покачала головой:

– Не думаю, что детская дружба с Зиком способна повлиять на бизнес, – как можно спокойнее сказала она.

– Тия, – с укором произнес Эзикиел. – Мой сын тебя когда-то любил. Его отказ свидетельствует о том, что он больше не испытывает к тебе никаких чувств.

К горлу Тии подступила тошнота. Старик прав. Выбирая между мужчиной, который когда-то был готов ради нее достать луну с неба, и бизнесом, она предпочла бизнес. А ведь этот мужчина по-прежнему был ей дорог.

Хуже всего было неожиданное и четкое осознание того, что Эзикиел точно знал, что делал. Просьба поговорить с Зиком о сделке – это экзамен. Как и предложение выйти замуж за Флинна. Как и первые две помолвки.

Это был способ выяснить, заслуживает ли она того, чтобы носить фамилию Моррисон или Эштон. Подтолкнуть ее, посмотреть, как она отреагирует, как справится, какое решение примет, как выйдет из этого положения. Вся ее жизнь состояла из экзаменов.

Каждый раз она чуть не проваливала очередной тест, а с Хеленой и вовсе потерпела крах.

Тия медленно – голова ее кружилась от бессильного гнева – встала:

– Рада, что вы удовлетворены, сэр. А теперь извините меня, мне нужно подготовиться к репетиции свадьбы.

– Конечно, конечно. – Эзикиел махнул рукой. – Как-никак, это твоя самая важная роль в компании.

Тия едва нашла в себе силы сдержанно кивнуть, быстро вышла из кабинета и, оказавшись у себя, закрылась в ванной. Ее стошнило.

Зик вышел из ванной. Его бедра обтягивало полотенце. Хелена сидела на кровати. Ее бокал был уже наполовину пуст.

– Подожди, – попросил он.

Взяв костюм, висевший на вешалке, он вернулся в ванную, полную пара, и оделся. По крайней мере, теперь он готов к репетиции, а разговор с Хеленой лучше вести одетым.

Хелена протянула ему бокал с вином. Зик опустился в кресло, не сводя с нее глаз. Когда же она начнет?

Хелена прикусила губу, сделала еще один глоток вина и сказала:

– Что ж, эту историю знают немногие.

– Ясно.

– Но я думаю, тебе необходимо это узнать. В общем… эта история может объяснить, как Тия стала… Тией.

– Я слушаю.

Хелена сделала глубокий вдох и начала.

– Ну ладно. Это случилось примерно за месяц до дня рождения Тии. До того, как ты уехал. Мне было шестнадцать лет. Я была глупенькой молоденькой девчонкой. Это важно. – Она опустила голову, глядя на руки. – В тот вечер со мной осталась Тия. Если я не ошибаюсь, отец был на каком-то деловом ужине. Я ему сто раз говорила, что шестнадцатилетним нянька не нужна, но у отца была твердая позиция на этот счет. За главную осталась Тия. Она несла ответственность за то, что могло произойти в его отсутствие.

– Очень похоже на Томаса, – пробормотал Зик, гадая, к чему ведет Хелена. – В ту ночь что-то случилось?

– Я… я хотела погулять. Я спросила Тию, и она вначале отказала мне. Я хныкала и упрашивала, пока она не сдалась. У меня состоялось свидание с парнем, который учился со мной в одной школе и был на пару лет старше меня. Я знала, что Тии он не понравится, поэтому не стала говорить ей, куда иду.

Зика охватило дурное предчувствие.

– Что случилось? – отрывисто спросил он.

– Он отвез меня к своему другу. Там было пиво и… и кое-что еще. Потом, когда я осознала… В общем, они заявили, что я сама виновата, что я не возражала. А я ничего не могла вспомнить. Мне было так стыдно, что я никому ничего не сказала. Даже Тии. Я призналась ей только через несколько недель.

– В день ее рождения? – догадался Зик.

Тия плакала, вспомнил он, когда он добрался до ее окна и предложил уехать с ним. Он-то думал, что ее слезы были вызваны решением остаться.

– Н-да. Я… была беременна.

Из легких Зика вышел весь воздух.

– О, Хелена…

– В общем, я сказала Тии, она сказала папе, и меня отослали на несколько месяцев, пока не родился ребенок. – Голос Хелены наконец сорвался. Любая другая девушка на ее месте заплакала бы раньше. Но у беспечной Хелены внутри скрывался стальной стержень. – Девочку удочерили, и я ее больше не видела.

Зик подошел и обнял плачущую Хелену:

– Я должен был быть здесь.

Она всегда была для него младшей сестренкой, а он не попрощался с ней. Он даже не знал, через что ей пришлось пройти.

Хелена всхлипнула:

– Что бы это изменило? Ты ничего не мог сделать. К тому же рядом со мной была Тия.

Вот что Тия имела в виду, когда говорила, что должна остаться. Зик был уверен, что ее слова о Хелене и о семье – пустые отговорки. Но нет, это были серьезные причины. Но почему Тия ничего ему не объяснила?

– Я рассказала тебе об этом не просто так, – продолжала Хелена. – Зик, после той ночи все изменилось. Ты помнишь, как мы жили? Как отец считал, что Тия должна заменить нашу покойную маму? Он хотел, чтобы она успевала все: учиться, вести дом, присматривать за мной…

– Я помню, – с горечью откликнулся Зик. Тия все это ненавидела. – Проклятье, сколько ей тогда было? Четырнадцать? Никто не вправе требовать этого от четырнадцатилетней девочки.

– Ну а Тия думала, что это ее обязанность. И папа думал так же. Поэтому, когда со мной случилось это… – Хелена сглотнула. – Папа обвинил во всем Тию. Он сказал, что она ему больше не нужна. Вот тогда появилась Изабелла.

– Моя мама?

Хелена кивнула:

– Она управляла и нашим домом, и вашим. Она присматривала за мной, играла роль хозяйки на приемах…

– Она вытеснила Тию, – закончил за нее Зик. Как он этого не заметил? Тия играла незавидную роль, и точно такая же роль отведена ей даже на собственной свадьбе.

И с тех пор Тия старается вернуть место, которого была лишена.

– Поэтому она выходит замуж за Флинна? – спросил Зик.

Хелена склонила голову набок:

– Не знаю. Просто… просто я волнуюсь. Видишь ли, Тия винит себя в том, что случилось со мной и что произошло потом. До сих пор. Но ее вины нет. Папа возложил ответственность на нее. А Тия считает, что, не позволь она мне уйти в тот вечер, все было бы иначе.

– Ее вина? – озадаченно переспросил Зик. – Как она может…

– Она считает это своей самой большой ошибкой.

Зик порадовался, что Хелена не в курсе, от чего отказалась старшая сестра, оставшись с ней.

Но как заставить Тию понять, что не стоит из-за одной ошибки всю жизнь делать выбор в пользу того, что только кажется правильным?

– Спасибо, что рассказала мне, Хелена.

Она пожала плечами:

– Это помогло?

– Да.

– Так ты сможешь убедить Тию не вступать в этот брак?

– Я же обязан проследить за тем, чтобы жених явился вовремя.

– Если Тия все-таки решит выйти за него замуж, то да. Но я должна быть уверена, что она поступает так по веским причинам, а не из страха, что отец снова отвергнет ее, если она не сделает то, чего он хочет.

Зик усмехнулся:

– Рад, что мы мыслим одинаково.

– Хорошо. – Хелена встала, одернула платье и вытерла глаза. – Хорошо, что в этот раз есть кому мне помочь. А теперь давай, шафер, шевелись. У нас впереди репетиция.

– И свадьба, которая не должна состояться, – добавил Зик, следуя за ней к двери.

Итак, он подвел итог, и даже больше. Он знает правду. И это даст ему дополнительные козыри, когда он снова заговорит с Тией.

Глава 8

Тия посмотрела на свое темно-красное облегающее платье. Почему у нее такое чувство, что ей предстоит деловой ужин? Из тех, кто ждал, когда они войдут в столовую, только трое были членами семьи. Остальных Тия встречала исключительно в конференц-зале. Завтра в это время она станет замужней женщиной, и вся ее жизнь изменится. Неожиданно Тия испугалась, что ее новая жизнь будет слишком похожа на старую.

– Готова? – спросил Флинн, предлагая ей руку.

«Он красив в этом костюме», – подумала молодая женщина. Чисто выбритый, широкоплечий. Безопасный. Надежный. Предсказуемый. То, что ей нужно.

– Или ты хочешь прошмыгнуть в кабинет к отцу и глотнуть бренди, прежде чем мы явим себя людям?

Тия улыбнулась:

– Соблазнительно, но не стоит. К тому же твой отец наверняка еще работает.

Флинн вздохнул:

– Я надеялся, что он будет рассматривать репетицию свадьбы как семейное мероприятие, а не как бизнес.

Приятно знать, что она не единственная, кто это заметил.

– Ну, он знает, почему мы женимся. Все-таки он помог составлять контракт.

– Да, – кивнул Флинн. – Это бизнес. Просто… Было бы чудесно, если бы мы могли притвориться – хотя бы на пару дней, – что между нами существует не только эта договоренность.

Тия ошеломленно уставилась на него. Она собиралась выйти завтра замуж за этого человека, но еще никогда не слышала, чтобы он столь откровенно говорил об их жизни или об их отношениях.

– Флинн? Ты?.. Ты хочешь отложить свадьбу? Может, ты хочешь жениться на той, которую действительно полюбишь?

Выйти замуж за мужчину, которого не любишь, это одно, и совсем другое – если этот мужчина тайно рассчитывал на другое. Тия припомнила их разговор о детях и о будущем. Как радовался Флинн, рассуждая о семье.

Но Флинн покачал головой и улыбнулся, усмехаясь над собственной чувствительностью.

– Не слушай меня, – попросил он. – Мы поступаем правильно. Это хорошо не только для нас, но и для бизнеса. Немного волшебства не помешало бы, но и так сойдет. Кто знает, может, однажды мы влюбимся друг в друга?

Нет, этого никогда не будет. Флинн ей нравился, она его уважала, но как бы хорошо ей ни было в его обществе, влюбиться в него она не сможет. Тия знала, что такое любовь, а рядом с ним у нее не возникало даже искорки тех чувств.

Тия постаралась улыбнуться, но улыбка вышла принужденной.

– Ты готов? – спросила она, жалея, что не ответила «да», когда Флинн задал ей тот же вопрос.

– Как всегда, – сказал Флинн, сверкнув улыбкой. – Давай зайдем.

Он толкнул дверь. Шум в столовой стих. Все встали, с улыбкой глядя на них и ожидая, когда они пройдут к своим местам, словно жених и невеста были королевской четой. Однако Тия видела только Зика и Хелену. Они стояли рядом, и Хелена что-то ему прошептала. Губы Зика сложились в насмешливую улыбку. Они говорят о ней? Тии было все равно. Но ей хотелось оказаться рядом с ними, а не приветствовать пятьдесят гостей, которые собрались на репетицию.

Она проследовала за Флинном к их местам, мило улыбаясь всем и никому.

Ее отец кивнул Флинну, а Изабелла заметила:

– Тия, ты замечательно выглядишь! Эти жемчужины прекрасно дополняют твой наряд. Я очень рада.

Тия неосознанно потянулась к ожерелью, которое ей подарила Изабелла. Идеально круглые жемчужины были холодными и твердыми.

– Разве жемчуг не приносит несчастье? – небрежно поинтересовалась Хелена, наливая себе вина.

– О, я так не думаю, – засмеялась Изабелла. – Кто верит в старые предрассудки?

– Жемчуг означает слезы, – произнесла Хелена твердо и уверенно.

– Мне нравится жемчуг, – возразила Тия, удивленно глядя на сестру. Хелена обычно не перечила Изабелле. – Я не думаю, что он что-либо означает.

Двери открылись, и в столовую вошла вереница официантов, готовых подать первое блюдо. Поставив суповые чашки перед гостями, они так же молча и бесшумно удалились.

– Спасены супом, – пробормотал Зик и потянулся к маслу.

Тия смотрела, как он намазывает масло на булочку, и краем глаза уловила, что Хелена снова наполняет бокал вином.

Что ж, значит, он добрался до виллы. Его лоб слегка розовел от солнца. Но Зик, казалось, не злился. Наоборот, он выглядел спокойным, расслабленным, даже счастливым.

Может, он наконец добился пресловутого итога? Может, он мыслями уже в послезавтрашнем дне, когда сможет уехать и начать новую жизнь? Как это заманчиво! А у нее выбора нет. Она не хочет лишиться семьи, она хочет ее обрести.

Изабелла и Флинн вели вежливую беседу в течение всего ужина. Тия выпила вино слишком быстро и старалась сделать вид, что голова у нее не кружится.

Когда официанты наливали кофе, неожиданно поднялся отец Тии и постучал вилкой по бокалу.

– О нет, – прошептала она. – Что он делает?

Флинн ободряюще похлопал ее по руке, и Тия почему-то занервничала еще больше.

– Я знаю, что сегодня вечером не полагается произносить речи, – начал Томас Моррисон. – Поверьте, у меня уже заготовлена речь на завтрашний день. Речь отца, выдающего замуж одну из своих дочерей. Но я хотел бы сказать сегодня несколько слов тем, кто был близок с нашими семьями все эти годы, кто был с нами в минуты триумфа и в минуты неудач.

– Конечно, почти все сидящие здесь – деловые партнеры, – пробормотала Хелена. – После смерти мамы мы не видели других родственников.

– Ш-ш-ш, – прошипела Изабелла, продолжая при этом улыбаться.

– Всем вам известно, что путь к этому счастливому событию не был простым. Я в восторге и испытываю огромное облегчение оттого, что в своей личной жизни Тия наконец приняла решение такое же достойное, какие она принимает на работе!

Раздался смех, но Тия почти ничего не слышала. Она окаменела. Ей стало ясно, что ее брака с Флинном для отца недостаточно. Она навсегда останется для него источником ошибок.

– И я хочу поблагодарить человека, благодаря которому это все стало возможно, – продолжал Томас. Тия задержала дыхание, готовясь к удару, который – она инстинктивно чувствовала это – последует. – Моего дорогого, дорогого друга Изабеллу Эштон.

Гости зааплодировали, сдержанно, демонстрируя уважение. Люди кивали в такт словам ее отца, а Изабелла мило покраснела, однако улыбка ее выражала удовлетворение.

Тия испугалась, что ее может стошнить.

– Поэтому давайте поднимем бокалы за мать жениха, за женщину, которая последние двенадцать лет заменяла невесте мать.

Разве им недостаточно того, что она дает им все, что они хотят? Она выходит замуж за Флинна, объединяет семьи, обеспечивает преемственность и будущее их бизнеса. Но даже сегодня, в вечер перед свадьбой, она не заслужила ни одобрения, ни любви своего отца.

Тия встала, пошатнулась и ухватилась за край стола, в то время как гости прокричали: «За Изабеллу!» Даже стоявший рядом с ней Флинн поднял бокал и улыбался своей матери, не представляя, что творится в душе у его невесты.

Ее здесь словно не было.

Зик видел, что Тия бледнеет по мере того, как Томас произносит свою нелепую речь. И кто вообще говорит такое накануне свадьбы дочери? Тем более Тии! А Томас восхваляет Изабеллу… Это бездушно и жестоко.

Зик стиснул зубы, ожидая, когда его кофе остынет. Он не был поклонником Томаса Моррисона, но в эту минуту негодовал больше, чем когда-либо.

Томас сел под аплодисменты и смех, и Зик заметил, как вздрогнула Тия. Флинн тем временем пожимал будущему тестю руку и улыбался как ни в чем не бывало. Он не обратил внимания на то, что Тия несчастна. Он собирается жениться на ней и даже не заметил, как ей разбили сердце.

Зик проглотил свою ярость. Главное сейчас – увести отсюда Тию.

За его левым плечом неожиданно появилась Хелена и сунула ему в руку что-то холодное.

– Давай, – сказала она, кивая в сторону Тии. – Я прикрою вас обоих.

– Спасибо, – пробормотал Зик, пряча бутылку шампанского под столом.

Он взглянул на Тию, она заметила это. Зик поднялся и направился к двери, не ожидая, когда она последует за ним. Хелена об этом позаботится.

На террасе было ветрено. Сев на качели, Зик поднял бутылку и изучил этикетку. Разумеется, отличное шампанское. Старина Томас не станет подавать какое-нибудь пойло. Жалко, что Хелена не позаботилась о бокалах. Впрочем, попивая дорогое шампанское из горлышка вместе с Тией, он вернется к драгоценной коллекции своих воспоминаний.

Дверь открылась, и показалась Тия. На фоне темных волос и темно-красного платья ее лицо было белым, как простыня. В лунном свете кожа женщины казалась почти прозрачной, и Зику страстно захотелось до нее дотронуться.

– Садись, – пригласил он, указав бутылкой на подушку рядом с ним. – Твоя сестра решила, что тебе не помешает это.

– Она права. – Тия опустилась на сиденье, и качели закачались. – Хотя как она догадалась, что мне нужен также и ты, выше моего понимания.

Зик открутил проволоку и аккуратно вытащил пробку. Он хотел выпить шампанское вместе с Тией. Показать ей, что королева этого вечера – она, даже если другие этого не понимают.

Тия потянулась к бутылке и отпила глоток:

– Сегодня не лучший день, не считая всего остального.

– Тебе не на что жаловаться, – сказал Зик. – Это не тебя бросили черт знает где под палящим солнцем.

Она вернула ему бутылку:

– Извини.

– Тебе совсем меня не жаль, – заметил Зик, поднося бутылку ко рту. Впервые за этот день он начал расслабляться.

– Разве что чуть-чуть, – призналась Тия. – И ты это заслужил.

– Потому что сказал правду?

– Потому что поцеловал меня.

– А-а, это.

– Да, это.

Зик передал бутылку ей, и некоторое время они сидели молча.

– Вообще-то я не жалею, – наконец признался он. Тия вздохнула:

– Я тоже. Наверное, нам обоим это было нужно. Ну, чтобы поставить точку, или о чем ты там говорил.

– Вообще-то твоя сестра помогла мне в этом больше, чем ты.

Ее глаза расширились.

– Скажи, что ты не целовал сегодня еще и мою сестру.

– Или что?

– Или я выпью все шампанское.

Зик рассмеялся:

– Я никогда не целовался с Хеленой.

– Хорошо.

– А если бы даже и целовался, это не твое дело.

– Она моя сестра. – Тия передала бутылку ему. – Все, что касается Хелены, всегда будет моим делом.

– Но не твоей ответственностью.

Она внимательно посмотрела на него:

– Что ты имел в виду, сказав, что Хелена помогла тебе?

Зик откинулся на подушки:

– Она поведала мне кое о чем. О том, чего я не знал. О том, что на самом деле произошло в день твоего рождения. И о том, что случилось потом.

– Она рассказала тебе о…

– Обо всем. И о ребенке тоже. И о том, что ты была не виновата.

Тия отвела взгляд:

– С этим можно поспорить.

– Нет. Тия, посмотри на меня. Я хочу сказать кое-что важное и должен быть уверен, что ты меня слушаешь.

Она медленно подняла голову, их взгляды встретились, и Зик ощутил удар в солнечное сплетение – давняя связь между ними неожиданно возникла снова.

– Какие бы ошибки ты ни совершила, в том, что произошло с Хеленой, твоей вины нет.

– Отец считает виновной меня, – прошептала она. – Я позволила ей уйти.

– Нет. – Обхватив женщину за плечи, он притянул ее ближе к себе. – Послушай меня. В том, что случилось, ты не виновата. И ты не должна прожить оставшуюся жизнь под гнетом вины.

Тия смотрела в глаза Зика, в них светились искренность и уверенность в правоте. Почему она никогда не ощущала непоколебимого убеждения в правильности своего выбора?

Правда, у Зика эта убежденность и бесстрашие, бывало, превращались в невыносимое самодовольство, так что, может быть, без них лучше?

Сглотнув, она отодвинулась:

– Ты ошибаешься.

Неужели Хелена действительно ему все рассказала? С ней на эту тему она почти не заговаривала. Насколько было известно Тии, сестренка эту тему вообще не поднимала, и ее решение молчаливо поддерживали их отец и Изабелла. В конце концов, зачем раздувать скандал, если его можно скрыть? Никто не хотел попасть в заголовки газет. Возможно, старший Эзикиел догадывался, но подтверждения этому не было.

– Разве? Насколько я могу судить, восемь лет назад ты осталась ради Хелены…

– Восемь лет назад я сделала правильный выбор, – перебила его Тия. – И ни секунды не сожалею о нем.

– Что ж, справедливо, – сказал Зик, гораздо спокойнее, чем она ожидала. – И мы никогда не узнаем, как могли бы повернуться события, если бы Хелена не ушла в ту ночь или если бы она собралась сообщить тебе о беременности на день позже. Но суть в том, что теперь Хелена выросла. Она больше не нуждается в твоей защите, а ты по-прежнему остаешься с ней.

Тия покачала головой:

– Моя жизнь – здесь. И мое место тоже.

Зик схватил ее за руку:

– Они практически выставили тебя за дверь!

Она вновь ощутила знакомый холод – тот самый, в котором прожила лето после отъезда Зика.

– Ты… ты не знаешь, как все было.

– Хелена мне все рассказала.

Все – да не все. Словами нельзя описать, как чувствует себя человек, у которого выбили почву из-под ног. Тия даже не была уверена, что сумеет объяснить это Зику. Но попытаться нужно. Он должен понять ее.

– Я словно прекратила жить, – наконец призналась она. – Я не могла стать такой, какой хотел видеть меня отец, и поэтому места в семье для меня не осталось. Я была недостаточно хороша для него.

Хватка Зика ослабла, тем не менее он снова притянул ее к себе. Тия чувствовала, как бьется его сердце. В его объятиях она всегда чувствовала себя защищенной.

– Почему для тебя так важно вернуть себе прежние позиции? Ты не можешь не видеть, что тебе лучше без Флинна. Без них всех.

– Думаешь, мне следует сбежать, как тебе? Здесь мое место. К тому же куда мне податься, Зик?

– Куда угодно! Ты вольна уехать отсюда и все равно оставаться самой собой. Жить собственной жизнью. Не принимать решения, касающиеся твоего личного счастья, исходя из того, что лучше для семейного бизнеса и для наших отцов. – Зик помолчал и добавил: – Ты могла бы уехать со мной.

Сердце Тии остановилось. Она не могла дышать. Не могла думать. Не осознавала, что говорит Зик…

– Завтра я выхожу замуж за Флинна.

– Почему? – спросил он. – Серьезно, Тия. Объясни, почему. Я не понимаю.

– Я люблю его.

– Нет, не любишь.

– Я могу его полюбить!

Зик рассмеялся, но это был невеселый смех.

– Он даже не заметил сегодня, какой удар нанес тебе отец.

– Зато ты заметил.

Зик кивнул:

– Мы с Хеленой. Мы твоя команда.

– И завтра ты меня покинешь.

Как он смеет предлагать ей место рядом с собой, если сам не знает, где будет завтра? Неужели он не понял? Ей нужно больше, чем это. Ей нужна твердая почва под ногами, чтобы ее не могли снова выкинуть или забыть о ее существовании.

– Да.

Тия вглядывалась во тьму. Она не ответила на вопрос Зика. Но что ей ответить? Что бы она ни сказала, он не согласится с ней. Должно ли это ее волновать? Тия не хотела, чтобы Зик воспылал ненавистью к ней. Хотя почему нет? После ее замужества они больше не увидятся. Он ясно дал это понять. Какой смысл оберегать то, что мертво уже восемь лет?

– Так как? – поинтересовался Зик. – Я жду правду. Почему ты решительно настроена выйти замуж за Флинна?

– Может, я считаю, что это сделает меня счастливой.

– Ты в самом деле считаешь, что будешь счастлива?

– Я буду в безопасности. Рядом будет человек, который поможет мне принимать правильные решения. Все мои друзья и родные согласны с тем, что это не ошибка.

– Не все, – пробормотал Зик.

– Я снова завоюю себе место. Место, которое смогу назвать своим и которого уже никто не посмеет меня лишить. Я буду удовлетворена.

– Удовлетворена? И тебе этого достаточно?

Тия пожала плечами:

– А разве есть что-то еще?

– Любовь. Страсть. Счастье. Удовольствие.

– Видишь ли, именно в этом я и начинаю допускать ошибки. Я знаю бизнес. Удовольствие – незнакомая мне территория.

Теплое дыхание Зика касалось ее щеки. Тия почувствовала, как в ее кожу вонзились тысячи иголочек.

– Когда-то тебе было знакомо удовольствие, – низким голосом проговорил он.

– Это было давно, – хрипло ответила Тия.

– Когда-то ты упивалась удовольствием. И свободой поступать, как хочешь ты, а не кто-то еще.

Зик ее словно гипнотизировал. Тия чувствовала, как ее тело подается ему навстречу, и ничего не могла с собой поделать. Ничто не было способно остановить это.

– Тебе этого недостает? – прошептал Зик, его рот приблизился к ее губам.

– Да, – выдохнула она, и он поцеловал ее.

Глава 9

Вкус губ Тии остался таким, каким помнил его Зик, словно прошло всего несколько секунд с того момента, когда его губы в последний раз касались ее губ. Это был не тот сердитый поцелуй, который скорее наказывал, чем дарил наслаждение. Этот поцелуй был совсем другим.

В нем смешались удовольствие и боль. Казалось, Зику снова было двадцать один год, и он поцеловал Тию на прощание.

Может, теперь все закончится иначе? Может, он сумеет ее убедить? Все-таки он многое понял за восемь лет.

Обняв Тию, Зик наслаждался соприкосновением их тел. Как он мог хотя бы на миг допустить, что будет спокойно смотреть, как она выходит замуж за другого?

Флинн… Зик замер, а потом вспомнил, как Флинн пожал руку Томасу после той кошмарной речи. Флинн не знает Тию, не знает, что ей нужно и уж тем более чего она хочет. Он не любит ее.

Возможно, Флинн поймет его, а если нет… Зику было все равно. Флинн ее не заслуживает, он доказал это сегодня вечером. А ему, Зику, Тия была нужна больше, чем когда бы то ни было.

Он провел ладонями по спине Тии, усилил нажим на ее губы и почувствовал, как быстрее забилось его сердце, когда Тия то ли застонала, то ли всхлипнула. Эти звуки подсказали ему, что ей нужно. И он был готов дать ей это…

– Зик, – прошептала Тия, немного отодвигаясь. – А как насчет?..

– Ш-ш-ш. – Зик провел пальцами по ее шее, чувствуя, что она дрожит. – Только удовольствие, помнишь?

Тия слегка кивнула, словно не согласиться с ним было выше ее сил, и Зик воспринял это как разрешение поцеловать ее еще раз. Сначала губы, жадно, требовательно, затем подбородок, шею, ключицу и вниз, в вырез платья и шелковый бюстгальтер.

– О, Зик…

По ее телу снова пробежала дрожь, когда его рука забралась под ее платье, и он улыбнулся. Зик тоже ничего не забыл. Он помнил, как она отзывалась на каждое его прикосновение, на каждый поцелуй. Как ее спина изгибалась дугой, а тело просило большего. Как она притворялась, что он не нужен ей, тогда как тело ее говорило об обратном.

Зик хотел унести Тию наверх, уложить в свою постель, почувствовать своей кожей ее кожу. Но у него остался только миг на то, чтобы убедить ее, заставить передумать. Он не мог позволить себе рисковать. Прежде чем он доберется до постели, Тия опять начнет сомневаться. Завтра она выходит замуж, и он не должен допустить это.

Только здесь и сейчас. Он соблазнит ее прямо на террасе. Тогда она поймет, что не может выйти замуж за Флинна. Флинн поймет. Конечно, поймет.

Крепко прижимая ее к себе, Зик поднял Тию и усадил себе на колени, не прерывая поцелуя. Ее тело точно знало, какие у него были намерения, и двигалось без колебаний.

– Тебе это ничего не напоминает? – улыбнулся он.

– Вечеринка в день твоего совершеннолетия.

– На балконе.

– Когда гости веселились под нами.

– Это была твоя идея.

Тия прижалась к нему:

– Помнится, ты не возражал.

– Да, но утащила меня наверх именно ты.

Он снова видел тот день. Светло-голубое платье Тии, ее лукавый взгляд. Затем она прикусила губу и подняла брови, ожидая, когда он последует за ней в дом.

– Но ты не жаловался, – заметила Тия, поднимая его рубашку.

У Зика перехватило дыхание, когда он ощутил ее пальчики на своем теле.

– Не жаловался, – согласился он.

Неожиданно она замерла.

– Что случилось? – спросил Зик.

– Просто… Просто я больше никогда не испытывала то, что чувствовала в ту ночь. С тобой.

Она признавалась ему в самом сокровенном. Он ощутил облегчение.

– Я тоже. Так, как с тобой, у меня больше не было ни с кем.

Наконец-то он обрел дом.

Тия поцеловала его пылко и страстно, ее пальцы касались его лица, и Зик впервые за восемь лет понял, что все в конечном итоге будет хорошо.

– Займись со мной любовью, Зик, – попросила Тия.

Зик посмотрел ей в глаза:

– Всегда.

Похоже, она напрочь забыла, что такое наслаждение. Ее расслабленное тело словно обрело свое место. Это был момент абсолютного блаженства.

Тия ощущала удовлетворение, удовольствие; она чувствовала, что наконец-то попала домой…

А потом она села и снова оказалась в реальном мире.

На террасе было холодно. Конечно, в платье она бы не замерзла… Рядом с ней на качелях лежал Зик, его рубашка была расстегнута, обнажая широкую загорелую грудь.

Почему-то мужчины в такой ситуации сохраняют больше достоинства, чем женщины.

Потянувшись к платью и натягивая его, Тия старалась не думать о том, что она натворила. Она изменила жениху. Эта ошибка могла ей дорого обойтись. Накануне собственной свадьбы! Во время репетиции! А все потому, что Зик начал говорить об удовольствии и заставил ее вспомнить, как хорошо было раньше… Но разве она не сказала ему, что ей это больше не нужно?

Но винить Зика Тия не могла. Она сама напросилась, а он дал то, чего ей страстно хотелось. То, что она пыталась забыть восемь лет.

Тия вздохнула, и Зик пошевелился. Обхватив женщину за талию, он притянул ее к себе. Она уступила ему, словно утратила силу воли.

Это было самое сложное. Отказаться от фантастического секса легко. Ну, если и не легко, то хотя бы возможно. Но дело было не только в сексе.

Дело было в том, как ее тело гармонировало с его телом. Зик мог предугадать, чего она хочет, еще до того, как Тия задумывалась над этим. Они дополняли друг друга. И не только физически.

С Зиком это происходило абсолютно естественно. С Флинном такого никогда не будет.

Но достаточно ли этого?

Да, Зик, знает, что ей нужно, но нет никакой гарантии, что он это даст. В свое время он твердил, что она – единственная, кто имеет для него значение, однако бросил ее и не пожелал прислушаться к ее доводам.

А была ли это любовь?

Даже сейчас Зик не понимал ценность осторожного поступка, правильного поступка. Для него риск всегда был некой забавой. В день его совершеннолетия нервы Зика приятно щекотала мысль о том, что их с Тией могут застукать. Наблюдая по страницам деловых изданий за развитием его бизнеса, Тия заметила, что Зику придают сил ситуации, при которых он оказывается на волоске от неудачи. Ему везло, но его начинания могут и не дать плоды.

А Тия не могла позволить себе совершить еще одну ошибку.

Зик сел. Полы его рубашки сошлись. Теперь она, по крайней мере, обретет ясность мысли.

– Я должна идти. Мне нужно рассказать Флинну… Мои гости… – пробормотала Тия.

Его лицо стало жестким. Он подцепил пальцем бюстгальтер и протянул его ей:

– Это может тебе понадобиться.

Тия выхватила у него бюстгальтер:

– Что мы наделали, Зик! Завтра моя свадьба, а я здесь с шафером! Это было плохое решение.

Он печально покачал головой:

– Ты считаешь, что я – ошибка.

– Я этого не говорила. – И никогда не скажет, потому что в детстве Зик был уверен, что его родители были бы счастливее, если бы у них был только Флинн, продуманно выбранный ими ребенок, а не родной сын, появившийся на свет в самый неподходящий момент. – Я просто… мне нужно разобраться во всем самой.

Зик вздохнул:

– Все-таки побег с вечеринки никогда не был твоим стилем, верно?

– Это был твой стиль.

Тия грустно ему улыбнулась, вспоминая ту давнюю ночь. Теперь она была абсолютно уверена, что не уехала бы с Зиком, даже если бы Хелена в ней не нуждалась. Она не создана для того образа жизни, который ведет Зик.

Оставалось надеяться, что он тоже это поймет.

Зик смотрел, как Тия уходит. Прическа ее растрепалась, макияж стерся. Ей следует привести себя в порядок.

Усевшись на качели, Зик отмахнулся от чувства вины, охватившего его при мысли о брате. Он овладел Тией не потому, что не хотел, чтобы она принадлежала Флинну. Тия всегда принадлежала только ему. Но поймет ли это Флинн?

Взывать к логике Тии бессмысленно. Она не похожа ни на кого. Ей нужно увидеть правду, прочувствовать ее. Одних разговоров недостаточно. Почему он об этом забыл?

Впрочем, это уже не имеет значения. Он доказал Тии, что вместе они – единое целое. Даже ее самая консервативная, аналитическая, не расположенная к риску сторона не будет это отрицать. Она мечтает о своем месте? Он мог бы ей это дать. Он готов дать ей все, если только она позволит. Они наконец зажили бы той жизнью, в которой им было отказано восемь лет назад, и он сделал бы эту жизнь прекрасной. Заставил бы Тию расслабиться, вытащил бы на свет ту женщину, которая пряталась где-то в глубине ее души.

После продажи «В эту минуту» они могли бы поехать куда угодно, заняться чем угодно. Возможно, немного попутешествовали бы, увидели мир, заново узнали бы друг друга.

Но спешить не стоит, нельзя спугнуть Тию. После прыжка вперед, который они совершили этим вечером, она обязательно попятится назад. Но Зик был готов ждать, какими бы черепашьими шагами ни развивались их отношения, сколько бы ни пришлось ему за ней ухаживать. Он сможет каждую ночь сжимать Тию в объятиях. Ее выбором должен стать он. Не Флинн, не Хелена, не бизнес, не их отцы. Он. Зик.

Зик улыбнулся про себя, слушая, как гости начинают разъезжаться. Скоро он зайдет в дом и найдет Тию, созревшую для поступка.

Да, предстоит многое сделать, и начать надо будет с отмены завтрашней свадьбы. А потом перед ними откроется прекрасное будущее.

Зик был уверен в этом.

Шум последнего ужина перед свадьбой стихал. Сколько гостей уехало, не попрощавшись с ней? Она должна была исполнять роль хозяйки, прощаться с людьми и производить впечатление взволнованной невесты. Если бы Изабелла ей это позволила, конечно. Придется доказывать, что она способна стать настоящей хозяйкой в доме Флинна. Никто не должен сомневаться, что она чувствует себя на своем месте, во главе стола, заправляя делами.

Имидж – это все. Как-никак, она возглавляет в «Моррисон – Эштон» отдел по связям с общественностью. Хотя этот ужин должен был быть семейным, на нем присутствовали клиенты, деловые партнеры, инвесторы. Ей стоило быть среди гостей.

А вместо этого она убежала на террасу и переспала с шафером своего жениха.

Дрожь пробежала по телу Тии. О чем она думала? Кто угодно мог увидеть их, и тогда все рухнуло бы.

Впрочем, это еще может произойти, как только она признается Флинну.

– Тия! – Высокие каблуки Хелены зацокали в холле. – У тебя все нормально? Я задерживала всех, кто хотел выйти на террасу, а сейчас гости разъезжаются. Ты не хочешь попрощаться? Если нет, я тебя прикрою.

Тия улыбнулась:

– Ты обо мне заботишься.

Хелена была с ней, когда ее помолвки оканчивались крахом, помогала Изабелле следить за домом и отцом, пока Тия пробивала себе путь наверх в семейном бизнесе. Хелена сглаживала непростые ситуации, выступала посредником в конфликтах между Моррисонами и Эштонами.

А сегодня она оберегала Тию, пока та совершала очередную ошибку.

– Мне нужно поговорить с Флинном.

Хелена нахмурилась:

– Ты уверена? Сейчас?

– Да. Пока смелость меня не оставила.

– И что ты ему скажешь?

– Все.

Хелена пристально посмотрела на нее и кивнула:

– О’кей. Я позову его. Подожди его в библиотеке, идет?

– Идет.

В библиотеке царила полутьма. До Тии донесся звонкий смех Хелены:

– Она на ногах с рассвета! Она волнуется относительно завтрашнего дня. Я отправила ее спать, так как она зевала, не переставая. Все-таки, невеста должна хорошо отдохнуть перед свадьбой, как вы думаете?

Сколько раз Хелене за сегодняшний вечер пришлось лгать, защищая ее?

Дверь библиотеки распахнулась.

– Тия? – спокойно, как всегда, спросил Флинн. – Ты здесь?

Тия выступила на освещенное место и попыталась улыбнуться:

– Здесь.

Флинн закрыл дверь, затем повернулся к ней:

– С тобой все в порядке? Хелена сказала, что ты хочешь поговорить со мной. Я бы пришел раньше, но наши гости…

– Да, гости, извини. Мне следовало, по крайней мере, попрощаться с ними.

– Где ты была? – поинтересовался он. – Хелена всем говорит, что ты легла, но, если честно, ты не выглядишь усталой. Ты выглядишь… Даже не знаю…

Тия стиснула зубы. Конечно! Волосы растрепаны, платье измято, макияжа нет. Жалко, что в библиотеке нет зеркала, чтобы оценить ущерб… И проверить, исходит ли от нее сияние, которое ей всегда придавал фантастический секс с Зиком.

Она надеялась, что нет. Вряд ли мужчина обрадуется блеску в глазах своей невесты, зная, что причина этого не он. Даже если этот мужчина – Флинн, который не любит ее.

– Я была на террасе, – сказала Тия. – С Зиком.

– Но Хелена сказала… – Лицо Флинна окаменело. – Она солгала. Что происходит, Тия?

– Мне… мне нужно тебе кое о чем сообщить. – Тия сжала спинку кожаного кресла, ее пальцы впились в обивку. – Думаю, тебе стоит сесть.

– Тогда и тебе тоже. – Когда она заколебалась, Флинн добавил: – Ну же, Тия, ты выглядишь так, словно вот-вот грохнешься на ровном месте.

Тия обошла кресло и села, сразу пожалев об этом: дурацкая настольная лампа, которая едва освещала библиотеку, светила ей прямо в лицо. Другая лампа осветила лицо Флинна. У нее возникло ощущение, что они находятся в комнате для допросов.

– Ну, – сказал Флинн, – я слушаю.

Наверное, стоило сначала выпить. А еще лучше – не уходить с ужина и заново переписать события этого вечера…

– Восемь лет назад, – начала она, – Зик просил меня уехать с ним.

– Почему?

– Потому что мы любили друг друга.

Только факты, какими бы болезненными они ни были. Это единственный способ заставить Флинна понять, что случилось сегодня вечером.

Флинн поерзал:

– Наверное, стоило захватить виски.

– Да. Прости.

– Итак, ты не поехала с ним. Почему?

– Потому что… – Это тайна Хелены. Что делать? Тия решилась на полуправду. – Хелена нуждалась во мне. Ей было всего шестнадцать. Я не могла ее оставить.

– А если бы Хелена не нуждалась в тебе?

Вопрос на миллион долларов.

– Не знаю. – Нет, она знала. В сердце. – Мы с Зиком… мы слишком разные. Сейчас особенно.

– О’кей, – согласился Флинн. – Но какое отношение это имеет к сегодняшнему вечеру?

Краска залила щеки Тии, ее сжигал стыд.

– Я переспала с Зиком сегодня вечером.

– На террасе? И любой мог увидеть? – Брови Флинна поползли вверх. – Это… это совсем на тебя не похоже.

Она растерянно заморгала:

– Это все, что тебя волнует?

Флинн вздохнул.

– Тия, я не идиот. Как только Зик вернулся, я сразу понял, что между вами есть незаконченное дело. Я учился в университете, когда он уехал, поэтому не знаю всех подробностей. Но когда я увидел вас вдвоем… Не могу сказать, что вам удавалось что-то скрыть.

Тия сглотнула вставший в горле ком:

– Ты меня ненавидишь?

Флинн улыбнулся. Улыбка была нежнее, чем она того заслуживала, и к глазам Тии подступили слезы.

– Нет, конечно. Послушай, мы оба знаем, что вступаем в брак не по любви. Мы еще не женаты, поэтому условие о верности не вступило в силу. Говоря откровенно, если у тебя появились сомнения и вопросы, я предпочитаю, чтобы это случилось сейчас, а не через год.

– Но… но как быть?

– Это тебе решать. – Флинн откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на нее. – Тебе надо определиться, чего ты хочешь, Тия. Если ты уверена, что будешь счастлива с Зиком, мы пойдем к нашим отцам и отменим свадьбу. Но если ты хочешь получить от жизни то, что мы запланировали – бизнес, семейную поддержку, детей и все остальное, тебе придется забыть о Зике и завтра выйти за меня замуж.

Тия смотрела на Флинна. Она ждала другого. Чтобы выбор был сделан за нее, чтобы ее убедили, что она поступает правильно. Чтобы подсказали ей верные ответы этого теста.

Но Флинн ничего не советовал, не помогал ей. Бесчувственный!

– Это должен быть твой выбор, Тия, – сказал он.

Хуже всего было то, что Флинн прав.

Глава 10

– Приятель!

На террасу вышла Хелена. Ее лоб прорезала озабоченная морщина.

– Да, у меня все нормально. – Он похлопал по сиденью качелей. – Не хочешь присесть? Твоя сестра не допила шампанское.

Но Хелена осталась стоять. Прислонившись к перилам, она протянула руку к бутылке.

– Там все в порядке? – поинтересовался Зик, хотя на самом деле ему хотелось спросить: «Где Тия? Как все воспринял Флинн? Когда она вернется?».

– Да. – Хелена передала бутылку ему. – Кто разъехался, кто ушел к себе. Тия с Флинном в библиотеке, разговаривают. Твой отец в кабинете, а Изабелла и папа пьют бренди в гостиной.

О чем они разговаривают?

Хелена подняла брови:

– Папа с Изабеллой? Даже страшно подумать.

– Я имел в виду Тию и Флинна. – Зик помедлил. – А почему страшно подумать?

– Кто знает, о чем эти двое могут болтать? – Хелена пожала плечами.

Выражение ее лица говорило, что она не случайно выразилась именно так.

– Хелена, чего я не знаю?

Она склонила голову набок:

– В самом деле не знаешь или, как и Тия, притворяешься, что ничего не видишь?

– Меня не было восемь лет. Я мог что-то упустить.

Хотя и подозревал. Всегда.

– Я узнала об этом в четырнадцать лет, – заявила она.

Сколько же перевидела Хелена в юности! Чем она занималась, пока Флинн учился в университете, а они с Тией прятались в темных уголках, думая, что никто ничего не подозревает?

– Что узнала? – спросил Зик.

– Что у моего отца и твоей матери роман.

Он сделал большой глоток.

– Знала или подозревала? – поинтересовался он, вытерев рот.

– Знала. Я видела их однажды. Некоторым образом это стало облегчением. По крайней мере, я наконец поняла, почему Изабелла так старалась стать мне матерью.

– Н-да.

Это многое объясняло. Ну и дела. Новая мысль заставила его подскочить.

– Почему ты говоришь мне об этом сейчас? Неужели я… – Он не смог закончить предложение.

Глаза Хелены расширились.

– Наш брат по отцу? О боже, нет. – Она содрогнулась. – Я уверена, что их роман начался только после смерти мамы. К тому же ты похож на Эзикиела-старшего. Думаю, нет никаких сомнений в том, кто твой отец.

– Верно. – Зик немного расслабился. – Смешно. Столько лет я злился, когда смотрел в зеркало и видел лицо отца, а сейчас безумно этому рад. Так почему ты рассказываешь об этом сейчас?

Хелена помедлила, закусив губу. Неожиданно Зик снова увидел своевольную школьницу, а не уравновешенную утонченную женщину. Во время ужина в ней на миг мелькнула прежняя Хелена, когда она сделала замечание относительно жемчуга. Может, она исчезла не навсегда?

– Тебе никогда не приходило в голову, почему Изабелла осталась с твоим отцом?

Зик задумался:

– Наверное, из-за денег. Из-за семьи. Из-за бизнеса.

– Но если бы она оставила твоего отца ради моего…

– Она мало что потеряла бы.

– Верно.

– Тогда почему?

Хелена пожала плечами:

– Не знаю. Я никогда не интересовалась. Но, может, придется спросить.

– Зачем?

– Потому что… – Хелена сделала глубокий вдох. – Потому что я боюсь, что Тия повторит ту же ошибку.

Все закружилось перед его глазами.

– Нет. Нет. Она сейчас говорит Флинну, что не может выйти за него замуж.

Взгляд, который бросила на него Хелена, был грустным и сочувствующим.

– Ты уверен?

– Да, – солгал Зик. – Абсолютно уверен.

Тия наконец оставила Флинна наедине с книгами и вышла из библиотеки. Пора подняться к себе. Все-таки Хелена права: не дело, если в день свадьбы невеста будет выглядеть как выжатый лимон.

В коридоре ее поджидала Изабелла.

– Моя дорогая. Пойдем со мной, выпьем чаю.

– Изабелла, честное слово, у меня все хорошо. – Последнее, что ей было нужно после столь сюрреалистичного вечера – это чаепитие с будущей свекровью. – Я хочу отдохнуть. День выдался длинный.

Однако Изабелла не собиралась отпускать ее.

– В таком состоянии ты не уснешь. Идем.

Тия покорно последовала за ней, задаваясь вопросом: когда же закончится этот день? Было уже за полночь. Хотя свадьба состоится во второй половине дня, вряд ли ей удастся утром поваляться в постели. Помимо всего прочего, надо поговорить с Зиком, прежде чем она примет окончательное решение. Флинн настоял на этом.

Кухня была темной. Изабелла без труда нашла выключатель, а затем уверенно направилась к буфету, в котором хранились банки с разными сортами чая.

– Ромашковый? – спросила она, оглядываясь на Тию. – Нет, лучше мятный. Он благотворно влияет на пищеварение.

– С моим желудком все в порядке, – заметила Тия.

У нее кружилась голова, и сердце вот-вот было готово разбиться.

– Как скажешь.

Изабелла поставила на стол маленький чайник и две чашки.

– Где бы я ни останавливался, всегда требую принести заварочный чайник. Не могу уснуть без чашки чаю.

– Я этого не знала.

– А теперь, дорогая… – Изабелла, заварив чай, села напротив нее. – Я хотела бы поговорить с тобой о Зике.

– О Зике?

– Да. Я знаю, что ты всегда была… близка с моим сыном.

– Ваш муж уже попросил меня поговорить с ним по поводу «В эту минуту», – перебила ее Тия, тут же пожалев, что поторопилась с ответом. – Я пыталась, но ничего не вышло.

– Это интересно, – протянула Изабелла. – Но я хотела поговорить с тобой не об этом.

– А о… чем? Вас интересуют его планы на будущее? Лучше спросите у самого Зика.

– Я хотела поговорить о твоих с ним отношениях. И о моих отношениях с твоим отцом.

Тия заморгала:

– Не понимаю.

– Ты невнимательна. – Изабелла потянулась к заварочному чайнику и, положив ситечко на чашку Тии, стала наливать чай. – Он должен был завариться.

– Каковы ваши отношения с моим отцом? – спросила Тия, хотя подозревала, что ответ ей известен. Следовало бы понять это давно.

– Каковы твои отношения с моим младшим сыном? – перехватила инициативу Изабелла, не поднимая глаз и наливая чай в свою чашку.

– Я не видела его восемь лет. Любые отношения, которые нас когда-то связывали, уже мертвы.

– Если не считать того, что он вышел вслед за тобой сегодня вечером, когда ты расстроилась. И я подозреваю, что именно Зик – причина того, что ты выглядела так, словно твой мир разлетелся на куски, когда он уехал.

– Расскажите о себе и папе.

Изабелла поставила чайник на поднос, взяла чашку и откинулась на спинку стула:

– Думаю, в некотором смысле у нас похожие ситуации.

– Я не понимаю.

– После смерти вашей матери ваш отец превратился в развалину. Я пыталась помочь. А после кошмарной истории с Хеленой…

– Вы увидели свой шанс и выставили меня вон, – подхватила Тия, чувствуя, как в ней закипает ярость.

Однако Изабелла продолжала спокойно пить чай.

– Я сделала то, что нужно, чтобы… уладить ситуацию.

Отослав Хелену и фактически лишив Тию дома. Тия покачала головой:

– Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне и Зику.

– Не торопись, – сказала Изабелла. – Пей чай и послушай меня. Прошло время, и мы с твоим отцом сблизились. Мы много беседовали. Это было необходимо нам обоим. Может, ты и не заметила, но мой муж не самый лучший слушатель, а его единственная тема для разговора – компания. С Томасом все было… иначе.

Тия крепче сжала ручку чашки:

– Вы влюбились друг в друга.

– Да, влюбились. Сильно.

– Тем не менее вы не бросили Эзикиела.

– Я даже не думала об этом, – не колеблясь ответила Изабелла. – И твой отец никогда не просил.

– Почему?

Она вздохнула:

– Потому что к тому времени, когда я по-настоящему влюбилась, я была уже достаточно мудра и понимала, что любовь – это еще не все. Тия, всем нам в этой жизни нужно многое. Да, нужен человек, который выслушал бы нас, с кем можно было бы посмеяться, кого можно было бы любить, но нам требуются и другие вещи.

– Например, деньги, – с горечью предположила Тия. – Папа – человек состоятельный.

– Дело не только в деньгах. Да, Томас обеспечил бы мне благополучие и стабильность. Но что сталось бы с нашим бизнесом? С нашим положением в обществе? С моим местом в этом мире? А как же Эзикиел и клятвы, которые я дала?

– Вы хотите сказать, а как же скандал? – Тия покачала головой. – Разве дело не в этом?

– Пойми, в жизни женщины есть много аспектов, в удовлетворении которых она нуждается. Тебе нужно просчитать, какие желания у тебя могут возникнуть с течением времени, и только после этого принять решение, за кого выйти замуж.

– А Эзикиел дал вам то, в чем вы нуждались? Если это так, почему у вас возникла необходимость закрутить роман с моим отцом?

Изабелла отпила маленький глоток чая:

– Об этом я и говорю. Тебе не приходило в голову, что неразумно ожидать удовлетворения всех своих потребностей от одного человека?

– Нет.

Изабелла грустно улыбнулась.

– Ты молода. Ты все еще веришь в мечту. Так какой из моих сыновей, по твоему мнению, способен тебе ее подарить? У тебя только два варианта, – продолжала Изабелла. – Первый: как и запланировано, ты выйдешь замуж за Флинна. Все счастливы, и никто не знает о твоей… опрометчивости. Ты продолжишь жить и, возможно, никогда больше не увидишь Зика.

– А второй вариант? – спросила Тия; губы у нее пересохли.

– Ты отменишь свадьбу и уедешь с Зиком. Ты пошлешь к чертям карьеру, семью и репутацию, шанс на стабильное будущее, пронизанное любовью и теплом, ради мужчины, который однажды тебя уже бросил. Чтобы сохранить лицо компании, моему мужу, вероятно, придется как можно быстрее женить Флинна. Думаю, Хелена станет отличной заменой.

– Нет! – При мысли об этом Тия заледенела. – Она не выйдет за него замуж.

– Выйдет, – уверенно ответила Изабелла. – Она не захочет снова подвести всех. К тому же ты наверняка заметила, как Хелена смотрит на Флинна.

– Нет!

Изабелла говорит ей все это, чтобы убедить ее выйти замуж за Флинна. Да если бы она знала, что Хелене нужен Флинн, сразу уступила бы жениха ей.

– На твоем месте я бы присмотрелась к сестре повнимательнее, – посоветовала Изабелла.

Тия покачала головой:

– Вы выдумываете. И в любом случае это не важно.

– Разве? Ты нашла волшебный третий вариант?

– Нет. – Тия смотрела в свою чашку. Она осознала, как ей надлежит поступить. Ради своего будущего и своей семьи. – Я выйду замуж за Флинна, как мы всегда и планировали.

Изабелла несколько секунд пристально разглядывала ее, потом кивнула:

– Хорошо. Еще чаю?

– Нет, спасибо. – Тия отодвинула стул и встала. – Мне нужно лечь. Завтра много чего предстоит.

Начиная с того, что ей придется объяснить свое решение человеку, который никогда этого не поймет.

На следующий день Зик проснулся рано. Накануне он ждал Тию на террасе, пока не заметил, что во всех окнах погас свет. Хелена побыла с ним немного, затем похлопала его по плечу и пожелала спокойной ночи. Зайдя в дом, Зик задержался у двери Тии, раздумывая, не стоит ли постучать и зайти. Но Тия должна принять решение сама.

В конце концов он отправился к себе, где и провел беспокойную ночь. И вот уже наступил день свадьбы Тии и Флинна, а он все еще пребывал в неведении.

Стоило ему проснуться, как он почувствовал, что на него нахлынула паника. Он же был уверен… Должно быть, Флинн ей что-то сказал. Может быть, пригрозил. Хотя это не его стиль. Нет, он прибегнул бы к логическим доводам. Возможно, выдумал кучу причин, почему им стоит пожениться.

Сев на кровати, Зик подавил страх и принялся думать, что делать дальше. Он еще может все уладить, может выиграть. Что лучше: ждать, когда Тия придет к нему или пойти к ней самому? Но она может и вовсе не прийти. А если она уже приняла решение?

Побрившись и выйдя из комнаты в повседневной одежде – он ни за что не втиснет себя в смокинг с утра, даже если свадьба состоится, – Зик увидел шагающего навстречу Флинна.

– Нам необходимо поговорить, – сурово сказал брат. – А затем тебе нужно поговорить с Тией.

– О’кей. – Зик зашагал рядом, чувствуя, как сердце забилось сильнее. – И о чем мы с тобой будем говорить?

Флинн нахмурился:

– О Тии, конечно.

– Конечно.

Флинн молча распахнул дверь в библиотеку и жестом предложил ему зайти. Усевшись в кресло, Зик вспомнил, что сказала ему вчера Хелена. Именно в библиотеке беседовали Флинн и Тия. Жалко, что он не знает, о чем именно.

Но может, Флинн объяснит. Если он задаст правильный вопрос.

– Так как, – начал Зик, закидывая ногу на ногу. – Что случилось? Нервишки шалят?

Флинн хмуро взглянул на него:

– Ровно через шесть часов я должен жениться на Тии. Если тебя хоть сколько-нибудь интересует это событие, каким бы извращенным ни был твой интерес, немедленно перестань паясничать. Мне нужно, чтобы ты хотя бы раз стал настоящим братом. Будь со мной честен.

Зик вздрогнул. Когда он ухитрился снова превратиться в младшего брата – горе луковое, – который не мог быть серьезным ни при каких обстоятельствах? А ведь он долго и упорно трудился, чтобы избавиться от этой привычки.

– Хорошо. Я тебя слушаю.

– Тия сказала мне, что вчера вечером она переспала с тобой.

Зик посмотрел Флинну прямо в глаза. Он не испытывал стыда. Тия принадлежала ему, а не брату. Она выходит замуж не по любви, а из-за коммерческой выгоды. Не допустить такой брак – не грех.

– Я по-прежнему планирую на ней жениться, – добавил Флинн.

– Ради бога, почему? – Зик вцепился в подлокотники кресла и подался вперед. – Ты не любишь ее. Ты не был бы таким спокойным сейчас, если бы любил. А она не любит тебя!

– Думаешь, она все еще любит тебя?

– Я уверен. Тия заслуживает больше того, что ты можешь ей предложить.

– А что, конкретно, предлагаешь ты? – поинтересовался Флинн. – Шанс сказать: «Пошел ты!» – нашему отцу?

– Я… – Зик откинулся на спинку кресла. – Нет.

– Неужели? Зачем возвращаться спустя восемь лет, если не для того, чтобы доказать что-нибудь?

– Ну, не знаю. Может, чтобы не позволить Тии совершить огромную ошибку.

– И ты считаешь, что имеешь право судить о ее ошибках?

– По крайней мере, лучше, чем она сама.

Флинн покачал головой:

– Ты не прав. Однако прошлой ночью я сказал Тии, что она сама должна решить, как ей поступить. Я предложил ей подумать и этим утром поговорить с нами обоими. Она должна прийти с минуты на минуту.

Итак, Флинн лишил его возможности подумать над тем, как достучаться до Тии.

– Хорошо, – кивнул Зик, надеясь, что на его лице не отразилось удивление.

Он не хотел, чтобы этот разговор состоялся в присутствии брата. Даже спустя годы рядом с Флинном Зик становился другим человеком. Нужно остаться с Тией наедине, тогда они станут самими собой. Но, похоже, его личная жизнь перестала быть личной. Прежде чем Зик успел возразить, дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась Тия. Она была бледна, но очаровательна. И у нее был решительный вид.

Зик встал. Пришло время побеждать.

Глава 11

Открыв дверь библиотеки, Тия чуть не задохнулась, увидев Зика и Флинна. Что ж, вот он, решающий момент, который определит ее дальнейшую судьбу. Что бы она ни сказала Изабелле, что бы она ни говорила себе ночью, ее решение не станет окончательным, пока она не поговорит с этими двумя мужчинами. Столь важный для нее выбор может обернуться ее самой большой ошибкой.

– Тия, ты пришла. Хорошо.

Флинн нежно ей улыбнулся, и от этой улыбки в животе у Тии все перевернулось. Как же ей хочется убежать…

Она опустилась в предложенное Флинном кресло. Таково было его условие: он женится на ней сегодня, если она обговорит все с ними обоими и сочтет, что свадьба с ним – наилучший вариант. Тия вынуждена была признать, что это более чем справедливо. Флинн всегда был справедлив, даже если ей хотелось, чтобы он рявкнул, ушел или принял решение за нее.

– Вот что думаю я. – Флинн занял свое кресло и выглядел при этом так, словно это обыкновенная деловая встреча. – Нам всем известно, какая сложилась ситуация. И мы согласны, что принять окончательное решение должна Тия. Я прав?

Флинн посмотрел сначала на Зика, который в конце концов кивнул, а затем на Тию, прошептавшую: «Да».

– Что ж, думаю…

– Ради бога, Флинн! – перебил его Зик. – Это не заседание совета директоров.

– Нет, – спокойно согласился Флинн. – Но наша встреча касается моего будущего. А так как из-за тебя мое будущее стало зыбким, ты должен позволить мне разобраться с этим так, как я считаю нужным.

Зик умолк, и Тия рискнула бросить на него взгляд. В его темных глазах полыхал огонь. Как, должно быть, ему ненавистно, что Флинн снова одержит верх в их соперничестве. Но дело не в них.

Дело в ней. Хотя бы раз в жизни она должна сама принять решение, каким бы оно ни было.

– Итак, вот что я предлагаю, – сказал Флинн, и Тия постаралась сконцентрироваться на его словах, а не наблюдать за тем, как постепенно твердеет подбородок Зика. – Мы с Зиком изложим свои доводы, ты нас выслушаешь, задашь вопросы, а затем мы предоставим тебе время для принятия решения. Единственное, о чем я тебя прошу: решай быстро. Как только начнут прибывать гости, отменить свадьбу будет намного сложнее.

Тия кивнула и отвела взгляд от Зика.

– Так я начну? – спросил Флинн, и когда никто не ответил, он продолжил: – Тия, я все еще хочу жениться на тебе. Я знаю, что случилось прошлым вечером, и после разговора с тобой понял, почему это произошло. Но я не считаю, что один импульсивный поступок должен изменить всю твою жизнь. Мы оба согласились на этот брак. Все, что мы обсуждали, остается в силе. Я даю тебе безопасность, бизнес, будущее. Брак – лишь малая часть нашей жизни; мы должны подумать о том, чего хотят люди, которых мы любим. Все на вилле, не считая Зика, хотят видеть нас супружеской парой. Тия, вместе мы сможем сделать много больше. И, если честно, я буду волноваться за твое будущее, если ты уедешь с Зиком.

Флинн встал, подошел к Тии и взял ее за руку:

– Ты мне небезразлична. Нас не связывает пылкая страсть, но между нами есть большее: обоюдное уважение, забота друг о друге, общие интересы и ценности. Это тоже имеет немалое значение.

Он говорит не только о бизнесе, сообразила Тия. Он говорит о детях. Флинн станет замечательным отцом, спокойным и справедливым. И она была уверена, что он не будет спать с женой лучшего друга. В отличие от ее отца. И в отличие от Зика. Проклятье, он переспал с ней накануне ее свадьбы! Мораль никогда не была его сильной стороной.

Впрочем, как показала эта неделя, она тоже не в ладах с моралью.

Флинн ждал ответа. Тия кивнула и сказала:

– Все это имеет смысл.

Хотя в ее голове была полная каша.

Тия стояла на распутье и не могла решить, какое из решений страшнее.

Но выбирать все равно придется.

Флинн подошел к своему креслу, уступая место брату:

– Зик, твоя очередь.

Зик медленно поднял взгляд, его темные глаза наконец встретились с ее глазами.

– Я не знаю, Флинн, чего ты ждешь от меня.

– Я тоже, – призналась Тия.

Он станет отговаривать ее выходить замуж за Флинна? Или оскорбит ее, и она перестанет чувствовать себя виноватой?

Зик вздохнул:

– Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Флинна. Я думаю, что это ошибка.

– Тем не менее это моя ошибка, – парировала Тия.

– Верно, – согласился Зик. – Я просто… просто не хочу говорить при нем.

– Флинн твой брат. И он прав: от этого разговора зависит его будущее.

– Хорошо. Ты поступаешь так ради семьи, чтобы что-то им доказать. И ты веришь, что все будут счастливы, если ты согласишься с их планами. Но ты ошибаешься.

– Мы вдруг стали тебе небезразличны? Зик, ты не вспоминал о нас восемь лет.

– Конечно, вы мне небезразличны! – закричал он.

Флинн взглянул на дверь, словно испугался, что их могут подслушивать. Оказалось, волновался он не напрасно, так как после крика Зика в дверь библиотеки немедленно постучали.

– А, вот вы где, – заметила Изабелла, улыбаясь им своей самой обаятельной улыбкой. Улыбкой хозяйки, приветствующей гостей. – Тия, милая, нам нужно решить, как расставить столы, и твоя помощь была бы очень кстати.

В глазах Изабеллы светилось понимание, но Тия отказывалась встречаться с ней взглядом.

– Я разберусь с этим, – произнес Флинн, вставая. – Тия и Зик вспоминают старые времена, мама. У них вряд ли будет шанс сделать это после нашей свадьбы.

Изабелла поняла, что это ложь, но не подала виду.

– Тогда пошли. Как только мы уладим этот вопрос, ты поможешь мне найти место для подарков.

Выходя, Флинн плотно притворил дверь, и Тии показалось, что вместе с ним из библиотеки улетучился весь воздух. Теперь остались только она, Зик и их прошлое.

– Так-то лучше, – сказал он. – Теперь мы сможем нормально все обсудить.

Почему она спокойна, тогда как ему кажется, что он сейчас взорвется? Неужели для нее это всего лишь обычная деловая встреча? Если так, она отлично подходит Флинну.

Нет. Это его последний шанс попытаться вызвать к жизни Тию, которую он знал и любил, ту Тию, чей проблеск мелькнул вчера на террасе, когда он занимался с ней любовью. Он ухватится за этот шанс обеими руками. Он должен заставить Тию увидеть, на что она идет.

– Может, стоит подождать возвращения Флинна? – спросила она.

– Дело не во Флинне, – возразил Зик. – Это мог оказаться кто угодно. Любой бедняга, с которым ты попыталась бы сделать свою жизнь безопасной и предсказуемой. Нет, дело в нас. В тебе и во мне. И так было всегда.

– Дело в тебе, Зик. Ты опять хочешь что-то доказать своему отцу.

– Вечером дело было не только во мне, – заметил он, радуясь при виде краски, заливающей ее шею и щеки.

– Секс – не главное, – бросила Тия. – Ты играешь моим будущим.

– Кто сказал, что я играю?

Чтобы узнать правду, необходимо было довести Тию до белого каления, позволить ее настоящей сущности разорвать все правила и ограничения, которыми она укрыла себя, как подушкой безопасности.

Тия горько рассмеялась:

– Тебя всегда больше всего волновало, как одержать верх над отцом и Флинном. Если бы ты был наблюдательнее, то заметил бы, что Флинн не соперничает с тобой. Он живет своей жизнью, как обычный порядочный человек.

– И это то, чего ты хочешь? Обычной жизни?

Как же она ошибается! Тия не заслуживает ординарной жизни.

– Я не желаю быть трофеем! Я не желаю стать еще одним средством, которое ты можешь использовать против своей семьи.

– Я не об этом.

– Ты уверен? А мне кажется, что ты вернулся исключительно ради себя и своей потребности выиграть во что бы то ни стало.

– Ты ошибаешься.

– Докажи.

– Как?

– Если ты хочешь, чтобы я послала к черту все свои планы, расстроила наши семьи и, возможно, нанесла ущерб репутации компании, тебе нужно предложить мне больше, чем дешевую победу над твоим отцом и мимолетный секс на террасе.

– Скажи мне честно, если бы не Хелена, ты уехала бы со мной восемь лет назад?

Краска сошла с лица Тии.

– Нет.

Сердце Зика сжалось.

– Так я и думал.

– Я хотела…

– Не надо оправдываться. – Его охватило странное спокойствие. – Я понимаю.

– Нет, не понимаешь! – воскликнула Тия.

Он покачал головой:

– Конечно, понимаю. Ты предпочитаешь безопасную и предсказуемую жизнь, даже если она сделает тебя несчастной.

Как он мог считать, что Тия отличается от всех? В глубине души они похожи. Их больше волнует внешнее впечатление, а не внутренняя сущность. Хорошо, что он осознал это сейчас.

– Это не так… Все не так просто, – пробормотала она.

– Ты можешь возражать, но я знаю, что происходит. Ты делаешь то, чего хочет твой папочка – как обычно. Ты собираешься выйти замуж за Флинна, чтобы купить себе место, которого, по твоему мнению, заслуживаешь.

Зик не смотрел на нее. Слишком поздно. Она сделала свой выбор. Однако это не означает, что он не может открыть ей глаза на некоторые вещи.

– Ты осознаешь, что, возможно, забеременела?

Они не предохранялись прошлой ночью. Их настолько захлестнули чувства, что они об этом не подумали.

– Да.

– А Флинн?

– Да, – едва слышно прошептала Тия.

– И он в любом случае готов на тебе жениться? – Ну разумеется. Скорее всего, Флинн даже рассчитывает на это. – Тия, это даст ему то, чего у него никогда не было. Законнорожденность. Воспитание чистокровного наследника Эштонов с наследницей Моррисонов. Изумительно!

Тия вскочила:

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Флинн в любом случае наследник Эштонов, забыл? Ты все бросил и сбежал в поисках отмщения.

– Потому что отец отдал предпочтение ему! – не выдержал Зик.

– Твой отец принял это решение в интересах бизнеса.

– Тут ты ошибаешься.

– Неужели?

Зик не мог заставить себя объяснить. Это снова вернуло бы его к той ночи, когда он уехал. Именно слова отца заставили его принять окончательное решение. Отказ Тии уехать с ним стал для Зика еще одним ударом.

Он давно покончил с этим. Почему же ее аргументы задевают его так сильно?

Может, дело в возможной беременности? Мысль о том, что его ребенок будет воспитываться в клане Моррисонов – Эштонов и будет ждать, признают ли его достойным, вызвала у него чуть ли не тошноту.

Если Тия забеременеет, она обязательно сообщит ему. И тогда он навечно будет связан со своей проклятой семьей.

О чем он думал, занявшись с ней любовью? Разве что попытался спасти Тию от самой себя.

Но она не хотела, чтобы он ее спасал. Она снова отвергла его и в этот раз ранила сильнее, чем восемь лет назад. Она выбрала Флинна.

Глава 12

Молодую женщину мучил пристальный взгляд Зика. Кто он такой, чтобы судить ее? Он, как и все остальные, уверен, что знает ее лучше, чем она сама.

Но Тия больше не могла так жить. После бессонной ночи, когда в ее ушах звучали слова Флинна и Изабеллы, когда ее память снова и снова прокручивала чувственное видео вечера, проведенного с Зиком, ей стало ясно: хватит поступать так, как считают другие. Все на вилле уверены, что знают, что ей нужно, а Зик лишь замыкает этот ряд.

С нее хватит.

– Ты осознаешь, что выбор за тебя постоянно делают посторонние? – спросил он. – Я видел, что ты поступала так прежде, причем много раз. Ты призналась, что не поехала бы со мной, даже если бы Хелена не нуждалась в тебе. Почему? Я могу объяснить, если ты не понимаешь.

– Сделай мне одолжение, просвети, – как можно саркастичнее ответила она.

– Потому что ты боишься. Ты отказываешься от собственных желаний из страха, что они могут кого-нибудь расстроить.

– Я ненавижу себя! – воскликнула Тия. – Самое лучшее, что я могу сделать, – это попытаться вернуться к упорядоченной, распланированной жизни без хаоса, который ты в нее вносишь. Это плохо?

– Нет, если ты действительно мечтаешь о такой жизни. – Зик придвинулся ближе, и тело ее затрепетало. – Но я не думаю, что ты хочешь именно этого. Тебе нужно больше. Тебе нужна жизнь, от которой сердце пело бы в груди. Ты жаждешь этого всем своим существом.

Зик придвинулся еще, и прежде чем Тия успела что-то сказать, он обнял ее за талию, привлекая к себе, а его губы приблизились к ее губам…

Как страстно она этого желала! Желала почувствовать прикосновение его губ к своим губам, ощутить тепло его тела. Но это не для нее. Она должна получить то, что обещала себе: семью, безопасность, работу. Это ее последний шанс поступить правильно, и надо им воспользоваться, как бы ей ни хотелось уступить своим желаниям вопреки здравому смыслу.

– Нет, Зик. – Тия оттолкнула его. – Я выхожу замуж за Флинна.

– Тогда ты дурочка.

Зик отступил, поворачиваясь к ней спиной, но она успела заметить, как сверкнули его глаза. Что это было? Гнев? Досада?

– Я принимаю разумное решение, – сказала Тия, хотя сердце ее было готово вырваться из груди.

– Ты совершаешь ошибку.

– Разве? – Она покачала головой. Это причинит Зику боль, но он должен знать. Черт, она ждала восемь лет, чтобы сказать ему об этом. – А как насчет тебя? Ты говоришь, что я полагаюсь на мнение других людей, но ты такой же, как я.

– Я живу так, как хочу. – Зик пригладил взъерошенные волосы и повернулся к ней. – Я полагаюсь только на собственное суждение. Меня не сбивает с толку ни архаичная преданность семье, ни долг перед манипулирующими мной людьми.

– Точно? А мне кажется, что всем, чем ты занимался после отъезда – и даже самим отъездом, – ты хотел что-то доказать отцу.

Зик покачал головой:

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Знаю, – отрезала Тия. – Уезжая, ты сказал, что оставляешь в прошлом «Моррисон – Эштон» и все, что связано с этой компанией. И что ты сделал? Начал работать на другой медиахолдинг, а затем основал собственную компанию, конкурирующую с нами. Ради бога, Зик!

– Думай, как тебе нравится, – пожал плечами он, но Тия его не слушала.

– А сейчас ты приехал, и снова пытаешься доказать всем, что тебе никто не нужен. Ты до сих пор полон горечи оттого, что твой отец отдал Флинну должность, о которой мечтал ты…

– Дело не только в этом!

– Ты полон горечи настолько, – продолжала она, – что не можешь жить дальше. Готова поклясться, все восемь лет ты продолжал следить за своей семьей. Мы были с тобой на протяжении всего твоего пути, и этот груз на твоих плечах становится только тяжелее. Пока ты не освободишься от всего этого, ты не будешь счастлив. Даже если я сегодня уеду с тобой.

– Ты ошибаешься, – сказал Зик, понимая при этом, что Тия права. – Сегодня я навсегда покончил с вами.

Она грустно улыбнулась, и это привело его в ярость. Да кто она такая, чтобы попрекать его ошибками, которые он совершил? Тия Моррисон – королева плохих решений. Что ж, ее ждет несчастный брак, и у нее будет полно времени, чтобы пожалеть о своем выборе.

Зик многое готов был снести от Тии, но это стало последней каплей. Последним отказом, который он получит от тех, кто носит фамилию Моррисон или Эштон.

С него хватит!

Сердце пронзила боль – может быть, он в последний раз видит ее. Он снова уходит, а Тия снова остается. Зик проглотил смешок, осознав ужасную правду. Тия была права, что не уехала с ним восемь лет назад. Они были детьми. Тогда он не понимал, что такое любовь.

Он не мог любить Тию по-настоящему хотя бы потому, что не знал ее так, как знает сейчас. Та боль разлуки и близко не стояла с нынешней болью, раздиравшей его при мысли о том, что он снова должен ее оставить.

Он полюбил сегодняшнюю Тию Моррисон сильнее, чем, по его мнению, можно любить. Хотя это ничего не меняет.

Он никогда не вернется. И постарается, чтобы его отношения со всеми этими людьми навсегда остались в прошлом.

– Может, ты еще не догадываешься, – сказал Зик, стараясь говорить спокойно, – но ты сделаешь себя, моего брата и окружающих вас людей несчастными, если выйдешь замуж за Флинна. Я люблю тебя. И готов на все, чтобы сделать тебя счастливой. Все, за исключением одного – безопасной жизни здесь. Но настанет день, когда безопасная жизнь сведет тебя с ума. Однажды ты проснешься и поймешь, что натворила. Но, как ты говоришь, это будет твоя ошибка.

Не оглядываясь, Зик пошел к двери. Он не хотел видеть Тию, такую красивую, грустную и решительную. Она любит его, он не сомневался. Однако она не позволяет себе получить то, что сделает ее счастливой.

Но Тия не заставит его быть свидетелем ее роковой ошибки.

– Прощай, – сказал он и вышел из библиотеки.

Дверь за Зиком закрылась с тихим щелчком, но для Тии он был подобен грому. Она сделала это! Она заставила его уйти, раз в жизни приняв правильное решение. Она победила.

Тогда почему она чувствует себя разбитой?

Опустившись в кресло, Тия замерла. Скоро должен прийти стилист, вспомнила она, чтобы заняться ее прической и макияжем. Ну, Хелена ее найдет, верно? А пока… пока она подождет, когда кто-нибудь скажет ей, что надо делать.

Решение принято, Зик уедет, а она вернется к распланированной жизни, к которой стремилась.

Наконец-то все позади.

Услышав щелчок, Тия подняла глаза и увидела, как открывается дверь. Ее сердце подпрыгнуло. Неужели Зик вернулся, чтобы еще раз попытаться завоевать ее? Впрочем, они оба высказали все, что держали в себе последние восемь лет. Тот миг прошел. Их миг.

Флинн просунул голову в щель и, увидев, что Тия одна, зашел в библиотеку и закрыл дверь.

– Все хорошо? – спросил он, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Бедный Флинн! Через что она заставила его пройти… Он не заслуживает этого.

Тия попыталась улыбнуться, чтобы продемонстрировать, что он желанен и любим. Чтобы он почувствовал себя победителем. Это ее мужчина, ее выбор, ее будущее. Навсегда.

– Да, – ответила она, чувствуя, как заболели щеки от натянутой улыбки. – Но, боюсь, тебе понадобится новый шафер.

Облегчение на его лице стало для нее наградой.

– Я сумею это организовать.

Флинн подошел и присел на подлокотник ее кресла, положив руку на плечо женщины. «Он станет замечательным отцом», – подумала Тия. Главное – думать о массе веских доводов, по которым она выходит за него замуж, а не об одном, смущающем и туманном, почему не стоит это делать.

– С тобой все в порядке? – спросил Флинн.

Она кивнула:

– Да. Просто это было немного… сложно. Только и всего.

– И ты действительно хочешь, чтобы свадьба состоялась? Конечно, я рад, что ты выбрала меня, искренне рад. Это правильное решение. Нас ждет прекрасное будущее. Но оно не обязательно должно начаться сегодня. Мы можем перенести…

– Нет, – перебила его Тия. – Я сделала свой выбор. Я хочу выйти за тебя замуж.

До того, как передумает.

Зик не стал стучаться в дверь отцовского кабинета. Ему не требовалось ни разрешение, ни одобрение Эзикиела-старшего. Более того, ему вообще ничего от него не было нужно.

Эзикиел взглянул на сына, и его брови изумленно поднялись.

– Разве ты не должен репетировать речь шафера?

– Надеюсь, Флинн уже нашел более подходящего человека. – Зик опустился в кресло для посетителей. – Я уеду, как только соберу вещи.

Скоро начнут прибывать гости, и он сможет воспользоваться одним из такси, чтобы добраться до аэропорта. Он позвонит своей ассистентке, пока будет укладываться, и та закажет для него билет.

Завтра в это же время он будет в другой стране, где его ждет другая жизнь.

– Значит, ты не остаешься. – Эзикиел печально покачал головой и перевел взгляд на лежавшие перед ним бумаги. – Не знаю, почему я не удивлен.

«Что бы он ни сказал, для меня это больше не имеет значения», – твердил про себя Зик.

– Осталось одно дело, которое нам с тобой необходимо завершить, – заявил он, веселясь оттого, что снова заинтересовал отца.

– Неужели? У меня сложилось впечатление, что тебе претит вести дела с собственным отцом.

– Так и есть, – кивнул Зик. – Но это единственный способ навсегда порвать с тобой.

– Ты воинственно настроен, – заметил старик. – Хотя единственное, чем ты занимаешься, – это увиливание от своих обязанностей. Зик, мы все надеемся, что когда-нибудь ты вернешься.

Зик покачал головой:

– Зря. Ты знаешь, почему я уехал восемь лет назад?

– Тебя задело, что я отдал должность, которую ты по праву считал своей, твоему брату.

– Нет. – Зик мысленно вернулся в тот ужасный день и неожиданно почувствовал себя свободным. – Потому что я понял, почему ты так поступил. В тот день я случайно подслушал твой разговор с Томасом. Я собирался просить тебя отдать должность мне, а не Флинну. У меня были готовы аргументы… Я услышал, как ты засмеялся и сказал, что, в конце концов, возможно, было к лучшему, что мама забеременела двадцать один год назад, когда вы получили разрешение усыновить Флинна.

Окаменев, он стоял перед дверью отцовского кабинета. Тогда отец навсегда разрушил его отношения с братом.

– Таким образом, – говорил Эзикиел, – мы имеем соперничество. У меня два сына. Флинн всегда знал, что ему нужно заслужить это место, поэтому он борется за него, борется каждый день. А если я дам Зику почувствовать, что разочаровался в нем, он вступит в борьбу, чтобы превзойти своего брата. Отличный план!

– «Я сообщил Зику, что моей правой рукой станет Флинн», – сказал ты. – Зик видел, что в глазах его отца забрезжило воспоминание. – «Разумеется, когда-нибудь Зик унаследует компанию, но сначала я хочу, чтобы он поборолся за нее со своим братом».

В тот момент его мир рухнул. Он прямиком отправился к Тии и попросил ее уехать с ним. С ее отказом мир снова рухнул, а мечты обратились в прах.

– Ты помнишь свои слова, папа?

Эзикиел кивнул:

– Разумеется. А что такого? Здоровая конкуренция не помешает.

– Вряд ли ее можно назвать здоровой. Ничего из того, что ты для нас сделал, нельзя назвать здоровым.

Зик подался вперед и вцепился в подлокотники кресла. Ему нужно было видеть глаза отца.

– То, что ты сделал для нас, в лучшем случае несправедливо, в худшем – жестоко. Ты рассорил братьев. Ты вбил клин между нами. Ты заставил меня почувствовать себя отверженным. Ты заставил Флинна верить, что он должен бороться за каждую крошку со стола. Ты заставил жену броситься в объятия твоего лучшего друга, заставил меня уехать, заставил Флинна и Тию поверить, что их брак – единственный способ продемонстрировать преданность семейному бизнесу. Ты холодный бездушный манипулятор чужими судьбами, и меня с тобой больше ничто не связывает.

Зик замолчал, Эзикиел также не произносил ни слова. Зик безуспешно искал на его лице следы раскаяния.

– Я пришел, чтобы завершить с тобой последнее дело, старик, – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – Я продам тебе «В эту минуту» за цену вдвое больше той, которую предлагает «Гласхаус». – Он написал сумму и подвинул бумагу к отцу.

– Я знал, что ты в конце концов поймешь разумность этого шага, – заметил Эзикиел.

– Я не закончил, – предупредил Зик. – Кроме денег, я хочу еще кое-что.

– Место в компании? Тебя удовлетворит должность руководителя интернет-отдела?

– Я хочу, чтобы ты отдал эту должность Тии. Предоставь ей свободу работать так, как она считает нужным, и совершать собственные ошибки. Ты не должен вмешиваться в ее дела ни на йоту.

Эзикиел медленно кивнул:

– Это возможно. Как говорит ее отец, деловым решениям Тии можно доверять куда больше, чем личным. Она получит повышение, как только они сыграют свадьбу.

Зик знал отца. К тому времени, как он уедет, Эзикиел убедит себя в том, что мысль о повышении Тии принадлежит ему.

Что касается его второго требования, с ним будет не так просто.

– И последнее. Я хочу, чтобы ты ушел в отставку и назначил генеральным директором «Моррисон – Эштон» Флинна. Года на передачу полномочий тебе хватит, – сказал Зик, не слушая возражений отца. – К первой годовщине свадьбы управлять компанией должен Флинн.

– Компания должна перейти к тебе, – возразил Эзикиел.

Зик покачал головой:

– Мне она не нужна – в отличие от Флинна. Он твой сын в такой же степени, как и я, и он заслужил это. Компания по праву принадлежит ему.

Эзикиел некоторое время молчал, глядя на него. Он явно взвешивал, что сильнее: желание заполучить «В эту минуту» или ненависть к сыну. Зик ждал.

– Идет, – наконец сказал Эзикиел.

Зик вскочил:

– Моя команда подготовит бумаги к следующей неделе.

– А как насчет тебя? Чем ты собираешься заняться?

Он помедлил в дверях и улыбнулся отцу:

– Я собираюсь уехать и зажить собственной жизнью.

Глава 13

Наконец Тия взяла себя в руки и вышла из библиотеки. Изабелла и стилист уже ждали ее в холле. Флинн по-прежнему нервно бродил рядом, и Тия старалась ободряюще ему улыбаться в надежде, что он оставит ее в покое на несколько минут.

– Тия, мы отстаем от расписания. А ты выглядишь ужасно! – заявила Изабелла.

– Спасибо.

– Извини, но это правда. Мы с Шейлой приведем тебя в порядок. Флинн, зайди к отцу. Он хочет поговорить с тобой. Я видела, как из его кабинета вышел Зик. Одному богу известно, что там произошло.

«Изабелла пытается отвязаться от Флинна? – подумала Тия. – Или он действительно понадобился Эзикиелу? Может, Зик все-таки согласился продать ему «В эту минуту»?»

Почему ей не все равно?

«Только бизнес, – сказала она себе. – С этого дня это только бизнес».

– С тобой все будет в порядке? – спросил Флинн.

– Не чуди! – вмешалась Изабелла. – Конечно, с ней все будет в порядке! Сегодня день ее свадьбы.

Однако Флинн продолжал смотреть на Тию, игнорируя мать.

Она кивнула:

– Все будет нормально. Иди.

Флинн неуверенно ей улыбнулся:

– Увидимся в церкви.

– В церкви, – согласилась Тия.

Следуя за стилистом и Изабеллой, она с каждым шагом приближалась к своей цели – стать замужней женщиной и обрести тихую гавань.

– Какую прическу вы выбрали? – спросила Шейла. – Все прически, которые мы делали, вам шли, поэтому решать вам.

Тия постаралась вспомнить, как выглядели те прически, и не смогла. Это было несколько дней назад, до того как приехал Зик. Все, что было до этого, стремительно превращалось в какое-то размытое пятно.

– Мне понравились локоны, – сказала Изабелла. – А ты как считаешь, Тия?

– Да, конечно. Звучит неплохо.

– Замечательно! – обрадовалась Шейла, привыкшая к тому, что невесты в день свадьбы похожи на зомби.

Но все ли невесты чувствуют себя так, как она? На грани нервного расстройства.

Шейла начала колдовать над ее волосами, и Тия откинулась на спинку стула. В комнате было странно тихо. Шейла работала, Изабелла листала журнал. У Тии появилось ощущение, что она находится в камере вместе со своим надзирателем.

Безумие. Она потрясла бы головой, отгоняя нелепую мысль, но Шейла могла ее обжечь плойкой, с помощью которой укладывала локоны.

– Тия! – раздался крик Хелены.

Дверь открылась в тот же миг, и Шейла благоразумно отступила назад.

– Что случилось? – забеспокилась Тия.

Даже Изабелла на миг закрыла журнал.

– Зик уезжает!

Ах, это…

– Я знаю.

– Он же шафер!

– Думаю, его место займет Даньел.

– Понятно. – Хелена прислонилась к двери. – И… ты нисколько не переживаешь?

– Хелена. – Изабелла отложила журнал и встала. – Почему бы нам не позволить твоей сестре подготовиться к свадьбе? Проверь-ка работу флористов. После этого Шейла уложит твои волосы. Идет?

– Хорошо. – Хелена взглянула на сестру и нахмурилась. – Если я не нужна тебе для… чего-нибудь?

Тия слабо улыбнулась:

– Я в полном порядке, – солгала она. – Ты поможешь мне надеть платье?

– Конечно, – пообещала Хелена, и Изабелла мягко вытолкала ее за дверь.

Вероятно, для того, чтобы не позволить ей уговорить Тию не выходить замуж за Флинна.

Тия снова уселась на стул, безучастная к происходящему. Она едва заметила, что Изабелла ушла вместе с Хеленой. Скоро ее свадьба, а Зик уезжает.

Больше думать не о чем.

Зик ожидал стука в дверь. Бросив небрежно свернутую рубашку в сумку, он повернулся и произнес:

– Войдите.

Почему-то мать показалась ему разом постаревшей. Может, оттого, что на ее губах не было вечной улыбки.

– Значит, ты снова меня оставляешь?

– Не только тебя, – заметил Зик, поворачиваясь к шкафу и доставая последние рубашки.

– Полагаю, ты и в этот раз не собирался попрощаться со мной.

Изабелла подошла к кровати и села рядом с его сумкой. Единственное место в комнате, где он не смог бы ее игнорировать.

– Едва ли ты будешь скучать по мне сильнее, чем в тот отъезд. Тебе надо думать о свадьбе. Не сомневаюсь, что у тебя уже есть план, за кого выдать Хелену.

– Наверное, я должна радоваться, что ты не остаешься и не сможешь испортить свадьбу Тии.

Зик замер.

– Свадьбу Тии? Не Флинна? – Он покачал головой. – Знаешь, я много лет гадал, почему о чужих детях ты заботилась больше, чем о своих собственных. Я только сейчас понял, что ты считала Тию и Хелену своими дочерьми.

– Что ты говоришь? Я одинаково любила вас четверых. Даже Флинна.

– Не лги мне, мам. Почему бы тебе просто не уйти от отца и выйти замуж за Томаса? Мы были бы тебе чертовски признательны!

– Мое место рядом с моим мужем. – Изабелла сложила руки на коленях и наконец посмотрела на сына. – Что бы там ни было, я прежде всего его жена.

Зик изумленно взглянул на нее:

– Ты ошибаешься. Ты прежде всего – ты.

Она грустно улыбнулась:

– Нет, Зик.

Зик схватил сумку и рывком застегнул молнию. Возможно, он что-то забыл, но проживет и без этого. Паспорт и бумажник у него с собой. Всему остальному можно найти замену.

За исключением Тии.

– Ты представляешь, как мы чувствовали себя? – Возвращаться он не собирается, так что может позволить себе сказать правду. – Ты позволила отцу стравить нас с Флинном и сбегала в семью другого мужчины, когда в тебе нуждалась собственная семья. Я всегда чувствовал себя нежеланным ребенком, а Флинн – чужаком.

– Все… все не так.

– Но мои чувства было именно такими, – парировал Зик. – А когда я уехал… Томас утверждает, что тебе недоставало меня. Что я разбил твое сердце. Но мам, я не верю.

– Конечно, я скучала по тебе. Ты мой сын.

– Но ты не пыталась связаться со мной. Я не скрывался. Найти меня было несложно.

– Уехав, ты ясно дал понять, что не желаешь нас знать.

Зик покачал головой. Возможно, она никогда не сумеет переступить через свою гордость. До сегодняшнего дня он тоже не мог переступить через свою. Он порвал с отцом. Способен ли он поступить так же со своей матерью?

– Мне пора. Если честно, я не собираюсь возвращаться домой в ближайшее время. Может быть, никогда. Но если ты действительно скучаешь по мне, позвони как-нибудь. – Он поднял сумку. – Прощай, мам.

Но Изабелла не смотрела на сына.

Коридор был холодный и пустой. Гости, должно быть, в своих комнатах, готовятся. Кое-кто уже в церкви, чтобы занять лучшие места на свадьбе года. Следует поторопиться, чтобы уехать в аэропорт до начала представления.

– Папа сказал, что ты уезжаешь.

Зик остановился на верхней площадке лестницы, услышав голос брата. Судя по всему, придется пообщаться со всеми тремя членами семьи. Хорошо хоть, что в последний раз.

– Да. У меня больше нет причин здесь оставаться.

– Это было твоей единственной целью? – спросил Флинн. – Я имею в виду, ты хотел попытаться завоевать Тию?

– Нет. Я… – Зик вздохнул, спустился на несколько ступенек и встретился с братом на середине лестницы. – Восемь лет я считал, что живу своей жизнью, что я освободился от Тии, от семьи. Наверное, я приехал, чтобы окончательно доказать это.

– Сработало?

Он печально улыбнулся:

– Не так, как я планировал. Я крепко привязан ко всему этому.

– А сейчас?

– А сейчас с этим покончено, – твердо проговорил Зик. – Спроси у отца.

– Я спросил.

Флинн уселся на ступеньку. Спустя мгновение с ним рядом опустился Зик.

– Чувствую себя так, словно мне снова пять лет.

Флинн рассмеялся:

– Мы раньше так делали, помнишь? Когда мы были маленькие, а папа с мамой устраивали приемы, мы убегали из спален и сидели на ступеньках, слушая и наблюдая.

– Помню, – кивнул Зик.

– Папа сообщил мне твои условия продажи «В эту минуту».

Зик взглянул на брата:

– Все?

Флинн начал загибать пальцы.

– Никакой должности для тебя, должность руководителя отдела для Тии и… – Он взглянул на Зика. – Генерального директора для меня.

– Все верно. – Зик опустил голову, чтобы не смотреть брату в глаза.

– Это твоя должность, – вздохнул Флинн. – Я не сомневался, что в конце концов отец отдаст ее тебе. Все-таки в тебе течет кровь Эштонов.

– Мне она не нужна. А ты ее заслуживаешь.

– И у меня лучше получится.

Зик рассмеялся:

– Да. Я хочу создавать, а затем начинать все сначала. Ты же хочешь, чтобы дела шли успешно. Ты подходишь лучше.

– Это единственная причина?

– Нет. Я хотел показать отцу, что его план не удался.

– Его план? Ты имеешь в виду, что он вечно стравливал нас друг с другом?

– Ну да. Я хотел заставить его понять, что, несмотря на все его старания, ты все-таки мой брат, кровный или нет.

Флинн помолчал.

– Знаешь, это прозвучало бы куда искреннее, и я поверил бы тебе, если бы ты не переспал с моей невестой прошлой ночью.

– Да, наверное. Послушай, я… – Он сделал это не для того, чтобы задеть брата. – Дело не в тебе. Дело в Тии и во мне. Мы с ней попрощались.

– Разве тебе не хотелось, чтобы все было иначе?

– Может, и хотелось. – Он пожал плечами. – Но как вышло, так вышло. Тии нужна жизнь, не похожая на ту, какую я ей предлагаю. А мне следует держаться подальше от семьи и от горечи, которую она во мне вызывает.

– Это Тия тебе сказала?

– Ну да.

– Значит, это ее я должен поблагодарить за свое повышение?

– Эй! Я тоже принимал в этом участие.

– Как насчет ничьей?

Зик думал, что, переспав с Тией, он выиграл. Но после свадьбы Флинн будет спать с ней, когда захочет. А он останется один.

Может, на самом деле выиграл Флинн?

– Зик, начиная с сегодняшнего дня, она для тебя под запретом, согласен?

– Конечно. – Он встал. – Как только я уеду, земное счастье ваше, ребята.

– Ты не вернешься? – поинтересовался Флинн.

Зик покачал головой.

– По крайней мере, не скоро. Я должен найти что-нибудь такое, вокруг чего смогу строить свою жизнь, понимаешь?

– Не совсем, – с полуулыбкой заметил Флинн. – Всю жизнь я пытался вписаться в эту семью, тогда как ты, наоборот, брыкался, стараясь из нее вырваться.

– Наверное, ты прав. Что ж, у вас с Тией есть что-то общее.

Флинн посмотрел на него снизу вверх:

– Ты ее любишь, правда?

– Сейчас любовь не имеет значения.

Глава 14

Хелена восхищенно присвистнула, когда Тия показалась из-за ширмы.

– Ух ты! Может, тебе стоит в таком виде отправиться в церковь? Уверена, Флинн не станет возражать. Как и другие гости мужского пола.

Тия, глядя в зеркало, скорчила гримасу своей сестре. Она была не похожа на себя, начиная с локонов и фаты и кончая слоями макияжа, которые, как убедила ее Шейла, необходимы, чтобы «продержаться весь день».

Ее взгляд опустился на белый атласный корсет, приподнимающий ее груди, и белые прозрачные чулки на подвязках. Тия выглядела как невеста-стриптизерша. Она надеялась, что Флинну понравится.

Зику понравилось бы.

Нельзя об этом думать. Нельзя!

– Поможешь мне надеть платье? – спросила Тия, отворачиваясь от зеркала. – Мы и так опаздываем. Организатор свадьбы уже на грани сердечного приступа. Она звонит из церкви каждые пять минут.

Хелена потянулась к тяжелому шелковому платью цвета слоновой кости, висящему на вешалке, и вдруг, прикусив губу, оглянулась на Тию.

– Не надо, Хелена, – взмолилась она, предвосхищая возражения сестры. – Просто передай мне платье.

Когда Тия надела платье, Хелена все-таки спросила:

– Ты уверена? Ты точно-точно уверена?

Тия вздохнула:

– Ты не единственная, кто задал мне этот вопрос. Но я приняла решение. Я выхожу замуж за Флинна.

– Рад это слышать.

Тия обернулась и увидела Флинна, прислонившегося к дверному косяку.

– Что ты здесь делаешь?! – закричала она.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно.

– Не сейчас!

– Кстати, ты настоящая красавица, – невозмутимо продолжал он.

Но жениху не полагается видеть невесту в подвенечном платье до церемонии. Это плохой знак!

– Флинн, говори, зачем пришел, пока Тию не хватил удар, – предложила Хелена. – К тому же ты должен быть в церкви.

– Зик согласился продать «В эту минуту» нам.

Тия перестала прикрывать платье руками и уставилась на него:

– Серьезно? Почему?

– Возможно потому, что кто-то убедил его оставить все в прошлом и найти собственный путь в жизни.

– Вот как? – Хелена распахнула глаза. – Тия, что?..

– Не имеет значения, – оборвала ее Тия. – Он согласился занять должность руководителя отдела?

– Нет. Зик настоял, чтобы папа отдал эту должность тебе.

Тия задрожала.

– И он заставил папу уйти в отставку и передать компанию мне, – закончил Флинн.

Она без сил опустилась на ближайший стул. Ноги ее не держали.

– Но почему?

– Думаю, он хотел поступить справедливо, – сказал Флинн, и первая слезинка скатилась по щеке Тии.

Наконец-то Зик освободился от всех. Даже от нее. А она снова осталась.

Неужели она завидует?

– Тия? С тобой все в порядке? – забеспокоилась Хелена.

– Нет. – Слово вырвалось вместе с рыданием. – Я развалина. Я ошибка.

– Неправда, – попыталась успокоить ее Хелена и с тревогой взглянула на Флинна. – Почему ты так думаешь, Тия?

– Не знаю. Может, потому, что накануне свадьбы я переспала с братом жениха. Или потому, что у меня состоялся разговор с будущей свекровью. Она сказала, что лучше завести роман на стороне, чем выйти замуж за неподходящего мужчину. – Флинн выругался. – Или потому, что я заставила мужчину, которого люблю, уехать и собираюсь выйти замуж за того, за кого надлежит. Вдобавок ко всему Флинн увидел меня в подвенечном платье. А до этого – жемчуг! Все знают, что это против правил.

Тия оглянулась на Флинна и с раздражением отметила, что он продолжает стоять в дверях, только на лице его отражается легкая растерянность. Хелена опустилась перед сестрой на колени:

– Тия, дело не в правилах.

– Я опять завариваю кашу. Я была так близка к счастью и снова все порчу.

Хелена покачала головой:

– Сегодняшний день не касается ни семьи, ни бизнеса, ни чего-то другого.

– Тогда в чем дело?

– Дело в любви, – заявила Хелена. – Надо поверить своему сердцу и сделать правильный шаг. И раз уж ты сидишь в своем роскошном платье и всхлипываешь, мне кажется, твое сердце пытается тебе что-то сказать.

«Нет, – подумала Тия, – мое сердце остановилось». Это произошло в тот миг, когда Зик вышел из библиотеки сегодня утром. Поэтому сердце ничего не может ей сказать.

Она была идиоткой. Она столько времени провела пытаясь втиснуть себя в роль, которая никогда не была ей свойственна, и игнорировала единственное место, где она почувствовала бы себя дома.

Тия взглянула на Флинна, такого спокойного, невозмутимого, такого идеального…

– Давай, – сказал он, и на его губах появилась слабая улыбка. – Может, ты успеешь его перехватить.

– Но… как же свадьба? Гости собрались…

– Мы обо всем позаботимся, – пообещала Хелена, бросая взгляд на Флинна.

Что было в этом взгляде? Неужели Изабелла права?

– Правда, Флинн? – робко спросила Тия.

– Мы позаботимся, – кивнул он. – Беги.

До них донесся хлопок двери. Тия не сомневалась, что это Зик. Он снова ее оставляет. Но на этот раз она поедет с ним.

Торопливо стянув тяжелое подвенечное платье, Тия переступила через него и бросилась вон из комнаты, задержавшись только для того, чтобы поцеловать Флинна в щеку.

– Спасибо, – сказала она.

И побежала.

Зик закрыл парадную дверь виллы и оказался под послеполуденным тосканским солнцем. Должно быть, все уже собрались в маленькой церквушке. Разговор с Флинном его задержал, и все такси уже разъехались.

Что ж, он позвонит в службу такси и подождет машину здесь, на солнце. И бросит последний взгляд на старую жизнь, прежде чем начнет новую.

Сделав заказ, Зик поднялся на террасу и присел на теплую каменную ступеньку, а не на качели. С ними связано слишком много воспоминаний.

Услышав шорох шин, Зик встал. Однако машина не подъехала. Он решил, что, должно быть, это запоздавший гость спешил в церковь. Тем не менее Зик спустился и зашагал по подъездной дорожке.

– Зик!

За спиной хлопнула входная дверь, и, обернувшись, он увидел Тию. Она бежала к нему.

Зик заморгал. Солнце высвечивало ее фигуру в белом, и она словно сияла.

В белом. Но не в подвенечном платье.

– Разве ты была не в этом, когда я приехал? – спросил он, указывая на корсет, который творил чудеса с ее фигурой.

– Не надо, – нахмурилась Тия.

– Сейчас приедет такси, и я исчезну из твоей жизни, как ты хотела.

– Не шути. Не насмешничай. Мне нужно, чтобы… – Тия сделала глубокий вдох. – Помолчи и выслушай меня.

– Что? – Зик опустил сумку на землю.

– Я не хочу, чтобы ты уходил из моей жизни.

У него перехватило дыхание.

– Тия, я не смогу жить рядом с вами и быть дядюшкой Зиком. Ты была права: мне нужно начать жизнь с чистого листа. К тому же…

«К тому же я не смогу видеть, как ты счастлива с моим братом. Ведь я безумно тебя люблю».

Тия покачала головой:

– Я говорю не об этом.

– А о чем?

Зик был раздосадован. Он почти освободился… Тем не менее он по-прежнему здесь и ведет нелепый разговор с Тией в эротичном нижнем белье, хотя в эту минуту она должна стоять у алтаря.

Если только…

– Я целый день выслушивала, как мне следует поступить. Что для меня лучше. Где мое место. С меня хватит. Я должна принимать собственные решения. И я принимаю решение здесь и сейчас.

Тия подошла ближе, и руки Зика зачесались от желания обнять ее, привлечь к себе.

– Я выбираю тебя, – прошептала она, и он ощутил ее дыхание на своих губах. – К худшему или к лучшему, к ошибке или к вечному счастью, но навсегда.

Зик смотрел ей в глаза и не видел в них ни тени сомнения. Никакой нерешительности, никакого страха.

– Ты уверена?

– Уверена. Я люблю тебя. Больше, чем кого бы то ни было. – Тия обхватила его руками, и Зик почувствовал сквозь рубашку тепло ее тела. – Я должна была понять раньше. Ты – мое место. Я принадлежу тебе.

– Я не могу остаться здесь, Тия, – напомнил Зик. – Возможно, когда-нибудь мы вернемся, но мне нужно пожить вдали от дома, от семьи. Не хочу изводить себя мыслями о прошлом. Пришло время начать свою жизнь.

– Я знаю, – улыбнулась она.

Не в силах сдержаться, Зик наклонил голову и впился в губы Тии долгим, жадным поцелуем, вытягивающим из нее душу.

– Я люблю тебя. Вернувшись, я вначале искал девушку, которую когда-то знал, но я представить не мог, какой женщиной ты стала.

Тия спрятала лицо у него на груди и рассмеялась:

– Я та же самая. Прощание с тобой сегодня утром чуть не убило меня. Прожить жизнь без тебя… – Она покачала головой и снова потянулась к нему.

– Невозможно, – закончил за нее Зик. А затем он задал вопрос, который не оставлял его все эти восемь лет, и надеялся получить другой ответ. – Ты поедешь со мной?

Тия улыбнулась:

– Конечно.

Не важно, куда они поедут и кто за кем последует. Они всегда будут вместе, и это то, что нужно.

Content

Софи Пемброк
Ждала только тебя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14