Саша Кругосветов

Птицы

Прекрасный птицевед

(о книге Саши Кругосветова «Птицы»)

Саша Кругосветов снова порадовал своих поклонников новой книгой. Теперь это сборник публицистических эссе «Птицы». Хотя публицистикой это в полной мере не является. Я бы сказал, что Кругосветов открыл новый жанр, который можно назвать «метафорической публицистикой». Он позволяет пронизывать ему свой текст сотнями аллюзий, и даже название, цитирующее Аристофана, здесь уже не столько название, сколько часть жанровой игры. Кругосветов изначально человек свободный, он шёл в литературу своим путём, построенном на опыте и наблюдениях, а не на чрезмерных экзерсисах. Эта свобода чувствуется на каждой странице книги, она в её построении, в сочетании тем, в свободе мыслеизъявления, если угодно.

В авторском предисловии сразу ощущается глубина и культурологическая укоренённость замысла. Кругосветов кратко пересказывает сюжет аристофановских птиц, а потом резко, одним интеллектуальным метафорическим взмахом руки автора-дирижёра, переводит его на наше время, и оказывается, что вся аристофановская расстановка персонажей сильно смахивает на соотношение личностей и энергий в России недавнего прошлого. Также в предисловии Кругосветов даёт читателю зацепку, манок, что в тексте будет много приключений, что без фантастики не обойдётся. И это интригует изрядно.

Обыкновенно публицисты отталкиваются от каких-то событий и явлений и в своих текстах размышляют о них. Но Кругосветов не таков. Его Вселенная, его мир очень цельные, они весьма конкретны, их компоненты по большей части им же самим и названы, потому его публицистика оценивает и комментирует мир явлений в кругосветовской духовной галактике. И в части «Читая Борхеса» это очень заметно. Меня лично потрясло утверждение, что по-настоящему время мы ощущаем лишь во сне. Мне казалось, что ровно наоборот. Но по Кругосветову время не линейно, и в этом есть вполне логичная правота. В снах время свободно от нас, а мы свободны от него. В части «Естественнонаучные парадоксы и нонсенсы в книгах Льюиса Кэрролла и Умберто Эко» Кругосветов показывает себя как оригинальный исследователь литературного текста. В чём же оригинальность? Ну, во-первых, Кругосветов основывает своё литературоведение не на структурном анализе, как в последнее время делают многие, а на любви и увлечении литературой. Он совершает своеобразное скерцо вокруг текста, весело танцует около него, увлекая все элементы исследуемого текста в такую же увлекательную пляску. Конечно же, сразу же возникает вопрос: что общего нашёл Кругосветов в Кэрролле и Эко? Здесь необходимо прочитать книгу. Но только намекну, что Кругосветова интересуют в первую очередь парадоксы. И эти парадоксы связаны с течением времени, с его остановками и с авторской волей обустроить время в книгах не так, как он течёт в жизни. Думается, всё это Кругосветов делает для того, чтобы крепче связать читателя и текст, сделать его открытым, вытащить из него парадоксы и заставить мир принять их как аксиомы. То есть автор не только выглядит тут как литературовед, но и как рыцарь литературы, свято верящий в её первичность. Впечатляет и серьёзная работа с источниками, подобранными изысканно и мастерски. И неожиданность цитат, используемых как комментарии. Вот одно из ключевых мест: В его поиске нет ничего кроме нонсенса. В этой бессмыслице нет смысла кроме самой бессмыслицы. Абстрактная, препарированная бессмыслица. Рабле – более человечен, Свифт – более суров и беспощаден. Доджсон – уникальный изобретатель веселого кошмара. Он живет во сне, параллельном обычной жизни. Раздвоение личности. Но без вмешательства инфернальных сил.

Часть «Научный институт новогоднего подарка» – это подёрнутое ностальгией воспоминание о жизни советской научной интеллигенции. Кругосветов не опускается тут до социальности, он пытается вывести на современную смысловую арену себя прежнего, тогдашнего, и понять себя во всём комплексе двоичности, по-новому оценить, мифологизировать и метафизировать те давние обстоятельства. Мне понравилось очень точно переданное сочетание иллюзий и безнадёжности, характерное для того времени.

Кругосветов – петербуржец. Город в его книгах всегда присутствует, то прячась за спиной автора, то диктуя определённые законы, то настраивая на свой возвышенный и строгий лад. Когда я читаю питерские инвективы Кругосветова, то поневоле вспоминаю начало 1 тома «Хождения по мукам». Казалось бы, ничего общего. Там Петербург 1914 года, а у Кругосветова город предстаёт совсем в другую эпоху:

«Скорей – на Невский проспект! Пройдут годы, и мы будем встречать завсегдатаев, старожилов Невского, а пока – вперед, вот они, случайные встречные, незнакомые наши братья и сестры, природа которых не знает правил приличий, природа которых всегда свободна и каждого одевает в свои откровения, всех нас, таких разнообразных: бурных, карикатурно флегматичных, сумасшедших, волосатых, кривоногих, возвышенных, отталкивающе напыщенных, ароматных, чувственных… и влюбленных, влюбленных, влюбленных, влюбленных».

Вы, наверное, уже поняли, как Кругосветов обращается со временем! С каждой страницей «Птиц» мы понимаем, что его не интересует хронотопная линейность, а занимает временная метафизическая суть. Ему важно не успеть за мигом, секундой, он предпочитает зафиксировать, заметить те его следы, по которым можно ощутить привкус эпохи, её не фактологическую, а духовную историю. Питер для Кругосветова не только город, это средоточие мистики и непознаваемости будущего. Тот же смысловой дискурс переносится на те части, где описываются пригороды Петербурга, исторические? и волшебные. И из этих пригородов образ автора перелетает, действительно перелетает (тема полёта пришла в текст из снов, вернее, из пиетета автора перед ними) в Коктебель, в мекку воспоминаний о мечте преодолеть силу притяжения.

Вторая часть книги – эта череда отзывов Кругосветова на актуальные события современности. Но в них, при всем мудром аналитическом прищуре, узнаётся тот же комментатор-мечтатель, что и в первой части. В его коротких заметках немало иронии, встречаются даже нотки возмущения, но нет ни капли желчи и немотивированной злобы. Очень любопытна оценка Кругосветовым личности Бориса Березовского. Он не идёт на поводу у тех, кто огульно проклинает покойного олигарха, а пытается разобраться в причинах его взлёта, оценить его деятельность, выяснить, что в нем было настоящее, человеческое, а когда он играл по правилам жестокой своей эпохи и сам становился безжалостным и жестоким.

Занимательны аргументы, которые приводит Кругосветов в полемике с одиозным, давно уже всем поднадоевшим своей русофобией Магаршаком о роли Евтушенко в русской литературе.

Но особенно важны в общем контексте полёта и свободы статьи Кругосветова о нынешней ситуации на Украине. Вот ключевая цитата:

«От мужества, стойкости и выдержки пассионарных людей, бьющихся за интересы самопровозглашенных республик Донецка и Луганска, зависит сейчас не только судьба этих двух областей, жизнь и само существование населения этих областей. От их победы или поражения зависит судьба всей Украины. Судьба НАТО. Путь и дальнейшая жизнь Европы. Судьба и дальнейшая жизнь России. И, в какой-то степени, – путь, по которому дальше пойдут США. Эта маленькая гвардия пассионариев – среди которых, чего греха таить, есть разные люди, есть пена, бандиты, случайные люди, но есть и те, кто твердо решил с оружием в руках защищать свои семьи, свою землю и свое достоинство, – от нее зависит очень многое. Если пассионарии победят – есть шанс изменить жизнь всей Украины. Если потерпят поражение – хаос, бесправие и война поползут дальше, как гангрена, вначале – Крым, потом – Ростов, потом – Москва, Петербург, далее – везде. У нас в России не все хорошо. Но я твердо могу сказать: нам в России не нужен Майдан, нам не нужна гражданская война».

Это действительно полёт, это мостик из снов в реальность, которая тоже не чужда полёту. Это превращение Петербурга из части европейского замысла в имперский российский оплот, это победа автора над тем, что мешает ему им стать. Суть книги «Птицы» – преодоления. Пусть «Птицы» Кругосветова подобно настоящим живым птицам преодолеют все свои небесные пути и долетят туда, куда надо.

Максим Замшев

Предисловие

Вспомним сюжет знаменитой комедии Аристофана «Птицы».

Афиняне Писфетер и Эвельпид, приходят к птичьему царю Удоду и его подданным.

Писфетеру удаётся убедить птиц, что их предназначение – править миром. Между небом и землёй строится птичий город Тучекукуйщина; птицы дают Писфетеру и Эвельпиду крылья, Писфетер становится правителем нового города и приводит в действие план, цель которого – отнять власть у олимпийских богов. Птицы перехватывают дым от жертвоприношений, которым питаются боги, уговаривают людей чтить птиц как новых богов и обещают им за это покровительство.

В новый город устремляются желающие поселиться в нём или просто извлечь там для себя выгоду. Среди них – Прометей, тайком рассказывающий Писфетеру о том, что олимпийские боги испуганы и шлют к Тучекукуйщине посольство для переговоров.

Наконец, прибывает само посольство – Посейдон, Геракл и некий варварский бог Трибалл. Писфетер заключает с ними мирный договор, вытребовав взамен царский скипетр Зевса – символ власти «над землёй и небом» – и дочь Зевса в жёны.

Эта история ничего нам с вами не напоминает? Заменим имена афинян на имена известных олигархов и воров в законе, птичьего царя – на царя всея Руси, а имена богов – на имена президентов стран большой семерки, например. Название небесного града Тучекукуйщина тоже выглядит достаточно современно. Вполне можно вспомнить ревущие девяностые и сейчас уже без опаски посмеяться вместе с Аристофаном. Теперь ты понимаешь, мой читатель, почему я назвал сборник публицистических статей и эссе так же, как названа комедия Аристофана? Итак – «Птицы».

Но «Птицы» – это не только сатира. Птицы ведь летают. А летать всегда было главной мечтой человечества. Мы посетим с вами Планерское – место, где учатся летать, Комарово – рай на земле, там живут ангелы во плоти, летающие, конечно, тоже в чем-то птицы, и даже слетаем на Луну в НИИ новогоднего подарка. А чтобы нам не скучно было во время этих долгих путешествий, возьмем с собой веселые и умные книги Льюиса Кэрролла и Умберто Эко. Эти знаменитые писатели поучат нас летать, потому что они в гораздо большей степени птицы, чем люди. Захватим с собой еще и англичанина викторианской эпохи, который безумно любит Доджсона. Столп общества, солидный джентльмен – цилиндр, портфель, зонтик, бакенбарды – это днем. Ночью в его грудь врывается ветер, взрывает душу и сознание, выбрасывает на улицу, и в лунном блеске, раскинув бакенбарды-крылья, летит это абсолютно свободное существо выше крыш, выше труб, зонт превращается в помело, а цилиндр летит сам собой, поглядывая временами, чтобы хозяин не сбился с дороги… Приглашаю и вас полетать вместе с этим джентльменом.

Саша Кругосветов

Часть 1

Время

Читая Борхеса

Читая Борхеса «Другой», думаю о том, что мы все – повелители времени, «хронопы» в определении Кортасара, трусляки, в определении неизвестного автора «Морийских рассказов». Мы, так же как Хронос, сами управляем временем, а потому порождаем огонь, воду и воздух. Порождаем ли, доказать трудно, а что временем управляем…

Вспоминаем свое детство, отца, мать – переносимся в прошлое. Беседуем с собой в детстве, видим себя из сегодняшнего дня лучше, чем видели и понимали в те прошедшие времена. Можем долго там жить и не возвращаться в настоящее. Говорят, что воспоминания расплывчаты. Когда как. Бывает, сцены из прошлого на всю жизнь в голове застревают, бывают ярче, чем все сегодняшние переживания, вместе взятые. И в будущем мы тоже умеем жить, не ожидая, когда наступит это будущее. Строим планы, создаем образы, лепим будущее детей, своих близких, свое собственное. И когда будущее наступает, приходим в него во второй раз. Иногда получается не очень интересно – «я знал, что так будет, так оно и случилось». Совсем неинтересно.

Управлять временем нам мешает слишком умный, слишком активный, слишком самоуверенный мозг. Поэтому лучше всего мы управляем временем во сне, когда мозг спит и не мешает нашему «я» свободно плыть в реке времени. Можем пассивно лежать, дать потоку времени нести себя к неведомым берегам и спокойно наблюдать за естественной «сменой пейзажа». Можем упираться и плыть вперед к будущему. Такие люди опережают настоящее. Опережают свое время. Их признают, когда наступит «их время». Можем плыть против течения и постараться остановить время. Тогда можно сказать: «остановись мгновенье, ты прекрасно». Каких же сил стоит нам это остановившееся мгновенье. Ускоримся в своем движении против течения и вернемся в свое прошлое. Ненадолго. Пока хватает сил бороться с течением. А силы кончатся, и время успокоит – и первых, и вторых, и третьих. Не думай об этом. Пока ты жив, ты властитель времени. И сего дня. И прошлого. И будущего. Позаботься только, чтобы дети продолжили твои дела. Были настоящими «хронопами». А не плыли по течению, как фамы и надейки Кортасара, или как бывалые и балбеи, морийские персонажи.

Естественнонаучные парадоксы и нонсенсы в книгах Льюиса Кэрролла и Умберто Эко

Несколько слов о том, как знаменитые ученые мужи умели всю жизнь оставаться детьми

Одинокая ферма, море пшеницы,

Где спозаранку ветер резвится.

Счастлив, кому довелось здесь родиться.

Льюис Кэрролл

4 июня 1862 года. Эта дата навевает нам воспоминания о старой фотографии. Солнечный день, каникулы. Скромный диакон тридцати лет, преподаватель математики Оксфордского университета (колледж Крайст Чёрч) в окружении чинных девочек. Диакона зовут Чарльз Лютвидж Доджсон. С этой даты начинают свои статьи многие Кэрролловеды. Я не Кэрролловед, просто очень люблю книги этого писателя. И я решил, что не буду исключением и тоже начну именно с этой даты.

Преподаватель небрежно чертит диковинные рисунки и рассказывает сказку, в которой все перевернуто вверх ногами. Она кажется нам более удивительной, чем буйные фантазии Ариосто о путешествии на Луну неистового Роланда и его гиппогрифа, чем приключения барона Мюнхгаузена и даже приключения Тартарена из Тараскона, которые появятся из-под пера Альфонса Доде несколько позже – в 1868 году.

Что же нового придумал этот скромный священнослужитель?

Начнем с того, что он заложил основы новой науки – математической логики. Но это – если пользоваться современной фразеологией – в рабочее время. А во время каникул? Когда он давал отдых своему уму, своему рассудку, своему здравому смыслу. Алиса в стране чудес, Алиса в Зазеркалье, Охота на Снарка, Сильви и Бруно. Английская писательница Виржиния Вульф пишет в своем эссе, посвященном книгам Льюиса Кэрролла: «Это мир сна, но это и мир снов. Они возникают без всякого усилия; перед нашим внутренним взором чередой проходят Белый Кролик, Морж и Плотник; они кружат, превращаются друг в друга, прыгают и скользят. Вот почему обе книги об Алисе – книги не детские; это единственные книги, в которых мы становимся детьми».

Так что же все-таки нового в этих книгах?

Автор воспевает его величество «нонсенс». Нонсенс ради нонсенса. Парадокс ради парадокса. Неологизм ради неологизма. Оксюморон ради оксюморона. Катахреза ради катахрезы. Каламбур ради каламбура. Это можно сравнить с искусством для искусства. Главная идея этого неимоверного, неповторимого Кэрролла: некоторые рассуждения могут существовать в полной пустоте в силу собственной безудержной дерзости.

Член ученого совета Крайста Чёрча, «Дома», как его называют преподаватели и студенты. Рациональный, трезвый, религиозный, придерживающийся традиционных моральных принципов викторианской эпохи, принципов, которые невозможно поколебать. Он не давал себе воли и послаблений ни в морали, ни в общественной жизни, ни в философии. Истово верующий, он, тем не менее, не принимал христианский принцип: «и последние станут первыми, а первые – последними». Опутанный условностями, зажатый неколебимыми властью и законами, Чарльз Доджсон одним ударом разрубил путы разума. Как математик он понимал, что могут существовать системы, в которых «плюс» становится «минусом». Признавал иррациональность в математике, логике и словесности. Только в них, в логике, в математике, в словесности он давал каникулы своему разуму, отвергал разум, становился легкомысленным, беспечным, совершенно беспринципным и, как сейчас говорят, отвязным. Веселый задор математика. Как написал Г. Честертон в своей статье, посвященной столетнему юбилею со дня рождения Льюиса Кэрролла, «мыльный пузырь, выпущенный через соломинку поэзии в небо бедным Доджсоном в минуту просветленного безумия, потерял со временем легкость, но сохранил свои мыльные свойства». Мыльный пузырь его поэзии, его нонсенсов, каламбуров, парадоксов… Его привольность сохраняла особую строгость и респектабельность. Несообразная сообразность или сообразная несообразность?

Напыщенный и щепетильный священнослужитель, его неукротимые сны, миражи и видения отрицают разум полнее, чем это делают самые неукротимые художники и поэты, не отягощенные ни принципами, ни совестью, ни благородными целями, смешивающие на палитре – слова, идеологемы, черные и белые краски, страхи, чувства, общественные нормы, черные и белые квадраты, кубы, клубы дыма, огонь и пепел чувств.

В его поиске нет ничего кроме нонсенса. В этой бессмыслице нет смысла кроме самой бессмыслицы. Абстрактная, препарированная бессмыслица. Рабле – более человечен, Свифт – более суров и беспощаден. Доджсон – уникальный изобретатель веселого кошмара. Он живет во сне, параллельном обычной жизни. Раздвоение личности. Но без вмешательства инфернальных сил.

Доктор Джекиль (Стивенсон) с помощью хирургической операции удаляет совесть; Доджсон ампутирует здравый смысл, голову.

Когда королева Виктория прочла «Алиса в стране чудес», она попросила принести ей все книги этого автора. И ей принесли стопку книг по математике.

Англичанин викторианской эпохи любит Доджсона. Столп общества, солидный джентльмен – цилиндр, портфель, зонтик, бакенбарды – это днем. Ночью в его грудь врывается ветер, взрывает душу и сознание, выбрасывает на улицу, и в лунном блеске, раскинув бакенбарды-крылья, летит это абсолютно свободное существо выше крыш, выше труб, зонт превращается в помело, а цилиндр летит сам собой, поглядывая временами, чтобы хозяин не сбился с дороги…

Нонсенс, бессмыслица, забава. Мы любим эти забавы. Поклонников у Льюиса Кэрролла бесчисленное множество. Казалось бы – нельзя заставить человека слушать бессмыслицу. Но мы внимаем Льюису Кэрроллу, который создает дух и атмосферу праздника.

Говорят, что в Англии есть экзаменационные вопросы:

1. Что такое «хрюкотать», «пыряться», «зелюки», «кисельный колодец», «квазичерепаховый суп»?

2. Нарисуйте диаграмму шахматных ходов партии «Зазеркалье».

3. В чем отличие Труляля от Траляля?

Льюис Кэрролл оказал прямое или скрытое влияние на О’Генри, Р.Киплинга, Джеймса Джойса, Ф. Кафку, Фрэнка Баума, Владимира Набокова.

Давайте вместе попробуем вновь ощутить первый кружащий голову восторг, когда нонсенс только родился.

Разберем смысл парадоксов и нонсенсов, оксюморонов и каламбуров, других понятий абсурда в чистой и прикладной логике.

Нонсенс – высказывание, лишенное смысла, бессмыслица.

«Кто же может в Европе представить молчаливое буйство, учтивую решимость, приказывающую покорность и тому подобные нонсенсы, которые у нас теперь перед глазами». (П.В. Анненков «Письма к Тургеневу»)

«На тайну личности ученых, занимающихся андроидами, ему наплевать, а право андроида на тайну личности он полагает нонсенсом и катахрезой». (Стругацкие «Жук в муравейнике»)

«Все верлипупно. Но если картина лишь плюйная бряшка Истины, – мерзь! Искорнежим небесных мазков блестованье Начисто! Хоть и тужляется истово, ражливо Сердца ледец, – нет напованья на мира искровна рожденье». (Янош Эрдеи «77 ухмылок, рожденных поговорками»)

Нонсенс и смысл покончили со своим противостоянием и вышли в соприсутствие в двух вариантах: нонсенс поверхности и скользящий по поверхности смысл.

Парадокс – это положение, резко расходящееся с общепринятыми, устоявшимися нормами и мнениями. Можно сформулировать и так: парадокс – оригинальное, неожиданное высказывание, противоречащее самому себе, здравому смыслу или кажущееся нелогичным.

Классический парадокс брадобрея: «Одному деревенскому брадобрею приказали брить всякого, кто сам не бреется, и не брить тех, кто сам бреется. Кто бреет брадобрея? Если брадобрей не бреется сам, то он должен себя побрить, а если он бреется сам, то согласно второй части приказа, он не должен себя брить».

Парадокс «Крокодил и Женщина».

На берегу стояла египтянка с ребёнком. Неожиданно Крокодил выпрыгнул из воды и выхватил ребенка.

Женщина плакала, умоляла Крокодила вернуть ребёнка. Крокодил был растроган и тоже плакал (крокодильими слезами, конечно).

– Я дам тебе шанс получить ребёнка, – сказал он. – Угадай, отдам я тебе его или нет. Ответишь правильно – верну ребёнка, неправильно – не верну!

Женщина подумала и ответила:

– Ты не отдашь мне ребёнка!

Крокодил ответил:

– Ты сказала либо правду, либо неправду. Если то, что я не отдам ребёнка, – правда, я не отдам его, так как иначе сказанное не будет правдой. Если сказанное – неправда, значит, ты не угадала, и я не отдам ребёнка по уговору.

Женщина убеждена в противоположном:

– Если я сказала правду, ты отдашь мне ребёнка по уговору. Если же я не угадала, что ты не отдашь ребёнка, то ты должен его отдать, иначе сказанное мною не будет неправдой.

Что же должен сделать Крокодил? Обещание внутренне противоречиво, поэтому оно невыполнимо в силу законов логики.

Парадокс слуги. «Прикажите слуге не слушаться Вас». Не слушаясь Вас, он ослушается приказа, так как он исполняет его, не слушаясь Вас.

Король неразрешимых парадоксов – высказывание Евбулита из древней Греции: «Я лгу». Если высказывание ложно, то говорящий сказал правду, и значит, сказанное им не является ложью. Если же высказывание не является ложным, а говорящий утверждает, что оно ложно, то это его высказывание ложно. Оказывается, таким образом, что, если говорящий лжёт, он говорит правду, и наоборот.

Парадокс Ахиллеса и Черепахи: Ахиллес никогда не догонит Черепаху – когда он пробежит расстояние до Черепахи, Черепаха отползёт ещё на некоторое расстояние, когда он пробежит это расстояние… и т. д. до бесконечности.

Парадокс всемогущего существа: Может ли всемогущее существо создать камень, который оно не сможет поднять?

Катахреза – неправильное или необычное употребление слов с сочетаний слов с несовместимыми буквальными лексическими значениями.

Примеры: самоварное золото, есть глазами начальство, зеленый шум, когда рак свистнет, разумная храбрость, пусть акулы империализма не протягивают к нам свои лапы.

Оксюморон – умная или остроумная глупость, сочетание слов противоположного значения (сочетание несочетаемого), способ разрешения неразрешимых ситуаций.

Примеры: обыкновенное чудо, праведная ложь, конец вечности, назад в будущее; вверх по лестнице, идущей вниз; горячий снег, живой труп, мертвые души, бесконечный тупик, свинцовый дирижабль (Led Zeppelin), оргия праведников (Blind Guardian), Старый Новый Год.

Кого позвать мне, с кем поделиться той грустной радостью, что я остался жив. (С.Есенин «Русь советская»)

Каламбур – литературный приём с использованием в одном контексте разных значений одного слова или разных слов или словосочетаний, сходных по звучанию.

Царство рифм – моя стихия, и легко пишу стихи я! Даже к финским скалам бурым обращаюсь с каламбуром. (Д.И. Минаев)

Я стал по твоей лишь вине топить свое горе в вине; и прежде служивший мне стих, струною оборванный, стих. (Д. И. Минаев)

Я сахар в чай не досыпаю и по ночам недосыпаю. Мне часто по ночам не спится, мне очень хочется не спиться… (А. Щебак-Жуков)

Рассмотрим примеры нонсенсов и прочих нон– в книгах Льюиса Кэрролла.

Начнем со «считалочки Алисы», с ее своеобразной таблицы умножения.

4× 5 = 12

4× 6 = 13

4× 7 = 14

Так я до 20 никогда не дойду, говорит Алиса. Последней строчкой ее «считалочки» будет: 4× 12=19

Можно показать, что все эти арифметические равенства (высказывания) верны.

Первое равенство верно, если основание системы счисления 18. Затем в каждой следующей строчке основание системы счисления увеличивается на 3. Получается следующее.

4 × 5 =1 × 18 + 2 = 12

4 × 6 = 1 × 21 + 3 = 13

4 × 7 = 1 × 24 + 4 = 14

……………………

4 × 12 = 1 × 39 + 9 = 19

4 × 13 – хотелось бы получить 20, но получается = 4× 42+10 (в десятеричной системе нет цифры «десять»)

Падение в кроличью нору

«То ли колодец был очень глубок, то ли падала она очень медленно, только времени у нее было достаточно, чтобы прийти в себя и подумать, что же будет дальше.

Пролетая мимо одной из полок, она прихватила с нее банку с вареньем.

Алиса побоялась бросить банку вниз – как бы не убить кого-нибудь!»

Кэрролл Льюис касается обсуждаемой в популярной литературе тех лет проблемы – что будет с телом, брошенным в тоннель, проходящий центр Земли. Этой темы касались и Плутарх, и Фрэнсис Бэкон, и Вольтер. Но ответ был дан задолго до того Галилео Галилеем.

Если тело падает через тоннель к центру Земли, его скорость возрастает, а сила притяжения уменьшается. Тело долетит до центра Земли за 36 минут (если в тоннеле нет воздуха и если пренебречь кориолисовым ускорением). Будет ли человек падать, как Алиса в кроличью нору, или тихонечко спускаться, вес его будет уменьшаться, пока в центре Земли он не станет равным нулю. Так что это путешествие, если оно, конечно, возможно, будет для человека совершенно безопасным. При дальнейшем падении скорость тела будет уменьшаться, а сила притяжения возрастать. Пока оно не долетит до поверхности земли, но уже с другой стороны. Всего на этот полёт будет потрачено 72 минуты.

Стоит коснуться интересного предположения известного популяризатора физики и астрономии Фламмариона. Если просверлить в земле совершенно прямой тоннель из Санкт-Петербурга в Сантьяго, например (как на рисунке), и пустить по этому тоннелю поезд, предварительно выкачав воздух, то поезд под действием силы тяжести будет сам разгоняться, а, пройдя середину тоннеля, начнет тормозиться и остановится как раз в Сантьяго, потратив на этот путь 72 минуты без использования паровоза. Ровно столько, сколько потребуется падающему телу для полёта через центр земли.

Этот прием – падение сквозь землю – использовали многие авторы детских книг, например, Т. Баум («Дороти и мудрец из страны Оз») и Р. Томпсон («Королевская книга Оз»).

Пузырек «Выпей меня!»

«Напиток был очень приятен на вкус – он чем-то напоминал вишневый пирог с кремом, ананас, жареную индейку, сливочную помадку и горячие грелки с маслом».

Яркий пример несоединимого, одного из приемов нонсенса.

Горчица – минерал

«– Фламинго кусаются не хуже горчицы, – согласилась Герцогиня. – А мораль отсюда такова: это птицы одного полета!

– Только горчица совсем не птица, – заметила Алиса.

– Ты, как всегда, права. Какая ясность мысли!

– Кажется, горчица – минерал, – продолжала Алиса задумчиво.

– Конечно, минерал, – подтвердила Герцогиня. – Минерал огромной взрывчатой силы. Из нее делают мины и закладывают при подкопах… А мораль отсюда такова: хорошая мина при плохой игре – самое главное!

– Вспомнила. Горчица это овощ. Правда, на овощ она совсем не похожа – и все-таки это овощ.

– А мораль отсюда такова: всякому овощу свое время. Или попроще: никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем, будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя быть».

Как тут комментировать? – фонтан нон-сенсов и каламбуров, и никакой логики, воинствующая алогичность.

Школа Черепахи Квази (Как бы), черепахи с телячьей головой

«– Четыре действия арифметики: Скольжение, Причитание, Умиление и Изнеможение.

– Я о «Причитании никогда не слыхала, – рискнула заметить Алиса.

– Что такое читать, надеюсь, ты знаешь?

– Да, – отвечала Алиса неуверенно, – смотреть, что написано в книжке и… читать.

– Ну да, и если ты при этом не знаешь, что такое причитать», значит, ты совсем дурочка.

– А что еще вы учили?

– Были у нас Рифы – Древней Греции и Древнего Рима, Грязнописание и Мать-и-мачеха. И еще Мимические опыты; мимиком у нас был старый угорь. Он же учил Триконометрии, Физиономии.

Мы с моим учителем, крабом-старичком, уходили на улицу и целый день играли в классики. Какой был учитель, настоящий классик! Он учил Латуни, Драматике и Мексике.

– А долго у вас шли занятия?

– Это зависело от нас. Как все займем, так и кончим. Занятия почему так называются? Потому что на занятиях мы у нашего учителя ум занимаем… А как все займем и ничего ему не оставим, так и кончим. В таких случаях говорят: “Ему ума не занимать”…»

Каскад каламбуров – без комментариев.

Учителя – черепаху с прутиком – звали спрутиком – без комментариев.

Обязательные предметы Чихали и Пищали – чушь несусветная, а весело и даже смешно.

Бармаглот

Воркалось. Хливкие шорьки

Пырялись на нове.

И хрюкотали зелюки

Как мюмзики в нове.

Сама Алиса сказала об этих стихах: «Они наводят на разные мысли, хотя и неясно – какие».

Ну и наконец, Черный Король, здесь есть, о чем поговорить (я немного сократил этот диалог, но смысл его остался неизменным).

«В лесу неподалеку кто-то громко пыхтел, словно огромный паровоз.

– Это всего-навсего Черный Король, – сказал Траляля. – Расхрапелся немножко!

Милый, правда?

– Так можно и голову отхрапеть! – заметил Труляля.

– Ему снится сон! – сказал Траляля. – И как, по-твоему, кто ему снится?

– Не знаю, – ответила Алиса. – Этого никто сказать не может.

– Ему снишься ты! Если бы он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была?

– Там, где я и есть, конечно.

– А вот и ошибаешься! – возразил с презрением Траляля. – Тебя бы тогда вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне. Если этот вот Король вдруг проснется, ты сразу же – фьють! – потухнешь, как свеча!

– Ну, нет. И вовсе я не потухну! К тому же если я только сон, то кто же тогда вы, хотела бы я знать?

– То же самое, – сказал Труляля.

– Самое, самое, – подтвердил Траляля. Он так громко прокричал эти слова, что Алиса испугалась.

– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Не кричите, а то вы его разбудите!

– Тебе-то что об этом думать? Все равно ты ему только снишься. Ты ведь не настоящая!

– Нет, настоящая! – крикнула Алиса и залилась слезами.

– Слезами делу не поможешь. О чем тут плакать?

– Если бы я была не настоящая, я бы не плакала – сказала Алиса, улыбаясь сквозь слезы: все это было так глупо.

– Надеюсь, ты не думаешь, что это настоящие слезы? – спросил Труляля с презрением».

Высмеивается известный метафизический спор о сне Господа. Траляля и Труляля выражают точку зрения епископа Джорджа Беркли, считавшего, что все материальные предметы, включая нас самих, просто снятся Господу. Алиса возражает в духе Сэмюэля Джонсона, любимого ученика Беркли, здраво полагавшего, что, пнув ногой большой камень, он может опровергнуть тезис Беркли.

Здесь есть еще одна скрытая тема. Алиса видит во сне Короля, который видит во сне Алису, которая… – своеобразный пример бесконечной последовательности, словно два зеркала, поставленный друг перед другом. Это напоминает известный рисунок: толстая дама рисует худощавую, которая в свою очередь рисует толстую…

Назову третью проблему, затронутую этим забавным, шуточным текстом. В «Сильви и Бруно» рассказчик объясняет это напрямую: «Либо я увидел Сильви во сне, а то, что происходит сейчас со мной, – реальность. Либо я действительно видел Сильви, а то, что происходит сейчас, – только сон! Неужто и Жизнь – всего лишь сон?»

Льюис Кэрролл, он же – Чарльз Доджсон, навевает нам чудесные сны. Сны, равно интересные и взрослым и детям уже в течение полутора веков. Я хотел бы закончить эту часть эссе последними строками «Алисы в Зазеркалье»:

Если мир подлунный сам

Лишь во сне явился нам,

Люди, как не верить снам?

Давайте сделаем скачок вперед на 150 лет и окажемся в начале XXI века. Другой ученый – философ, историк-медиевист, специалист по семиотике, литературный критик, филолог, лингвист и… – в свободное время! – один из крупнейших писателей современности, Умберто Эко! Любитель нонсенсов, парадоксов – в логике и истории, создатель первых эпопей о поисках чаши Грааля тамплиерами, спроецировавший эти поиски на экран нашей современности задолго до Дэна Брауна. Мы не будем сейчас этого обсуждать – это отдельная большая тема. Будем говорить об Эко, как о создателе Академии ненужных наук, он же – Университет сравнительных ненужностей. Его задача – подготовка кадров для исследования новых ненужных научных проблем (НННП).

С факультетами у Эко, пожалуй, не все в порядке – структура учебного заведения изложена в «Маятнике Фуко» временами сумбурно. Я попробовал привести в систему идеи Эко, вот, что получилось. В этой Академии четыре отделения беспредметных изысканий, умствований:

ненужных (неприкладных)

неважных (несущественных)

невозможных (несусветных)

несовместимых (парадоксизмов)

В Отделении ненужных умствований (ка-копрагмософии) вырабатываются новые неприменимые научные проблемы, знания и умения, разрабатываются глубинные основы ненужности, воспитывается тяга к ненуж-ностям. Классическими предметами этого отделения являются:

пилокотовасия – «искусство быть на волосок от»,

супосекция – технология нарезания супа,

механическая предкоавгурация (автоматы для поздравления с днем рождения двоюродных, троюродных, десятиюродных и т. д. дядюшек и тетушек, для поздравления тетушки человека, покушавшегося на вождя готтентотов, например).

Сущность наук состоит в выявлении глубинных оснований их ненужности.

Это подготовительный факультет, он воспитывает в учащихся наклонность и тягу к ненужностям.

Достижения очень важного отделения неважных изысканий у Эко, к сожалению, не рассмотрены. Чтобы изложение было полным и системным я дам свои предложения, перекликающиеся с некоторыми идеями Лемюэля Гулливера, посетившего Лагадо:

– влияние стрижки ногтей на деторождение;

– влияние направлений ветра, господствующих в стране, на количество гласных в языке;

– влияние почерка на отношения с соседями.

Кстати, вот разница. Эко описывает несусветность и нонсенсы науки с восторгом.

Лэмюэль Гулливер (а значит и Джонатан Свифт) в своих записках о путешествиях в Бальнибарби и Лапуту высказывался об Академии в Лагадо весьма иронично и даже неприязненно. Он пишет о том, что в Лага-до сеют соль, пытаются доить кур, носят свет в мешках, загоняют лошадь в хомут, вместо того, чтобы надеть на нее, впрыгивают в штаны, пилят сук, на котором сидят…

Основные научные силы Академии собраны в отделении невозможных (несусветных) проблем. Главная задача отделения – выявление глубинных оснований невозможности, в особенности – эмпирической (опытно доказываемой) невозможности. Молодому исследователю очень важно привить тягу к разрешению проблем невозможности. Академия ненужных наук доказывает, что все невозможное – возможно. И, более того, невозможное – необходимо.

Вот перечень тем (предметов) исследования этого отделения:

цыганская урбанистика, коневодство у ацтеков, история хлебопашества в Антарктиде, живопись острова Пасхи, современная шумерская литература, самоуправление в специнтернатах, ассиро-вавилонская филателия, колесо доколумбовых цивилизаций, фонетика немого кино.

Сущность наук состоит в выявлении глубинных оснований их невозможности.

Надо еще коснуться несовместимости, которая в отличие от несусветности, эмпирической невозможности, представляет собой терминологическую невозможность. Направление оксюмористики. Оксюморон близок к парадоксу, с одной стороны, и к катахрезе (переносному значению), с другой. Он пытается совместить обоюдно противоречивые предметы, вскрывает противоречия в явлении, передает динамику мышления и бытия. Оксюморон может быть стилистической фигурой речи, а может быть и стилистической ошибкой.

Революционные постановления, Гераклитова статика, спартанская сибаритика, учреждения народной олигархии, история новаторских традиций, психология мужественных женщин, диалектика тавтологии, Булева эвристика.

Герои Эко говорят о том, что лучше бы им не обнародовать этот проект. Потому что, как только о проекте станет известно, к ним повалит народ и захочет публиковаться по этим темам. Идеальная модель науки! Не скрывающей своей ненужности. Науки, доказывающей необходимость невозможного. Абсурд? Нет! Нет, совсем не абсурд. Именно этим и должна заниматься реальная наука – доказывать ненужность возможного и делать невозможное возможным и нужным.

Поговорим еще немного о современном движении – Парадоксизме, основанном на использовании парадоксов в науке и творчестве. Одним из его положений является: «Нет бессмысленных высказываний. Любое бессмысленное высказывание имеет смысл». Например: «Человек создан для счастья, как пингвин для полета». И наоборот – «Любое осмысленное высказывание не имеет смысла». Лозунг этого движения: «Всё возможно, невозможное – тоже». Неплохо бы нам примкнуть к этому движению. Будем переводить невозможное в возможное, преобразовывать ненормальное в нормальное, объяснять необъясняемое. Подумаем о том, как важно стремиться к невозможному.

Напоследок попробую развеселить вас примерами забавных парадоксизмов Андрея Кружнова:

На лежачем камне сидеть удобно.

Сколько нос в чужое дело ни суй, оно твоим не станет.

Сколько волка ни корми, не прокормишь.

Зри в корень, но не будь червём.

Не в коня корм, а в кого?

Весь мир театр, и каждый ждёт заглавной роли.

Весь мир театр и люди в нём актёры. А зритель кто?

Сколько верёвочке не виться, а из рук её никто не выпустит.

А закончить я хочу опять словами Льюиса Кэрролла.

Хоть легкая витает грусть

В моей волшебной сказке,

Хоть лето кончилось, но пусть

Его не блекнут краски,

Дыханью зла и в этот раз

Не опечалить мой рассказ.

Литература

1. Вирджиния Вулф. Льюис Кэрролл. 1939 г.; опубликовано посмертно ее мужем Леонардом Вулфом в сборнике “”Мгновение” и другие эссе”. 1948.

2. Г.К. Честертон. Льюис Кэрролл. Предисловие к «Алисе в стране чудес».

3. И.Л.Галинская. Льюис Кэрролл и загадки его текстов.

4. Умберто Эко. Маятник Фуко.

5. Парадоксизмы Андрея Кружнова.

Научный институт новогоднего подарка

Восьмидесятые годы – штиль. Когда живешь счастливо, кажется, что вокруг ничего не происходит. Какое нам дело до событий в стране? Живем своей жизнью, дышим полной грудью.

Работаю в Академии. Работа интересная. Молодость, иллюзии, чудные заблуждения о перспективах нашей страны, нашей науки, о собственных перспективах…

Работали много, но и отдыхать тоже умели.

Шутки… Наши шутки… Вышедшие из инженерной среды. Как они похожи на юмор сверстников из-за океана. Зачитываемся книгами: «Физики шутят», «Физики продолжают шутить», «Закон Паркера», «Закон Паркинсона». «Все, что должно испортиться, испортится обязательно». «Все, что не может сломаться, обязательно сломается». «Если тебе кажется, что у тебя все в порядке – значит, ты чего-то не знаешь». «Если дела идут из рук вон плохо, не волнуйся – завтра будет еще хуже».

Смеялись, вспоминая прочитанное в книгах, написанных «за кордоном». «Обсуждение затрат на строительство синхрофазотрона, стоящего несколько десятков миллионов долларов, прошло очень быстро, все статьи расходов приняты без обсуждений и единогласно. Строительство навеса для велосипеда вызвало всеобщий интерес, многие статьи сметы вызвали критику и были пересмотрены. Выделение средств для бесплатных бутербродов персоналу вызвало шквал безжалостной критики, обсуждение заняло более часа». Очень похоже на нашу совковую жизнь. Дело, значит, не только в совке.

У нас появлялись собственные шуточные инженерные «законы».

«Получив срочное поручение, не спеши его исполнять, отложи в долгий ящик – через неделю необходимость в этой работе может отпасть».

«Сложность цифровой аппаратуры определяется числом разработчиков и временем, выделенным для разработки, и не зависит от выполняемых ею функций».

Несмотря на шуточный характер этих «законов», они часто подтверждались на практике.

На праздники у нас, конечно, были застолья. Но главное – интересные, талантливые, веселые капустники. Все мы были актерами, певцами, танцорами, художниками, сочинителями…

«Ракета прилунилась и мы весело запрыгали к зданию НИИНОВГОДПОДа, уютно расположившемуся в центре небольшого кратера.

НИИНОВГОДПОД – это научно-исследовательский институт Новогоднего подарка, играющий важную роль в древней лунной цивилизации дедов-Морозов. Изучение опыта этой цивилизации и являлось целью нашей командировки.

Известно, что деды Морозы и снегурочки в течение столетий толпами посещали Землю, спускаясь на летающих блюдцах. Правда, их перемещения мало кто видел, но это объясняется исключительно тем, что деды Морозы со своими спутницами посещают Землю только лишь в новогоднюю ночь, а в это время людям некогда глазеть по сторонам – у них, то есть у нас, свои заботы»

«По коридорам в клубах табачного дыма бродили молодые Деды – специалисты из комплексных групп. Их лица были мрачны. Впереди очередная авральная командировка на Землю. Только что они говорили с начальством о своем желании заняться исследовательской работой – увы, тщетно! Институт – прикладной, и выполнение плана по по-даркоразносу куда важнее модных научных изысканий в области теории массового обслуживания».

Перефразируя текст из книги «Физики шутят» про университет в Милане, советские инженеры сочинили сообразный их собственной действительности документ:

«Население СССР – 270000000

В том числе:

Старше 65 лет – 54000000

Моложе 18 лет – 71000000

Неработающие женщины – 86000000

Остается для трудовой деятельности – 59000000

Студенты университетов – 1275000

Служащие различных учреждений – 27830000

Безработные, деятели политических партий и профсоюзов – 9380000

Военные – 4850000

Остается для трудовой деятельности – 15665000

Больные, сумасшедшие, бродяги, продавцы телевизоров, завсегдатаи ипподромов и казино – 7965000

Неграмотные, артисты, судьи и т. д. – 6820000

Отшельники, философы, фаталисты, жулики и т. д. – 650000

Остается для трудовой деятельности – 230000

Министры, депутаты, партработники, заключенные – 229998

Остаются для трудовой деятельности – 2

Кто эти двое? Я и ВЫ. Пусть эта трагическая действительность послужит для нас сигналом тревоги, вызовом нашему мужеству, источником новой энергии. Мы должны работать с максимальным напряжением сил, особенно ВЫ, потому что Я устал, выполняя свой долг перед страной в одиночку».

Занимаемся разработками перспективных промышленных сетей, которые должны стать основой будущих производственных систем. Советская империя борется, чтобы не отстать, чтобы двигаться вперед. Живем иллюзиями. Еще нам всем кажется: что-то можно сделать. Получается неважно. Нет современной микроэлектроники. Быстро растет отставание компьютерной техники. Нарастает ощущение растерянности. Но по инерции…

Все еще пытаемся не останавливаться, пытаемся выйти из тупика.

Доводилось встречаться с руководством Академии. До 86-го ее возглавлял физик, трижды Герой Соцтруда Анатолий Александров. Хотел посоветоваться с нами, молодыми учеными, по закупкам компьютеров. Начал так: «Вы, наверное, будете меня ругать, но я заказал компьютеры…» И дальше – каких и сколько. Мы будем его ругать… Фантастический человек. Беседовал с нами на равных. Чем крупнее масштаб личности человека, тем он проще и доступнее.

Так же спокойно и доброжелательно держался с нами и любимец Академии, Вице-президент Велихов Евгений Павлович.

Запомнилось его высказывание: «…а подводный «город Солнца» мы обязательно построим. Ресурсы нефти и газа арктического шельфа – основа топливно-энергетического комплекса России в XXI веке. И добывать эти ресурсы придется под вечными арктическими льдами. Это будут волшебные города на дне океана, где люди будут работать и жить в условиях цивилизации следующего столетия». Тогда не сложилось. Может быть, мы вернемся к этим идеям?

Штиль или затишье перед бурей? В обществе нарастало ощущение грядущих изменений.

Первые перемены были странными и никого не вдохновляли. Новый генсек Горбачев начал с антиалкогольной компании. «В шесть утра поёт петух, в восемь – Пугачёва. Магазин закрыт до двух, ключ – у Горбачёва». «“На недельку, до второго”, закопаем Горбачёва. Откопаем Брежнева – будем пить по-прежнему». На экран пустили «безалкогольный» боевик «Лимонадный Джо». Лигачёв: «Винотеку уничтожить, а “Массандру” закрыть!». Уничтожены уникальные коллекционные сорта винограда. Например, сорт «экимкара», компонент знаменитого вина «Чёрный доктор». В магазины выброшено огромное количество подпольного алкоголя. На это уходил весь сахар. С прилавков исчез сахар. Сахар стали продавать по карточкам. Водку тем более.

Другие меры административного характера – ускорение развития народного хозяйства, «борьба с нетрудовыми доходами», введение госприёмки, демонстрация борьбы с коррупцией.

В экономике узаконивается частное предпринимательство в форме кооперативов, совместных и малых предприятий. Часть населения (в основном молодежь и интеллигенция) охвачена эйфорией от долгожданных перемен и невиданной по советским меркам свободы. Деньги в огромной стране валялись под ногами. Появились очень богатые люди. Артем Тарасов – первый легальный миллионер. Руководители страны, партийные бонзы метались. Может, слишком отпустили? Предпринимались контрмеры, вводились ограничения рыночной экономики и демократии.

Ничего не помогало, все расползалось. Исчезали продукты из магазинов. Инфляция. Карточки на многие виды продовольствия. Гиперинфляция. Полное вымывание некоторых видов товара. Рост внешнего долга.

Проблемы со всем – вещи, продукты. Нас выручают папины льготы участника гражданской войны. Специальный магазин для льготников. Здесь к празднику продаются заказы: икра, консервы, твердокопченая колбаса. Мебели в магазинах нет. Льготники могут купить мебель два раза в году в специальном мебельном магазине. Выбор – максимум два гарнитура. Да и то – не придешь просто купить. За несколько дней составляются списки, с вечера накануне дня продажи все приходят к магазину. Делают перекличку, дежурят всю ночь, зимой жгут костры для согрева. Потеряешь очередь – жди еще полгода. Я записываюсь, дежурю, покупаю по отцовской доверенности. Такие же проблемы у нас и с другими вещами. Спортивная куртка, велосипед. Так что и куртки, и велосипед покупаются как бы для папы. Папе – под девяносто, ему просто необходимы велосипед и спортивные куртки. Так же покупаем мы и наш первый автомобиль – Жигули 13-ой модели.

Закончились десять лет моей лучшей, настоящей жизни. Когда, кроме неудобств советской империи, мы в полной мере использовали ее плюсы. Путешествовали за гроши. Тыкали пальцем в карту, садились на раздолбанный провинциальный автобус и ехали в какой-нибудь глухой поселок в горах Узбекистана, например. Приезжали, нас окружали красивые, загорелые, чумазые дети. Откуда вы, откуда вы? – кричали они и тянули к себе домой. Там нас встречали взрослые. Фотографировались с нами на память. Угощали чаем и сладостями. Полная свобода. Полная безопасность. Сейчас об этом можно только мечтать. Вспоминать и вздыхать.

В конце восьмидесятых рухнула советская империя. Кончилась наша счастливая жизнь. На ученом совете мы сдавали нашу последнюю работу. Члены совета говорили, что институту нужны такие разработки. Что нет отечественных аналогов. Но и средств, необходимых для продолжения и внедрения подобных работ, уже не было. Через две недели наше направление закрыли, подразделение расформировали.

Будем начинать новую жизнь. Вы да Я. В который раз?

Опять о Невском

Чудные шестидесятые прошлого века, когда для огромной страны, казалось, начиналась новая жизнь. Почему казалось? – действительно начиналась. И для меня все только начиналось. 66-й год, мне – двадцать пять.

Ах, Невский проспект, Невский проспект. Что влечет нас к тебе? Почему, придя домой и глядя в окно на яркое вечернее солнце, мы не находим себе места, не можем заняться привычными делами…? Мысли разбегаются, путаются, сердце стучит, нервно бегаем мы, шарим мысленным взором вокруг и не узнаем ни одной вещи, на которую он натыкается, пока вдруг… словно поняв какую-то истину, срываемся с места, модные брюки, рубашка в обтяжку, ловко сидящий пиджак – мчимся, скользим мягкими туфлями по шершавому асфальту – скорей, скорей, в сотый, тысячный раз увидеть гордый профиль и седые виски нашего Невского.

Неизменная молодость Невского, веселый шум Невского, калейдоскоп красок Невского.

Красавица Невского проспекта.

Затянутая в собственные стройные формы, погруженная в себя, ступает быстро и осторожно, оставляя огненный след, не глядя по сторонам, строгая сама к себе и непримиримая к окружающим – что может остановить ее, привлечь внимание, что кроме подвига? – да где там! Не до подвигов нынче.

Иной считает, что он сам по себе подвиг: я – художник, я – режиссер, я – полигон масскульта и всяческого поиска, я – извозчик цивилизации, я – необыкновенный человек – позвольте портрет нарисовать, позвольте о прекрасном поговорить, я раскован необыкновенно – … вы не ругаетесь?…, не пьете?…, не ширяетесь?… и переспать не хотите?… – нет, нет, не смейтесь над ним, не ругайте этого «иного», боже упаси, он неплохой, добрый, хочет лучшего, он даже стеснительный, если разобраться. Ну, пусть он будет таким, какой есть – нелепый, претенциозный, будем любить его таким, у него еще столько впереди, а сейчас он счастлив на Невском проспекте, потому что ему двадцать пять.

Тот, кому двадцать пять отроду – разве может он не чувствовать себя счастливым на Невском? – так же, как его сверстники ранее сто лет тому назад – имеет ли он прекрасные усы, спускающиеся по нонешней моде к самому подбородку и придающие вид, хотя и унылый, но достаточно зверский, чтобы прельстить современную профурсетку, определяющую уже только по этим усам характер прямой и суровый, привыкший защищать свою честь в сражениях у барной стойки, сочетающийся с городской «образованностью» и учтивостью, которые выражаются в глубоком понимании проблематики и особенностей супер-райфл, сабо и бит-музыки; или имеет счастье гордиться черной пушистой бородой, дающей владельцу ощущение спокойствия, достоинства и отражающей характер вдумчивый, интеллигентный, склонный к умственным занятиям и к умеренно-критическому отношению к материальной действительности, которое вполне позволительно для человека, получившего уже от общества свою толику материального и социального комфорта.

А пожилой человек – разве он не извлечет свою долю удовольствия, радости и удовлетворения от прогулки по Невскому проспекту? Разве не затрепещет его сердце при виде моложавой женщины, строгой и стройной по его представлению, одетой в английском стиле, столь близком вкусу его времени?

Разве не забудет он седины, и сердце его не забьется словно в юношеские годы и не защемит предчувствием чего-то неизвестного, волнующего и несбыточного? А когда вернется домой, разве не будет продолжать еще биться взволнованно и радостно его немолодое уже сердце, так, будто в его жизни уже что-то случилось, что-то произошло? – нет, нам достаточно одного только ощущения, одного только знания о том, что есть где-то нечто родное нам, близкое – незнакомое, но сразу узнаваемое – чтобы это нечто надолго окрасило радостным мироощущением наши сероватые повседневности.

Так бурна и разнообразна жизнь на Невском, что наполняет нас до краев иллюзией собственной жизни только лишь при созерцании этого бурления на нашем старомодном центральном проспекте. А может как раз наши чувства более полны именно при соприкосновении с жизнью, чем при вторжении в нее? – при нашей-то грубой походке, примитивных устремлениях и допотопном понимании природы вещей. Вы не замечали, как легко и непринужденно чувствуете себя, наблюдая обаяние молодости стайки щебечущих девчонок, прелесть и особое женское спокойствие молодых женщин – ваших соседок по дому, транспорту, магазину, любому другому делу, и как мгновенно эта легкость превращается в тяжелый труд для обоих незнакомых людей, вступивших в беседу, даже если это сделано по обоюдному желанию?

Не наша ли неосознанная мудрость толкает нас на Невский проспект, где ни к чему не стремясь, ничего ни о ком не зная, мы можем лишь созерцать, да показывать, радоваться и радовать других, заражая ощущением собственной радости.

И вот ты выскочил из дому, у тебя час времени, прелестное солнце светит прямо тебе в сердце. На душе доброта и нежность, и губы шепчут ласковые слова: «радость моя, голубушка» – к кому они обращены? – и кажется, всё тебе отвечает, как будто в природе, везде вокруг растворено это существо, единственное, которое не встретишь нигде и никогда, кроме как – везде и сегодня, и завтра; и так может быть каждый день, если сердце не устанет любить и жалеть, и так оно научится находить это всегда и во всем и во всех, «блаженно» сердце, нашедшее такие привычки, счастье и радость несет оно вокруг и крепнет само от этого счастья.

Скорей – на Невский проспект! Пройдут годы, и мы будем встречать завсегдатаев, старожилов Невского, а пока – вперед, вот они, случайные встречные, незнакомые наши братья и сестры, природа которых не знает правил и приличий, природа которых всегда свободна и каждого одевает в свои откровения, всех нас, таких разнообразных: бурных, карикатурно флегматичных, сумасшедших, волосатых, кривоногих, возвышенных, отталкивающе напыщенных, ароматных, чувственных… и влюбленных, влюбленных, влюбленных, влюбленных.

Ноги стройные и качающиеся как хоботы двух слонов, сама – цветущая как багряница, как иудино дерево; глянула бархатными очами, могучая богиня природы приподняла край своей драпировки… – и я, сжавшийся в маленький черный комочек, лечу, лечу в бездну, лечу с ужасом и восторгом…

Это я вечером на Невском. А что происходит утром?

К шестому часу утра, когда проспект еще почти пуст и окрашен в скромные, как бы робеющие утренние цвета, тишина самого сладкого, последнего часа сна города и его жителей позволит чуткому уху услышать сны тротуара, бредящего перипетиями топота пробежавшего по нему накануне людского стада: шарканье стоптанных и скривленных туфель догорающего последним жаром старого, изломанного, но вечно счастливого пьяницы, забулдыги, жителя грязных переулков, завсегдатая забегаловок, никогда не одинокого на выбранном поприще, столь неизменно популярном во все времена всех народов; услышать грузную поступь матроны, хозяйки одной из служб или канцелярий какой-нибудь заштатной конторы, держащей в постоянном трепете командировочных, посетителей и всякий служивый люд; нервно сбивающиеся шаги служащих, инженеров и техников, – коллежских асессоров, секретарей и титулярных советников шестидесятых годов прошлого столетия – нагруженных служебными трудностями и долгами, неуверенные шаги их жен, тоже служащих, перегруженных сверх того еще и авоськами, сумками, бельем и детьми, и бодрое постукивание каблучков на крепеньких ножках молодых особ, обремененных не сумками и детьми, а лишь увлекательными мыслями о собственной неотразимости и предстоящем успешном решении тех маленьких задач, которые представляются единственно интересными их молодости…

Всё, всё, всё – ни слова больше, утро рдеет и будит тротуар шумом нового дня, и вот они снова въяве: до девяти утра – потоки сонных и не отдохнувших служивых людей с ленинградскими бледными и помятыми лицами.

Рай на земле

На недельку, до второго я уеду в Комарово

На воскресной электричке к вам на краешек земли.

Водолазы ищут клады, только кладов мне не надо

Я за то чтоб в синем море не тонули корабли.

И. Николаев

В девяностые наше предприятие арендовало для сотрудников государственные дачи, несколько домов в Комарово. Дома простенькие, дощатые, с допотопными отопительными котлами.

Рядом – дача Анны Ахматовой, «Будка», как она сама ее называла. Анна Андреевна жила здесь с 1955 по 1966 год. В Будке ее навещали друзья и знакомые: Дмитрий Лихачёв, Лидия Чуковская, Лидия Гинзбург, Фаина Раневская, Натан Альтман, Александр Прокофьев, Марк Эрмлер и многие другие. Приезжали молодые поэты, называвшие себя «волшебным хором»: Анатолий Найман, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Иосиф Бродский. Именно о Комарово Анна Андреевна писала:

Здесь все меня переживет,

Все, даже ветхие скворешни

И этот воздух, воздух вешний,

Морской свершивший перелет.

Похоронили Ахматову на Комаровском кладбище, в окружении сосен и лесной тишины. Вблизи посёлка, по улице Озёрной, не доходя до Щучьего озера. В «Комаровском некрополе» похоронены Натан Альтман, Иван Ефремов, Вера Панова, Александр Самохвалов, Вера Кетлинская…

В Комарово особая аура. Здесь жили в свое время Д. Шостакович, Ф. Эрмлер, Г. Козинцев. Часто приезжал И. Смоктуновский.

Недалеко от нас – дача Петербургского мудреца Даниила Гранина, Почетного гражданина нашего города. На Озерной можно встретить гениального композитора и музыканта, экзотического персонажа несусветных легенд и преданий, Олега Каравайчука. Он всегда ходит один. Подойдешь, поздороваешься – ответит: «Отстань, не мешай!» «Комарово – это место, которому чудо дало большие возможности. Гармония, созданная природой, всегда выше гармонии, созданной человеком», – слова Каравайчука.

Заблудившийся в дюнах, отобранных у чухны,

городок из фанеры, в чьих стенах едва чихни —

телеграмма летит из Швеции: «Будь здоров».

И никаким топором не наколешь дров отопить помещенье.

И. Бродский

У края леса под прозрачной сенью сосен особняком пристроились наши дачи. Поставлены так, чтобы не нарушать лесную сказку. Пять домов: три – наши, два – соседей, тех, кого бог послал. А бог послал очень хороших людей во все пять домов. Экологически грамотные дачники, мы старались не нарушать обстановку живого леса вокруг этих дач. На машинах по участку не ездили, парковали их на въезде. Оставили нетронутыми мох, песчаные лесные дорожки, заросли малины, брусники, черники. Между домами через мох пробивались грибы. Мы знали все канавки в лесу недалеко от нашего поселения. Где, когда можно найти черноголовики, подберезовики и белые. Черничные кусты, растущие прямо у крыльца, давали много ягод. Моя Ира могла до завтрака на час сбегать в лес, недалеко – в пределах ста метров, принести лукошко грибов или полбидончика черники. Мы не ставили заборов, огораживающих участок. Каждый гуляющий мог зайти на нашу территорию и собирать ягоды. Собаки, забежавшие на нашу поляну, вели себя пристойно, не лаяли, на кошек не бросались. Лесные духи присоединили, видимо, эту территорию к своим владениям и охраняли ее от злого влияния. Покой и уют царили в нашем маленьком дачном поселении.

Наша любимая кошка Муся впервые попала на дачу. Ей чуть меньше года. Оказавшись в незнакомой обстановке, Муся очень испугалась, рванула к ближайшей сосне, сходу забралась метров на шесть. Осмотрелась, поняла, что бояться нечего. Но что же ей теперь делать? Спрыгнуть вниз – высоко, а спускаться вниз она не умеет. Мы зовем: «Муся, Муся!». Она в ответ жалобно пищит. Так и просидела весь день. Наш сослуживец Сергей, крепкий мужчина сорока с небольшим лет, взялся достать ее. Нашли корявую, скрипучую деревянную лестницу, приставили к дереву. Сергей забрался на нее. Только протянул к Мусе руку – та сиганула ему на спину, съехала до попы и там нашла себе временное пристанище, вцепившись когтями не только в штаны, но, видимо, и поглубже. На этот раз уже Сергей закричал не своим голосом и быстро стал спускаться с кошкой на заднице. Когда до земли оставалось два метра, Муся покинула бедного Сергея. Вот уж верно говорят: ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

К следующему летнему сезону Муся подросла и освоилась. Научилась залезать на деревья и спускаться. Ходила в лес. Ловила змей и мышей, приносила их нам как доказательство своей безусловной полезности. Это была крупная, сильная кошка. С хорошим характером. Нашему сыну она позволяла выкручивать себя как белье. Никогда не вырывалась, не царапалась. Только жалобно пищала. Зато животным, посещавших «её» территорию, она спуску не давала. Муся была признанной главной кошкой в округе. Коты хороводили вокруг нее, а она иногда принимала их ухаживания. Чаще – царственно отвергала. Охотилась на собак, которые еще не поняли, чья это территория. Подкрадывалась, а потом с шипением выскакивала, вставала боком, выгибалась, распушала хвост и спину. Почему-то это производило сильное впечатление на собак. Соседская овчарка уходила, поджав хвост. Неизвестно откуда пришедшая дворняжка с визгом убегала. А бассет с огромной пастью, случайно забежавший к нам с Озерной улицы, выкатывал глаза и со страхом жался к ногам посторонних людей.

В нашем «поселке» сложилась прекрасная обстановка. Все дружили. Ходили в гости. Сидели у костра. Жарили барбекю, шашлыки. Тихо пели песни. Вместе отмечали праздники и семейные торжества. Ездили за грибами. Гуляли по побережью Финского залива. Подобралась интересная публика. Мой заместитель, Семен Михайлович, в прошлом крупный советский функционер и руководитель больших строительных объектов. Веселый, сильный, жизнерадостный человек. Его жена Людочка, Людмила Прокопьевна – бывшая балерина Малого оперного театра. Она трижды в день переодевалась, каждый раз выдерживая ансамблевое единство. Если мы заходили к ним на чай, и Людмила Прокопьевна была, допустим, в сиреневом, это означало, что все – платье, туфли, шляпа, платок, скатерть, салфетки, вазочка, цветы и посуда на столе, даже ухватка – все было выдержано в той же цветовой гамме. В одном из домов – Нонна, режиссер балета Консерватории, в другом – еще одна Нонна, преподаватель Института культуры, в прошлом – солистка балета Якобсона. Солистку балета можно узнать по походке и осанке. Когда она шла к колонке за водой, как это было прекрасно: прямая спинка, гордый поворот головы, выворотность ног, в одной руке – ведро, в другой – сигарета между пальцами свободно откинутой кисти. Ее муж – замдиректора БДТ имени Г.А.Товстоногова (до 92 года – имени Горького). Боря Мазья. Колоритная персона. Веселый, могучий толстяк. Великолепный рассказчик. Хромал, поэтому всегда ходил с огромной палкой. Эпатажная личность. Загорать и купаться мы ездили на Щучье озеро. Однажды, в жаркую погоду Боря приехал к нам на Щучку. Вышел из машины – в панамке, в плавках, в дубленке на голое тело, с неизменной палкой в одной руке и с огромным зонтом в другой – мы упали от смеха. Это было зрелище. Но душой нашего узкого круга был, конечно, Лёнечка, Леонид Карлович, руководитель центра математического моделирования Корабелки. Непоседливый, живой, обаятельный, мужественный. Яркая индивидуальность.

На посиделки приезжало много интересных людей. Вадик Гуляев с Наташей Большаковой, бывшие солисты балета Мариинки. Абсолютно состоявшиеся люди. Недалеко от нас жил Леша Лебедев, симпатичный, общительный человек, телевизионный режиссер, сын великого актера Евгения Лебедева из БДТ. Тоже заглядывал к нам на огонек.

Очень любил приезжать к нам на дачу мой тесть Михаил Самойлович. Главная причина его тяги в Комарово – конечно, внук, в котором он души не чаял. Отец Иры проводил с ним много времени. Вместе гуляли по городу, ходили в музеи. Посещали крейсер Аврора, где начальником был Мишин друг, респектабельный красавец в возрасте, контрадмирал Лев Чернавин. Однажды в восьмидесятые, когда малышу было еще шесть лет, дед подарил ему бескозырку и морской флажок. Внук в бескозырке гордо вышагивал рядом с дедом, размахивая флажком в руке, и задорно, на всю улицу пел: «Бескозырка, ты подруга моя боевая, и в решительный час, и в решительный день я тебя, лишь тебя надеваю, как носили герои, – чуть-чуть набекрень». Прохожие оглядывались, улыбались, а дед млел. Михаилу Самойловичу нравилось на даче, нравилось в нашей семье. Он ездил с нами на озеро, в лес за грибами, в гости к нашим приятелям. Дочка разрешала ему выпить в обед пару стопочек водки вдали от строгого взгляда его Веры. После поездки в санаторий на северный Кавказ он мог поделиться с дочерью своими похождениями. «Представляешь, я всем говорил, что мне не шестьдесят, а пятьдесят». Отец Иры действительно был очень моложавым. Подтянутый, стройный, черная шевелюра почти без седых волос. Мужественные впадины на темных щеках. «И у меня была подружка, такая же, как ты, твоя ровесница». А с кем еще поделиться? Не с женой же. Ира знала, что отец любит потрепаться, побалагурить. Ничего не было. Отец никогда не смотрел на сторону. Подружка была, наверное, – знакомая, да и только. Предавать жену, друзей – не в его правилах, не в правилах безупречного советского офицера. Наши друзья, сотрудники, соседи по даче, все любили Ириного отца. Легкого, веселого человека, прекрасного рассказчика. Когда он приезжал, у входа в наш дом втыкался небольшой флажок, копия флага ВМФ России.

Отмечая чей-нибудь день рождения, мы выставляли на поляну два – три стола. Рядом на костре делали шашлыки. Включали вечернее освещение и музыку. На машинах приезжало много гостей. Семен Михайлович – неизменный тамада. Что может быть лучше летнего застолья с друзьями в лесу, под сенью сосен? Михаила Самойлович любил вспоминать советское время. Как было тогда хорошо. А что многие пострадали, так лес рубят – щепки летят. Ну, хватит, папа, говорила ему Ира. Расскажи лучше что-нибудь флотское, о кошке Барракуде, например. Начинались бесконечные морские рассказы, анекдоты и другие забавные истории. О том, например, как некий прославленный ловелас Северного флота поспорил с друзьями, что сумеет расположить к себе жену командира, известную недотрогу. И поставит на ее попе печать как доказательство этого своего достижения. О том, как в доме отдыха Миша взялся помочь товарищу познакомиться с понравившейся ему молодой женщиной, тоже отдыхающей. Как он пришел к ней в номер, разговорился и попросил угостить чаем. И пока та мыла стакан и блюдце в туалете, как есть, не раздеваясь, в ботинках, забрался в ее постель и натянул одеяло по подбородок. Наверное, чувствовал, что его не прогонят. Женщина вернулась в номер и ахнула. Однако шутку оценила. Не рассердилась. Посмеялась вместе с Мишей. «Ну, что с вами сделаешь? Ладно, пошли знакомиться с твоим товарищем!». И так далее, и так далее.

За право арендовать некоторые дачи в Комарово временами происходили настоящие сражения. До нас доносились отзвуки далеких боев. Писались кляузы, собирались комиссии. Франтоватый, безупречно одетый Герман Оскарович Греф, в то время председатель КУГИ в Петербурге, скептически рассматривал перед началом комиссий фотографии «сараюшек», именуемых дачами. «Не понимаю, за что тут бороться?». Да, Герман Оскарович! Не понимаете вы, что нельзя все измерить высотой и толщиной каменных стен. Комарово не нужны – ни огромные «беспонтовые» виллы, ни глухие заборы, ни расчищенные участки с ровными дорожками между домами. Дача должна быть скромной деревянной постройкой, стоящей среди нетронутых сосен. Чтобы не нарушать покой леса. Чтобы в ней, в этой постройке, мог поселиться мирный дух Комаровской земли. Чтобы не отпугнуть бездушными каменными громадинами незримое присутствие Анны Андреевны и услышать, в конце концов, тихие голоса замечательных людей, живших до нас в этом скромном пригороде Петербурга.

Воздух Комарово отличается целебными свойствами. Можно приехать туда утомленным, расстроенным. Все видится в мрачном свете. Проходят какие-нибудь десять минут. Тучи на душе рассеиваются. Дышится легко. Снова хочется жить.

Всем нам было хорошо в Комарово. Тепло и уютно. Рай на земле. Счастье продолжалось почти двадцать лет. Все земное проходит. «Но те, которым в дружной встрече я строфы первые читал… Иных уж нет, а те далече, как Сади некогда сказал». Недавно эти чудные участки были проданы с аукциона. Все Комарово распродается. Сохранится ли его уникальная аура? Вряд ли. Ничто не вечно на земле. Мы вспоминаем счастливые летние месяцы в Комарово. И эти воспоминания примиряют нас с опасностями и испытаниями, которые выпали на нашу долю в девяностые.

Хочу летать

Хочу летать, хочу летать.

Очень хочу летать.

«Полетели, полетели – на головку сели».

«Не ходи босыми руками», «На потолке разлилась лужа»… – вот уж действительно бессмысленные фразы.

«Не хочу летать… – ?! непонятно: кто, о чем. Даже неинтересно «почему»; просто непонятно: кто и о чем. Вы поверите, если это – я? и о себе? «Не хочу» – значит: могу, но не хочу.

Почему собственно я не могу? Многие могут. На самолете, конечно, не в счет. Но многие могут сами по себе.

Вы мне не верите? Пример? Пожалуйста – гусь. И даже немного – курица. Вообще, мне кажется, – большинство птиц. Многие насекомые, например, летают, хотя они вообще-то довольно-таки недалекие. Ну, то есть не очень уж умные, хотя я это так уж точно сказать не могу, потому что, честно говоря, мне ни с одним из них вступить в беседу и откровенно потолковать о том – о сем не удавалось. Конфронтации, конечно, бывали всякие: с мошкой, с комарами. Хотя я немного отклонился. И если про меня нельзя сказать «муху не обидит», то никто и не скажет, что я человек несправедливый.

В общем, не знаю, что вы об этом думаете, а я – откровенно скажу – среди насекомых встречаются и такие, которые умеют летать. Не скажу – плавать, бегать, а вот летать – умеют.

Крылья на вешалке

Семидесятые годы казались продолжением шестидесятых.

Каждый год мы с друзьями едем отдыхать в Планерское (до 44 года – Коктебель). Вокруг Дома-музея Волошина и Дома творчества писателей «Коктебель» постоянно собирается творческая молодежь. И далеко не молодежь. Актеры, режиссеры, литераторы.

Из года в год увеличивалось количество знакомых. Однажды сразу по приезде в Пла-нерское я столкнулся со своим приятелем, журналистом из Белоруссии. Решили выпить по стаканчику за встречу. И поговорить. Взяли в магазине несколько бутылок вина, стрельнули у кого-то стаканы и расположились на поребрике, рядом с магазином. Вначале сухое, потом «Три топора» (777) и «Солнцедар». Мимо проходили знакомые, приятели. Присаживались ненадолго. Каждому наливалось по стакану. Благо, что магазин рядом. Поговорили о том – о сем, двинулись дальше. На их место приходили другие. В то время мы одевались очень просто. Я, например, был во вьетнамках, в засученных по колено брюках, в рубашке, завязанной на голом пузе. На голове – полосатая тряпичная кепка. Так мы и сидели в окружении несметного количества порожних бутылок и выпитых стаканов. Пожалуй, ничего подобного у меня в жизни больше не было. Прокантовались вместе с этим парнем почти весь день. Кто-то из бомонда неодобрительно посматривал на нас. Что с того? Так ли уж это важно? Нам с белорусским журналистом было интересно друг с другом, было о чем поговорить.

Как мы проводили время? Купались, загорали. Поднимались на гору Волошина. Ходили к мысу Хамелеон. Посещали декорации, оставшиеся в Тихой бухте после съемок «Человека-амфибии». Может быть, это были декорации другого фильма. Ходили в Старый Крым, чтобы оставить памятную ленточку на могиле Александра Грина. Если была плохая погода, дождь, собирались у кого-то дома и танцевали. Самыми интересными были прогулки через перевал Кара-Дага. Тогда этот потухший вулкан не охранялся. Заповедной зоной его сделали много позже.

Мы идем к перевалу и тайными тропами спускаемся по опасным сыпучим кручам к морю. По пути встречаем геологов-браконьеров. Те ищут сердоликовые прожилки в камне и кирками выбивают полудрагоценные камни. Спуск к морю – очень крутой. В конце пути оказываемся на уединенном пляже. Справа и слева – отвесные скалы, уходящие в глубину моря. Здесь нам никто не мешает. В море, недалеко от берега – скала «Золотые ворота» с огромным сквозным проходом. Экскурсионные корабли проходят мимо нашего пляжа, некоторые – через ворота. Как это пошло – провозить экскурсионную группу через «Золотые ворота»! Не понимают, бедные люди, что это не просто большой камень с дыркой. Это ворота к счастью. Я вплавь приближаюсь к воротам, бережно и трепетно проплываю под ними, возвращаюсь назад. Мое сердце открыто новой жизни. К вечеру солнце заходит за КараДаг, становится холодно. Собираем вещи, укладываем их на надувные матрасы. Туда же – девушек, которые неважно плавают. И вдоль отвесной стены – к поселку. С удовольствием возвращаемся мы обратно в поселок, день прошел удачно.

В Планерском было интересно. Вечером сидели у моря на «веранде», специальном деревянном помосте с навесом. Пили дешевое бочковое вино, пели песни, что-то рассказывали друг другу, о чем-то говорили. Не там ли Женя Клячкин написал свою песню «Я был мальчишка маленький и темноту любил»?

Несколько лет подряд мы отдыхали в Планерском вместе с актерами киевской труппы пантомимы. Молодые, красивые парни и девушки. Их руководитель – Витя Мишнев, лет, наверное, тридцати с небольшим. Обаятельный, талантливый, в чем-то наивный. Мы подружились, ребята приезжали ко мне в гости в Ленинград. Потом с Витей что-то случилось. Что-то пошло не так. Упадок, депрессия. Так бывает, когда люди долгое время пытаются прыгнуть выше головы. Очень уж хотелось ему стать гением пантомимы, открыть человечеству философские бездны бытия. Влюбился в Ленинграде в даму полусвета. Та принимала знаки внимания, высококачественно переживала, любила по всем правилам мелодрамы и всегда оставалась банальной, как и во многом другом. Они ездили друг к другу. Потом неожиданно оба пропали. Больше я их не видел. Виктора пытался разыскать в Киеве, родственники сказали – съехал с адреса. Куда – неизвестно. Что случилось – не знаю. Очень жаль. Он был заряжен на большее.

Планерское – модное место. И молодежь здесь бывала разная. Приезжали снобливые, развязные мальчишки семнадцати – восемнадцати лет. Дети номенклатурных работников. Много пили. Время проводили в постелях со своим более зрелыми подружками. Это были шикарные девчонки не самых высоких правил. Но вели себя в Планерском идеально. Не давали повода усомниться в их привязанности к своим мальчикам из правильных семей.

Приезжала киевская шпана. Аккуратные, вежливые ребята. У них были конфликты с местными. Когда выходили поваляться на «веранду», вытаскивали огромные ножи и втыкали их в деревянный настил рядом с собой. На всякий случай. Чтобы нежданный прохожий не сомневался в серьезности их намерений. В остальном они мало отличались от нас. Держались дружелюбно, миролюбиво. С наступлением темноты развлекались с «телками» в полосе прибоя. По обоюдному согласию, конечно. Отдыхали, как умели. Однажды навещали меня в Ленинграде. Все было очень пристойно, почти интеллигентно. Вот такая необычная шпана.

Познакомились с местной достопримечательностью Мишей Ляховым. Симпатичный бородатый блондин с цветастой банданой на голове. Известный скульптор и художник, Миша был одержим идеей создания махолета. Летательный аппарат он построил. И не один. Конструировал у себя дома, в Тушино под Москвой. А весной обычно уезжал в «страну голубых гор», в Коктебель, чтобы испытывать новые неуклюжие сооружения. Он показал нам свою последнюю модель махолета – «Дедал», вдрызг разбитую при испытаниях. «Вот оттуда прыгал» – сказал он и навел палец на остроконечную вершину Сюрю-Кая. «Разбился при приземлении». Ничего себе! Затащить такую бандуру на вершину. А потом спрыгнуть с огромной высоты. Сам-то как цел остался? «Заказал детали. Отремонтирую и снова полечу».

Он долго рассказывал о своем аппарате. Говорил горячо, убежденно. Возражений не принимал. Мнение свое он выстрадал, посвятив махолетам около 20 лет жизни. Построил более десятка моделей. «В том, что у человека появятся машущие крылья, я абсолютно уверен». Говорил, что назначена премия за перелет пролива Ла-Манш на аппарате с мускульной тягой. Я был с другом Юрой Сергеевым. Мы говорили о том, что это интересная проблема и что, по нашему мнению, человек сможет полететь, используя мускульную силу рук и ног. Миша попросил нас обоих повернуться в профиль. «У вас одинаковый профиль. Он характеризует вас, как людей, способных решать огромные задачи. Займитесь проблемой махолета на мускульной тяге. Вы перелетите Ла-Манш». Странный человек. Только странный человек способен продвигать прорывные идеи. Впоследствии мы узнали, что Михаил Григорьевич Ляхов погиб при испытании своей четырнадцатой модели.

Идея «машущего» полета давно волновала изобретателей. Начиная с Леонардо да Винчи.

Над махолетом работали Б. Черановский, И. Виноградов, А. Шиуков. Дмитрий Владимирович Ильин мечтал об индивидуальном аппарате с машущими крыльями, удобном и надежном. «Эти крылья должны висеть у меня в коридоре на вешалке, – говорил он, то ли шутя, то ли серьезно. – Буду взлетать на них, выйдя на крыльцо». Каждый их этих изобретателей далеко продвинулся в создании «мускулолета», но, увы, никто не полетел. Слишком сложной оказалась проблема создания искусственных крыльев. Интерес к идее махолета не обошел и меня. Я рисовал собственные конструкции. Их основой были имитатор киля птицы и огромные, до метра длиной, ключицы. При такой конструкции пилот смог бы приводить в действие крылья с помощью сильных плечевых мышц. До запуска модели в изготовление я не добрался, потому что не смог решить проблему совмещения точки приложения подъемной силы крыла с центром тяжести человека. У человека длинное туловище и тяжелые ноги, у птицы – короткое туловище, легкие ноги и длинный противовес шеи с вынесенной вперед головой. Тем не менее, я думаю, что идея мускульного махолета будет когда-нибудь осуществлена. Как только появится первая действующая модель, придут тысячи последователей, которые доведут крылья до совершенства. Это существенно изменит жизнь человека. Наступит новая эра. Люди будут летать с детства. Появится племя «летунов». Они будут невысокими, крепкими, очень сильными. Думаю, что изменится не только уклад жизни, но и психология людей. Умение летать сделает людей свободнее. Уменьшится потребность в дорогах, в автомобилях и в общественном транспорте. Над созданием летательных аппаратов с машущими крыльями изобретатели работают и по сей день, работают во многих странах, не теряя веру в конечный успех своего нелегкого дела.

Планерское – место, где учатся летать. Сюда приезжают журналисты, актеры, режиссеры, литераторы, барды. Чтобы узнать, что это такое – полет. Дизайнеры – эти самые шустрые – просто, чтобы быть в курсе. Дети советской номенклатуры – чтобы набрать воздух в легкие перед взлетом. Преисполниться. Артисты пантомимы, чтобы попробовать сделать невозможное. Свободные дети больших городов. Они тоже чувствуют в себе много сил для полета. Сил много, им хочется понять, куда лететь. Приезжают и те, кого тянет вверх, в воздух в прямом, а не в переносном смысле – планеристы, летчики, изобретатели. Люди будущего.

Гора Клементьева (Узун-Сырт) – гора близ Коктебеля, колыбель советского планеризма. Здесь с 1923 г. в поселке Отважном находилась Высшая лётно-планерная школа (ВЛПШ), в которой начинали свой путь будущие генеральные конструкторы О. К. Антонов, А. С. Яковлев, С. В. Ильюшин, создатель космических кораблей академик С. П. Королёв. Сейчас на Узун-Сырте создан Центр планерного спорта «Коктебель». Здесь любой желающий может с инструктором совершить полет на дельтаплане.

Не забуду тебя, Коктебель. И своих друзей, с которыми мы вместе расправляли крылья, готовясь к полету.

Часть 2

Птицы

Водопроводчик Паша

Ночью, когда самый поздний, самый неспокойный житель дома отдыха «Морской прибой» пробегает по освещенным морозным аллеям, движимый исключительно желанием поскорее добраться до своей теплой постели, смежив веки и уже перекинув на ту сторону сна оставшиеся позади переживания и радости, вот тогда-то осторожно выходят из своих неведомых убежищ настоящие хозяева этих холодных аллей и промерзших до костей деревьев. Иссиня-розовые. Их много, и движутся они в полной тишине. Берут озябшими руками огромные заснеженные гипсовые вазы, те мгновенно промерзают от их холодного прикосновения, становятся льдисто-прозрачными и, разрезая ядовитую тишину, раздается первый хрустальный звон. Вазы вибрируют, волнами выбрасывают неземные звуки, и эти звуки быстро разлетаются по скользким, раскатанным аллеям. За первым ударом следует второй, потом холодный третий, и неторопливые звоны медленно достигают барабанных перепонок спящих, омертвело бесчувственных людей, возвещая о том, что Паша не уехал, он только временно исчез с горизонта, ушел в подполье и, тайно встретившись с друзьями, начинает очередную попойку.

Я не вписалась в двадцать первый век

На книжной ярмарке во Франкфурте. Приглашали разные литературные, около литературные, псевдо литературные, совсем нелитературные, русскоязычные бывшие соотечественники (я имею в виду СССР) из России, Казахстана, с Кавказа, с Украины. Беседовали, читали друг другу стихи. Всех было жалко: и русских немцев, и евреев, и русских, занесенных сюда ветром истории. И балкарку, родившуюся в Казахстане. Учит детей пению в русском детском саду. И несчастного Исаака, который держит русский ресторан, куда почти никто не ходит. Они не любят новую дойчланд-родину. Они смакуют гадости о России. Заглядывают нам в глаза, надеясь найти подтверждение своим мыслям. На самом деле – все любят и тоскуют, не хотят сознаться самим себе. Поэтому пишут русские стихи. Чаще всего плохие. Поют под гитару самопальные песни. Жалкая пародия, искаженные отзвуки наших любимых бардов. Я не осуждаю, жалею. Саша Гриценко сказал: все, кто уехал, любят Россию.

Отошлю к стихам моей приятельницы Киры Крузис. Раньше жила в Ленинграде.

Я жизнь воспринимаю, как поток,

что мчит меня. Но вот куда – не знаю.

Была Россия. Ближним стал Восток,

а я репей, что прицепился с краю.

Нет. Я пушинка. Потеряла вес.

Парю, кручусь в космическом пространстве…

Бегущих облаков – бескрайний лес,

а я виню себя в непостоянстве.

Нет, я улитка. Медленно ползу

и домик свой тащу я наудачу,

И на песок роняю я слезу,

хотя улитки, в общем-то, не плачут.

Так кто же я? Я просто человек

с какой-то неприкаянной судьбою.

Я не вписалась в двадцать первый век,

с бездушием его и глухотою.

Не будем зомби

Так бывает. Незначительное событие и незначительные персонажи вызывают несоразмерные последствия и несоразмерный резонанс в обществе. Потому что в этих событиях и персонажах фокусируются накопившиеся в обществе проблемы и неразрешимые противоречия. Так было с делом Дрейфуса. Так произошло с Пусси Райот.

Если бы во время акции не было озлобленных администраторов, возмущенных батюшек, если бы никто не обращал внимания… Акция, может быть, и не состоялась бы, сама собой рассосалась. Никто бы ее не заметил. Так же, как это было при прежних акциях. Мы реагируем, увы. Разные политические силы используют акцию в своих интересах. И власть, и либералы. Кто-то и деньги делает. Всегда на скандалах кто-то делает свой бизнес, имеет свой интерес. Быть может, и деньги.

Обществу-то это зачем? Обществу, может быть, и не нужно. Даже вредно. Детей кто рожать будет? Феминистки, что ли? Геи? А кому-то очень даже нужны и феминистки, и геи, и скандальные акции. Кого-то с кем-то стравить, кого-то соединить, кого-то кому-то противопоставить. Власть опорочит либералов. Либералы – церковь. Церковь – Пусси, феминисток, геев. Пусси, геи, феминистки – власть и церковь. Адвокаты работают на свой пиар. Верзилов шурует по Америке, дите демонстрирует, денежки сшибает. Как интересно. Живенько. Все при деле. Можно позабыть о проблемах: о воровстве, преступности, попрании интересов обычных людей, о продажности и идиотизме судов, о несправедливости, о нищете. Вот где можно порулить политтехнологам с их методами политического и психологического микса, нейролингвистического программирования, серым пиджакам из Большого дома и другим, тем, кто придумывает и запускает тайные пружины, управляющие глубинными течениями в обществе. Может, и тяжеловесы политические на этой мелочевке, безмозглой отвязной кильке, тоже поживиться смогут. А как интересно пожонглировать квазинаучными терминами «теоретикам» акционизма. Что теперь? Акция проведена, крики, визги отшумели, дивиденды получены, отвязных Пусек – на помойку истории.

Хочется привести оценку этих событий отцом Андреем Кураевым. Накормить их блинами, сказал он, да пожалеть. Не было там богохульства. «Срань господня» – это о нас, служителях церкви сказано. Это про меня, отца Андрея, сказано. Правильно сказано, грешники мы, я – тоже грешник. Не было там богохульства. Вот пример Приведу еще мнение М. Борщевского. Судить надо не за отдельный панк-молебен. А по совокупности. С учетом Тимирязевки и других общественных актов, актов в полном смысле этого слова. При этом, как я понял, Борщевский не берется судить, каким должно быть справедливое наказание за все их безобразные выходки. Тоже есть здравое зерно.

Не будем закрывать глаза на то, что для подобного акционизма есть социальная база и общественные основания. И отмахнуться от этого явления, закрыть на него глаза, никак не получится.

Жалко очень Марию Алехину. Запрограммировали, втянули, использовали. Эту – запрограммировали с одной стороны, других – с другой, третьей, четвертой. Многие хотят нас программировать. Надеюсь, в народе хватит здоровых сил, чтобы не превратиться в нацию зомби.

Битва фриков

Плохо пахнут заявления следственного комитета о «заговоре» Развозжаева, Удаль-цова, Пономарева. «Разговор» Таргамадзе с Удальцовым попал на НТВ из органов. Якобы. Нельзя было как-то иначе? Зачем ждать передачу для начала следственных действий? Топорная работа. Как обычно. Тупая машина для «официализации» установок. Какие законы? Что хотим, то и делаем.

Посмотрим на «дело» с другой стороны. Кто же его герои? Беседа Удальцова с Тарга-мадзе (подо мной будут такие районы, я дам столько денег), может, ее и не было, – беседа двух фриков. Виртуальная беседа – подо мной никого, а я и денег не дам. Или двух девяностолетних старперов: я каждый день по два раза, а я – по три. И вы говорите! Пономарев Илюша с его «боевыми отрядами» оппозиции. И этот туда же. Виртуал! Избави бог Россию от таких «заступников».

Что с той стороны посмотреть, что с этой – битва фриков. Нам-то это зачем?

Когда закончится нефть

Куда ни кинешь взгляд, везде на небосклоне нашей жизни приметы царства Мамоны (власть денег) и Князя тьмы (власть материального начала). Только нажива. Только выгода. Неужели весь мир заполнен этим? Жалкие ничтожные личности публично совокупляются на площадях, в музеях. Становятся героями дня. Другие соревнуются, кто больше украл, больше обогатился. Этих – в почетный список Форбс. У кого яхта больше. Кто богаче футбольный клуб купил. Кто более жестокий. Кто круче наказал за неуважение к авторитету. Секс – часть работы. Для лучшего решения проблем. Для лучшего продвижения по службе. Молодой красивый партнер – с богатой немолодой партнершей. Все на продажу. Коммерсанты от церкви. Ярмарка тщеславия заполняет все пространство. Неужели нет выхода? Лучшие писатели считают особым геройством матерщину и откровенную порнографию. Акционисты продвигают бездуховность и скандальные выходки недоумков как лучшие проявления искусства. На «художественных» выставках купола православных церквей изображают в виде презервативов. Не тронь, не критикуй, не наказывай! – либеральный вой подобен какофонии. Шабаш. Невиданные формы. Куда уж до нас средневековью. Как выжить в этом царстве Мамоны и Князя тьмы?

Ребята, вы что, с ума все посходили? Куда бежите? Вспомните, православные, то, что знаете, как «отче наш». Миром любовь правит. Посмотрите, как устроена вселенная. Физические константы ее выбраны антропоморфно. С заботой и любовью. Чтобы человеку было удобно. Если бы константы были другими, мир стал бы тяжелее или легче, медленнее или быстрее, горячее или холоднее, в нем было бы мало лучистой энергии или слишком много. А как хорошо подобрана для нас планета. Насколько удачно найдена пропорция между сушей и морем. Было бы морей больше – сушу постоянно затапливала бы вода, меньше – на континентах была бы засуха и пустыня. С любовью подобраны для нас растения планеты и животные, братья наши меньшие. Во вселенной царствует любовь.

Мир любви огромен. А миры денег и материальной выгоды – булавочные головки в нем. Живи с любовью. Иди в мир любви и будь счастлив. Иди в остывающие миры выгоды, неси туда свою любовь. Не тяни на себя лямки борьбы. И наваждения отпадут как пиявки от тела души твоей. Отогрей эти миры своей любовью. Миры выгоды умрут сами. И память о них изгладится из памяти людей. А может, это произойдет и раньше. Так, как поет Ю.Шевчук. Тогда, когда кончится нефть.

День вертухая

День народного единства. День примирения и согласия. Как это понимать? Какого народа, с кем: якутов с адыгеями, карелов с бурятами… В этот день, вещают, освободились от польско-литовских захватчиков. С поляками сейчас, вроде, чуть-чуть налаживается. С какой стати праздновать освобождение от поляков, которого не было? Наши засели тогда в Китай-городе, потом в Кремле. Им поляки дали деньги. На их место пришли тоже наши. Только другие. Которые собрали собственные деньги. Кто от кого освободился? Единство тех, кто был в Кремле с теми, кто взял Кремль? Какое это имеет отношение к современной многонациональной России, в которой мы сейчас живем? Название одно, исторические события совсем другие. Белиберда. Некоторые говорят: день Казанской иконы Божией Матери. Хороший праздник. Причем здесь Минин и Пожарский, Иван Сусанин, польские захватчики? Никто не знает, что это за праздник. Ни кремлевские политтехнологи, ни оппозиционные краснобаи и мечтатели, ни, тем более, пацанско-братанские прагматики.

Никто не знает. Я вам скажу, что это за праздник. Очередной поклончик современным кастратам от компартии. Отменить советский праздник не решились. Лукаво переименовали. А празднуем его же. Боимся обидеть тех, кто семьдесят лет нас презирал, ненавидел, распинал и поедал живьем. Не хотите себе в этом признаться? А я вам скажу. Мы празднуем день Великой (абсолютно правильно) Октябрьской (абсолютно точно) Социалистической (как нас всех убеждали) Революции (исторический факт). Людоедской революции. Пожиравшей две трети века здоровое тело могучей страны и прекрасное тело моего народа. Что делали и куда делись эти людоеды? Эти вертухаи? Жили счастливо. Ели человеческое мясо. Рожали детей и внуков. Потом поставили их у руля. Ради них и сохранен праздник. Сохранен нашей «самой современной», «самой демократической» элитой. Которая до сих пор испытывает священный трепет при воспоминаниях о людоедском режиме. Потомки вертухаев, вертухайская элита празднует день своих великих вертухайских предков. Вот вам, ребята, говорят они, день примирения с людоедами. Празднуйте день единства бедных и богатых, день согласия угнетенных и угнетателей, палачей и жертв.

День вертухая, одним словом. Пусть празднуют без нас. Нам-то, зачем это надо?

Живите в России

Вместо поздравления с Новым Годом

Давайте перед Новым Годом поговорим о чем-то хорошем. Вы же – мои френды. А я вас гружу и гружу всякой тягомотиной о неурядицах. То – не так, это – не так.

Попробуем разобраться. Что нам нужно для счастья?

Здоровые, крепкие, толковые, энергичные люди, которые способны обустроить свою жизнь и жизнь своих близких, – а мы ведь с вами именно такие, разве не так? – все скажут в один голос. Мы хотим свободы. Чтоб на нас не давили.

Что давит на людей? Общество. Значит, вы хотите свободы как в дикой природе. Там вы можете быть свободными. Делать, что захотите. Но, уж мильпардоньте, получите тогда все издержки дикой природы. Выследит ягуар – пиши пропало. Или дикарь из соседнего племени заберет твою женщину. Неизвестно еще, что лучше. Одичать, конечно, вы тоже не хотите. Хотите быть цивилизованными дикарями. Жить в обществе, но быть дикарями. Как пусси райот, например. Цивилизованные дикарки. Или – хиповать, колоться, любить, колоться… Или быть wolf-рокерами. Неплохие в общем-то варианты, но не каждому подходят. Мало кому подходят. Из нормальных.

Что получается? Быть свободными. Но быть защищенными. Вот, что мы хотим. Многие хотели бы и удобства современные иметь. Чтоб не на улице. Может, и комфорта немного. Значит, нам хочется жить в развитом обществе. В котором подробно разработаны правила общежития. Правила, которые нельзя нарушать. И пусть общество следит, чтобы и не нарушались правила эти. Чем более регламентирована жизнь в обществе, тем ближе это общество к тоталитаризму. Тем меньше остается личных свобод.

Хотите жить в Китае? Если повезет, – будете жить в городе, устроитесь на работу в хорошую фирму – может, и неплохо. И безопасность обеспечена. А если в сельской местности? Где нищета. Где новорожденных девочек не регистрируют. Вырастают девушки и живут без паспорта. А если ты тибетец? Скрывай, что не китаец. Что любишь своего ламу. Сказал слово против компартии – секирбашка. Поддерживаешь права тайвань-цев – секирбашка. Ребенка лишнего завел – секирбашка. Заработал чуть-чуть, что не положено – расстрел. Со свободами – не ах. Тоталитаризм. То ли коммунистический. То ли социалистический.

Хотите жить в Америке, самой свободной стране? Вот где полная безопасность. Все до мелочей расписано.

Как там со свободами? Посмотрел на полицейского не так. Не встал у машины навытяжку – получи демократизатором по башке. Обругал президента – по башке. Отодвинул в сторонку чужого ребенка (обливал тебя водой на улице) – в полицию, дотронулся – значит, приставал, значит, педофил. В тюрьму, посиди годочков десять – двадцать. Ошибся, налогов не доплатил, незнание законов не освобождает от ответственности – посиди годочков двадцать – тридцать. Пошутил с хорошенькой женщиной – сексуальные домогательства – посиди годочков тридцать – сорок. Поговорил с приятелем из фирмы конкурента – передал коммерческие секреты, посиди. Знаком с арабом. Не с тем, с кем положено. Посиди. Нарушил закон. Что ж, что не знал? Не туда пошел. Не до того дотронулся. Не то продавал. Имел грех с горничной, секретаршей? Что с того, что по обоюдному согласию. Может, она и не очень хотела. Сперма чья, твоя? Посиди. Деньги двигал не так – финансовые пузыри. Посиди. Залез в сайт Минобороны. Посиди. Сто лет. Двести лет. Пятьсот лет! Со свободами не ах. Тоталитаризм. То ли демократический, то ли капиталистический.

Другое дело – в России. Вот тебе блага цивилизации. Вот тебе безопасность. Относительная, конечно. А бывает ли она, абсолютная безопасность? И свобода! Вот тебе свобода. Делай, что хочешь.

Каждый делает, что хочет. Законы, конечно, есть. Но, слава богу, они не работают. «Закон – что дышло, куда повернешь, туда и вышло». Потому и живет каждый, как хочет.

Посмотри-ка, френд, на руководство страны, на лидеров наших самых главных. Неплохие, в общем-то, ребята. Смышленые, шустрые, симпатичные. Палец в рот не клади. Но и не звери. Ни в каких злодействах и в кровожадности тоже не были замечены. Не без недостатков, факт. А кто без недостатков? Мы тоже не без недостатков. Не лорды, конечно. А где они, лорды? Бары есть. Вот режиссер известный. Красавец. Талантище. Барин. Кто дорогу ему перейдет – мало не покажется. Не лорд, в общем. Да и мы – не лорды.

И чего нам к этим лидерам прикапываться? Ну, кто-то из них не нравится нам. И чего? У них своя компания, у нас – своя. Они нам не навязываются. Стоят на нефтяном кране, живут своей жизнью. А мы – своей. Сигналы нам дают: не надо вам, ребята, нас, лидеров, трогать. И мы не тронем. Хорошо живешь? Брызги от золота нефтяного перепадают? Всем перепадают. Вот и не рыпайся. Не высовывайся.

Так во всем у нас. Каждый живет своей жизнью. И никого не тронет. Если его не тронут.

Часто говорят: вот, мол, полицейские не такие. А какие должны быть? Я, например, люблю гаишников. Стоит он, мент несчастный, на дороге – и в жару, и в непогоду, и в метель, и в пургу. Все терпит и терпит. А ты нарушаешь. Так он тебе на это никогда бранного слова не скажет. Нарушаете, Сан Саныч, говорит вежливо. Протокольчик, лишение прав. Взятку давать не просит, не намекает даже. На твой выбор. Хочешь – иди в суд, защищайся. А не хочешь – просто пожурит и отпустит. Имеет право. Если его интерес имеется. Нет желания решить все на месте – пожалуйста. Не заставляет. Твой выбор. Сам и выбираешь, что лучше. Свобода!

В суд приходишь. Бедная зачуханная судья. Всегда отпишет решение в пользу государства. Кто ей платит, смекни. Вот то-то. Квартира наверху взорвалась, у тебя потолки рухнули. Где-то в доме 220 вольт на водопровод попало, бардак в электрохозяйстве, а у соседа наверху коротыш с водопровода на газовую трубу, труба – аж раскалилась. Вот и рвануло. Судья пишет: «истец не доказал причинно-следственную связь между раскаленной газовой трубой и взрывом». Никак не понять, как же эта раскаленная газовая труба, с газом, конечно, могла разгерметизироваться и взорваться. А ты войди в её положение. Подкинь ей «детишкам на молочишко». Враз все поймет. И рассудит по справедливости. Выбор за тобой. Как решишь, так и будет. Свобода!

То же с госслужащими. Клерками. Канцами. Бюрократами, так сказать. У них своя жизнь. Планы, отчеты, справки, перспективные планы, контроль вышестоящих, контроль нижестоящих, контроль общественности. Их ведь много канцев. И все друг с другом переписываются. Дел невпроворот. Собственные проблемы. А ты к ним со своими лезешь, эгоист нетактичный. Перепланировку узаконить. Справку для бабушки получить. Оформить куплю-продажу квартиры, дачи, гаража. Всё им не сидится, посетителям этим. Так и снуют, так и снуют. Сидите. Ждите. Освобожусь – может, и вами займусь. Разберусь к вечеру. Может, вам и не ко мне надо. Ах, там уже были? А там? А там? То-то. Ничем не могу помочь. А ты не гордись. Пожалей, приголубь человека. Конфетки принеси. Конвертик с деньгами. Там люди скромные. Им и небольшая денежка приятна будет. Вмиг внимание на тебя обратят. И разобъяснят. Или бумажку проштампуют. За тобой выбор, как себя вести. Свобода!

Что – не так вопросы решаются? Регистрировать дачу, на кровные построенную, не хотят? Газ не провели? Квартиру затопили? Хулигана, что тебя обидел, не хотят искать? Талончик к врачу не дают? Ребенка не устроить в детский сад? А ты поговори по-человечески. Объясни. Заинтересуй. Вот все и разрешится. Выбор за тобой. Свобода!

Всем и вся надо отнести, поднести, занести. Делиться надо. Тогда и тебе достанется. На Руси – кто живет весело, тот и живет вольготно. Не как во времена Н.А.Некрасова. Не всем, конечно, живется весело. Есть и убогие, и сирые. Так всегда бывало. И будет. Но у сильных, да сноровистых все в порядке. Свобода!

Конечно, чтобы двигать дело, да вопросы решать денежка нужна неподотчетная. Не проживешь без этого. Значит, и нарушения налоговые завсегда имеются. Прошли выборы. Президента избрали, что надо избрали. Тоже в копеечку обошлось. Надо в казну добрать, что потрачено. Приходит в твою контору налоговичка, симпатичная, гладенькая, вся в ямочках. Знает, в любой конторе найдет недоимки. Неподотчетная-то денежка изымалась. Умная. И конкретная. Разбираться будем? Или вместе решим, как дыру в бюджете закрывать? Улыбается. Какая обаяшка. Уголовка или решить по обоюдному согласию? Выбор за тобой. Свобода!

Куда ни кинь – всё можно делать в России. И на свадьбе стрелять в центре Москвы. И трубы бракованные проложить, а деньги сэкономленные, сами понимаете. И снег с сосульками ледяными зимой не убирать – сами весной растают. И попереломать все на стадионе. И задавить случайно человека, а наказания избежать. Не по закону надо жить. А по-людски. Как между людьми заведено. Свобода!

Какие планы у нас. Громадье! Триллионы вкладываем ради осуществления мечты. Не получилось. Спутники упали. Ошибочка вышла. Подлодка утонула. Ракеты не долетели. Дорогу размыло. Делаем – переделываем дороги. Плотину прорвало. Дома смыло. Стихия! Мосты рухнули. Что поделать – резонанс, закон природы. Огромный нанопроект задумали – нанопшик получился. Что поделаешь? Зато все заняты. Никто и не виноват. Свобода для всех!

Стены рушатся, дырявые крыши текут. Зато можно на звезды смотреть. Не выходя из дома. Свобода!

Здравоохранение какое? Либо сам вылечишься, либо сам и помрешь. Твой выбор. Свобода!

Образование тебе не нравится? Бери книжки – читай. Интернета тебе навалом – ешь, не хочу. Хочешь быть грамотным – будь им. Свобода!

В России можно жить. Все всё понимают. Такие правила. Такие порядки. Можно сказать – понятия. Живем по правилам. И каждый делает, что хочет. И погоны. И менты. И канцы. И работяги. И училки. И фаны. И пус-си разные. И чиновники православнутые. И ты, делай, что хочешь. Только не зарывайся. Живи по понятиям. Не жадничай. Живи сам и давай жить другим. Тогда и порядок будет. И безопасность. И удобства не на улице. И комфорт в меру. И свобода! Россия – единственная страна, где каждый может черпать от достижений цивилизации. И быть свободным!

А если всерьез. Что бы мы ни говорили. Что бы мы ни писали. Как бы мы не критиковали все вокруг. А все равно, не можем мы без России. В России нам лучше всего. Где родился, там и пригодился. Все, кто уехал, Россию ругают. А всё одно – тоскуют. Потому что у нас есть всё, живи – не хочу. И свобода!

Во всем мире признают: русские женщины – лучшие жены. Природа у нас – на все вкусы. Заполярье, умеренная зона, субтропики, леса, степи, тундра, равнины, горы, реки, озера, моря. Простор. А не хочешь никуда ехать, или, например, средств нет, – рядом с домом – лес, рыбалка, грибы, ягоды. Народу, правда, много. Все равно, что-нибудь поймаешь или найдешь. На Западе – психотерапевты, астрологи, экстрасенсы. А у нас – друг задушевный. У жены – подружка. Беседы на кухне. Есть с кем душу облегчить. Иногда, по рюмочке под хороший разговор. Все проблемы снимает. Природа и роскошь человеческого общения, что может быть лучше? Свобода!

Менты, клерки, погоны, канцы, национальные лидеры, все вместе и порознь, все – хорошие люди. С ними можно говорить по душам. И они нас тоже любят. Только скрывают это. Любят. Если не лаемся. А хотим поговорить по человечески. Они же не с Марса прилетели. И не с Луны свалились. Это наши отцы, братья, сестры, дети, соседи. Они такие, как мы. Они тоже хотят, чтобы в стране все становилось лучше и лучше. Только виду не показывают. Сдерживают, так сказать, свои чувства. И будет лучше. Обязательно. Не зря же мы живем здесь. Работаем. Любим. Помогаем друг другу. Работу свою исполняем не за страх. А за совесть. Не все, правда, есть и бессовестные. Страха давно уж нет! И живем, слава богу, неплохо. А будем – еще лучше. Потому что – свобода!

– Эко тебя, Сан Саныч, заносит, – скажут мне френды. – Не слишком ли много оптимизма и детского задора?

А что же вы хотели от детского писателя? Немного слов в утешение. Немного слов в назидание. Обычный человеческий разговор. Почему бы и не помечтать? Проблем, вишь, много. А где нет проблем? Везде они есть, в каждой стране. В каждой – свои.

Очень хочется мне поздравить вас с Новым Годом. Всех, кто живет в России. Всё у нас образуется. Всё у нас будет неплохо. А и сейчас неплохо. Живите в России, френды.

Птицы

Их было человек пять – веселые, высокие, стройные, с открытыми лицами. Держались непринужденно. Напоминали стайку крикливых птиц. Вытягивались на стройный расклешенных ногах, высоко поднимали клювы и размахивали острыми раскрашенными крыльями коротких пальто и курток. Из-под расстегнутых рубашек через кожу шеи просвечивала розоватым аорта, набитая здоровой кровью молодых людей, неотя-гощенных раздумьями и сомнениями.

Здоровая наследственность этих молодых людей торжествовала над привычными скудными радостями городской жизни их родственников и соседей и бросала необдуманный вызов установившемуся миропорядку и общепринятым представлениям о морали.

Так и не узнав ничего о человеческой склонности к размышлениям, без устали носились они по пустым комнатам своего душевного мира, радуясь отсутствию старого хлама, мебели, принципов и воспоминаний. Подбадривая себя дикими воплями и выходками, они упивались полной безнаказанностью, необременительной дружбой и давали выход своим агрессивным инстинктам.

Пиар ход

Все хотят пиара. Первый канал хочет пиара. Андрей Малахов хочет пиара. Депутат Виталий Милонов хочет пиара. Какие принципы? Главное – пиар. Предлагаю крутую идею. На первом канале – «Давай поженимся» для сексуальных меньшинств. Пусть ведет Виталий. Что с того, что против? Ради пиара – согласится. Вместе с Андреем. Тот – может, и не против. Обалденный пиар!

Две жизни – две страны

1962 год. Никита Сергеевич приходит на выставку в Манеж: «Дерьмо, говно, мазня, пидарасы!». Это был сигнал. Ивану Шевцову, бывшему военному журналисту, звонит его друг, скульптор Вучетич: «Настало твое время, Иван!». Выходит в свет его книга «Тля», написанная еще в 1949 в разгар борьбы с космополитами. Открывшая нам глаза, что космополиты, как тля, разъедают нашу страну. В свои последние годы Шевцов говорил (интервью О.Кашина), что не хотел бы сейчас повторения Брежневских времен. Потому что в Брежневском Политбюро русские жены были только у Кириленко и Долгих. Интересное объяснение. Он мечтал видеть Россию президентской республикой. Как у Лукашенко. Сейчас мы узнали, что ушел из жизни классический Иванушка-дурачок. Простодушный. Несгибаемый. С маниакальными фобиями. Борец с авангардизмом и сионизмом. Недостижимый идеал человека советской эпохи. Настоящий коммунист. Трепетный христианин.

Сегодня многие прощаются еще с одним человеком. Совсем другим. Dead Хасан. Всесильный, мудрый, живущий по закону. По закону воров. Имевший “смотрящих” по всей России. Может быть, – и за ее пределами. Вор в законе не имеет право работать. И не работал. Пахан, высшая каста! Но часто помогал разным людям. Снисходил до «мужиков». Если не решить вопрос – обращайтесь к Хасану. Так же как в свое время – к Япончику. Другая жизнь. Современный человек.

Кто более нам близок? О Шевцове – мало прессы. В СМИ – почти ничего. Странно! Символическая фигура, воплощение прошлой жизни нашей страны. Его взгляды должны быть близки многим. Почему никто не вспомнил о нем? Где вы, нацбол Эдичка Лимонов? Борющийся за большевизм и, судя по названию, за национальную чистоту. Где вы, чистопородный патриот Д. Рогозин? Где наши высокопатриотичные государственные СМИ? Где вы, поклонник советской империи А. Проханов? Удальцов? Кургинян? Зюганов? Анпилов? Где вы, новые Шевцовы? Почему забыли лучшего из вас, самого последовательного, самого непримиримого, самого несгибаемого бойца, лучшего выразителя ваших официальных интересов? Видно сами давно уже погрузились вы в море коммерции, а патриотические, националистические и социалистические лозунги – привычно надоевшие всем, и вам в том числе, клише, взятые из прошлой жизни, крыша, одним словом.

А что Хасан? Публикации. Телевизионный эфир. Все следят. Событие! Кто? Что? Откуда? Вспоминают Япончика. Кладбище забито соратниками. И журналистами. Тело – в Грузию. Потом обратно. Подключаются дипломаты обеих стран. Будет ли стрельба в Москве, раздел сфер влияния? Или обойдется? Как живенько! Как интересно! Всем интересно! Это ближе нам. Только кому? Почему это должно нас интересовать и волновать? Мы живем в стране Пацанов. Где живут по понятиям. Пацанская власть. Пацанский закон. Власть делит бабло. Тоже по понятиям. Они – паханы, высшая каста. Те же Усояны, только посовременней и размах другой. Размах – планетарный. А мы для них – «мужики», «чушки», «петухи», «козлы», в лучшем случае – «барыги».

И язык соответствующий. Там было: говно, мазня, пидарасы, кузькина мать. А сейчас? Шило в бок. Мочить в сортире. Сопли жевать. Никому скощухи не будет. Так в какой стране мы живем?

Шевцов и Хасан. Две судьбы. Две жизни. Две жизни нашей страны. Хотя – как посмотреть. Понятия блатных созданы органами в советские времена для контроля и лучшего управления зоной, в которой «жило» более четверти населения. Просто оборотка той же советской модели. Которая сейчас оказалась наверху, как жуткая карикатура нравов советской империи. Могучая поступь советской империи продолжается. Две жизни одной страны.

О гомофобии и мракобесии

Вот послушал я вчера по Эху Москвы «ищем выход» о законе против пропаганды гомосексуализма несовершеннолетним. http://www. echo.msk.ru/programs/exit/999280-echo/

И было от этого у меня два важных открытия.

Первое. Что просвещенные либералы, в том числе просвещенный модератор С.А. Бунтман, замглавного редактора Эха Москвы, который был почему-то не модератором, а собеседником определенной ориентации (позиции, я имею в виду), с чувством заглотили наживку, подготовленную для них хитрой Госдумой, и стали всячески ее расклевывать, совершенно забыв о существовании более важных для нас вопросов коррупции, невообразимых хищений, о переводе Фонда Национального Благосостояния и Резервного Фонда (более 150 млрд. долларов) в руки частно-государственного партнерства и о многом другом. И то, и другое, и наживка, на которую клюнули просвещенные модераторы, и огромные хищения – все это многократно обсуждалось и знакомо до зубной боли.

Поэтому я хочу остановиться на втором своем открытии, которое существенно меньше по масштабам и в большей степени соответствует скромному кругозору вашего покорного слуги. Так бывает. Кому-то обсуждать финансирование строительства синхрофазотрона, кому-то – завтраки для персонала (закон Паркинсона).

Так вот, открытие, которое я вынес из этой передачи, очень неожиданное для меня открытие, что я – адепт обскурантизма. Почему именно это слово – «обскурантизм» – употребил уважаемый искусствовед А. Ерофеев, большой поклонник «искусства» Pussy, а не «мракобесие», например? Известно пристрастие А.Е. к «красивым» словам. На том стоит. Вот, что он сказал: «Обскурантизм опирается на то сознание, которое не хочет продвижения в сторону понимания культуры человеческих ценностей». Хоть и непонятно, но здорово!

В общем, я внезапно осознал, что не хочу, видимо, продвижения в сторону понимания этой культуры. Может, и хочу, но не получается. Потому что мне лично претит пропаганда гомосексуализма. Как одной из НОРМ сексуальной жизни. Так Андрей Е. сказал. В общем, гомосексуальность – это норма. Есть еще третья норма – бисексуальность. А кто этого не принимает – тот гомофоб. Закон приняли просто идиоты! Так и сказал! Алексей Алексеевич, вы бы последили, что в вашем эфире вещают безответственные товарищи.

Я внимательно послушал, что говорила Марьяна Безруких, директор Института Возрастной Физиологии. Очень четкая дама. С прекрасно артикулированной, хорошо поставленной речью. Назидательная женщина. Она – тоже за культуру, к которой я не продвигаюсь. Так я понял. Но она же сказала, что есть физиологические предпосылки к гомосексуальности отдельных людей. Кстати, не обязательно приводящие такого человека к гомосексуальности. А есть и социальные предпосылки. То есть, можно квалифицировать гомосексуальность как социальное явление. И большинство психологов и общественных деятелей склоняются именно к этому. То есть, это в большинстве случаев. Так она сказала.

Я подумал: наверное, это правильное суждение. Похоже, так оно и есть.

Из того, что я знаю. Гомосексуализм в Гулаге – насаждался органами, как одно из средств контроля ЗЭКов. И наказания. Как просто – опустить строптивого ЗЭКа, и он уже петух – каста изгоев, неприкасаемых, отверженных. Задача – превратить человека в ничто, раздавить. Вполне работоспособный механизм.

В Японии самураи культивировали мужеложство. Любовники-самураи лучше сражались на поле боя за жизнь близкого человека. То же и в Спарте. Что, кстати, и сгубило Спарту.

Я, конечно, не специалист в области возрастной физиологии, как назидательнейшая из Марьян. Но свое мнение в ЖЖ могу высказать. Тем более что оно, как я понял, не расходится с точкой зрения милейшей из директрис. Мне кажется, что и в современном обществе гомосексуальность, как правило, социальное явление. Определенные силы в обществе хотят для него не равноправия. Они хотят агрессивного равноправия. Они хотят его развития. Это огромный бизнес. Захватывающий все новые сферы. Попса. Акционизм. Я знаю, Андрей, вам нравится все, что делают Pussy. Совокупление на площади – высокое искусство. Феминистки топлесс. Спиливание креста. Раздевающиеся на Рождественской проповеди папы Римского. Все это – новая норма. Идите дальше, Андрей (святое библейское имя), борец за свободу. Зачем нужен закон о растлении несовершеннолетних? А если девочка до 16 «захочет» взрослого дядечку? Почему это нельзя? Ограничение свободы. Давайте и это отменим. Скотоложство. Почему нельзя иметь секс с любимой собачкой? С козочкой? Ограничение свободы! Может быть, это тоже норма для искусствоведа Андрея? Искусствовед, думаю, знает, как надо, он может научить нас жить правильно. Все – норма. Жить нормой большинства – непрестижно.

Видимо, искусствоведам нравится сексуальная революция. Экраны TV распахивают безвкусные будуары теледив – кто, с кем, когда, сколько раз, это можно и посмотреть, кто и как жует банан, и о «золотых яичках» Баскова, и о накладной красоте, тюнинг называется. Высокое искусство! Высокие отношения! Распутство – как образ жизни привилегированных. Тоже огромные деньги. Плейбой. Порноиндустрия. Все это уже есть. Поздно пить боржоми. Но свою позицию надо иметь. И обществу. И каждому человеку в отдельности.

Зададим себе вопросы. Хочу ли я, чтобы моя 15-летняя дочь «из любопытства» имела сексуальный опыт с взрослым дядечкой? Чтобы она стала путаной? Или экранной дивой, пробивающей путь в «настоящую» жизнь одним местом? Или чтобы она стала лесбиянкой? Или чтобы жила с собачкой? Или чтобы сын стал геем? Или чтобы жил с козочкой, как греческие пастухи в древние времена? Хотим ли мы, чтобы искусствовед учил нас, с кем спать, чтобы правильно было? Чтобы приблизиться, наконец, к европейской культуре, столбовой дороге прогресса. Почему-то мы не хотим, чтобы дети наши жили в Содоме и Гоморре.

Я не против гомосексуалистов. Есть простая формула: не спрашивай, не отвечай. Пусть живут, как хотят, пусть делают, что хотят, на своих территориях. На специально выбранных территориях. Вечеринка для геев. Бал феминисток. Свальный грех «избранных» и лучших моделей в замке хозяина Плейбоя. Это не сегрегация. Но я, френды, не хочу видеть это ни в СМИ, ни на улицах. Это посягательство на мою личную свободу. Пусть делают, что хотят. Только не в школе. Только не там, где дети. Это посягательство на будущее наших детей. Это сегрегация большинства. Андрей бросает мне и таким, как я, – «это нацистские штучки!». Это ваши, Андрей, нацистские штучки. Нацистские штучки агрессивного меньшинства. Надо же выдумать: «Сегрегация – основа мышления русского человека». Алексей Алексеевич, я уже просил вас, последите, о чем в вашем эфире вещают безответственные товарищи.

Дошло до того, что теперь считается неприличным говорить, что принадлежишь к большинству, что ты – натурал. Раз мне не нужны публичные акции феминисток и гомосексуалистов, значит, я – гомофоб. Более того, – мракобес. Так получается. «Нам с вами не по пути» – говорит модератор в эфире, не стесняется. Плохой модератор. Модератор не должен проявлять свою позицию.

В Москве, в Петербурге мусульмане режут на улице барашка. Пусть собираются, пусть молятся, но барашка и крови мы не хотим видеть. Нам это глубоко неприятно. Это тоже ксенофобия? Не знаю, как Сергей Александрович относится к растлению малолетних, к сожительству с животными. Вы, Сергей Александрович, любите пропаганду жизни с собачкой? Думаю – нет, вы – ксенофоб, Сергей Александрович! Вы хотите отнять у любительницы собачек ее свободу и свободу выражения своих чувств.

На сцене Верка Сердючка. Сергей Зверев. Александр Песков. Может и не геи. Образ такой. Престижно. Куча подражателей. Задумано социальными архитекторами и осуществлено. Социальное явление. Какое же еще?

Люди должны себя защищать. И общество должно себя защищать. Семья – ячейка общества. Что самое первое мы узнаем? Что для нас первое и самое важное? Мама. Папа. Мама – мама. А не мама – дяденька. Семья. Бабушка. Бабушка – бабушка, а не бабушка – дедушка. А потом что? Первая влюбленность. Первое свидание. Первый поцелуй. Первая близость. У мальчика – первая девочка. У девочки – первый мальчик.

Сергей Александрович – отчаянный проповедник гомогенной семьи. Представьте себе маму – размалеванного кокетливого дядю в женской одежде. Девочка, может быть, и вырастет в такой семье. А мальчик – будущий муж, воин, защитник – вряд ли. Вы можете себе представить Шекспировскую драму Ромео и Джульетта, где Ромео и Джульетта – два мальчика? Неужели вы не можете понять, что любое сексуальное впечатление ребенка влияет на всю его жизнь? Испугался в детстве во время кормления, на всю жизнь проблемы, как у Зощенко. А вы точно знаете первопричину трагедии Параджанова? Чайковского? Оскара Уайльда? Мы должны их пожалеть и помочь подранкам. И постараться создать условия, чтобы их меньше появлялось. Получил сексуальное удовольствие от удара ремнем по попе – готов мазохист. Любой детский опыт гомосексуализма, в том числе зрительный, – на всю жизнь рана, боязнь женщин. Почему мы должны приветствовать воспитание детей в гомосексуальных семьях? Неполная семья – и то плохо, отпечаток на всю жизнь. А в гомосексуальных… большой вопрос.

Многое в человеческом сообществе запрограммировано. Теми или иными группами. Злонамеренными группами. Сексуальная революция. Гомосексуализм. Феминизм. Сектанство. Саентология. Наркомания. «Великие» учителя, которые знают, как надо. Виссарионы и Роны Хаббарды. Маги и провидцы. «Целители» тела и «целители» душ. Что между ними общего? Все это явления из одного ряда. С одной стороны – здесь нет насилия. С другой – слаб человек. Нетрудно притворной добротой заманить его в ловушку. Посадить на иглу различных фобий. Кому-то это, видимо, надо. Посадил на иглу – и управляй. Лови кайф от власти. Манипулируй. Греби деньги. Тебя поддержат. Финансисты. Юристы. Власть – обязательно, может быть неявно, но поддержит. Искусствоведы. И недалекие, крикливые, убогие либералы. Последние – бескорыстно. По инерции. По близорукости.

Что нужно обществу? Семья. Дети. Нужно, чтобы дети знали обо всем. Да и не скроешь сейчас. Пусть лучше от нас узнают. Просвещать надо. Во всем. Но должна быть тайна. Информирование не мешает тайне. Тайну все равно не объяснишь. Просто надо сказать, что бывают тайны. Пока ребенок сам не переживет первого прикосновения, это будет для него тайной. А переживет – у него будет СВОЯ тайна.

Осудите меня, френды, мне не нравятся гражданские браки. Если взрослые дети хотят иметь семью, пусть они скажут об этом сами себе. Что они так решили. Что они – избранники друг друга. Любая регистрация – лучше, чем жить так. Венчание верующих – еще лучше. Тогда и семья будет. И дети будут. В хорошей семье будут хорошие дети.

Природа дала нам счастье телесной любви для продолжения рода. Чтобы порода людей не перевелась. Общество хочет иметь детей. Значит – надо иметь обыкновенные семьи. Европа хочет иметь «другие» семьи. Америка хочет иметь свальные мормонские семьи. Скандинавы считают, что лучше всего детей воспитывает государство. И часто отнимают детей у родителей. Пусть. У нас, увы, тоже есть «другие» семьи. И ужасные детские дома. Увы. Но поощрять нужно нормальные семьи, обычные семьи. Зачем во всем брать пример с Европы? Европа много дров наломала со своей толерантностью. Мы видим мусульманские кварталы, куда боится заходить полиция. Мы знаем и помним ужасные французские погромы и пожары. Вы бывали на Миконосе, живущем под лозунгом «Геи всех стран – объединяйтесь!»? Ничего не напоминает? Здесь на каждом шагу – открытки, со смаком изображающие натуральные прелести однополой жизни.

И «прелестные» бытовые сценки однополой любви. Продвинутые искусствоведы и модераторы, поизучайте там самый современный опыт воспитания детей.

Не обвиняйте, модераторы, нас в бескультурье, если мы не хотим во всем копировать Европу, если мы не балдеем от идеи гомосексуальных браков, если мы против «мягких» наркотиков, если мы хотим, чтобы мигранты знали русский язык. Поезжайте в глубинку. Где меньше оболванивающего влияния СМИ. Много там гомосексуальных браков? Так что это – физиология или социальный фактор? То-то!

Закон этот, что обсуждался, честно скажу – не знаю, не читал. Быть может, и несвоевременный закон. Не самый главный вопрос. Может быть, не закон нужен, а общественное отношение, общественное неприятие. Но то, что детей надо охранять от гомосексуальной пропаганды – уверен. Вы говорите, что дальше будет хуже. Будет наступление на это агрессивное меньшинство. Отвечу вашими словами: «Да что вы говорите?». Как раз наоборот. Именно агрессивное меньшинство на этом не остановится.

Для большого искусства ситуация никак не изменится. Искусство вскрывает пограничные состояния, сумерки души. Настоящему искусству доступно все: и добро, и зло, и подвиги, и подлости, и сила человека, и слабости его. Появятся еще и новые Лолиты и новые Раскольниковы.

Что же мне-то теперь делать? Что писать для детей? Обычные сказки писать уже несовременно. Новые «нормы» – новые отношения. Иванушка-дурачок теперь должен медведя встретить, никак не медведицу. И поиметь его, конечно. А Баба Яга – красную шапочку. Тоже поиметь. Хорошую перспективу готовят для наших детей прогрессивные искусствоведы и модераторы. В русском былинном эпосе не встречались мы с грехами Содома и Гоморры. А другие грехи нередко посещали эпос. Вот уснул Святогор, а жена его совращать стала Илью Муромца, коего встретила. Да не красой своей, а угрозой, что пожалуется мужу, что Илья, мол, обидел ее, бедную женщину. Подумал Илья – и так плохо, и так – да и уступил настырной охальнице. Чем все закончилось – знаете, Святогор предпочел воинскую дружбу, да и прихлопнул жену распутную. Теперь все, видать, по-другому будет. Вместо жены будет у Святогора – Алеша Попович. Вот и станут они делить его, Святогор и Муромец. И никого прихлопывать не придется. Воинская дружба – превыше всего. Такие у меня грустные мысли, френды. Может, и не думать мне об этом? Пусть Марковы да Ерофеевы копья ломают, а мы своей жизнью жить будем. Что нам эти гомо-, би-, зоо-, свально-, общественно-… сексуалы? Господь нас, натуралов, миловал. А тех пожалеем. Обделенных судьбой. Обиженных обществом. И простим, конечно. Если они слишком агрессивно себя вели. Что с них взять?

Так-то оно так. А как послушаешь искусствоведов и модераторов… Получается, что я, именно я, и гомофоб, то есть геененавист-ник, и мракобес полный. Кто знает, может они и правы. И вполне могут меня привлечь за ксенофобию. Пусть попробуют. Я встречный иск подам. Не дают мне, натуралу, спокойно жить. То им со мной не по пути, то культуру западную не догоняю. Будто культура в том – с кем, как и с какой стороны. И мы все – идиоты, кто не гомосексуалы и кто против их пропаганды. Не я – ксенофоб, а вы, господа искусствоведы и модераторы, – ксенофобы. Так что вы, либералы, нас, натуралов, не трогайте. А нравятся вам геи, феминистки, мормоны, не знаю, что там еще вам нравится, настоящие сексуальные революционеры, что ли, что бравируют совсем неэстетичным групповым совокуплением в Тимирязевке, сюсюкайтесь с ними, сколько угодно, но не засоряйте этой швалью эфир. А то прихлопнем вас, как Святогор – свою распутную жену. Как-то так. С моей точки зрения. С точки зрения гомофоба (ваши слова) и мракобеса (обскуранта, по-вашему).

29/01/2013

Параллельная реальность

Параллельные реальности. Их много. Ка-станеда описывает устройство параллельных реальностей, доступных американским индейцам. Куда они могут войти и стать своими с помощью галлюциногенов. Кактус пейот, его следует жевать. Трава дьявола, из нее делают отвары. Курение смеси из сушеных грибов и листьев. Параллельная реальность может не принять человека. И даже убить при попытке проникнуть туда. А если примет – откроет ему новые пространства. И многому научит. Это миры, бесконечно далекие нам, людям западной цивилизации. Обители страшных монстров, оборотней-диаблеро, зловещих духов. Черной магии. Ужасов, падений, страданий, балансирования на грани жизни и смерти ради секундных откровений и взлетов. Неизведанные вселенные, где проводниками и помощниками могут стать галлюциногены, дошедшие до нас с допотопных времен. Вселенные, разрывающие, рвущие на части известную нам часть мира. В них нет любви, жертвенности. Нет гармонии.

Много путей к знанию и совершенству открыто человеку. Нам с вами тоже открыты параллельные реальности.

Наверное, у каждого были в жизни моменты, когда он входил в чужой, незнакомый мир, погружался с головой… Не погружался с головой – терял голову.

Для меня это вселенные Гоголя, Платонова, Достоевского. Все переворачивается в душе, когда бродишь по городам, хуторам и поселкам, созданным их гением, мурашки по спине… Нет, не мурашки бегут – слезы.

Эти параллельные реальности, такие доступные с виду, могут не принимать нашего вторжения. Взгляд читателя скользит по страницам «Идиота». Считывает буковки, слова. Глаза смотрят. Но не видят. Сердце остается равнодушным. Мир Федора Михайловича не пускает к себе случайного посетителя. Благословен тот, чистый сердцем, кому откроются двери в эти чертоги.

Однако не радуйся раньше времени, если открылись заветные двери. Если тебя впустили. Есть общие правила поведения для тех, кто хочет разорвать пространство вокруг себя. Расширить видимую грань вселенной, погрузиться в другие, новые реальности. Будь осторожен, первооткрыватель, первооткрыватель для себя, неофит этой галактики. Тебя ждут суровые испытания. Миры истин и откровений Николая Васильевича, Андрея Платоновича, Федора Михайловича, их персонажи столь же опасны для неподготовленного сердца, как Мескалито, как «союзники» «дымка», травы дьявола, как грозный Икстлан кастанедовского дона Хуана.

Всякий, кто ищет новые вселенные, должен обладать непреклонной волей и целеустремленностью. Иди туда с трепетом, страхом, но полностью пробужденный, собранный и решительный, как воин идет на войну. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка, о которой, наступит время, горько пожалеешь.

Потому что ты должен рассчитывать вернуться и желать вернуться, иначе тебя не отпустят. Эта реальность, сделав тебя своим, научив, открыв сокровенные тайны, может попытаться задержать тебя, не дать возможности вернуться в наш мир. Смоктуновский, Яковлев уходили в мир князя Мышкина, и у каждого были проблемы выйти оттуда. Вернуться. Остаться живым.

И еще одно. Тот, кто направился в эти величественные царства, чтобы узнать их и получить новые знания, обрести «видение» жизни, должен рассчитывать свои силы и стремиться запомнить все, что ему будет явлено. Путешествуя в этих царствах, надо быть чрезвычайно внимательным, сосредоточенным, готовым ко всему, чтобы унести с собой новое видение. Видение сердцем. Чтобы получить те уроки, которые нам дают знаменитые наставники. А не вернуться из этих миров лишь с жалкими обрывками туманных воспоминаний. И ничего не усвоить. Так бродим мы, большинство из нас, по свету, забыв все уроки огромной вселенной, которую пытались открыть для нас прославленные учителя, духовные лидеры русской культуры.

Спас-на-Сенной

Храмы дореволюционного Петербурга являлись доминантами города и его важнейших площадей.

При советской власти началось массовое закрытие и снос храмов. Особенно усердствовал «мальчик из Уржума», любимец партии (ВКП(б), я имею в виду), почитатель балетных девочек. Сергей Миронович Киров. Были снесены Благовещенская церковь на теперешней площади Труда (1929), Покровская церковь на нынешней площади Тургенева (1934), Свято-Троицкий собор на Троицкой площади (1930). Почему перечисляю именно эти церкви и храмы? Их снос оставил заметный след. Пустота тоже может быть заметна. Площади осиротели. Может быть, потому что исчезли доминанты, а под них выстраивался весь архитектурный ансамбль. Может быть, потому что намоленные места. Корнями вросли храмы в землю. И живы еще корни эти. Вот мы их и чувствуем. До сих пор помню детские впечатления, оставшиеся после посещения тех площадей. Ощущения тоски, бесприютства и сиротства. Почему они возникали? Вокруг – шикарные здания и дворцы. А выглядит все убого, будто случайное нагромождение кубических форм. О том, что там, на этих площадях, когда-то были церкви, узнал позже, будучи взрослым.

Унылое впечатление производят и перестроенные в те годы храмы. Церкви закрыли, воровато растащили богатую утварь и перестроили. Хотя, вроде, и архитектура приспособленных под другие нужды зданий неплохая, добротная. А что-то не то. Видно здания эти конструктивистского толка не чувствуют себя на своем месте. Напоминают они человека, захватившего в блокаду временно пустующую квартиру семьи фронтовика. Собор преподобного Сергия Радонежского всей артиллерии на Литейном 6, перестроенный в 1932 под здание для ОГПУ. Немецкая Реформаторская церковь на Мойке, используемая с 1929 под общежитие и перестроенная в 1939 под ДК работников связи. Очень большой список.

Ну и, наконец, новая борьба за атеистический образ жизни и пролетарские, так сказать, ценности, поднятая несгибаемым продолжателем дела Ленина-Сталина и бесстрашным революционером Никитой Сергеевичем Хрущевым. Это я уже сам застал. Каждый день ходил в институт по Сенной площади мимо величественного Спаса-на-Сенной. В один “прекрасный” день вместо второго по размеру и значимости храма Ленинграда – гора каменных обломков. И куча газетных реляций – как изящно взорвали, почти ничего не пострадало. Уничтожение храма дало неожиданный эффект. Ансамбль развалился, площадь осиротела. Что только там ни делали в дальнейшем. И обелиск поставили. И огромные торгово-развлекательные центры. И малые архитектурные формы по периметру. Все впустую. Полный волапюк[i] – умственности и архитектурной суеты много, а толку чуть.

Напоследок скажу хоть что-то хорошее. Планируется восстановление Спаса-на-Сенной. Знать, крепки корни взорванного собора. Вот и прорастают. Ведутся инженерные изыскания, расчищают фундамент. Фундамент, говорят, сохранился. И подвал с захоронениями.

Что же мы все ругаем, да ругаем власти предержащие? Что-то и хорошее делается. Надо бы в адрес губернатора доброе слово сказать. Не в пример его предшественнице с ее безумными неосуществленными «Набережными Европы», «Зенит-Ареной» и второй сценой Мариинского театра. Если восстановят храм, Сенная заживет новой жизнью, хорошая память о губернаторе останется. Может, и не самый главный сейчас вопрос – Спас-на-Сенной заново построить – а тоже неплохо. Ведь Петербург – это дом наш. Хоть что-то в нашем прекрасном доме изменится в лучшую сторону.

Путь к социальному миру

Обстановка в стране посвежела. Ждали перемен. К власти пришли скромные, сильные люди. Нужен был какой-то решительный шаг, чтобы распутать сложные психологические отношения, сложившиеся между двумя миллионами жителей, каждый из которых не похож на другого и еще при этом развивается, изменяется, так что не поддается никакой фиксации в представлении соседей-современников.

В появившемся долгожданном приказе говорилось, что будут созданы специальные комиссии, которые в непосредственном общении с каждым жителем столицы будут распознавать главный его признак как индивида и отмечать им для облегчения общения со знакомыми и незнакомыми людьми.

В качестве системы индикации была избрана группа уже отобранных в специальном комитете масок, носить которые вменялось в обязанность всем, прошедшим проверку. Маски изображали наиболее сильные эмоции человека в гротескной форме, а для более тонкой идентификации и маркировки дополнительно использовались многочисленные маски животных.

Вся страна была взволнована предстоящими событиями и готовилась встретить их как величайший праздник. Жители забыли на время о своих проблемах, о своих комплексах неполноценности и целиком отдавались тихой радости или шумному ликованию. Незнакомые люди подходили друг к другу на улице и поверяли сокровенные мысли о психологических последствиях величайшего в истории человечества опыта. В городе говорили о группе ученых из проблемной лаборатории «Ксенон» при Академии наук, производящей эксперименты в этой проблемной области и подготовившей это без сомнения грандиозное мероприятие.

Были созданы порайонные комиссии из наиболее достойных людей города, так как сил специалистов было явно недостаточно. Помещение было празднично украшено. По стенам стояли кадки с фикусами и горшочки с домашними цветами, которые принесли одинокие старушки, выращивающие стаи кошек и домашних собачек.

В центре стоял стол, покрытый ярко красной скатертью.

Первый ропот недовольства пробежал по голосовым связка. Недобро заблестели глаза.

Консервативные ценности

Консерватизма хочется. Традиционных ценностей. Забыли, что это? Семья. Дети. Мир. Доброта. Веротерпимость. Доброжелательность. Помощь друг другу. Милосердие. Честность. Любовь. И есть это в нашей жизни. Есть. Только не в СМИ.

В СМИ – агрессия, злоба и вранье.

На госканалах – лживые кондрашовы с постными лицами. Необъективные модераторы, навязывающие свою позицию, – «поединок», «два против одного», брызгающие слюной Жириновский и Кургинян. Правом славнутые чиновники, которые точно знают, как надо. Луговые и Железняки, выпрыгивающие из штанов от рвения лизнуть. Наглые провинциалки Гузеева и Сябитова. И попса, попса, попса.

Патриоты, ненавидящие всех и вся, и сегодняшний день, и вчерашний, и будущий. Если в кране нет воды… Квачковы разных калибров. Фиглярствующий Проханов, сторонник великих империй, сам не верящий в то, что говорит, не поймешь – в шутку или всерьез.

Пожилые коммдинозавры с железобетонными голосами и лицами, словно высеченными из булыжника. Штатные борцы за права рабочих. Которых уже нет. Потому что давно ничего, кроме нефтедолларов, не производится. Борцы за переименование в Тираноград города русской славы.

На экране – паноптикум уродов. Славных наследников, детей и внуков великого верту-хайского племени.

И, конечно, надо сказать о продвинутом меньшинстве. О носителях, так сказать, либеральных ценностей. К коим я и себя отношу. Однако, увы, те из них, что постоянно в СМИ мелькают, очень часто проявляют не лучшие человеческие качества. Крикливость. Всеосуждение. Вокруг – одни дураки. Нелюди. Ну и мракобесы, конечно. Хоть и либералы они по убеждению. А в жизни – непримиримые. Такие же как единороссы, патриоты и красные. Удальцовы в общем, только пальто наизнанку. Может быть, и не у них наизнанку, а у Удальцова. Это продвинутое меньшинство тоже любит нас поучать. Учить. Главным образом – толерантности. Чтобы мы изжили свое природное бескультурье. И, конечно, приобщились к мировым ценностям. И в части всеобщей сексуальной революции. И чтобы все, как один, в однополые браки повступали или, хотя бы, чтоб сексом правильно занимались, а не по старинке. Времена-то другие – XXI век. И чтобы идеями современного акционизма прониклись типа свального греха на площадях и в музеях. Чтобы, наконец, достигли политической продвинутости Надюшки Толоконниковой и Петруши Верзилова. В общем, очень близкие нам по взглядам люди, эти либералы. Да уж больно агрессивно навязывают нам стандарты толерантнообразия.

А вот дошло до нас, что Йозеф Ратцингер отказался от папского престола. Поступок! Вне всякого сомнения. Причина в том, что задачи огромные, а сил уже тех нет. И, по справедливости – пусть придет другой, который сможет.

Что за человек Ратцингер? Очень далекий от нас человек. И в гитлерюгенде был по малолетству. И в подавлении свободных взглядов на развитие церкви в свое время был замечен и отличился. Но давно все то прошло. Многое изменилось. Римская церковь покаялась и за грехи инквизиции и за геноцид евреев в Германии. И правил этот далекий от нас, и даже не очень талантливый человек, Йозеф Ратцингер, – я имею в виду, службу правил – по чести, по совести. И успешно. Искоренял педофилию. Отмывание денег. Не поддерживал в католическом мире идею однополых браков. Консерватор, словом. Боролся за традиционные ценности. Успешно, в отличие от некоторых нашеньких.

И правильно. Традиционные ценности выстраданы человечеством за 2000 лет. А то и за 6000 лет. Ратцингер никого не клеймил. С православной церковью сближался. И ушел. Хотя не так уж и слаб здоровьем. Сам. Тоже поступок.

Вот я и подумал: далекий от нас, малопонятный такой Йозеф Ратцингер, похоже, гораздо ближе нам, чем понятные и столь знакомые либеральные соотечественники. Упаси нас боже от столь крикливых и агрессивных единомышленников. Хотим ОБЫЧНЫХ ценностей. И доброты.

Придет 2018. Владимир Владимирович покинет кресло президента. Я лично за него спокоен, он и тогда еще будет в силе и, как говорится, найдет место в строю. А нам придется нового президента избирать. А не пригласить ли нам Йозефа Ратцингера? Он и коррупцию искоренит, и педофилию. И по чести – по совести все рассудит. Без шума и крика. Без крепких выражений типа «шило в бок» или «кол в жиже». Что с того, что католик. Бывали же у нас разные государи. Екатерины обе – протестантками были поначалу. Примет Ратцингер православную веру. Если, конечно, здоровье его к тому времени не подведет совсем.

Очень хотелось бы к консервативным ценностям вернуться. Семья. Дети. Мир. Милосердие. И чтобы начальство поменьше о деньгах и власти думало.

Обречены на процветание

Чтобы добиться стабильности, нужно единство. Начнем с оценки нашей истории. Теперь будет у наших школьников единый учебник истории. И все, что случилось в российской истории, будет там правильно оценено при идеальном согласовании с мнением руководящих товарищей. Как сказал А. Проханов, вектор развития нации определяется единым взглядом на историю. А учебник – просто подмалевок, подготовительный рисунок этого единого взгляда. Думаю, и все остальные учебники станут едиными. Вопрос серьезный: вычеркивать Лескова и Короленко или нет – пусть подумают и определят на самых высоких государственных уровнях. И, если уж решат, что детям нашим следует жить без Лескова, так тому и быть. Программа школьная – не резиновая ведь. Детям и поиграть, и пошалить надо.

Мне лично нравится стремление к единству. Единство – это стабильность. Одна партия. Единая Россия. Все классно. Голосование в парламенте – полное единство! Единый парламент. Повсеместно наблюдается единое мнение президентской администрации с парламентами всех уровней и с судами. Да и со следственным комитетом. И с прокуратурой. Есть, конечно, неувязки – ссорятся между собой прокуроры со следаками. Одно огорчение от них нашенькому. Но, думаю, притрется – устаканится.

Чего нам не хватает? Единой оппозиции. С. Миронов, правильно мыслящий товарищ, предлагает с этой целью объединить справедливороссов с нашими неокоммунистами и жириновцами. Во главе с ним, Мироновым, конечно. Да и так уже почти объединились, говорят разное, а голосуют одинаково. Но, думаю, скоро объединятся. Проводят на пенсию товарища Зюганова и объединятся.

Что еще? Язык. Язык у нас и так единый. Да все у нас едино. Потому и стабильность. Остается самая малость – добиться процветания. И добьемся. Раз с единых учебников начали. Обязательно добьемся! Мы обречены на процветание.

Стильная взятка

С этими госслужащими никогда ничего не поймешь. Ни один вопрос не решить. Что ни спросишь – отказывают. Объясните, говорю. В соответствии с федеральным законом номер такой-то, пункт такой-то… и чешут, и чешут. Каждый раз уходишь как оплеванный. Или еще всякие загадочные слова говорят. Например: «Ну, что будем делать?». Чего у меня спрашивать? Это у них надо спрашивать. А они шуршат федеральными законами и ничего делать не хотят. Или по-другому: «Ваши документы не поступали». Как так? Я же все сдал. Вот штамп канцелярии. «Не знаю, не знаю. Нам не поступило». Еще вариант: «Очень трудно решить проблему, но возможно». Как, как? Молчание. Заняты они очень. Бывает еще и так: «Не знаю, право, что вам предложить. Ждите, ждите». Ждешь, ходишь, опять ждешь. Проходит несколько месяцев. Получаешь официальный ответ. В соответствии с федеральным законом номер такой-то – трам, там-там-там. И ответ совсем про другое. Как все это понимать? Я, ведь, не про то испрашивал.

Мне говорят, чего тут не понять? Заноса хотят. Они имеют в виду: не «надо ждать», а «надо ж дать». Как догадаться? Если скажешь прямо, обидеться могут. А то еще привлекут за попытку взятку дать. Уголовки только мне и не хватало.

Люблю, чтобы все ясно было и понятно. Пусть высокое начальство определит один единственный вариант, чтобы знать точно, когда запрашивают взятку. Например, типа: «Мы вашу проблему решим, но придется вам, дорогой товарищ, помочь нашему ведомству, отблагодарить, так сказать, за государственную заботу и чуткость должностных лиц». Неважно, какая фраза. Чтобы только начальство утвердило. Все равно знают они, что без этого никак. Так пусть всем будет все понятно. И мне тоже как отвечать, что, мол, согласен. Типа: «Буду очень благодарен». Или, мол, «благодарность моя не имеет границ, но в пределах разумного». Всем все понятно. И никакой уголовки. Унификация! Единый подход. Единый стиль.

Я – мракобес

Вообще-то я даже очень толерантный. Все народы нашей большой российской семьи мне нравятся. И вероисповедания. Да и против зарубежных – тоже ничего не имею. Даже против людей нетрадиционной ориентации, что мужчин, что женщин, тоже ничего не имею. Хотя, как человек верующий, – не одобряю. Однако, пусть их. Если уж обижены судьбой. Пусть хоть так радуются жизни. Как умеют, одним словом. В общем, я толерант первого порядка.

Теперь по поводу толерантности второго порядка. То есть, если кто-то, не такой как я или мы, пересекается со мной на жизненном пути. Ну, там узбек, к примеру, дворником работает. Или мусульмане в мечеть идут. Или молодые ребята с красным хохолком типа гребня ходят. Или даже алкаши пьют в нашем дворе. Если не шумят, не матерятся, не дебоширят. И голубые – в платьях, да размалеванные – пусть себе ходят.

Но на толерантность третьего порядка никак я не потяну. Если эти, не совсем такие, как я, врываются в мое личное пространство. Этого я никак не потерплю.

Если ко мне домой постоянно рвутся иеговисты, вербуют меня в ряды своей помоечной секты. Что иеговисты, что саентологи.

Что агрессивные, сумасшедшие богородечники.

Также мне не нравится, что мусульмане по праздникам баранчиков на улицах режут. У всех на глазах. Когда Pussy в Тимирязевке свальный грех учиняют. Когда казаки, правом славнутые, в театры врываются. Когда на выставках купола православных церквей в виде презервативов изображают.

Когда учат меня акционизму. Это, говорят они, такое искусство, когда рисуют пятидесятиметровый член на Литейном мосту, – и это, мол, самое то!

Когда набожные депутаты показушный цирк устраивают в Эрмитаже – им, видимо, негде больше помолиться.

Когда на глазах у детей хотят устроить карнавал голубых. Им, видите ли, хочется, чтобы в школах объясняли, что папа и мама могут быть двумя дядями, а могут быть и двумя тетями. Как в Швеции это принято. Мои дети обойдутся без этих «важнейших» знаний.

Я против «свобод», если это касается водителей, выбрасывающих курево на дорожное полотно нашего Невского проспекта. Я против «свобод», если скины избивают черненьких. Я против «свобод», если по городу ходят «сталинобусы». Я против «свобод», когда город русской славы хотят переименовать в Тираноград. Пока не запрещены неокоммунисты. Пока не запрещена красная партия детей вертухаев, пока кровавый тиран, сгноивший в ГУЛАГе миллионы россиян, именуется «эффективным менеджером».

Я против «свобод», если страшные бабы бегают голыми по Нотр-Даму и полощут имя Папы Римского. Я против «свобод», пока не снесут кладбище у стен Кремля. Я против «свобод», пока «самая либеральная» партия постоянно проходит в парламент, играя на самых низменных струнах моих соотечественников. Я против «свобод», пока говорливый хряк из парламента смеет угрожать уважаемым журналистам и немногим оставшимся изданиям по-настоящему свободной прессы.

В общем, я – консерватор. Други мои, я – полный мракобес. Отсталый человек. Не такой продвинутый, как самые образованные искусствоведы и модераторы многих современных СМИ. Я такой, мракобес. Но вы уж примите меня таким, каков я есть. Консервативный. Немного отсталый. Временами – нетерпимый. Натурал в сексе, простите. Проявите ко мне вашу хваленую толерантность. А не хотите – может, вы и есть настоящие мракобесы, а вовсе не я?

Дом комбинат-уборная

Дом комбинат-уборная. С пропускной способностью два миллиона человек в час. 20-этажный, со скоростными лифтами и эскалаторами. Мочитесь и облегчайтесь только у нас. мы предоставляем все удобства с минимальным замедлением и максимальным комфортом, в том числе – и в кредит. Плата за услуги доступна любому трудящемуся. К вашим услугам – абонементные книжки на многоразовое посещение. 100-талонные книжки идут по льготным тарифам.

Вы можете пользоваться одно-, двух-и трехкомнатными одиночными и парными номерами со всеми удобствами. Ваше обслуживание будет варьироваться в зависимости от вашего индивидуального склада в соответствии со всеми достижениями современной сантехники.

Колеблющимся в выборе услуг может помочь врач-психиатр, определяющий оптимальную программу, фиксируемую в абонементной книжке. В порядке повышения образования вы можете прослушать в нашем лектории цикл лекций на тему: «Практические достижения современной медицины в нахождении наилучших методов выделения». Посещая наши общественные уборные, вы очень скоро восстановите здоровье, силы и нервную систему.

Для людей, страдающих комплексом неполноценности, мы предоставляем расширенные кабины для использования их одновременно большой группой людей. Здесь вы избавитесь от трудностей осознания своей неповторимой индивидуальности и познаете радость коллективного мочеиспускания.

Линейные решения

Все гениальное просто. Поэтому в нашем обществе преобладают простые линейные решения.

Стране нужна физически крепкая, здоровая молодежь. Вводим нормы ГТО! Просто и гениально. Не сдал нормы, не бросил гранату – в ВУЗ не поступишь. Мало ли, что однорукий – старайся.

Образование надо поднимать. Единый экзамен уже ввели. Теперь введем единую историю. И сто обязательных книжек для прочтения. Чтобы дети не распылялись и не читали то, что циркуляром не определено.

Нужно решать проблемы демографии и деторождения – вот вам материнский капитал! Можно сразу жилье купить – метров семь-восемь! Здорово! А не хотите покупать квартиру 8 метров – пусть полежит три годика, потом как-то можно использовать, здорово! Но снимать со счета – ни-ни!

Хочется, чтобы везде, где государственные финансовые потоки, стояли образованные порядочные люди. Чтобы не допустить расхищений. Пожалуйста – на все посты поставим проверенных людей из госбезопасности. Образованные и некорыстолюбивые!

Хотим все возможное для сирот сделать, чтобы сироты счастливы были. Запретим усыновление наших детей за рубежом. А то сделаем все, как следует, а сирот нет уже – увезли.

Спорт решили развивать. Все деньги – на зимнюю Олимпиаду в субтропиках. Понятно почему – там же нет зимних видов спорта. Если бы решили продвинуть летние виды спорта, тогда, конечно же, в Нарьян-Мар толкнули бы, или – в Сыктывкар!

Спокойствие нам нужны и порядок. Пусть все СМИ пишут одинаково и правильно. А кто выбивается из строя – придется призвать к порядку, прикрикнуть с высокой трибуны. Вот и будет все одинаково, и каждый трудящийся сможет легко во всем разобраться.

С коррупцией надо бороться. Это точно! Выявили-таки коррупционеров в Минобо-роне. Что вы еще хотите? – даже министра обороны с работы сняли, временно, конечно. Здесь, скажем откровенно, пока результатов мало. Вывод напрашивается сам собой: надо создать министерство по взяткам, чтобы точно определить – кому, когда, сколько, и чтобы все через это министерство шло. Тогда и проблем не будет. А брать в это министерство только проверенных, честных и неподкупных. Самое простое решение.

Не борьба нам нужна, а сотрудничество. Линейные решения. И тогда все у нас получится.

Паноптикум уродов

Каждое утро, просыпаясь, я попадаю в свой паноптикум уродов.

О, это прекрасный паноптикум прекрасных уродов. Устроен он идеально, организация его превосходна, подбор экспонатов великолепен, многообразие их бесконечно!

Ни в одном музее мира нельзя найти такое громадное количество таких безупречных и восхитительных уродов.

Здесь не встретишь ни одного экспоната, похожего на другого, – все разные и все уроды. Но их можно классифицировать. Система их демонстрации задумана блестяще и исполнена с большой выдумкой.

Урод здесь представляет собой высшую ценность. Служители музея, которых набирают из его же экспонатов, любят их больше самих себя и готовы, не задумываясь, отдать за них свою жизнь. Каждому из уродов в большей или меньшей степени присуще это качество.

Уродов не умерщвляют. Создатели и организаторы паноптикума справедливо решили, что эти экспонаты лучше сохраняются в жизни, чем в спирту. Наступает момент, когда они все-таки уходят из жизни, но оставляют при этом потомство не худшего качества.

Экспонаты демонстрируются в своей повседневности. Живут в собственном мире, наглухо отгороженном от других миров. Любят себе подобных и не осознают, что кто они. Слово «урод» им известно. Этим словом они обозначают случайно попавшего сюда, не похожего на них человека.

Я родился и вырос в небольшом паноптикуме уродов. Привык к ним, усвоил их привычки, а они привыкли ко мне, хотя именно меня они и считают «уродом». В детстве я думал так же, а уродов принимал за нормальных людей. Мои родители никогда не думали об уродах иначе, как о людях, а о себе – как об уродах. «Мы – уроды» – вот оправдание и призыв к бездействию во всех несчастьях, которые сваливались на нашу семью.

Выхожу из комнаты – встречаю коммунальных уродов, иду на улицу – пешеходных уродов и уродов – водителей, а также – руководителей пешеходов и водителей, прихожу на работу – уроды с высшим образованием, лидеры науки и производства.

У меня мало знакомых, которых я люблю, знакомых – не уродов. Те живут далеко, мне трудно с ними встречаться, именно поэтому у меня большинство приятелей – уроды.

Вообще ведь уроды – это тоже люди, с ними не соскучишься. Они – такие разные…

Утром я встаю, выхожу из дома и попадаю в свой паноптикум уродов.

Был ли БАБ свободным человеком?

Ушел из жизни Березовский, знаковая фигура девяностых. Человек сильный, яркий, неоднозначный. Влиятельный человек. Азартный игрок. Об ушедших плохо не говорят. Попробую сказать о хорошем.

Доктор наук. Говорят даже – член-корреспондент. В трудные девяностые помогал финансами Институту Проблем Управления, одному из лучших академических учреждений. Это раз.

Создал и финансировал фонд Триумф, который поддерживал в те годы наиболее ярких представителей литературы, искусства и культуры. Да и сейчас поддерживает. Создал фонд гражданских свобод. Два.

Бизнес. Создал громадную сеть автомобильных дилерских центров. В Чехове в те годы под стоянку продаваемых автомобилей был выделен целый аэродром, охраняемый танками. Создал Общественное Российское Телевидение. Участвовал в создании огромных бизнес-структур. Это три.

А что четыре? Сильно влиял на политику России в девяностые и оставил след в истории. С его мнением – и в политике, и в бизнесе – многие тогда считались. Ельцин не любил его, но слышал. БАБ умел быть услышанным. Активно содействовал победе Ельцина на выборах 96 года. Способствовал заключению Хасавюртского мира в Чечне. Участвовал в организации первой президентской кампании нынешнего президента. Был одним из идеологов создания Единой России. Был представителем кандидата в президенты И. Рыбкина. Помогал оранжевой революции в Киеве. Был депутатом. Запредом Совбеза. Исполнительным секретарем СНГ.

Можно спорить о его роли. Насколько позитивно или негативно он повлиял на политические процессы в 90-е годы. Но факт остается фактом. Он был очень влиятельным лицом, и в его «Дом Приемов» на Кропоткинской «бегали» многие высокопоставленные чиновники, близкие к «семье», губернаторы, даже вице-президент, известные журналисты.

Фильм «Олигарх» снят Лунгиным по сюжетам его жизни. Роман «Большая пайка» Ю. Дубова – тоже о нем.

Азартный игрок. Всегда идущий не в ногу. Всегда имеющий свое мнение. Спорное, но свое. Умеющий убеждать и влиять.

Его жизнь трагична. Быстрый взлет от скромного, заурядного, совкового научного сотрудника до вершин политической жизни новой России, взлет, сделавший его одним из самых богатых и влиятельных олигархов девяностых.

Любил жить с размахом. Любил жизнь во всех ее проявлениях. Любил женщин. И те отвечали ему взаимностью. Что может дать женщина любимому мужчине? Детей. Шестеро детей у любвеобильного олигарха.

Не за деньги бился БАБ. За деньги, как инструмент власти. Власть. Сладкая власть. Способность влиять. Ему хотелось, чтобы вся Россия была у его ног. Не прямой власти он искал. Серый кардинал. Водитель на втором сидении. Мозговой центр, идеолог всех главных подвижек, происходящих в стране. Так он видел себя, так позиционировал. И, временами, казалось, что так оно и есть.

Мечты о демократии. Светлые идеалы. Новая Россия. Запрет компартии. Суд над коммунистами. И дьявольский расчет, дьявольские приемы для достижения своих целей. Взлеты и падения. И опять взлеты.

И потом череда жестоких ударов. Суды. Международный розыск. Преследование в России и в Бразилии. Гибель друга и партнера Бадри. Разорительные суды с семьей Бадри за свою долю. Деление нажитой собственности с одной женой, с другой. Проигранный суд с Абрамовичем. Огромные судебные издержки. Потеря всех денег. Долги. Удар за ударом. Депрессия. И трагический конец. Окончилась жизнь сильного, талантливого человека, жизнь, полная драматических сцен, эпохальных событий. Закончилась чередой поражений и трагических разочарований.

Два месяца назад он писал президенту. Что ошибался. Раскаивается. Что тоскует по России. Хочет вернуться и заняться наукой.

И вот – загадочная смерть. Которую не объяснить. И, к которой, тем не менее, он неотвратимо шел. Как и все мы, смертные, идем к этому. Его смерть еще требует своей разгадки. Преждевременный уход из жизни человека, полного сил, как бы к нему не относиться, всегда потрясает.

Но я хочу задать самый важный, в моем понимании, вопрос: был ли свободен этот человек? Этот человек, всегда шедший своим путем, не боявшийся остаться один против всех, шедший так, как подсказывали ему собственные мысль, понимание, воля. Человек противоречивый, не боявшийся оказаться непонятым и непривлекательным для многих. Не боявшийся своей плохой репутации. Человек, которого некоторые считали дьяволом девяностых. Человек, временами отталкивающий, временами – безмерно обаятельный. Был ли он свободен? Действительно ли у него был самый главный дар – дар свободы – главный дар небес людям?

Человек, который выбирал, добивался, ошибался, падал, раскаивался, выбирал новый путь, и так много раз – вставал, падал и вновь поднимался. Был ли он свободен?

Что делает человека свободным, а не рабом? Что делает его личностью? Отнимем общественные аспекты. Оставим только личные.

Рабом человека делает страх, корысть и невежество.

Страх? БАБ никого не боялся. Ни авторитетов. Ни мнений. Ни покушений. Ни пуль. Ни взрывов. Ни поездок в горячие точки. Всего этого было предостаточно в его жизни. Безусловно, отважный, мужественный человек.

Корысть? Возможно, была. Но это было не главное. Деньги – только как рычаг к достижению политических целей. Потому и не сумел удержать богатство. И все нерасчетливо потерял.

Невежество? Вроде, образованный, умный, может быть, даже талантливый человек. Если не был невежественным, был просвещенным, значит – был свободным?

Вот тут-то и зарыта собака. Как бы не так. Из чего может происходить невежество? Из тупости, малоумия. Из лени. Из гордыни.

Тупость, малоумие – не тот случай. Лень. Опять мимо – фонтан энергии, этот человек мог работать сутками без перерыва.

Гордыня – как раз тот самый случай. Непомерная гордыня вела этого человека. Помогала использовать других людей для достижения своих целей. Использовать человека. Наступить на него. Оттолкнуться. И прыгнуть на следующий человеко-поплавок. Такая карикатура на БАБа была в конце девяностых. Гордыня. Желание власти. Желание управлять. Желание настоять на своем. Отсюда и несвобода. Желания, тщеславие, гордыня, которые постоянно съедали этого человека, сжигали изнутри адским пламенем.

Корысть, гордыня, жажда власти, популярности, влияния. Разве это только его качества? Как это свойственно всем нам, грешным людям. Каждый из нас найдет в себе это в большей или меньшей степени. Сколько еще подобных персонажей мы находим в современной политической жизни. Любящих удовольствия. Деньги. Власть. Назовем некоторых. Ну, не такие крупняки как БАБ. Вроде, и непохожи на него. А все одно – такие же. Уверенные в себе. Крикливые. Тщеславные. Алчущие власти. Беспринципные. Исаев, Железняк, Сердюков, Луговой, всеобщий любимец Владимир Вольфович. «Но есть и божий суд, наперсники разврата…».

Говорят, в последние годы БАБ крестился. Может, обратился лицом к Господу? Покаялся? Признал свои ошибки? Может, действительно захотел начать новую жизнь? Не такую, как раньше. Обыкновенную жизнь. Не смог бы он жить обыкновенной жизнью. Жалко БАБа. Как жалко Исаева, Железняка и других. Делают, что хотят. А нет, не свободны они.

Последний из могикан

Он ушел последним. С ним ушла эпоха. Вспоминая его, перед глазами встают лихие, бандитские, потрясающие, великолепные девяностые. Каких людей выдвинули эти годы!

Стеснительный закомплексованный еврейский мальчик вдруг окрылился. Он не казался сильным и опасным. Всегда был суетливым, чуть заикающимся от волнения, торопящимся схватить за хвост сразу сто жар-курочек, которых он своей суетой поднимал с насеста. А теперь он вдруг почувствовал, что может стать «евреем при царе», и был им какое-то время.

Сам царь, медведь, вылезший из берлоги, могучий зверь, грубый, разгульный, сильный, все сметающий на своем пути, сбросивший, не задумываясь, неугодного ему шельму-президента и непослушный парламент.

Ореховский бандит, похожий на итальянского киногероя, который качался в зале, а в свободное время взрывал и расстреливал конкурентов и непослушных коммерсантов.

Жестокий суровый горец с обрезанной ногой. Державший в страхе весь северный Кавказ.

Полевой командир, родом из Саудовской Аравии, с курчавой черной бородой ассирийских царей. Самая одиозная, харизматическая и, отчасти, полумифическая фигура в руководстве чеченских сепаратистов, безупречный, дисциплинированный воин, моджахед мирового масштаба

Могучий квадратный борец, чемпион мира; один без оружия вставал между воюющими чеченами и ингушами и словом своим останавливал летящие пули. Забыли такого? Хасимиков – его имя.

Грубый генерал с хриплым голосом. Названный именем птицы, символизирующей мужскую страсть. Тоже мог стать царем. Может быть, и неплохим. «Физиономия у меня, конечно, ласковая». «Номенклатура делится на тех, кому было лучше при застое брежневском, и тех, кому стало лучше при застое сегодняшнем. Первые откликаются на слово «коммунист», а вторые – на слово «демократ». «Мы матом не ругаемся – мы им разговариваем».

Университетский косой заика, на глазах превратившийся в трибуна революции, в Плевако второй столицы. Человек с безупречной репутацией, который впоследствии в один миг превратился в коррупционера, в оклеветанного и гонимого, обвиняемого во всех смертных грехах.

Премьер с черными щеками и подбородком. Живое воплощение народной мудрости и юмора. «Если бы я все назвал, чем я располагаю, да вы бы рыдали здесь». «Нельзя, извините за выражение, все время врастопырку».

Эдипы. Ясоны. Улиссы. Агамемноны. Грубые, дикие, необузданные, возможно – безнравственные персонажи. Теперь нет таких. Не сравнишь с современными интернет-, твиттер– и прочими прилизанными, политкорректными нано-героями. Мыслящими гладенько и современно. Каждый свой шаг именующими «нацпроектами». Не умеющими, увы, совершать поступки. А в те времена – и умели, и совершали.

Политические загадки

Партия одного актера

Партия одной программы, высеченной на булыжнике

Партия медведей, перешедших на желуди

Партия полоскания белья

Партия одного Рыжкова

Партия ядовитого писателя

Новая баскетбольная партия, играющая «на столба»

Магаршак отчекинился

Здравствуйте, Юрий Борисович! Мы с вами знакомы очень и очень давно, а сейчас я с интересом слежу за вашим блогом в Эхе Москвы. Не все нравится. Не понравился один из ваших последних постов «Можно ли идти на компромисс с дьяволом?» http:// www.echo.msk.ru/blog/ym4/1185882-echo/. То есть, я, конечно согласен, с дьяволом не надо сотрудничать. Но вы-то написали не об этом. Ваш пост вызвал яростные нападки ксенофобов разных сортов. Мне не хотелось бы ассоциироваться с полчищами этих мракобесов. По этой причине я некоторое время колебался – высказывать ли публично свои возражения по затронутым вами проблемам. Тем не менее, я решился на этот краткий комментарий.

В своем посте вы утверждаете, что Евгений Евтушенко сам поставил вопрос «можно ли сотрудничать с дьяволом?», не поставив его – «Проблему поднял, проблемы не называя – как это принято у поэтов» (формулировка Ю.Б.) – видимо, не сформулировав, это вы имеете в виду?

Давайте не наводить тень на плетень. Попробуем назвать вещи своими именами. Вы, Ю.Б., поставили вопрос – можно ли считать поэта Евтушенко, кумира шестидесятых, порядочным человеком, если он в чем-то, где-то, когда-то сотрудничал с органами, ну не сотрудничал, а имел контакты, был знаком… Ничего конкретного об этом сотрудничестве мы не узнали ни из вашего поста, ни из TV-встречи поэта с Волковым. Намеки, экивоки… Желтоватенько. Фактов нет, а выводы конкретные: «Евтушенко жил в компромиссе и взаимодействии с Дьяволом… с самого начала карьеры. Компромисс с Дьяволом как жизненная позиция». Весьма высокопарненько получается – высокий стиль! Смелый вы парень, Ю.Б.!

Следующая высокопарная и, конечно, высокоморальная формулировка: «Может ли конформист быть великим писателем или поэтом?» На самом деле, вы задаете нам вопрос – можно ли считать талантливым поэтом кумира шестидесятых Е. Евтушенко, раз уж он такой ужасный конформист (а это уже точно доказал автор поста, развенчал, можно сказать, кумира!)? Причем, все эти намеки-экивоки, написанные, мне кажется, плохим языком, сопровождаются следующими текстами, весьма важными для понимания существа поста: «Я вырос в той же среде, в какой в Ленинграде жил Бродский. Мы посещали одни и те же дома, имели одних и тех же друзей». «интервью… профессору Елизавете Маркштейн (…которая сама меня разыскала и я даже заночевал в ее скромной квартире…» «Для нашего круга компромисс с КГБ был невозможен категорически. Он обрекал на позор, делал презренным и нерупопожатным, вычеркивал навсегда из всего нашего круга».

Итак, что получается, о чем вы написали?

1. О своей собственной «Ю.Б. – значимости» и близости своей судьбы с великими, причем только лишь с теми, кто не шел ни на какие компромиссы.

2. О том, что компромисс – жизненная позиция Е. Евтушенко.

3. Может ли быть талантливым кумир шестидесятых, если он шел на «компромисс с дьяволом»?

Первое и самое главное ваше утверждение оставим без комментариев.

Второе – о жизненной позиции поэта. «Евтушенко – классический шестидесятник. Уж он-то точно редкий, невиданный мичуринский вариант социалиста с человеческим лицом» (В. Новодворская). Перечисляю общеизвестное. Спасение Э. Неизвестного. Протест против вторжения в Прагу. Протест против ареста Солженицына (звонки Андропову). «Бабий Яр», «Братская ГЭС», «Казанский университет», отказ от ордена «Дружбы народов» в знак протеста против войны в Чечне, фильм «Смерть Сталина», «Монолог голубого песца». Не признавал ГДР, Берлинскую стену,… Нужно продолжать? Хорош «конформист»! Нам с вами хотя бы одну такую галочку иметь в биографии. Хотя о вас не знаю, извините, если ошибаюсь.

«Как Катюшу Маслову, Россию, разведя красивое вранье, лживые историки растлили, господа Нехлюдовы ее». «Танки идут по Праге в закатной крови рассвета. Танки идут по правде, которая не газета». Это стихи конформиста?

Третье – о таланте поэта. Логика Ю.Б.: мне нравятся стихи Бродского, Бродскому не нравятся стихи Евтушенко, значит – какие стихи у Евтушенко? Детский сад – кто сильнее: кит или слон? Сама постановка вопроса – кто талантливей: Бродский, Евтушенко, Вознесенский, Галич, Высоцкий – кажется мне в корне порочной. И главное – а судьи кто? Не нам с вами судить об этом.

Для чего вы все это написали, Ю.Б.? Для чего захотелось оттоптаться на имени одного из лучших поэтов ситцевого сезона. Не истлел еще ситец и не выцвел. Живет еще в сердцах шестидесятников. Как знать, чье имя останется в истории? Так для чего пост? Повод хороший – интервью Волкова с кумиром шестидесятых. Отметиться надо было – вот вы и отметились. Отчекинились. Да и по пункту 1 (о «Ю.Б. – значимости») высказались – может, кто и заметит. Если прочтете мою ремарку – не отвечайте, лучше извинитесь публично перед Евгением Александровичем.

Наденька

Грязно и заплевано. Молодой отец в традиционной позе гитариста, в глазах – слезы. Пьяные глаза направлены на двухлетнюю Наденьку.

Наденька – на столе, неподалеку от отца. Толстощекая, бледная, грязно одетая.

По заказу дочери отец поет песни «Ах Надя, Наденька, мне за двугривенный в любую сторону твоей души» и о «голоде Ленингладе». Поет с надрывом, Наденька очень серьезно подпевает окончания строк. Дочь смотрит в глаза отца, внимательно слушает и, поймав знакомое слово взрослой песни, тотчас его повторяет. Сильно запаздывает и попадает своим тихим голоском в паузы, где не заглушается отцовским рокотом.

Она с пеленок слышит песни под гитару в семье и очень их любит. Родителям нравится, когда Наденька «подпевает» им – сосредоточенно и на одной ноте. Гостям тоже это нравится. Они не особенно орут и с умилением смотрят на папу с дочкой.

С днем защиты детей, френды!

1 июня 2014

Все в нашем мире сегодня подвергается переоценке. Великие демократические принципы, казалось бы выстраданные человечеством, сегодня можно сопроводить большим вопросом. Демократия, принятие основных решений в обществе простым большинством. Все больше голосов слышится о том, что демократия ведет нас в тупик. Растет число добровольных иждивенцев, которые не хотят, не умеют и не собираются работать, и в целях борьбы за электорат их мнение становится все более важным. Свобода, равенство, братство? Где и для кого есть свобода, хотим ли мы той свободы, которую насаждает оплот мировой демократии США в других странах – Сербии, Ливии, Ираке, Египте, Афганистане, Сирии, Украине? Равенство – вы знаете есть равенство? С братством тоже неплохо обстоят дела. Мы все знаем о торжестве братских отношений с братским украинским народом. Что остается? Дети. Дети – это наша надежда, надежда каждого из нас, надежда и будущее нашей страны, надежда и будущее нашей цивилизации. Зададимся вопросом – чего бы мы хотели для наших детей? Мы хотим для них будущей войны? – нет! Мы хотим для них нищеты и бесправия? – нет! Мы хотим для них разрухи и беззакония? – нет! Мы хотим для них произвола чиновников? – нет! Мы хотим для них отравленных атмосферы, воды и земли? – нет!

Давайте делать в жизни лишь то, что мы хотели бы оставить в мире для наших детей. Давайте каждую минуту делать только то, что мы желали бы для наших детей. Защитим детей от болезней, от пьяных родителей, от насильников. Разберем детей из детдомов по семьям, закроем детские дома. Защитим детей в утробе матери. Построим детям лучшие школы, детсады, летние лагеря отдыха, лучшие музыкальные и художественные школы. Прочтем им самые лучшие книги. А если этого недостаточно, напишем новые прекрасные книги для детей.

С днем защиты детей, френды!

Призыв джунглей

Откуда этот голос? Что за страстный призыв джунглей?

Привычно властный, невыразимо тоскующий, подавляющий своей отчаянной безысходностью.

Хочу быть негром с красивой каштановой кожей и безумно покатыми плечами.

Как сверкают мои зубы, как легки мои сильные бедра. Без оглядки сливаюсь я в движении с лихорадочным плачем ритма, смотрите, как бурлит во мне жизнь!

Я – сама кровь, ртуть, горячая пульсирующая жила. Пусть текут по моим щекам слезы, слезы высохнут на углях моих щек. Пусть зябнет мое сердце, каштановый огонь моих плечей согреет его. Пусть кто-нибудь скажет, что я слаб и жалок, жалкий не может быть веселым…

Несколько слов об Украине

Вспомним историю. В конце XVI и первой половине XVII века участилось количество казацких восстаний против Речи Посполитой. Наиболее успешным стало восстание Хмельницкого, 1648–1654 годов, в результате которого возникла автономная политическая единица – Гетманщина, а польской власти был нанесён существенный урон. Из-за трудностей ведения войны и ненадёжности своего союзника, крымского хана, Богдан Хмельницкий на Переяславской раде принял подданство Русского царства. С тех пор три с половиной века у народов России и Украины был единый путь. В XX веке мы жили в одной стране. Украинский и русский народы были не просто братьями, это был один народ. Для меня Украина – Днепр, Днестр, Тиса, Киев, Одесса, Ивано-Франковск, Харьков, Запорожье, Крым, Полтава, Карпаты – это были любимые реки и города Советской России, которая тогда называлась СССР. Мы не делили писателей на русских и украинских. Мы любили Сковороду, Гоголя, Булгакова, Бабеля, Багрицкого, Катаева, Олешу… Мы любили казацкие, русские народные и украинские песни. В Союзе, во всяком случае – в Союзе 60-70-х годов не было плохих и хороших народов. Лучший фильм о гуцульщине «Тени забытых предков» снят армянским режиссёром Параджановым. И вот – рушится империя, и любимая Украина уходит в самостоятельное плавание. Ах, как же мы все дружили до той поры… Уходит… Вместе с Киево-Печерской лаврой, вместе с восхитительной рыбалкой у плотины Кременчугской ГЭС, вместе с горячим вином из чайника в Закарпатье, вместе с Андреевским спуском и музеем-квартирой Булгакова, вместе с одесской лестницей, где были сняты незабываемые кадры из «Броненосца Потёмкина», вместе с Малаховым курганом и могилой четырёх адмиралов. В XX веке было сделано много ошибок в вопросе строительства Украинской республики в составе СССР. Последующие 20 с лишним лет существования самостоятельной Украины Россия не имела внятной политики и стратегических целей в отношении своего самого важного соседа, в отношении культурно, исторически и экономически близкой нам страны. Да и у самих украинцев дела шли из рук вон плохо. Проблемы накапливались. И вот результат. В Украине – снова Дикое Поле, и Россия надолго потеряла Украину как своего доброго соседа и союзника. Что сейчас делать? Снижать градус отношений между Россией и Украиной, работать над деэскалацией конфликта, остановить гражданскую войну в центре Европы, искать общие точки соприкосновения и сотрудничества с разными силами в Украине, в Европе, восстанавливать отношения с Америкой. И делать это только дипломатическими методами. Это очень и очень непросто, но кто сказал, что политика – это просто? Сдержанность, терпение и настойчивость. Оказывать Украине гуманитарную и культурную помощь. Сделать всё, чтобы потушить пожар и остановить кровопролитие. И нам самим сделать выводы из печальной новейшей истории Украины: нельзя строить государство по принципу «рынок всё отрегулирует» и получить в результате разрушение государственности, разрушение экономики, разгул воюющих между собой олигархических групп. Нам нужно сделать правильные выводы, в том числе и для нас самих, чтобы не повторить печальную историю наших южных соседей.

Надо ли присоединять к России Донецкую и Луганскую области? На мой взгляд – ни в коем случае. Россия не должна участвовать в раздербанивании терпящего бедствие корабля украинской государственности и сделать всё возможное, чтобы сохранить Украину и помочь ей обрести мир. Дать возможность самим украинцам найти оптимальное устройство своей страны, найти необходимый уровень децентрализации, восстановить конституционный порядок и мир в своей стране. И оказать им для этого всю необходимую помощь.

Уроки, которые мы выбираем

В российском эфире обсуждаются только две темы – Украина и футбол. Будто ничего более важного у нас в стране нет. Будто нет уже проблем со стагнацией экономики, с всевластием госчиновников, с коррупцией. С прискорбием отмечаю, что это соответствует, видимо, сегодняшнему вектору интересов нашего электората. Элита угадала. Такое впечатление, что национальному лидеру самое главное – продержать пик своей популярности до следующих выборов.

Но здесь есть, конечно, и позитив. Интерес к событиям на Украине – повсеместный. От Калининграда до Чукотки русские люди ловят каждое слово из ящика о судьбе близкой нам Украины. О фарсе, которым обернулись события в Киеве… О трагедии убиваемого и истребляемого мирного населения Донецка и Луганска, о тысячах беженцев, о лагерях МЧС для их временного размещения, о том, что сопряженные области России все делают, чтобы разместить несчастных бездомных, изгнанных бомбежкой с Украины, успокоить, создать им хоть на время человеческие условия для жизни. О том, что незнакомые люди принимают в свои дома и квартиры напуганных женщин и детей из Новороссии. О нерасследуемых преступлениях в Мариуполе, Одессе, при бомбардировке и ракетном обстреле жилых кварталов в Славянске, Донецке, Луганске. Об унижаемых и убиваемых российских журналистах. Все это вызывает сочувствие, боль и негодование всех без исключения. Ничего удивительного: Украина – это наша страна, мы психологически еще не научились отделять ее от России, там живут наши друзья, родственники, там – святыни русской истории и православия.

Куда идет Украина? Куда идет внутри-украинское и российско-украинское противостояние? Что нас ожидает? Куда идет противостояние России и США на территории Украины? Куда катится весь мир? Вот вопросы, которыми мы задаемся. На наших глазах меняется сложившийся за последние двадцать с небольшим лет миропорядок. Рушатся либеральные ценности. Меняется роль США, претендующих на то, чтобы единолично устанавливать на всей нашей планете свое представление о мироустройстве и демократических ценностях. США отчаянно цепляются за роль лидера. Они не могут смириться с тем, что все, за что они ни берутся, рассыпается от их прикосновения. Не могут смириться с тем, что Китай за короткий срок стал второй (а может быть, и первой?) экономикой на нашей планете. Технология управляемого хаоса, которая «с триумфом» шагала по горячим точкам… Югославия, Ирак, Афганистан, Ливия, Египет, Сирия… Теперь эта технология испытывается на Украине. Но каковы результаты? Югославия разрушена, Сербия унижена и раздавлена. В Ливии – хаос, беспорядки, разрушенная экономика. Ирак – война, полное фиаско американской политики. Афганистан в результате «демократических преобразований» превратился в крупнейшего производителя наркотиков. Когда американская армия покинет Афганистан, в этой стране начнется кровавая бойня, как сейчас в Ираке. В Сирии сценарий США сорван благодаря усилиям российской дипломатии. Америка ищет реванша на Украине. Украину – разрушить; подорвать экономику и репутацию России, стравить Россию и Европу, подорвать политическую и экономическую целостность Европейского союза, разбалансировать ЕС с помощью постоянных выходок и демаршей Великобритании, младшего и верного союзника и партнера США, не допускать дальнейшего укрепления связей России и Европы, ослабить эти связи с помощью сателлитного, управляемого украинского буфера. Заместить российский газ для Европы сланцевым газом с Украины, сжиженным газом из Катара и США. Украина? Здесь, на этой территории, на этой арене столкнулись крупные геополитические силы. Рушится либеральная модель – свободы, толерантность превращаются в свою противоположность из-за того, что исчезают мораль, нравственность, традиции. Либеральная Украина на глазах превращается в диктатуру по фашистским шаблонам. Америка упрекает Россию за «разрушение монополии США на нарушение международного права». Россия тоже хороша. Но знаете ли, друзья мои, нельзя быть святее римского папы. И Россия вряд ли откажется от помощи «русскому миру», не оставит без поддержки Донецк и Луганск, повстанцев, отстаивающих жизнь и свободу на своей земле.

Какой вывод можно сделать из этой ситуации?

1. На этом маленьком, многострадальном клочке земли сейчас решаются проблемы огромных и могущественных стран – Америки, Европы, России, здесь и сейчас столкнулись самые крупные геополитические игроки. От мужества, стойкости и выдержки пассионарных людей, бьющихся за интересы самопровозглашенных республик Донецка и Луганска, зависит сейчас не только судьба этих двух областей, жизнь и само существование населения этих областей. От их победы или поражения зависит судьба всей Украины. Судьба НАТО. Путь и дальнейшая жизнь Европы. Судьба и дальнейшая жизнь России. И, в какой-то степени, – путь, по которому дальше пойдут США. Эта маленькая гвардия пассионариев – среди которых, чего греха таить, есть разные люди, есть пена, бандиты, случайные люди, но есть и те, кто твердо решил с оружием в руках защищать свои семьи, свою землю и свое достоинство, – от нее зависит очень многое. Если пассионарии победят – есть шанс изменить жизнь всей Украины. Если потерпят поражение – хаос, бесправие и война поползут дальше, как гангрена, вначале – Крым, потом – Ростов, потом – Москва, Петербург, далее – везде. У нас в России не все хорошо. Но я твердо могу сказать: нам в России не нужен Майдан, нам не нужна гражданская война.

2. Демократия Украины прошла путь от первых романтических Майданов, дело романтиков подхватили энтузиасты. Победа! Революция снесла прогнивший олигархический режим Януковича! И вот закономерный итог. Незаконное свержение власти привело к охлократии и, в конечном итоге, к созданию незаконного диктаторского режима. Реальную власть в стране получили не энтузиасты-демократы, а фашисты и негодяи. Как говорят: «благими намерениями вымощена дорога в ад». Нам надо многое менять в нашей стране. Очень многое. Но пусть судьба и путь Украины станут для нас предостережением и уроком.

[i] Волапюк – перен., речь из мешанины непонятных слов, тарабарщина (шутл.).

Content

Саша Кругосветов
Птицы

Прекрасный птицевед (о книге Саши Кругосветова «Птицы»)

Предисловие

Часть 1 Время

Читая Борхеса

Естественнонаучные парадоксы и нонсенсы в книгах Льюиса Кэрролла и Умберто Эко Несколько слов о том, как знаменитые ученые мужи умели всю жизнь оставаться детьми

Научный институт новогоднего подарка

Опять о Невском

Рай на земле

Хочу летать

Крылья на вешалке

Часть 2 Птицы

Водопроводчик Паша

Я не вписалась в двадцать первый век

Не будем зомби

Битва фриков

Когда закончится нефть

День вертухая

Живите в России Вместо поздравления с Новым Годом

Птицы

Пиар ход

Две жизни – две страны

О гомофобии и мракобесии

Параллельная реальность

Спас-на-Сенной

Путь к социальному миру

Консервативные ценности

Обречены на процветание

Стильная взятка

Я – мракобес

Дом комбинат-уборная

Линейные решения

Паноптикум уродов

Был ли БАБ свободным человеком?

Последний из могикан

Политические загадки

Магаршак отчекинился

Наденька

С днем защиты детей, френды! 1 июня 2014

Призыв джунглей

Несколько слов об Украине

Уроки, которые мы выбираем