Флёри Юлия

Порхай как бабочка, жаль как пчела

Мне всё и всегда давалось в жизни легко. Правда. Начиная со школы. Нет, в детском саду тоже, вероятно, всё было гладко, за исключением нескольких неприятных для меня девочек (более модных, более наглых, либо была ещё такая, дочь учительницы музыки, ей можно было сколько угодно играть на фортепиано, а для меня фоно так и оставалось мечтой, так, иногда могла пробраться к инструменту поближе, чтобы попиликать на клавишах). Так вот, началось всё со школы. Есть люди (в данном случае можно употребить слово «дети»), которым для получения положительного результата, нужно долго и тщательно корпеть над делом (заданием, уроками), зубрить, биться головой о невидимую стенку и грызть гранит науки, в прямом смысле этого выражения. Ярким примером для меня стала одноклассница, как сейчас помню её муки над изучением английского языка. Ну, не давался он ей никак, хоть плач. Приходилось на память заучивать тексты, заранее отвечать на вопросы контрольных работ (до сих пор не понимаю, откуда она доставала задания, поистине говорят: кто ищет, тот найдёт), только всё было впустую: произношение не вызубришь, да и предложение нужно строить не только по заученным материалам, здесь соображать нужно. А есть люди, которым все даётся легко и гранит науки оказывается вовсе не гранитом, а хлебным мякишем. Так вот я отношу себя к последним. Таких как я, обычно называю лоботрясами, так как особых усилий прилагать ни к чему не стоит, а результат всегда выше всяких похвал. Опять же, взять, к примеру, тот же иностранный язык: произношение у меня сразу без проблем пошло, оставалось только словарный запас приобрести, да правила выучить, без правил никуда. Но вся прелесть особенностей людей второго типа, что их способности распространяются на все сферы деятельности, если снова вернуться к школьной теме, то можно смело сказать: все предметы мне давались одинаково легко, причём как точные науки, так и всё из филологического направления. Особенно я уважала математику, царицу наук, как считал наш школьный учитель, Марк Захарович, старый еврей (так его называла моя мать, он её в своё время невзлюбил, за что постоянно задавал самые каверзные вопросы), правда учитель по английскому всегда утверждал обратное: «самый важный предмет – мой, английский язык, а вся ваша математика – ерунда полная. Как не высчитывай, хочешь – через интегралы, хочешь – через уравнения с двумя неизвестными, а зарплата мужа от этого не увеличится» (ох, как же он оказался прав, весь смысл этих золотых слов, я это понимаю только сейчас, когда смотришь на эту самую зарплату и хочется плакать). На умственные способности жаловаться мне не приходилось, до сих пор помню применение теоремы Виета в двух вариантах, хотя для всех остальных моих одноклассников поголовно, эта теорема так и осталась загадкой. Применить эту бесполезную теорему в повседневной жизни нельзя, поэтому до сих мне не понятно: почему она так и хранится на видном месте полочек моего мозга, ведь по всем законам жанра, давно должна пылиться где-то в дальнем углу. Так уж устроен мой мозг: всё лишнее вон! Ну, не совсем, конечно, вон, всё же я верю учёным, которые утверждают, что никакая информация не исчезает из нашей памяти, она просто временно откладывается подальше, так сказать, до лучших времён и в стрессовой ситуации обязательно вспомнится. Проверить эту теорию на практике мне до сих пор не удалось, но я остаюсь истинным приверженцем такой версии происходящего, никак мне не хочется признавать, что девяносто девять процентов знаний мы теряем навсегда и бесследно.

Ну, в своих рассуждениях я зашла несколько не туда, поэтому возвращаюсь к теме.

Что касается способностей, разобрались. Но всё ведь не так просто, точнее говоря не так сложно, по крайней мере, для меня. Сейчас я говорю уже об отношениях в социуме, которые так же, как вы наверно догадались, давались мне без особых усилий. Нет, на звезду класса я никогда не претендовала, не моё это, быть в центре внимания. Выскочек никогда не любила, хотя их никто не любит, даже такие же выскочки как они сами, но и на отсутствие общения никогда не жаловалась. С людьми сходилась легко, ну, не то, чтобы совсем легко, я всё-таки была человеком немного замкнутым, но если уж с кем-то подружусь, то надолго. Особой симпатией ко мне никто не обладал, но и антипатией тоже, а это уже кое-что. Я всегда производила впечатление пай-девочки, и такое выражение как «в тихом омуте черти водятся», ко мне не относили, зря, надо сказать, черти у меня были ещё те. Производила положительное впечатление на старшее поколение, хотя такой конкретной цели у меня никогда не было, мне было всё равно, кто и что подумает, но результат всегда был одинаков: меня любили, как учителя, так и одноклассники и бабушки-соседки. Опять же, приведу в пример свою одноклассницу, не ту, которая с английским, а уже другую, но тоже мою подругу. Вот и человек она была хороший, но впечатление производить не умела, чего-то такого не хватало у неё внутри, поэтому учителя в школе смотрели на неё косо, подозревая во всевозможных грехах, а она, на самом деле, ничего такого и не думала, я свидетель. Ну, вот, опять увлеклась… С людьми, значит, я сходилась легко, но не стремилась приблизится к высшему обществу, за что про меня часто говорили: «она на своей волне». Так и было, у меня, действительно своя волна, уже тогда я понимала, что ни от кого из тех, с кем общаюсь каждый день, в будущем зависеть не буду, а значит и прогибаться под них не стоит. Но и отношения портить не спешила, зачем искать приключения на пятую точку, да и не любила я трудности, всё по той же причине, о которой я уже достаточно долго рассуждаю: у меня всё легко и просто, с проблемами я никогда не сталкивалась, а вследствие, и решать их толково не умею. А вот это уже БОЛЬШОЙ минус – во взрослую жизнь я должна была выйти подготовленным ко всему человеком, а из меня получилось какое-то тепличное растение, со своими условиями хранения и эксплуатации. Но и тут мне повезло, всё же есть у меня ангел-хранитель. После школы я без особых напрягов поступила именно туда, куда и хотела – в финансовую академию, здесь моё природное обаяние не пригодилось, а вот умение работать с цифрами, вполне. Это только так говорится, что математика точная наука, хотя, математика, может и точная, а вот бухгалтерия, это просто источник подводных камней и тёмных коридоров, в которых можно не только потерять, но и найти. И с этими тёмными коридорами у меня был полный порядок, цифры слушались меня как дрессированные, я ими жонглировала (не в буквальном, конечно, смысле), я их слышала и понимала, за что меня уже на первом курсе прозвали гением (нескромно, но вполне возможно) и приглашали на меня поглазеть старшекурсников и преподавателей с других кафедр. Отвернулся мой ангел-хранитель, он же, по совместительству, и хозяин-случай, всего один раз, когда я впервые влюбилась. А влюбилась я сразу после школы, причём безнадёжно и очень неудачно. Любовь вообще-то здесь не при чём, проблема здесь кроется гораздо глубже, в моей недальновидности, а если ещё проще, то в моём простофильстве. Влюбиться – это можно, кто из нас не влюблялся в семнадцать лет? А вот залететь в первый же раз, со своим первым парнем – это надо умудриться (если кому интересно, консультирую по пятницам после двадцати двух ноль, ноль). Вот я и забеременела в семнадцать лет, а в, без одного месяца, восемнадцать, я стала мамой. И тут уже моя удача ко мне вернулась, сынуля мой получился на редкость смышлёным, а так же писанным красавцем. Проблема заключалась в другом: я вышла замуж, и тут, естественно, все опять же говорили о моей удаче, ведь не мать-одиночка, но интуиция мне подсказывала, что это далеко не удача, а скорее, наоборот, ещё одна ошибка молодости, которая плавно перекочевала в мою взрослую жизнь. А жизнь была далеко не сказочной. Муж мой оказался, студентом той же академии, только учился он тогда на пятом курсе (хоть на что-то мне ума хватило, не ровесника выбрала), поэтому к моменту родов он уже устроился на работу и мог обеспечивать новоиспечённую семью. Он был красив и умён (в меру, я бы сказала), но слишком уж азартен, не игрок, конечно, но что-то такое в нём было, настораживающее, что ли. Сошлись мы с ним не просто так, а по причине происхождения из одного города, поэтому, как только он закончил обучение, мы вернулись в родные пенаты. Я учёбу бросать не собиралась, но на заочное обучение перевестись пришлось, всё же сына я любила больше, чем мнимую независимость. С его воспитанием мне помогали бабушки, за это им огромное спасибо, иначе сложила бы я свои конспекты в сторону и о карьере могла бы только мечтать. Жили мы, спасибо бабушке мужа, отдельно, она, умирая, переписала на него свою трёхкомнатную квартиру. Не в центре и без евроремонта, но всё же лучше, чем с родителями. Таким «замечательным» временем как «декретный отпуск», я, слава Богу, довольствовалась недолго, всего один год, иначе бы точно сошла с ума. Свободного времени в связи с этим у меня было несметное количество, с учёбой проблем не возникало, и я решила устроиться на работу. Куда попало, не хотела, а в хорошее место меня без образования никто бы не взял. Но! Это при условии, что я вполне обычный человек, но мы ведь выяснили, что я не такая, что я особенная, с блатом на каком-то свете, поэтому даже здесь мне повезло. Друг моего отца. Не просто друг, а практически брат. Отец, умер давно, его я практически не помню, а вот его друг, дядя Игорь, всегда был рядом с нами, вот и сейчас не оставил сиротинушку. Дядя Игорь был руководителем одной крупной компании нашего города (сферу деятельности и значимость не уточняю, так как к делу это не имеет никакого отношения), и с превеликим удовольствием взял меня на должность бухгалтера в свою организацию. Каким образом, спросите вы, да всё очень просто, особенно если ты в сговоре с цифрами. Зарплату мне выписал немереную, подчинённых несколько человек, и дал полную свободу действий, в соответствии с законом. Короче говоря, от недостатка средств я особо никогда не страдала. До поры до времени, надо отметить. А время это наступило неожиданно и, кто бы мог подумать, удар в спину я получила от родного муженька. Я ведь, кажется, упоминала, что у него был нездоровый азарт, так вот, вылилось всё это в очень печальную историю. Он хоть и умён, но не осмотрителен, тоже работал с большими деньгами, тоже при должности, только вот он не был таким везунчиком как я, а ещё и деньги чужие любил. Точно утверждать не берусь, я сама как-то не вникала, но суть в том, что он брал деньги, прокручивал их толи на тотализаторе, то ли по каким-то чёрным схемам, и в один ужасный момент просчитался и улетел в минус. Вот тогда-то его и попалили. В полицию обращаться не стали, и на том спасибо, но вот за эту оплошность пришлось расплатиться своими кровными, честно заработанными. И не только своими, но ещё и моими. Мы лишились всего: квартиры, МОЕЙ машины, приличного счёта в банке, да ещё и должны остались, поэтому пришлось брать кредит. И тут уже, как ни крути, а возмещать собственные потери надо. Если работать на должности, то этого не получится никак, надо ехать и зарабатывать, ну, не мне же, в самом деле, к тому же я мать, да и с работы меня никто не увольнял. И, путём несложных вычислений, на заработки отправляется муж. На самом деле, я немного слукавила, разглагольствуя о том, что он уезжает, чтобы отбить деньги. Всё куда проще: человек, которого он ограбил на энную сумму, оказался очень авторитетным в бизнесе человеком, и слух о том, что мой муженёк не чист на руку, да ещё и опасен, разошёлся по городу в миг, и ни на одну приличную должность его, вследствие этого, не брали. А идти экономистом в захолустную контору, с окладом в двенадцать тысяч (или и того меньше), не хотелось, да и я бы не пустила, всё-таки, своим автомобилем пожертвовала, чтобы с его долгом расплатиться. Многие сейчас подумают, меркантильная особа, тут муж в беде, а она о машине горюет, и в какой-то степени эти думающие товарищи окажутся правы, что уж поделать, я такая. Но дело не столько в самом автомобиле, сколько в моём муже. Я ведь говорила, что вышла замуж в интересном положении, а если быть честной, то из-за интересного положения, и на сегодняшний день могу с ответственностью заявить, что без такой уважительной причины, с этим человеком жить бы я не стала, а сейчас куда деваться, приходится. Там более, что развод – это дополнительные колебания в атмосфере вокруг меня, а я этого не люблю (но, кажется, об этом я уже тоже упоминала). И вот, муж мой уехал, нет его уже более полугода, чему я, в некоторой степени рада, и мы друг по другу соскучимся, освежим, так сказать, в памяти отношения, и деньги мои в сохранности будут, и он может что-нибудь, да и заработает. Созваниваемся раз в неделю, по воскресеньям, говорим о том, о сём, ласковые слова, всё такое, бла-бла-бла. В общем и целом, муторное это занятие, слушать его по полчаса. Жить мне пришлось переехать к матери, хорошо, что не к его, а к моей (у нас частный дом, два этажа, так же, наследство от папочки), живём относительно неплохо, практически не ссоримся, если, конечно маме не взбредёт в голову меня задевать своими нотациями.

И сегодня, у меня есть такая замечательна возможность, порассуждать на все эти темы, прикинуть, что к чему, а повод для этого дела самый, что ни на есть удачный, мой день рождения. Дядя Игорь по такому поводу дал мне внеочередной выходной (на самом деле, у нас с ним сложилась такая традиция, я ещё ни разу не выходила на работу в такой день и сегодня не исключение), поэтому я могу подольше посидеть возле зеркала, помечтать, пораскинуть мозгами, или просто отдохнуть, ведь для матери пятилетнего сына даже это «посидеть» обычно даётся с большим трудом. Антошку (сына), сегодня забрала к себе свекровь, это такой для меня подарок, хотя я бы не отказалась и от флакончика духов, такого, как она обычно дарит своей второй невестке, жене старшего сына. Но нет, меня она не настолько любит, чтобы ещё и тратится, а мне и не нужна её любовь, я тоже, быть может, удовольствие получаю, когда не лицезрю её постную физиономию. Вот, уже двенадцать часов дня, я вдоволь навалялась в пастели, спокойно приняла душ, а сейчас сижу и навожу марафет, всё-таки у меня сегодня праздник. На самом деле, для меня день рождения – это грустный праздник, именно в этот день, каждый год, на меня сваливаются все неприятности (справедливо… наверно… ну, не может же мне круглый год везти, вот все неудачи и отрываются за весь год). Ещё с детства я заметила, что мне не везёт в этот день, про меня все забывают, не поздравляют вовремя, а то и вовсе западлянку какую-нибудь готовят. И дошло всё это до того, что праздника как такового у меня никогда нет. Даже праздничный стол со свечками в счёт моим годам я никогда не покупаю. Единственное, чем себя тешу, так это встреча с подругой, Мариной Говоровой. Мы познакомились с ней в балетной школе, балериной я быть не хотела никогда, и сама не понимаю, как меня туда ноги занесли, но опыт получила интересный, к тому же теперь у меня хорошая осанка, чувство ритма и изящная фигура. Марина в училище попала уже более осознанно, сейчас, к слову, работает балетмейстером в одной частной школе (с чего-то надо начинать). Она тоже замужем, тоже с ребёнком, поэтому мы с ней со временем стали понимать друг друга ещё лучше. Встречаемся мы в связи с несовпадением графиков нечасто, но на её и мой день рождения – обязательно. И сегодня договорились поболтать в одном кафе. Я там как-то уже была, мне понравилось, сейчас пойдём вместе. Только бы мимо матери проскочить незамеченной, а то опять начнёт учить меня жизни.

– Леська, ты скоро там? – Послышался за дверью голос мамы и, не дожидаясь ответа, она вошла. – Опять сидишь! Выходить, говорю, думаешь?

– Думаю.

– Долго думаешь, доча. Олежик-то твой звонил, нет?

– Не звонил, прислал сообщение, пожелал счастья в личной жизни и высокой заработной платы.

– А сам как, не приедет?

– С чего бы?

– Ну, как… сколько можно мытарствовать, можно и домой вернуться, тем более повод есть.

– Мам, ты как скажешь!.. – На маму обижаться нельзя, можно только головой покивать, а то ещё обидится. – Какой дом? Вот когда заработает на квартиру, пусть и приезжает. Не хватало ещё, чтобы он здесь своими ляжками трусил.

– Как ты про мужа говоришь?!

– А почему нет? Мам, на самом деле, говорить о нём вообще не хочу. Всё, иди, я сейчас оденусь и спущусь.

Стоит. Смотрит. Что ещё хочет, спрашивается? Ну, не хочу я, чтобы Олег сегодня приехал, и праздник мне испортил, и что теперь, убить меня за это? Сама знаю, что никто силой под венец не гнал, но и выбора особого у меня тогда не было, дядя Игорь в тот момент золотые горы не сулил и вообще не заикался о должности, пришлось решаться на поступок, теперь локти кусать поздно.

– Мам, я сейчас спущусь, что-то ещё?

– Да что с тебя взять? Пиголица, ты ещё шляться начни, чтобы вся деревня видела!

Мама хлопнула дверью, обиделась. Вот так всегда, знала ведь, что с ней лучше не шутить на такие темы, сразу меня в падших женщин записывает. К вопросам морали мама всегда относилась очень серьёзно, настолько, что после смерти отца, ни на одного мужчину не взглянула. Не знаю уж, что у них там было, любовь, не любовь, но это её выбор и навязывать мне его не стоит, тем более что и своя голова на плечах имеется. Да и вообще, я в этих вопросах более гибкая, иду на компромиссы, за что частенько удостаиваюсь косых взглядов со стороны. Нет, ну, а что? Зачем всем рассказывать, что ты святая невинность, если в душе грешница, каких свет не видывал? Никогда этого не понимала. Хочешь изменить – изменишь, и тут уже не вспомнишь ни о морали, н о муже, который верит и ждёт. Всё это дело случая, и от внезапно нахлынувшего чувства никто не застрахован. Вся разница между мной и этими моралистками в том, что я могу высказать вслух то, о чём они думают по ночам, и так старательно скрывают от окружающих. Я всегда считала себя способной на измену. И здесь дело уже не в конкретно моей ситуации, просто я такой человек, не считаю зазорным быть счастливой. И что, если ты однажды ошибся, то зачем портить жизнь себе, ему и тому, третьему, который, возможно и есть твоя судьба? Но, думать, что способна на измену и изменить – это два разных поступка. Многие думают, что я и правда гуляю направо и налево (судят по моим высказываниям, ну, раз уж они, лжесвятоши изменяют, то, что тогда говорить обо мне, которая своих наклонностей никогда и не скрывала). А я на самом деле, своему мужу верна вот уже почти шесть лет и дело здесь не в том, что спроса на меня нет или не с кем. Тут, как говорится, было бы желание, а с кем согрешить найдётся. И недвусмысленные предложения мне поступали и намёки и ухаживания время от времени можно понаблюдать, но я не из тех людей, которые изменяют из удовольствия, только ради процесса. Мне интересен объект, стоит ли он моего внимания. Нет смысла менять шило на мыло, грубо сказано, но точно. Зачем связываться с другим не нужным тебе мужчиной, если и от первого отвязаться не в силах? Вот и я считаю, что это ни к чему, вот если до дрожи в коленках, до разряда тока от прикосновения – это да, а так… не интересно. Многие сейчас скажут, что я начиталась романов, быть может, хотя и не увлекаюсь, но верю, что есть на свете наши половинки и вообще, я верю во всё, о чём говорят, ведь с чего-то это что-то кто-то взял.

Нехотя я накинула на плечи махровый халат, так случилось, что мой праздник попадает на осень, в доме прохладно, надо утепляться, спустилась вниз, получила от мамы заветный конвертик с деньгами на подарок и… цветы?..

– Мама!.. Дарить цветы должен мужчина.

– Не говори глупости, лучше бы поблагодарила. – Обидчиво пробормотала мама.

Конечно, дорогая, и тебя я поздравляю с этим днём, чмокну в щёчку, послушно посижу рядом, вместе мы ещё раз вспомним, как всё это началось, посмотрим старые фотографии. А потом выпьем чаю и я продолжу день в кампании Марины.

– Спасибо, мам. Мне приятно, только это лишние траты. – Я немного слукавила, ну, не люблю я цветы, по крайней мере, себя в этом давно убедила, с остальными пока не получается.

– Я тортик купила, будешь?

– Только маленький кусочек, ты же знаешь, мы с Маринкой как всегда в кафе, а там без сладкого никак.

Тортик мы разрезали, съели по кусочку с чаем, остальное – гостям: ближе к вечеру, к нам придут мамины родственники; я их не очень-то люблю, поэтому домой в таких случаях особо и не тороплюсь, а они, питая ко мне примерно такие же чувства, особо по этому поводу не расстраиваются. С Мариной мы договорились встретиться в четыре часа, так удобно и ей (график работы у Марины свободный, но дочку из сада забрать надо, а там уже муж присмотрит) и мне. Не смотря на то, что вроде бы, положено отдыхать, домашнюю работу ещё никто не отменял и три часа своего выходного придётся потратить на уборку и завтрашний суп для сына. Занятие для меня не из любимых, но мама наотрез отказалась от добровольного рабства, ссылаясь на мою мнимую самостоятельность, так и сказала: сама удовольствие получала – сама и воспитывай его плоды. Справедливо, не спорю, но как же помощь нуждающимся? Как же молодость, которая требует независимости от обстоятельств? Ну, это я так, сама с собой.

После всех трудовых повинностей, я заслужила полчаса для себя любимой, чтобы, наконец, привести себя в божеский вид, и не выглядеть перед подругой той лохудрой, которой я являюсь на данный момент. Выпендриваться перед людьми, тем более перед близкими и родными – это не моё, однако и упасть в грязь лицом совсем не хочется, поэтому выглядеть всегда, а особенно сегодня, я стараюсь хорошо. И, что тут скрывать, люблю ловить на себе чужие взгляды: завистливые, если это касается женщин, либо же восхищённые, если это взгляды мужчин. Люблю флиртовать и заигрывать, люблю осознавать, что ко мне не равнодушны, люблю, когда меня откровенно хотят, но надежды на что-то большее, чем дружеское общение, никогда не даю. Так, что-то я совсем раздухарилась, поэтому последнее предложение, предлагаю всерьёз не воспринимать, так как возможности быть на высоте и получать столько внимания от мужчин, я никогда не имела. Что уж тут поделаешь, если вышла замуж в семнадцать лет, поэтому на любые мероприятия либо с мужем, либо никак, на работе все боятся гнева дяди Игоря. Исключением всегда оставались только сессии, но это тоже не вариант, там или мажоры, или заучки, короче говоря, такая же шантрапа, как и я. Но это ведь не мешает мне мечтать об успехе у сильного пола, ведь так?.. Плюс ко всему, если я иду на встречу с Мариной, то ни о каком внимании не может быть и речи, куда уж мне, если она рядом. Маринку природа не обделила, разгулялась как положено: и волосы у неё натурального светлого оттенка, практически блонд, и глазищи в пол-лица, и с фигурой проблем никогда не было. А после родов, так и вовсе подфартило: второй размер груди плавно перекочевал в четвёртый, при этом никаких осложнений на талию и бёдра не последовало. Так и думают теперь все, что грудь у неё силиконовая, потому что слишком гармонично смотрится, не смотря на всю её изящность и утончённость. Мне же повезло куда меньше: ноги хоть и стройные, но не от ушей, да и рост так себе – нет и метр семидесяти. Глаза хоть и большие и голубые, но в сравнение с Маринкиными никуда не годятся, грудь… после родов ничего кроме растяжек не осталось, так пришлось ещё и на коррекцию тратится, чтобы хоть как-то скрыть явный дефект и, в дополнение волосы, бледно рыжего оттенка. Я их, конечно, подкрашиваю, и получается рыжая бестия, и в тон с моей слегка розоватой кожей всё это очень удачно вписывается, но на фоне подруги я всегда в явном проигрыше. Не смотря на всё, что я только что сказала, отношения у нас отличные, Марину я люблю, ну, не она ведь виновата в том, что красивее меня, в конце концов, в подруги я могла выбрать кого угодно, да и не кичится она своей красотой, за что её отдельное уважение от меня. В общем и целом, чтобы хоть как-то соответствовать её царственной особе, я догоняю Марину в шмотках, уж на что, на что, а на это дело денег не жалею. Особенно меня радует моё последнее приобретение – осеннее пальтишко персикового цвета, я его даже маме не показывала, чтобы до инфаркта не довести. Мама, хоть и не питает страсти к дорогой одежде, но и в облаках не витает, на вид может определить стоимость, а цена пальто зашкаливает и перевалила за полугодовую мамину пенсию, поэтому лучше мне ей на глаза в таком виде не появляться. Да и платье ему соответствующее, и бельё, короче говоря, единственная ценность во всём доме – это мой гардероб, но об этом никому! С украшениями, как и с цветами отношения у меня не сложились сразу, единственное, что ношу – так это обручальное кольцо и цепочку с крестиком, и то, потому, что это папа мне её подарил. (Я отчётливо помню этот момент, хоть мне и было всего три года, цепочка была ещё влажной и оттого очень холодной, папа осветил её в церкви и застегнул на моей шее, просил не снимать. Вскоре его не стало, и эта вещица стала для меня более ценной). С причёской я никогда не мудрила – волосы у меня прямые, гладкие, со здоровым блеском, поэтому их достаточно только расчесать, а всё что касается ухода за телом для меня свято, и застать врасплох просто нереально. Посмотрела на себя в зеркало – я конфетка! Можно идти и разбить пару-тройку мужских сердец.

Не смотря на то, что машины я лишилась более года назад (ещё одно отдельное спасибо нерадивому муженьку), от комфорта так и не отвыкла и частенько езжу на такси, за что так же часто получаю от матери нагоняй, ну, вот такая я, транжира. В кафе прибыла вовремя. В отличие от Марины, у которой там что-то в детском саду случилось и пришлось задержаться, опаздывает она крайне редко и всегда по уважительной причине, поэтому я не в обиде. Столик был заказан заранее и никаких накладок не ожидалось. Пока сидела одна, окинула взглядом присутствующих. На первый взгляд, так ничего особенного, мальчики, девочки, всё как всегда, кто-то весёлой и дружной кампанией, кто-то в одиночестве, кто-то на деловой встрече. Вот так сидишь и понимаешь, что жизнь скучна и однообразна, и если твой день рождения вдруг выпал на будний день, то никаких сюрпризов ждать не приходится. Официантка мне попалась на удивление миленькой, раньше я её здесь не видела, и меня сразу предупредила, на какие блюда не стоит обращать внимания, и (респект), наряд мой оценила по достоинству. Это конечно не профессионально с её стороны, но очень уж приятно, ну, раз уж больше некому. Сидела в одиночестве я достаточно долго, успела выпить чашечку чая, пострелять глазами на каких-то солидных мужчин. Постепенно кафе заполнялось и уже через полчаса не осталось ни одного свободного столика. Теперь было на кого посмотреть, правда, на меня никто не глазел, и немудрено, все со своими половинками, жёнами или девушками, не до красивых незнакомок. Вскоре получила сообщение от Марины, что она уже приближается и рискнула сделать заказ на двоих, её вкусы знаю, думаю, не обидится. Не прошло и пяти минут, как фурия по имени Марина влетела в кафе и тут же чуть не сбила с ног официантку (к слову, она была именно с нашим заказом), что же, эффектное появление, вот умеет человек враз привлечь к себе всеобщее внимание. Но это же Марина, не долго думая, она широко улыбнулась своей голливудской улыбкой (тоже, надо сказать от природы), поправила причёску и направилась ко мне в сопровождении мужских взглядов. Я, честно, чуть от смеха не умерла в этот момент и главное, она так невозмутимо себя вела, что косо посмотрели именно на меня, о её оплошности все и думать забыли.

– Ты как всегда в своём репертуаре! – Давилась я слезами. – Привет.

– Привет, подруга, с днём рождения! – Марина скривила лицо и нахмурила брови. – А просто поздороваться ты не можешь? Надо именно напомнить мне о всех косяках.

– Ну, прости, я ведь не все, не ведусь на твою красоту и обаяние.

– Ладно, прощаю… к тому же… – Марина и сама уже не сдержала смех, – это действительно было забавно. И кто додумался такую скользкую плитку на входе положить?!

Не успела Марина присесть, как я почувствовала за спиной чьё-то присутствие, вот так всегда, если есть Марина, то есть и мужчина!

– Девушки-красавицы, добрый вечер.

Ласково запел он приятным голосом с едва заметной, но такой любимой многими женщинами хрипотцой. Я, конечно, тут же поникла: знаю ведь, что к Марине обращается, не ко мне, меня-то он видеть не мог, я сижу спиной к входу, а вот мою подругу пропустить не один бабник не в состоянии. Обидно, досадно, но ладно! Косвенно и ко мне эта фраза имеет отношение, так и быть, прощён. А он, во время моих тяжких размышлений, продолжал свою слащавую песню.

– Не мог пройти мимо, не поверите.

И тут я почувствовала, что он не просто разговаривает, он в мои глаза хочет заглянуть. Ну, надо же, в мои! Правда, делал он это как-то особенно, не обошёл и не присел, а навис надо мной ещё сильнее, предлагая мне самой обратить на него внимание, что же, получи! Я немного запрокинула голову назад, ровно настолько, чтобы могла его лицезреть, он нагло и широко улыбался.

– Добрый вечер. – Проговорила я несвойственным для себя томным голосом и улыбнулась ему в ответ, уверена, то, что он увидел, ему понравилось. Не зря же я так мучилась с ноющей зубной болью после отбеливания. Да и нос два года назад сломала, случайно, но зато потом обратилась в клинику пластической хирургии и взамен старого, не очень удачного, получила новый, аккуратненький носик, который значительно лучше подходил к моему лицу.

Мужчина даже дыхание затаил. Боже, как же это приятно, когда ты нравишься!

– Девушки, спасайте, договорился встретиться с другом, а он жуткий зануда, будет скучно. Можем объединить усилия и провести отличный вечер большой кампанией. Как такой вариант?

– Вы к нему даже не подошли, а уже говорите, что скучно. – Вмешалась Марина, в принципе правильно, но я не отказалась бы ещё от парочки дифирамбов в свою честь.

– Говорю же, старый друг, я его знаю, как облупленного, и представляете, если я ещё не подошёл, а мне уже скучно, так что же будет дальше?

Как его жалко, бедненький, мальчик заскучал… Но, извини, не сегодня.

– Сочувствуем, но ничем помочь не сможем, мы с подругой хотим посекретничать. Поэтому у нас разговор только для девочек.

– Ну, это вы сочувствуете, а вот ваша подруга ко мне безжалостна.

В этот момент он перевёл взгляд на Марину и застыл… кобель! На меня смотрел уже не так довольно, да и вообще, сидеть в такой позе как я сейчас жутко неудобно, и с чувством выполненного долга, а на самом деле с ущемлённым самолюбием, взгляд незнакомца я отпустила и села прямо. Он, правда, не растерялся, из-за моей спины вышел и стал сбоку.

– Ну, если планы изменятся, ты ведь свистнешь?

Ха! Как быстро перешёл на «ты». Профессионал.

– Я подмигну, – легко и со всей присущей мне элегантностью я продемонстрировала ему свои способности в моргании одним глазом, – вот так.

– Ловлю на слове.

Ответил он и так же подмигнул. Вот мне всегда было интересно, все люди гримасничают, но у одних это получается с лёгкостью, а у других вообще никак. Так вот у него, у этого мужчины, меняться в лице получалось превосходно, это как у меня со способностями в науках. И улыбается он вроде бы искренне, и подмигнул красиво, и губы в нужный момент облизал, так, чтобы это не выглядело пошло, так что это у него: действительно способности от рождения или многолетние тренировки?

Он ушёл, как и говорил, отправился к своему другу за столиком в углу, я сама не видела, но заметила, как Марина проводила его взглядом, стало немножечко обидно, совсем чуть-чуть и, чтобы скрыть свою досаду я как всегда принялась шутить. Самый лучший способ спрятать свою боль – это прятать её за улыбкой. На самом деле, ничего особенного ведь не произошло, но осадок какой-то неприятный. И дело сейчас не в этом конкретном случае, а вообще, в жизни, так она и пройдёт скучно и однообразно, но ведь так жить не интересно.

– Марин, ты как всегда, – я подняла бокал с вином, – не успеешь появиться, как все уже вьются вокруг.

– Да, только сегодня это, кажется не ко мне. Парень с тебя глаз не сводил.

– Ну да, конечно, только ничего, если он меня даже не видел. Прежде, чем подойти. Ничего, я уже привыкла. Давай, что ли, поздравь меня с праздником ещё раз.

Не успела Марина открыть рот, как сзади послышался жуткий грохот, звон бьющегося стекла, и металла. Все обернулись, тут уж не поспоришь, и я в том числе. Смотрю, и не понимаю, вроде всё в порядке, думала так, пока не натолкнулась на знакомую физиономию, довольную такую. Словно специально этот мужчина сбросил вся со стола, привлекая внимание, я ему улыбнулась, по-другому бы просто не получилось, но дальше улыбок дело не зашло, я вернула взгляд к подруге в ожидании её тоста.

– Клоун.

Успела произнести я, прежде чем на стул возле меня приземлился он.

– Так и знал, что не придётся долго ждать приглашения! – С радостью поделился он своим мнением, но увидел мой приоткрытый от удивления рот и пояснил. – Ну, ты ведь подмигнула.

От его наглости меня реально штормит, в первую секунду я даже не нашла, что и ответить, он этим откровенно говоря, наслаждался, видимо любил произвести ТАКОЕ впечатление, от которого потом и сказать нечего.

– Вообще-то я не подмигивала. – На полном серьёзе произнесла я, видимо всё ещё пребывала в шоке.

– Да? Значит, мне показалось? – Он очень убедительно старался сыграть огорчение, очень.

– Думаю, ты всё это специально придумал.

– Да, ну. – Отмахнулся он. – Ну, а если и не подмигивала… то не выгоните же вы нас на улицу, правда? Все столики заняты, а кроме вас, красавицы, мы больше никого и не знаем. Да? – Обратился он с последним вопросом к своему другу, и я отчётливо слышала, как ткнул его под столом ногой.

– Абсолютно верно. – Отозвался тот. – Алексей.

Представился он и теперь уже было абсолютно понятно, что так просто от проворных молодых людей нам не отделаться. Хотя, в этот момент я подумала, что всё не так уж и плохо, ну неужели мы с Мариной не можем себе позволить отдохнуть в кампании малознакомых симпатичных мужчин?

– Дима. – Бодро представился наш активист и протянул мне руку.

Что тут сказать, рукопожатие это дело хорошее, правда, сидя бок о бок, не очень удобное, но свою руку в ответ я всё же протянула.

– Алеся. – Твёрдо сказала я и спокойно посмотрела в его глаза.

– Марина.

– Отлично, вот и познакомились!

Неловкая пауза повиснуть не успела, к нам подошла официантка и, как ни в чём не бывало, начала принимать заказ мужчин, словно они всегда здесь сидели. Заказав весь гастрономический ряд меню для себя и Алексея, он снова повернулся к нам с явно читающимся на лице вопросом.

– Девчонки?

– Нет, спасибо. Мы уже сделали свой заказ. – Отозвалась Марина.

На самом деле, за это ей большое спасибо, во-первых потому, что как раз в этот момент он уже собирался поворачиваться ко мне, а во-вторых, я вдруг запуталась в его словах и реально не поняла в чём вопрос. Не то, чтобы он произвёл какое-то особое впечатление, нет, просто приятно слушать его голос.

На отказ он просто пожал плечами, не заморачивался, да и вообще, ему-то что, баба с возу – кобыле легче!

– Тогда всё. Да и, Машенька, заказ девушек включи в мой счёт.

Я прямо-таки кожей почувствовала, как он ей подмигнул, хотя видеть этого и знать наверняка, не могла. Но то, как показательно девушка залилась краской под его взглядом не заметить просто нереально. Да и то, как поджался его живот при взгляде на неё, я почему-то заметила, краем глаза, ведь туда я не смотрела. И, естественно, как женщина, не привыкшая к вниманию, а, следовательно, не умеющая скрывать свои эмоции, я громко хмыкнула, и это была ошибка. Официантка уже отошла, а вот Дима всем корпусом повернулся, теперь так же нагло и пристально разглядывая меня, правда я краснеть не спешила, что даже странно. Он явно плохо на меня влияет.

– Какие-то проблемы, радость моя?

– Ну, что ты. Какие могут быть проблемы, всё в порядке.

– Жаль. – Улыбнулся он и… слава Богу, а то вся его серьёзность всё же повергла меня в шок, и как он умудряется так быстро и даже молниеносно менять своё настроение. – А я бы не отказался вступить с тобой в открытую конфронтацию.

Тут уже хмыкнул Алексей, который с забавной ухмылкой наблюдал за происходящим, Марина же, не скрыла своей улыбки, а после того, как мы с Димой расцепили свои взгляды, и вовсе рассмеялась.

– Так, девчонки, посекретничать вам сегодня точно не удастся, а мы с Лёхой не услышим чисто-женский разговор, поэтому предлагаю не молчать, а мы, в свою очередь, поддержим любую тему.

На наше с Мариной счастье, нашим временным спутникам принесли их заказ, и можно было ещё пару секунд помолчать, пока официантка не разложит приборы и не расставит блюда. В секунду рядом с тарелками первого, на столике нарисовался графин с белой прозрачной жидкостью. Я так понимаю, что это водка. Лёша, недолго думая, тут же наполнил свою рюмку и подставил к себе ближе, а вот Диме принесли стакан сока, чему я удивилась ещё больше.

– Я за рулём. – Словно бы прочитав мои мысли, пояснил он. – Ну, за знакомство!

Мы все дружно подняли свои посудины, уж у кого что было, а дальше как-то и разговор пошёл.

Беседа была на отстранённую тему, как бы, между прочим, и время бежало незаметно и напряжения никакого не ощущалось. Мужчины говорили наперебой, показательно обижались, если друг друга перебивали, а потом так же показательно мирились путём дружеского рукопожатия. Аппетит у обоих был просто зверский, тут им можно только позавидовать, да и о фигуре можно не думать, всё же мужчины не женщины, хочешь поправиться – поправляйся, хочешь похудеть – худей. Я ещё на своём муже это проверила: если его не кормить тут же и живот пропадает и подбородок и бока, а вот меня можно морить голодом, а ничего лишнего так и не исчезнет, мУка да и только.

Было интересно, весело, непринуждённо, я даже не задумывалась над тем, что знаю этих людей всего пару часов, и говорить с обоими было легко. Дима, так это вообще отдельный экземпляр для исследования, вроде и ведёт себя по-хамски и руки распускает, но получается у него это не пошло. Вот, реально, как со старым другом шутишь, потому что давно его знаешь и веришь, что ничего плохого не случится. Под вечер, он в конец обнаглел, и никакие доводы его уже не брали.

– Мне кажется, твоя рука заблудилась.

Я посмотрела на него в упор, как только почувствовала горячую ладонь чуть выше коленки. Правда, на моё замечание он отреагировал не так, как я хотела, и руку убирать не спешил.

– Моя рука никогда не заблуждается. – На полном серьёзе заметил Дима и тут же двинул ей ещё выше.

– Точно! Не заблуждается. Просто иногда она ходит в гости.– Отозвался уже захмелевший Лёша, и пошло ухмыльнулся.

Вот у него это действительно получилось пошло, но вёл он себя спокойно, и никаких поползновений в сторону сидящей рядом Марины не было. Я же, в это время, безуспешно пыталась чужую руку со своей ноги сбросить, ну, не оттого, что мне это было так уж неприятно, просто неприлично, вот и всё. Когда баловаться с моей рукой под столом Диме надоело, он ловко зажал её в свой кулак и в таком положении наши руки перекочевали уже к его бедру, где он прижал их слишком высоко, просто до неприличия.

– Вот видишь, теперь твоя рука заблудилась, но я ведь не делаю из этого трагедии, правда?

– Правда, к тому же ты её бессовестно взял в плен. Зря, кстати.

– С чего бы это зря?

– Я замужем.

На это моё заявление Дима откровенно рассмеялся, на нас даже оборачиваться начали, но меня это не задело, совсем, к тому же в этот момент руку мою он уже отпустил.

– Эх, милая моя, только когда летишь с моста головой вниз, понимаешь, что всё остальное в твоей жизни было поправимо. Так и твоё положение. Сегодня замужем, а завтра уже нет.

– Ты философ?

– Нет, но иногда читаю мысли умных людей. – В этот момент он вспомнил о Марине, видимо давая мне передышку. – А ты, Мариночка, тоже замужем?

– Конечно. И мужа своего люблю.

– Кто бы сомневался. А Леська своего мужа любит?

– А не должна?

– Не знаю, я у тебя спросил. Странная она.

Говорят так, словно меня здесь уже нет.

– Вот Лёха, например, тоже женат, но ведь это не мешает ему общаться с прекрасными особями женского пола, так чем вы, девушки хуже?

– Э-э, нет, Димас, ты меня в это дело не путай. Я свою жену люблю, и изменять ей не собираюсь. Это ты у нас по женской части. Так что Алеся, ты его не слушай, всё равно обманет.

– Друг, называется!

– А что, я за честь дамы. – Развёл руками Алексей и тут же выпил ещё одну стопку.

– Ну да, ещё грамм сто, и ты уронишь свой нос этой даме в декольте.

– Глупости. Ты оттого и не женат, что ни одна женщина не выдержит твоего присутствия рядом более трёх дней.

– А я знаю такую, которая выдержит. Да, Алесь?

– А я здесь причём?

– Ну, как же, мы с тобой вроде подружились.

Я согласно кивнула.

– И я тебя нравлюсь.

– Безусловно. – Не соврала я.

– Ну вот, значит дело за малым.

Он мне и правда понравился, приятный в общении, душа кампании и всё такое, но я не воспринимала его как сексуального партнёра, любовника. Симпатичный парень, нет, не парень – мужчина, явно старше моего мужа и, естественно, меня. Тёмно-русые волосы, глаза странного, толи зелёного, толи фисташкового цвета, зависит от освещения, с коричневыми вкраплениями, губы… обычные губы, ничем не примечательные. Не могу сказать, как обычно описывают героев романа: красные, пухлые, выразительные губы которые хочется поцеловать – нет. Всё вполне традиционно, не бросается в глаза. Достаточно высокий, но не гигант, плотного телосложения, широкоплечий. Живот под его рубашкой явно не рельефный, но и не пивной. Стрижка тоже обычная, сейчас у всех такая, модельная, волосы короткие, не разобраны на ряд, а начёсаны сверху вниз. Я-то особо его и не разглядывала, мне это не очень удобно, а если и смотрела, то чаще в глаза. Тоже по понятной причине: если буду избегать прямого взгляда, подумает, что боюсь или он меня интересует, а так пусть думает, что мне всё равно – он один из многих, не больше, не меньше… но с ним хорошо.

– Ты меня недооцениваешь. – Встрепенулась я, как только почувствовала на себе взгляды всех сидящих за столом.

– Это ты недооцениваешь меня. Я умею уговаривать, вот увидишь.

– Я ничего видеть не собираюсь и уже сказала, что замужем. Мне не интересны твои предложения и намёки.

Он качнул головой, усмехаясь, толи моей наивности, толи упорству, но моя позиция его однозначно задела.

– Леська, вот смотри, – я даже не заметила, как ловко он уничтожил моё имя до уменьшительно-ласкательного, но в его устах звучит приятно, – ты симпатичная девушка, я симпатичный парень, мы с тобой общаемся уже достаточно долго и не чувствуем антипатии. Так? – Я кивнула, зачем отрицать очевидное? – Вот, ещё пару встреч и ты ко мне банально привыкнешь, будешь скучать, ждать встречи. Всё просто.

– Действительно, просто. А с чего ты взял, что мы ещё увидимся?

– Ну… – он заметно удивился, – это естественно!

– Отлично! И ещё, хочу заметить, что ты не такой уж и парень. – Я потрепала его по щеке, а он этому улыбнулся, ненадолго.

Прозвучало несколько двусмысленно, но, к моему счастью, никто стрёмного подтекста не заметил, а вот Дима округлил глаза. Видимо так нагло на его возраст ещё никто не жаловался.

– А сколько твоему мужу?

– Двадцать восемь.

– Ну… а я уж подумал, что студент прыщавый. – Он облегчённо вздохнул и расслабился. – А я два месяца назад тридцатник отпраздновал. Два года это не смертельно.

– Поздравляю.

– Так что? Не интересую?

Дима приподнял бровь и теперь смотрел на меня упор. Не то, чтобы этим смутил, но мне показалось, что он ещё и приблизился, мне стало мало места, тесно в его обществе и я немного откинулась назад, благо рядом стена.

– Я уже сказала что нет. – Ответила о-очень серьёзно, но он не отреагировал, это ему даже понравилось.

– Почему?

– Я не вижу смысла изменять.

– Могу продемонстрировать наглядно. – Дима приблизился, и мне ничего другого не оставалось, как упереться рукой ему в грудь и вернуть на место. Два чётких удара сердца. Взгляд потемневших глаз. Я почувствовала себя неуютно и он, кажется, это заметил.

– Меня не интересует секс. Для этого есть муж.

– Кроме секса есть множество интересных занятий, где третий лишний.

– Даже не спрашиваю каких.

– Неужели так запала на него?

– Из принципа. Я не такая.

За столом говорили уже только мы с Димой, Марина и Лёша с улыбками наблюдали за развитием событий, а я при этом не замечала, как они смотрят, словно на клоунов в цирке, осталось только ставки сделать, кто выйдет победителем. Дима же, явно проигрывать в схватке не собирался, все мои фразы, «громкие» по моему мнению, он высмеивал и отшучивался. И всё это у него так легко получалось, что оставалось только позавидовать. Он и цитаты в свою поддержку приводил и доводы самые разные, выгодные для обоих, на мои, иногда резкие, выпады не обижался. Так и смотрел, что, мол, с неразумного дитяти взять. Но в итоге сдался.

– Нет, это просто невозможно, я хочу себе такую жену!

Не просто сказал, а заявил, громко, чётко. И тут я не выдержала и раскраснелась. Моим замешательством Дима очень ловко воспользовался, я и сама не заметила, как оказалась в его объятиях, а его рука проворно шарила под юбкой. Никто кроме меня об этом не догадывался, поэтому никаких пощёчин! Просто отлепила его от себя.

– Мне показалось, что тебе необходима поддержка. – Легко оправдался Дима, бросая взгляды на обалдевших Марину и Лёшу. Последний так вообще чуть не подавился.

– Ага, защита от тебя.

– Хотя бы.

Не то, чтобы я испугалась его напора, всё же в себе была уверена, но такое общество стало напрягать, да и на часах не полдень. Сразу вспомнилось, как клятвенно обещала матери, явится к семи, а на часах уже половина девятого. Марина мой взгляд поняла без слов и самой от мужа влетит, дочка без неё спать не ложится. Поэтому поднялись мы практически синхронно.

– Уже уходите?

Лёша. Проснулся, наконец. Честно говоря, думала, что они станут нас всячески задерживать, или хотя бы номера телефонов спросят, но нет. Абсолютно спокойно встали. Пропуская нас, потом помогли с верхней одеждой. Пока я аккуратно застёгивала все пуговицы, а иначе и не получалось – они ещё не разработаны, Дима не сводил с меня взгляда. Я не чувствовала дискомфорта, он не прожигал меня насквозь, не сверлил дыру и вообще, был расслаблен и, казалось бы, ждёт не дождётся, пока я закончу и скроюсь с глаз.

– Девчонки, а вы на машине?

Ну вот, а я уже забеспокоилась…

– Нет, мы на общественном транспорте. До свидания.

Марина поклонников отшивало быстро и безболезненно, она-то привыкла, не то, что я.

– Так чего ночью… в одиночестве… мы бы подбросили.

Ну, надо же, Дима не знает что сказать! За вечер я такого ещё не видела. Наверно не ожидал, что вот так просто мы уйдём, привык иметь дело со шлюхами, теперь всех под одну гребёнку. Лёша, правда, тут же его поддержал, хотя до этого советовал с таким закоренелым бабником не связываться. Вот и думай, что это, такая тактика, или действительно проявление заботы. Кто их знает, завезут ещё куда-нибудь… Конечно не маньяки, но насилуют и вполне нормальные мужики, от скуки, например.

– Спасибо, не стоит. – Выдавила я из себя и тут же двинулась к выходу, подталкивая Марину вперёд.

Вот и всё, приключение закончилось, зато будет что вспомнить. Вышли на улицу и тут же поёжились от холода, обе. Моросил противный дождик, я сразу же вспомнила о пальто, очень уж не хочется после первой же носки нести в чистку. Марина в это время из своей огромной дамской сумки извлекла зонт. Вот за что её люблю, не смотря на то, что блондинка, врасплох застать практически невозможно. И сегодня подстраховалась. Может и мне начать смотреть прогноз погоды, правда в мою дизайнерскую сумочку кроме перчаток ничего не войдёт. Ну, не привыкла я авоськи за собой таскать, сколько раз уже об этом жалела, сколько раз получала нагоняй, ан нет, красота спасёт мир, и я просто обязана приложить к этому усилия. По дороге до остановки мы молчали. О чём думала Марина, я не знаю, но вот я думала о том, как бы уговорить её отдать мне зонт до завтра. В конце концов, у неё плащ, да ещё и с капюшоном, а у меня дорогое пальто. Только став под крышей я начала подбирать нужные слова, ну, крыша это образно сказано, всё-таки современные архитектурные сооружения (остановки), чаще носят декоративный характер, нежели применяются в быту, поэтому мы так и стояли под зонтом, о котором я так и не спросила, но молчать вообще, было бы глупо.

– А Дима-то этот, запал на тебя.

– Брось, не хочет коротать вечер в одиночестве. Да и замену мне легко найдёт.

Вот сейчас я и сама не поняла, себя, что ли утешала?

– Знаешь, а я ведь сомневалась в твоей верности. – Заявила Марина и я от неожиданности из-под зонта вынырнула, от кого, от кого, а от неё такого не ожидала. – Ну, ты всегда так легко говоришь о возможности измены… Не знаю, да и муж у тебя так себе… Даже я бы такому верность хранить не стала.

– Дело не в Олеге. – Хотела напасть на самом деле, а потом передумала, спокойно всё объяснила. – Я и правда, не смотря на свой распущенный язык, изменять мужу не собираюсь. Просто не вижу смысла. Зачем, чтобы потом найти такого же Олега? Или ещё хуже… Нет, не хочу. Да и некрасиво это. Если любишь – разведись и живи с другим, если не любишь – тогда зачем? Потрахаться? Просто глупо, я не из таких.

– Прости.

– Да ладно тебе. Зря мы, что ли, подруги? Всё понимаю, меня даже мать в измене уличает, так что уж про тебя говорить. Просто мне за высказываниями следить нужно.

Мы мирно беседовали, в ожидании подходящего транспорта, но ничего не было. Жили мы с Мариной в разных районах города, но остановка эта была общей для обеих, так и повелось, кто раньше уедет, кто позже. Честно говоря, кроме дождя (или это смог?), сырости и жуткого общего холода, к нашим ощущениям ещё прибавились замёрзшие ноги. Мы всё-таки девицы-красавицы, сапожки на тоненькой подошве, на шпильке, уже и пританцовывать начали. Я не выдержала первая и из-под зонта снова вынырнула, посмотреть расписание, хотя и знала, что в такое время, государство нас особо не балует и с каждым годом, в отдалённые районы, тем более на конечные остановки, транспорт ходит всё реже. Голову вытянула, чтобы получше разглядеть расплывшиеся от старости надписи, но ничего не увидела. Не успела. Рядом остановился огромный автомобиль и чуть меня не обрызгал. Я, конечно, возмущённо посмотрела в сторону водителя, но, девочка взрослая, понимаю, что меня, скорее всего и не заметили, поэтому тут же отвернулась. И только потом поняла, что этот автомобиль и до этого стоял возле остановки, но в другой стороне, а теперь вот решил поменять дислокацию. Словно места ему больше нет. Вот, я ещё и ругаюсь, как сварливая баба, давно ли сама за рулём вот так же нарушала, а что, если нужно? Пока я тщетно пыталась что-то рассмотреть, щурилась, топала ногой, негодуя на тех, кто так высоко эти таблички с расписанием повесил, дверь со стороны водителя хлопнула. Краем глаза я видела, что из неё кто-то вышел, но и подумать не могла, что это ко мне.

– Что пишут?

Послышался за спиной насмешливый Димин голос.

– Ещё не разобрала.

Я в гневе повернулась, значит, они за нами следят? Но увидела его в одной рубашке и оторопела, холодно ведь.

– Ты замёрзнешь…

– Если ты будешь шевелиться быстрее, то не успею.

– В смысле?

– Садись, подвезу. Где там Марина?

– Не нужно, мы не спешим.

– Ну да. Я вижу. Заболеть хотите? Да и пальтишко у тебя новенькое… не жалко? – Немного развязно провёл рукой по вороту пальто.

Тут и Марина мне в подмогу подтянулась. Зонтиком тут же прикрыла и на Диму предостерегающе зыркнула. Её взгляд он оценил по достоинству.

– Вообще-то на сегодняшний вечер эту улицу для движения транспорта перекрыли. Так что ничего вы тут не дождётесь.

– С чего ты взял?

– Радио слушать нужно. – Довольно и с некоторым превосходством улыбнулся он.

– А что нам теперь делать?

– Садится в мою машину и не парится. Довезу с комфортом.

Мы переглянулись, но с места так и не сдвинулись.

– Девчонки, имейте совесть, вы под зонтом и в верхней одежде, а я… заболею, будете за мной ухаживать, вот посмотрите.

В принципе, Дима говорил очень убедительно, да и его зов к нашей совести, по крайней мере, на меня, впечатление произвёл, но всё рано мы не спешили.

– Да чего вы так боитесь, не съем я вас.

– А вдруг изнасилуешь?

Выпалила я и под его взглядом отступила назад.

– Больно надо, если захочу, и сама дашь. – Со смешком выдал он и теперь я на него серьёзно обиделась. Нет, правда, кого он из себя возомнил? – Но я не хочу! – Уже на эмоциях добавил он и взял ситуацию, а точнее нас, в свои руки и поволок к машине.

Открыл заднюю дверь и галантно подождал, пока мы усядемся, и сам же её захлопнул.

– Ещё раз здравствуйте. – Посмеивался с переднего сидения Лёша, видимо всё это время внимательно наблюдал за нашими метаниями.

– Добрый вечер. – Как на заказ улыбнулась Марина, и инцидент можно было считать исчерпанным.

В этот момент заскочил Дима и его буквально переколотило.

– Б-р-р, ну и погодка. Не люблю осень.

Никто не отозвался.

– Девчонки, если не секрет, вы долго ещё собирались мёрзнуть? – Снова начал он.

– В смысле?

– Ну, мы тут ждём, ждём. Пока вы попутку ловить пойдёте, а вы всё никак.

– Вот ещё, садится в машину к незнакомому человеку, лучше уж такси вызвать.

– Но ведь не вызвали.

– А кто же знал, что транспорт не ходит?

– Действительно, тем более что я пошутил. – Он так звонко рассмеялся, уж не понятно над кем конкретно, признаюсь, вид у нас с Мариной, у обеих в тот момент был соответствующий.

– То есть как?

– А вот так. Ну, мы ведь мужчины, должны заботиться, а вы упираетесь. Сказал первое, что пришло в голову. Без обид.

– Какие уж тут обиды? – Тихо пробубнила я, устраиваясь поуютнее, в машине было тепло и нас прилично разморило. – Только сразу предупреждаю, мы живём на разных концах города, так что сегодня ты домой явишься не скоро.

– Я не спешу. Только сначала Лёху отвезём, он здесь недалеко живёт.

Ссылка на окраины Диму действительно не испугала, он только дорогу всё время спрашивал, видно не местный, Марина всё же живёт не на глухой улице, а на довольно-таки известной, относящейся к главным в городе, хоть и ведёт эта улица далеко.

– Слушай, Лесь, может, я мужа попрошу, пусть тебя отвезёт, а то мало ли? – Прощались мы с Мариной под подъездом.

– Я всё слышу! – Прикрикнул на это Дима из салона, когда я ещё не успела ответить. – Приставать не буду, обещаю.

Он улыбнулся, в приоткрытую дверь, но Марину своей улыбкой не обезоружил, повидала она таких вдоволь. Поэтому по-прежнему настаивала на услугах своего мужа, на что Дима не выдержал и вышел к нам.

– Я не понял, за что вы обе на меня так взъелись? Разве я давал повод?

Всё-таки, он манипулятор, один его взгляд, и я чувствую себя виноватой. Да! Давал ты мне повод беспокоиться, ещё и спрашиваешь. Но я молчу, вежливо молчу, да и ещё кого-то напрягать нет желания, Маринкин благоверный и так меня недолюбливает, а если я его ещё и среди ночи таскать буду, так и вообще.

– Леська, боишься?

Рассмеялся он, оттаскивая меня в сторону, и тут же надёжно прижал к своему телу.

– А должна?

– Ну, хочешь, давай поспорим, что не прикоснусь к тебе?

Я удивлённо изогнула бровь, его игра определённо поднимала мне настроение.

– На поцелуй. – Добавил он и я дёрнулась, пытаясь вырваться. – Если я не пристаю – ты меня, если пристаю – я тебя.

Он демонстративно, предвкушая, облизал губы, глядя мне в глаза, соблазнитель, блин!

– Да ну тебя! – Рассмеялась я и мирно улыбнулась Марине. – Всё в порядке, я позвоню, как доеду.

С подругой распрощалась и уже ломилась в заднюю дверь, но Дима помешал, открывая передо мной переднюю.

– С чего вдруг?

– Мне скучно.

– А до этого было весело?

– До этого ты была с подругой, и разлучать вас не хотелось, а теперь садись рядом со мной.

– Глупости, я поеду сзади.

И чего я упёрлась, сама не понимаю, но Диму явно начинаю расстраивать.

– Ну что за детский сад?! – Возмутился он совсем не по-детски, и теперь не казался мне таким уж безобидным. – Если мне понадобиться, я тебя достану и на заднем сидении!

Я стала как вкопанная, смотрю на него и ресницами хлопаю, а он так и вовсе взбесился, дверью хлопнул и сел на водительское сидение, предоставляя мне право выбора. И, что бы вы думали? Села-таки на переднее сидение. И чего, спрашивается, комедию было ломать? Тоже мне, нашла где спрятаться!

Дима был недоволен, а я не знала, как извиниться, и правда, может и не нужно ему ничего, а я тут выпендриваюсь, боюсь за честь. Было бы за что бояться! Было неуютно.

– Извини. – С полным пониманием своего поведения произнесла я, стараясь в голос вложить как можно больше раскаяния.

– Проехали. – Устало выдохнул Дима. – Куда?

– Что?

– Куда ехать?

– Пока прямо, я скажу, где повернуть.

Он кивнул, не смотрел на меня, не понятно уж, действительно обиделся, или просто не хочет усугублять, а то мало ли, что я себе ещё придумаю. Так и ехали молча, он рулил, а я вздыхала, стараясь привлечь внимание, тщетно. Ехали по объездной, дорога прямая, указаний раздавать не нужно, а значит и поводов начать разговор, нет.

– Хоть музыку включи.

Он так на меня посмотрел, словно удивлён увидеть рядом, вся его насупленность тут же с лица сошла, и вернулся прежний Дима.

– Извини, задумался. Радио подойдёт?

– Почему нет?

Он включил радио и на этом всё. Всё! Я себя даже женщиной не чувствую, когда меня так нагло игнорируют.

– Я думала, ты обиделся.

– С чего вдруг?

– Ну, не знаю, ты себя так вёл.

– Поверь, когда я обижаюсь, это заметно сразу.

Говорит и глаз с меня не сводит, напросилась на свою голову, даже неловко как-то. В принципе, его взгляд меня не смущает и не оказывает пагубного воздействия, то есть, я не чувствую, что он меня хочет, смотрит как на того же Лёху. И с одной стороны это хорошо, а вот с другой, обидно: неужели я его не интересую?

Словно услышав мои внутренние терзания, он ещё разок искоса на меня взглянул и тут же успокоился.

Мы снова въехали в черту города, я ещё пару раз подсказала, где свернуть и попросила остановить.

– Где?

– Вот здесь, на остановке.

Я уже, так сказать, вещи паковала, ремень безопасности отстегнула, а он вдруг заартачился. Остановил, но двери заблокировал, и, не успела я испугаться и снова заподозрить его в сексуальном домогательстве, как он все мои мысли пресёк.

– Я до дома отвезу.

Был недоволен, даже не скрывал сей факт, хотя, чего ему. Смотрит и взглядом предлагает не спорить. Ха, не на ту нарвался!

– Я хочу прогуляться.

– Здрасте, приехали… А мне показалось, ты очень переживаешь за своё пальто.

И снова он о нём, нет, но вот откуда он это узнал, неужели так заметно и вообще… что происходит?

– Да. Я не хочу, чтобы ты подвозил меня к дому. Доволен? Это ты хотел услышать?

– Нет.

Он издевается? Всё-таки будет приставать.

– Послушай, мы договорились, что ты меня подвезёшь. Что ещё?

– Всё тоже. Я не могу позволить девушке гулять ночью по… – он даже не нашёл правильного слова, чтобы обозвать наш райончик, бандитский в прошлом, кстати говоря, – вот здесь. – Он показательно обвёл руками пустырь, на котором мы стояли.

На самом деле, с виду, тем более, ночью, действительно, местечко жуткое, но я за столько лет привыкла, да и каждую собаку здесь знаю.

– Я здесь живу. Мне не привыкать.

– Мило, что ты такая смелая и всё такое, но давай…

Договорить я ему не дала, да и в голосе у меня прозвучали странные устрашающие нотки.

– Открой дверь.

Не знаю уж, почувствовал ли он угрозу или что-то там ещё, но дверь разблокировал, от меня отвернулся и надулся. Вот где удивительный человек: взрослый, самостоятельный, а за последний час, столько раз умудрился на меня обидеться, мне даже как-то неловко за себя. Я тут же вышла, перескочила улицу, и направилась в сторону дома по пешеходной дорожке. Он ехал за мной следом на машине, не спеша, окно опустил, чтобы я могла наблюдать за ним, или чтобы ему лучше меня видеть, с фонарями у нас туго. В мои планы этот провожатый никак не входил, так и хотелось, чтобы какой-нибудь грузовик перекрыл ему дорогу, мне идти-то минут пять от силы. Но, как на зло, хотя зло тут не причём, просто поздний час, никаких грузовиков не намечалось. Я заметно нервничала, а он усмехался.

– Может, хватит? – Не выдержала пытку я и резко остановилась.

– Я давно говорю, садись в машину.

– Дим, правда… – Что это? Я прошу? Он явно плохо на меня влияет… а может он сжалится и уедет?

Ну, нет, такого удовольствия он мне не доставит, но прошение услышал, и на том спасибо, правда отреагировал не так: машину остановил, заглушил мотор и выскочил на улицу, хорошо, что хоть своё пальто на этот раз захватил, хватило ума понять, что разговор простым не будет. И с чего он вообще взял, что я с ним собираюсь разговаривать? От всей его проницательности меня уже подташнивало. Да! Я не люблю, когда меня читают, когда меня понимают, когда я не являюсь загадкой.

– Ну, неужели ты думаешь, что я не узнаю, где ты живёшь? Если мне это действительно понадобиться.

Начал он на ходу, а закончил, когда уже стоял ко мне вплотную и от его реплики вдруг как камень с души свалился, так вот он, оказывается, что подумал… Я сразу как-то обмякла, расслабилась и реально захотелось опереться на сильное мужское плечо, его, в данном случае.

– Да не в этом дело. – Выдохнула я и начала ломать пальцы, стыдно, нет слов.

– Что тогда?

Вот именно этого я и боялась: его вкрадчивый голос, мягкий, без нажима тон; он знает, что делает, всё по плану, сначала пригрозить, нагрубить, а потом успокоить – действует безотказно. И я поддалась, и всё понимаю, но поделать ничего не могу, женская натура, мать её так. Сразу принялась кусать губы…а-а-а, что я, в конце концов, как девочка ломаюсь!

– Соседи.

– Что? – Он смеялся, нет, правда, смеялся, причём так заразительно, что если бы не абсурд, до которого он меня довёл: стоять тут и оправдываться, я бы тоже посмеялась, ну, или улыбнулась, на худой конец.

– Что, что? Ты что, не видишь, что это большая деревня. Здесь тебе не мегаполис, где никому ни до кого нет дела. Своей жизни нет, так подайте чужую, мы в ней рылом пороемся. – На взводе выпалила я и он притих.

– Ты сплетен боишься, что ли?

– Считаешь, не стоит? Здесь частный сектор, если ты подъедешь к моему дому, и я выйду из машины, то, как минимум, трое из моих соседей об этом узнают. Вывод о том, что я в такой поздний час делала с тобой наедине, напрашивается сам собой. Короче. Мне проблемы не нужны. Ты проводил, всё в порядке, можешь спать спокойно.

– Да брось, кому и что придёт в голову? Почему ты должна об этом думать?

– Я не должна, в том-то и дело. И я не хочу оправдываться. У меня в соседях сплошь старушки с бессонницей и стопроцентным зрением. У меня нет мужа полгода и…

На этом поток моих глупостей прервался, но на самом деле, я бы продолжила, а вот Дима эту «новость» воспринял с воодушевлением.

– Хм, интересно… и где же наш муж? – Он удовлетворён, всё выяснил, пакостник.

– Я иду домой!

Даже слёзы на глаза навернулись от такой его наглости. Где муж, где муж? Да какое твоё дело, вообще, как и с кем, я живу? Мне однозначно эта затянувшаяся история не нравится. Я бы с удовольствием в этот момент убежала, если бы не его сильные руки, надёжно удерживающие рядом. Я рванула от него, как только последнее моё заявление сорвалось с губ, но реакция у Димы что надо, тут же схватил меня, развернул к себе лицом, да ещё и от ветра заслонил, спасибо ему за это огромное.

– А я-то думаю, как такую красавицу и муж не встречает… И не позвонил ни разу… Марина раза три выходила с телефоном. Так что?

– Ничего отпусти, мне пора.

– Да ладно, не чужие… говори.

Одной рукой он удерживал меня за талию, а другой за воротник. Но если вы подумали, что это какая-то угроза, то зря, просто на пустыре ветер дует со всех сторон одновременно, и его спина была достаточно хрупкой защитой. Я щурилась от ветра, и он принял такое вот решение.

– Я замёрзла и хочу домой. И ещё, я оценила твою заботу, большое тебе за это спасибо, но до моего дома осталось две минуты ходьбы, в твоей опеке я не нуждаюсь.

Он молчал, пока я говорила, и вообще… я подумала, что слушает, но когда посмотрела в его глаза, в этом усомнилась. Черти в них ещё не плясали, да и страсти не было, так, лёгкая улыбка и он смотрел на мои губы… странно, но до этого он всегда смотрел только в глаза… Вот, точно, хочет поцеловать, а у меня мало того, что душевных сил не осталось, так ещё и паника началась, лёгкая, но паника. Да, согласна, я говорила, что он обычный, что меня не интересует, что я не вижу его своим любовником, но он, чёрт возьми, здесь, рядом. Я чувствую его тепло, удары его сердца и физиологию ещё никто не отменял, короче, я понимаю, к чему всё идёт. Слышу, как он пытается восстановить дыхание, тоже волнуется… мило. Ещё один фиксирующий взгляд глаза в глаза и он пошёл в наступление, но нет, не надейтесь, я отвернулась.

– Не хочешь? – Он продолжал смотреть на мои губы, в то время как я хотела увидеть его глаза и впихнуть туда хоть немного здравого смысла, которого у меня за последнюю секунду прибавилось. – Или… дай угадаю, не должна?

Я даже не почувствовала, что теперь он прижимает меня к себе обеими руками, и потом в голову пришла мысль, что я здесь, в своём пальто персикового цвета, как бельмо на глазу у родного колхоза. Тут же попыталась его оттолкнуть, но он ждёт ответа.

– А есть разница?

– Есть.

Не спрашивая разрешения, он надавил на мой затылок, заставляя замолчать и уткнуться в его плечо. Пальто было мокрое и мне пришлось искать более или менее уютное местечко и нашла его внутри, возле его горячей шеи, с пульсирующей венкой, с приятным запахом, с мягкой кожей… Ой, меня понесло! И я дёрнулась, пытаясь вырваться, на самом деле, бежать хотелось от себя и своих ощущений. Не правильно всё это, знаю, понимаю, осознаю, но его объятия становятся ещё крепче, и я ощутила его мягкие губы на своём виске, до одури приятное прикосновение, такое нежное, как из детства. В этот момент он меня от себя отстранил, видимо взаимности так и не дождался, а я и не стала его обнадёживать, хотя для себя отметила, что он путь к моему сердцу нащупает слишком быстро. Это надо прекращать.

– Хочешь долго и упорно, что же, будем играть по твоим правилам.

– Делай что хочешь.

Я не попрощалась, просто отвернулась от него и пошла домой. Слышала, конечно, что машина тронулась с места, но обернуться не могла, да и зачем? Ветер дул в лицо и обжигал своим холодом, неприятный мелкий дождь, которого я до сих пор не замечала, приводил в чувства, портил макияж. Уже стоя у дома, я обернулась, чтобы посмотреть на дорогу – он был там, смотрел, как я достаю ключи, как отпираю дверь, как захожу. Теперь я чувствовала его взгляд, что тут скрывать, натура я впечатлительная, особенно если мне втирать, что я интересна, как женщина. Тут же позвонила Марине, чтобы хоть как-то адаптироваться к разговору с матерью, из окна которой лился свет. Она ждала меня, можно даже не сомневаться.

– Я дома. – Сухо я оповестила подругу. – Всё хорошо.

В ответ услышала что-то ободряющее, но суть уже не имела значения. Вошла в дом, закрылась на все замки и тяжело выдохнула. Как только вышла из темноты коридора, тут же натолкнулась на мать.

– Где ты была?

Что же, логичный вопрос, только девочке уже не десять лет.

– Не поверишь, на дне рождения.

Алкоголь уже давно выветрился, но я усердно старалась изобразить весёлую улыбку.

– Ты хоть знаешь, что про тебя тут Тамара наговорила, а?

Ах, вот в чём дело, Тамара. А для меня любимая свекровь Тамара Викторовна, змея.

– Да, и что?

– Да ничего, она только час назад ушла. Хотела посмотреть, в каком состоянии ты явишься, но не дождалась.

– А позвонить?

– Ты дурочку то из себя не строй! – Взвизгнула мама.

Нет, если бы не её слабые нервы, я бы ответила, но маму надо беречь, она у меня одна.

– Мама, я с Мариной встречаюсь чуть ли не два раза в год, что ты от меня хочешь? Пришла я в нормальном состоянии, и нигде я не шлялась, просто улицу перекрыли для общественного транспорта и пока мы с Маринкой допёрли, что к чему, время потеряли. Я не собиралась так поздно приходить, мам.

– Ты не мне рассказывай, ты оправдательную речь готовь, что мужу завтра будешь говорить. Тома при мне звонила ему и жаловалась, что ты отбилась от рук.

– Вот ты бы ей по рукам-то этим и надавала! Нечего родную невестку грязью поливать. Мам, я разберусь, не впервой. Давай спать.

Я стола перед матерью как школьница, сложив руки за спиной. Вот в такие моменты и осознаёшь всю прелесть отдельного существования. Но, не смотря на свой боевой настрой, мама вдруг успокоилась, наверно заметила, что у меня веки слипаются, смилостивилась. Руки, скрещённые на груди, опустила и отошла в сторону. И на этом спасибо.

Как всегда, перед сном навестила комнату сына.

– Мам, ты уже пришла?

– Да, дорогой, а ты чего не спишь?

– Не хочется. Тут бабушка Тома на тебя ругалась, я не мог уснуть, а потом и бабушка Рая кричала. Тоже на тебя?

– На меня, но всё хорошо. Спи.

Я присела на край кровати, чтобы поправить одеяло и не успела опомниться, как нежные тёплые ручонки обхватили мою шею и настойчиво потянули вниз, укладывая мою голову на подушку. Так я и лежала рядом, пока сынок смирно не запыхтел. Поистине, самый приятный в мире звук.

Общими усилиями, приняв душ и приведя себя в окончательный порядок, до спальни я добралась около двенадцати. Эх, жалко только, что пальто всё же придётся сдавать в чистку.

– Лёх, не спишь?

– Всё равно ведь не отвяжешься. – Устало вздохнул Лёша.

– И то верно. Человечка пробить надо.

– Что, не дала?

– Типа того. Поможешь?

– Будешь должен. – Выдохнул Лёха и записал всё, что ему поведали.

– И когда ты уже уймёшься, тебе свободных баб мало?

– Не тебе жаловаться! Только инфа срочно нужна.

– Пара часов тебя устроит?

– Вполне.

– Тебе мой человек перезвонит. Всё, не трезвонь только, я сплю.

Дима ухмыльнулся, никуда она не денется… недотрога.

Он смотрел через затемнённое стекло кафе и не мог отвести взгляд, она была такая настоящая, живая, с неприкрытыми эмоциями. Над чем-то задорно смеялась и не боялась реакции окружающих. Сразу захотелось заполучить эту красавицу в свою коллекцию. Нет, захотелось сделать её центром этой коллекции, безусловно, она будет лучшим экземпляром. Его всегда тянуло к рыжим, от них исходила иная, дикая энергетика, такая, что чувства зашкаливали. Он уже опаздывал на встречу с другом, поэтому наглое подглядывание пришлось прекратить. Вошёл и снова увидел её, не сдержался, подошёл, и укутал аромат её духов. Необычный запах, но почему-то казалось, что именно так она и должна пахнуть, горькая нотка перебивала цветочную композицию, делая аромат уникальным, запоминающимся. Она сидела с подругой, которую он до этого не замечал. Тоже симпатичная особа, но не в его вкусе, слишком много пафоса, хоть и не произвольного, внешние данные обязывают. Подошёл и поздоровался, ожидал вполне стандартной реакции, всё как всегда, приветствие, а потом её глаза цвета неба и он уже пропал. Как бы хорошо на ней смотрелось ожерелье с сапфирами… Она запрокинула голову назад, неожиданно, и получилось совсем не вульгарно, а даже забавно. Она не пыталась произвести впечатление, наоборот, хотела отпугнуть… не на того напала, девочка. Молодая и дерзкая, не удостоила его вниманием, только лишь удовлетворила свой интерес, а потом отправила восвояси. Закономерно, так и должно быть, значит, он в ней не ошибся. Потом небольшое показательное выступление и, вуаля, они за одним столиком, совсем близко, так, как он и хотел. Девочка упиралась, как могла, не реагировала, но и сама не соблазняла. Сказала, что замужем. Филькина грамота это твоё замужество! Женщина, которая любит своего мужа так не смотрит, вообще никак не смотрит. А она реагирует на тепло, на слова, вяло, но реагирует. Дима знал, как выглядит счастливая в браке женщина, и далеко ходить не надо – Лёхина жена Карина, муж для неё идол, Бог и икона в одном лице. А потом девушка поразила. Ушла и не собиралась оставлять контакты, что ж, возможно действительно принципы, не спорю, быть может. Но кто попался в поле зрения, того так просто отпустить не возможно. К вечеру оборона ослабла, она стала податливой и уязвимой, быстро села в машину и тут уж действительно, дело времени. Даже задремала, пока подругу её вёз. Смешно, боялась, что изнасилую, а что? Вполне бы осилил, только не мой метод, люблю полную отдачу, не хочу ломать, хочу покорять, а вершина завидная, не избалована вниманием, это сразу видно. Девочку сразу под венец и под замок, а она ещё хочет порхать. Хочет – сделаем. Нет ничего невозможного. Сколько ей? Двадцати пяти ещё нет… Она считает себя холодной, непреступной, но так даже лучше, будет приятнее открывать в ней непознанное, медленно доставать того зверя, которого она прячет глубоко внутри, возможно даже от самой себя.

Нежеланием проводить до дома – вообще поразила, нет, не так, задела за живое, неужели она настолько наивна и действительно не заметила, что уже проиграла? Да, она заинтересовала, но не настолько, чтобы быть хозяйкой положения. А потом это нелепое признание: «она боится слухов», даже жалко её в этот момент стало. Просто наивное дитя, не иначе. Ведь будет на коленях стоять, умолять, чтобы взял, а я ещё подумаю… а тут слухи, общественное мнение, бред! А потом она и вовсе сдалась, потеряла контроль над собой, над своим телом, но от поцелуя отказалась. Мог бы её дожать, но не стал, не хотелось портить впечатление, она достойна большего. На неё нельзя давить, нельзя спугнуть. Она не поймёт и закроется. Это дикая кошка, её так просто не приручить, придётся постараться.

Телефонный звонок оторвал от размышлений.

– Дмитрий Анатольевич?

– Да. Слушаю.

– Я от Алексея Леонидовича.

– Говори.

– Ну, девушку вашу зовут Стеклова Алеся Вадимовна, причём заглавная буква «А», двадцать три года. Замужем. Получила высшее образование в финансовой академии в Москве, работает здесь, числится в бухгалтерской группе. Есть сын пяти лет. – Молодой человек ещё долго поверхностно рассказывал об Алесе, пока Диме в голову не пришёл закономерный вопрос.

– А почему столько информации? У неё проблемы?

– Нет, там по отцу много интересного, финансовый гений своего времени, но он уже давно умер, а за ней присматривали на всякий случай. А недавно муж попал в поле зрения, проворачивал свои аферы, попался. Дело заводить не стали, но метка есть.

– Понятно, что-нибудь ещё?

– Так, по мелочи, подробно информацию сбросил на ваш ящик.

– Спасибо, хорошо.

Значит, есть сын. Что же, это многое объясняет… Когда женщина становится матерью, она из разряда хищниц, переходит в разряд хищниц-хранителей, им есть что терять, а значит есть чего бояться. Интересно, а у малышки сегодня день рождения…

Проснулась я не как по заказу, а как всегда – по звонку злосчастного будильника. И, хотя мне на работу только к половине десятого, в детский садик успеть нужно к восьми, такие уж у них порядки, чёрт бы их побрал. Ну, почему бы мне не привести своё чадо тогда, когда это удобно мне, так нет же, подстраивайся под них и будь пожизненно благодарен, что имеешь возможность отдать ребёнка в дошкольное учреждение, а не растишь его дома. Кое-как я справилась с чарами морфея, выползла из комнаты и добралась до кухни. Сына будить не спешила, надо ещё успеть чай приготовить, чтобы он не спал за столом, а быстро утолил ночную жажду. Обычно в садик его водила мама, но месяц назад она взбрыкнула и сказала, что пора бы уже взрослеть и отвечать за свои поступки. Я согласна, но ведь у неё всё равно бессонница, или, как это… просыпается она рано, почему бы дочке и не помочь?..

От мыслей о несправедливости судьбы, меня оторвал звонок в дверь. Именно в такие моменты, я очень жалею, что живу не в квартире: открыл дверь, выслушал или посмотрел кто, и сиди себе дальше в комфорте. А мне приходится по холоду, в одном халатике переться через весь двор, чтобы услышать, что кто-то просто ошибся адресом. Так и сегодня, мама и не думает вставать, смотрит свой сериал (третий раз подряд), а мне всё брось и беги! Побежала, что поделать.

– Алеся Владимировна?

Уточняюще поинтересовался молодой человек приятной наружности в спецовке какой-то фирмы.

– Да.

– Распишитесь.

Он сунул мне под нос бланк заказа, но ставить свой автограф я не спешила.

– А в чём дело?

– Извините, – запыхтел он и с сидения своего авто извлёк чудный букет цветов, – служба доставки цветов.

Что ему ответить я не знала, поэтому молча черканула закорючку и поспешила закрыть дверь. Цветы буквально благоухали, их аромат обдал меня с головы до ног, хотя, сравнение немного стрёмное, зато ощущение было именно таким. И с этим букетом, который я несла на расстоянии от себя, чтобы не утонуть в его ароматах, я вернулась на кухню.

– Это ещё что? – Тут же вернул меня в реальность голос матери.

– Цветы.

– Вижу, что цветы, от кого?

– Мам, я не знаю, курьер принёс. – В некотором раздражении ответила я, так приятно (да, да, я не оговорилась, именно приятно, сама не знаю почему, может, от ощущения неизвестности), а тут она со своими упрёками. Не по адресу, мамуль.

– Может, там открытка?

Не успела я до конца понять смысл вопроса, как мама изъяла из глубин букета небольшую бумажку. Конечно не бумажку, открытку, приятного оранжевого оттенка (цветы, кстати, тоже были неестественного оранжевого цвета, покрасили их, что ли? Но не розы, а значит не банально… ну, такие у меня ощущения).

– С Днём рождения. Прости, не знал, исправлюсь.

Вслух зачитала мама, и я тут же залилась краской, от кого букет поняла, только вот не поняла: эта краска на лице – это что, смущение, или возмущение, которое закипало внутри меня? Открытку я у мамы из рук вырвала, всё ещё оставалась надежда, что она меня просто спровоцировала, а там что-нибудь безобидное и вообще, не от него, но нет, такого удовольствия в моём сегодняшнем расписании не предусмотрено.

Пока я бегло смотрела на неровный, быстрый мужской почерк, мама терпеливо выжидала. Я даже дыхание затаила, всё ещё пытаясь сделать вид, что читаю записку, только бы оттянуть момент истины.

– И что всё это значит? – На удивление спокойно спросила она.

Я даже не хочу думать, каких усилий ей стоило это спокойствие, к изменам мама относится крайне остро, иногда меня так и подмывает спросить, не изменял ли ей отец.

– Ничего. Случайный знакомый, пытался подкатить к нам с Маринкой вчера.

– Да? И его попытка увенчалась успехом?

– Ничего подобного! – Нагло врала я, глядя родной матери в глаза.

– А как тогда он узнал адрес?

Вопрос застал меня врасплох. Адрес, конечно тут не причём, и маму в подробности посвящать я не стала, но вот осознание того, что он знает, как меня зовут по имени и отчеству, знает памятные даты моего паспорта и… что ещё он узнал обо мне за прошедшую ночь? Вот этот вопрос как раз-таки меня и волновал в это мгновение. Видимо, мама уловила перемены в моём настроении от раздражения до паники и притихла.

– Алеся, куда ты вляпалась?

– Мама! Вляпываться, это прерогатива твоего зятя.

– Тогда что?

– Ничего мама. Человек захотел подарить мне цветы. Всё. Никакого подтекста.

– Но ты ведь замужняя женщина! – Безапелляционно заявила мать, и меня это вывело из себя.

– Мама, я не могу запретить кому-либо оказывать мне знаки внимания.

– Это ещё почему? Ты умеешь говорить, этого вполне достаточно, чтобы передать смысл твоего положения.

– Я не могу ему запретить!

– Да почему?!

– Потому что я просто не знаю кто он такой! – Со злостью вырвался из меня крик, в этот момент я почувствовала страх. А действительно, кто он? Я ведь ничего о нём не знаю…

– Мам, ба, чего вы кричите?

Только сейчас я задумалась о сыне. Что я за мать?! Но тут же подобралась, вспомнила о чае, который я так и не заварила.

– Ничего, решаем с бабулей, кто тебя поведёт в сад.

Уже тихо, с робкой улыбкой проговорила я. Помогла Антошке спуститься с лестницы. До садика нам оставалось мало времени, но одно я знала точно: возвращаться после него домой, чтобы выслушать ещё одну гневную тираду от матери, не хотелось, поэтому я на скорую руку привела в порядок и себя. Косметичку сунула в пакет, накрашусь на работе или ещё где-нибудь. Так же быстро собрала сына, и мы уже бодро шагали в сторону сада.

Чувствовала себя неуютно, я редко позволяю себе выходить в таком виде, не смотрюсь без макияжа. Да и моим волосам лицо должно соответствовать, иначе никак. Бледна и неинтересная. Поэтому, вручив свою драгоценность в руки воспитательницы, я как школьница осмотрелась по сторонам, убедившись, что меня никто не видит, и села на подоконник, наводить марафет. Едва успела завершить это ответственное дело (рисование образа), как подпрыгнула под звонкий голос старшей воспитательницы. Хорошо, хоть карандаш от губ отвести успела. Воспитательницы эта, хоть и считалась старшей, была, казалось, моложе меня. Елена Александровна, интересная девушка, только вот идеи в её молоденькую головушку лезли очень уж несуразные, поэтому, когда она ко мне приближалась, я уже заранее знала, что услышу очередную версию, как порадовать наших малышей. Достала!

– Алеся Вадимовна, вы так не пугайтесь. – Защебетала она и присела на подоконник рядом со мной.

– Извините, но я спешу. – Подскочила я, но под её невозмутимым взором присела на место, видимо, к такой реакции родителей она успела привыкнуть.

– Вы не были на собрании в прошлую субботу.

– Да? А я думала, что оно в эту.

Я постаралась изобразить искреннее удивление, сама себе удивляюсь, и когда только научилась так бессовестно врать. Помнила я об этом собрании, но специально не пошла, нечего мне там делать. Если деньги надо будет сдавать, то мне лично позвонят, не постесняются, а если всё остальное, то и беспокоится не о чем. О том, что происходит с Антошей я каждый день слышу, когда забираю его, а жизнь садика меня волнует мало, со своей бы разобраться.

– Ничего, я вкратце изложу вам тему.

Надо же, я, оказывается, целую тему пропустила!

– Я, правда, спешу, может в другой раз.

– Нет, нет, а потом вы меня упрекнёте, что узнали позже всех.

– Узнала что?

Вот здесь стало интересно, что она задумала на этот раз.

– Близятся новогодние торжества, – начала она, а я прикинула, что до торжеств ещё два месяца, что-то здесь не ладно, – и мы хотим организовать для наших деток концерт, но не обычный.

И сейчас мне поплохело, не знаю, отразилось ли моё состояние на лице, но было реально муторно.

– Да, и все родители меня поддержали.

Конечно, они поддержат, только бы денег поменьше отвалить. А вот я бы откупилась, но уже не получится. Это так и читается на её умном личике.

– В общем, мы хотим, чтобы концерт организовали сами родители. Так сказать, своими силами.

– Вы хотите, чтобы мы выступали? – Недоверчиво уточнила я и тяжко вздохнула, когда она с радостью кивнула на мои догадки.

– Будет очень интересно, можно так же задействовать и детишек. Антон как-то говорил, что вы танцуете. Можете так же с мужем со своим поучаствовать, мы как раз с ним и познакомимся.

– Извините, но это немножко не моё, я взрослый человек, занимаюсь ответственной работой…

– Но это ведь ваш сын. – Как я не люблю, когда мне вот так смотрят в глаза, как кот из «Шрека», честное слово. – К тому же, мы уже всё решили.

– Я подумаю, что смогу сделать.

На этой трагической ноте я предпочла откланяться. Решили они, как же, вот сама бы и плясала. От невроза у меня уже сейчас руки трясутся, а что будет дальше. Публику и излишнее внимание я никогда не любила, танцевала для общего развития, выступала редко, скрипя зубами, а тут они решили. Да ещё и с мужем… знать бы, где этого мужа носит.

Как на зло, опять пошёл дождь, да такой неприятный, весь макияж испортит, благо остановка рядом, если ускорится, то почти не пострадаю. И вот, я, быстрым шагом на шпильках, перепрыгивая лужи, спешу под крышу, а кому-то вдруг вспомнилось мне позвонить. Не дождётесь! Не стану я рыться в сумке в поисках телефона. Если что сама перезвоню, позже. Но тот, кто хотел меня услышать оказался настойчивее, но так даже лучше, не придётся тратить деньги. Вбежав под спасительную крышу (да, именно крышу, в нашу глухомань современная архитектура ещё не добралась, здание остановки больше напоминает бункер, зато ни ветер, ни дождь, ни снег не страшен), я приступила к раскопкам. Удивительно, но даже в моей малогабаритной сумочке найти телефон – это целая проблема, но ответить успела, на радостях даже улыбнулась, отвечая.

– Слушаю.

– Доброе утро, красавица.

Его голос я узнала сразу и по спине пробежала мелкая дрожь, не от голоса конечно, скорее, от неожиданности, за этими новостями с выступлением, я и забыла о проблемах насущных. Пытаясь справится с эмоциями, я решила продолжить разговор спокойно, если бы могла, то и улыбку бы вернула на прежнее место.

– Привет.

Я даже не утруждалась, комментируя его странное для степени нашего знакомства приветствие… «красавица», б-р-р, не до того.

– Мне показалось или ты не рада меня слышать?

– Не знаю, ещё не решила.

На самом деле, меня волновал другой вопрос. Он знает, кто я, знает мой номер. Что ещё?

– Предлагаю встретиться сегодня вечером и обсудить этот вопрос поконктернее.

Встретится? О, да. Только не вечером, дорогой, что-то мне подсказывает, что ты вовсе не так безобиден, как хочешь казаться.

– Извини, но я уже обещала сводить сына в зоопарк.

Повисло молчание. Ну, что же ты, знаешь ведь, что есть сын… нехорошо, конечно, прикрываться ребёнком, но другого в голову ничего не пришло. На том конце трубки весело хмыкнули… наверно понял, что вру. А мне всё равно! Пусть думает, что хочет.

– Тогда давай в обед. Обед у тебя ещё свободен?

Так не терпится, да? Совсем невмоготу?

– Давай. В два часа тебя устроит?

– Вполне.

– Тогда возле моей работы.

И тут же повесила трубку. Заодно и проверю, как далеко он зашёл в поиске информации обо мне. Гордо задрав подбородок, я почувствовала боевой настрой, надеюсь, в эту самую минуту на меня никто не смотрит, напугаю ещё кого. Но уже через две минуты настрой сошёл на нет, я вдруг задумалась, а есть ли в нашем городе зоопарк. В моём детстве точно был, а потом… вроде был как-то приезжий, а местный? Надо уточнить. Не хочу выглядеть глупо. Под такие невесёлые мысли как раз и пришёл долгожданный автобус. Всю дорогу была как в прострации, думала, что скажу ему. Он не звонит, значит, где работаю в курсе, и что? Что с того? Он ведь мне не угрожает… пока. На автомате вышла на нужной остановке, сейчас мне и дождь не мешал, я его и заметила не сразу, так, только когда холодная капля попала за воротник, одумалась. Кстати, кажется, была такая примета: капля, попавшая за воротник, только вот не помню, что она означает, надо уточнить! Пока добежала до своего кабинета, придумала целый список того, что необходимо было ещё посмотреть в сети, сразу же включила компьютер, только потом скинула плащ и позаботилась о изрядно пострадавших в автобусе сапогах. Но что хотела смотреть, тут же забыла, как только увидела количество писем в своём рабочем ящике. Пока разбиралась с ними, наступил полноценный рабочий день, на столе появились четыре папки и стопка разных бумажек, квитков, напоминаний и всего, всего. Казалось бы, какая мелочь, один день пропустила, а тут уже такой завал. Неужели всегда было так?

Обеда я не ждала, было просто некогда, но как только в коридоре наметился своеобразный шум, я посмотрела на часы и констатировала: время публичной казни неумолимо приближается и вот уже пора выходить. Дождь, к счастью, прекратился, хотя и ненадолго, я посмотрела на себя в зеркало, в принципе, выглядела неплохо. Не так, конечно, как вчера, но для рабочего времени вполне… да и не собиралась я ни с кем встречаться, имею право. Вышла из здания и тут же, у кафе напротив заметила знакомый автомобиль, сидящий в нём, видимо тоже меня заприметив, поспешил из авто выйти, хорошо, что хоть рукой не помахал. Я только сейчас поняла, что зря договорилась встретиться с ним возле работы, и как можно быть такой растяпой?! Теперь весь офис гудеть будет, что я с каким-то мужиком встречаюсь, этого ещё не хватало. Следующей мыслью было предположительное отсутствие мест, в ближайшем кафе, там никогда мест нет, мы позже всех на обед идём, если и хотим с девчонками посидеть, то столик заказываем. Ладно, об этом можно подумать потом, может он и не собирается обедать, так… А что, собственно так? Не трахаться же он, в самом деле, сюда приехал…но в его машине я сидеть точно не собираюсь, это точно будет выглядеть подозрительно.

Так я и добралась до противоположной стороны улицы. Дима всё это время не сводил с меня взгляд, а куда деть свой я и не знала, не пилить же его в ответ… он-то стоит, ему хорошо, а я и споткнуться могу, с меня не убудет. По мере приближения, волнение плавно перерастало в панику и, чего уж там, страх. Он не улыбался, был предельно серьёзен. Интересно, хорошо это или не очень? Только когда подошла совсем близко, он достал с заднего сидения букет. Вот те раз! Чего ещё не хватало! Тут-то у меня и руки опустились, к такому повороту я просто не готова.

– Привет. – Робко прошептала я, потому что голос предательски пропал.

– Привет, – он улыбался, у него всё хорошо, не он ведь замужем, – отлично выглядишь.

Дима вручил мне букет и тут мой гадский язык зашевелился не в нужном направлении.

– Это тонкий намёк на то, что я не поблагодарила тебя за первый?

Он рассмеялся, вот, правда, просто залился смехом. Я ему что, клоун?

– Нет, ехал мимо цветочного магазина и не смог устоять.

Я чувствовала, что улыбаюсь, хоть и нервно, но лучше, чем ничего. Он же, медлить не стал и взял меня под руку, повёл в кафе. Я, было, хотела упереться и сообщить, что его надежды заполучить место за столиком практически равны нулю, но очень уж захотелось посмотреть, как он поведёт себя в таком случае. Ехать и искать другое место глупо, обеденное время не резиновое… блин! Думаю не о том!

На моё удивление, Дима ничуть не нервничал, вполне спокойно продвигался вглубь обеденного зала, пока не остановился у пустого столика с надписью: «Заказан». Подготовился.

– Присаживайся.

Улыбаясь, скомандовал он, при этом уже аккуратно развешивал мой плащ, а вот мне было уже не до смеха, я почувствовала себя в западне, мне не хватало воздуха… кажется, вчера это уже было. Он присел напротив, услужливый официант вручил меню и скрылся до лучших для себя времён.

– Это тебе.

Дима протянул мне небольшую коробочку, завёрнутую в красивую подарочную упаковку, на ней был оранжевый бант (его что, заклинило на этом цвете?), даже интересно, где до этого момента он его держал?..

– Что там?

Недоверчиво уточнила я, не спеша хвататься за подарок.

– Потом посмотришь.

По-доброму улыбнулся Дима, но его взгляд при этом мне не понравился. Коробочку я, конечно, приняла, не бомба же там, но вот прятать её далеко не стала, тут же начала разворачивать. На удивление, руки у меня не тряслись, хотя я и чувствовала волнение.

– Не люблю ждать. – Прокомментировала я, вспомнив, что на меня смотрят.

Под упаковкой оказалась, обитая замшей шкатулка, не оранжевая, уже хорошо, а вот в шкатулке… немыслимой красоты кулон. Скорпион (мой знак зодиака) из белого металла с синими и белыми камнями, к кулону прилагалась такого же цвета цепочка, у меня в горле повис ком. Пусть это даже и бижутерия, но дорогая, сомневаться не приходилось, но что-то подсказывало, что к бижутерии это изделие относилось едва ли.

– Извини, но я не могу это принять… мы не в тех отношениях, чтобы…

У меня даже слов не нашлось, чтобы высказать то, что, казалось бы, очевидно.

– Так давай познакомимся поближе. – Ничуть не смутился Дима, и тут я вспомнила, зачем вообще пришла на эту встречу.

– И откуда ты всё обо мне знаешь?

Я выпрямило спину, стиснула зубы, даже внутренне подобралась и такой поворот событий застал его врасплох, видимо, он уже готовился привести несколько доводов в пользу дружеских (или каких там он хочет) отношений, а тут я со своими непонятками.

– Ну… не всё… а кое-что.

– Хорошо, и откуда ты знаешь это кое-что?

Он замолчал, внимательно смотрел в мои глаза, немного прищурился, сегодня он вообще был более сосредоточен, или это я была трезвой… не уверена.

– Я не понял… ты… испугалась меня, что ли?

Вот сейчас само время ответить, что его тут никто не боится, но осознание того, что, ДА, испугалась, особенно теперь, когда он так близко, не позволило проронить ни слова. Я поняла, что моргаю слишком часто, судорожно выдыхаю воздух, он молчит, ждёт ответа, а потом спокойно улыбается. Я тоже успокаиваюсь, хотя и понимаю, что не стоит так быстро расслабляться.

– Прости. Не хотел пугать. – Я услышала его слова, но он мне так и не ответил, молчу дальше. – Ты помнишь Лёшу? – Вдруг спросил он и я ожила.

– Ха-ха.

Он тоже улыбнулся, понимая, что я вполне адекватна и готова к восприятию информации.

– Так вот, Лёша работает в правоохранительных органах. Я его попросил, и он про тебя узнал.

Как у него всё просто: попросил – узнал. Верится с трудом. Да и какие-такие органы? Спросить бы, да смысла нет, всё равно ведь ничего в этом не понимаю, поэтому и развести меня можно, не напрягаясь.

– Допустим. А про работу? Я ведь не говорила, где работаю, а ты здесь.

– И про работу, тоже он.

– А что ещё?

– Всё.

– Всё, в смысле «всё», или в смысле «больше ничего».

– В смысле «больше ничего».

Улыбаться Дима перестал, а тут и официант подкатил, заждался, небось, пока мы тут отношения выясняли. Зыркнул в шкатулку с кулоном, я тут же предусмотрительно её прикрыла. Дима сделал заказ, быстро сориентировавшись в меню, а вот я стормозила, правда, и аппетита не было. Он хотел уже передать мне эстафету, но по лицу понял, что заказ делать я не намерена и справился своими усилиями. А я уже чувствовала, как задолжала ему кругленькую сумму. Так и знала, что не стоит ему позволять мой вчерашний счёт оплачивать.

– Что ты от меня хочешь? – Не выдержала я и, впервые за сегодня решилась посмотреть ему в глаза.

– Мне показалось, вчера мы это уже обсудили.

– Именно, и я тебе ясно дала понять, что продолжать знакомство не в моих планах. Или ты меня не слушал?

– А ты меня вчера слушала? – Слушала, но сейчас не могу понять, что конкретно он имеет в виду. – Ты мне понравилась, я проявляю настойчивость. Всё закономерно.

– Я замужем. – Упорно твердила я уже второй день подряд, на что он только головой покачал, смешно ему, видите ли. Значит, так не доходит, что ж, пойдём в обход. – Послушай, Дима… что тут скрывать, ту умеешь произвести впечатление… но, как бы сказать… мне всё это не интересно.

Я демонстративно небрежно отодвинула от себя украшение, но он не отреагировал, смотрел в мои глаза и нагло улыбался. Нет, он не тугодум, он прекрасно меня слышит и понимает, только у него своя версия происходящего.

– Ты… ты зря стараешься… и я не буду больше с тобой встречаться. Ты мне не интересен, не нужен, понимаешь? Собственно это я и хотела тебе сказать.

– Другому кому заливать будешь, не мне.

Почему-то эти его слова показались мне угрозой, и захотелось сбежать. Прямо сейчас. Но его взгляд меня остановил даже от мысли об этом.

– Не уходи. Не люблю обедать в одиночестве.

И что? Это, типа, должно было меня остановить? Забавно.

– Ну, перестань, – его голос тал мягче, но мне от этого не легче, – ты ведь не считаешь, что всё так закончится.

– Как так?

– Никак.

– А у тебя другие планы?

– А ты всё ещё сомневаешься?

– Дима…

– Алеся…

Я расслабилась, честно, от перенапряжения просто не могла спокойно вздохнуть, а он смотрит на меня как на подопытную мышку и своим взглядом говорит, что хочешь или нет, будет так, как я сказал… и этому взгляду я верю. По-другому не получается.

– Дима, ты зря так…

– Как?

– Подарок этот… и цветы… Я не люблю ни цветы, ни украшения. Я вообще их не ношу.

– Заметил.

Вот этот его тон, снисходительный, он поражает меня больше всего. Он знает, что я пытаюсь ему внушить, но решение уже принял и просто пропускает мой текст мимо ушей. Правильно, а зачем напрягаться, если и так всё видно, без слов.

– Извини, я наверно не умею общаться с такими, как ты.

– С какими?

– С бабниками.

Принесли наш (точнее говоря его заказ), выглядело всё очень аппетитно, я такого заказывать себе не позволяла, не по зарплате, вдруг почувствовала жуткий голод, но чувство собственного достоинства, будь оно не ладно, не позволило мне притронуться к еде.

– И ты извини. Я с ТАКИМИ, – специально выделил это слово, – тоже не общался.

И что это значит с «такими»? Я-то ему, чем не угодила?

– Не обижайся, это что-то вроде комплимента.

– Да? Что-то я не прочувствовала.

– Ты явно не избалована мужским вниманием, что меня, признаюсь, немного удивляет. Ты очень красивая и не понимать этого не можешь. Оттого и не любишь цветы и подарки, просто не знаешь, как себя в таких случаях вести. Верно?

Психоаналитик хренов! Ничего тебе не отвечу, буду молчать как на допросе.

– Но мне это в тебе нравится.

– Что, можно сэкономить на знаках внимания?

– Разве я на тебе экономлю?

Некрасиво, милый, козырять своими подарками, некрасиво.

– Ну, допустим, у меня праздник, вполне обычный повод.

– Мне не нужен повод, чтобы сделать своей женщине приятною

– Не торопишься, нет?

– Заметь! Какой ты задала вопрос!

Я переосмыслила всё только что сказанное и начала краснеть, а он довольный кивает, понимая, что смысл до меня дошёл.

– Ты уже и не отрицаешь, возможность моего тобой обладания, только лишь решила, что я тороплюсь.

Он победно улыбнулся, браво, заслужил!

– Оговорка, не более.

– Перестань, ты только больше заводишь меня этой игрой слов.

– Да-а? – Меня понесло, я это отчётливо понимаю, но остановиться не могу. На глаза попался стакан сока… с трубочкой. Ну и мода пошла, но мне это на руку. Я стакан к себе придвинула, медленно эту самую трубочку губами обхватила и сделала глоток. – А так?

В его глазах никакой реакции, он что, так хорошо себя контролирует?

– Ты с огнём играешь, красавица.

Его взгляд я выдержала, но он как-то резко приблизился, навис над столом.

– Я хочу тебя.

Прозвучало как вызов, но ни одна мышца на его лице не двигалась, это такая игра? Ненавижу! Я поджала ягодицы от волнения, но струсила.

– Да пошёл ты!

Подскочила, но он меня перехватил и остановил, прижимая крепче с каждой секундой.

– Всё. Всё. Успокойся. – С нажимом шептал он мне на ухо, зарываясь лицом в моих волосах. – Сядь на место, я буду вести себя хорошо, обещаю.

– Зачем я тебя слушаю? – Так же тихо прошептала я, позволяя себя обнимать.

– Потому что ты этого хочешь не меньше, чем я.

Что он имел в виду, я так и не поняла. Хочу его или хочу его слушать? Но это меня отрезвило, возможно, он прав, что бы в виду не имел. Я медленно отстранилась и потянулась за плащом. Он молчал, не препятствовал, но и не отступал. Когда я уже хотела протиснуться мимо, выгнул грудь, мешая пройти.

– Ты кое-что забыла.

Тут же сам взял со стола шкатулку и протянул мне. Не гордый, уже хорошо, но мне это зачем знать?

– Спасибо. – Промямлила я и подарок забрала, кажется, так будет лучше. Для меня так точно.

Сердце перестало бешено биться минут через десять после того, как я уже сидела в своём кресле в кабинете. В руках всё ещё сжимала свою (теперь уж точно свою) шкатулку. Вывод: ничего не узнала, ничего не добилась, ввязла в болото ещё больше. Так нельзя.

Домой идти не хотелось, если бы не Антошка, точно бы уехала, хотя бы на пару дней, нет сил. Еле переплетая ноги, вышла из офиса, по сторонам не смотрела, хватило мне того, что пол офиса сегодня обсуждали мой поведение и мой появление в кампании незнакомого мужчины. Нет, в кампании нехилого мужика. Кажется, именно так его охарактеризовали девочки их отдела кадров. Меня при этом ничуть не смущались, так в лоб и спросили, куда мужа дела. Сучки! Сами шалавы, так всех под себя меряют, да и я хороша, чем думала?

Плестись до остановки было ещё долго, а дождь усиливался. И почему я как все нормальные люди не ношу осенью зонтик?! Когда я с такими мыслями подняла глаза к небу, рядом остановился автомобиль, я даже испугаться успела, уже темнеет и вообще… Но мои опасения были напрасны, это всего лишь Дима.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Нехорошо разошлись. – Он мялся, наверно действительно неловко себя чувствовал, а я спокойно на него смотрела, сопротивляться сил уже не было. – Давай, подвезу.

– Давай.

Вяло, безынициативно ответила я, дождалась, когда он откроет дверь, потом он за мной её же и закрыл. Удивительная настойчивость. По дороге вопросов не задавал, да и я молчала. Только попросила подвезти меня к садику, а не домой, на что он так же молча отреагировал.

– Тебя ждать?

– Не стоит.

– Пока.

– Пока.

А я уже думала, что придётся объяснять, почему не нужно моему сыну его видеть. Хорошо. Значит, он не так плох, как я успела себя запугать.

Вечером уложила Антошу, перекусила, потому что аппетита не было, да и вообще, апатия на всё, как вдруг вспомнила о своём подарке, который до этого небрежно таскала в обычном пакете вместе с косметичкой. Изъяла шкатулку и прошмыгнула в свою комнату, предусмотрительно закрыла на замок дверь и только тогда решилась открыть шкатулку снова. В вечернем свете, украшение выглядело ещё интереснее, уж не помню, как там драгоценные камни сияют, в дневном свете или в искусственном, но этот вид поражал воображение. Недолго думая, я застегнула цепочку на своей шее и посмотрела в зеркало. Настоящая аристократка, даже шея стала длиннее и изящнее, под белым металлом кожа так же приобретала фарфоровый оттенок, кулон скрывался в ложбинке грудей, оставляя загадку, что-то непознанное. Появился красивый румянец, глаза заблестели, и их цвет стал более глубоким, насыщенным, синие камни мне однозначно к лицу. Без лишней скромности можно сказать, что с возрастом, мои интимные услуги прилично подорожали (помню с Олежкой, я переспала просто так, потому что хотелось, а он, ненаглядный мой, даже на презервативах экономил). Я значительно выросла в цене! Сказано, конечно, грубо и несколько утрировано, но факт на лицо: меня пытаются купить красивой жизнью, красивыми ухаживаниями, пусканием пыли в глаза. И, судя по тому, что я сейчас сижу и наслаждаюсь видом этой вещицы на своей груди, попытка может быть засчитана. Надо вернуть! Так и решила, ка только в следующий раз встретимся, обязательно верну кулон, не смотря на то, что он мне идёт. Сглотнула слюну, сняла дорогое украшение, расправила цепочку по шкатулке и спрятала её в дальний ящик шкафа. Так надёжнее, и от себя спрячу и от мамы.

И ещё одно, я так и не поняла кто он. Пыталась внимательно его рассмотреть, но опять же, ничего примечательного для себя не нашла. Руки… руки аккуратные, не ухоженные и не избалованные масочками и кремиками, обычные мужские руки, такие, какие должны быть, главное, что чистые и ногти обрезаны. Причёска та же, что и вчера. Одежда, м-м, одежда не дороже моей, пока это говорит только о приличном заработке, хотя подобрана со вкусом, комплектация, что надо. Опрятный, гладко выбритый, за собой следит. Финансовое положение?.. Не определила. Машина дорогая, тут не поспорю, но знаю таких людей, которые сначала машину дорогущую в кредит возьмут, а потом не знают, за что заправиться. Значит, машина отпадает, не авторитет. Что тогда? Его подарок? Кулон скорее, говорит о материальной состоятельности, да и не от сердца он его оторвал, достойно держался, просто подарок, не козырял. Помню, как одной моей однокласснице предложение делали, там целое представление молодой человек устроил. Так он над каждой мелочью трясся, и чуть ли не наизусть знал, что, сколько стоит, сколько шариков взлетели в небо, сколько голубей, а уж когда кольцо преподнёс, так это едва ли не важнейшее событие вечера, сначала всем гостям свою щедрость продемонстрировал, и только потом на палец невесте одел. Неприятное зрелище, и после этого весь вечер за руку её держал, что бы, не дай Бог, колечко не потерялось, арендовал он его, что ли? У меня так именно такое впечатление и сложилось. Делаю вывод, что деньги у Димы есть, хотя я всегда старалась держаться от состоятельных мужчин подальше, и он не исключение.

Дима тоже уснуть не мог, его не оставляло чувство недосказанности, он остался непонятым.

Алеся, такая красивая… словно порхала среди всей уличной серости, она не улыбалась, но была так же прекрасна. Казалось, в дневном свете, этот образ феи из сказки исчезнет, и она станет обычной, такой же, как и все, с которой хочется переспать раз, может, три раза… Сегодня она была другая, я даже узнал её не сразу, уже понимал, какими красивыми будут её глаза, оттенённые стальным синим цветом плаща, как её губы расплывутся в улыбке, но что-то сразу пошло не так. Она нервничала, хоть и старалась вести себя спокойно, но тревожный румянец выдавал всю подноготную, и её глаза… они… голубые? Не синие, как вчера, а просто голубые? Нет, красиво, конечно, слов нет, но… Это были линзы – догадался я и поджал губы. Но в естественном цвете даже лучше, теперь её образ ещё легче, воздушнее. Встрече она не обрадовалась, цветы приняла, но без особого восторга, вела себя замкнуто, напряжённо. А когда распаковала подарок, то замерла, забыв выдохнуть. Я сразу почувствовал, что номер не прокатил. С другими легче, их можно купить, а вот Алеся отчаянно сопротивляется, глупышка, против танка не попрёшь! А потом в её глазах я заметил испуг. Неужели я её так довёл? Вроде по сторонам не оглядывается, смотрит только на меня, тогда что? Не угадал с цветом? Глупо. Не оценила? Вполне возможно. Её вопрос всё расставил по своим местам, откуда я всё про неё знаю… Если захочу, узнаю больше, привыкла общаться с недомерками, вроде мужа своего, теперь не знает, как реагировать на нормальное отношение, на откровенный интерес мужчины. Или я перегнул палку, слишком агрессивно за неё взялся? Тоже вариант, она создание нежное, с ней нужно мягче, спокойнее, но в то же время так, чтобы не давать возможности опомниться. Надо дать ей передышку… дней десять или две недели, чтобы успела осознать, что без меня хуже, чем со мной. С одной стороны с ней всё ясно: она скучает, откровенно скучает, но при этом не смотрит голодными глазами, не ищет. По взгляду женщины всегда понятно, одинока она или нет, с Алесей же всё не так просто, она уникум с рыжими волосами, не угадаешь, о чём думает и в какую сторону сделает следующий шаг. (Надо же, я становлюсь лириком, девочка однозначно плохо на меня влияет, надо исправляться). С другой стороны, она так и осталась для меня закрытой. Замужем, замужем… ну и что? Что, другим жёны не изменяют? Было бы за кого держаться, но только не за это недоразумение, которого она так гордо называет муж. Так и знал, что ещё вчера дожимать надо было, сейчас бы лежал с ней в обнимку и не парился, а теперь мозг закипает. Ей-то я передышку дам, а чем буду заниматься сам? Мечтать? Это не в моём духе.

Приближались выходные, от Димы ни звука, провалился он где-то или что? Неудобно как-то, то добивался, а теперь знать не желает. Самой, может, позвонить? Нет, тогда решит, что я его добиваюсь, а что тогда? Плыть по течению я тоже не люблю. Вот так и знала, влезет в мою жизнь, наведёт там панику, а потом удалится, прихватив с собой моё многострадальное сердце, хорошо хоть не было ничего, тогда бы я точно не пережила. Было или не было, а я уже вся извелась. Мне просто интересно, что произошло, может, он обиделся? Или ничего он и не хотел, а так… Как?! Вложение капиталов произошло, надо бы и проценты с меня снять… и где он, этот вкладчик? Я и работать нормально перестала, так и думаю, что могло случиться. А скоро Олег звонить будет, рассказывать, как он там мучается без меня. Ничего, пусть помучается, в следующий раз хорошо подумает, прежде чем чужое взять, мало того что без работы остался, так ещё и без жилплощади, и кредит я из своих, честно заработанных выплачиваю. Засада!

И выходные прошли в молчании. Мама моё состояние естественно заметила, но вопросов задавать не стала, странно даже, обычно она такой шанс не упускает, у самой, что ли кто появился. Вот, уже чушь несу, что значит у самой? У меня никого нет, я не в счёт. Марине может, позвонить, посоветоваться… а как я ей скажу, что виделась с Димой ещё раз? Нет, пусть это останется в тайне, меньше знаешь, крепче спишь, этот закон ещё никто не отменял. И пока я, таким образом рассуждала, прошла неделя, потом к исходу близилась и другая, в итоге, Марина нашла меня сама.

– Леська, куда пропала? – Задорно прокричала она мне в ухо.

В трубке слышались массовые радостные возгласы, крики. Всё ясно, с первыми морозами, Марину потянула на каток, вот бесстрашный человек, все виды спорта готова освоить.

– Дома. Никуда не пропадала. – Невесело отозвалась я. Меня на каток никто не звал, да и не хочу, у меня хандра. Две недели уже. Но подробности я с Маринкой обсуждать не буду.

– Приезжай ко мне, Антоху бери, поиграет с моей Лялей, а мы посплетничаем.

– Не хочется, если честно.

Во-от, если я так заговорила, сразу понятно, что меня нужно спасать, а кто спасёт. Если не подруга, а?

– Так, не дури, мой сегодня на охоте. До утра. – Упор на последнее предложение. – Так что не ссы, прорвёмся!

– Я даже не знаю… – Канючу я, но морально уже пакую чемоданы.

– Я сейчас приеду сама.

Вот, сразу бы так, а то до меня не доходит. Не может ко мне Марина приезжать, мама моя её не выносит и начинается полный бедлам. Марина ко мне не приходила со времён школьной скамьи. Уж не знаю, чего мамочка такого в ней усмотрела, но встречаться с тех пор мы старались вне моего дома.

Добралась я быстро, Марина и сама только-только порог квартиры переступила, а тут мы (я и Антоша), голодные, холодные и нуждающиеся в сочувствии.

Вечер пятницы удался на славу, мы хорошенько отметили свободу от мужского самодурства, поговорили за жизнь, и, наконец, Маришка начала клещами тянуть из меня информацию.

– Ты какая-то затюканная. – Сделала она нехитрый вывод и скривила губы, намекая, что пора колоться.

– Не спорю. – Изо всех сил держалась я за свой секрет.

– И что, совсем не тянет поделиться?

– А если нечем?

– Тогда я лошадь Пржевальского!

Я так и знала, что в глубине души Маринка конь, но говорить этого вслух не стала, спряталась за текущими проблемами.

– Работа, Марина, работа. Меня ведь муж не обеспечивает. Это ты у нас птичка вольная: хочу – работаю, хочу – не работаю, а у меня такого выбора нет.

– Так сейчас сказала, словно это я тебя под твоего рогатого толкала.

– Не спорю. – Снова заартачилась я и включила старую песню.

– И зря ты говоришь, что я вся такая свободная. – После примерно пятиминутного обдумывания впилась в бой Маринка. – Ничего подобного. Знаешь, чего мне стоит каждый раз уговаривать зайчика тратиться? Нет? Вот и молчи тогда. Я сама на себя зарабатываю.

Если бы я не была пьяна, то обязательно бы посмеялась (не пойму никак, чего меня так развезло, вроде как всегда… наверно от стресса).

– Да у тебя пижама стоит больше месячного заработка!

– Да ладно, – махнула она рукой, цепляясь за мою сорочку, которая стоит ничуть не меньше, – как будто я не знаю, сколько ты выложила за свою. Кстати, тебе что на Новый год дарить?

И что ей этот Новый год, я и в старом не разобралась, а она всё туда же. Вот, что значит, за правильного мужика зацепиться, о будущем думать можно, не то, что я, ещё восемь месяцев буду выплачивать злосчастный кредит.

– Ничего не дари, позови в гости.

– Как только, так сразу… если мы сами никуда не пойдём, у зайца в последнее время много странных знакомых, которые так и норовят его у меня свинтить. Но я не сдаюсь. А ещё, представляешь, – Маринка чуть слюной не подавилась, от резко стукнувшей в голову мысли, – Ляльке моей, в сад, на детский утренник отстегнуть три тысячи надо. ТРИ ТЫСЯЧИ. Нет, ну ты представляешь, они наверно «Шапито» в полном составе пригласить хотят, не иначе. Бюрократы хреновы!

И тут я опала, нет, не просто опала, а реально рухнула на пол, больно ударившись коленями.

– Нет, – прорычала я, вспоминая о детском утреннике, – я же совсем забыла!

Я слишком уж наиграно, а может, слишком пьяно, закрыла лицо руками, медленно втягивая в себя тяжёлый квартирный воздух.

– Лучше бы я заплатила, – простонала я и снова впала в ступор.

– Да что случилось-то?

И тут я поведала свою историю. Точнее говоря, поделилась бедой, правда, для Маринки это показалось даже весело, она отреагировала на удивление спокойно.

– Ха! Подумаешь, козой поскакать по сцене. Первый раз что ли? Было бы чего так причитать! Хочешь, я вместо тебя спляшу?

– Очень хочу.

– Но я не могу, ты же знаешь, мой такой ревнивый… не простит. Давай я тебе танец поставлю, не зря же два года работаю в этой школе, чему-нибудь, да научилась!

Да, Маринкиному энтузиазму можно только позавидовать, и откуда в ней всё это? Постановки, сюжеты, истории?..

– И что ты собиралась танцевать? – Спросила она чересчур профессиональным тоном, проветрилась что ли, пока я тут страдала?

– Антошка хочет, чтобы я Василисой была.

– Это той, которая, с Черномором летала?

– Точно. И музыка там интересная, только вот партнёра нет. Представляешь, умная голова, которая всё это и придумала, предложила мне с мужем станцевать, познакомиться она хочет!

– Да, твой рогатый спляшет… галоп козлиный.

– Вот… и, короче, я не знаю. Когда ещё помнила, обзвонила всех наших, но тут ты сама понимаешь, праздники, все только и ждали моего предложения… короче глухо, как в танке.

– А Эдику Красавину звонила?

– Нет, а кто это?

– Ну, ты что, – Маринка больно ткнула меня в плечо, – он же за тобой ухлёстывал, а ты взяла и в столицу укатила.

– А-а. – Задумчиво потянула я, но, честно говоря, так и не вспомнила. И, тем не менее, сделала умное сосредоточенное лицо и уверенно кивнула.

– Завтра ему позвоним, он не откажет. Такого лоботряса ещё поискать надо! Его хлебом не корми, дай на публику поработать. Да и нравилась ты ему, он даже спрашивал о тебе… года два назад.

Маринка пьяно напряглась, видимо, вспоминая, что именно он спрашивал, но для меня это уже не важно. И с чёртом лысым станцую, только бы не опозорится.

Так и сделали, с самого утра, ещё до прихода с охоты зайца, позвонили. Нас, конечно же, обложили красивым матом, потому что мы, видите ли, звоним в семь утра в субботу. Спать надо меньше! Сказала бы я ему, если бы не нужна была его помощь, поэтому пришлось внимательно выслушать все его крики, затем повествовать о своей беде и только после этого, с чувством выполненного достоинства, и с Эдькиным положительным ответом, я повесила трубку.

– Ну, что?

– Если опустить подробности, то он согласен, и мы договорились встретиться, чтобы обсудить детали.

– Ну, ну, даже потом не рассказывай, какие именно детали, – это слово выделять было совсем не обязательно, – вы там будете обсуждать.

Не успела Марина замаскировать свой игривый тон, как на кухне во всей своей красе появился заяц, без дичи, но зато с вопросами, на которые ответа у нас не нашлось.

Я всегда знала, что он меня не любит, но чтобы настолько… Я даже не поняла, за что он меня обложил (замечу, что это уже второй мужчина, который нецензурно высказывается в мою сторону за одно утро).

В общем, пока, суть да дело, семейные разборки и всё такое, я подняла и накормила Лялю и Антошу, выгуляла их в ближайшем парке и к двенадцати, предварительно предупредив супругов по телефону о возвращении, я снова вошла на кухню. Марина сидела довольная, её заяц, чуть менее довольный, но, видимо, на этот раз он был рад моему приходу… отделался лёгким испугом, я бы сказала. Когда жена выпроводила его смотреть мультики с детьми, я узнала, что теперь у Марины будет новый браслетик. Хоть бы спасибо сказала, всё ведь благодаря мне. Оказалось, что заяц жутко ревнует ко мне Марину, в том смысле, что я её до добра не доведу, вот, если добавить ему лет двадцать пять и превратить в женщину, то получится точь в точь моя мать. Она про Маринку то же самое говорит.

Близилось время встречи, чтобы Эдик точно уж не отказался, было принято решение привести меня в порядок, да не просто так, а в салоне (ох, словно он меня лохудрой на репетиции не видел, но Марина утверждает, что у мужиков тяга к прекрасному, и я не спорю). Самое поразительное во всей этой ситуации, что я до последнего момента не могла вспомнить, кто же такой Эдик Красавин, даже на свою страничку в социальной сети зашла, но среди друзей такого имени не обнаружила.

Мы договорились встретиться у самого современного (и самого нового и модного) спортивного комплекса нашего города. Уже на подходе я набрала его, хотя интуиция подсказывала, что сделать это надо было, раз пять за день, очень уж мне не нравился его тон с утра, мог ведь и не проснуться.

– Эдик, это Алеся, мы договаривались, –- предусмотрительно напомнила я, мало ли, – ты где?

– Да, я уже жду. – Удивительно бодро и громко отозвался он, может и правда, любовь-морковь. – А ты где?

– Я на подходе, как раз на ступеньках.

– Как погода?

Выйди, да посмотри, очень хотелось ответить, но я должна держать себя в руках, стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения… нет, это не отсюда.

– Отлично, мороз. – Ласково промурлыкала я, не понимая, откуда во мне взялась такая пошлость.

– Тогда подожди меня, я сейчас выхожу, а то внутри настоящая парилка, сейчас сварюсь.

Да-а, мне очень хочется посмотреть на потного или сваренного Эдика, или хоть на какого-нибудь Эдика, этот провал в памяти нужно срочно ликвидировать. Но ничего не поделаешь, стою, жду, на всякий случай от входа отвернулась, чтобы был эффект неожиданности, а то сбежит мой спаситель, на шпильках не догоню.

– Привет, рыжая! – Громко крикнул мужчина над моим ухом и жёстко так, по-мужски хлопнул по спине.

Я присела от такого приветствия, странно, что ноги ещё не подкосились, потом, когда звон в ушах отложило, старательно выдавила из себя любезную улыбку. Маринка, жена зайца, мать Ляльки… мать твою! Эдик Красавин… как же я раньше-то тебя не вспомнила?.. Да, бегал за мной… только не оттого, о чём все подумали. Он бегал исключительно для того, чтобы все как можно чаще слышали его талантливейшую дразнилку «Рыжая бесстыжая…» продолжать не буду, не прилично, да и неприятно конкретно для меня. Эдик. Да, именно таким я его и представляла себе через десять лет. Десять конечно не прошло, но я не думаю, что что-то изменится. Красивый, наглый, с идеально сложенным телом, в своё время все девчонки дохли по нему. Ну, я не в счёт, я не нормальная, поэтому он ко мне и цеплялся. Теперь стоит весь из себя, не зря меня Марина заставила наряжаться и наводить общий марафет, такому типу нужно соответствовать. В красивой кожаной косухе, со шлемом в руках и наплевать, что лёд на дороге, дуракам закон не писан. Я засмотрелась: не в моём вкусе, как и прежде, но эстетическое наслаждение я получала от него всегда. На его приветствие так и не ответила, но он не заметил, видимо тоже был ОЧЕНЬ рад меня видеть.

– Ну, что ты там лепетала про детский сад? – Заулыбался он, а мне хоть падай.

Да, мне в здравом уме, не пришло бы в голову, просить Эдика идти со мной в садик, ну, только что для того, чтобы все медузы Горгоны там передохли от зависти, а так, не-ет, ни за что.

– Да, в общем… – Ненавижу, когда тупить начинаю, надо брать себя в руки. – В общем, мир сошёл с ума и вместо того, чтобы нанять профессиональных организаторов праздников, светлые умы нашего детского садика решили организовать драмкружок на тему: «Украина имеет таланты».

– А почему Украина?

– А потому, что как называется это могучее шоу в нашей стране, я не в курсе. – Ядовито выцедила из себя я, но это же Эдик, он никогда не обижается.

– Так, и что требуется от меня?

– Совсем чуть-чуть: капелька терпения, две капельки таланта и щепотка личного времени для репетиций.

– Замётано. Когда выступаем?

Надо же, а я думала, он ломаться начнёт, цену себе набивать, видимо, я всё-таки в нём ошиблась. Но, пока я не успела назвать точную дату, его понесло в старое русло.

– Слушай, рыжая, а чем ты веснушки выводишь?

Он близко наклонился ко мне, взял за подбородок, поворачивая лицо на свет, а потом, когда заприметил мой же гневный взгляд, совершенно невинно улыбнулся.

– У меня их нет.

– Да, а я вот болею…

Он снова наклонился, теперь уже для того, чтобы продемонстрировать мне свой веснушчатый нос, который я так же безжалостно от себя отвернула. Красотой ты своей неземной болеешь, а не веснушками.

– Меньше свой нос нужно возить по курортам заграничным.

– И всё-то ты ведаешь.

Да что это с ним… потрепал меня по щеке… нормально же себя вёл! А тут как подменили, так и норовит приблизиться, да в глаза заглянуть.

– Познакомишь?

Так же бесцеремонно прогремел над моим ухом, ещё один мужской голос, да что они там, в самом деле, оглохли, что ли, в этом клубе?

Ага, я поняла! За моей спиной сейчас стоит виновник показательных выступлений, устроенных Эдькой, точнее говоря, зритель, с аплодисментами подоспел. Мне оставалось только нервно улыбнуться, лица благодарного зрителя я ещё не видела, стояла, прочищала уши от подоспевшего звона. А он и не гордый, сам из-за спины выглянул и в лице изменился. Дима.

– Ну, привет, красавица.

Дима недобро сдвинул брови.

– Добрый вечер.

– Вы знакомы? Как тесен мир!

Да, тебе Эдик, только речи и толкать.

– Виделись пару раз. – Тут же влез Дима, уже переключившись на веселящегося Эдика. И что его так развеселило?

– Ну что, малышка, когда я тебе нужен?

И как же не вовремя он вспомнил о нашем щекотливом деле. Удавила бы гада.

– Двадцать восьмого.

– Ох, нет, ты чего, Леська? – И имя моё вспомнил, раньше как-то обходился. По мне бы, «рыжая» в данном случае, получилось бы куда удачнее, чем это смазливое и слюнявое «Леська». – Праздники же!

Тоже мне, открыл луну!

– Эдик, естественно! Потому и позвала.

Нет, надо был подобрать другое слово. «Позвала» как-то слишком интимно… или я себя накручиваю… да ради кого, собственно, стараюсь? Он мне что, муж?

– Нет, извини, без меня. Я тебя, конечно, очень и очень, сама понимаешь что, но я двадцать пятого улетаю. А вернусь только десятого. Никак не поучаствую, прости.

– Что за тема? – Вмешался Дима и Эдьку занесло окончательно.

– О, пусть Дима тебе поможет. Он парень ловкий, справится. Тем более, вы уже знакомы.

Тоже мне, решил проблему. Флаг вам в руки, мальчики, а мне пора.

– Нет, нет, не стоит. В конце концов, ты был вовсе не последним в моём списке…

Оправдывалась я, но договорить речь до конца мне не дали.

– И на том спасибо, а я думал и не вспомнишь старого друга, – вот сейчас, он абсолютно зря так похотливо улыбнулся, не было у нас ничего, и не нужно людям лапшу на уши вешать, – да ладно тебе суетится. Мужчины решат твою проблему, не парься.

Тоже мне, мужчина, показушник паршивый.

– Дим, ты же не оставишь девушку в беде, смотри как ресничками хлопает, – он ещё и смеётся, оба смеются надо мной.

– Ладно, в другой раз.

К чему это я сказала, не знаю, просто хотелось поскорее сбежать, но мои жалкие попытки были пресечены на корню.

– Как же, помогу, чем смогу.

Дима крепко прижал меня к себе, препятствуя даже нормальному дыханию, не то что уж бегству, а Эдик, правильно расценив его собственнический взгляд, тут же откланялся, вскочил на свой байк, и был таков. Вот они, настоящие мужчины в действии. Нагадят в тапки, как котята, и под диван.

– Ну, и?

– Что?

Дима смотрел на меня пытаясь убить взглядом, о причинах я, в принципе, догадывалась, но рот открывать не спешила.

– И чем вы тут занимались, пока я не прервал?

– Ты всерьёз считаешь, что я тебе отвечу?

Над его самонадеянностью можно только посмеяться, но он сдавливал меня с боков, теперь уже обеими руками, и сделать это было как минимум затруднительно.

– А у тебя есть другие варианты?

Он уткнулся носом в мои волосы, говорил опасным полушёпотом, который заставлял мой тело вздрагивать от малейшего звука. Я чувствовала его запах, тепло, которое обжигает, и тут же отрезвляет, но оттолкнуть его у меня просто не хватает сил.

– Ты ревнуешь? – Очередная неудачная попытка заставить его выйти из себя.

– Представь себе, да.

Не-е-ет, его губы вплотную прижаты к моей шее, и он надрывно дышит, специально, я знаю, но моё тело реагирует так, словно это его истинные чувства, наверно моего мужа нет дома слишком долго. Запредельно долго. Конечно, он меня возбуждает, я ведь живой человек, умом понимаю, что всё это не правильно, но у моего тела на Димин счёт другие планы.

– Он рассматривал мои веснушки. – С досадой выдохнула я, словно призналась в преступлении, а Дима оторвался от моей кожи и теперь внимательно смотрел в глаза. Хотел увидеть, что я вру, а не тут-то было.

– Да-а? А мне покажешь? – Его рука бессовестно поползла под пальто.

– У меня их нет.

– И я смотрю, нет. В чём подвох?

– Слушай, я не знаю, наверно перед тобой захотел выпендриться. Других вариантов у меня пока нет.

Он немного опешил от моего грозного тона, а я улучила момент и оттолкнула его наглую руку от себя, да и сама на пару шагов отступила.

– И что, вообще ты себе позволяешь? – Продолжила я атаку, заметив его секундное замешательство.

Честно говоря, рассчитывала на то, что он хотя бы извиниться (допустим, его ревность я оправдываю, но ведь он оказался не прав), наивная. В его глазах я не увидела и капли раскаяния, да и вообще ничего не увидела. Просто непробиваемый человек, сам себе на уме. Равнодушное спокойствие в ответ на мою гневную тираду, лёгкая усмешка в ответ на мои сдвинутые брови. Да на него даже злиться не интересно, ведь это попросту не имеет смысла и у меня отлегло.

– Не больше, чем остальные. – Вздохнул Дима.

Вот, значит как, остальные. И кто я после этого в его глазах?

– Ты слишком плохо обо мне думаешь.

Он промолчал.

«Знала бы ты детка, о чём я сейчас думаю, не стояла бы так спокойно, а неслась со всех ног. Да и Эдику не мешало бы по физиономии двинуть, чтобы руки не распускал на чужое. Как только увидел, что он с тобой стоит, всё внутри перевернулось, и правда, приревновал, да не просто так, а по-настоящему. Уж не знаю, откуда такие чувства, может, оттого, что меня послала, а с ним стоишь, а может, так на меня влияешь. Но переклинило прилично, я тут обхаживаю, стратегии продумываю, планы строю, а он сразу в дамки. Потом совсем нереальная мысль посетила: что ты с ним спишь, оттого и непреступная. Муж и два любовника это перебор. По крайней мере, для тебя».

Я стою и не знаю, что ещё добавить. Как я там говорила, хоть с чёртом лысым?.. Не лысый, конечно, но в том, что нечистая сила, так это точно. Одна надежда, на то, что он откажется. Всё-таки не в шахматы предлагаю сыграть, тут телом владеть надо, ритм чувствовать, а он на акробата не очень похож. Да и вообще, приличный, серьёзный человек, какая уж тут самодеятельность. Вот, чего он молчит, и ведь даже не думает мне помочь, я, между прочим, его ни о чём не просила, так что пусть тут не улыбается.

– Так что там?

– Что?

– С чем помочь надо.

Давно бы так, а то строит из себя…

– Ты для начала скажи, будешь свободен двадцать восьмого декабря? Чтобы я своё время не тратила зря.

Он задумался, неужели такой занятой, ну и пусть, мне же лучше. Я и пять минут не могу с ним провести, а тут уж…

– Допустим. – Кивнул он, не внушая никакого доверия, ага, так я тебе всё и выложила.

– Свободен или нет?

– Будем считать, что уже освободился.

«Незачем сообщать малышке, что я тоже человек земной, отдохнуть хочу, и как раз двадцать восьмого улетаю в тёплые страны, ничего, перенесу на денёк… если так уж нужно».

– Тогда… такое дело, – что-то мне неловко, стою перед ним, ломаюсь, а мысли в кучку собрать не получается. – Надо станцевать на детском утреннике.

– На утреннике? – Еле сдержал он смешок. Интересно, то, что нужно станцевать, его, видимо, не смущает, а вот утренник удивил, забыл что ли, что у меня ребёнок?

– Да. Со мной в паре. Там воспитательница одна, – эх, будь что будет, ведь не я же всё это придумала, – решила утроить детям праздник своими силами, все поддержали и… вот так.

– А ты? Я так понимаю, против?

– Конечно! – Захлебнулась возмущением я, и уже готова была доказывать, почему права. – Что за детский сад?

– А по-моему, будет интересно.

– Так ты мне поможешь?

– Только если ты просишь.

Так и знала, смотрит на меня сейчас как на кусок сала, так бы и проглотил. И снова приближается, я, конечно, сделала ещё пару шагов назад, но разве его это остановит? Снова распустил руки, прижимая меня к себе, но не приставал, только приобнял немного, чтобы не сбежала, и смотрел как на дикого котёнка, пытаясь приручить, заставить привыкнуть к своему обществу.

– Давай без этого. – Я попыталась отделаться от его рук, а он и не упорствовал, теперь глупо выгляжу именно я. А, впрочем, почему теперь? Всегда глупо рядом с ним выгляжу только я, он-то знает правила своей игры.

– Без чего?

– Держи руки при себе.

– А… Хорошо. Где обсудим? – На удивление легко он согласился на мои условия, точно готовит западло.

– Ты на машине?

Я оглянулась на стоянку, его авто пропустить было сложно, да и вечер, посетителей мало, но машины рядом не было.

– Нет, пешком. Живу здесь недалеко.

Дима махнул в сторону элитных новостроек, и почему я не удивлена?

– Зайдём ко мне?

Вопрос его прозвучал более чем безобидно, но я приняла его в штыки и тут же, как ёжик, продемонстрировала колючки, взглядом.

– Если не хочешь ко мне, можно зайти в пиццерию, здесь недалеко. Я немного не в форме, не хочу чувствовать себя белой вороной.

– Давай.

Я только сейчас обратила внимание, что он действительно не в форме, точнее говоря, как раз в ней. Спортивные утеплённые штаны, дутый пуховик, аккуратная мужская шапка (терпеть не могу, когда мужчины надевают шапку с помпоном, а в свете современной моды, видела у одного колпак, как у Буратино, жуть). Ботинки, закамуфлированные под кроссовки, и небольшая спортивная сумка на плече, так и не скажешь, что это он так щеголял в костюме в наши предыдущие встречи. Но и такой внешний вид, ему тоже очень пошёл.

Дима, не забыв о галантности, предложил мне свою руку, от которой я так же вежливо отказалась, но когда на своих шпильках (в первые-то морозы), пару раз поскользнулась, и сама, уже без приглашения, уцепилась за него.

Когда пришло время раздеваться, я занервничала. Он, в своей спортивной экипировке смотрелся в пиццерии как родной, такой же, как и большинство присутствующих мужчин, а вот я была в вечернем платье, с глубоким вырезом на спине и декольте. Марина заставила его надеть, мол, мало ли, на Эдьку нахлынут чувства и он расщедрится, куда там. Но ведь Диме я этого объяснить не могла, а он уже стоял, в ожидании моего пальто и, когда я его всё-таки сняла, замер. Его мысли читались без проблем, а уверена я в этом оттого, что с комментариями он не ждал.

– Можно поинтересоваться, с какой целью такая роскошь?

Эта его идеально изогнутая бровь, немного приподнята, да и ухмылка соответствующая, в общем, мне было не по себе.

– А ты считаешь, что я не могу так одеться для встречи со старым другом?

– Даже не знаю, что тебе сказать. – Он откашлялся. – Лучше бы мы пошли ко мне, здесь ты выглядишь нелепо.

– Какой изысканный комплимент! А у тебя дома что, «Турандот»?

Я хорошо помню этот ресторан в столице, дворец, не иначе, дяди Игорь как-то раз пригласил меня в него, впечатление осталось надолго.

– Понятно. Садись.

Дима сделал вид, что ничего не слышал. И хорошо, нечего меня из себя выводить. Я гордо вскинула подбородок и со всей, присущей мне грациозностью, присела за столик. Поймала на себе несколько любопытных взглядов, которые плавно перетекали на моего спутника. И я поняла, что ему завидуют.

Дима заказ сделал сам, видимо, опираясь на предыдущий опыт моего мнения даже не спросил, что заказывал, я не слышала, и зря. Потому что когда нам принесли пиццу, я поняла, что даже будучи смертельно голодной, не смогу грызть её, ну, или даже если пользоваться ножом и вилкой, всё равно будет выглядеть смешно, а, как ни прискорбно в этом сознаваться, выглядеть глупо я любила меньше всего. Он моё замешательство заметил, более того, внимательнейшим образом изучил весь букет эмоций, начиная от их рассвета, и заканчивая последней оставшейся – негодованием.

– Закажи мне десерт. – Обижено пробубнила я и отвернулась, да и пицца выглядела очень аппетитно. А если бы Дима был в курсе, как я люблю пиццу, то посочувствовал, а не издевался.

Он подозвал официанта, снова раскрыл меню, теперь вопросительно смотрел на меня.

– На твой вкус.

Я была расстроена, что тут скрывать, но он больше не злорадствовал, что не мешало ему продолжать на меня пялиться.

– Так что там с танцем?

Начал Дима, чтобы немного разрядить обстановку, хотя я отозвалась вяло, словно это не мне нужно, а ему.

– Ничего с танцем. Марина обещала помочь. Она балетмейстер. Не хватало только партнёра.

– И что танцуем?

Теперь я немного оживилась, на самом деле, вспомнила понравившуюся мне мелодию, да и сам мультфильм интересный.

– Есть такой мультфильм, современный, но на старый мотив. Знаешь, может, серии о трёх богатырях, – он кивнул, – так вот, из стой стихии. И есть в нём песня главной героини, Василисы, под неё и будем танцевать.

– А почему такой выбор?

– Ну, мероприятие ведь для детей, к тому же, Антошка говорит, что я на Василису похожа.

Когда я подняла глаза, заметила, что Дима даже жевать перестал, смотрит на меня округлившимися глазами.

– Что?

– Ничего, – опомнился он, – действительно, похожа.

Он опять застыл, всматриваясь.

– Как с тебя рисовали, только этих не хватает. – Он покрутил пальцами с боков от своей головы, имел в виде причёску, и ту замерла я: он что, смотрел этот мультфильм? – А Антоша это сын?

– Да, – коротко отозвалась я, уже думала о другом, – а ты откуда знаешь про мультфильм? У тебя есть дети?

– Нет, детей нет. Просто боевикам я предпочитаю комедии и мультфильмы. Тем более это интересно. Ты считаешь иначе?

– Ну, как сказать… я редко смотрю фильмы и, да, если бы не Антоша, вряд ли бы знала о существовании подобных мультфильмов.

– И зря. Отдыхать надо уметь. Наша жизнь это не только погоня за достатком и успехом, надо и о себе не забывать.

– Это ты так решил развлечься, помогая мне? – И тут меня осенило. – А ты танцевать умеешь?

– А не похоже?

Я глянула на Диму скептически, практически расчленила его своим взглядом. Да, фигура ничего, и руки сильные, но от него гибкость требуется, а не сила.

– Говорил же, пойдём ко мне, я бы и продемонстрировал. – Он странно причмокнул, чем тут же заставил меня покраснеть. – Латина, танго, уличные танцы… что тебя интересует?

Неспешно, с нажимом продолжал он, наслаждаясь моей реакцией, смакуя, в его глазах на мгновение загорелась искорка желания (ну, мне так показалось), но тут же пропала, значит, он себя всё-таки контролирует.

– А ты умеешь? – Теперь уже он окидывал меня взглядом, по крайней мере, ту часть, которую видно из-за стола.

– Я окончила балетную школу.

Твёрдо сообщила я, и он усмехнулся, или хмыкнул, в любом случае, выказал своё пренебрежение к моему классическому образованию.

– Понятно. Значит сработаемся. Когда приступаем?

– Ну, нужно как-то собираться так, чтобы графики у всех совпадали, мы с Мариной пока обсуждали вечер воскресенья, – я поняла, что излишне напряглась и мои плечи оттого заныли, надо было быстро перестраиваться, но когда он так смотрит это сложно, – как у тебя, есть планы?

– Есть.

Я сжала челюсти, похоже, влезла туда, куда меня не звали. Конечно, есть, он молодой интересный мужчина, вечер в воскресенье это слишком.

– Хотел пригласить тебя на ужин, но, раз мы случайно встретились и так удачно договорились, почему бы эти планы не перенести?

– Отменить. – Подзадорила его я.

– Нет, именно перенести. Ты ведь не считаешь, что я такой уж бескорыстный?

Что?!

– Извини, наверно мы зря всё это затеяли.

Я снова приготовилась бежать, даже успела упереться руками в стол, намереваясь встать, но Дима одним лишь взглядом меня остановил. Я, конечно, взгляда его не боялась, не в этом дело, просто свежи воспоминания о том, что происходит, если я пытаюсь так поступить: неизменно оказываюсь в его объятиях.

– Тебя что-то не утраивает? – Он приподнял брови.

– Твои условия. – Удивилась я в ответ.

– А я ещё ничего не озвучивал.

– Спасибо, не нужно, я найду кого-нибудь другого.

Свой десерт я так и не съела, на фоне нашего разговора аппетит вырубило на раз, размазывала несчастный бисквит по тарелке, и злилась, в первую очередь на саму себя, за то, что ввязалась в эту авантюру.

– Тебя подвезти?

– Не стоит.

Он меня не останавливал, вполне спокойно расплатился, пострелял глазами на симпатичных девушек томно вздыхающим в одиночестве, и поплёлся следом. Уже на улице я вызвала такси, а он, как истинный джентльмен, не оставил даму скучать в одиночестве. Я была зла. Теперь уже не только на себя, но и на всех окружающих, на весь мир, а он тихо наслаждался моей злостью, при этом, не подпитывая её показательно, чем злил меня ещё больше. Такси долго не ехало, мои бедные ноги уже начинали медленно, но верно остывать, а когда по телу прошла резкая волна дрожи (ещё я называю это «колотун», когда он проходит всего один раз, но заметен невооружённым взглядом), Дима сжалился и придвинулся ближе.

– Во сколько тренировка?

Я не поверила своим ушам, поэтому подняла к нему взгляд и старательно моргала, предлагая добавить к сказанному ещё хоть что-нибудь. Нет, ну, а вдруг мне померещилось.

– Надо с Мариной созвониться… а…

– Не волнуйся, я возьму с тебя ровно столько, сколько ты готова будешь мне отдать на тот момент.

Успокоил, называется. Теперь я сомневалась в себе. Он, конечно, меня всё ещё как желанный любовник не прельщал, но однозначно заинтересовал, пока могу сказать, как человек. Потом он бережно усадил меня в такси, грозно посмотрел на водителя, чтобы у того не возникло никаких грязных помыслов на мой счёт, сам же назвал и адрес. Оставалось только ручкой помахать, но воздержался. И на том спасибо.

На месте мне не сиделось, всё время, пока с Димой общались, мучал один вопрос, откуда он знает Эдьку, и, главное, что Эдька знает о Диме. Чтобы развеять всяческие сомнения, позвонила этому наглому, но такому красивому персонажу.

– Ещё не спишь?

– Нет, а ты?

Я уже чувствовала его пошлую ухмылочку на той стороне трубки, и как могла его так быстро забыть?

– И я не сплю. Звоню по делу.

– Что, Дима отказал? Никогда не поверю. Знаешь, он так на меня посмотрел, когда тебя узнал, что я, волей-неволей, трухнул.

– Оставь эти комментарии при себе. Лучше скажи, что ты о нём знаешь? Кто он?

– А тебе зачем? И ещё, что мне за это будет?

– Мне надо. А тебе за это будет очень хорошо, я никому не расскажу, как ты меня бросил в ответственный момент и твоя репутация останется нетронутой.

– Уговорила. – Заржал Эдька. – Но сказать много не смогу, сам не знаю.

– А как вы вообще познакомились?

– Я его тренирую.

Я молчала, переваривая информацию, не ожидала.

– По танцам? – Нерешительно уточнила я и услышала от него очередной смешок.

– Нет, рыжая, нельзя так относится к старым друзьям. Я вообще-то институт физической культуры и спорта окончил с отличием. Сейчас работаю тренером по фитнесу, ну и силовикам иногда помогаю.

– Так, и что?

– Да ничего. Тренируется он у меня где-то с полгода, по душам обычно не беседовали, так, мужской трёп. Точно знаю, что он не из нашего города, вроде раньше жил в Москве.

– А зачем приехал, чем занимается?

– Слушай, если так понравился, сама у него спроси. – Неожиданно раздражительно ответил Эдька и я расстроилась, Ничего не узнала, так, суета одна.

– Сама я не могу. Мало ли что он потом подумает.

– Я и сейчас сказать могу, что он о тебе думает, но боюсь, обидишься.

– Ты о сексе? – Продемонстрировала я чудеса догадливости.

– Ну, молодец, а я уж подумал, что с неба свалилась. О сексе. Я слышал, ты замуж вышла, ещё не развелась?

– Нет. – Тихо ответила, не понимая, к чему тот клонит.

– Ну, тогда держись от Димы подальше. У него на тебя глаза блестят со страшной силой, так что упираться осталось недолго. Ну, это так, совет. По старой дружбе.

– Спасибо.

– Кушай на здоровье.

– Пока.

И что это значит? А значит это, что я полная дура. Эдик, значит, заметил, как Дима на меня смотрит, а я, значит, слепая. Его дружеский совет я оценила по достоинству и зареклась, что как только мы оттанцуем, забуду Диму как страшный сон. Сразу же отзвонилась Марине, сообщила, что репетиции начнём уже завтра. Она за меня искренне порадовалась и прервалась на очередную перепалку со своим зайцем, которому ещё предстояло везти домой моего Антошку.

Домой я вошла и сразу на допрос. Мама меня словно поджидала.

– И где ты в таком виде была? Где Антон?

– Антона сейчас привезёт Маринкин муж, а я встречалась со знакомым по балетной школе.

– В таком виде?

Ох, маман, ты ещё моё платье не видела. И я, как по заказу сбросила с плеч пальто, мама ахнула, но на ногах устояла.

– Ты с ума сошла?

– Ты на меня наговариваешь.

Я попыталась отшутится, улыбалась непринуждённо, но проскользнуть мимо не получилось.

– Алеся, ты же знаешь, что всё, что ты делаешь, рассматривается под микроскопом. Олег приедет, эти старые сплетницы тут же ему доложат, что ты дома не появлялась.

– Он им не верит.

– Да? Это оттого, что раньше ты всегда под его присмотром. А теперь его нет, давно, заметь. А ты каждый вечер на такси, поздно, да ещё и без сына. Думаешь, так всё сойдёт?

– Я вообще об этом не думаю, мам. Мне нужно для Антошиного утренника отрепетировать танец, и для этого мне нужен партнёр, и, сидя дома, я его вряд ли найду. А завтра я пойду на репетицию, опять же, без сына. И перестань меня пились, я устала.

На маму я, конечно, накричала зря, всё понимаю, но эта её гиперопека уже зашкаливает. Да, она во многом права, и местные сплетницы едва ли не заметили перемен во мне, но они и раньше не особо церемонились, для них я давно падшая женщина. Чему удивляться? Около десяти часов, позвонил Дима.

– Не помешал?

– Нет.

– С Мариной говорила?

– Да, тебе удобно в четыре часа? Просто у неё муж на дежурстве, ребёнка смотреть некому.

– Давай в четыре. За тобой заехать?

– А-м… нет. Я сама. На меня уже скоро пальцем показывать будут. Мама и та прохода не даёт.

– Беспокоится?

– Да. Для неё я всегда ребёнок.

– Скажи, чтобы не беспокоилась. Когда женщина со мной, о ней беспокоюсь я.

Сердце на секунду замедлило ход, вспомнился совет Эдика держаться от Димы подальше. А как тут держаться будешь, если он нет, нет, да и напомнит о себе, и о своих намерениях не забудет упомянуть. До этого разговор был сухой и вполне себе безобидный, теперь же, я не могла так же спокойно с ним общаться.

– Я пришлю тебе адрес в сообщении. Это твой номер?

– Мой. Можешь сохранять.

По его лёгкому, слегка насмешливому тону, я поняла, что он всё просчитал. Играет со мной как хочет, получает удовольствие, если я оправдываю его надежды, а я стараюсь. Всегда была отличницей.

– Я буду ложиться спать.

Банальное «пока» или «спокойной ночи», мне показались лишними, а потом в трубке с его стороны я услышала женский голос. Она что-то нежно мурлыкала совсем рядом с трубкой, потом было слышно, как он отмахнулся, как отошёл немного в сторону.

– Спокойной ночи.

Стало обидно, я тут уже напридумывала себе, что он, может, ночами не спит, мечтает меня заполучить, а всё просто как весь наш мир. Да, меня он, возможно, хочет, но и возможности приятно провести время не упускает. Что же, флаг ему в руки, так даже лучше, значит не голодный и на меня не набросится.

Утро я встретила в тёплых объятиях, а потом на щеке почувствовала тёплые губы.

– Ты почему не спишь?

Я укрыла Антошу своим одеялом, укладывая рядом, и лелеяла надежду поспать ещё немножко.

– Мам, а ты будешь Василисой?

– Да.

– Ты будешь самой красивой.

– Ты так думаешь?

– Да. А кто будет Иваном? Тётя Марина сказала, что ты будешь танцевать с чужим дядей.

– Иваном будет один мой знакомый. Ты потом с ним познакомишься, на утреннике.

– И папа приедет?

– Наверно. Он ещё не говорил.

– Жалко, что не приедет. Я уже соскучился.

Антошка отвернулся ко мне спиной и тихонько засопел. Уснул, что ли? А вот мне теперь точно не до сна. Антоша папу любил, если его вообще есть за что любить. Отцом он был никаким. Сначала меня все уверяли, что Олег просто не знает, как общаться с маленькими, потом ссылались на его занятость, потом на занятость Антоши, всё в том же садике. Так он и прослонялся без отцовского внимания до своих пяти лет. За сына мне обидно, но другого отца у него нет, и не будет, а этот хоть родной. Не смотрит его Олег, что же, на его совести, но и не обижает, тоже хорошо. Я никогда не думала, что моя судьба сложится именно так, со случайным мужчиной, с его родственниками, которые меня терпеть не могут, считают, что я сына их окольцевала. Его мать мечтала, что Олег женится на москвичке, словно он такой «прынц», и на него все вешались. Пусть ещё спасибо скажут, что терплю. И теперь Антон стал понимать, что отцу несколько в тягость. Скучает по нему, но старается никому этого не показывать. Так и сейчас, и без меня знает, что папа не приедет, поэтому и надежд никаких не питает.

Как ни крути, а после упоминания о муже, сон как рукой сняло, Антошу я бережнее укрыла, а сама отправилась на кухню, где, как и предполагалось, меня уже ожидала мама.

– И когда ты собираешься на свою репетицию? – Без лишних церемоний перешла она к сути вопроса.

– Договорились на четыре.

– Вот всегда так! Лишь бы день разбить. Неужели с утра нельзя было договориться.

– У марины Лялю не с кем оставить, если хочешь, привезём к тебе, если уж так не хочешь разбивать свой перенасыщенный событиями день. Мам? Ну, чего ты ворчишь? Если собиралась куда, так и скажи, так я его с собой возьму.

– Никуда я не собиралась. Тамара придёт сегодня. Говорила, что после обеда. Опять бубнить начнёт.

– Передашь ей от меня привет.

Упоминание о свекрови, только усугубило моё настроение.

– Алеся, ты хоть понимаешь, что она всё Олегу докладывает?

– Мама, мне он ничего такого не говорит и, давай не будем врать сами себе, вряд ли он там надел пояс верности.

Сама не понимаю, как из меня при матери выскочила подобная пошлость, мама слегка побледнела, но промолчала. Я сделала вид, что очень занята приготовлением завтрака. На самом деле, только сейчас задумалась о том, что он может мне изменить. И поймала себя на мысли, что подобное известие вряд ли меня покоробит. Или обида и боль приходят постфактум? Ведь до конца никогда не поверю, что Олег на такое способен, хотя, если рассуждать логически, то почему и нет? Мужчина он завидный, в меру красивый, я ведь на что-то повелась… А полгода без женщины, дают о себе знать. Я и то, по ночам страдать от недостатка ласки начинаю. Не осознанно, во сне, чувствую пульсацию в причинном месте, мне сниться, что я готова получить удовольствие, что я на грани, но грань эту перейти не могу, хотя бы оттого, что всё это мне только снится. Такие мучительные сны бывают довольно-таки редко, но ведь бывают. А мужчины, они ведь всё прикрывают своей полигамностью. Я, например, не признаю этого понятия по отношению к людям. Что это вообще такое? Ты либо самец (самка), либо однолюб. И это не имеет никакого отношения к полу. Это натура человека. Вот я, на данный момент, считаю себя, если и не однолюбом, то, по крайней мере, не самкой точно. Я не ищу наиболее приспособленного, не ищу лучшего, чем уже имею, но вполне здраво осознаю, что если судьба мне на блюдечке предоставит такой шанс, то устоять не смогу. А если взять в пример Диму, то это точно самец, полигамный, или как его ещё можно назвать… суть от этого не изменится.

Больше вопросы интимного характера мы с мамой не поднимали, да и Антоша встал. Я не отношусь к той половине человечества, которые считают, что если ребёнок маленький, то он ничего не понимает и можно говорить всё, что взбредёт в голову. Ничего подобного. Даже наоборот, поэтому берегу его ранимую психику и стараюсь держать эмоции в узде.

После обеда меня не покидало нехорошее предчувствие. Свекровь приближалась. И я не выдержала, сбежала из дома на два часа раньше, только бы не столкнуться с ней, не слышать её упрёков, не видеть недовольного лица. Потом долго бродила по улицам в попытке скоротать время, обошла все близлежащие от школы магазины, посидела в кофейне (тем самым открыла для себя новое приятное местечко), и в назначенный час явилась в класс.

Марина договорилась с вахтёрами из своей школы, насчёт зала для тренировок, за это ей большое спасибо, так как мне подобное в голову не пришло. И я получила возможность окунуться в школьную атмосферу. В зал Марина принесла свой ноут, пару гимнастических ковриков для разминки, оставалось дождаться только моего партнёра, который почему-то опаздывал. Чтобы зря не тратить время, разминку я занялась одна. Начала с лёгкой зарядки, несколько упражнений на растяжку мышц. Признаюсь сразу, что занималась этим в последний раз, будучи воспитанницей балетного училища, и с тех пор благополучно положила все свои знания и умения, пылиться на полочку. И сегодня об этом пожалела. Форму я не поддерживала, поэтому мышцы просто забыли о подобных нагрузках и отзывались неохотно, в позвоночнике наметился характерный хруст. Когда я очередной раз простонала по поводу невыносимых мук и уже требовала от Марины быть ко мне благосклоннее, в зал вошёл он. В тёплой байке, накинутым на голову капюшоном, с наушниками в ушах. На его плечах ещё не успели растаять снежинки, и это придавало его появлению некой таинственности и даже сказочности. Я уже видела, как Марина хотела издать возмущённый вздох, по поводу опоздания некоторых личностей, но не успела. Дима снял капюшон, широко улыбнулся и вздох негодования плавно превратился в невнятное мычание.

– Надо же, как Эдуард изменился с момента нашей последней встречи год назад. – Замысловато выдала она и в упор смотрела на Диму.

– И я рад видеть тебя, Марина.

Он и не думал теряться, а совсем наоборот, насмешливо покачав головой, решительным шагом направился к скамье. Небрежно бросил на неё рюкзак, который до этого скрывался за его широкими плечами и начал… м-м… раздеваться? Он что, сошёл с ума? Мы здесь не стриптиз танцуем, парень.

– Леськ… – Выдала Марина и, всё ещё прибывая в шоке, посмотрела на меня, а я лишь пожала плечами виновато улыбаясь.

Дима отвернулся к нам спиной, копошился в рюкзаке, потом достал из неё что-то из одежды и обнажил торс. Я обомлела. Я, конечно, видела красивые мужские тела, не в близи, но в рекламе и журналах, но не ожидала, что вполне обычный человек может обладать такой красотой. И надо же, его красивое тело не кричало о своём идеальном состоянии на каждом углу, а терпеливо скрывалось под рубашкой, под пиджаком, затаившись, ждало удобного момента, чтобы окончательно расставить все точки над «и» и заставить соперника капитулировать. И при этом он уже не мальчик, а достаточно взрослый мужчина… Дима, ты не перестаёшь меня удивлять!

– Вообще-то, здесь есть раздевалка.

Не выдержала Марина, когда Дима с довольной победной ухмылкой повернулся к нам лицом и не спешил прикрывать рельефные мышцы одеждой.

– А я не стеснительный.

– А кто мне объяснит, что здесь происходит?

Марина обращалась именно к Диме, судя, по всему считала, что он единственный виновный в этом происшествии, но он не отреагировал и больше не одарил её взглядом своих ясных глаз. Присел на скамью, переобулся в удобную (не уличную) обувь. Я облегчённо вздохнула, осознавая, что далее своей наготой он нас шокировать не собирается. И только тогда вспомнила о заданном вопросе, который так и висел в воздухе.

– Эдик не смог и предложил мне помощь Димы.

Нагло сделала я монтаж нашего вчерашнего разговора, а Дима громко хмыкнул, закончил облачение и не спеша направился ко мне. Марина ждала подробностей и сверлила нас двоих взглядом.

– Алеся, мне кажется, двадцати минут, что я тебе дал, было вполне достаточно для того, чтобы обсудить все сплетни и не тратить время нашей репетиции.

– Обсудить сплетни? Это ты так виртуозно пытаешься замаскировать своё опоздание? – Марина, Марина, как же ты к нему строга.

– Я не опаздывал, а наматывал круги вокруг этой школы, так сказать, вместо разминки, а вот чем здесь занимались вы – большой вопрос, но обсуждать я его не хочу. Давайте будем профессионалами и преступим.

Вот раскомандовался! Прочитала я в глазах у Марины, но у неё хватило сил сдержать эти слова, он, безусловно, прав.

– Давайте для начала познакомимся с музыкой.

Решила Марина, и, по совместительству, наш тренер, а Дима прильнул ко мне, немного приобнял сзади, предлагая на него опереться. Обычная практика, для партнёров, но с ним я чувствовала себя не очень уютно. Марина несколько раз тревожно глянула в мою сторону, на его руки на моих бёдрах, на его подбородок, пристроенный у меня на плече, в глазах читался вопрос, а так же совет не расслабляться, а лучше держаться на безопасном расстоянии. А я, так же, взглядом, пыталась ответить, что и рада бы последовать совету, но пальцы, которые на вид бережно придерживают меня, на самом деле самой настоящей железной хваткой, не дают пошевелиться. Музыка, наконец, закончилась, и я смогла вздохнуть с облегчением: Дима от меня отлип как по взмаху волшебной палочки, стал очень и очень серьёзен, слушал и слышал Марину, которая уже успела описать свои наброски.

– Начать я хотела бы с классического вступления, возможно, Алеся будет на пуантах, потом в танец включается Дима, – она с трудом выдавила из себя его имя, – предлагаю попробовать несколько интересных поддержек, но не акробатических, возможно элементы вальса, но можно и усовременить, чтобы танец легче читался.

Марина ещё продолжала, когда я вновь на своей талии ощутила его горячие ладони, теперь Дима немного сжимал меня с боков, но на обычное приставание не похоже, слишком небрежно он это делал. С Мариной согласился по всем пунктам, при этом делал такое заинтересованное лицо, словно ничего интереснее в своей жизни не слышал, никаких тебе «хи-хи» и «ха-ха», всё по-взрослому.

– Давайте начинать.

Теперь уже не так решительно предложила Марина, причину спада её настроения я не уловила, но она занервничала. Это точно. Первые движения, где я начинала двигаться одна, мы проработали сходу, даже не задумываясь, всё получилось и выглядело со стороны вполне достойно (Димин комментарий), но когда пришло время нам становится в пару, мир перевернулся с ног на голову. Я вдруг осознала, что Дима, в отличие от меня, чувствует себя уверенно, в своей тарелке, да и двигается куда лучше. Я, конечно, не усомнилась в своих способностях, но его движения выглядели естественнее, словно исходили из глубины души, и давались ему легко и непринуждённо, он жил этой музыкой и этим танцем. Я же, не могла ни на шаг отойти от своих заученных па, и, не скрою, значительную часть этой скованности придавало мне именно его присутствие, но даже подобное объяснение не меняет истины: он настоящий профессионал, даже в танце. На ноги я ему не наступала, но часто спотыкалась и первой останавливала музыку. Не получалось сконцентрироваться, особенно, когда он ловил мой сосредоточенный взгляд, заставлял всё внимание переключить на него, и этим забирал все способности к сопротивлению, я уже не слышала ни музыки, ни слов тренера. Ещё хуже стало, когда Марина решилась предложить поддержки, в Диме она теперь не сомневалась, поэтому быстро скорректировала план тренировки. Вот здесь и началось самое страшное. Он не просто был рядом, не просто прикасался ко мне, прижимался, он самым наглым образом начал дотрагиваться… или щупать?… меня в местах, которые я не готова была предоставить ему для тактильного осмотра. Когда всё это тренировалось без музыки, как отдельные движения, я ещё мола сдерживаться, собирать свою уже охилевшую волю в кулак, и практически не реагировала, правда становилась дубовой, и он это чувствовал. Марина несколько раз пыталась поговорить, узнать причину, но я молчала, говорила, что просто не получается, а Дима, который, без сомнений, понимал причину неудач, не спешил меня оправдывать. Молча терпел все мои огрехи и начинал снова и снова. Так и быть, поддамся вам, друзья мои, расслаблюсь, да и к его рукам уже привыкла. А потом начался кошмар: мы стали соединять отдельные отрепетированные движения в единое целое, под названием «танец». И все мои убеждения самой себя в безобидности его движений, сошли на «нет». Я спотыкалась, падала, тянула за собой Диму. Марина хваталась за голову, не понимая, что со мной происходит, а признаться в том, что я боюсь прикосновений своего партнёра, тем самым поставить жирный крест на всей этой задумке, я не могла. Он брал меня под мышки, а я чувствовала, как его пальцы тянутся к груди, он поддерживал меня под ягодицы, а мне казалось, что ещё вот-вот и его пальцы окажутся между них. В очередной раз, когда я не вовремя напряглась и попыталась увернуться от настойчивых рук, Дима рухнул на пол вместе со мной и буквально взорвался. Нецензурную часть я постараюсь опустить и передам лишь суть последующего разговора.

– Какого хрена ты извиваешься в моих руках как змея?! – Кричал он, но в это время и сам был похож на гремучую змею в момент нападения. – Ты кого угробить сейчас хотела, себя или меня? Да тебе не танцевать, тебе на трибуне сидеть с мягкими игрушками!

Да, да, да. Ты абсолютно прав. Я виновата. Я не должна была всё это начинать. Ну, это я так, для себя, а перед Димой стойко принимала все его оскорбительные выпады, сохраняла гордое молчание и лишь иногда издавала виноватые вздохи. Не знаю, как получалось, но я старалась вложить в них всё своё сожаление по поводу произошедшего.

– Ладно, ребят, давайте не будем ссорится. Алесь, если не хочешь, обойдёмся без этой поддержки, она, может, и не очень удачная…

Марина, конечно, говорила не от души. Я и сама понимала, что эти поддержки, а особенно та, из которой я только что так неудачно вывернулась, были прочным остовом всего танца, предавали ему и элегантность, и лёгкость, и сексуальность (и не говорите мне сейчас, что танец для детей, он должен олицетворять все чувства, все эмоции, что бы мы ни танцевали). Но так сказать я не могла, хотя бы потому. Что не выдержу больше этих блаженных пыток.

– Да, мне тоже кажется, что весь этот сексуальный подтекст, здесь ни к чему…

Я хотела добавить ещё, честно, но Дима так на меня взглянул, что все мысли в одночасье испарились, я сжалась под его взглядом и значительно убавила в росте, вот так, вдруг, только потому, что он этого хотел.

– Да, действительно, – не скрывая злость и иронию, согласился он, – а ещё лучше польку-бабочку сбацаем. Так, чтобы никакого тебе подтекста.

Он страшен в гневе, это я успела усвоить за сегодняшний вечер лучше, чем то, что мы усердно репетировали. Дима раскраснелся, злобно поджал челюсть, видимо, пытался сдержать очередной поток ругательств, затем на пару секунд отвернулся, отдышался и повернулся ко мне уже, не то, чтобы другим человеком, но явно пытался умерить пыл.

– Марин, оставь нас на пару минут, а лучше на пять.

С улыбкой проговорил Дима, его лицо было спокойно, а вот в глаза лучше не заглядывать. И я поняла, что всё это показательное спокойствие вовсе не для меня, оно для Марины, чтобы та не волновалась, оставляя меня наедине с этим монстром. Но и её так просто не сбить с толку.

– Дима, не стоит, давай просто уберём поддержки…

– Марина! Всё, за что я берусь, я делаю хорошо. И то, что должно получиться – это хорошо, а то, что ты пытаешься сейчас сделать – это, мягко говоря, никак. Поэтому не доводи до греха, выйди, подыши, а я обещаю, что бить не буду.

Что, что ты обещаешь?! Кричало моё «я», но никто его не услышал, Марина послушно покинула зал, сообщая, что у нас всего пять минут. А потом я почувствовала себя кроликом перед удавом, у меня только что уши не тряслись от страха. А Дима и не скрывал своего намерения довести меня до полусмерти, крепким захватом он сковал мою руку и потащил к дальней стене зала, там, где во всю стену было зеркало. Уже подводя меня к ней, резко руку отпустил, толкая меня вперёд, и прижал к тренировочному станку всей тяжестью своего тела. Я смотрела на наше отражение, видела молнии, которые блещут в его глазах, он прижимался ко мне со спины и терпеливо ждал, пока я смогу внимательно его выслушать.

– Что скажешь? – Не дождавшись моей реплики, Дима сам подтолкнул меня в нужном направлении мысли.

– Дима… наверно нам лучше отказаться от этой затеи.

Я пыталась в его глазах найти хоть чуточку понимания, но куда там, не убивает, и то хорошо.

– Да ты что? Не получится, дорогая, всё, что я начинаю, я довожу до конца, до логического завершения, до точки! – Постепенно увеличивая громкость и нажим, говорил он. – И честно предупреждаю, что препятствовать мне в этом не стоит.

– Дима, у меня не получается расслабиться… я…

Договорить мне он не дал, точнее говоря, рот он мне не затыкал, но его движения сделали это лучше любого громкого мата. Его руки начали плавное путешествие по запретным зонам моего тела, и не дай мне Бог его остановить, убьёт без суда и следствия.

– Так тебе неудобно? – Нежно шептал Дима мне на ухо, когда его пальцы приподнимали мою грудь, фиксируя тело в неподвижном положении. – Ты не чувствуешь меня, не так ли? – Продолжал нашёптывать он, как змей искуситель. Его руки оставили в покое мою грудь и стали опускаться ниже, на живот, одним пальцем он поддел трикотажную водолазку, которую я так старательно выбирала, стараясь скрыть себя от него. Просунул под неё ладонь, и нежно погладил. – Так вот, моя хорошая, хочу тебе сообщить одну… новость. Я для тебя сейчас не мужчина, который тебя хочет. Я для тебя партнёр, человек, которому ты доверяешь целиком и полностью всю себя, своё тело. – Его руки опустились к бёдрам, сжали ягодицы, теперь уж точно это было не просто прикосновение, но его глаза, в которые я неотрывно смотрела, оставались равнодушны. – И давай больше не будем так опрометчиво относиться к нашему здоровью.

– Дима…

Договорить он мне не дал, знал, что я буду настаивать.

– И если для того, чтобы сейчас ты успокоилась и была мягкой в моих руках как сливочный сыр, тебя нужно трахнуть прямо здесь, у станка, – его бёдра совершили характерное движение, немного подавшись вперёд и врезались в меня, – я это сделаю, можешь не сомневаться. И тогда ты уже не будешь воспринимать меня как нечто чужеродное, поверь. И ты станешь моей. И мы будем танцевать вместе, а после поедем ко мне и я сделаю с тобой всё, что захочу. Теперь понятно?

Последние его слова можно было прочитать по губам, настолько тихо он говорил, а может это я уже теряла сознание и не могла, в полной мере, пользоваться органами чувств? Отпустил он меня не сразу, ещё раз совершил путешествие по моему телу и только после этого улыбнулся, осторожно отстранился, проверяя, стою ли я ещё на ногах или уже нет. Я стояла, не знаю, как мне это удавалось, но стояла, и падать не собиралась. Что это сейчас было? Такое внушение? Так извини, не помогло, теперь я боюсь тебя ещё больше.

– А твоя попка мне понравилась, упругая…

Он нагло подмигнул и сразу же направился на середину зала, правильно сделал, иначе бы я его зашибла чем-нибудь точно. Последняя фраза пробудила во мне здоровую злость, кто я, в конце концов, царь или дитя? Неужели не справлюсь с этим самодовольным наглецом? Я проследовала за ним и к возвращению Марины мы уже ожидали очередного прогона. И… ух, ты… всё удалось как нельзя лучше. Только по самодовольной ухмылке Димы, которую я поймала совершенно случайно, смогла понять, что он всё просчитал. И мою реакцию знал наверняка. Неужели я такая лёгкая в прочтении? Какой кошмар. Он замечательный психолог, и это ещё один его талант, о котором я успела узнать. Марина аплодировала стоя. Ну, хотя бы оттого, что стула не было, а лавочка стояла слишком далеко.

– Дима, браво. Что ты с ней сделал? Я два часа бьюсь и без толку, а у тебя за две минуты получилось. Кем ты работаешь?

– Продаю машины.

– Тогда я не удивлена, у тебя прирождённый дар убеждения.

И я не удивлена. Но не буду об этом говорить. Не удивительно теперь, что у него такая крутая тачка, небось, за полцены купил, продавец! Дар убеждения у него, ха! Знала бы ты, подруга, какие у него методы, если так же обращается со своими покупателями, то я вовсе не удивлюсь. Наверняка предложения побывать у него дома и полностью поддаться его власти, многих делает сговорчивыми. Но это между нами… между мной и моей совестью.

Всё бы хорошо, мы договорились протанцевать программу ещё пару раз и на сегодня закончить, но, нет же, как без скандала? Зазвонил мой телефон. По мелодии я безошибочно узнала мужа и поспешила ответить. Совершенно забыла, что сегодня день созвона, надо было самой его набрать. Как только я изъяла трубку из сумки, её тут же изъяли у меня. Дима снова был зол.

– Муж. – Констатировал он, взглянув на дисплей. – А позволь узнать, почему я проявил уважение к вашему с Мариной времени и отключил телефон, хотя поверь, звонит он часто и по делу, а ты ответной вежливости проявить не пожелала?

– Я просто забыла о нём.

Опять же нагло врала я, я никогда его не отключаю, такая у меня пагубная привычка, да и не так часто он у меня звонит, тем более, вечером, тем более в выходные. Телефон продолжал отчаянно пиликать, Дима смотрел на меня, сжима его в руках, а я мысленно просила мужа прекратить тщетные попытки дозвониться. Зря. Он начал пиликать снова.

– Дима, дай мне минуту, – неожиданно в просительном тоне начала я, тоже зря, – я скажу, что перезвоню.

– Милая, моё время стоит слишком дорого, боюсь, не откупишься.

– Но мы ведь договорились? Не больше, чем я смогу дать. – На удивление твёрдо напомнила я ему условия договора. – Я надеюсь, ты честный партнёр?

– Честный, и ожидаю того же от остальных. Так что, я отключаю?

– Да. – Обречённо выдохнула я, он удовлетворённо нажал на отбой и отключил телефон полностью, странно, что ещё батарею не вытащил, я бы не удивилась.

Марина таращилась на меня, не отрываясь, видимо пыталась уловить смысл сказанных нами с Димой слов, но, естественно ничего не вышло. Вместо двух раз, мы оттанцевали три, и даже успели обговорить всё, что при следующей встрече придётся изменить. Больше радовать нас своей красотой Дима не стал, достаточно быстро переоделся, все его движения были резкие, он демонстрировал своё недовольство. Так понимаю, это он мной не доволен? Смешной. Милый, мне всё равно, что ты там себе напридумывал, я ничего не готова отдать тебе взамен, не мечтай и не строй планы.

– Девчонки, вы на машине?

Неожиданно спросил он, и мы с Мариной вместе вздрогнули, от его громкого голоса, который ещё пару раз отозвался эхом в пустом зале.

– Да, всё в порядке. И Леську я отвезу.

Марина была тверда в своём решении меня подбросить, и пыталась эту свою уверенность внушить и Диме, как мне показалось, успешно.

– Тогда до встречи через неделю.

Он ушёл, и мы остались вдвоём. На часах было почти восемь, вести задушевные беседы было непозволимой роскошью. Каждую из нас дома ждал ребёнок, чтобы услышать свою законную сказку на ночь.

– Только не подумай, что сможешь отделаться от меня, как только Лялю уложу, звоню тебе и готовься говорить правду и только правду. – Проскрипела она до жути противным голосом, а мне ничего другого не оставалось, как беспрекословно подсиниться.

Отвозить меня домой было лишним, знаю, как Маринкин заяц будет злиться, поэтому я сразу же предложила вариант с такси. Марина упиралась не долго, но запротестовала, когда я попыталась первой отправить её домой. Так она и сказала: «Ни за что!», и мы в её тёплом и уютном салоне ждали водителя. Таксист приехал быстро, наверно был где-то неподалёку, я помахала Марине ручкой и с чистой совестью направилась домой. Только так просто ничего не бывает, и мне, судя по всему, больше ничего в жизни не даётся легко. Нас уже за поворотом довольно-таки грубо подрезал внедорожник, а тут ещё и снежный завал, занесло так, что лопатой придётся копать. Я дрогнула, когда дверь с моей стороны открылась, и едва ли можно сказать, что вздохнула с облегчением, когда увидела довольное Димкино лицо.

– Выходи.

Дерзко бросил он и протянул мне руку. Наверно шанса отказаться он мне давать не собирался. Отправил в машину, а сам договорился с таксистом о моральном ущербе, я точно видела, как достаёт бумажник.

– Ты вменяемый или мне уже вызывать неотложку? – Я злилась, он просто не имеет права так распоряжаться мной.

– Хочешь проверить рефлексы? – Хмыкнул Дима и я потеряла всякий интерес к беседам. Лучше уж молчать, тогда точно не нарвусь на грубости.

– Испугалась?

– Ты о чём?

– А о чём ты?

– Если ты о том, как подрезал таксиста, то очень. Мы могли разбиться.

– Да брось, скорость детская. Но я действительно не о том.

Понятно, потянуло на выяснение отношений, не дождёшься, я не так наивна, как ты успел подумать.

– Тогда, да. Испугалась. И твой расчёт оказался правильным, поздравляю.

– И я тебя. Ты хорошо двигаешься, мне понравилось. Думаю, получится отлично. Мы будем первыми.

Грубая лесть? Знаем, знаем, проходили уже. Только вот насчёт первых ты поторопился. Это не конкурс, это утренник. Надо будет как-нибудь раскрутить тебя на тему совмещения таких разных навыков и их успешного исполнения.

– Не хочешь говорить?

Нет, а тебя, видно, пробило на разговоры. Но так ведь я ответить не могу, я ведь хорошая девочка. Да. Пусть думает именно так. Я полностью поддамся на твои провокации, дабы усыпить бдительность.

– Просто устала.

Червячок заточил в одном месте и моё второе «я» неприятно оскалилось.

– Дима, а что тебе от меня нужно? – Не ожидал, правда?

– В смысле? – Он немного оторопел, точно не ожидал. Даже на несколько мгновений отвёл взгляд от дороги. В такую погоду весьма опрометчивый поступок.

– Ну, секс, понятно. А зачем?

– А-а, вот ты о чём. – Потеплел он и принял вызов. – А разве нужны причины? И что значит зачем? Мне так хочется.

– Ну, нет. Я не об этом. Я ведь тебе отказала, и не один раз. Но ты настойчиво предлагаешь снова и снова, неужели надеешься, что соглашусь.

– А у тебя есть другие варианты?

Я его ненавижу! Конечно, есть!

– Это не ответ.

– Тогда скажу так: ты мне нравишься, этого вполне достаточно, чтобы я заинтересовался. И, если уж мы с тобой, в кои то веки, разоткровенничались, то и я скажу честно. Меня никогда не прельщала лёгкая добыча. О чём бы не шла речь, а если уж речь идёт о прекрасной даме, то и смысла нет это обсуждать. Твоё сопротивление лишь подбивает мой азарт. Ты не шлюха и мне это нравится. Я вообще люблю серьёзных девушек.

– То есть не шлюха, но ты усердно добиваешься, чтобы я ей стала?

– Ты всё выворачиваешь наизнанку. Я не это сказал. Шлюха – это состояние души. А изменять мужьям могут и нормальные девушки. Такие, как ты.

– Ты нелогичен в своих рассуждениях. Нормальные, такие как я, мужьям не изменяют.

– Устарелое восприятие мира. – Уверенно оппонировал он, словно весь текст подготовил заранее. – Если муж не может удовлетворить свою жену, так в чём же проблема? Вполне естественно, что она начнёт искать кого-то на стороне.

– А как бы ты отнёсся к тому, что твоя жена тебе изменяет? Она бы была шлюхой в твоих глазах?

– Шлюха однозначно!

– Вот видишь, ты хочешь сделать меня такой в глазах как минимум двух человек.

– Второй человек это ты?

– Нет, свекровь.

Мне почему-то стало смешно. Ведь действительно, я проще отношусь к изменам, вроде бы, но в тоже время, не могу на неё решиться. Он тоже засмеялся. Его позабавила моя семейная ситуация.

– И всё-таки, почему я? Едва ли потяну на титул «Мисс мира».

– Люблю рыжих.

Нагло, как же нагло он себя ведёт. И хоть бы подбодрил меня, сказал, что я вполне ничего, нет же, рыжие его привлекают.

– Предлагаешь перекраситься?

– Ни в коем случае, я тебя люблю такой. Ты очень красивая.

Мы уже практически подъехали к моему дому, я даже не заметила, как пролетело время. Он, безусловно, мне нравится, с ним интересно, с ним опасно и боюсь заиграться.

– Останови.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Он остановил на повороте, не очень хорошо, но лучше, чем под самыми воротами. Вежливо попрощался, обещал позвонить и уехал. А я, как влюблённая дура, с глупой улыбкой поплелась домой. Ну, ничего, улыбка сползла с моего лица достаточно быстро, как только я столкнулась со свекровью в коридоре. Даже знаю, что она хочет спросить у меня с таким лицом.

– Где ты шлялась?

Ну вот, я же говорила, никакого разнообразия. Надо было однозначно с Димой переспать… или, хотя бы, поцеловаться, ну, чтобы не просто так получать, а то обидно будет. А свекровь, меж тем, буйствовала, стыдила, угрожала, предлагая вернуться к здравому смыслу и бросить эти сомнительные похождения. Грозилась рассказать всё Олежке, который, как оказалось, жутко волнуется, куда же я пропала. Да… а слона-то я и не заметил… Забыла Олегу перезвонить! Сейчас уже поздно, ничего, перезвоню в следующий раз. Разбор полётов был приостановлен в связи с появлением Антоши.

– Мам, а ты уже всем рассказала, что будешь Василисой?

Милый мой, хороший, как же я тебя люблю.

– Да, вот как раз рассказываю бабе Томе. Сегодня мы уже придумали танец, до утренника его отрепетируем, и ты на меня посмотришь.

– А раньше нельзя?

– Раньше нельзя, иначе сюрприза не получится.

Антошка прильнул ко мне своей белобрысой головкой, предлагая потрепать за волосы, хитро выглядывал из-под руки. Всё-то он хочет знать!

– И ещё, попрошу больше не вмешиваться в мою личную жизнь. С ней я как-нибудь сама разберусь.

Я с гордо поднятой головой прошла мимо свекрови, а она промолчала. И правильно, нечего лезть в чужую жизнь. Уложила Антошу, сама рядом с ним чуть не уснула, меня останавливала лишь утраченная во время репетиции свежесть. А потом полночи я повествовала Марине о том, как же так вышло, что вместо Эдика пришёл Дима. Она никак не хотела верить в то, что всё до боли просто, роковое стечение обстоятельств. О встрече с Димой до этого, я предпочла умолчать, и в этом был не простой умысел, плюс, к моему личному секрету прилагалась нечеловеческая усталость и желание выспаться перед рабочим днём понедельника, поистине, самым тяжёлым за неделю.

И так началась новая жизнь, от воскресенья до воскресенья. Это для меня был настоящий праздник, возможность оторваться от серых и унылых будней и, если честно, то впервые за шесть лет, я чувствовала, что отдыхаю от семейной жизни. Совсем чуть-чуть, несколько часов в неделю, но только для меня, в кампании приятных мне людей. Дима стал вести себя более чем прилично. Никаких тебе намёков, полунамёков, двусмысленных взглядов и выражений. Я смотрела в его честные карие глаза и видела отражение своих же чувств, он тоже получал удовольствие, он смеялся, он шутил, он был настоящим другом. Теперь я снова увидела его, как и при первой встрече: душа кампании, зажигалка вечера. В коротких перерывах, он танцевал с Мариной танго, у него волшебно получалось, даже взгляд был правильным, страстным, горящим, в нём бурлила энергия. Меня он учил танцевать ламбаду, сначала я сомневалась, всё же движения там не такие уж и безобидные, но он уговорил. Я смеялась весь вечер. А потом снова дом.

– Алеся, я больше не хочу участвовать в этом фарсе.

Как всегда с порога завила мне мать. Что за моду взяла, начинает отчитывать чуть ли не на улице!

– Что на этот раз?

– Алеся, я видела, как тебя кто-то подвёз. Это был мужчина, не так ли?

– Так. Именно с этим мужчиной я буду танцевать. Хочешь познакомиться поближе – приходи на ёлку к Антошке.

– Прекрати паясничать!

Да что ты мама, и в мыслях не было.

– Алеся, у тебя ребёнок, ты бы хоть о нём подумала!

– Мама, именно о нём я и думаю. Трачу своё личное время, чтобы порадовать, чтобы подарить праздник. Мам, он каждый вечер засыпает с мыслью, что скоро увидит, как я буду Василисой. Я делаю это для него. И да, я буду с мужчиной, потому что это парный танец. Потому что мы репетируем.

– Это разрушит твою семейную жизнь!

– Мама, я звонила сегодня Олегу, он всё понял. И перестаньте решать за него, он взрослый мальчик, сам разберётся.

– Он разберётся, вот увидишь, взбрыкнёт и не приедет больше.

– Не велика потеря!

Мне надоело оправдываться, мне надоело убеждать всех вокруг. На самом деле, примерно такие же разговоры ожидали меня каждый день. Мама стала присматриваться, принюхиваться, и даже подслушивать. Я стала чувствовать себя реально виноватой. И просто устала. В субботу, мама заявила, что не будет смотреть за Антошкой, пока я выставляю напоказ своё тело, и показательно захлопнула дверью перед моим носом.

Хотелось взвыть, биться головой о стену, я устала, устала… Я не хочу так больше.

В чувства привёл звонок Димы, впервые за две недели, он словно почувствовал.

– Всё в силе? – Весело отзывался он в трубке.

– Да… наверно.

– Что-то случилось?

– Мама не хочет смотреть Антона. Мне просто некуда его пристроить. Наверно придётся отменить… Ты как?

– В чём проблема, я не уловил. Приводи его к нам, уверен, скучно не будет.

– Да, но мы не сможем заниматься…

– Это я беру на себя!

Он всегда был уверен в своих силах и этим мне нравился. Я даже рада, что встретила такого человека, как пример, на который нужно равняться. Но всё это розовые сопли, и вряд ли кому интересны.

Антон ехал на репетицию как в закулисье сказки, жутко волновался и всё крепче сжимал маленького медвежонка Тиму, который был его лучшим другом. Дима встретил нас как истинный хозяин положения.

– Привет, мужик. – Протянул он ему свою огромную ладонь.

Антоша смутился от такого приветствия, чаще к нему обращались не иначе как малявка или сопливый, он не обижался, но и особо не восторгался, а тут, просто не знал, как реагировать, поэтому нерешительно протянул свою хрупкую ладошку, которая утонула в Диминой руке.

– Привет. Я Антон.

– А я Дима, то есть Иван. – Он засмеялся, понимая, что окончательно запутал моего сынишку. – Мама ведь у нас Василиса, а я, значит, буду Иваном. Как считаешь, подойду?

– Не знаю, надо посмотреть. – Рассудительно начал Антоша и изобразил на лице всю строгость экзаменационной комиссии.

– Отлично. Только договоримся, ты никуда не выходишь и всё смотришь до конца, а иначе как я пойму, правильный из меня Иван или так себе. Хорошо?

– Нет проблем.

По-деловому и теперь совсем по-взрослому заговорил мой сын. Надо же, как быстро вошёл в роль мирового судьи. Марина, чтобы Антошке было не скучно, привела свою Лялю, которая тут же влюбилась в Диму и договорилась, что тот на ней непременно женится, как только будет можно. Так мы начали своё непростое занятие. Первый прогон удался, Дети внимательно смотрели, но так не могло продолжаться четыре часа и они, естественно заскучали и начали бродить. Когда наши малютки уже стояли у выхода, Дима репетицию остановил. Ещё десять минут и мы уже танцуем в паре, в двух парах, и детям настолько понравилось, что всеобщим решением было включить их в наше выступление.

Домой мы ехали довольные, уставший, добрый дядя Дима накупил кучу сладостей, чтобы окончательно закрепить дружбу.

– Ну, что, Антоха, наша мама самая красивая Василиса, не так ли?

– Самая-самая. – Отозвался сын, а я затаила дыхание. Этого ещё не хватало. Использовать ребёнка в своих грязных планах, по крайней мере, не честно.

– А папа об этом знает?

– Не знаю, он давно с нами не живёт.

Я судорожно задышала. Как он может! А Дима идёт в наступление.

– А ты по нему скучаешь?

– Скучал, но с тобой лучше. Папа никогда не играл со мной.

Нет, только не это, сынок, милый, не надо помогать дядя Диме так открыто. Но я не могу заставить обоих замолчать… или могу?

– Дима, мне кажется, хватит на сегодня разговоров.

– Устала?

Наглец! Да, я устала, от тебя. Наивная, думала, что он успокоится. «Не надо отменять тренировку, я всё беру на себя». Вот и взял. Я на него злилась и этого не скрывала, не один раз метала из глаз огненные стрелы, а он их ловил с удовольствие. Ему нравилось моё внимание. Чем бы оно ни было вызвано.

На следующий день я отказалась с ним разговаривать. Совесть иногда устраивала бунт, он ведь может звонить по делу, но разум был непреклонен. И я упорно сбрасывала вызов. Атака прекратилась, я уже думала, что вечером увидимся лично, но нет. Было тихо и спокойно. До поздней ночи ждала очередное напоминание, но телефон молчал. И я решилась на отчаянный шаг.

– Не разбудила? – Практически прошептала я в трубку, наверно боялась услышать рядом с ним женщину… это что, ревность?

– Как раз наоборот, думал о тебе.

В двенадцать ночи?! И я тоже хороша, могла бы и завтра позвонить.

– Ты мне звонил…я…

Что сказать дальше я попросту не придумала, искренне надеялась, что Дима либо не ответит вовсе, либо, как и всегда, возьмёт главенствующую роль, но такого удовольствия он предоставлять мне не спешил.

– И что?

– Я была на тебя зла! Зачем ты всё это выспрашивал у ребёнка?

Я сдалась без боя. Да! Я хотела услышать его ответ, чтобы он хотя бы понял, что это неправильно.

– Ты ведь мне ничего про сына не рассказываешь. Я хотел поговорить с ним. Так значит, с мужем ты не живёшь?

– Он зарабатывает на квартиру.

– Как мило. И как просто. К чему такая агрессия. Меня напугала, Антошу напугала. Тебе стоит подлечить нервы.

– Я попрошу тебя больше к нему с подобными расспросами не приставать.

– И что мне за это будет?

– Ровно столько, сколько я могу тебе дать.

Ответила я своей, ставшей в последнее время коронной, фразой. Дима лишь посмеялся, но потом перешёл к делу. Предлагал провести репетицию на сцене, чтобы избежать неудобств, просил договориться с заведующей, и назвать точное время выступления. Праздники приближались, до нового года оставалось всего две недели, и настроение впервые за много лет было праздничным.

На последнюю репетицию Дима пришёл не один, а с каким-то молодым человеком. Тот вёл себя довольно странно, всё время делал какие-то пометки, оглядывался по сторонам, со мной даже не поздоровался. На все вопросы Дима предпочёл отшутиться, и в подробности посвящать не стал. Мы оттанцевали всего одни раз, результат, как и сама сцена, его удовлетворил, и он милостиво отпустил меня восвояси.

И вот настало время долгожданного мероприятия. Утренником его можно было назвать лишь от силы, праздновать мы начинали в три часа, так как двадцать восьмое выпало на вторник и все были заняты на работе. Начали со стандартной поздравительной программы, с Деда Мороза, со Снегурочки, которые вручили детишкам заранее проплаченные нами (родителями) подарки, спели пару песен, выслушали несколько стихотворений от страждущих и дружно откланялись. Конечно, что им наш утренник, если впереди корпоратив, ведь перед самыми праздниками они нарасхват. Всё понимаем, обижаться и не думали, идите, зарабатывайте. И настало время местной развлекаловки. В ход пошли доморощенные поэты, певцы и певицы, зрелище жутковатое, но терпеть можно, да и костюмы подобрали забавные, ну, чтобы зрители совсем от скуки не померли. Мы с Димой выступали последними, у него, в отличие от меня, выходной взять не получилось.

– Успел? – Вскочил он в зал, немного запыхавшись.

– Да, ещё полчаса, но мне уже не сидится. Идём, я покажу, где переодеться.

Я проводила Диму в раздевалку, покараулила под дверью, чтобы его никто не застукал, после немного поглазела на Димку в настоящем смокинге и переоделась сама. Все прилично устали и с удовольствием бы отказались от окончания этого «замечательного» концерта, но блин, Антон не увидел Василису! Я не могу этого допустить. И мы начали. За окном темно, и вдруг в зале гаснет свет, тишина. Ещё одно мгновение и свет прожектора устремляется на меня и идёт вступление музыки. Как и задумала изначально Марина, начала я выступление именно с шагов на пуантах, в длинной, широкополой юбке, которая позволяла сделать батман с полным шпагатом, но при этом остаться полностью укутанной этой тканью. Тут зажегся второй прожектор и появился Дима, как принц, как ангел, я не видела себя со стороны, но он был великолепен. Несколько решительных шагов в его сторону и его крепкие руки на моей талии. Мы не танцуем – мы парим, мы наслаждаемся музыкой и собой. Строгий ритм заставляет кружиться, не отвлекаясь на воцарившуюся в зале тишину, моя широкополая юбка слетает и остаётся короткая, которая не сковывает движения, которая привлекает внимание к движениям ног. Он приподнимает меня над землёй за одно бедро, я смотрю ему в глаза и не вижу ничего кроме них, время остановилось, осталось только волшебство этого танца и этого вечера. Ка жаль, что всё закончится, только сейчас я понимаю, что упускаю что-то важное, но и остановить это не могу. Перед вторым припевом свет гаснет вновь, и загоревшийся прожектор представляет вниманию зрителя маленьких участников представления, моё сердце сжимается, когда я вижу, как Антоша пытается высчитать шаги, как он жмурится, боясь ошибиться, и как сияет Ляля. Мы с Димой вливаемся в танец, и на последних аккордах снова прячемся в темноте, оставляя на сцене лишь детей.

Зажегся свет и сказка закончилась, мы вышли на поклон под шквал аплодисментов. Дима оказался прав: мы первые. Даже без конкурса, первые. Люблю его. Он подарил Антоше этот счастливый миг, но не скажу об этом, чтобы не загордился. Я подобрала часть своего костюма, на дрожащих от опоздавшего волнения ногах, спустилась со сцены. Публика ещё несколько секунд находилась под впечатлением, но потом, как пчёлы в улее, все зашевелились, засобирались по домам. Только мне такое счастье как всегда не светило. Мой ночной кошмар за последний месяц: Елена Александровна (если кто забыл – подскажу, светлая голова, которая и придумала сие мероприятие).

– Алеся Владимировна, поздравляю, ваше выступление это настоящий подарок всем нам.

Она говорила, но смотрела уже не на меня. Естественно! Приближался Дима.

– Олег… извините, не знаю вашего отчества, рада познакомиться с отцом Антоши. Он у вас очень хороший мальчик.

Подождите, она флиртует! Эта пигалица флиртует с моим (предположительно) мужем. Вот нахалка, ему под стать! Говорит: «Олег, не знаю вашего отчества», подождите, дайте подумать, а не ты ли, каждый год собираешь информацию о родителях и там есть всё, начиная от имени и заканчивая контактными номерами. Врёт и не краснеет, а в глазищах так и читается: скажи, скажи, что это не «Олег, не знаю как его отчество». Вот честно, если бы это был не Дима, точно бы не доставила ей такого удовольствия, но нет же, меня угораздило связаться именно с ним, а с Димой лучше не шутить.

– Это не мой муж, а мой… дальний родственник. Дмитрий.

– Очень приятно, – блеснула зелёными глазками Елена Прекрасная, – Елена Александровна.

И лапку свою протянула, змея.

– А как мне приятно.

Замурлыкал как по заказу Дима, и я почувствовала себя лишней. Пригласила на свою голову. Размечталась тут, сказка мне… Вот тебе, суровая правда жизни. С пьедестала и мордой в грязь!

Пока мы вот так стояли втроём, ко мне подошли ещё несколько человек, преимущественно мамы воспитанников одной с Антошей группы, так же поздравили, так же завистливо покосились на Диму, но он уже был занят, ему не до мамаш с детьми. Постепенно меня от парочки оттеснили, чем я и воспользовалась. Собрала детей, усадила их в машину (которую, по случаю, мне предоставила Марина, чтобы Лялю не морозить, ведь завтра и у неё утренник. Нехорошо, если заболеет).

Дети ещё долго обменивались своими детскими впечатлениями, делились и менялись конфетами, были предельно счастливы. А я исходила собственным ядом. И ведь подумать не могла, что могу ревновать мужчину, который, по сути, мне не принадлежит. Помниться, я обещала себе, что больше не буду с ним встречаться. Отлично, с сегодняшнего дня и начну.

Ещё немного мы посидели у Марины, выпили чаю, она интересовалась, почему я недовольна. Но разве я могу признаться? Конечно, нет. Нет ничего, и никогда не было, а значит, и вспоминать нечего. Просто устала, а в новый год нужно идти отдохнувшей. Телефон своя я отключила, хотя и о-очень сомневалась, что могу сегодня Диме понадобиться, слишком уж сладко он смотрел на Елену Александровну, до отвращения приторно. Домой я привезла Антошу уже спящим, но телефон так и не включила, не хотела расстраиваться.

Потом рабочий день. Ни одного пропущенного. Кто бы сомневался… Я сомневалась, я надеялась, я верила. Я не хотела, чтобы он уходил вот так. Я должна была уйти первая, я! Или можно считать, что мы разошлись в разные стороны одновременно?

Короткий рабочий день перед предстоящим корпоративом только усугублял, предлагая пищу для ума. Мама, под долгими уговорами дяди Игоря сдалась и согласилась присмотреть Антошу в этот вечер, но только до двенадцати. Золушка, твою мать. И что-то стервозное поселилось в моей душе. Я одела облегающее платье лазурного цвета, такого же цвета линзы, чтобы глаза казались выразительнее, и того самого скорпиона, которого подарил мне он, тот, чьё имя я теперь отказываюсь произносить. Праздновали мы не в офисе, дядя Игорь расщедрился на клуб, и всё было по высшему разряду. Несмотря на моё дрянное настроение, буйствовать было негде, и не с кем. Каждый в своей кампании, у меня тоже она была своя, но сегодня я туда решительно не вписывалась, мне бы к секретаршам притесаться там самое место. И не успела эта мысль посетить мои одурманенные шампанским мозги, как на горизонте появилась самая наша главная секретарша, секретарша самого Игоря Алексеевича (для меня дядя Игорь) – Инга.

– Алесь, весь вечер меня мучает один вопрос. – Начала она, присаживаясь поближе.

Надо же, сто лет с тобой не разговаривали, а сегодня ты прям, вся измучилась. Извини, где у нас секс-шоп не в курсе. Хотя, о чём это я… она и без моих скромных познаний справляется. И почему у секретарш всегда такой мерзкое имя… Инга, б-р-р, неужели Маш и Свет на всех не хватило? Я никогда ей не завидовала, зависть вообще не моё, но именно сегодня я ей восторгалась. Той лёгкости, с которой она жила, показательной, конечно, всем нам непросто, но всё же. Её насыщенной личной жизни, количеству её мужиков… одним словом выпила я лишнего и теперь несу всякую чепуху.

– Задавай.

Она тут же поддела кулон, который скрывался между моих грудей и внимательно его рассмотрела.

– Откуда взяла?

– Подарили.

Я хвасталась. Нагло и безудержно, даже лицо сделала соответствующее, хотя и не знала, к чему она клонит.

– Ты же вроде замужем?

– И что? Этот кулон олицетворяет независимость? Или его можно преподносить только незамужним?

– Нет, что ты, – она смутилась, наверно впервые за четыре года, что я с ней знакома, – просто я в курсе ваших финансовых трудностей…

И я в курсе. И, видимо, все в курсе. Словно кроме меня уже и обсудить нечего.

– На самом деле, я его себе хотела. Знаешь, новая коллекция в «Осколках», я уже и Игоря раскрутила, приходим покупать, а его нет. Обидно. А сегодня вижу на твоей груди. Тебя идёт, правда.

Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп. Мозги – на место! Я не ослышалась? В «Осколках», самый дорогой ювелирный салон нашего многострадального города, так? Я в шоке.

– Шестнадцать тысяч, не цена, конечно, для такой красоты…

На моей шее новый автомобиль. Лучше бы машину подарил, романтик чёртов. Я не стала строить из себя дуру и уточнять в рублях ли названная сумма, даже не интересуясь украшениями, знаю, сколько и что стоит, но чтобы столько… нет.

Больше я её не слушала, сгребла манатки и отправилась домой. Мысли о том, кто такой Дима на самом деле не давали покоя. Теперь я уже не беспокоилась по поводу своего одиночества, едва ли он сможет отступить, после таких материальных затрат. Отработаю я ему по полной программе, и уже не зависимо от того, хочу я этого или нет. Большие деньги заставляют большего и желать. Так началась неделя моего затворничества. О каком празднике может идти речь, если я спать по ночам перестала. Даже символы праздника, мандарины и шампанское, не купила, про ёлку молчу. Мама подозрительно на меня косилась. Я перестала есть, не могла спокойно спать. Когда пришло время, выходить на работу, уже была больше похожа на зомби. Чем на саму себя. Но мой телефон продолжал молчать и это только больше пугало. Может, Дима забыл обо мне. Точно. Нашёл себе новую жертву и успокоился. Не зря же Елена Александровна так странно на меня посмотрела с утра.

Так прошла ещё неделя, утро понедельника началось для меня вызовом в кабинет к начальству.

– Ну, привет, Алеся Вадимовна. – Добродушно улыбался Игорь Алексеевич.

– Доброе, наверно. Но если есть повод поговорить этим утром, я бы не была в этом так уверена.

– Ты зря делаешь из меня монстра. Я тебя слишком люблю. Присаживайся.

Я села, как школьница сложила перед собой руки пока не увидела на столе конверт.

– Что просила у Деда Мороза на новый год, признавайся.

– Отдых на Мальдивах. Это он? – Я кивнула на конверт, а дядя Игорь подвинул его ближе.

– Не совсем. Давно хотел спросить, как успехи в покупке автомобиля?

– Э-м… а откуда…

– Перестань. Ты без машины жить не можешь, всё понять не могу, как целый год обходилась. Признавайся, копишь?

– Коплю. – Без возможности к сопротивлению, честно призналась я.

– Какую марку выбрала?

– О чём вы говорите. До этого ещё слишком далеко.

– Да неужели? Я тут вспомнил, что давно тебе ничего не дарил. Каюсь. Хочу исправиться.

– Что здесь?

– Посильный вклад в твою копилочку.

Тут я не выдержала и в конверт всё же заглянула. И там, действительно были деньги. Для приличия хотелось поломаться, возможно даже отказаться с надеждой на то, что дядя будет настаивать, но… А вдруг не будет? И я лишь беспомощно подняла глаза.

– Спасибо…

– Носи на здоровье. Теперь хватает?

– Думаю, да.

Я не знала, какая сумма в конверте, но до машины, которую я выбрала, мне не хватало всего две тысячи. В том, что они там есть, я не сомневалась, оставалось только надеяться, что цены в салонах не подросли.

Я не соврала, когда говорила дяде, что не определилась с маркой и с моделью, но примерную цену машины эконом класса, скромную малолитражку, я знала. А мне большего и не нужно, только бы ездила. Я бы и не стала мудрить с салоном и взяла подешевле из частных рук, но знаю, какое барахло сейчас сбывают, а ремонтом я заниматься не умею и не хочу. И муж мой, когда он там уже приедет, не умеет ничего кроме как деньги считать, преимущественно чужие. Вот и приходится платить втридорога, с расчётом и надеждой на, как минимум, двухгодичную гарантию и тех обслуживание.

Досидеть смогла только до обеда, работа в голову не шла совершенно. Всё-таки Игорь Алексеевич не практичный руководитель, он лишился работника в моём лице на целый день. Теперь я ни о чём другом и думать не могу. И он без внимания такой факт не оставил. Лично зашёл и отправил на смотрины, чтобы своей довольной физиономией никому глаза не мозолила. И я улетела. На крыльях любви, вперёд, к независимости от автобусных расписаний. Не удержалась, первым посетила салон «Вольво». Денег, конечно на неё у меня не хватало, но пустить слюни я могла и очень хотела. Это моя стихия. Мне нужно было идти менеджером по продаже авто.

Красота. Обязательно стеклянные стены, много света, запах свежей краски и резины, который усиленно маскируется искусственными ароматизаторами. Передо мной распахнулись такие же стеклянные двери, и я сделала шаг навстречу мечте. Внимательно изучала каждый представленный в салоне экземпляр, у особо дорогих старалась не задерживаться, слишком велик соблазн решиться на безумный поступок и взять её в кредит или рассрочку, поэтому я проходила мимо, даже не присматриваясь к цене. Со стороны за мной наблюдал молоденький продавец-консультант Кирилл. Я его знаю, как и он меня, не один раз уже так же приходила сюда просто поглазеть, получить удовольствие от увиденного. Моя первая машина тоже была этой марки. Он же (Кирилл), мне её и продавал три года назад. Так и сказал мне тогда, я вас запомню на всю жизнь. Я мучила его долго, хотела пояснений к каждому пункту безупречного, на первый взгляд, договора. На выбранной мною модели оказалась небольшая царапина, он уверял, что это легко исправить полиролью, но я ведь покупаю машину не для того, чтобы её полировать. Я ездить хочу! Вот и сейчас, ко мне он не спешил, знал, что я люблю внимательно изучить всё сама, не терплю поспешности и, тем более, когда мне мешают.

Я застыла у небольшой ярко-красной машины в самом углу. Не знаю, чем она меня привлекла, может, как раз своим цветом. Ярким, дерзким, я сама хотела быть по жизни именно такой, но я не такая. Если меня сравнивать с автомобильной краской, то подошла бы какая-нибудь пастель. Голубая или жёлтая, не важно, главное, чтобы краска была разбелённая. Вот тогда буду я. Осторожно провела рукой по ровной крыше. Я улыбалась, наслаждаясь моментом, думала о том, что же чувствует себя обладатель именно такой красотки.

– Вам что-нибудь подсказать?

Услышала я за своей спиной на удивление тихий, приглушённый голос. Удивительно потому, что обычно продавцы стараются говорить чётко, и от этого немного громче, чем положено. А ещё меня смутило то, что голос был явно не Кирилла. Так уже было, когда его начальник подходил ко мне, сетуя на сотрудника. Кира подводить совсем не хотелось, и я отвела от него удар, утверждая, что с ним уже пообщалась и теперь хочу подумать в одиночестве. В прошлый раз прокатило, сегодня можно успех закрепить.

– Спасибо, но я уже пообщалась с вашим консультантом Кириллом.

Я специально назвала его по имени, чтобы наверняка не осталось сомнений, но мужчина из-за моей спины никуда не исчез, так и продолжал висеть над душой. До этого я не поворачивалась, не хотела отвлекаться, сбиваться с мысли, но его настойчивость меня напрягала и я с лёгкой, по мере возможности, очаровательной улыбкой, отвела взгляд от красотки.

– Так и знал, что ты соскучишься.

Услышала я в следующий момент. Передо мной стоял Дима. Я растерялась, я не знала, что ответить… и как он тут?.. Да, да, припоминаю, кажется, он продаёт автомобили. Так ведь Маринке ответил.

– Вовсе нет, я… просто… смотрю машины…

Наверно неубедительно, хотя и правдиво. Нет, чёрт, нет! Я выбираю себе автомобиль, почему же чувствую себя так, словно он прав? Я, что, и правда по нему скучала?.. Он слишком довольно улыбается, слишком нагло, просто недопустимо. И почему именно этот салон?

– А я скучал.

Скучал, как же. По загару даже видно, как ему в тот момент было жарко. И где скучал, интересно, а, главное, с кем. Красивый, однозначно красивый. Раньше я не замечала, не хотела замечать, а сейчас вижу. И его белозуба улыбка… на фоне свежего ровного загара, зубы кажутся ещё белее. Лицо ещё выразительнее.

– Может, что-нибудь подскажешь?

Отлично! Подходящий момент для возвращения здравого смысла.

– Интересует что-то конкретное?

– Автомобиль.

– Какой автомобиль?

Ну, конечно, мы же в автосалоне, как я могла забыть… Он, наверно, хотел услышать предпочтения или характеристики, а у меня, как на зло, весь запас стратегических знаний автовладельца из головы выскочил. Дмитрий, внимание, когда вы так близко, я плохо соображаю. «Нет, не приближайся», взываю я к уже его здравому смыслу, но, судя по тому, сколько шагов навстречу он сделал, криков моего сознания он так и не услышал. Становится трудно дышать… Эй, парень, ты, вероятно, знаешь, где находится вентиль, перекрывающий дыхание!

– Ну, подскажи что-нибудь. На свой профессиональный вкус.

Мне ещё осталось сделать умное лицо, так как глупую мысль высказать я успела. Только сейчас поняла, что мы в салоне одни, по крайней мере, других посетителей не видно. Наверно стоит говорить потише, ведь в просторном зале салона даже дыхание можно уловить. Я услышала шум вдалеке, ближе ко входу, выглянула из-за Диминого плеча и увидела Кира. Наверно его подвела… Диму едва ли можно принять за продавца-консультанта: и бейджа нет, и вид слишком деловой, костюм… слишком дорогой. (И, хотя в костюмах и их дороговизне я не очень-то разбираюсь, но в стоимости этого не сомневалась, он выглядел дорого даже на фоне этих роскошных автомобилей). Наверно он администратор или старший менеджер, или ещё кто-нибудь, надеюсь, Киру не очень влетит за меня.

– Ну, если на профессиональный, то точно не это. – Он небрежно кивнул в сторону авто, которое я так страстно разглядывала до встречи с ним. – По, крайней мере, не твой цвет.

– Да, и чем же тебе не угодил красный? Ты хотел мне предложить что-нибудь оранжевое? – Вдруг вспомнился букет цветов, красивый, зараза, если до сих пор помню. – Мне всегда казалось, что именно по этому цвету другие участники дорожного движения узнают, кто сидит за рулём. Цвет опасности.

– Возможно. Но всё равно не твоё.

– А что тогда?

– Тогда… – нет, не смотри на меня так, я ведь всё ещё в одежде? – Скорее, насыщенный шоколадный, вишнёвый, в крайнем случае, белый, но белый не практично, разоришься на услугах автомойки.

Он стоял и внушал уверенность именно в том виде, в котором люди обычно воспринимают это слово. Его руки спрятаны в карманах брюк, тем самым отодвинуты назад полы расстёгнутого пиджака, он здесь главный, в своей стихии, на своей территории. И он великолепен, ну, это я как женщина говорю… глупо ведь отрицать очевидное. И, кстати, он так интеллигентно напомнил мне о моём благосостоянии. Надеюсь, дорогой, твои услуги обойдутся мне не очень дорого?

– Седан, кроссовер или, может, универсал?

– Седан.

Кивнула я, хотя, кажется, уже не помню, что это значит.

– Нет, тоже не твоё. – Его пристальный, профессионально-деловой взгляд, окинул меня с ног до головы, наверно уже в десятый раз за пять минут разговора.

– Ты хочешь мне посоветовать электромобиль? – Усмехнулась я.

– Ни в коем случае. По крайней мере, не в этой жизни. Пока в нашей стране не будет достаточно оборудованных станций для подзарядки, можешь об этом и не мечтать.

– Я теряюсь в догадках. Что же мне подобрать?

Всё, я опасно расслабилась. Опасно, конечно же, для меня, меня снова несёт. Игривая интонация, которую он уже успел уловить… значит, пути назад нет, наверняка хищный взгляд, я уже чувствую, как зрачки приобретают вид кошачьего. Это очень плохо. И, самое опрометчивое: я приблизилась и теперь стою к нему вплотную, заглядываю в глаза, голова чуть-чуть склонена набок. Он улавливает каждое моё движение, каждый вздох.

– Предлагаю пройтись.

Боже, его самообладанию позавидовали бы тибетские монахи.

– Дмитрий Анатольевич, вы ещё здесь!

Дима обернулся, я абсолютно бессовестно таращилась на бегущую в нашу сторону красотку. Браво, браво, бегать на таких шпильках – подвиг. Она несётся к нам, Дима заскучал, я отступила и чувствую себя третьей лишней, на её фоне выгляжу, мягко говоря, не выигрышно.

– Дмитрий Анатольевич, подпись.

Девушка раскинула перед ним папку, он что-то небрежно в ней черканул и взглядом посоветовал исчезнуть. Вот так-то, красотка, сегодня не твой день!

– Вперёд?

Хвала небесам, всё его внимание снова у меня. Даже странно, что я так ревностно отношусь к его вниманию, это дурно пахнет, я впадаю в зависимость.

Мы шли вдоль одного ряда, потом вдоль другого. Он не спеша переставлял ноги, словно на прогулке, я же, не успевала толком ничего рассмотреть. Все машинки, по более-менее приемлемой цене мы минули минуту назад, но он упорно идёт к своей цели и, кажется, его цель я вижу… нет… «Не-ет», стонет моё сознание и упирается невидимыми руками и ногами, он не может так жестоко со мной поступать. Дима ведёт меня именно к тому, что описал (я имею в виду цвет), насыщенный шоколадный оттенок. Громадный автомобиль, за… ох, неподъёмную стоимость. Красивый, безусловно, скажу больше: не автомобиль – мечта. И, да, моя мечта… на данный момент несбыточная. Мои аплодисменты, Дима, ты действительно профессионал. Даже не спрашивая, определил то, что я хочу. Боюсь ошибиться в классификации, но я всегда называю эти автомобили внедорожниками. Пробивные, габаритные, танк на колёсах. Мы становились именно возле него. И, Дима, как не стыдно смотреть на мои унижения.

– Этот?

Постаралась как можно больше иронии и сарказма вложить в одно малюсенькое словечко я.

– Этот.

Невозмутимо кивнул Дима и подтянул меня ближе. Наверно, если бы сейчас рядом не было этого произведения автомобильного искусства, то его прикосновение дало бы о себе знать моим рецепторам, но извини, милый, этой малышке ты явно проигрываешь.

– Смелее, она не кусается.

– Я предпочитаю машинки поменьше.

«Да, да, ври больше», кричали его глаза, но я держалась, как могла.

– Не поверю никогда в жизни. – Он склонился над моим ухом и прошептал. – Ты просто не видела, как изменился твои глаза, глядя на неё.

– Ты преувеличиваешь.

– Сядешь?

Нет, он просто издевается! Если я сяду, то больше из-за этого руля не выйду. Дом продам, но не отпущу. Не провоцируй.

– Предпочитаю, не садится за руль чужого автомобиля.

– А сегодня день нарушений правил и устоев. Я тоже предпочитаю твоё общество в несколько иной обстановке, но ведь иду на уступки. Тем более ты мне должна и бессовестно скрываешься от выплаты долга.

Его голос плавно, не меняя тональности, перешёл в более интимный, привычный для меня.

– Я не скрываюсь!

– Да ну? А куда ты сбежала тогда?

– Когда?

Строить из себя дурочку последнее дело, но для спасения своей шкурки и не на такое пойдёшь, тем более, я чувствую, как начинаю проигрывать… нет, я уже проиграла.

– Садись в машину.

Резко, командным тоном. Я не успеваю следить за переменами в твоём настроении, красавчик. И ты этим бессовестно пользуешься.

Пока я пыталась принять правильное решение, но это даже звучит странно, правильно было бы просто уйти отсюда, как только я его увидела. Точно! Я ведь себе обещала! Остаётся только стукнуть себя по лбу и прокричать: «эврика!». Так вот, пока я думала, уже оказалась зажата между Димой и открытой дверцей авто.

– Я уже сказала всё по этому поводу.

Спокойно, Леська. Здесь люди, он ничего не сделает… наверно.

Оттолкнуть его не решилась, да и просто дотронуться тоже, но из плотного кольца как-то ускользнула.

– Если так, то эта машина ещё никому не принадлежит.

– Вот ещё! Она принадлежит хозяину автосалона.

И не поспоришь!

– Хочешь её?

Осталось только сказать бери. Дим, ну ты смешной, конечно хочу, но знаю, что не моя, оттого и упираюсь.

– Я предпочитаю более скромные автомобили. – А-а-а, чего ломаться, выложу всю правду. – Эту малышку я просто не прокормлю. Мне нужна малолитражка, потому что, как ты правильно заметил, моя зарплата имеет ограничения, мне нужна малогабаритная машина, потому что стояночные места не резиновые, и мне нужна недорогая машинка. Как-то так.

Стоп. Перевести дыхание – это в первую очередь. Выдала всё, как ленту из пулемёта, теперь можно и отдохнуть.

– У нас гибкая система скидок.

Под его взглядом я сгорю, слишком тяжёлый и настойчивый. Ну, что ты, ведёшь себя так, словно олигарха уламываешь. Да и это слово: «гибкая», слишком двусмысленно прозвучало. Но сомневаюсь, что я более гибкая, чем ваша система скидок, поломаюсь, прогибаясь под тобой.

– Перестань, даже если ты скинешь пятьдесят процентов, мне не хватит.

Если не хочешь уловить смысл, то я могу и объяснить, не зря ведь на бухгалтера училась. На всякий случай глянула на ценник: не ошиблась, скажу больше, семьдесят процентов меня тоже не спасут.

– Мне от силы хватит на пару колёс и передний бампер.

– Но ты ведь её хочешь!

Он утверждал, потому что иначе и быть не может. Скажу так: ты меня хочешь не меньше, чем я этот автомобиль, но ни то, ни другое не досягаемо, так что лучше смириться.

– Я много чего хочу, но эта машина не на первом месте.

– Начнём с неё.

И снова его утвердительный тон, и этот странный жест, щелчок пальцами, как в ресторане, честно слово. Только вот Кирилл бежит на этот жест как заведённый. Что происходит?

– Кир, оформишь на Алесю Вадимовну, – новым, неведомым мне до сих пор тоном заговорил Дима, раньше я говорила, что он командует? Нет, командует он не так, – и чтобы никаких проблем. Распорядишься отправить в сервис, чтобы ещё раз всё перепроверили.

– Кирилл, он шутит, я её не покупаю.

Но Кирилл меня не слышал, он как заколдованный смотрел на Диму, пока тот доставал банковскую карту из портмоне.

– Ну, ты довольна?

Он обращался ко мне, как к своей любовнице, противно. Словно покупает меня. Просто извалял в грязи в одночасье. Дима в эту же секунду приподнял меня за подбородок, ожидая ответа на свой вопрос. Секунда молчания, Кир чувствует себя неловко и, отступая назад, удаляется, а вот во мне взыграла гордость. Я резко дёрнула головой, вырывая свой подбородок из его тёплых пальцев. (И напрасно такие резкие движения, он меня и не держал силой). Дима уже не улыбается.

– Дима, это плохая шутка, не смешно.

– Я не шучу, – и правда, совершенно серьёзен, – и смеяться не хочется совершенно, особенно когда ты вот так дуешь губки.

Он нежно коснулся пальцем моих губ, и я снова увернулась. Не надо на меня давить, последствия будут непредсказуемыми.

– Давай, пойдём краш-тест, раз уж владелец у малышки уже есть.

Он говорил о машине, а мне казалось, что уже обо мне. Дорого же он меня ценит, я бы сказала, переоценивает. Интересно, догадывается об этом или возлагает такие большие надежды. Я не умею быть благодарной. Это не моё, как он говорит.

– Мне ничего не нужно.

Как можно чётче проговорила я, а он ушёл. Я подумала, что обиделся, а может, так и было. Тут же увидела, как Дима на улице садится в свой автомобиль, замечу, не «Вольво», и уезжает в неизвестном не направлении. А я рванула к Кириллу.

– Кир, надеюсь, ты не додумался начать оформление?

– У тебя был такой взгляд, что нет. Не додумался. – Ухмыльнулся он, и я вздохнула от облегчения, значит, есть куда отступать.

– А с его карточкой не будут проблемы? Не хотелось бы, чтобы он выдвинул мне счёт.

– Всё в порядке, он вечером должен ещё заехать, я всё передам. – Кирилл посмотрел на меня странно, и я взглядом спросила, в чём дело, он немного замялся, но высказался. – Ты, кстати зря так с ним, он неплохой мужик. Со своими тараканами, как и все мы, но…

Ох уж мне это многозначительное «но».

– Вы ту все с ума посходили, я не поняла?! Ты… ты за кого меня принимаешь? Я замужем! Я…

Не хватало слов, не хватало воздуха в лёгких, неужели я похожа на продажную девку, а?

– Извини… не думал. Мне показалось, что вы и так близко знакомы.

– Я замужем, повторяю. Какое близкое знакомство?!

– Об этом нюансе твоей биографии я помню, но ты ведь могла и развестись! И вообще, ты ему позволяла всё это делать. Не спорь.

– Так выглядело со стороны?

– Что-то вроде того.

– Ладно, прости, ничего не оформляй, хорошо. А… кто он… ну, Дима?

И всё мне это женское любопытство!

– Дмитрий Анатольевич владелец салона.

Так просто. А я-то думала… Как же я вляпалась.

За стойкой прозвенел телефон, и Кирилл отвлёкся, я собралась уходить, но не успела, встретила его заинтересованный взгляд.

– Да, ещё здесь, – послушно отвечал он, – нет, отказалась. Даю. – И протянул мне трубку. Санта Барбара какая-то.

– Малыш, ты не забыла, что должна мне?

– Я всё помню, но обрадовать тебя нечем.

Хотелось ещё добавить, что я ему не малыш, но Кирилл был слишком близко, хоть и отошёл их вежливости.

– Давай договоримся так: ты берёшь то, что я тебе даю и о долге мы благополучно забываем.

– Ты меня плохо слышишь?

– Тогда встретимся вечером.

Я не успела ничего ответить, уже были слышны короткие гудки. Естественно встречаться я с ним не собиралась.

И не зря, он со мной тоже не встретился. И, на душевном подъёме, я взяла выходной и отправилась на встречу со своей будущей любимицей. Свой выбор остановила на салоне «Шкода», я видела там модель, которая мне и по вкусу, и по карману. Не успела выйти из дома, как телефон завибрировал, я уже и не сомневалась, кого услышу. Игнорирование с Димой не прокатит, это я уже поняла, ещё и высмеет в последствии, что же, будем объяснять.

– Привет. – Дружелюбно отозвалась я и, видимо, этим его прилично запутала.

– Привет, почему не на работе?

А теперь он запутал меня. Нет, он сбил меня с ног.

– Так. И откуда ты это знаешь?

– Милая девушка Анастасия посвятила меня в сие таинство. Так что, выбираешь машину?

– Дима, это слишком. Ты не имеешь право так вмешиваться в мою жизнь.

– Ты где, я мог бы тебя подвезти… помочь с выбором. Хотя бы не обманут.

– Дима, твоя забота излишне, я справлюсь.

– Так! Или мы едем выбирать машину вместе или сегодня под своим окном будет стоять то, что тебе выбрал я.

Умеет он уговаривать, теперь я хоть понимаю, откуда это, всё-таки своё дело это не котлеты на кухне лепить.

– Хорошо, давай. Я сейчас вышла из своего дома, ещё не дошла до автобусной остановки, но буду тебе очень признательна, если ты не бросишься к моему дому, и мы сможем встретиться на месте.

Протяжно и обречённо выговорила я, Дима согласился, и на том спасибо. Место встречи я ему назвала и с неохотой отправилась туда сама.

На подходе к салону я его не встретила, его авто тоже, значит опаздывает… или хочет наглядно показать, что мне втюхают без него. Сурово, но справедливо, я и сама понимаю, что это вполне реальный сценарий развития событий, но и зависеть от него всё одно, что давать надежду. Тут стоит уточнить, что этим я себя успокаиваю, Дима в надежде не нуждается.

Не без интереса я прослушала всё, что рассказал продавец об интересующей меня модели. Я послушно кивала, практически не наделась на то, что смогу выбрать сама и когда появился Дима, энтузиазма у меня только поубавилось. Теперь диалог вёл он, грамотно и без эмоций.

– Эту? – Предварительно спросил он меня, и, когда я кивнула, разнёс бедного мальчика со всеми его знаниями в пух и прах.

– Дима, меня устраивает. – Вклинила я своё слово, когда Дима на секунду прервался.

– Ты меня сейчас вообще слушала?

– Слушала, но…

Я видела, как наш консультант быстрым темпом удаляется, пока я отвлекла внимание этого деспота на себя.

– Алеся, ты станешь посреди дороги. Слабые места этой модели просто не предполагают варианта, когда её ведёт женщина.

И так практически с каждым экземпляром, который я предлагала впоследствии, никакие нервы его не выдержат.

– Но ведь это дамский автомобиль!

– Условно.

– Дим, судя по твоему настрою, ты просто не хочешь мне говорить, что всё и так решено. Мне проще будет согласиться на твой вариант, чем выслушивать, как ты критикуешь мои.

– Проще говоря, да, но я могу идти на уступки. – Он смягчился, я это почувствовала даже на расстоянии. И как всё-таки мужчины любят, когда их гладишь по шерсти, а не против неё.

– Говори какие.

– Поехали в мой салон.

– Так и знала, что ты ищешь выгоду и просто не хочешь упускать клиента!

– Что-то вроде того.

Мою шутку он оценил, наверно это хорошо, если ещё шутит, значит, его не переклинило.

– Нет. – Снова возмутилась я, мысленно узрев его цены. – Ты же видишь, какую ценовую категорию я выбираю.

– Подберём по каталогу, не проблема. Через неделю будешь ездить.

– Нет.

– Да почему?!

– Не знаю, я боюсь, что… – Вот смотрю в его глаза и обо всём забываю. И ведь ни капельки корысти в них не выражается, а в благие намерения я не верю. – Что ты от этого будешь в убытке, а я у тебя в долгу.

– И что?

– Дима, я не обещаю тебе ничего и не собираюсь обещать. Я сказала это при первой встрече. Всё.

– Ладно, выбирай ты. – Тут же сменил он тему и легко улыбнулся. – Кстати, у моего друга есть то, что тебе подходит по цене, а я одобряю ту модель по безопасности. Поедем смотреть?

– Поехали.

Дима, и почему ты на меня так плохо влияешь?

Уже стемнело, пока мы выбрали то, что подошло обоим. Я уже не обращала внимания на то, что мне предоставляли скидку как миллионному клиенту (а там и не скрывали, что это не так), закрыла глаза на то, что Дима добавил не хватающую сумму. И, конечно же, согласилась с тем, чтобы уже мою машину отогнали на сервис, чтобы, как говорит Дима, там пересмотрели все винтики. Кроме того, я удостоилась оценивающих и, впоследствии, одобрительных взглядов его друга ( который не забыл покоситься на моё кольцо), и доставки моего бренного тела по месту прописки. И правда, сама бы я не дошла.

Мы сидели в машине на углу моей улицы, я не могла думать о своих соседках, я думала только о том, что ему сейчас скажу. Потому что это важно. Я просто не могу так бессовестно пользоваться им, прикрываясь беспомощностью, и его ко мне влечением. (Ха, а раньше я казалась себе корыстной).

– Дим, зачем тебе это всё?

– Имеешь в виду что-то конкретное?

Он повернулся ко мне, хотя до этого целых три минуты казался безучастным.

– Всё в целом.

– Ты мне нравишься. Я вижу в этом смысл. Не знаю, что ещё ты хочешь услышать.

– А я не понимаю, чего ты добиваешься. Вряд ли у тебя есть недостаток в женщинах, в их любви и внимании.

– Вряд ли. – Кивнул он, не сбираясь мне помогать.

– Почему я?

– Странный вопрос. Почему ты… да просто так. Ты мне нравишься. Именно ты. Так бывает.

– У меня семья.

– Едва ли то, что у тебя есть, можно назвать семьёй.

Он начинал раздражаться, всё ещё пытался это скрыть, но тема ему однозначно не нравилась. Я его понимала, но дальше тянуть некуда.

– Ты ничего об этом не знаешь.

– А что тут знать? Я просто не понимаю, чего ты упираешься? Почему ты за него держишься? Неужели не понятно, что парень просто жертва обстоятельств. Не нужна ему не ты, ни твой ребёнок. Именно твой, не его.

– Ты не прав.

– В чём?! – Бросил он мне с вызовом. – Или ты будешь отрицать, что вышла за него замуж потому, что была беременна?

– Ты столько знаешь обо мне?

– Несложно подсчитать. Я понимаю, тебе было семнадцать, вся жизнь впереди, вариантов не много. Но теперь-то чего. Всё ясно, как божий день. И если не сейчас, то потом, вы всё равно разойдётесь. Это иллюзия идеальной семьи не для тебя.

– А что для меня? Что ты мне предлагаешь? Отношения? Допустим. Сколько? Неделя, две, месяц? А потом? Что у меня будет потом? Ни мужа, ни уверенности в себе, и слава содержанки.

– Если тебя интересует материальная сторона вопроса, то беспокоится не о чем. Я щедрый любовник.

– Да ты меня просто осчастливил!

Его снисходительный тон просто убивал, то, что он говорил, вообще не укладывалось в голове.

– Что тогда? Ну, первый он, ладно, допустим, но ведь это не значит, что он должен быть последним. Ты должна стремиться к лучшему.

– К тебе?

– Я лучше, чем он.

– Потому что на данном этапе я тебе интересна?

– Причём здесь данный этап. Вся наша жизнь это череда этапов, периодов… Ты мне интересна и я этого не скрываю.

– Почему? Потому что я тебе отказала? Такому щедрому, такому хорошему, так?

– Не скрою, этим ты привлекла моё первоначальное внимание.

– Х-м, – судорожный выдох стал привычным для меня, я чувствовала, как горький ком приближается, – И что?

– И ничего.

– Я замужем, у меня семья!

– Да что ты прячешься за этими словами? – Он с силой ударил по рулю, и я подскочила на месте. – Ты вышла замуж. Всё! Не умерла, не перестала привлекать внимание, а просто вышла замуж; ты так же красива и интересна. Ты живой человек, Леська. В чём ты пытаешься найти подвох? Ты каждый раз задаёшь один и тот же вопрос: «почему?». Что я могу от тебя хотеть кроме тебя самой? Что тебе терять? Может у тебя есть деньги, уважение мужа, других родственников, что?

– У меня есть сын.

– И что ты этим хочешь сказать? Что ему хорошо расти вот в такой фальши, которую вы зовёте семьёй? Может то, что ему хорошо жить с отцом, который ни разу не забрал его из сада? Ты вообще знаешь, что это значит, когда за ребёнком приходит отец? Что это значит для него? Нет? Антон даже не знает, любит ли отца, любит ли отец его. Что ты делаешь для сына, удерживая рядом с собой такого человека, как твой муж?

– А что ты хочешь этим сказать? Может, ты сам на мне женишься? Или будешь воспитывать моего сына?

Я смотрела на него в упор, но он не отводил взгляд. Ненавижу! Он делает мне больно, но он прав, и я это знаю.

– О свадьбе речи не идёт. – Начал он тише и спокойнее. – Но я тебе не дружеский перепих время от времени предлагаю, а нормальные отношения. С совместным проживанием, и, да, я готов воспитывать Антона, тем более что мы нашли с ним общий язык, он отличный парень и всё понимает.

– Вот именно, он понимает. И ему нужна семья, нужны условия, а не постоянно меняющиеся мужики в постели его матери. Ему нужен отец, а не временный друг, с которым он находит общий язык.

Я устала ему что-либо доказывать, отвернулась и смотрела в тонированное стекло, в надежде, что Дима отступится.

– Алесь, зачем ты всё переворачиваешь? – Дима аккуратно сжал мои пальцы и легко потянул на себя, возвращая внимание. – Я ведь не это имею в виду. И почему ты говоришь так, словно начиная отношения, уже готова их закончить?

– Потому что ты не обещаешь мне ничего большего. И ни один мужчина не будет для Антона отцом, потому что он чужой, заведомо чужой сын.

– Причём здесь это? Ты не знаешь, о чём говоришь. Я сам вырос с отчимом и о лучшем отце, и мечтать не мог. Родственные связи здесь не причём. Ты или отец или нет. А родной, не родной – это лишь запись на бумаге.

– Дима, это пустой разговор. Я замужем, что бы ни пряталось за этим словом. И я не собираюсь мужу изменять, я не собираюсь от него уходить. И ты этого не изменишь.

– Леська, и почему с тобой так трудно? – Вздохнул он. – Ты ведь слышишь меня, по глазам вижу. И понимаешь всё, и согласна со мной. Почему упираешься? Ты боишься новых отношений, и это нормально, но не стоит открещиваться от них.

– Я. Не хочу. С. Тобой. Спать. И встречаться тоже. И видеть тебя не хочу. – Выдернула я свои пальцы из его ладони.

– Правда глаза колит?

Он сказал это так резко, что я волей-неволей подняла взгляд. Он закипел, дошёл до своего предела, он устал биться лбом о стену, которую я выстроила вокруг. Да, ты тысячу раз прав, Дима. Ты прав во всём. Но я не могу тебе поверить.

Я дёрнула за ручку, но дверь не открылась.

– Далеко собралась?

– Домой.

– Ты не уйдёшь от меня.

– Это ты так угрожаешь? – У меня вырвался нервный смешок, но Дима не давал надежды на то, что это шутка.

– Я тебе объясню, как будет.

– Изнасилуешь?

– Если понадобиться. – Кивнул он слишком уверенно, и слишком убедительно. – Но ты ведь умная девочка и до этого не дойдёт, так?

– Не умная.

Замотала я головой, продолжая отчаянно дёргать за ручку, хоть и осознавала, то это не поможет.

– Алеся, давай не будем заводить друг друга в тупик. Просто признай, что я прав, поверь мне.

– Не могу. Можешь смеяться, но ты мне доверия не внушаешь. Ты хочешь казаться хорошим, так? Но у тебя есть цель. Ты достаточно изощрённо идёшь к ней, плетёшь свою путину как паук. И я это понимаю не хуже, чем ты сам. Но ты ведь не можешь мне обещать, что потом всё останется по-прежнему. Скажи, ты ведь себя лучше знаешь.

К такой пламенной речи на повышенных тонах непременно должна была присоединиться активная жестикуляция, но в условиях ограниченного пространства автомобильного салона – это роскошь непозволительная, пришлось смирять ухажёра строгим взглядом и резкими возгласами.

– Всё зависит не только от меня.

– В любой ситуации самым дорогим для меня человеком остаётся мой сын. Такой ответ тебя устраивает?

– Вполне. Поэтому я предлагаю тебе хорошо подумать именно о нём.

Дима отвернулся и всматривался вдаль уходящей в сторону улицы. Он выжал меня как лимон, а потом ещё и пропустил через сито. Сам выглядел так же. А потом, так же смотря вдаль, тихо проговорил:

– Ты мне нужна. Вопросы есть?

Я только кивала головой, отрицая сказанное им.

– Всё равно тебя не отпущу. Говорил уже, кажется, что всё, что я начинаю, довожу до конца.

– И женщины для тебя тоже дело принципа? Что-то мне подсказывает, что когда ты до меня доберёшься, от интереса не останется и следа.

– Всё зависит от тебя.

– Открой дверь.

– Поцелуй.

Он высоко приподнял бровь, испытывая меня.

– Что?

– Ты слышала. Ты не рассчиталась со мной за танец.

– Я ничего не готова тебе отдать взамен. А больше ты обещал не брать.

– Ты нечестный партнёр, Алеся.

– Какой есть.

– Тогда не обижайся.

Он ловко отодвинул своё сидение вглубь салона и наклонился ко мне, с силой надавил на щёки пальцами одной руки, и вырвал поцелуй, о котором просил, силой. Не было нежности, не было чувств, но был тот Дима, которого я видела в автосалоне. Сильный, властный, не терпящий отказа и возражений. После отстранился от меня и разблокировал двери. Я выскочила из машины, а он резко тронулся с места.

Мои щёки всё ещё болели, кожа ощущала его сильный пальцы, прикосновения. На губах всё ещё был его поцелуй. Всё. Больше ничего не будет в моей жизни легко, не будет просто так, я это ощущаю спинным мозгом. Шок прошёл, и началась паника. Он ведь не обещал отступать. Завтра новый день и он продолжит с новыми силами. Я в этом практически не сомневаюсь. И мне кажется, что я уже не хочу, чтобы завтра было без него.

– Алеся, ты где была?

Мама, мама, ты как всегда, хоть бы поужинать предложила перед допросом, да ещё и с телефоном в руках стоит, явно обсуждение любимого сериала прервала.

– А что, есть варианты?

– Игорь звонил.

– Дядя Игорь?

– Не строй из себя дурочку. Кто же ещё? Спрашивал, будешь ли ты завтра на работе, там что-то важное намечается.

– Интересно, а мне он позвонить не мог?

– Он сказал, что ты не поднимаешь. Так где ты была?

– Я покупала машину.

Мама села. Нет, ну, а что я такого сказала?!

– Какую… ещё машину… Леська, вам ведь жить негде.

– Только не говори, что ты меня из дома выгоняешь!

Я сразу приняла всё в штыки, устала, что мной пытаются манипулировать (именно пытаются, но я никогда не поддавалась, так, иногда желаемое совпадало с действительным, не более того).

– Дочка, я не выгоняю, но мне казалось, что вы на квартиру зарабатываете. Вон, Олег, куда подался… а ты.

Ну, давай, мама, ещё рукой на меня махни, как на недалёкую.

– Мама, он квартиру просрал, пусть её и отрабатывает, а мне нужна машина. И я, зарабатывая СВОИ собственные деньги, СВОИМ собственным трудом, имею право тратить их по СВОЕМУ усмотрению. Всё.

– Алеся!

– Мама, этот разговор окончен. Я хочу есть, а мне ещё за Антоном идти.

Надо отстаивать свои права! И никак иначе.

Когда я забирала Антошу, Елена Владимировна (ещё одна змея), не сводила с меня глаз, её так и подмывало начать разговор, но не было повода. Даже странно видеть эту неугомонную девицу без повода. Что, любовничек пропал? Так тебе и надо!

– Алеся Вадимовна, я бы хотела с вами поговорить.

– Я вас слушаю.

Я старательно изображала участие, хотя мысленно отправила её ко всем чертям со всеми её вопросами и разговорами. Она мучилась, это даже я заметила со всей своей неприязнью, но помогать не буду.

– Понимаете… Помните, на нашем новогоднем утреннике с вами пришёл молодой человек. – Вкрадчиво начала она.

Я-то помню, вроде как родственником его представила, значит, не должна забыть, к чему такая глупая прелюдия?!

– Дима.

– Да, да, Дмитрий. Так получилось, – детка, мне тебя жалко, не будь такой наивной, ты ему уж точно не нужна, – мы с ним разговаривали, а потом он пошёл искать вас и назад не вернулся. Я просто хотела уточнить, всё ли в порядке.

Ах, вот оно что, значит, пролетела, сочувствую. Но помочь, опять же, не могу, мои извинения.

– Не знаю, я была дома, но он не заходил.

Я пожала плечами, и скривила губы в подобии недоумения. Действительно, как такое могло получиться?.. Не представлю…

– Да? А что тогда?

У бедной девочки глаза на лоб полезли. Ну и что, неужели такую красавицу никогда так не динамили, а возможно и никогда, ведь, действительно, на мордашку ничего. И совсем не важно, что дома меня не было, она-то об этом не знает.

– Понятия не имею, наверно возникли срочные дела. Новый год, всё-таки, сами понимаете. – Ведь понимаете (секс, наркотики, алкоголь)?

– А вы его после встречали?

Какая настойчивая, это просто неприлично!

– Да. Сегодня.

– Да? – Девочка мучается, ну, что, его телефон хочешь, так не дам. – А, может, вы передадите ему при следующей встрече, что я о нём спрашивала?

И вот эти глаза, полные надежды и мольбы. Не надо бы, но помогу.

– Елена Александровна, как бы вам сказать… Дима… если ему нужно, сам найдёт ваши контакты. А если нет, то бессмысленно искать с ним встречи. Примерно так. – В свои слова я старалась вложить как можно больше понимания и сочувствия. Влюбилась, с кем не бывает? – Но вы не расстраивайтесь.

– Понятно, извините.

Да, ничего, кушай, на здоровье.

Я была удовлетворена. Не скажу, что до этого истекла ядом и измучилась ревностью, но неприятный осадок того, что тебя променяли на другую, пусть и разово, остался. Я женщина. Я создана для мужского внимания (ух, ты, как заговорила!), и это внимание мне нравится, каким бы не был исход.

Антон про Диму спрашивал часто и много, и после этого разговора с воспитательницей, его интерес возродился с новой силой.

– Мам, а ты видела сегодня Диму?

– Для тебя дядя Дима и да, он мне помогал выбирать машину.

– И теперь у нас будет такая же машина, как и у него?

Антоша захлёбывался воздухом от предвкушения появления такой красоты в нашем гараже, но придётся его огорчить. Он вообще, не смотря на свой юный возраст, не на шутку увлекается авто, знает модели, марки, да ещё и про лошадиные силы с удовольствием рассуждает, мой маленький мужчинка. А автомобиль Димы долго не давал ему покоя, а тот ещё и за рулём дал посидеть, на многочисленные кнопочки понажимать, так и вовсе стал для мальчика героем (к слову Олег, никогда подобного Антоше не позволял). После многочисленных хвалёных возгласов о нём дома, таинственный дядя Дима стал смущать мою мать, она так и не вспомнила ни одного Дмитрия из моих бывших знакомых и вот, сын только-только начал о нём забывать, как на тебе, кушай, только не подавись. Тоже мне, воспитательница, только и думает об устройстве своей личной жизни.

– Нет, дорогой, у нас машинка будет меньше, потому что нет столько денег.

– Так ты бы попросила у Димы, у дяди Димы, – исправился Антоша, когда я в очередной раз строго на него посмотрела.

– Антош, дядя Дима нам чужой, я не могу просить у него денежки, тем более мне нечем ему отдавать.

– А мне дядя Дима сказал, что всё для тебя сделает, если ты попросишь?

Вот оно, значит, как…

– Да? И когда он успел такое сказать?

– Когда мы на сцене репетировали. Я сказал, что ты мне всё запрещаешь, так же, как и он тебе, когда вы вместе танцевали, а он ответил, что ничего тебе запретить не может и даже наоборот, всё сделает, если ты скажешь.

Ну, тогда, ладно, прощаю, а я-то уже испугаться успела… а он всего лишь о танце.

– Мам?

– М-м.

– А Дядя Дима придёт к нам в гости?

– Нет, у него свои дела.

– И своя семья?

– Не знаю, а что?

– Наверно он был бы хорошим папой.

Ох, уж мне эта детская непосредственность.

– Ты так говоришь, потому что он тебе всё разрешает. Но у нас есть свой папа и другого нам не нужно.

Антоша ещё долго развивал эту тему, может Дима прав и мне стоит пересмотреть свою жизнь. Признаюсь, я поверила его словам о том, что он хочет начать отношения. Конечно, таким как он верить нельзя (каким? Какой он, я ведь про него ничего не знаю, одни только мои домыслы.), но я верю. Хотя мне кажется, что он о нормальных отношениях не имеет ни малейшего представления. Впрочем, как и я сама. Что я знаю о НОРМАЛЬНЫХ отношениях, мои немного отличаются от стандартного шаблона: познакомилась, влюбилась, забеременела, вышла замуж. Вот и всё, что знаю я. А как же развитие событий, притирание, уступки, всплеск эмоций, ведь у меня фактически ничего этого не было. Родился Антоша и я с головой бросилась в материнские обязанности (всего на год, но и то хорошо), потом работа, и всё как-то на бегу, за шесть лет, толком с Олегом ни разу и не поговорила. Так, быт… никаких отношений.

Дома рассуждать о прелестях внебрачных отношений времени не осталось, быстро приготовила ужин, обед на завтра, уложила сына и сама легла спать. Но когда пришло время устанавливать на завтра будильник, вдруг опомнилась: а где мой телефон? Я, как и все современные люди (как мне кажется), давно отказалась от стандартного будильника и пользуюсь телефоном, так проще. Я сегодня найти его не могу. Обшарила сумку, карманы – ничего. Начала звонить, гудки идут, но в доме телефона нет. Потеряла! Неудачница. Как я могла… да и где?.. Позвонив на свой номер ещё раз десять, эту глупую затею я бросила. А смысл? Если его никто не слышит? Завела громогласный советский будильник, мамин ещё. Я всегда знала, что он работает, но тот стоял как сувенир на полке, пыль мы вытирали исправно, поэтому всё и в порядке. Только вот завтра всех перебудит, не хорошо, но ничего не поделаешь.

Утро, как и говорила, мы встретили не под мои любимые соловьиные трели, а под страшный гул. Мама прибежала ко мне в комнату первая, потом приплёлся и Антоша. Но я ведь не виновата, мне ничего другого не оставалось.

– И где ты его могла потерять?

Двадцать пятый раз переспрашивала меня мать, уже с раздражением и напором. Ну, откуда я знаю, знала бы, ответила, а лучше, забрала бы его оттуда. Перед уходом ещё несколько раз набрала номер, но ничего так и не добилась. Мама, правда, обещала периодически звонить.

– Только ты не усердствуй, там батарея была на исходе.

Посоветовала я и из дверей шагнула на свежий, морозный воздух. Нет, без телефона – это не жизнь. Он всё: и телефон, и будильник, и часы, и фотоаппарат, и твоя память. И всего этого я лишилась за один раз. Несправедливо.

День не задался с самого утра. И чего она вчера взбрыкнула? Чего я ей не сказал, чего не пообещал? Сам себе удивляюсь от такой щедрости. Всё есть: желание начать отношения (именно отношения, а не интрижку), готов общаться с её ребёнком (а что для матери важнее), даю ей деньги, возможности, избавлю от опостылевшего мужа, а она, дура! Мне показалось, что она готова, ведь не испугалась меня, приняла помощь с машиной, не шарахалась, когда обнимал… А потом наотрез «нет». Я ведь дал ей достаточно времени всё обдумать. Две недели каникул – это более чем достаточно. Сам сох по ней, всё это время и море мне не море, и девушки – не девушки. Ждал окончания отпуска как ненормальный, только бы её скорее увидеть. А увидел, не ожидал даже, в своём салоне. Заскочил туда на пять минут, подписи поставить, а она стоит, машинами любуется. Кирилл тогда, завидев меня, хотел к ней метнуться, всё испортить, я не дал, подошёл сам. И обалдел от её красоты, забыл, что ли, какая она? А у Леськи глаза распахнулись шире, синие-синие, как небо, хотелось броситься и обнять её, и больше никогда не отпускать. Видел, как она растерялась, как пыталась сменить тему, но со мной этот номер не пройдёт. Машину захотел ей подарить, лучшую из того, что у меня есть, любая другая прыгала бы от радости, а она нет. Я даже ушёл, чтобы не смущать её своим присутствием, но ничего не вышло. Потом хотел отправить машину прямо к её дому, но передумал, как она там говорит… соседи, родители, общественное мнение, будь оно не ладно. Решил не давить и всё получилось. Ещё один день в её кампании. Самый лучший день. А это её «нет» всё испортило. Глупая, глупая маленькая девочка. И сомневается всё время. Во мне, что ли? В моих намерениях? Да, жениться не обещал, но кто говорит о таких серьёзных вещах после двух дней знакомства? Хочу её. Это точно знаю. И она меня хочет. Что ещё нужно для начала? Да ничего. Только желание двигаться вперёд!

Странный звук прервал рассуждения. Я как раз ехал на работу, опаздывал, а тут трели непонятные. Припарковался, под сидение глянул, а там телефон. Чей? Леськин?

– Слушаю.

В ответ тишина. Она, что ли?

– Здравствуйте. Вы нашли телефон моей дочери, мы бы хотели его вернуть. Как это можно устроить.

Мама, значит. Сегодня мне везёт, так?

– Очень легко можно устроить. Пусть ваша дочь мне перезвонит, и мы договоримся.

– А где вы его нашли? – Какая разница? А, впрочем…

– Там, где она его потеряла, в такси.

– Понятно. Сколько раз говорила… – начала ворчать женщина, но опомнилась.

– Запишите мой номер, а то мало ли, в вашем телефоне батарея сядет.

И продиктовал номер.

– А как вас зовут?

– Дмитрий. Только пусть вечером звонит, я весь день в разъездах, вряд ли пересечёмся. Договорились?

– Хорошо, а что мы будем вам должны?

– Ну, что вы, это я вам буду должен. Моя жизнь не так разнообразна. А теперь, вот, с вами общаюсь. Звоните, до вечера.

Попалась, птичка. Или не придёт… струсит? Нет, не струсит, хотя бы потому, что не хочет, чтобы я так подумал. Сегодня всё будет, как я захочу!

– Лесь, ты дома?

– Дома. Антона не забирала. Сейчас перекушу, и…

– Телефон твой нашёлся.

Только сейчас я взглянула на маму и заметила её довольное лицо.

– Нашёлся, где?

– Ты его вчера в такси потеряла. Сколько раз говорила тебе, смотри за своими вещами. Хорошо ещё человек честный попался.

Стоп. Такси? Мама, а ты ничего не путаешь? Или?..

Или. Мама протянула мне листок с номером телефона. Не думаю, что стоит объяснять тот факт, что номер мне знаком, и имя тоже.

– Иди, звони, чтобы человек не ждал долго.

Ох, знала бы ты, мама, как долго он ждёт… Не смотри на меня, я звоню, звоню.

Набрала номер, он ответил не сразу, значит не так уж и ждёт.

– Слушаю.

Растягивая каждый звук, выговорил этот негодяй.

– Я бы хотела забрать телефон. – Сказала я специально для мамы и тут же направилась в свою комнату, чтобы поговорить спокойно.

– Приезжай, забирай.

– Ты специально?

– Что? Украл у тебя телефон и воспользовался ситуацией? – Он засмеялся, а мне хотелось кричать от его издевательского смеха. – Украл – нет, воспользовался – да.

По крайней мере, честно. В нечестности его вообще уличит нельзя, в отличие от меня.

– Дим, давай ты мне его завтра привезёшь на работу.

– Не-а.

– Дим?

– Что?

– Я тебя прошу.

– И я тебя прошу. Кстати, тут тебе звонили, – он отвлёкся, видимо уточнял, кто именно звонил, – из налоговой, ну, это, я так понимаю, по работе. А ещё некая Тамара. Свекровь?

– Ты что, поднял?

– А почему нет. Она, конечно, заволновалась, но я вежливо объяснил, что твоим любовником не являюсь, а телефон ты просто потеряла. Ну, это я тебе так говорю, чтобы ты всё-таки приехала. Слишком многие в курсе дел, чтобы отказаться. Так что, мне тебя ждать?

– Как хочешь. – Зло процедила я сквозь зубы, начинался колотун.

– Малыш, приезжай. Поговорим.

– Я приеду за телефоном. Всё.

– Тогда пиши адрес.

Более строгим и деловым тоном добавил он и, продиктовав, повесил трубку. А я села и не могла понять, что мне делать дальше. Первой в голову пришла мысль, что ехать к нему не стоит, но он прав, свекровь – это аргумент. Значит, ехать. И что там? А ничего, постою на пороге, в квартиру заходить не буду, просто заберу телефон, поблагодарю на словах и хватит с него. Да, так и сделаю.

Не смотря на то, что я обещала себе к нему не заходить, в порядок приводила себя как девственница перед первой брачной ночью. Приняла душ, нанесла свежий макияж, постаралась, чтобы он обалдел, одежду предусмотрительно подобрала такую, чтобы если что, пришлось повозиться. Мне будет время опомниться, а ему, лишний повод отказаться. Выбрала непрозрачную водолазку, голубого цвета, тёмные джинсы, настолько узкие, что в них присесть сложно (взяла как-то, для стимула похудеть, да так и не случилось), но для моего случая, в самый раз. Наверх выбрала жемчужину своей коллекции – куртку из гладкой плотной кожи белого цвета с шикарным лисьим воротником. Выглядит – очуметь: приталенная, доходит до поясницы, прикрывая её, а шикарный ворот расходится на груди, создавая желаемый объём и интригу одновременно. На ноги белые замшевые ботинки на высоком каблуке, как раз в комплект к куртке брала, но так ни разу и не одела, не было повода. Экипировалась по полной программе, когда вышла – вздохнула с облегчением: мама уже ушла в садик за Антошей, а, значит, внеплановый допрос отменяется. Села в такси и тут же расстроилась, ведь когда я вернусь, мама меня увидит точно, но сейчас об этом как-то не думалось. План был такой: позвонить в дверь, шокировать внешним видом и под шумок забрать свой телефон обратно. Наивно, конечно было так думать с моей стороны, но это я поняла слишком поздно.

Уже возле входа в дом меня ждала первая неожиданность: дом и правда был элитный и на территорию без пропуска или отдельного распоряжения, не допускали. Мне широко улыбнулись и настойчиво попросили ответить, к кому же всё-таки пришла. Эффекта неожиданности не получится, тут же подумала я, и назвала номер квартиры. Повезло, Дима охрану предупредил. На самом деле, и наличием охраняемой территории и состоянием дома и подъезда, я была удивлена, такое прежде только в кино видела и не догадывалась, что и в нашем городишке подобные имеются. Все богатые люди мне непременно представлялись в огромных особняках за пределами города, а ознакомиться, как там на самом деле, возможности всё не предоставлялось.

Я поднялась на четвёртый этаж, оказалось, что лестничная клетка всего на две квартиры, одна справа, другая – слева, так что долго плутать не пришлось, мне нужно было как раз налево. Позвонила в звонок и хотела уже принять соблазнительную позу, но дверь на удивление быстро распахнулась и я увидела Диму. Все мои планы и фантазии на тему: «Пришёл, увидел, победил!» тут же растаяли как туман, я оказалась в ловушке своих же фокусов и почувствовала неловкость. Дима стоял с телефоном в руках, судя по выражению лица, обсуждал что-то очень серьёзное, но, завидев за дверью меня, такую всю расфуфыренную, его взгляд ненадолго смягчился. Естественно, я и слова не сказала, пока он меня рассматривал, стерпела, но потом всё негодование выплеснулось наружу.

– Я пришла за телефоном. – Намерено громко проговорила я, чтобы и на той стороне трубки меня услышали.

Не знаю, какой реакции ожидала в ответ, но ведь сказала всё это не зря. Мне нужно было как-то выбить его из привычной колеи, но это же Дима, могла бы и догадаться, что он всё просчитал.

– Проходи.

Немного в сторону от трубки вымолвил он и втянул в квартиру. Не силой, я не особо-то упиралась, но достаточно настойчиво, и захлопнул дверь, потом поколдовал над множественными замками (словно сейф закрывает, подумалось мне), так, чтобы я наверняка растерялась, и вновь продолжил свой разговор. Он на пару секунд отвернулся, подумывая над ответом собеседнику, и я смогла оценить его внешний вид. И Дима, не смотря на то, что был во всём домашнем, выглядел отлично. Широкого покроя тёмно-серые спортивные штаны из дорогого трикотажа, сидели на нём свободно, слегка спадали на бёдра, белая майка, так же свободная, но при этом подчёркивала стройность тела, и всё аккуратное, без лишней складочки. Я и раньше подозревала, что Дима педантично относится к своей внешности, но теперь могу с уверенностью завить, что он себя любит. Так немного постояла, поразглядывала его, и мне стало жарко, в квартире был приличный плюс на термометре и в моей куртке очень некомфортно. Не успела я об этом подумать, как Дима жестом показал мне её снять. Ещё чего!

– Я не в гости пришла! – Возмутилась я. – Отдай мой телефон и я пойду.

Он не ответил, лишь жестом показал, что мне лучше помолчать, показательно скривился, давая понять, что мешаю, и я смягчилась. Знала, что зря иду у него на поводу, но природная человечность и мамино воспитание давали о себе знать, поддалась, сняла куртку.

– Дай мне пять минут, я закончу разговор, и всё решим.

Шепнул он мне, когда в диалоге возникла заминка, и подтолкнул в комнату.

– Обувь снимать?

– Иди так.

Я его достала своей излишней болтливостью. Как же, иди так. Он босой стоит, даже без носков, я а в ботинках. Не смотри, что они белые, милый, подошва у них не самоочищающаяся, натопчу, как положено. Поэтому от обуви так же пришлось избавиться, хоть и с неохотой, всё же вместе с этим я теряла в росте около десяти сантиметров, а, значит и часть уверенности в себе и мнимого превосходства над соперником. Прошла в том направлении, куда до этого указал Дима, и прикрыла за собой дверь, что бы уж точно не мешать беседе. Эта комната оказалась спальней. Случайно? Что-то я в этом сомневаюсь. Подошла к окну, так как бороться с желанием заглянуть в его частную жизнь, было сложно, а так можно полюбоваться видом, он открывался на центральную площадь, на ёлку, которую так и не убрали – это отвлекало. От окна я отошла только когда почувствовала, что уже не одна (и дверь не скрипит, не то, что у меня, и шагу без внимания не сделаешь).

– Что-то заинтересовало?

– Красивый вид. – Пожала я плечами, стараясь скрыть своё напряжение. Ну же, давай, дыши, он тебя не укусит.

Дима молчал. Так, для приличия это спросил. Он сегодня на удивление молчалив, я даже и не знаю, как себя вести. По ситуации не получится, так как никакой ситуации не предвидится. Он мне предоставляет карт-бланш, а я не знаю, что с ним делать.

– Я могу забрать телефон?

Он ухмыльнулся, видимо моей настойчивости: как попугай заладила одно и то же, словно это эксклюзивная модель с гравировкой. Достал аппарат из кармана штанов и протянул. Вот гад, значит, телефон всё это время был при нём! Знала бы, лично бы в этот карман залезла и не входила в его логово.

– Давай.

Зачем это сказала? Он мне и так его даёт. Мне что, блюдечка с каёмочкой не хватает? Ещё и пальцами потрясла, для убедительности, а он снова нагло ухмыльнулся и не сдвинулся с места.

– Подходи, бери.

И не шелохнётся, смотрит прямо в глаза, держит телефон на вытянутой руке, неужели всё так просто? В первый момент я растерялась: он не нападает, он ничего не говорит, может, он вообще ничего не хочет? Глупость сморозила, просто я его игру не поняла, вот и всё. Когда первый шок прошёл, я медленно выдохнула, стараясь не сбиться на судорогу в дыхании, и сделала к нему пару шагов. Так же протянула руку и забрала телефон. Но от души не отлегло, а даже наоборот, всё скрутилось в тугой узел. И что? Это всё?

– Мне пора. – Неловко промямлила я, словно оправдываясь перед Димой, а он ничего, пожал плечами.

– Хорошо. Я провожу, ты не против?

Против! Вопила интуиция, но я была всё ещё в сознании и понимала, что с этой сейфовой дверью в одиночку не справлюсь.

– Конечно.

Я даже улыбнуться смогла, и глаз нервно не дёрнулся, оказывается, у меня есть самообладание. Ведь хочется спрятаться и не показываться больше никому на свете. На всякий случай я взглянула в его глаза, надеясь рассмотреть так что-то для себя важное и догадаться, в чём же подвох, но его глаза были чисты и невинны. Впрочем, как и всегда. Они вообще ничего не выражали, ну, кроме смеха и недюжинного интеллекта, а вот хоть малейшее проявление в них интереса именно ко мне, я так ни разу не рассмотрела. Сегодня не исключение.

Я всё ещё вертела телефон в руке, когда он отошёл с прохода, уступая мне дорогу. И я шагнула вперёд, хоть и нерешительно, но шагнула и услышала вслед за собой неспешные шаги босых ног. Я шла по длинному коридору и в каждом движении видела конец, но он не наступал, Дима вообще ничего не предпринимал, весь из себя благодушный такой хозяин, не придерёшься. Впереди оставалось последнее препятствие: обувь и куртка, и я бы с удовольствием оделась на лестничной площадке, но такую явную панику выдавать не хотелось.

– Я забыла сказать спасибо.

Именно с этими словами повернулась к нему и поняла, что всё не так просто, и вообще не так.

– Спасибо – это много.

Я уже дышала через раз и неотрывно смотрела в его глаза, боясь пошевелиться. В его руках было холодное оружие, подумаете вы, но нет, он опасен и без него, опасно уже само присутствие его в этой квартире, рядом со мной. Это был взгляд. Его взгляд не просто горел, он пылал, он выжигал меня изнутри, весь мой здравый смысл, женскую логику, подсознание и интуицию, не помню, что там ещё может быть в моей голове, но этого уже не было. Если бы он так посмотрел на меня при первой встрече, то она наверняка стала бы последней. Голодный дикий зверь перед беззащитной жертвой, он приближался ко мне плавно, не делая резких движений. Казалось, и сам не дышал, не моргал и вообще все процессы в его теле приостановились, видел перед собой только меня. Когда Дима подошёл вплотную, он не схватил меня, не выдавил всё желание сопротивляться, хотя… о каком сопротивлении можно говорить, если меня уже нет, я вся его, вся… его. Он, едва касаясь, дотронулся до моей щеки костяшками пальцев и тут же руку свою убрал, продолжая смотреть в мои глаза, а от его прикосновения по моему телу продолжали волной идти бешеные импульсы. Даже сердце перестало биться. До него ничего не было, и после него ничего не будет, есть только он. Что-то в глубине меня говорило, что этого не может быть – это гипноз, подавление воли и сознания, но другая половина этого неведомого чувства пела и трепетала перед ним, преклонялась. Он смотрел на меня как на единственную женщину на земле, и он для меня тоже был единственным. Не знаю, сколько времени он вот так смотрел, но когда ему потребовалось больше, я была раздавлена в его руках. Стальной хваткой он впился в мою талию, притягивая к себе, обхватил руками спину, так, что рёбра сжались, его губы жадно овладели моими. Именно овладели, это не преувеличение. Он поглотил меня, глубоко проникнув в мой рот своим языком. Поцелуй мощный, глубокий, властный, такой же, как и сам Дима. Я чувствовала, как кровь прилила к губам, как они начинают щипать от его напора. Руки изучали моё тело, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения. Вздрагивать, сжиматься, подаваться ему навстречу. Меня посетило неодолимое чувство быть к нему ближе, стать его частью. Я никогда ничего подобного не испытывала. С мужем было обычно… смешно, когда-то обычным я считала как раз Диму. И я влилась в его страсть, в его агрессию, в его эмоции. Он не отпускал меня, не отступал, не давал отдышаться. А потом подхватил меня на руки, заставляя обвить его талию бёдрами. Я не сопротивлялась, вообще не понимала, зачем сопротивляться, если перед тобой то, что ты так долго искал, о чём ты мечтал. Я уже чувствовала, что пропадаю навсегда, растворяюсь в нём, в мужчине, который мне ничего не может пообещать. Чувствовала упирающийся в меня твёрдый член. Он хотел меня, просто оттого, что я рядом, что так близко. А я с ума сходила от его желания и возбуждалась ещё больше. Пламя разгоралось внутри меня и требовало его присутствия, его вторжения, всего его и только мне. Мы вернулись в спальню, и Дима опустил меня на пол, торопливо сбросил свою футболку, бешено дышал и смотрел всё тем же взглядом, он не стих, не погас, он разгорался с ещё большей силой.

– Тебе хорошо со мной?

Дима спрашивал, а я не понимала смысла его слов, качала головой, отрицая что-то.

– Ты останешься?

«Нет», продолжала кивать головой я, а он крепко обнимал моё лицо обеими руками, не отпускал взгляд, забирал моё дыхание.

– Как ты хочешь?

Правильно, не спрашивай меня о том, на что я не могу ответить «да», а хочу я с тобой, остальное не важно. Но я не могла произнести ни слова, я нуждалась в его тепле, в его силе, смотрела на красные губы, опухшие от поцелуя, и жаждала продолжения.

– Не хочешь?!

Он скрипнул зубами, и оттолкнул меня от себя, несильно, но так, чтобы я почувствовала, как это без него, а без него никак. Просто никак, словно и нет меня без него, он всё забрал себе. Неужели поцелуй может забрать всю волю человека или это не поцелуй? Что тогда? Его взгляд, моё ощущение необходимости, важности для него? Да. Я нужна ему, поэтому и он нужен мне. «Мне плохо без тебя!» Разрывалось от крика всё моё существо, а я молчала, у меня просто не было слов, я не хотела говорить, потому что сказать всё равно, что предать себя, а промолчать, это просто промолчать.

Резким рывком он притянул меня обратно за пояс джинсов, так сильно, что я не могла ориентироваться, больно ударилась о его стальную грудь, потому что упираться в него невозможно, как можно упираться в часть себя? И я снова почувствовала его тепло, его запах, теперь явный. Запах его голого тела, его желания. Руки сами поднялись, чтобы прикоснуться, чтобы убедиться, что это он. И я слышала, как разрывается от бешеной скорости его сердце, оно словно пытается достучаться до меня. А Дима не отталкивает, крепко держит за пояс джинсов, не отпускает, и при этом даёт мне насладиться его красотой, его тёплой смуглой от загара кожей. Его соски, которые напряжены до предела, до боли, к ним хочется прикоснуться… руками, губами, хочется прижаться всем своим телом. И я первая поцеловала его, губы были напротив ключицы, с неё и начала. Первый неловкий поцелуй. Я раньше не могла наслаждаться чужим телом, ничего при этом не чувствовала, не понимала. Я не возбуждалась от подобных предварительных ласк, а теперь для меня это важно. Просто необходимо, я хочу, чтобы он знал, что я думаю о нём, что я хочу его не меньше, чем он меня. Я почувствовала, как удары его сердца участились, как он, наконец, выдохнул, словно это был мой ему ответ. И в этот момент меня резко развернули, резким движением он наклонил вперёд, прижимаясь своей грудью к моей спине. Оказалось, что всё это время мы стояли рядом с кроватью, теперь я упиралась в неё руками, а он продолжал исследовать моё тело. Силой вырвал заправленную водолазку, освобождая доступ к голому телу. Его ладони, тёплые и уверенные легли на мои груди, больно сжали соски и немного их оттянули. Я почувствовала, как он прикусил кожу на шее и вырвался первый стон, требовательный, я хотела продолжения.

– Тебе так нравится, да? – Ласкал слух Дима своим страстным шёпотом.

Нравится. Раньше я об этом и не подозревала, но нравится. Всё, абсолютно всё, что ты со мной делаешь.

– Ты любишь жёстко? – Продолжал он атаку мозга или того, что от него осталось. – И я так люблю, потому что с тобой иначе не получится.

Звонкий шлепок по ягодице отрезвил меня, она начала гореть, и я попыталась вырваться, но у Димы были свои планы. Одной рукой он удерживал меня за шею, другой под живот, уже блуждая за поясом брюк одним пальцем. Через секунду он расстегнул пуговицу, тихо разъехалась змейка молнии, он попытался протиснуть внутрь свою руку, но Дима! Даже мне не удалось это сделать, пока я их одевала. И он надавал на мою плоть через плотную ткань, больно, требовательно, демонстрируя свою досаду, огорчение. Большой палец оказался под трусиками, но лишь немного погладил, удостоверился в моей готовности.

– Я рад, что одевая их, ты думала обо мне.

Его улыбка прошлась по моей шее, он прикусил мочку уха, снова припал к губам. В таком положении целовать его было неудобно, он это почувствовал, и я снова в его власти. Мы оказались на кровати.

– Тебе не кажется, что мы не в равных условиях?

Дима отстранился, позволяя мне раздеться, и я поддалась его желанию… или уже своему. Тут же почувствовала его губы на своей груди, которые нежно и бережно целовали, а потом больно и страстно заглотили внутрь мой сосок, прикусывая его, щекоча языкам. Вот что значит эрогенная зона, мелькнуло тут же в голове, а то за шесть лет брака сложилось впечатление, что это миф. Дима знал, что делает, знал как правильно и как сильно нужно надавить. Вернулся к моим губам, заставляя кровь стремиться к ним, руки занялись грудью, а я позволила себе прикоснуться к нему. Погладила спину, шею, затылок, опустилась к ягодицам, и мне показалось мало. Я пробралась пальцами под резинку штанов и сжала упругие мышцы, получая полное удовлетворение, удовольствие от того, что могу обладать им, пусть недолго, пусть с его разрешения, но только я и именно сейчас, потому что так хочу. Наглость, второе счастье – это про меня. И пальцы всё так же, под резинкой пробрались вперёд, предварительно отметив ноготками его бёдра. Я хотела прикоснуться к нему слишком интимно, слишком близко и слишком опасно. Когда коснулась члена, в мой рот влетел удовлетворённый рык и Дима подался бёдрами вперёд, упираясь мне в ладонь, заставляя обхватить то, что скоро будет во мне, что соединит нас воедино. Кода я сжала ладонь, он прикусил мою губу, я открыла глаза, и увидела его улыбку, его довольную улыбку, которой мне так не хватало этим вечером.

– Хочешь? Бери. – Бросил он мне с вызовом.

Что именно он имел в виду, знать я не могла, но поддалась импульсу и сделала то, что хотела сама: опустила с его поясницы штаны, дерзко глядя ему в глаза. Именно в этот момент я не чувствовала смущения, не было ощущения пошлости, которая преследовала меня раньше при подобных сценах с мужем. Я всегда боялась показать своё желание, да и не было такого сильно, острого порыва, необходимости. А с Димой всё не так. И мне не важно, что он подумает, мне не важно, если он прямо сейчас скажет, что пошутил и так наказывает меня за отказы (да, да, и об этом я тоже успела подумать). Я хочу и я беру, а он этому рад, по глазам вижу, что ему нравится.

– Моя очередь?

Его язык с силой врывается в мой рот, отвлекая, а руки с силой дёргают несчастные джинсы вниз, ткань больно впивается в подвздошные кости, оставляя ссадины, затем спускается ниже. А дальше только чувство свободы, и его пальцы. Головка оставляет на моём животе влажный след, и я готова кончить, я не хочу больше без него.

Интим, интригу и что там по списку у нас происходило, бесцеремонно прервал звонок его мобильного. Я сжалась и в секунду превратилась в ёжика, которому только дай волю и он превратиться с малюсенький колючий клубочек и Дима это почувствовал даже раньше меня, по сжавшимся мышцам влагалища, которые с силой начали обхватывать его пальцы.

– Чёрт… – прорычал он, доставая трубку из кармана штанов.

Глянул на дисплей и выдохнул сквозь зубы.

– Мне нужно ответить.

– Нет.

Надо же! Я ещё могу говорить, а уже успела испугаться, что дар речи утерян навсегда.

– Дай мне две минуты, и я вернусь.

– Нет.

Я отчаянно замотала головой, отказываясь его отпускать.

– Малыш, послушай, – он обхватил моё лицо и выдыхал слова прямо в губы, – я поговорю и вернусь, и всё будет хорошо, я сейчас.

Иллюзия романтики, хотя, какая там романтика, голый секс, ничего больше, в общем, любая иллюзия исчезла. Он резко подскочил с кровати, подтянул резинку штанов и выскочил из комнаты, уже разговаривая по-английски. А я осталась при своих страхах, сомнениях и при своём стыде, который подкатил резко и одним импульсом залил краской всё, что только мог залить. Меня переколотило от холода, от страха того, что я наделала, от осознания своих ошибок. Это неправильно. Меня душили подступившие слёзы, я судорожно искала свою одежду, натягивала на себя узкую неподдающуюся ткань. Из комнаты выбежала как ошпаренная, Диму не встретила и посчитала это за счастье, я вряд ли смогу посмотреть ему в глаза, я просто не имела право его так обманывать. Накинула на плечи куртку, натянула ботинки, не застёгивая, упёрлась лбом в двери, вспоминая, какие задвижки он дёргал, но дверь не поддавалась. И тогда я просто открыла центральный звонок и вуаля! Всё оказалось гораздо проще, чем виделось со стороны. Я не помнила, как оказалась на улице, как застегнулась, я даже не видела, как схватила с вешалки свою сумку и что я несу её в руках…

Куда-то иду, дороги практически не видно, крупные хлопья снега летят в лицо, размывая и без того испорченный макияж. Зазвонил телефон, и я по инерции ответила.

– Алеся, ты где? – Услышала я встревоженный голос Димы и тихо всхлипнула.

Мне было стыдно даже разговаривать с ним, я с ужасом представляла момент, когда мы встретимся.

– Леська, ты плачешь, малыш? Скажи где ты и я приеду, слышишь меня?

Я слышу, слышу тебя и всё понимаю, но где нахожусь сказать не могу… и не хочу. Я устала от тебя, от твоего внимания, от твоего желания.

– Ответь, твою мать, где ты находишься!

От его крика заложило уши, и я отключила телефон. Прости.

Домой добралась на удивление быстро, в маршрутке посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась, опухшие вишнёвого цвета губы, на улице они ещё и обветрились и теперь выглядели устрашающе, тушь потекла и была размазана по щёкам, лицо бледное, как после сильнейшего отравления. Что ты со мной сделал? Тушь я стёрла, глаза больше не зияли краснотой от слёз и раздражения, с губами сделать ничего не удалось. Дотронулась до них пальцем – саднят, горят, и требуют его губы. Я немного поправила волосы, расчесав их пальцами, всё равно ветер на улице раздует, укуталась в воротник, только который и спасал от дрожи, которая била по всему телу, неизвестно толи от холода, толи от избытка адреналина в крови.

Я вошла в дом, стараясь не шуметь и искренне надеясь проскочить незамеченной до своей комнаты, но следует уже запомнить: теперь мне ничего не даётся в жизни легко, всё будет через заднепроходное отверстие. На пороге я споткнулась об огромную сумку, не понятно, откуда взявшуюся, а потом увидела Олега. Он вышел мне навстречу, услышав, как хлопнула металлическая дверь во дворе, и теперь смотрел, как мне казалось, с укором, но как выяснилось позже, он просто испугался за меня.

– Привет. Это ты?

– Я.

Скупо ответил он и не двигался с места. Да что же это за день-то такой! Все мужики решили проверить меня на прочность, а сами инициативу проявлять уже не умеют.

– Привет. – Глупо повторила я, просто от недостатка в мыслях и словах.

– И тебе привет. – Ну, хоть что-то.

Я вспомнила, что как заботливой жене мне полагается суетиться вокруг любимого, а как тут суетиться будешь, если саму себя воротит от сделанного. Он не должен был приезжать так рано! Мне нужно время, чтобы прийти в себя!

– С тобой всё в порядке?

Олег, наконец, сдвинулся с места и дотронулся до губ, я дёрнулась всем телом от боли и страха.

– Не знаю, обветрились. Надеюсь не герпес. – Сказанула первое, что пришло на ум, но, как оказалось удачно, Олег очень уж боится всех этих подозрительных инфекций. – С утра нормально, а к вечеру вон как разнесло.

Недаром нам в детстве говорят: солгавший единожды, не усмириться никогда, так и я, готовлю новую ложь, чтобы покрыть старую.

Мы были наедине в замкнутом пространстве, свежесть с мороза мгновенно улетучилась, в голову ударил запах Димы: запах его одеколона, его тела, его возбуждения, и я вспыхнула, как спичка. Он тоже чувствует это? Нет, наверняка нет, он не очень-то обращает внимание на такие мелочи, как запахи, внешний вид, и вообще, всегда думает о своём. Так и сейчас, стоит, улыбается, наверно рад меня видеть, не смотря на мозговую атаку, которую, несомненно, устраивала его мать еженедельно, а может… ему всё равно?

– А почему ты не предупредил, я бы встретила.

– Хотел сюрприз.

– У тебя получилось. – Я неловко рассмеялась и он меня обнял.

Всё, первый контакт налажен, можно успокоиться, всё хорошо. Я сразу же направилась в душ, при этом заметила, что Антоша играет у мамы в комнате за закрытой дверью, слышно по голосам. Удивительно, но мать сегодня решила меня не трогать, наверно даёт нам с Олегом время разобраться во всём самим. А что тут разбираться? Я пришла от другого мужика, сразу бегу в душ, чтобы смыть с себя следы преступления. Примитив.

Под горячими струями воды я смогла расслабиться и закрыть глаза, не хотелось думать о том, что меня ждёт после. А что меня, собственно, ждёт? Супружеский долг в полном объёме с пеней за полгода просрочки. А что, я только «за», может от этого на Диму и набросилась, что мужа давно не видела. Хорошо ещё, что не спешила вылетать к любимому на крыльях любви, точно бы попала под раздачу: пока вытиралась полотенцем, внимательно рассмотрела своё тело в зеркале (есть за мной такой грешок, люблю на себя поглазеть в полный рост) и планы резко изменились. Посещение Димы не прошло бесследно, засосов, конечно, он не наставил, но сильными пальцами поработал на славу. И на бёдрах и н руках и, особенно, на рёбрах, следы присутствия постороннего мужчины. «К мужу в таком виде нельзя!» – кричал здравый смысл и был слишком прав, чтобы его ослушаться и пришло время для очередного вранья. Ничего не поделаешь, достала из шкафчика светонепроницаемую пижаму, на видное место в ванной положила прокладки и вышла уже с мученическим лицом. Вышла и поняла: Олег ждёт и уже готов… ох, как я этого не люблю, когда мне не хочется, а ему очень можется.

– Прости, я забыла тебе сказать. – Тут же прокомментировала я свой совсем не сексуальный наряд.

– А-а… – Замер он с непонятным выражением лица.

– И герпес. – Жалобно напомнила я, чем совсем его расстроила.

Тихонечко присела на краешек кровати, ещё разок для убедительности пожала плечами, мол, мне, дорогой тоже жалко, но физиология, не попрёшь.

Не знаю, как остальные, но я в такие дни предпочитаю полный покой и мужа к такому своему распорядку приучила с первых дней, да и он слишком брезглив, чтобы настаивать, так и повелось, что у меня есть неделя обязательных выходных от мужа и его услуг.

– Тебе тут звонили. – Вспомнил Олег без особого интереса. – Дмитрий какой-то, сказал, что по работе.

Я старалась дышать ровно, но получалось не очень.

– Просил перезвонить?

– Да, вроде нет.

– Ну и хорошо, тогда поговорим завтра.

Что он хотел? Зачем звонил? Я даже не стала брать в руки телефон, я такая деловая, что мне по вечерам домой звонят. Бывает. Что тут, собственно, такого? Ничего ведь, правда?

Чуть позже, после получасового молчания, мы спустились вниз, недовольные, неудовлетворённые, но зато вместе. Мама хоть вздохнула спокойно. Весь вечер мы семьёй в полном составе слушали рассказы о приключениях блудного сына, о том, как тяжела жизнь и о том, почему нам не платят за работу. Сказала бы я ему почему, но промолчала, просто не хотела ссориться в первый же день. Мы вообще редко ссорились, наверно оттого, что материально я от Олега никогда не зависела. Своя зарплата есть и не маленькая, так что собственное мнение по поводу его заслуг, могла оставить при себе, он ведь не кормилец. Ближе к ночи, я выдохнула спокойно, Антоша, наслушавшись баек, вырубился прямо за столом, Олег перенёс его в детскую и мы с мамой тут же с кухни рассосались, я так поняла, она тоже подустала от одной и той же информации, преподнесённой под разным ракурсом. И снова наедине с ним, в спальне, и я понимаю, что сказать больше, чем уже сказано мне нечего, мне вообще нечего с ним обсудить. Поздоровались, супружеский долг перенесли на попозже, и всё. Темы для общения закрыты. Такая обстановка напрягала, но, по видимому, только меня, так как Олег без зазрения совести лёг, в одну харю закрутился в общее одеяло, и захрапел ещё до того, как я присоединилась к нему на брачное ложе. Мне пришлось довольствоваться лёгким пледом, небольшим участочком кровати и его храпом, который не прекращался (и когда он пристрастился к этой дурной привычке?).

Утром я не просто пошла на работу, я на неё полетела. Антошу в садик (первый раз в жизни) отвёл Олег, мама старалась сохранять молчание, видела, что я и без неё на нервах. На удивление удачный день, никто не пытается вывести меня из себя. Явно вечерком будет какое-нибудь западло.

В кабинете привычного завала не было, и вообще, меня сегодня все забыли, и тревожить не собирались, квартальный отчёт ещё через два месяца, зарплату я не распределяю, жизнь удалась. Только ближе к одиннадцати часам, раздалась трель служебного телефона.

– Алеся Вадимовна, подойдите на секундочку. – Пропела мне секретарь Маша с ресепшена.

И я послушно вышла, даже в зеркало на себя не посмотрела, разява! Шла вдоль коридора, здоровалась с теми, кого не видела с утра, подошла к Маше и улыбнулась шире, настроение у меня, потому что хорошее.

– К вам тут пришли. – Так же ласково нараспев говорила она и улыбалась куда-то в сторону, я так поняла, моему посетителю.

Обернулась, задержала дыхание, покраснела, как самая приличная девочка на свете и причину такого поведения Машеньки разглядела воочию. «Дима. Дмитрий Анатольевич, как я рада видеть вас» – старалась я выразить всё это своей улыбкой. Показуха чистой воды, ну, не буду же я объяснять каждой Маше, Лене, Наташе, почему я могу быть не рада такому мужчине. Его взгляд горел, как и вчера, я ловила каждое изменение в нём, каждый отблеск и замирала как под гипнозом.

– Дмитрий, здравствуйте. – Громко, пожалуй, даже громче, чем положено произнесла я и протянула ему руку для рукопожатия. А Дима молодец, ничуть не напрягся, сдержанно мне улыбнулся и проявил ответный жест.

– Добрый день.

– Пройдёмте ко мне в кабинет.

– Ведите.

Я очень хотела, чтобы впереди шёл Дима, но он ведь не так глуп, да и типа галантный кавалер – пропустил даму вперёд, будь он неладен вместе со всей своей галантностью. В голове куча мыслей и вопросов, которые останутся без ответов: «Как я выгляжу сзади? Чёрт, что я сегодня одела? Я не очень сильно виляю задницей?» Как ни странно, но только об этом и думала всю дорогу, которая сейчас казалась мне бесконечной, о том, какими судьбами он оказался в моём офисе, сейчас не думалось совершенно. Когда зашли в кабинет, и я закрыла дверь, тут же припала к ней спиной и отдышалась, а Дима присел за соседний от меня стол, который непонятно для кого всегда стоял, но стоял изначально и ни у кого, даже у меня, не возникало вопросов «зачем?».

– Хорошо сыграла.

– Спасибо. Но ты зря пришёл. Олег приехал и…

– Знаю. – Резко перебил Дима. – И я пришёл поговорить.

Он дал мне возможность присесть, взглядом указал это и я села.

– Ты, думаю, заметила, что я ОЧЕНЬ терпеливый человек, но и у моего терпения есть предел и он наступил. Я хочу прояснить: что ты собираешься делать.

– Я ничего не буду менять. Понятно?

– Более чем. – Он продемонстрировал своё недовольство взглядом, который больно бил по моему самолюбию, так и говорил: дура! – Думаю, ты помнишь, как я говорил тебе, что всё довожу до конца?

Он резко поднялся и направился к выходу.

– Что ты собираешься делать? – Прошептала я, думала, не услышит, но он услышал, он ждал этого.

– Закажу его.

Я вытаращила глаза и вцепилась пальцами в подлокотники, а он усмехнулся.

– Шутка.

Подошёл, присел на корточки у моих ног и положил руки на колени. Никакого сексуального подтекста, я не чувствовала волнения от этого прикосновения, но смотрел он всё так же, поглощая моё сознание в огонь своих глаз.

– У тебя вчера не было проблем из-за меня?

– О чём ты?

Он поджал губы и немного склонил голову, разглядывая коленки и немного поглаживая их.

– Я был не слишком нежен с тобой… могли остаться следы…

– Не было проблем. Я одела глухую пижаму и легла спать, если ты об этом.

– Я об этом. Ещё, можно вопрос?

– Можно.

Я чувствовала, как поддаюсь ему, как вслушиваюсь в его голос, мысленно держусь за него обеими руками, только бы не отпустил.

– Ты знала, что он приедет?

– Нет.

Мои глаза наполнялись слезами. Что он хочет этим сказать? Что я специально пришла к нему, переспать перед приездом мужа, так? Да. Так. Именно так он и думает и мне становится больно.

– Мне пора.

– Не приходи больше.

– Не буду.

Когда Дима был в дверях, столкнулся там с дядей Игорем, они окинули друг друга заинтересованными взглядами, но промолчали.

Сучка! Мужа, значит выбрала? Это мы ещё посмотрим. Не видит, наверно, с кем связалась. Не понимает, кто перед ней. Не хочет по-хорошему, сама приползёт, по-плохому!

– Дэн, найди мне должность, любую, главное, чтобы с открытым доступом к наличности.

– По какому поводу гуляем, и кого хочешь устроить?

– Не твои заботы. Чтобы к вечеру место было.

– Дим, что-то случилось?

– Нет. Просто есть вариант склеить одну тёлочку.

– Ладно, – засмеялся Денис, – будет тебе должность, к вечеру будет.

Алеся… Непреступная Алеся. Вертит мной, как хочет. Нашла мальчика на побегушках! Я когда вчера её в дверях увидел, чуть дар речи не потерял, хорошо, что этот мистер Робинсон так отвратительно шепелявит, вернул меня в колею. Разоделась, накрасилась. Для меня? Вряд ли. Просто хотела произвести впечатление, и она это сделала. У меня тут же на неё встал, пришлось отворачиваться, чтобы не спугнуть, не помешал бы лёд, но до кухни ещё нужно дойти. А потом я любовался ей, она смотрела в окно. Я никогда не любовался женщинами, глазел, оценивал, не более того, а с ней всё не так, у Леськи свои правила. Она краснела от каждого моего взгляда, и я знал, о чём думает, боится, что наброшусь, прижму к стенке. Нет, девочка, насиловать тебя в мои планы не входит, сама дашь, когда созреешь. Она всё время спрашивала про телефон… нужен ли он ей? Сомневаюсь… тогда зачем пришла? Потому что тоже хочет, тут и дураку понятно. Понятно и почему упирается: муж, ребёнок… а она слишком маленькая, чтобы грамотно оценить плюсы и сравнить с тем, что есть. Я чувствовал её холодные пальчики, когда она забирала телефон, они дрожали, тоненькие такие, совсем как детские, и очень нежные. Она боялась лишний раз ко мне прикоснуться, словно и не знакомы мы вовсе. Словно не танцевали вместе, не обнимались, контакт приходится налаживать заново. Всё-таки перерыв в отношениях был слишком большой. Но, с другой стороны – это другое, и мы оба это понимаем. Тогда я обещал ей, что не трону, а потом был поцелуй, не такой, как она заслуживает, но я не сдержался, как дурак бегаю за ней, баб игнорирую, которые и без приглашения на шею вешаются, а мне, настоящего подавай. Старею! И у самого сердце замирает, когда она рядом, не знаю, что говорить и что делать. Она сказала, что ей пора, что ж, иди, если так торопишься. Я шёл за ней следом и обещал себе, что не трону, если сама не попросит. Нет, конечно, понимал, что подобных слов от неё не дождёшься, но мне и не надо слов, одного взгляда хватит, маленькой искры, перемены в её настроении будет достаточно. И когда она обернулась, что-то подобное я уловил. Тут же захотелось взять её, прямо в коридоре, без прелюдий и уговоров. Кто мне помешает?.. Только не она. И я не ошибся, Леська отвечала, да как! Так, что у меня челюсть сводило от безумия, от страсти, своей и её. И тело её трепетало в моих руках, и она хотела большего, немедленно, меня хотела, не его. Когда в спальне оказались, я уже себя не помнил, в голове ни капельки крови не осталось, вся в животе пульсировала. Трахнуть её хотелось, так, чтобы запомнила меня, чтобы больше ни о ком не думала. А она только задницу свою оттопыривает, ко мне жмётся, за это и получила. Шлепок оказался слишком сильный, малышка забилась в испуге. Передумала – поздно, дорогая. Я редко бываю грубым с женщинами, по крайней мере, без их особого пожелания, но с ней хотелось именно грубо, сам не понимаю, почему. Вроде и маленькая такая, и нежная, но с моим напором справилась, значит и дальше выдержит. Я ждал слишком долго, а она дразнила, хотела, но в руки не давалась, а теперь не может отказать. И я понял, что ей нравится именно так, как я могу ей это предложить, нежно, и, в то же время, грубо, дерзко, так, чтобы металась подо мной и хватала воздух. А когда моя шалунья проявила себя, залезла ко мне в штаны, о-о, такого я от неё не ожидал, не в первый раз, точно. И пальцы её длинные, сжали член уверенно, ловко, и не скажешь, что так долго ломалась, и губу свою прикусила от удовольствия. Меня это завело, я хотел сорвать с неё одежду, но это непросто, и у кого она взяла эти джинсы?! Её пальчики скользили вверх-вниз, сжимая меня всё сильнее, и я рычал и сходил с ума, недаром говорят, что запретный плод сладок, и она сладкая. И будет моя! Всё испортил мистер Робинсон, педант чёртов, сказал же ему, через час перезвонить, не доходит. И не ответить я не мог. Хотел её, но ушёл, а она говорила «нет», но я и не думал, что сбежит. Правильная девочка, думает, что если контакта не было, так это не измена? Да только то, как она стонала и извивалась в ответ на мои прикосновения – это уже измена, полная и безоговорочная, я бы свою жену убил за это. Вдруг подумалось, что я хотел бы, чтобы она была рядом, именно как жена, чтобы только моя. Вернулся в комнату, а её и след простыл. Звоню – она молчит, слышу ведь, что плачет, глупая. Потом домой к ней приехал, хорошо, что не зашёл, а позвонил.

– Да. – Ответил мужской голос.

Какого **я? Кто это? Муж?

– Алесю Вадимовну хотелось бы услышать.

– Она в душе.

Чёрт, чёрт, чёрт! В душе?.. Под него лечь собирается?.. После меня? Убью при встрече, шлюшку!

– Передайте, что звонил Дмитрий по работе.

– Передам.

И повесил трубку. Что, даже не спросишь какого твоей жене так поздно звонят по работе? Так, что ли? Мудак. И как она с ним живёт!

– Нет!

С силой ударил по рулю, если он поймёт, что у неё кто-то есть… так, я не слишком сильно прикасаться к ней? Ха, прикасался! Да я давил её в своих объятиях, не мог отпустить, слишком сладкая, слишком долго ждал, чтобы думать о таких мелочах. Особо не церемонился, значит, синяки будут. Что делать? Так, пусть она перезвонит, а там я разберусь, заберу её отсюда, вместе с сыном заберу. Со мной будет.

Но она не перезвонила. Ни через час, ни через два, я стоял под её окнами, пока в них не погас свет. Надо ещё раз позвонить… Зачем? Может, её всё утраивает, и я действительно ничего не понимаю. Может, просто девочке стало скучно, и она со мной познакомилась. Ничего не обещала ведь, сразу сказала… но и от встреч не отказывалась. Может, это она играла со мной, а не я с ней? Женщины… разве можно думать, что разгадал их?

А сегодня что? Что это за концерт? Не хочет, чтобы кто-то знал? А так не догадаются… Не хочет больше меня видеть? Другому пусть расскажет! Я не отступаюсь никогда, иначе давно бы в канаве червей кормил. Я не собирался с ней сюсюкаться, просто хотел услышать её твёрдый ответ «да» или «нет», и мне даже казалось, что услышав «нет» я развернусь и уйду. Честно, и дело уже здесь было не в принципах, что с дурой спорить, но на деле всё оказалось сложнее. Привязала она меня к себе, крепко. Не зря раньше рыжих на костре сжигали. С Каринкой не так всё было, да и не рыжая она, а русая, красилась только, а вот Алеся настоящая, хоть и сделала цвет волос более насыщенным. Посмотрел на неё и не смог уйти, не могу бросить её. Самонадеянно? Бросить её, смешно, учитывая, что только что, она меня бросила. И не смог не спросить про мужа, наверняка знал, что синяки остались… как она выкрутилась?.. А когда услышал, что не спала с ним, от сердца отлегло, всё как-то в другом свете стало, и не злюсь больше, но и не обольщаюсь, знаю, что как только товарный вид приобретёт… ладно, хватит. Я уже всё для себя решил, остальное – вопрос времени, в основном моего.

– Уже уходите?

Я обернулся на секретаршу, вспомнил, что она старательно строила глазки.

– А вы хотите, чтобы я остался?

– А вы можете?

Смешно, но я не знал, что ответить, не готов был к разговору с ней, да и вообще, не о том думал. «А что, девочка ничего…» – приценился я с ходу.

– Позвони.

Я оставил ей визитку. Зачем – не знаю, но и в евнухи не записывался, надо отвлечься.

Он ушёл, если бы не дядя Игорь, то я бы в обморок рухнула. Тепло его рук до сих пор обжигало колени, голос звенел в ушах. «Не приходи» – «не буду». Правда, больше не придёшь? А ты уверен, что я именно этого хочу? Чёрт! Почему я не сказала этого ему, почему я снова мучаю себя. Захотелось закрыть глаза и зарыдать. Давно такое желание меня не посещало. Я попросила его не приходить, никогда, и он сказал, что не придёт… но почему мне так хреново?.. Ненавижу… и его, и себя.

– Ты купила машину?

Это было первое, что я услышала, придя в дом. Олег был в ярости. С чего бы?

– Да.

– Детка, а ты случайно не забыла, что нам негде жить?

– Живи. – Спокойно ответила я, обведя взглядом дом.

– Алеся, ты же знаешь, мы должны быть самостоятельнее.

Он немного смягчился, не услышав ответной агрессии, но я не спешила ликовать.

– Давай. Начинай. Ты зарабатывал полгода, заработал?

– Я уже говорил.

– Ну, и?

– Но если бы ты не купила машину, мы бы смогли купить двушку на окраине.

– Что? Двушку, на окраине? Ту, в которой жили алкоголики и держали в этих комнатах стадо собак и кошек? Это ты собирался купить за свои деньги?

– А что ты хотела? Всё просто так, за спасибо?

– Знаешь, дорогой, пока ты не занялся своими махинациями, мы жили за как ты там сказал… за спасибо. И машина у нас была, моя, заметь. А теперь ты меня упрекаешь в том, что ничего нет? – Он молчал. А что тут сказать, я ведь права. – Я так тебе скажу: иди, ищи работу. Я тебя кормить не собираюсь.

– Не сомневайся, найду.

Он схватил с вешалки куртку, влез в свои дорогущие ботинки из прошлой жизни (надо отметить, красивые и дорогие вещи он любит побольше моего), и выскочил из дома. К матери своей пошёл, я даже не сомневалась. Раньше мы расходились по разным комнатам, а когда к матери переехали, то по разным домам. Но сегодня я себя виноватой не чувствую. Я права.

К моему несказанному удивлению, уже через три дня муж ошарашил меня новостью.

– Я нашёл работу! – Прокричал он с порога. Слишком радостно. Просто запредельно.

– Надо же, тебя взяли охранником.

Не сдержалась я. Мы это уже проходили. Его не брали нигде по специальности. Логично, ничего не скажешь, теперь, значит, что-то изменилось?

– Нет! – Прищёлкнул он языкам.

– Ты меня пугаешь и волнуешь одновременно.

– Я рад. Бухгалтером буду работать. Не главным, конечно, но зарплата больше, чем раньше.

– Да? И кто у нас такой доверчивый и щедрый?

Меня терзали смутные сомнения. Я понимала, что о его махинациях знал весь город, значит, его взял кто-то не из местных или после проверки откажут в должности.

– Одно туристическое агентство. Не самое крутое, но престижное и стабильно работают у нас уже пять лет. Ну, – я стояла у плиты, готовила ужин, когда Олег решил подлизаться, прижался ко мне, поглаживая бёдра, – я заслужил похвалы?

– Ага, сразу после аванса.

– И умеешь ты настроение испортить!

Муж обиделся, весь вечер потом со мной не разговаривал, а я и не нарывалась, только бы больше не приставал. Мне стали неприятны его прикосновения. Не было эмоций, возбуждения, ничего. А потом и вовсе отвращение, от его настойчивости, мне-то не хочется.

Дима не звонил, не писал и не приезжал. Сначала я скучала, потом страдала, а в итоге, по истечении месяца, сделала правильные выводы и успокоилась, по крайней мене убеждала себя в этом. На работе наметилась отвратительная стабильность: никаких тебе авралов и сверхурочных, никаких проверок, налоговой. В частной жизни всё серо и убого, впрочем, как и раньше, но тогда это не так ощущалось, не было контраста. К моему очередному толи удивлению, толи недоумению, Олега действительно приняли на работу, причём в головной офис. И зарплату он принёс приличную, и работа ему нравилась, а вот я подвох чувствовала, и это меня напрягало с каждым днём всё больше и больше. Но своими волнениями делиться с Олегом не спешила, да и беспочвенны они, просто женское шестое чувство, а муж в него никогда не верил.

– Дорогая, завтра мы приглашены на вечеринку.

«Обрадовал» меня Олег в один прекрасный зимний вечер.

– Кто пригласил? – Без интереса отозвалась я, так как идти никуда не собиралась в принципе. Настроение хуже некуда, да и хандра не отпускала уже несколько дней.

– У нашей фирмы юбилей. Пять лет на рынке услуг. Зал в ресторане заказали, все приглашены.

– И кому охота кормить всех нахаляву… не понимаю.

– Ну, почему же нахаляву. Частично вычтут из зарплаты. Идём завтра, так что поговори с Игорем, пусть тебе выходной даст. Ты должна выглядеть достойно.

Меня даже перекосило. Что значит достойно? А как я выгляжу обычно, поподробнее милый!

Мои мысли Олег понял без слов, немного сжался, знал ведь, как я к внешности отношусь, да и в небрежности меня обвинять низко.

– Я хотел сказать, чтобы марафет навела и всё такое. Начало в четыре чала, с работы не успеешь.

– Надо же, как ты всё распланировал. – Моё настроение ухудшалось с каждым его словом. – А меня спросить не забыл?

Я села на кресло, закинув ногу на ногу. Для Олега это значит: не подходи – убью! И он это знал, поэтому начал спокойнее.

– Алеся, – он присел у моих ног со щенячьей улыбкой, – прийти с женой – обязательно. Это как условие. Там всегда так.

– Как, так?

– Ну, проверить хотят, знаешь ведь, если надёжный тыл, то и бояться нечего.

– Так ты своим тылом решил похвастаться? – Хмыкнула я, на большее эмоций не хватило.

– Алеся, мне это очень важно.

– Хорошо, я пойду, но ненадолго. Настроения нет, и вряд ли оно появится.

– Вот и умничка.

Уступать Олегу я не хотела, да и не в уступке дело. Мне действительно пора развеяться. Я тухну как старуха, мы и с Мариной тысячу лет не виделись и не созванивались, именно этот факт стал основополагающим в принятии решения.

На следующий день муж выдал мне энную сумму на марафет. Приятно, что хоть ради такого случая он готов раскошелиться. Посмотреть бы, для кого так старается, может, там и правда, есть на кого производить впечатление? Отказывать себе в чём либо, я не стала, и не успокоилась, пока не обнулила счёт. Тратить я люблю, особенно, если это и есть цель. Платье купила себе необыкновенное, если бы это был металл, я бы сказала платина, а вот как выразить словами цвет, не знаю, у меня и серьги под него есть. Стильное, не вычурное, и даже не вечернее, но безумно красивое и безумно дорогое, без шокирующих вырезов и длиной чуть ниже колена. Многие избегают этой длины, называют её бабской, но я не соглашусь: это самая элегантная длина, которую только можно себе представить, особенно, если ноги ровные, как в моём случае. Придя домой, уже собиралась переодеться, как вдруг заметила переворот на моей полке в шкафу.

– Я тут рубашку свою искал… – Тут же начал Олег, уловив мой взгляд. – И смотри, что нашёл.

У него на пальце болталась цепочка с кулоном в виде скорпиона, а у меня остановилось сердце. Его следующих слов я боялась, но внешне Олег выглядел счастливым.

– Красивая вещица, Игорь подарил? – Легко спросил он, и я смогла выдохнуть, но дар речи так и не вернулся.

– Оденешь сегодня. И линзы синие, я видел, у тебя новые лежат.

Когда ты стал таким внимательным, хотела бы я спросить.

– Хорошо.

На самом деле, я хотела прокричать изо всех сил, разбить о его голову что-нибудь тяжёлое, а потом объяснить, почему рыться в моих вещах я не разрешаю, но сейчас всё, что я говорю, может быть использовано против меня. Да, и не забыть бы, сообщить Игорю, что он мне подарил.

Ресторан для торжества был выбран лучший в городе, теперь хотя бы понятно, к чему благоверный так переполошился. Наверно у них в офисе сплошные модели, а тут я, от горшка два вершка, хоть приодеть надо, чтобы не упасть лицом в грязь, рядом со мной, с убогой. В этот момент я так отвратно себя почувствовала, словно без этих тряпок действительно гроша ломанного не стою. Но все эмоции оставила при себе, как и то, что мне в своих новеньких туфельках пришлось плестись по двадцатиградусному морозу от стоянки, и мёрзнуть, пока Олег найдёт пригласительные. В этот момент я возненавидела его ещё больше, ещё бы в трусы запихнул! Все проходят мимо, небрежно кивая головой, а мы стоим перед неприветливыми секьюрити и трясёмся от холода (по крайней мере, я). Когда молоденький охранник очередной раз окинул меня сочувствующим взглядом, я не выдержала.

– Ну, ты ищи, а я пошла.

Меня даже и не думали задерживать, сжалились наверно.

– Ты ещё домой съезди, там поищи. – Добавила я уже с прохода, довольно злобно, но ответа не дождалась.

От резкой смены температурных режимов, меня переколотило, и отойти далеко от порога я не смогла, так и хотелось вытянуть ноги к замаскированному под античную колонну радиатору, я даже не знала, что в ресторанах подобное устанавливают, но выглядело красиво, так сразу и не скажешь. Пока оглядывалась, отметила, что хвастаться есть перед кем, да и на меня успели обратить внимание, на Снегурочку эдакую.

– Девушка, вам помочь?

Не смог долго наблюдать за моей лёгкой растерянностью миловидный мужчина средних лет.

– А вы кто?

– Я? – Удивился тот и засмеялся. – Гость, а вы?

– И я гость, точнее гостья. Здесь заказано мероприятие для какой-то турфирмы…

Ох, как стыдно, как стыдно, не знать, где работает родной муж, но, что-то не было у меня желания выяснять подробности, хоть бы со своими проблемами разобраться.

– Какой-то? Вообще-то наша фирма лучшая в городе, а скоро станет лучшей в стране.

– О-о, у вас далеко идущие планы. – Не таясь, начала я кокетничать, а что, милый мужчинка, судя по всему из руководителей, если так вступился за честь родной конторы.

– И поверьте, они осуществимы. Так что, таинственная гостья, пройдёмте в зал?

– Вообще-то я с мужем.

Мужчина заметно нахмурился, ну, не думал же он, что такая фея придёт одна. Не скромно, знаю, но мужчина прилично поднял мне самооценку и настроение, заодно.

– То-то я думаю, не помню вас.

– А вы знаете всех своих сотрудников, без исключения?

Нет, я обнаглела, мне оставалось только провести языком по губам, чтобы добить его, и вроде бы, совершенно безобидный вопрос, с чего меня пробрало?

– Так положено начальнику отдела кадров.

Я и обрадовалась, и огорчилась одновременно, не велика птица… но и проблемы с воздыхателями мне не нужны.

– Понятно.

– Так, где ваш муж? – Оживился он, наверно не зная, как от меня отделаться.

– На входе, не может найти пригласительные.

Я кивнула в сторону входа, а он выглянул в прозрачную дверь, но ничего не разглядел.

– А как же вас тогда пропустили?

– Я обладаю нечеловеческим обаянием, – не задумываясь ответила я, – а ещё у меня туфельки на тонкой подошве.

Он тут же опустил взгляд к моим ногам и покачал головой.

– Опрометчиво с вашей стороны. М-м, это Олег Палыч ваш муж? – Он, наконец, заметил курсирующего Олега и улыбнулся. – Сейчас спасу его.

Ну и отлично, пусть Олежек мне спасибо скажет. Через десять секунд они уже вернулись, бурно обсуждая, где же можно было оставить эти билеты.

Мы прошли к гардеробной, разделись.

– Александра, моя жена. – Опомнился Олег и взглянул на меня умоляюще, если бы я знала, что он начнёт нагло выпендриваться, сразу бы отказалась от поездки.

– Очень приятно, Сергей. – Ответил начальник отдела кадров, склоняясь к моей руке.

– И мне приятно.

Наверно, мне было бы действительно приятно, если бы до этого муж не испортил настроение. Я не люблю такую интерпретацию своего имени, но его тяга к прекрасному на голову выше.

Потом мы прошли в обеденный зал. Я так поняла, столы специально выставили в такие незамысловатые кружки, надеюсь, нам не достанется где-нибудь на галёрке. Был приглушённый свет, который приятно струился из настенных бра, поддерживая основной источник, более яркий, украшающий потолок. Общая атмосфера мне понравилась и, если бы Олег так интенсивно не вертел головой, а на секунду остановился, я бы ему об этом обязательно сказала. Но он кого-то искал. Кого, я не спрашивала, да и не интересно мне, скорее бы уйти. Да, да, именно, увидев собравшихся здесь красоток, мне сразу захотелось домой, ведь даже за новым платьем и своим кулоном в неимоверную для меня стоимость, не могла чувствовать удовлетворение. Но спина была по-прежнему ровной, грудь выставлена вперёд, гордо поднятый подбородок. Всё эти качества стали стремительно ухудшаться, когда я встретилась взглядом с хозяином торжества, и, убедившись в своих предчувствиях и глянув на довольного Олега, слегка попятилась назад.

– Добрый вечер.

Дима был выпивший, это сразу бросилось в глаза, на его шее висела невероятной красоты девочка, иначе и не назовёшь, ей не больше двадцати, верхние пуговицы расстёгнуты, под рубашку забралась хрупкая ладошка его спутницы. Для ресторана в четыре часа дня это слишком пошло, но я не скривилась, по крайней мере, очень на это рассчитывала.

– Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич. – Тут же залебезил Олег, и меня передёрнуло, теперь точно заметно. – Моя жена, Александра.

Не-е-ет! Теперь, к моему, как оказалось никчёмному недовольству, присоединился стыд. Да, мне было стыдно оттого, что я должна казаться и выглядеть лучше, чем есть.

– Очень приятно. – Дима ничуть не удивился, может, Олег и до этого сказал, что меня зовут Александра? – Не часто встретишь такую милую женщину с таким мужественным именем.

Нараспев проговорил он. И потянулся ко мне. Без стеснения, без сомнения. Это должен был быть поцелуй в щёку, прост поцелуй, вряд ли кто-то из присутствующих догадался, что в этот момент Дима самым наглым образом захватил мочку моего уха и немного её прикусил. Я замерла, я зажалась, я втянула в себя всё, что возможно и что до этого ни разу не втягивалось. Влажной после его прикосновения кожей почувствовала, как он усмехнулся, обдав её при этом своим дыханием. Я была унижена и раздавлена. Интересно, а если бы он захотел меня трахнуть тут, при всех, Олег бы так же стоял в стороне? Он ведь не мог не почувствовать моё состояние, это нереально.

– Вы всех так приветствуете?

– Нет, но сегодня на удивление, у меня хорошее настроение…

Запел он в полный голос песенку из «Смешариков», и остановить его смогла только та самая спутница, которой было дозволено больше, чем остальным.

– Не обращайте внимания, просто Дима сегодня выпил лишнего.

Мило отозвалась она, но если переводить на простой язык, это звучало бы так: «не обольщайся, мадам, он мой». Проглотила, что же, поделом, сыта по горло, пора и честь знать. А Дима не отходит, не скрывает своего интереса, глазеет на меня. Я даже не сразу поняла, куда он смотрит, но почувствовала, как холод обдал грудь – кулон, он его заметил. Ненавижу тебя Олег, как же ты меня подставил!

– Приятного вечера. – Наконец выговорил Дима и пошёл встречать новых гостей.

Но мне не легче, я не готова смотреть на него весь вечер и чувствовать этот взгляд. Пусть на нём виснут десятки девиц, я знаю, что смотрит он на меня, и взгляд его бешеный, ничуть не изменился, только темнее стал, насыщеннее.

– Наш генеральный. – Шепнул мне Олег, а меня снова переколотило.

Я не люблю прихлебателей, а у Олега это получается отменно. Как он, чуть ли не стелился перед ним, улыбался, генеральный… Стоп. Генеральный? Дима сменил род деятельности? Что ещё?

Вечер не просто шёл медленно, он тянулся, ни о каком «уйдём пораньше» не могло быть и речи, меня останавливало лишь то, что номерок от пальто у Олега, и он наотрез отказался его отдавать, а уйти в одном платье я не рискну даже от Димы. В зале стало душно, многолюдно, разговоры, деловые беседы, светские сплетни, много, много незнакомых мне людей. Олег перебегает от одного к другому, выставляя меня напоказ, а мне тошно, мне стыдно, противно, и все подобный чувства, названия которых я не могу вспомнить на данный момент. Всё нахлынуло, и я вырвалась и его цепкого объятия, чтобы подышать в одиночестве. В поисках глотка воздуха зашла в дамский туалет, а там, как в дешёвой школьной уборной накурено и дымно, я вышла в холл и спряталась в дальнем углу у окна.

– Прости.

Услышала за спиной Димин голос и вздрогнула… могла бы и догадаться.

– За что?

– Знал, что на трезвую голову не смогу смотреть, как он прикасается к тебе, а на деле оказалось, что и алкоголь мне не помеха.

– Я не хочу с тобой разговаривать. – Не поворачиваясь к нему, проговорила я и закрыла глаза, пока Дима этого не может видеть.

– Тогда почему не ушла?

– Я не хочу с тобой разговаривать. – Проговорила я твёрже, а он провёл пальцем по моей спине.

– А я хочу… тебя. Ты очень красивая.

Я молчала, молчала бы и дальше, если бы он не стал в опасной от меня близости, я уже чувствовала ткань его пиджака.

– Дима, ты что-то задумал?

– Ну, что ты, просто обеспечиваю тебе достойное существование, повышая благосостояние вашей семьи.

Он нагло врал, так же нагло, как и я последние несколько месяцев.

– Почему Александра?

– Ты хочешь меня добить?

– Я хочу понять.

Теперь я повернулась к нему, хотела видеть его лицо, его глаза, видеть его эмоции, которые он, в кои то веки, не прятал.

– Так престижнее, как ему кажется.

– Александра?

– Да, Алеся – это производное от Александры, и крестили меня как Александру.

– Но ты любишь своё имя, так?

– Да, но Олег считает его колхозным, – я горько усмехнулась, вспомнив, как именно эти слова он мне сказал, поясняя, почему назвал меня этим именем, представляя друзьям.

– У тебя самое прекрасное имя.

– Молчи.

– Алеся, давай уедем, сейчас. Вместе.

– Нет.

– Ты скажешь мне «да». Не сейчас, так потом, понимаешь?!

Я пожала плечами. Ничего я не понимала, ничего не хотела, только бы уйти отсюда.

– Вот ты где. – Олег… и зачем так старательно изображать волнение?

А вот Дима не обрадовался, но и не отступился от меня.

– Повезло тебе, Олег, с женой. Верная. – Криво усмехнулся Дима и подмигнул мне. – Пять минут уговариваю со мной уехать, а она сопротивляется. И где таких жён делают?

– Таких больше нет. Штучный экземпляр.

Я, оказывается, экземпляр. Ничего, стерплю. Чего уж теперь: стою перед своим несостоявшимся любовником, в платье, купленном на его деньги, в украшении, купленном на его деньги, даже маникюр он оплатил, а Олег при этом рассказывает о моей штучности. Забавно.

– Отвези жену домой, мне кажется, Александра устала от внимания. – Заботливо отозвался Дима, а Олега перекосило, видимо, другие планы.

– Милая?

– Да, давай домой.

Олег отправился за моим пальто, а Дима не уходит. Что выжидает?

– Я прогрею машину, ты пока постой здесь, хорошо?

Я кивнула. Какая забота, что один, что второй, как петухи, хвостами меряются.

– Спасибо.

Тихо и устало поблагодарила я Диму, если бы не он, то эта пытка высшим обществом, продлилась бы ещё час.

– Спасибо – это много.

И я взорвалась, трусики взмокли в секунду, пульс участился, а сердце рисковало выскочить из груди и упасть ему под ноги. Тело вспомнило его прикосновения, его поцелуи, его надёжные объятия, стало жарко. Поднять глаза я боялась, но чувствовала, что он смотрит на меня.

– Оставь меня в покое.

– Нет.

– Ты обещал.

– Я обещал не приходить, и не приду. Ты сама придёшь ко мне. Сама.

И теперь я почувствовала его жёсткость, его уверенность, вся эта показательная нежность закончилась и вот он, настоящий.

– Ты сошёл с ума.

– Да. Но ты ведь меня вылечишь?

Я снова стояла к нему спиной, ждала, когда же придёт Олег, но он, как на зло, решил прогреть машину основательно. Я почувствовала его ладонь на своей ягодице, властно сжимающую, нещадно портившую моё платье.

– Хочу тебя. И получу, чего бы мне это не стоило. Понятно?

– Более чем.

Я больше не ждала Олега, я вообще ничего не ждала, я была далеко отсюда, я порхала в облаках. Может, я уже умерла? Мне стыдно, больно, обидно и сладостно одновременно и всё это ОН.

Его рука по-хозяйски путешествовала по моему телу, опустилась ниже, поддела платье, Господи, а если кто-то увидит?.. Пальцы скользнули вверх по бедру, я почувствовала, как второй рукой он подтянул меня за талию ближе, прислоняя к себе, а потом его палец внутри меня. Я не могла пошевелиться, слышала его дыхание, судорожное, надрывное, безудержное. Два пальца, они внутри меня, двигаются медленно, дразня.

– Чулки, зимой… Ты совсем не думаешь о здоровье.

– Оставь меня.

– Сама придёшь. – Повторил он. – Как думаешь, мне ещё долго ждать?

Он шептал прямо в ухо, медленно, расставляя интонацию. Он специально мучил меня, предлагая соглашаться. Как далеко он зайдёт?

Дима неожиданно отстранился, заботливо расправил платье, шлёпнул по попке, как последней шлюшке и отошёл в сторону. Через пару секунд я увидела приближающегося к нам Олега.

– В целости и сохранности. – Отрапортовал этот негодяй.

– До завтра.

– Можешь на работу не спешить, такую жену нужно ублажать!

Эти слова были явно лишние, но и на том спасибо, хотя, всё рано унизительно.

По дороге домой я предпочла бы молчать, но Олега распирало любопытство, и один из его затяжных взглядов закончился вопросом.

– О чём ты говорила с Трунёвым?

– Кто это?

– Дмитрий Анатольевич.

– А-а…

– Он тебе что-то предлагал?

– Ага, переспать. За деньги.

– Алеся, я серьёзно.

– И я!

– Перестань, ты видела кто с ним.

Олег многозначительно хмыкнул.

– Кто?

– Дочка нашего мэра.

– Такая молоденькая?

– И при этом дочка мэра. – Повторился он, задев меня очередной раз.

– Ах, как же тебе не повезло!

– Перестань.

– Мы говорили о погоде.

– Что?

– О погоде. Он сказал, что магнитные бури, я согласилась. Он спросил, не скучно ли мне, я сказала, что скучно. Потом появился ты, и он предложил отвезти меня домой.

– Чёрт! Алеся! Я же просил вести себя прилично! – Заныл Олег и меня затошнило. Часто за последнее время, может, у меня на него аллергия?

– Я хорошо себя вела.

– Ты портила вечер своим постным лицом. Могла бы улыбнуться.

– И поэтому, ты считаешь, он меня отправил домой?!

Нет, честно, если бы он сказал всё это, пока мы не отъехали от ресторана, я бы выскочила из машины и вернулась к Диме. Мало того, что он считает меня низшим сортом, по сравнению с чьими-то дочками, так ещё и унижает, говоря, что я своим видом что-то порчу? Сволочь!

Я не разговаривала с ним весь вечер, весь следующий день, мой бойкот распространялся на приготовление пищи, стирку и заботу о любимом муже. Теперь он сам себе гладил, обедал в забегаловках, а по вечерам забрасывал грязное бельё в стиральную машину. Забирал Антошу из садика, туда же его отводил, и машину свою я ему не давала. Но ведь долго так продолжаться не могло и мы оба это понимали. Решающую роль в этой истории сыграла ни о чём не подозревающая марина.

– Алеся, привет, куда пропала? – Позвонила она мне среди рабочего дня.

– Работаю. – Обречённости моей не было предела.

– Предлагаю отдохнуть, сходить, развеяться. Мои на выходные уезжают в деревню, я сослалась на аллергию.

– Зимой?

– Ну и что? У меня аллергия на саму деревню и на свекровь, так что отговорка прокатила, ты как?

– Никак, Олег наверно не отпустит.

– А он приехал?

Ах, да, я ведь так давно не видела подругу, кажется, с самого Нового года.

– Приехал, устроился на работу, и вообще у нас всё в шоколаде.

– А чего так невесело?

– Потому что он меня достал. Опозорил, назвал вульгарной и недостойной внимания, и при этом не думает извиняться.

– Так это же хорошо! – Марина засмеялась, а вот мне было не смешно до сих пор. – Уйдёшь со мной в качестве морального ущерба, и пусть думает, как исправлять ситуацию. Твой слабохарактерный сдастся, это же не мой заяц.

Олега Марина всегда считала слабаком, и от него этого не скрывала, за что так же, как и от моей матери, удостоилась роли отрицательного персонажа моей жизни. А я её всё равно люблю.

– Я попробую, но ничего не обещаю.

Я не обещала, но и особого настроение не было, Олег постарался на славу: уже две недели с того злополучного корпоратива прошло, а я всё злюсь, изъедаю себя и собственноручно занижаю и без того невысокую самооценку.

Как я и ожидала, Олег новости не обрадовался.

– С Мариной, говоришь? Ну, ну.

– Что ну, ну? Ты имеешь что-то против? – Я уже успела принять угрожающую позу и упереть руки в бока. – Так знай: я у тебя не спрашиваю, я тебя ставлю перед фактом. В эту пятницу, мы с Мариной идём в загул. С тебя присмотреть за ребёнком и банковская карта.

– Вот ещё! Ничего не слипнется?

– Не мечтай! Я тебя поддержала, всем понравилась, все довольны… ты сам так сказал. Ты беспочвенно меня обвинил, оскорбил, так что я имею полное право подлечить свою израненную душу.

– Что сделать? – Олег хотел рассмеяться, но вся серьёзность моих заявлений не позволила этого сделать. – Это подружка твоя так научила?

– Ты считаешь, что я плохо соображаю?! – Пошла я в наступление и нахмурила брови, Олег понимал, приближается буря и стал сдавать позиции. В конце концов, всего один вечер, и добрая любящая жена перестаёт быть ведьмой и стервой. И, по крайней мере, до следующей ссоры прекращает все загулы и отрекается от подруг. Выгодный ход.

– Хорошо. – Сдался он, поразмыслив над ситуацией в целом и над моими словами в частности. Правильное решение, он хоть и слабак, но не дурак так точно!

Было решено, в пятницу мы с Мариной шли в ночной клуб. Она обещала впечатления, эмоции, и хорошее настроение, а от меня требовалось соответственно выглядеть.

Выглядела я соответственно. По крайней мере, очень постаралась. С причёской долго не мудрила, чем пышнее, тем дурнее, всегда говорила я и сделала стрижку-вспышку (ну, это я образно, на моих мягких волосах завивка держится не очень и вспышка, пока я добралась до места назначения, опала до вполне приличного объёма). С платьем и того проще: белый в ультрафиолете (я так называю обычное клубное освещение), смотрится наиболее удачно, поэтому выбрала именно белое платье с юбкой-солнцем, длиной выше колена, такого же цвета сапоги. И всё, я готова. С Маринкой встретились у входа, она, так же как и я, выпендриваться не собиралась, оделась как всегда стильно и модно, в чём, собственно, и залог успеха.

Вечер пятницы – это тяжёлый случай, об этом знают все. Народу… не протолкнуться, мальчики и девочки, тётеньки и дяденьки. Нам повезло, и мы успели занять столик и, пока не началась толкучка и громкая музыка, даже поговорили.

– Ты же говорила, что у него волчий билет. – Задумалась Маринка, когда я упомянула о работе мужа. – Кому он мог понадобиться?

– Да, нашёлся один. – Отмахнулась я недовольно, но Маринка на то и подруга, чтобы улавливать малейшее изменение моего настроения.

– Так, так, так, что за лицо? Чем тебе не угодил сей благодетель.

– Тем, что это Дима.

– Дима? Всё тот же? – Издевательски ухмыльнулась она и повела бровью. – Колись, что у вас было, чем так недовольна?

– Ничего не было. – Насупилась я, а для Марины, это словно призыв к действию.

– Насколько ничего? – Она сложила губы трубочкой, подготовила свои уши и её глаза заблестели от недостатка информации.

– Настолько, что… – Задумалась, насколько же, и покраснела, хорошо, что темно, и никто этого не видит. – Что я лежала под ним практически голая, и он тоже был без штанов. – Выпалила со злостью я и залпом допила свой коктейль.

У Марины вырвался нервный смешок. Как бы она не считала, что я неверная жена, но, услышав это лично, была немного шокирована.

– И когда вы только успели?.. И где?

– У него в квартире.

Информацию я выдавала чуть ли не под пытками, чувствовала себя изнеможённой, захотелось домой.

– А там ты как оказалась?

– Совершенно случайно, – пыталась было оправдаться я, но Маринка уже посмеивалась над моей интонацией. – Я потеряла в его машине телефон, и он сказал, что заберу я его только там.

– И в машине ты тоже оказалась совершенно случайно! – Залилась Маринка смехом ,и я не выдержала, засмеялась вместе с ней.

– Да. Он помогал мне покупать машину, точнее говоря выбирать, но закончилось тем, что и покупать тоже… в общем… я запуталась…

Выдохнула, как всё сложно и непонятно, а Марина смеётся, ей весело от моих бестолковых мучений.

– Он купил тебе машину?

– Нет! Ну, он хотел, но я отказалась… и Дима только немного добавил… Марин, он что, меня покупает?

– Скорее хочет обратить на себя твоё внимание.

Ну, наконец-то, хоть одна здравая мысль за вечер, к тому же, я этой мысли симпатизирую, оттого, что не чувствую себя вещью, хотя бы.

– Во-от. А потом он взял на работу Олега, совершенно случайно, конечно, – поддела я саму себя, – а тот и рад стараться. Повёл меня на корпоратив, как породистую сучку на выставку. А там я узнала, что Дима – это не просто Дима, а, по совместительству, генеральный директор туристической компании.

– А что значит генеральный?

– Это значит, что он единовластный её владелец, я так понимаю. И на этом вечере Олег представлял меня всем как Александру, ты же знаешь, как я этого не люблю, – Марина кивнула, – особенно, когда он перед Димой выставлялся. А потом, когда большой начальник отправил меня домой, сказал, что я своей кислой физиономией испортила впечатление о нём и о нашей семье.

– Сволочь! А чего он тебя домой отправил?

– О-о-о, это отдельная история! – Алкоголь ударил по мозгам и моим расшатанным нервам, я завелась с пол-оборота и пошла в разнос. – Когда мы остались наедине, а, как оказалось, это возможно даже в ресторане, переполненным людьми, он очень нескромно подкатил ко мне, предлагая отправиться к нему и продолжить начатое. Естественно я отказалась.

Я задумалась: а я отказалась, или мне это кажется?.. Наверно я просто молчала… да, наверно так.

– Потом пришёл Олег, но это не важно, суть в том, то Дима, сославшись на мою усталость, сказал Олегу отвезти меня домой. Я не хотела там находиться, и такой вариант меня устраивал, но когда мы снова остались вдвоём, всего на пару минут, он нагло залез ко мне в трусы, вытворял там что хотел, а я при этом не могла ему ответить.

– Я так и знала, что этим всё закончится! – Громко стукнула Маринка ладонью по столику. – Он странно на тебя смотрел, ну, понятно, понравилась там и всё такое, но было в его взгляде что-то такое… нездоровое. А он, часом, не маньяк?

– Меня тоже такие вопросы иногда волнуют. Но даже если и маньяк, то очень изощрённый в своих издевательствах. И знаешь, мне кажется, что он прав и я действительно, рано или поздно, но окажусь в его пастели.

– Ну-у… – Потянула Марина, почесав затылок, попутно поймала официанта, с просьбой повторить. – Мне кажется, он тебя не разочарует. Раз ему так невтерпёж. Хочет тебя, так дай ему. Убудет, что ли?

– Ты набралась, подруга!

– Ты тоже. Но скажу тебе честно, мы с тобой конфетки и все мужики в зале будут наши!

– А ещё… ещё до того, как Олег приехал, Дима предлагал мне отношения. Вроде совместного проживания и воспитания моего сына. Я подумала, что он шутит, он ведь вообще такой, весёлый. Отказалась. Дима долго спорил, возмущался, а в итоге заявил, что хочу я или нет, всё равно буду с ним. Вот я теперь и думаю, он ведь Олега не просто так на работу взял, и вполне может его подставить, а меня… короче тогда он захочет меня совсем на других условиях, он ясно дал это понять.

Марина молчала и впилась взглядом в кого-то за моей спиной.

– Кого ты там увидела?

– Нарушителя общественного порядка собственной персоной.

– Кого?!

– Диму. Посмотри. – Марина ткнула пальцем в сторону барной стойки. – И не один пришёл, с тёлкой.

– Фу, Мариш, что за выражения, ты ведь женщина, веди себя прилично.

– Судя по всему, он без тебя не скучает.

– А он никогда не скучал без меня. Всегда с новой пассией. В последний раз с дочкой мэра зажигал.

– А ты знаешь, как выглядит дочка нашего мэра?

– Нет, конечно, так Олег сказал, а ему, ты же знаешь, в этих вопросах можно доверять. Но сейчас он не с ней.

На всякий случай, я ещё раз посмотрела на девушку.

– Это, конечно, да… Надо с ним переспать. И всё закончиться.

Как всё просто. Можно подумать, я сама не догадалась. Знаю, что отстанет, и именно это меня останавливает. Я не хочу, чтобы заканчивалось, чтобы он исчез. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне, пел дифирамбы, даже так, как это у него получается, хочу, чтобы смотрел таким взглядом, от которого подгибаются колени и кровь останавливается. В общем, я поняла, что мне нравится его внимание, его настойчивость, и я не уверена, что мне нужен именно он, а не кто-то другой, который так же будет ухаживать, настаивать. Только когда мы вдвоём, и я вижу его глаза, необыкновенные, как он смотрит и сходит с ума, только тогда я ни в чём не сомневаюсь, на это просто не остаётся сил и желания.

– Потанцуем?

Предложение подруги застало меня врасплох, я вовсе не собиралась обнаруживать себя, предпочла бы понаблюдать за ним со стороны. Так же он смотрит на ту девушку или как-то иначе. Мне было это важно, жизненно необходимо. А теперь Марина предлагает мне в полный голос заявить о себе (не заметить меня в этом белом платье просто нереально, тем более такому ушлому проходимцу, как Дима).

– Давай попозже. – Трусливо, поджав хвост, смотрела я на Марину, которая уже расправляла складки на юбке. – Я морально не готова.

– Отлично, сейчас подготовимся.

Она придвинула напитки поближе, и мы начали усердно готовиться. Музыка становилась всё громче, люди сливались в общую, непонятную массу, сердце отбивало ритм, задаваемый ди-джеем, басы пульсировали в висках. Становилось жарко, тяжело, хотелось разрядки. Я возбуждалась от зажигательных мелодий, всё ещё сидя на стуле, уже не могла обходиться без энергичных движений и, на одном из крутых виражей музыкального трека, мы вышли из-за стола.

Мама, как я люблю тебя за то, что ты отдала меня в балетную школу! Это мой мир, мир музыки и развлечений, где становишься собой, где срывает крышу, и нет тормозов. Завтра мне будет стыдно, но сегодня я хочу именно этого.

Мы плавно влились в поток двигающихся людей, пробились в центр, образуя сердце танцпола. Нас с Мариной заметили, теперь мы задавали темп, стиль, и мы выбирали, а не нас. Музыка уносила меня далеко от реальности, от проблем, от Олега. Я жила танцем и одним мгновением, вошла в азарт, нет, я была зависима, я наркоманка, и мой наркотик на сегодня – это Дима. Я быстро отыскала его взглядом среди толпы, он всё так же сидел у барной стойки, его спутница рядом, и он заметил меня, я поняла это, когда мы встретились взглядом, но Дима отвернулся. Вернулся к ней, и лишь изредка поглядывал на меня, на мужчин, которые вились рядом, быстро оценивал ситуацию и возвращался к ней. Снова и снова. Я разозлилась, отвернулась, наверно, по закону жанра, стоило бы отыскать себе парня поприличнее, но я не могла, мне нужен был только он, а все остальные… их я даже не замечала. Я танцевала, сама для себя, иногда пересекалась взглядом с Мариной, которая ждала развития событий, пьяно улыбаясь, но полный штиль, мы с ним вдвоём решила поиграть в молчанку. Через несколько минут, бессмысленный набор нот и звуков прекратился, и из колонок полилась знакомая мелодия: быстрая, соблазнительная, которая заставляла гореть, вспоминать о самых сладостных минутах в твоей жизни. Смысл слов был что-то вроде, старая любовь не ржавеет, но я не уверена, кажется с напитками сегодня перебор, ни слова не понимаю по-английски. Народ немного рассосался на передышку, и я поняла, что между мной и Димой, как нарочно, образовался небольшой зрительный коридор. Теперь он стоял, а его тёлка (теперь иначе и я её назвать не могу), пыталась сообразить что-то соблазнительное под музыку, но получалось скупо и неумело, я взорвалась. Она меня добила. Размеренными танцевальными шагами я дерзко направилась в их сторону и стала слишком близко, его девка обернулась и попыталась возмутиться, но попытка не увенчалась успехом. Сегодня судьба на моей стороне, и даже музыка мне подыгрывает. Под короткий проигрыш, я ловко повернулась на месте, так, что юбка-солнце взлетела вверх и стала похожа на блюдечко, края которого, совсем случайно, задели его. Задели за живое. Я поняла это, когда в следующее мгновение встретилась с Димой взглядом, на неё он больше не смотрел. Девушка, раскрыв от возмущения рот, стала в стороне, присоединяясь к толпе наблюдателей, которые просекли фишку и наши непростые отношения обнажились перед всеми. А я уже не могла остановиться: он довольно улыбался, кривя губы, неотрывно смотрел на меня, но оставался безучастным, я на секунду усомнилась в своих силах, но снова удачный музыкальный оборот позволил к нему приблизиться. Я соблазнительно изогнулась перед Димой, отставила попку и, совсем разгорячившись, небрежно оттолкнула, словно это он подошёл ко мне. И я почувствовала, как упираюсь в его возбуждённый член, теперь он прижимал меня к себе обеими руками, надёжно фиксируя бёдра, двигаясь со мной в одном ритме, в одном настроении. Его бурное дыхание разбивало причёску, это был не танец, это был секс на танцполе и его руки, которые уверенно владели моим телом, не оставляли мне никаких сомнений. Но всё хорошее заканчивается, как и музыка, которая нас соединяла. Я и не ожидала, что смогу так просто отделаться, сбросила его руки с себя и вернулась в центр зала, к Марине, которая удовлетворённо кивнула.

– Молодец, поставила его не место. Теперь вы квиты. – Прокричала она.

Да, мы квиты, в прошлый раз он насиловал моё тело, в этот раз мы поменялись ролями. Дима не приближался, не шёл следом и меня это устраивала. Я сняла напряжение, которое не давало мне дышать, удовлетворила своё любопытство, утвердилась на месте первой претендентки на его постель. А через пару треков выдохлась, тело было влажным, мне стоило освежиться. Марина в это время тоже отошла, но к столику, и меня ничто не держало.

Уже в дверях я поняла, что одной побыть не получится. Надёжным захватом удерживая плечо, из зала Дима меня вывел, резко развернул и поставил перед собой.

– Откуда ты здесь?

– Иногда выхожу на охоту.

Он смотрел с прищуром, кривил губы, но теперь не в улыбке, а потом сжал моё горло, заставляя стать перед ним на цыпочки.

– Сколько ты выпила?

– Кардиолог столько разрешает.

Гордо отвечала я, не смотря на неудобное положение. Его пальцы, как удавка обвились вокруг шеи и надавливали сильнее.

– Я вижу, ты по мне скучала.

– Не меньше, чем ты по мне.

– Я рад. Что, действует закон, чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей?

– Нет, просто у тебя был такой мученический вид, когда она извивалась перед тобой, что я решила выручить по старой дружбе.

Он, наконец, отпустил моё горло, но тут же прижал к стене, наваливаясь всем весом.

– Хочешь прямо здесь? – Его рука медленно поползла под юбку, напрасно, дорогой, сегодня я в колготках.

– А почему нет?

– И я хочу.

Своим поцелуем он перекрыл моё дыхание, моё сознание и мою способность к сопротивлению. Я как безвольная кукла стояла, и стена служила мне опорой, а никак не местом заключения. Поцелуй Дима прервал так же резко, как и начал его.

– Алкоголь тебе однозначно к лицу.

– Хватит!

– Что хватит?

– Отпусти меня. – Резко произнесла я и упёрлась руками в его грудь. Получила больше, чем хотела, для меня достаточно.

– Ага… щас… – Пошло ухмыльнулся он и навалился сильнее.

Я попыталась дать отпор, не очень удачно, но успокаиваться не собиралась. В конце концов, кто-нибудь придёт мне на помощь. Время шло, я билась как птица, попавшая в ловушку, а помощь всё не приходила. Дима уже полностью обездвижил меня, и любые телодвижения только лишали сил.

– Ну, всё, хватит трепыхаться. Моя теперь. И никому тебя не отдам, слышишь?

Жарко выдыхал он, пытаясь поймать мои губы, но ничего не выходило, удавалось лишь изредка скользить по ним. Всё смешалось: солоноватый привкус его губ, его запах, его безудержное желание обладать мной. Дима устал бороться и довольствоваться малым, завёл мои руки над головой, удерживая их одной своей ручищей, а второй зафиксировал лицо. Его колено упиралось мне в промежность, заставляя поднять одну ногу, вторая была моей опорой и двигать ей я не могла вовсе, поэтому ни о каком ударе в пах не было и речи, хотя мысли мелькали. Больно, намеренно больно, надавливая на подбородок, он заставлял поддаться, а я не хотела. Не знаю, что нашло на меня, когда почувствовала его язык, который доставал чуть ли не до глотки, вызывая панику, сейчас его напор был слишком мощный для меня, уставшей от сильной эмоциональной нагрузки, такой же сильной эмоциональной разрядки, от физического сопротивления его желанию. И я укусила его язык, достаточно сильно, по крайней мере, он тут же зарычал, отстраняясь, и ударил меня по лицу. Ударил не сильно, но очень отрезвляюще. Щека горела, он зло смотрел, а я просто не понимала, что произошло.

– Да у вас тут недюжинные страсти кипят. – Громко произнесла Марина, на подходе и мы разошлись, словно до этого момента пытались от кого-то скрыться, а теперь попались.

– Марин, не до тебя сейчас. – Тут же опомнился Дима и привычно взял меня за плечо, удерживая рядом.

– И тебе привет. – Не глядя в его сторону хмуро отрапортовала подруга. – Леська, Олег сообщение прислал, Антошу с температурой увезли в больницу.

Я не меньше минуты пыталась переварить новость, пока паника не ударила в мою сторону и я не метнулась. Не знаю, куда рвалась, но Дима остановил меня.

– Я отвезу.

– Отстань! – Чуть не плача, отталкивала его я.

– Я сказал, что подвезу.

– Ты пил! – У меня начиналась истерика, причём совсем не тихая и слёзы уже брызгали из глаз.

– С чего ты взяла? – Хмыкнул он, видимо понял, что спорить бесполезно и со мной уже не общался. – Марин, ты счёт оплатила?

– Да, только что.

– Тогда поехали, куда, знаешь?

– Да, там недалеко от меня… Алесь, всё хорошо будет.

Я её уже не слышала. Однажды Антоша уже был в больнице, совсем маленький, тоже с температурой, в тот день я поняла, что никого дороже сына у меня нет и быть не может. У него на температуру очень остра реакция, я знала, поэтому и испугалась. Алкоголь выветрился мгновенно, а что не выветрилось – вышло со слезами, которые я усердно размазывала по лицу на протяжении всего пути. Олег на звонки не отвечал, и это пугало ещё больше. Неизвестность – это самое страшное, я умираю. Это наказание за то, что творю.

Возле больницы из машины я выскочила и побежала в приёмное отделение. Слышала, как Дима намеревался идти следом, но Марина его остановила, предложив подождать здесь. В отделении я узнала, что у Антоши острый аппендицит, что это такое я знала только понаслышке, и волнение усиливалось. Олег держал глухую оборону, со мной не разговаривал, Марина тихо сидела рядом. А проходящие мимо медсёстры метали недовольные взгляды. Могу даже себе представить, о чём они думали в тот момент, глядя на меня, не совсем трезвую, уже не такую свежую, в странном для убитой горем матери наряде, но мне было всё равно, только бы обошлось. Я вспомнила все молитвы, до боли впивалась ногтями в свои ладони, готова была биться головой о стену и лишь понимание того, что это не поможет, останавливало.

Через час вышел врач и сообщил, что операция прошла успешно, аппендикс не лопнул. Это конечно только полдела, но лучше, чем ничего. На все мои требования пустить меня к сыну, дали отказ, а потом и вовсе сослались на мой несоответствующий внешний вид, и отправили домой до утра, приводить себя в порядок. Олег принял решение остаться в больнице. Марина вывела меня из отделения чуть ли не силой, а там уже подключился Дима. Он ничего не говорил, просто спокойно усадил на место, довёз Марину до дома, потом и меня.

– Я позвоню тебе завтра, хорошо?

– Зачем?

– Узнать, как Антоха.

Я злобно хмыкнула, но посмотреть на него не решилась.

– Узнаешь у моего мужа. – Резко ответила и из машины вышла, хлопнув дверцей.

Следующие три дня провела в больнице. Антоша шёл на поправку, собирались снять некоторые шовчики.

Дома, когда мы вернулись, была тишь, да благодать, полная идиллия. Я не думала о своих распутствах, занималась семьёй и не ждала проблем, но они и сами нашли меня. Уже через месяц, в жизни наметился крутой поворот, который поставил жирную точку на моём браке.

Олег в тот день вернулся с работы белый, как полотно. В глаза не смотрел, нервно сопел и, то и дело, водил рукой по волосам. Но мне ничего не говорил. Через час, когда я позвала его к ужину, вышел из комнаты всё так же, при полном параде.

– Собирайся, поедешь со мной. – Тихим, но каким-то приказным тоном проговорил он и я забеспокоилась.

Ехали молча, в неизвестном направлении, Олег сидел за рулём и, казалось, даже дышал через раз. В мою сторону не смотрел, на светофоре барабанил пальцами по рулю. Мы остановились у тихого кафе, он заглушил мотор и вышел. Я вышла следом и поплелась за ним. С каждой секундой напряжение нарастало, я смотрела в его затылок и мысленно забрасывала вопросами, но вслух ничего произнести не решалась. Когда мы вошли в кофейню, Олег целенаправленно шёл к закрытой двери в глубине зала. Надо же, а я и не знала, что в подобных заведениях есть VIP комнаты. Мы вошли, и за столиком я увидела Диму. Он не был похож на себя: угрюмый, с угрожающе выдвинутой вперёд нижней челюстью, глаза, суженные в злом прищуре, но он не был напряжён, чем заводил меня в тупик. В первое мгновение я подумала, что тот всё рассказал Олегу или, чего хуже, Олегу рассказал кто-нибудь другой. А что, это многое объясняет, например, нежелание со мной разговаривать и что-либо объяснять. Мы присели, Дима не сводил с меня напряжённого взгляда, который так же, как и всегда, горел, но другим огнём, мне не знакомым. Начать разговор первой я не решалась. Мы сидели втроём, перед каждым стоял стакан с водой, в центре стола графин, наверно с водкой, и закуски. Дима немного небрежно подвинул графин в сторону Олега, но тот не притронулся, и тогда всё Димино внимание досталось мне.

– Ну, что, Александра, – чересчур официально начал он и стало ясно, что я ничего не понимаю, но уже догадывалась, что тема разговора будет серьёзнее и основательнее, чем я могла предположить, – пришло время познакомиться поближе.

Дима смотрел так пристально, что я не могла даже сглотнуть, меня пронзил непонятный страх и тревога. С видом обеда для удава, я неуверенно поглядывала в его сторону, но не выдерживала и всякий раз переводила взгляд на Олега, который теперь сидел, низко опустив голову.

– У нас с твоим мужем возник неразрешимый вопрос. Вот я и предложил воспользоваться твоей помощью.

– По поводу? – Встрепенулась я, но паники старалась не выдать.

– Повод веский, не сомневайся. Деньги у меня пропали, точнее не пропали, я знаю, куда они ушли, а проблема как раз в том, что назад я их получить не могу. Надеюсь, продолжать не стоит?

Нет, не стоит, я всё поняла более чем правильно, наверно нужно было посмотреть Олегу в глаза, но этого я не хотела, уже делала это, в прошлый раз, только не добилась ничего.

– И что? Я здесь причём?

– Ну, как же, – он паршиво улыбнулся и вальяжно развалился на кресле, – муж и жена…

– И что?

– Муж твой деньги вернуть не может, поэтому у меня деловое предложение как раз к тебе.

– О какой сумме идёт речь?

Дима назвал сумму, которая была в разы больше той, которую Олег потерял в прошлый раз, и я в бессилии сжала кулаки и прикусила губу. В пору было рухнуть замертво, но я сидела и меня это спасло.

– У меня нет таких денег.

– Я знаю, но ведь ты можешь их отработать. – Я застыла, глядя на него круглыми глазами. Да, чего-то подобного я от вас и ожидала, Дмитрий Анатольевич. Я чувствовала, как исказилось моё лицо в этот момент, как играют желваки на скулах, я боялась вот такого Димы и он это понимал. Я опустила взгляд.

– Напомни мне, кем был твой отец?

Если до этого вопроса я думала, что хуже быть не может, то после него хуже всё-таки стало. Я знала, кем был отец, и я знала, за что его убили и от Димы я такого не ожидала, никогда.

– Мне нечего ответить.

– Да ладно, это я так спросил. Понимаю, что своим схемам он вряд ли обучил тебя. На самом деле, я о другом.

Я снова подняла глаза, окончательно запутавшись в его паутине.

– У меня деловое предложение. Выслушаешь?

Что я могла сказать? Что мне плевать на то, какие тёрки у него с моим мужем? Так мне действительно было плевать. И он, и я, мы втроём это знали отлично. Но Дима вёл сою игру, и её финал я бы послушала с удовольствием, поэтому и сидела до сих пор. Кивнула, я выслушаю всё, что ты хочешь мне сказать.

– Я готов простить долг за одну услугу. За личную, так сказать. Мне нужна ты.

Боковым зрением я видела, как Олег дёрнулся, но голову так и не поднял. Он не отреагировал, когда Дима говорил о моём отце, но дёрнулся сейчас, значит, не знал, зачем ведёт меня сюда? Или знал, думал, что знал, и Дима назвал ему другую, ложную причину?

– Два дня. В любом месте земного шара. И всё, что я захочу. А хочу я много.

Я даже не сомневалась, что много. Опустила глаза и едва заметно улыбнулась сама себе: «съел, Олежка, а ты говорил, что я не ровня богатеньким наследницам!».

– Как думаешь, Олежка, стоит твоя жена таких денег?

Олег тут же поперхнулся и закашлялся, виновато выглядывая исподлобья. Молчал.

– Ну, чего молчишь, стесняешься… поделись опытом, мне же интересно. – Дима злился, уж не знаю отчего, но я видела, как он напряжён, такое чувство, что сам сейчас Олегу врежет. – Ты что, свою жену не трахал? Или она тебя?..

С последними словами, Дима похотливо провёл языком за нижней губой, напряжённо, демонстративно показывая свои намерения. Я молча наблюдала за этим спектаклем со стороны, ко мне сейчас не обращались, и вообще, была отведена роль зрителя.

– Уверен, что стоит. Как предложение? – Надо же, и обо мне вспомнил! Я не ожидала и в замешательстве несколько раз быстро моргнула, глядя Диме в глаза. – Ты пойми, я ведь не заставляю, а просто предлагаю неординарное решение проблемы. Ты можешь подумать, минут десять, – он ухмыльнулся, – пока не передумал я. Олег, не молчи, помоги жене с принятием решения. Ну! – Угрожающе добавил он.

– Алеся, это должно быть только твоё решение. – Промямлил муж и я увидела в глазах Димы удовлетворение. Вот чего он ждал, что хотел услышать. И, браво, Олег, ты сыграл свою роль безупречно.

– Выйди, Олежка, мне кажется Александре, – это имя заставило меня передёрнуться, а Дима наслаждался, – нужно подумать без твоего присутствия.

Олег впервые за время беседы глянул на меня, я молчала. Знала, что он хочет увидеть мои глаза, понять, что же происходит сейчас в моей голове, но такого удовольствия ему не доставлю. Я больше не хотела его видеть, слышать, чувствовать. Олег вызывал лишь отвращение и… жалость. Странное, неуместное чувство, но оно было.

– Я посижу в баре. – Брякнул он и нерешительно направился к двери.

Дима встал, пошёл следом и плотно захлопнул дверь, закрывая её на задвижку. В этот момент он находился за моей спиной, и я чувствовала, как он медленно, бесшумно приближается.

– Что теперь? – Дерзко спросила я и повернулась к нему лицом. Продолжала сидеть и чтобы увидеть его глаза, мне пришлось вскинуть голову.

– Тебе решать.

Я неотрывно наблюдала за ним, как хмурятся его брови, как дёрнулся уголок рта в подобии ухмылки, как его взгляд медленно смягчался, и понимала, что мои глаза так же медленно наполняются слезами. Дима не выдержал, опустился ко мне и теперь сидел на корточках, упираясь ладонями в мои колени.

– Ты ведь понимаешь, что мне ничего от тебя не нужно?

– Я очень испугалась. Зачем ты спросил про отца?

– Не знаю… не хотел тебя подставлять. Алесь, ты веришь мне?

Я отрицательно кивала головой.

– Я никогда не сделаю тебе больно, плохо. Я на твоей стороне.

– Ты подставил его?

– Нет. Я всего лишь смоделировал ситуацию. Я дал ему возможность, доступ к наличности… а всё остальное он сделал сам. Малыш, ты ведь понимаешь, что он тебя подставил?

Дима держал меня за подбородок, не давая отвернуться, закрыть глаза, требовательно ждал ответа.

– Мне даже прижимать его не пришлось, он сам предложил надавить на тебя, потому что ты вроде как знаешь махинации своего отца и можешь быстро провернуть деньги. Алесь… а если бы на моём месте оказался кто-нибудь другой?

– Мой отец не мошенник, он просто очень талантливый финансист!

– Я понимаю, но… в руках некоторых людей эти знания превращаются в чёрные схемы, тебе ли не знать.

– Я не буду с тобой спать. Разбирайся с ним сам. Понял?!

– Ты меня не поняла… Я просто хотел показать тебе с кем ты живёшь, за кого держишься. У таких людей нет ценностей, нет принципа. Тебе и Антошке просто опасно находится рядом с ним.

– Я могу идти?

Я резко поднялась, отталкивая его руки. Да, да! Он прав, Олег опасен, и… я просто не знаю, как мне поступить… Хоть и из благих намерений, из-за желания помочь, но Дима разрушил мою семью, какой бы паршивой она не была. И я не могу переступить через это.

– Иди.

Дима тяжело выдохнул и поднялся, теперь возвышался надо мной, заплаканной, сопливой. Достал из кармана носовой платок и вложил в холодные руки. Я его не взяла, гордо встряхнула головой и направилась к двери.

– И скажи Олегу, чтобы зашёл.

Я шла по тёмному залу кафе, он казался бесконечным. Я задыхалась, разрывалась на куски, не заметила, как на пути, ниоткуда возник Олег, а в глазах только один вопрос: «Что?».

– Я подаю на развод. Домой больше не приходи, твои вещи я сегодня же отправлю к матери.

Олег округлил глаза. А что он ожидал? Что я с удовольствием лягу под другого, только бы спасти нерадивого мужа, так?

– И, да, верни ключи и документы на машину.

Он стоял недвижимо, хлопал ресницами и смотрел на меня, не веря услышанному. Я, не дожидаясь, пока тот придёт в себя, сама открыла отворот пиджака, из внутреннего кармана достала документы, из кармана брюк достала ключи от дома и машины.

– Алесь, а что теперь?

– А теперь Дмитрий Анатольевич ждёт тебя в приват-комнате. – Жёстко ответила я и отвернулась. Жалость испарилась, осталось только отвращение, но скоро, я точно знаю, и его не будет, будет только пустота.

Мне было не интересно, что станет с Олегом, как поступит Дима, вряд ли простит долг, но теперь это всё не для меня. Я осталась одна, с сыном и матерью. Конец семейной жизни.

Уже следующим утром подала на развод, через две недели оплатила госпошлину, через месяц пришла на суд. Нам, как и полагается, дали для примирения три месяца. В моей жизни всё изменилось. Теперь был только дом и работа, я даже с Мариной не разговаривала, не могла никого видеть, не хотела ничего слышать. Мать, не понимая сути происходящего всего один раз спросила, что происходит. Конечно же, я не стала ей отвечать, рассказывать, особенно вспоминать об отце. Просто сказала, что я так хочу. Больше этот вопрос не поднимался, хотя, за эти четыре месяца, вообще мало какие вопросы поднимались в нашем доме. Мы старались лишний раз не пересекаться, отсиживались в своих комнатах. Олег Антошу не навещал, да и вообще, не проявлял особого рвения в общении с ним, но этому я была только рада, Антону нечему научиться у такого отца, он ему просто не нужен.

В назначенный день я снова явилась в суд для того, чтобы окончательно получить статус разведённой женщины, не ожидала никакого подвоха, но Олег и здесь смог удивить. Он предъявил претензии на мой автомобиль. Сволочь, скотина! Внутри меня всё кипело и бурлило в тот момент, но я молчала, даже возражать не стала. Мысленно себя успокаивала, что это последнее, что он заберёт у меня. Надо же, о машине вспомнил, а о времени посещения сына нет! Уже на выходе из суда, он напомнил мне о постановлении суда: всё движимое и недвижимое имущество разделить пополам, я, не раздумывая, швырнула ему ключи и пошла пешком. Злая, растрёпанная, но свободная женщина. Тут же, на ходу позвонила Марине, предлагая встретиться. Жара, конец июля, на море сейчас хорошо. Я не пошла в кафе, для встречи выбрала один из самых дорогих баров нашего города, в котором независимо от времени суток разливали горячительные напитки. Там меня Марина и обнаружила.

– Алеся, привет, я не поняла, что у тебя случилось? – Затараторила она, вырывая из рук бокал и присаживаясь рядом.

– Всё отлично, я развелась с Олегом. Он отобрал мою машину. И теперь я без мужа, и без машины.

– Как развелась, почему?

И я рассказала почему. Без особых подробностей, не смаковала, но суть передала отлично.

– Я не ожидала такого от Димы. – Покачала она головой в итоге.

– Дима вообще здесь не причём. Понимаешь, он сидел и сопел, когда чужой, посторонний мужик предлагал мне подобное!

– Ну, а что он мог сделать?

– Что? Что? Да что угодно! Дать в морду, размазать по стенке! При нём его собственную жену покупают, дорого, но покупают, и он молчит! Вот, что меня убило. Это потом Дима пояснил, что Олег сам предложил мою кандидатуру, правда не в качестве сексуального утешения, об этом он не подумал, кому нужна его потасканная жена… Он пообещал, что я смогу провернуть деньги и вернуть их в кратчайшие сроки. Вот, что он мне желал. Навсегда попасть в зависимость. Потому что из такой жизни просто так не уходят.

Марина молчала. И правильно, что тут скажешь? Вот и я говорю – ничего. Мы напились в тот день до поросячьего визга. Вином, конечно, но доза для нас неподъёмная.

– И что ты будешь делать?

– О чём ты? – В полудрёме отозвалась я и уставилась на хитрый взгляд Маринки.

– О Диме. Он что?

– Ничего. С тех пор не появлялся.

– А ты не думала…

– С ним?

Я рассмеялась, она читала мои мысли. Да, я думала о нём. Каждый вечер думала. Ждала этого дня, когда стану свободной, чтобы прийти и расплатиться за его услугу. С каждым днём я всё больше его ненавидела… нет, ненависть – это слишком острое, сложное чувство, скорее, я не понимала его, его стремления, его настойчивости. Я и оправдывала и обвиняла его одновременно, но вывод всегда бы только один: я должна прийти к нему, посмотреть в его глаза, а потом выставить навсегда из своей жизни, так же, как и Олега.

– Ты хочешь с ним встретиться? – Марина, как и я, еле шевелила языком, и половина фразы оставалась за кадром, но ведь думали мы об одном и том же.

– Да. Вот сейчас допью и пойду к нему.

– Да ты на ногах не стоишь!

– А рядом с ним стоять мне не придётся. Димчика устроит и горизонтальное положение.

– Алеська!

– Ничего не хочу слышать. Давай, допивай и проводи меня… нет, поеду на такси, боюсь пешком я уже не дойду.

Марина всё ещё пыталась меня отговорить, но спорить было бесполезно, головоломка сложилась и чётко пульсировала, вклиниваясь, вдалбливаясь в мозг. Я хотела к нему именно сейчас. Ни вчера, ни завтра, а сейчас, и мне всё равно, что он подумает и что скажет, я его хочу! За нами приехал Маринкин заяц, и я сдалась, повелась на её уговоры и вполне адекватные доводы по поводу опасности езды с таксистом в таком состоянии. Взяла ещё бутылочку полусладкого на вынос, которую заяц помог откупорить уже в машине. Не знаю, зачем была эта бутылка… больше в меня не влезало, поэтому я просто держала её за тонкое горлышко или держалась за него. Только на подъезде к дому, вспомнила об охране. Нет, это не входило в мои планы, и я попросила Марининого зайца подождать, мало ли, не пустят. Но меня пустили. Странно, удивительно, шокирующе, но пустили, я даже слова не сказала, а передо мной уже распахивают двери. Вежливые здесь, однако, мужчины, одного я даже узнала, он меня, по-видимому, тоже, не смотря на то, что виделись мы только однажды и полгода назад. Из лифта я толи вывалилась, толи выползла на своих полусогнутых. Меня развезло, да и жара ещё не спала, немного мутило и я начала трусить. Уже стоя перед дверью, подумала, что сегодня действительно не самый лучший день для объяснений, но меня остановило чувство стыда. И что бы вы думали, стыдно мне было не перед Димой или собой, нет, мне было стыдно спускаться вниз, словно Дмитрий Анатольевич, меня не принял, а вышвырнул за шкирку. И вот это самое чувство, заставило меня всё же надавить на кнопку звонка.

Открывать мне не торопились, и я позвонила ещё и ещё, более настойчиво и, для уверенности, пнула ногой дверь. Наверно именно это и заставило гостеприимного хозяина отвлечься от более важных дел и с желанием надавать по ушам хулигану, он со злостью распахнул дверь. В тот момент я очень обрадовалась, что уже не стояла под ней (просто стоять я не могла, а упираться спиной в дверь не решилась, поэтому и отступила к соседней стенке, где, собственно, меня Дима и обнаружил). Я стояла красивая, пьяная, уставшая под его квартирой. Он молчал и наверно немного растерялся. Не ожидал, проще говоря, четыре месяца всё же прошли. Дима был без майки, босой. Сомнения по поводу кондиционера у меня не возникли, я знала. Что он есть, видела в прошлый раз, и поэтому, вывод напрашивался сам собой: он не один. Для подтверждения заглянула в коридор (а он вежливо мне подобную возможность предоставил), увидела там пару красивых женских туфель и усмехнулась, уже глядя в его наглые глаза. Вернулась на прежнее место.

– Извини, что помешала.

Не знаю, что услышал Дима, по реакции было не совсем понятно, но выговорить я старалась именно это. Глотнула вина из горла, немного переборщила с наклоном бутылки и облилась, но ничего, меня это смутило мало, я тут же вытерла губы и посмотрела на него.

Дима всё это время о чём-то усердно думал, разглядывал меня, складывал все «за» и «против».

«Ну, как тебе?» Пыталась донести я до него взглядом. «Нравятся вам, Дмитрий Анатольевич, похотливые сучки или вы предпочитаете исключительно пай-девочек?»

Дима прикрыл дверь и подошёл ближе, опёрся на стену обеими руками по сторонам от моей головы, уткнулся носом в распущенные волосы, едва коснулся скулы, прикусил мочку уха, больно, я почувствовала. И отстранился. Открыл дверь квартиры, заглянул во внутрь, больно схватил за плечо и втолкнул в коридор. Там, так же ловко и быстро открыл ближайшую дверь и подтолкнул меня в комнату.

– Сиди тихо. – Скомандовал и дверь закрыл.

А я и не собиралась шуметь. Увидела кровать и мне показалось жизненно необходимым на неё приземлиться. Сначала я планировала просто присесть, но не выдержала и плюхнулась спиной, согнув ноги в коленях. Вспомнила о неудобных босоножках и сбросила их с ног на пол. Глаза слипались, но я держалась изо всех сил. Рядом со мной стояла начатая бутылка вина, и я уставилась на неё.

«Какая же я шлюха… пришла в дом к мужчине, сняла его с другой, а теперь лежу на его постели в недвусмысленной позе и жду чего-то. Чего? Нужно хоть ноги сдвинуть».

Не успела я осуществить задуманное, как в коридоре послышались голоса. Дверь была глухая, и слышно плохо, но то, что голос был женский, в этом не было сомнений. Она спрашивала, что случилось, а он что-то невнятно отвечал, сказал, что позвонит в другой раз. «Конечно, потерпи, подружка, он сегодня со мной закончит, а завтра наберёт тебя». Дверь хлопнула, прошло секунд десять, и Дима уже стоял в дверях. Недолго он просто рассматривал меня, потом, с изяществом хищника начал медленно приближаться, а для меня и моего затуманенного сознания, всё и вовсе происходило как в замедленной съёмке. Он обошёл кровать со стороны, отобрал у меня бутылку, которую, как оказалось, держала я достаточно крепко, поэтому Дима пришлось с силой дёрнуть за неё, а моя безвольная рука упала на кровать. Он сам сделал несколько глотков, не сводя с меня глаз, скривился, видимо вино – не его история, поставил бутылку на какую-то настенную полку и присел сбоку от моих ног.

В его глазах не было надменности, победы над побеждённым, там, скорее, я увидела удовлетворение. Он рад, что я сделал правильный выбор, и всё же оценила старания. Его рука скользнула по коже на ноге, едва коснулась колена, с большим напором сжала бедро, а уже в следующую секунду я почувствовала, как два его пальца резко проникли в меня, вызывая небывало острое ощущение. Я выгнулась им навстречу, выдавая блаженный стон. Дима смотрел в мои глаза и наслаждался реакцией, он слишком долго этого ждал, чтобы сейчас торопиться. Я была мокрая, ждала его проникновения, его ласк, я даже не знала, когда потекла: сейчас, когда увидела его в дверях, или ещё сидя в баре, от одной только мысли о нём. Дима всегда вызывал подобную реакцию, тепло разливалось по телу, заставляя дрожать, возбуждаться, хотеть его. Большой палей надавил на клитор, и я всхлипнула от неожиданности, он сделал это слишком уверенно, настойчиво, словно точно знал, с какой силой нужно надавить, чтобы почувствовать меня. Его губы немного приоткрылись, поглощая моё удовлетворение, мои эмоции, он ликовал. Я не могла терпеть, внутри уже зудело от желания, я ёрзала под его пальцами, а он ими практически не шевелил, лишь изредка двигал, медленно, дразня, обещая. Губы пересохли, и я облизывала их снова и снова, предвкушая его близость. Ждать больше не могла и одну ногу подняла, переставляя сбоку от него, предлагая ему себя, завела ему за спину, и немного подтолкнула. Дима оказался между ног, по-прежнему не торопился, но проник пальцами в меня глубоко и резко, от неожиданной боли я сжала ягодицы, сжала его пальцы внутри себя и он выдохнул. Судорожно, медленно, переводя дух.

– Хочешь меня?

– Да.

Ещё один резкий толчок и я вскрикнула, снова от боли, он не был нежен, но нежности я и не ждала. Он подтянул меня к себе за бёдра, заставляя упираться в своё возбуждение, стянул через голову платье, расстегнул бюстгальтер, требовательно сжал грудь обеими руками. Мне снова больно и эта боль возбуждала ещё сильнее, внутри всё подрагивало от желания, я прижималась к нему сильнее, имитируя движения в сексе. Он злобно застонал, и этот стон напомнил рык голодного зверя, прижался к груди лицом, прикусывая, оттягивая соски, которые зудели, и от боли, и от желания одновременно и я выгибалась к нему, отдавалась, я была только для него и хотела его для себя.

– Ты понимаешь, что я больше не отпущу тебя.

Я смотрела в его глаза и готова была согласиться со всем, что он мне только сможет предложить.

– Пока я не захочу, чтобы ты ушла.

Не бойся, милый, я никуда не спешу.

Из одежды на мне всё ещё оставались трусики. Бесполезные, насквозь промокшие. Дима, заметив эту незначительную деталь, склонился к моим губам.

– Они ведь нам больше не нужны?

Прошептал он, легко касаясь моих губ, дразня, а я их ловила, как ребёнок, пытаясь дотянуться до погремушки в изголовье детской кроватки. Когда я отрицательно покачала головой, отвечая на его вопрос, тонкое кружево треснуло и больше не стягивало тело, но Дима всё ещё был одет. Когда я требовательно потянула за резинку штанов, он ухмыльнулся.

– Торопишься?.. Но я ведь ждал. И ты подождёшь.

Вопреки своим словам, он от меня отпрянул, теперь возвышаясь над моим телом. Внимательно рассматривая, вдыхая мой аромат. Из кармана он достал стопку презервативов и бросил их на кровать недалеко от моего лица, мелкие пакетики разлетелись в стороны.

– Я не залечу, не волнуйся.

– А я и не волнуюсь. Не хочешь, будем без.

Наконец, он остался абсолютно голым, демонстрируя своё красивое тело, заставляя смотреть на него так же, как он до этого смотрел на меня. И я послушно выполняла его негласный указ. Он всё ещё стоял на коленях между моих ног, но приближаться не спешил, и я проявила инициативу. Первая прикоснулась к нему, проведя пальцем по груди, опустилась к животу, ниже, обнажила головку, снова подтолкнула его ногой, предлагая не медлить.

– Ты как хочешь?

– Хочу грубо. Так, как можешь только ты.

– А ты знаешь, как я могу?

– Догадываюсь, но не откажусь почувствовать.

– О-о, тебе понравиться.

И он вошёл в меня резко, распирая изнутри, я не стонала, я вскрикнула, а он поймал губами мой крик.

– Да, детка, я с удовольствием послушаю как ты поёшь… Ты ведь меня не баловала своими криками. – Простонал он мне на ухо, сдерживая себя, чтобы я смогла его услышать.

Я невольно сравнила его с Олегом в этот момент, и не в сторону Олега точно. В размере мой муж явно уступал, но мне казалось, что при такой степени возбуждения, едва ли что-то сможет меня смутить, и ошиблась. Я была не готова к нему.

Потом мне было хорошо, именно так, как всегда хотела, чтобы долго, глубоко и резко, с мужем так не получалось, а вот Дима останавливаться не собирался. Стонал вместе со мной, срывал с губ поцелуи, и я начала отключаться под его напором.

– Нет, малышка, не торопись, у меня на тебя большие планы. Лежать ты сегодня не будешь. – Задорно проговорил он, усаживая меня сверху. – Давай, неужели я вызываю у тебя желание спать?

Такое желание он естественно не вызывал, но под давлением выпитого вина мои веки, и без особого на то желания, слипались, как только я немного привыкла к Диминому ритму. А вот сверху было по-другому, теперь он проникал ещё глубже. Настолько, что в первый раз я не смогла толком вздохнуть, пришлось снова привыкать к его размеру, растягиваться, в то время как он с остервенением насаживал меня на себя, упираясь до конца, и его толчки отзывались тупыми ударами внутри меня, не только там, где он находился, но и по всему животу. Дима принял позу сидя, чтобы чувствовать меня рядом, его пальцы до синяков, которые уже успели образоваться, впивались в мой живот, в мою талию, губами он ловил грудь, иногда целуя её, касаясь языком, а иногда впиваясь зубами и оставляя засосы. Он успевал всё, в то время как я, смутно понимала, когда это закончится, что ещё может прийти ему в голову и какие у него на меня планы. Я настолько увлеклась разглядыванием его лица, его тела, его макушки с тёмными волосами, что пропустила момент, когда наступил оргазм. Точнее говоря, оргазм я как раз не пропустила, но была к нему не готова, поэтому захлебнулась потоком воздуха, сжимаясь в конвульсиях в его руках, впиваясь ногтями в его многострадальную спину, а потом и вовсе опала на плече, вдыхая его запах и ощущая на губах соль его тела. Дима ещё не меньше минуты справлялся с моим размякшим телом, пока не кончил сам, бурно, с протяжным стоном, который он и не пытался от меня скрыть (как бывало с Олегом, он почему-то считал, что мужчинам стонать не полагается).

– Устала? – Запыхавшись, спросил он, щекоча носом мою шею.

Но я не могла ему ответить, я вообще ничего не могла, только изредка дышать. Наверно опять попыталась отключиться, потому что пропустила момент, когда Дима на руках вынес меня из комнаты со словами:

– Сейчас я приведу тебя в человеческий вид.

И так мы вошли под струи еле тёплой воды. Она беспощадно покрывала мой тело, мочила волосы, смывала его запах, его сперму, а я не хотела этого, я хотела быть с ним рядом, ощущать себя с ним единым целым. И Дима меня не отпускал, вдавливая в холодную стену. Огонь его тела смешивался с холодом кафельной плитки, он целовал меня без остановки и остановился, когда я уже не могла шевелить губами. Я посмотрела в его глаза и снова впала в ступор, потеряла способность мыслить и готова была на любые его условия, так мне казалось.

В предыдущую комнату мы возвращаться не стали, в этот раз я оказалась на постели в его спальне, светлые стены приводили в чувства, не давали забыться. А потом я заметила, что Дима снова возбуждён, что он смотрит на меня и ждёт, когда я отвечу ему тем же, а я и так была готова. Но он не собирался радовать меня, взял за горло, запрокидывая голову назад, заставляя смотреть в глаза.

– Почему ты пришла сегодня?

– А я не хочу отвечать тебе на этот вопрос.

– Смело… и глупо. – Кивнул он и хватку ослабил.

– Я хочу тебя, этого не достаточно?

– Хочешь? – Его челюсть сжалась в судороге. – Сильно?

Я кивнула, а он пакостно улыбнулся и эта его улыбка не обещала ничего хорошего. Дима перевернул меня на живот и поставил на колени, я особо и не сопротивлялась, но ему нравилось силой управлять моим телом. Провёл пальцами вдоль позвоночника, отдельно отметив шею, несколько раз сжал ягодицы и только когда упёрся членом в промежность, остановился, замер. Головка скользнула чуть выше, и до меня дошёл смысл его вопросов, он хотел взять меня сзади, я непроизвольно дёрнулась вперёд, избегая нежелательного контакта, но его руки остановили меня, и Дима прижался грудью к моей спине.

– Ну?..

С улыбкой прошептал он мне на ухо и ждал ответа, что ответить я не знала.

– Испробуем всё, разнообразим твою сексуальную жизнь или оставим на попозже? «Да» или «нет»?.. – Пальцы больно сжали ягодицу, фиксируя тело, он ещё немного подался вперёд, его головка продвинулась, вызывая дискомфорт. – Я хочу услышать твой ответ. – Его голос прозвучал более требовательно, и я сдалась.

– Нет.

– Как скажешь. Тем более ночь длинная, у нас ещё уйма времени.

Так, давайте разберёмся, из бара я вышла около пяти, сорок минут на дорогу, потом я ждала его в комнате, потом секс, минут пятнадцать, максимум двадцать, потом душ и вот мы снова в постели. Итого сейчас около семи часов, а, учитывая первый оглушительный оргазм, его заявление о времени прозвучало как угроза. И Дима ворвался в меня с новой силой.

Я слышала биение своего сердца, его учащённое дыхание, звонкие шлепки влажных тел друг о друга, которые больше напоминали дешёвую парнушку. Их изредка заменяли удары его ладоней по моим ягодицам, когда, как ему казалось, я переставала стонать. Он думал, что я отвлеклась, а на самом деле, у меня просто не было больше сил. В сексе Дима был агрессивен, приятно агрессивен… и опытен… и безупречен. Я с удовольствием отнесла бы его к разряду мужчин типа Юлия Цезаря, которые умели выполнять несколько дел одновременно. Так и он, пробивал меня насквозь изнутри, стимулировал пальцами снаружи и при этом успевал извернуться и поцеловать меня в губы. И я его обожаю. Именно такого, какой он сейчас. Мне нравилось, что он заботился обо мне, он хотел, чтобы я получила столько же удовольствия, сколько и он. Мне нравилось, что он разный, чаще жёсткий, резкий, но иногда Дима становился нежным, заставляя меня требовать его. Я кончила, когда уже устала даже дышать, не могла стонать, а лишь иногда всхлипывала после особо резких движений. Сейчас в реальности меня удерживали только его руки, только их я и помнила за последние несколько секунд. Его руки и невероятной силы оргазм, который заставил сжаться и едва ли не скулить в надежде о том, что блаженство не закончиться. Я прижималась к нему и рвалась от него, дрожала от напряжения и расслаблялась. Мне было хорошо. Сейчас. С ним.

– Можно я тебя сейчас обниму? – Робко и тихо спросила я, а Дима удивился.

– Нужно. А я обниму тебя, – он тут же меня обнял, а я обняла его в ответ, – а почему ты спрашиваешь?

– Не знаю…

На самом деле я знала, просто ему не призналась. Я боялась его. Боялась, что он оттолкнёт, что ему просто не нужна моя нежность, мои чувства… и обычные женские розовые сопли. Во всех моих и его прикосновениях всегда был сексуальный подтекст, а вот так просто, потому что есть порыв, есть желание – никогда. И я не знала, как это сделать правильно, поймёт ли он меня. И его объятия говорили о многом. Он сжимал меня крепко, прижимался губами к макушке, а я уткнулась носом в его грудь и сладостно засопела. Это необыкновенный мужчина и необыкновенный вечер.

Потом по расписанию снова был душ, Дима либо чистюля, либо хочет продолжить, либо что-нибудь ещё из того, что мне в голову на данный момент не приходит. Но сопротивляться ему я не могла, и не хотела. Да и зачем сопротивляться, если тебя несут на руках туда, несут на руках обратно, тебе остаться только наслаждаться жизнью. Что я, собственно и делала. Потом были мгновения сладостного забытья, вероятно, я уснула, не могу сказать, когда и как Дима мне это позволил, но проснулась я от его поцелуев. Вокруг было темно, и для меня существовали только его губы, его руки, его горячее тело и его запах. Я даже глаза не открывала, настолько верила своему мужчине. А потом снова был секс. Совсем не такой как до этого. Теперь всё было на грани нежности, на грани любви. Это не было похоже на спаривание самки и самца, это были отношения двух родственных душ. И такой он мне нравился тоже. Я не помнила, как всё закончилось, и было ли это вообще, но даже если это и сон, то самый сладкий.

А теперь наступило утро, суровое, настоящее. Я лежала, с головой укрывшись одеялом, Дима сидел где-то рядом и тормошил меня, пытаясь разбудить.

– Дима, пожалуйста. – Простонала я.

– Солнце, выгляни в оконце! – Весело пропел он, вот уж… любитель мультфильмов!

– Дима…

– Я ухожу на работу.

– Иди. Я обещаю, что не стану тебя обворовывать, и обязательно захлопну дверь, когда буду уходить. Только не сейчас.

Я надеялась, что мой голос звучит жалобно, но понимала, что то, что я слышу сама: что-то грубое, охрипшее – это и есть я. На мои мольбы Дима по-доброму рассмеялся.

– Не надо захлопывать, закроешь на замки. Я на тумбочке оставляю дубликаты ключей. Отдыхай.

И всё? И меня не выгонят на улицу? Спасибо тебе, добрый человек.

Следующее пробуждение, судя по всему, наступило гораздо позже предыдущего. Я вылезла из-под одеяла, когда вовсю светило солнце, пальцами раздвинула опухшие веки и невнятно промычала от нахлынувших ощущений. И в них был всё: и мой похмельный синдром, и следы бессонной ночи и, о чудо, я осталась жива, но теперь ноет всё моё несчастное тело. Дима постарался на славу. Бёдра, талия, живот – всё в некрасивых багровых пятнах, и боль от них соизмерима с их внешним видом, промежность саднит от раздражения, на той части тела, которую я могу осмотреть, видны несколько крупных засосов. И я в майке. В его майке. Надо же, не пожалел… или пожалел себя, ведь зрелище теперь не из приятных. Я не помнила, как он меня одел, но кроме майки на мне были так же трусы, х-м, мужские, красивые, с какой-то надписью на русском, но мозг отказывается воспринимать информацию. Я еле-еле встала с кровати и направилась в душ. Не знаю, который раз за последние сутки, но дорогу я точно запомнила. По ходу заметила, что у меня стёрто одно колено, стало интересно, почему только одно, но в ту секунду я уже вспоминала, прикрывает ли колени моё платье, вспомнила, что прикрывает, и всё остальное стало не так важно. Из душа я вышла практически другим человеком, у которого по-прежнему всё болело, но теперь я не была похожа на жертву пчёл и вообще благоухала свежестью. Внимательно изучила всю связку ключей, предварительно прикинула, какой куда вставлять и покинула квартиру.

– Алеся Вадимовна. – Окликнул меня молодой парень из службы охраны, и я дёрнулась от неожиданности, не понимала, почему он зовёт меня по имени и что хочет.

– Да. – Робко ответила я, стоя в пол-оборота.

– Дмитрий Анатольевич просил передать вам ключи от автомобиля.

И парень протянул мне брелок.

– Нет, спасибо, я уже вызвала такси… а ключи от квартиры тоже вам оставлять?

– Нет, – он немного смутился, – ключи вы забираете с собой.

– Да? Хорошо. Или у вас что-то ещё?

– Нет. Это всё.

– До свидания.

Такси я предпочла ждать уже вне дома, хотя и чувствовала, что за мной наблюдают, если не через прозрачную дверь, то через камеры наблюдения точно. И от этого чувствовала себя неловко, я вообще краснела от одной мысли о том, что происходило здесь ночью, что я позволила себе и что позволила ему. А уж тем более, если учесть, в каком состоянии я вчера сюда заявилась, то и говорить нечего. Показалась во всей красе.

Дома оказалось не лучше, а может быть даже хуже. Мама встретила меня во всеоружии. Чтобы не шокировать её, я предварительно переоделась, облачившись в закрытый костюм из лёгкой ткани (у меня в доме кондиционера не было, и я рискнула задохнуться), а уж когда спустилась…

– Ты где была?

Мать спросила это таким спокойным тоном, что я сразу же насторожилась.

– Разводилась.

– И как, успешно?

– Как видишь.

Я стояла к матери спиной, почему-то боялась повернуться.

– А где ты провела ночь?

Я напряглась и замерла, перестала звенеть чашкой, так и не насыпала сахар, а мама ждала ответа. Без лишних эмоций, без повторения вопроса. Это не хорошо.

– У Марины.

– Не ври! – Хлопнула она ладонью по столу, и я подскочила на месте и теперь повернулась.

– Ты чего кричишь?

– Я спросила тебя, где ты была?! – Сорвалась она на откровенный крик.

– А я не хочу тебе отвечать!

– Нет, ты мне ответишь. – Прошипела она и за долю секунды оказалась рядом со мной, дёрнула за спортивную куртку, обнажая несколько засосов на груди, они не прятались под майкой. – В кого ты превратилась!

– В кого? – Так же с вызовом крикнула я, мать оттолкнула и показательно сняла куртку, обнажая руки.

– А ты не видишь?

– Ты мне сама скажи! Что, не знаешь, как это называется? Я подскажу: девка-однодневка. Да! Я отмечала свой развод с мужиком. С тем, с которым захотела. И не надо смотреть на меня такими глазами, я свободная женщина и имею на это право!

– Право на что? Ты поэтому бросила Олега?

– А ты считаешь, что я его бросила?

Я упёрла руки в бока, мне не верилось, что я это слышу. Мать осуждает меня? За что? За то, что я поберегла её сердце и не выложила всю правду?

– Да. Я так считаю.

– Хорошо. Да. Я бросила Олега. Потому что жить с ним стало невозможно.

– Мы должны терпеть, мы должны разговаривать, на то у нас и язык, чтобы мы могли объясниться.

– О чём разговаривать? Ты ведь не знаешь, что он сделал.

– Да что такое он мог сделать, что ты в один день приняла подобное решение, лишила сына отца?!

Впервые за четыре месяца вновь вернулась в тот вечер, я так и не пережила его, не выплакала, и сейчас мои губы затряслись, а из глаз выкатилась первая слеза.

– Мама, он снова украл деньги. Чужие деньги.

Мама села на стул и смотрела на меня.

– Много. Намного больше, чем в прошлый раз. И его на этом поймали.

Я старалась говорить спокойно, сдерживалась, считала в уме до десяти, но помогало это не всегда и редкие громкие всхлипы вырывались из моей груди.

– А потом он продал им меня.

– Что значит продал?

– А то и значит. Он сказал, что по чёрным схемам отца, я могу отработать его долг. И в тот вечер повёл меня к тому человеку, которому должен.

Мать прикрыла рот ладонью и смотрела на меня испуганными глазами. Я помнила эти глаза, точно такие же были, когда убили отца. И мать как никто понимала, что сделал Олег.

– Но так получилось, что тому человеку деньги были не нужны и он сказал, что если я с ним пересплю, то он спишет долг Олегу. И Олег промолчал, мама. Сказал, что сама должна решать. Мама, он помолчал! – Взвыла я, но вовремя успокоилась. – И я отказалась.

– Это они, эти люди делали это с тобой?

Мама бережно провела рукой по моему плечу, на котором отчётливо были видны следы крепких пальцев.

– Нет. Это не они. Я отказалась и на этом всё. Поэтому я и подала на развод. И я не хочу, чтобы Антон виделся с Олегом. И не вздумай им помогать.

– Господи, дочка, – теперь рыдала мама, – да если бы я знала… почему ты мне сразу всё не рассказала, Игорю? Он бы всё решил.

– А нечего решать.

– Как же? Они ведь тебя не оставят, ты же знаешь, что таким людям всегда мало.

– Мама, я же сказала, что всё. Забудь. Словно ничего и не было.

– Но…

– Я знаю этого человека. И я ему не нужна. Всё.

Я вернулась в комнату, легла на кровать и тихо расплакалась. Плакала долго, и обо всём, в частности о том, что всё закончилось, а я к этому снова не готова. Мне было плохо, одиноко, тоскливо. Ещё ни разу так хреново себя не чувствовала, а самое главное, я не знала, что мне теперь сделать. Изначально эта ночь была как месть, за мою разбитую жизнь, но получилось так, что хуже я сделала только себе.

Ближе к вечеру зазвонил мой телефон. Это был Дима.

– Привет, – весело говорил он в трубку, а у меня в груди всё сжималось, – я дома, а тебя нет. Непорядок. Хочу тебя увидеть.

– Я не приду. Никогда.

– Та-ак. Это что ещё за новости?

– Дима, всё, я больше не хочу тебя видеть. – Я сама испугалась своего голоса, хриплого, без тени эмоций.

– Я сейчас приеду.

– Не надо, я всё равно тебе не открою. – Запаниковала я.

– А вот мы и проверим.

Что-то внутри меня оборвалось: он меня не отпускает. Но и с ним быть не могу, я его не понимаю.

Вот, значит, как, красавица… посмотрим.

Алеся пришла ко мне в самый неудобный момент, что тут скрывать, свидание у меня, ну, или что-то вроде того. Симпатичная девчонка, познакомился два часа назад. Я предложил, а она не отказалась. Удачный вечер сейчас как нельзя кстати. И вдруг звонок в дверь, странно, охрана не предупредила, что кто-то поднимается… Решил не отвлекаться, но нежданный гость оказался слишком настойчивым и когда я понял, что уходить он не собирается, злой от неудовлетворённого желания и от нахальства некоторых особо одарённых, я распахнул дверь. К своему удивлению, никого за ней не обнаружил. Наверно, если бы дверь не распахнул, а немного приоткрыл, то и не заметил бы шевеления у стенки. Посмотрел и ошалел: Алеся… пьяная в стельку, даже на ногах не стоит. Первой мыслью было отшлёпать поганку и отправить домой, но она так смотрела, что эту мысль отмёл сразу же. Она разглядывала меня без особого интереса, наглости и смелости ей, конечно, придал алкоголь, и она всё поняла. В подтверждение моих мыслей, Алеся тут же сделала попытку заглянуть в квартиру и теперь смотрела на меня ещё более нагло и более уверенно, но это не портило общей картины, она была прекрасна. Слегка растрёпана от летнего зноя, с мутными глазами, не могла отойти от стены, и была так соблазнительна, что я захотел её. Меня не возбуждают пьяные женщины, но она исключение во всём. Про свою новую знакомую забыл в ту же секунду, когда она провела язычком по губам, наверняка случайно, возможно и сама этого не заметила, но я слетел с катушек. Приблизился, вдохнул её аромат и уже не сомневался в своих действиях.

Когда вошёл к ней в комнату, пыл поубавился, Алеська была слишком пьяна, чтобы адекватно оценивать ситуацию. «Зачем она вообще пришла ко мне в таком состоянии? Наверно потому, что в другом ноги сюда не вели… Но ведь она понимала, что я не добрый дяденька, и что хочу от неё, значит и сама хочет этого не меньше, но боится себе в этом признаться». Мысленно я толи уговаривал, толи оправдывал себя, одна моя половина твердила: дай девочке проспаться, а там она сама решит, а другая жаждала награды. Я слишком долго ждал, чтобы так просто уйти из её жизни. Тогда решил проверить, на что она способна: если зажмётся или испугается, то больше не притронусь, но она не зажалась. Она отвечала мне, сама готова была насаживаться на пальцы, предлагала себя, стонала, возбуждая всё сильнее. Она понимала, что делает и это решило всё. Почему она пришла именно сейчас, мне было всё равно, главное, что пришла, что здесь и со мной, а вот вопросы были, они никуда не делись. Но Леська отвечать не хотела, ей нужен был результат. Она стонала и извивалась подо мной, ожила, была горячей и страстной, но явно не рассчитала дозу и время от времени отключалась. Я хотел ещё и ещё, но мучать свою маленькую девочку не смог, когда она уснула прямо в моих объятиях, решил остановиться… на сегодня. И тут она выдала фортель, которого я не ожидал: её понесло на беседы. Не сразу понял, о чём она толкует, что имеет в виду, потом было смешно: лежит рядом со мной, льнёт ко мне, вжимается в моё тело, не разрешая лишний раз пошевелиться, как вдруг говорит, что пришла просто развлечься. Мне это показалось забавным, и было решено записать такие откровения на диктофон, я уже представлял её глаза, когда завтра продемонстрирую эту запись. А вот сегодня она говорит, что всё кончено и как-то не до смеха. Я и сам сначала думал, что меня привлёк только её отказ, но сейчас, она моя, и по-другому просто не может быть. Не знаю, что она там себе напридумывала, но я выбью из её прелестной головки всю дурь.

Я спустилась вниз, мама уже забрала Антошку из садика, раньше обычного, и даже успела накормить его ужином.

– Мам, а мы пойдём гулять?

– Завтра сынок. Завтра мы пойдём в парк.

– А сегодня?

– А сегодня мы посмотрим мультики.

– Ну, мам, ты обещала. – Заканючил он и тут вступилась мать.

– Так, Антон, ты уже взрослый мальчик. Мама устала. Пойдёте завтра.

Маму он всегда слушал беспрекословно, я и сама её слушалась, яркий пример у сына перед глазами. Но сейчас думала только о том, что скоро приедет Дима. И да, он прав, я ему открою. Потому что иначе и быть не может, он переполошит всю округу, а пугать маму лишний раз я не хочу.

Долго ждать не пришлось, мы как раз смотрели любимый мультик Антоши про машинки, когда телефон зазвонил вновь. Отвечать я не стала, сразу вышла и направилась на улицу. Села в машину. Дима на вид был вполне дружелюбным, но меня смутило то, что он заблокировал двери (пытать будет – мелькнуло в голове).

– Привет. – Сухо, но опять же, без злости.

– Привет. Дима, я всё сказала тебе по телефону.

На самом деле, у меня была заготовлена длинная речь, которую я долго обдумывала, но по его взгляду стало понятно, что это лишнее, у него речь едва ли будет короче моей.

– Молодец, – одобрил он моё решение и на секунду отвернулся, а повернулся уже другим. Жёстким и серьёзным. – Я понимаю целесообразность принятого тобой решения, но с ним не согласен. Я знаю, что ты мне хочешь сказать.

Я ухмыльнулась, а он приподнял одну бровь. А что? Мне теперь даже своё мнение высказать нельзя? Знает он… да если бы ты знал…

Поток моих мыслей прервали его слова, которые были один в один как мои.

– Ты, конечно же, не шлюха, и тебе абсолютно всё равно, что я по этому поводу думаю… хотя, что это я, давай мы просто послушаем, у меня просто не получится передать все интонации и эмоции как это получилось у тебя.

С этими словами Дима вытащил свой телефон и быстро набрал комбинацию на сенсоре, после чего я смогла услышать странную запись своего разговора, но не сразу до меня дошло, когда такое я могла сказать.

– … ты думаешь, что всё обо мне знаешь, что всё рассчитал, продумал, да? Да ни хрена ты не знаешь! И я всё равно сделала всё по-своему. И мне ты не нужен, и деньги твои не нужны, и связи, – говорила не совсем внятным, немного осипшим, но своим голосом, – я пришла, чтобы хорошо провести время, чтобы потрахаться. Расплатиться, так сказать, за твои услуги. Ты ведь меня выручил. Так, кажется, ты считаешь, да? Хороший парень Димка… как же ты меня достал! – Со злостью выплюнула я из себя его имя. – И не смотри на меня так, я знаю, что говорю. И ты мне не указ. Я сегодня с тобой, а завтра ты меня не увидишь. И неважно мне, какие у тебя планы и потребности. Я буду жить, как хочу. Без тебя.

Я медленно начинала краснеть. И дело даже не в тех словах, которые я говорила, Дима оказался прав, важна сама интонация, передающая моё к нему отношение. Пренебрежительное, словно я его терплю рядом с собой. Странная ненависть, грубость. Да, наверно так и есть, но сейчас бы я всё это сказала мягче, а точнее, половину исключила бы вовсе. Потом на записи были слышны странные звуки, что это… я его целую? И в подтверждение моим мыслям, услышала на записи его.

– А зачем ты меня сейчас целуешь? – Он практически шептал, страстно, соблазняюще, а я точно так же ему отвечала.

– Сегодня ещё можно.

– А завтра?

– А завтра уже нет.

– Но ведь тебе со мной хорошо?

– Хорошо.

– Тогда почему?

– Чтобы ты проиграл.

Отлично! Высказалась, ничего не добавишь. Между фразами то и дело проскакивали смачные причмокивания, порывистое дыхание.

– Хорошо, я проиграл.

А после этих слов и вовсе раздался мой протяжный стон. Дима выключил запись и посмотрел мне в глаза.

– Думаю, что было дальше ты понимаешь?

Я молчала.

– Я проиграл ещё один раз, а потом ещё…

– Хватит. – Твёрдо, но готовая в любой момент сорваться сказала я и опустила голову.

– Честно говоря, я подумал, что ты пошутила. Ну, там, не знаю, пьяный бред… Запись эту сделал просто, чтобы потом посмеяться вместе с тобой. Не ожидал. – Он впился в меня взглядом, заставляя смотреть в глаза. – А сегодня ты меня удивила. Неужели это так важно? Чтобы всё было так, как задумала ты? Ведь вчера ты сомневалась в своём решении, не так ли? Тебе со мной хорошо и ты понимаешь, что дальше будет лучше.

– Я не хочу продолжения. Давай забудем.

– А я хочу. И если ты не в состоянии, то я сам приму это решение за нас двоих.

Я презрительно хмыкнула, именно это меня в нём и отталкивает.

– И как ты это сделаешь? Заставишь меня? Привяжешь к батарее?

– Я сделаю так, чтобы ты любила меня.

– Зачем? Чтобы потом бросить?

По выражению его лица я поняла, что терпение лопнуло, и Дима взорвался.

– Да с чего ты взяла, что я собираюсь тебя бросать?! Алеся, я предложил тебе то, что никогда и никому ещё не предлагал. И, поверь, мне важно, чтобы ты согласилась. Не для проигрыша или выигрыша, а потому, что мне с тобой хорошо. Я не хочу без тебя. Всё! Никаких подводных камней! Я понять никак не могу, почему ты во мне сомневаешься постоянно. Я ведь тебя ни разу не подвёл… Да, сделал всё по-своему, но ведь никому не стало хуже. Что ты молчишь?! – Он тряханул меня за плечи, и я смогла вырваться из плена его голоса.

– Я сказала «нет».

– Хорошо, – Дима нервно кивнул, глядя в сторону, – начнём с начала. Мне плевать, что ты мне скажешь. Я знаю, как будет лучше для тебя. И ты будешь жить со мной, ты будешь спать со мной, и делать вид, что я тебя заставил. Я готов терпеть это твоё мнение, что я тебя заставляю, манипулирую, как хочешь, назови, но ты будешь делать это и улыбаться, сама себе, мне и всем окружающим.

Я слушала его и теряла силы, как моральные, так и физические. Он мой вампир, который всё забирает, но отдаёт мне себя.

– Зачем тебе всё это нужно?

– Потому что так будет правильно!

Мы молчали дольше, чем были должны. Я ничего не хотела говорить, он наверняка хотел, но меня не тревожил. Играла тихая музыка, кажется, радио. Я прислушалась и поплыла в её ритме, а пришла в себя, когда уже не сводила взгляда с Диминых рук. Они были красивыми, мужскими. Я помнила тепло, которое они мне дарили. И я не хотела расставаться с этими воспоминаниями.

– Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит? – Спросил он, наконец.

– Да.

Он грустно улыбнулся.

– Это значит, что сегодня ты ночуешь дома?

– Да.

– А завтра ко мне?

– Через неделю, не раньше.

Тихо вымолвила я и поняла, что снова заливаюсь краской. А что, думала, что он будет мне угрожать, будет принуждать, а он… он просто разговаривает со мной. И получает всё, что хочет.

– Всё так плохо?

Я кивнула и покраснела ещё больше. Ненавижу себя за этот неуместный стыд, лучше бы вчера мне было стыдно, сегодня уже поздно.

– Я принесла тебе ключи…

– Ну… теперь мы понимаем, что зря. Оставь их. Алесь… – Позвал он и у меня наконец-то появились силы поднять голову. – Ты нужна мне, – шептал он, – я хочу, чтобы ты стала моей семьёй. У меня нет такого опыта, я не знаю… – я видела, что ему тоже не просто, – но я очень хочу попробовать. Именно с тобой.

Он аккуратно взял мою руку и еле-еле сжал её, предлагая ответить.

– У меня сын.

– Мы поладим, я тебе обещаю.

Вот так и началась моя новая жизнь. На самом деле новая. И на самом деле моя. Я пропадала у Димы ночами, проводила с ним выходные. Иногда брала с собой Антошу, чтобы они привыкали друг к другу, но, скорее, привыкала к ним обоим я сама, потому что мои мальчишки находили общий язык без лишних проблем.

– Ты о чём думаешь? – Спросила меня мать, когда я очередной раз собиралась покинуть дом на ночь глядя.

– В смысле?

– У тебя кто-то есть?

– Есть.

– И ты считаешь это нормальным?

– Что «это»?

Я давно замечала мамино недовольство, но не думала, что это может вылиться в подобную беседу. Теперь же, повернулась к ней лицом и была настроена на серьёзную словесную перепалку.

– Ты развелась две недели назад. Что скажут люди?

– Мам, а тебе не всё равно? Если тебе это не нравиться, так и скажи, и не надо приплетать сюда ещё и людей.

– По-твоему я должна радоваться, в ладоши хлопать, стоять в сторонке и смотреть на то, как ты губишь свою жизнь?

– Как?

– У тебя постоянный мужчина?

Вот такого я точно не ожидала. Мама что, записала меня в проститутки?

– Ты сейчас о чём?

– Алеся, – снова её сдержанный учительский тон, – я вижу, как ты изменилась. Ты, безусловно, имеешь право на личную жизнь, но… Ты совсем не думаешь о сыне. Антоше нужен отец, а не твои мужики. Зачем ты таскаешь его к ним?

– Какие мужики?

– Я видела, как тебя сначала подвозил один, потом другой. А что я ещё не видела?

– Ты с ума сошла? У меня один мужчина. И если тебя напрягает общение с родным внуком, так и скажи, я найму няню.

– Ты лучше сама им занимайся!

– Я занимаюсь.

– Да? А мне всё время кажется, что ты только и думаешь, как бы сбежать к своему любовнику.

– Я тебя поняла мама. Извини, сегодня я дома не останусь, меня ждут.

И так я ушла. Остался неприятный осадок. Мне не нравился мамин тон, её мнение обо мне, её исковерканное представление о наших отношениях с Антошей. В этот вечер все мои мысли были заняты только этим, что, естественно, не прошло мимо Димы.

– Что-то случилось?

Он спросил это после секса. Почему после? Не хотел портить вечер? Или я сейчас особенно отстранённо смотрю на него? Я не знала, что ответить на его вопрос. Случилось, конечно, случилось, но что с этим сделать? В этот момент, мой язык сработал быстрее, чем мой мозг.

– Дима, купи мне квартиру.

Он немного удивился, но нельзя сказать, что воспринял эту просьбу неадекватно.

– А в чём проблема? Тебе негде жить?

– Ну, или сними… я не могу… мама, она не даёт мне жить.

Мне до безумия хотелось спрятаться от всего мира в его объятиях, но после своих опрометчивых просьб, я ожидала, что Дима меня оттолкнёт, и пришлось держать удар на расстоянии.

– Переезжай ко мне.

– Нет, – тут же подхватилась я, почему-то до этого, не думала, что Дима предложит подобное, – Антон… я не хочу торопить его, пусть привыкнет к мысли, что ты рядом, и…

– Да? А мне кажется, что ты боишься этого больше, чем Антоха.

– С чего ты взял?

– Мы разговаривали с ним на эту тему.

– На какую?

Дима улыбнулся и сам притянул меня к себе, и я почувствовала себя защищённой от всего на свете, даже от своих страхов… тем более от них.

– Он спросил, буду ли я его папой.

– И что ты? – Испуганно выглянула я из-за широкого плеча.

– Сказал, что мы с тобой это ещё не обсуждали, но я не против.

– Так и сказал? – Дима кивнул, смеясь над моей наивностью. – А что он?

– А он сказал, что это хорошо.

Щёлкнул меня по носу и сжал сильнее, чтобы и сомнения не осталось в серьёзности его намерений. Его рука поползла вниз, по позвоночнику, ладонь погладила ягодицы, а потом пальцы скользнули между ними и я привычно сжалась. Дима тихо рассмеялся.

– У тебя с этим проблемы?

– С чем?

– С разнообразием. Я ещё в первый раз заметил, что ты слишком напряглась, – он убрал руку с причинного места и приподнял мой подбородок, – у тебя был подобный опыт?

– Да. – Честно призналась я. В первый год жизни мы с Олегом испробовали всё, и на этом остановились. Мне не нравились подобные эксперименты.

– Не понравилось?

– Нет.

– Со мной будет по-другому, я умею делать женщине приятно, не зависимо от месторасположения.

От его томного взгляда мне на мгновение стало смешно (я верила ему, но экспериментировать не спешила), и Дима принял это как согласие, поэтому пришлось быстро исправлять положение. Он ретировался и ловко уложил меня на живот.

– Нет, я не хочу, ты меня не убедил.

– Я исправлюсь. – Нежно шепнул он, но мучить меня не стал, уже был возбуждён и воспользовался разрешённой методикой.

После он целовал мои руки. Мило, нежно и как-то романтично. Он знал, как покорить меня и я не скрывала этих успехов.

– Мне нравится, что ты целуешь мне руки после более близкого знакомства, а не до него.

– А это имеет значение? – Практически не прерываясь, уточнил он.

– Огромное. До секса руки может целовать любой, потому что он хочет добиться своей цели, а вот после… – Мне стало щекотно и руку я отобрала. – А после это по-настоящему, поэтому мне и приятно.

– А если у меня есть цель? Я хочу от тебя большего.

Он перестал улыбаться, и я возмутилась, оскорбилась и вообще собиралась обидеться.

– Я о другом. – Тут же пояснил Дима, сдавленно смеясь.

– Откуда ты знаешь, о чём я?

– Это видно по твоему лицу. Не стоит так бояться анального секса. Просто нужен навык.

– Даже не хочу знать, где ты его приобрёл.

Он снова смеялся надо мной. Ему вообще нравилась моя наивность, непорочность (хотя последнее – это исключительно его характеристика по отношению ко мне, я себя ангелом во плоти не считаю). Он любил меня удивлять и хотел, чтобы я удивлялась.

– А я тебе и не говорю. Я вообще имел в виду совместное проживание.

Ну, что тут ответить, кроме, конечно, того, что я не ожидала, я не настраивалась и, естественно, я не готова. А больше говорить и нечего, поэтому лучше помолчать, что я и сделала. Молчала, как партизан на допросе.

Теперь мои ночные пребывания в квартире у Димы, сократились до необходимого минимума, на что он, конечно же, частенько ворчал и говорил, что я не ценю его внимание. Но с другой стороны была мама, которая, хоть и не права, но её я люблю и обижать лишний раз не хочу. Так и получалось, что я меж двух огней. К разговору о квартире мы с Димой больше не возвращались, чему я была несказанно рада, мой порыв наглости прошёл так же неожиданно, как и наступил и остался только стыд за столь нелепые просьбы, на столь раннем этапе отношений. Но долго так продолжаться не могло, поэтому в один прекрасный день Дима позвонил мне слишком рано, не было ещё и обеда.

– Слушаю. – Не скрывая улыбки, ответила я.

– Алесь, я тут в детском саду у Антоши, хочу его забрать, поговори с воспитательницей.

– Что значит забрать?

Всё моё благодушие как рукой сняло. Сердце начало отплясывать бешеный ритм, а адреналин выделялся в кровь неконтролируемыми дозами.

– Если я скажу, что это сюрприз, ты успокоишься?

– Какой ещё сюрприз?!

– Так, молчи. Просто скажи воспитательнице, что я иногда буду забирать Антоху и его можно со мной отпускать. Всё.

Мне было, что ему сказать, но в трубке я услышала голос воспитательницы, и планы пришлось менять по ходу дела.

– Да, да. Дмитрий Анатольевич заберёт сегодня Антошу. Всё в порядке. – Медовым голосом лепетала я, а внутри всё выворачивалось наизнанку. – Передайте ему трубочку. – А теперь говори, что происходит. – Пошла в наступление я, как только услышала в трубке его дыхание.

Дима довольно смеялся, а Антоша кричал что-то о переезде.

– Ты просила квартиру. Я всё оформил, можно въезжать. – Спокойно пояснил он. – А теперь будь добра, позвони своей матери, скажи, что всё в порядке, что я не разбойник с большой дороги. Мы заедем за вещами, а тебе я пришлю адрес в сообщении. Идёт?

– Дима! Ты с ума сошёл? Прекрати это…

Кричать дальше было бессмысленно, он уже повесил трубку, и я ругалась сама с собой. Наверно нужно позвонить маме… Вдруг осенила меня мысль, Дима же просил. Но, как оказалось, в раздумьях я сидела слишком долго, и Дима уже сам вероломно ворвался в мой дом.

– Да, он уже здесь. И нам с тобой предстоит серьёзный разговор. – Шептала в трубку мать, была явно недовольна, но своё недовольство старалась не проявлять столь активно.

– Мама, я уже тебе объясняла, что Дима будет жить отдельно от нас.

– Алеся, он пакует твоё нижнее бельё, ты считаешь это нормальным?

– А что, он должен бежать от него, как от чумы? Он сам мне его дарил, если хочешь знать! И вообще, о чём мы с тобой разговариваем? Мам, помоги собрать Антошины вещи.

– Я помогу, смотри только, чтобы потом не бежать от этого заботливого со всех ног.

Ох, как мама оказалась права, но об этом чуть позже.

Мама ещё долго ворчала в трубку, рассказывая, что теперь ей и в своём доме покоя нет, а я спокойно всё это выслушивала, не могла же сказать, что и сама шокирована такой новостью, тогда бы мама точно Антошу не отпустила.

В квартиру, адрес которой получила в сообщении, я приехала сразу после работы. Открыла дверь и закрыла рот. Я была в шоке.

– Дима, моей зарплаты хватит, чтобы оплачивать аренду? – Первое, о чём спросила я его.

Он сиял как звезда в ясную ночь, своим выбором был безгранично доволен, а вот меня уже пробирала паника.

– В смысле? – Разулыбался он и потянул меня за руку, осматривать все помещения. – Ты же просила купить. Я купил. Какая аренда?

И вот тут у меня в горле стал ком, который перекрыл доступ воздуха. Я вдохнула, а выдохнуть уже не смогла.

– Ты с ума сошёл? Я даже не спрашиваю, сколько она может стоить. Дима!

– И не спрашивай, это не твои заботы. Смотри, какая просторная ванная комната.

Он водил меня от одной двери к другой, а я только успевала озадаченно кивать и иногда произносить нечленораздельные звуки. Конечно, мне понравилось, да и не привыкла я к такой роскоши… и никто не делал мне подобных подарков, поэтому как реагировать, я не знала.

– Дим, но это далеко от нашего садика и…

– Зато близко от моего офиса, – попытался пошутить он, но меня это не особо волновало. – А машина тогда зачем? Кстати, всё время забываю спросить, куда твоя делась. Ты снова на такси. Разбила что ли?

– Да лучше бы разбила. – Несчастно отозвалась я, а Дима, наконец, вынырнул из пучины удовлетворения. – При разводе Олег потребовал или деньги или продать машину, половина вроде как его… Я не сдержалась и швырнула ключи ему в лицо. Не знаю, что он с ней сделал, но больше я свою малышку не видела.

Дима просверлил меня грозным взглядом. В чём я виновна на сей раз, господин мировой судья?

– Надо было мне сказать… – Невнятно промямлил он, но тут же в его голову пришла удачная мысль и он снова стал самим собой: уверенным и решительным. – Ладно, разберёмся. Тогда ближайшее время Антоху буду отвозить я, а потом… решим потом. Тох, как тебе такая идея? Будешь со мной ездить?

– Спрашиваешь! – Подмигнул Диме Антон, когда только научился!

– А маме мы купим новую машину. Какую хочешь?

Вопрос он задал чисто из вежливости, но усердно старался сделать заинтересованное выражение лица. Мучить я его не стала.

– Выбирай сам, я в этом ничего не понимаю.

Ох, как он был рад. Уж не скажу чему именно: моему признанию по поводу неразборчивости в автомобилях, либо тому, что я доверила ему решать свои проблем. Дима вообще любил, когда так называемые, мужские вопросы, он решал сам, без моего участия. А к таким вопросам относилось практически всё, за исключением выбора гигиенических средств для женщин, но иногда мне казалось, что он и в этом отлично разбирается.

Уже в первый день, мы остались ночевать в новой квартире. Через неделю, под окнами я обнаружила новенький кроссовер (о том, что это именно кроссовер, мне естественно рассказал Дима, я бы как всегда назвала это внедорожником) тёмно-вишнёвого цвета. «Шоколадного не было» – пояснил Дима, торжественно вручая мне ключи, лично провёл инструктаж и даже сопровождал в первой поездке. Он был таким хорошим, что мне даже не верилось, так не бывает, Дима прав, я всё время жду от него подвоха, но, к сожалению, по-другому у меня пока не получается.

По документам, и квартира, и машина, были на моё имя, однако Дима и сам был не прочь пользоваться благами, мне преподнесёнными. Машину брал лишь иногда, а вот в квартире практически жил. Причём сразу. У меня даже мелькнула мысль, что свою он продал, но это оказалось не так. Я-то была не против, в этой ситуации меня больше интересовала реакция Антона на происходящее, но он абсолютно спокойно, без всяческой детской ревности принял тот факт, что вместо папы, с мамой спит другой, пусть и такой добрый дядя Дима. Но Антошу это не только не смущало, а даже наоборот, как-то обрадовало. Дима вообще был для него несгибаемым авторитетом, каким так и не стал родной отец. Так я однажды и проснулась, в постели со своими любимыми мужчинами: Антоша уютно устроился между нами и хитро улыбался. Дома Антон иногда спал со мной, я это допускала, хоть Олег и ругался, поэтому не сразу сообразила, что происходит, но когда рядом зашевелился Дима, стало не по себе (Дима спал без нижнего белья и этот факт было не скрыть).

– Мам, а можно я тоже буду спать голым?

– Нет. – Старалась я внести в свой голос как можно больше твёрдости.

– Мам, а почему Диме можно, а мне нет?

Дима сдавлено рассмеялся, а я разозлилась.

– Раз уж ты проснулся, то объясни ребёнку, почему тебе можно, а ему нельзя!

– Потому что ты ещё маленький. – Невозмутимо тут же отозвался Дима и Антоша притих. Из уст Димы, самое простейшее объяснение воспринималось как закон, которому сын никогда не противился.

– А когда выросту, будет можно?

– А вот когда вырастешь, будешь сам решать, как тебе спать.

– Мам, а Дима всегда будет с тобой спать, он ведь уже большой.

– Антон, – Дима встрепенулся тут же, не давая мне ответить, хотя отвечать мне было нечего, – посмотри, какая у тебя красивая мама, разве я могу спать где-нибудь ещё?

– Красивая. – Довольно заулыбался Антоша. – Это хорошо, что ты с нами, ты тоже красивый.

– Так, что-то ты разговорился, умывался уже, нет?

– Не-ет.

– Тогда быстро в душ, сейчас закаляться будем!

– Дима, он ещё маленький.

– У тебя не спросил. Я знаю, что делаю, вырастишь из него девчонку!

Даже не дав мне рта открыть, Дима решительным шагом направился прочь из комнаты, а потом я услышала звук струящейся воды и была уже готова бежать к Антоше на помощь, но ни крика, ни даже писка возмущения, не услышала. Занялась завтраком, а когда закончила, увидела в комнате довольного Антона, активно рассказывающего какую-то занятную историю. Семейная идиллия – не иначе.

На этот день у нас намечался поход к моей матери для более близкого знакомства. Дима настоял. Я-то знала, что мама к такому развитию событий ещё не готова, не оправилась от предыдущего набега, но с Димой спорить невозможно, всё равно получается, что я верблюд.

Вечер начался хоть и натянуто, но вполне дружелюбно. Общение на отстранённые темы, ничего конкретного. Но ведь мама, она была бы не мама, если бы всё не испортила.

– Дмитрий, а вы собираетесь жениться на Алесе?

И к чему она это спросила? Слишком рано для таких бесед, да мы и так вполне хорошо живём, я даже начала догадываться, что она это специально спросила, чтобы Диму позлить, выбить его из колеи и посмотреть на результат. Но моего любимого просто так не проймёшь, я-то это хорошо знаю, сколько его терпение испытывала, да и тот факт, что он настоял на этом вечере, позволял надеяться, что талантливый бизнесмен просчитал свои шаги и к атаке был готов.

В подтверждение моих домыслов, Дима уверенно улыбнулся и со свойственной ему лёгкостью, ввёл маму в план своих действий.

– Думаю, говорить о свадьбе ещё рано, но совместное проживание с вашей дочерью меня ничуть не испугало. А что вам Алеся по этому поводу говорила?

Ах, он негодяй! Знал ведь, что я с мамой подобного не обсуждала, но специально задал этот вопрос, чтобы показать, что он для меня ближе, нежели она.

– У Алеси сын. И ему нужен отец и дом, а не временное убежище с приходящим мужчиной. – Ледяным учительским тоном ответила мама.

– Ну, с домом мы уже решили, а с обязанностями отца я справляюсь на отлично. Да, Тоха?

– Да! – Тут же выкрикнул Антон, едва проглотив мороженое.

– Что вы имеете в виду? Что решили с домом?

– Алеся, ты не сказала маме? – Сделал Дима изумлённый вид, а я даже кулак показать ему не могла и пнуть под столом, хотя очень хотелось. – Ну… Алеся милостиво пустила меня пожить в свою квартиру.

– В свою?

– Да. Я не делаю одолжений, я делаю подарки. Алесе я подарил квартиру, поэтому собственным жильём она обеспечена.

– Подарили?

Мама округлила глаза и в некой прострации глянула на меня. Эту карту ей не перекрыть, но и в Димину бескорыстность она не верила.

– Да.

Как у него всё просто, а то, что может довести бедную женщину до инфаркта, его интересует мало.

– Дмитрий, а кем вы работаете?

– У меня свой бизнес.

– И вы, естественно, предложили Алесе должность.

– Ни в коем случае, – он негромко рассмеялся, понимая, куда клонит мама, – я считаю, что всегда должен быть запасной вариант, и если вдруг разорюсь, то с большим удовольствием повисну на этой очаровательной тонкой шее.

Он откровенно издевался, а мама велась, за что на него же потом и злилась. Никто не виноват, не нужно задевать мужчину, который умнее тебя.

– Бабушка, а Дима спит голый.

Во весь голос заявил Антон, я покраснела, у мам вытянулось лицо, Антоша притих и постарался улизнуть, но по-прежнему невозмутимый Дима прервал этот бессмысленный побег.

– Антон, мы с тобой уже говорили: всё то, что происходит дома – это наш маленький секрет, и посвящать в это посторонних не стоит. Договорились?

– Дим, а что, я тоже голый хочу, а мама не разрешает!

– Дома. Всё дома. – Пресёк он поток глупостей и Антоша шмыгнул за дверь.

– Алеся!

– Мама…

– А я считаю, что никакой проблемы нет.

«Дима, не нужно» посылала я ему пламенные взгляды.

– Я просто не считаю, что вам необходимо знать, кто и в каком виде спит.

– Меня волнует не тот факт, что вы спите… без одежды, – деликатнейшим образом мама смягчила свой тон, – а тот факт, что об этом знает ребёнок.

– Мне нечего скрывать от своей семьи.

Тут же последовал лаконичный, строгий ответ Димы и было решено не продолжать дискуссию.

– Дима, ты мог бы вести себя корректнее с мамой. – Решилась начать я разговор, когда мы уже были дома. Дима был задумчив и изредка бросал на меня заинтересованные взгляды.

– Я разговаривал с ней очень уважительно. – Открестился он.

– Ты задел её. Намерено.

– Хорошо. – Тяжело выдохнул он, но был странно задумчив.

Я уложила Антошу, вернулась в спальню, Дима уже лежал на постели. Внимательно рассматривал каждое моё движение, словно под микроскопом, да и вид был соответствующий: смотрел как-то уничижительно.

– Что-то не так?

В свои слова я старалась вложить как можно больше уверенности, чтобы, не дай Бог, не взмутить и без того мутную воду.

– Иди ко мне. – Слишком мягко, недопустимо мягко для Димы, к которому я привыкла, проговорил он и совсем по-детски протянул ко мне руки, предлагая прилечь рядом.

– Да…

– Я давно хотел поговорить с тобой… м-м…

Он пытался настроиться на нужный лад, был не уверен и даже создавал впечатление растерянности. А заметив мой сочувствующий его мучениям взгляд, резко отстранился, напрягся и проговорил твёрдо, с нажимом:

– Я хочу, чтобы ты развелась.

Я видела, как мышцы на его спине отплясывают напряжённый танец, он молча ждал ответа, громко сопел и не решался повернуться и посмотреть в глаза.

– Молчишь? Мне, правда, это важно. Алеся…

– Я уже развелась… в тот самый день, когда пришла к тебе.

Тихо, еле слышно, ответила я, меня до боли в сердце разволновал его тон, его голос, который сейчас надрывно дрожал, я не знала, что последует за моим признанием. Услышав такой ответ, Дима ещё несколько секунд пребывал в ступоре, напрягся ещё больше, выпрямил спину, вслушиваясь в мои слова и только потом смог нерешительно повернуть голову.

– Почему ты мне не сказала?

– Я говорила. Давно ещё говорила, что мужу изменять не буду. И не изменила. Я пришла к тебе свободной женщиной.

Его ответа на признание я ждала как приговора, честное слово, никогда в жизни так не боялась. И, признаюсь, я всё ещё боялась того, что добившись своей цели, Дима меня бросит. Глупо, смешно, но не могла поверить ему.

– Чёрт!.. Алесь… Ты не представляешь, как я мучился всё это время. Не могу объяснить, но мне важно, чтобы ты была моей. Полностью, везде, для всех. – Глядя в пол начал он. – Даже на бумаге… Твоя мать спросила, женюсь ли я на тебе… Я не знаю. Честно, не знаю, что у нас получится, но я очень хочу, чтобы вы с Антоном были рядом со мной. Чтобы никто не смог претендовать на вашу любовь, ваше внимание. Наверно я собственник, такого раньше не было… Но ты ведь со мной?

Такого откровения я не ожидала, да и вообще ничего не ожидала. Он не такой, каким я его себе представляла. Оказывается Дима, как ёжик, прячет за колючками своё мягкое и нежное существо. И в этот момент хотелось его защитить. Я прижалась грудью к его спине как можно сильнее, чувствовала удары его сердца, слегка учащённые, постепенно напряжение стало спадать, пока он совсем не расслабился и не обмяк в моих руках. Извернулся, изловчился и я оказалась у него на коленях.

– Я хочу, чтобы ты сделала татуировку. – В азарте заявил он и мои глаза расширились. – Любую, даже самую маленькую, но такую, чтобы и я, и ты… чтобы только мы знали, что она обозначает. Что ты со мной. Всегда.

– Дим, ты что, меня клеймишь?

– Да! – Уверено кивнул он.

Тогда вопросов больше не имею. Он сдвинутый. Он сумасшедший, он безумный… Мой любимый Димка. И я безумна, потому что хочу, чтобы на моём теле была такая отметина. Я могу уйти от него, бросить, либо Дима бросит меня, но сути это не изменит: я заболела им, в тот день, когда увидела этот бешеный взгляд, который разожгла именно я сама. И он навсегда останется моим, хотя бы на этой татуировке.

Диме я в этот вечер ничего не ответила, да и не думала, что когда-нибудь решусь. Да, хочу, но я боюсь иглы, боюсь боли, помню, когда мне швы после родов снимали, я потребовала дополнительной анестезии, потому что теряла сознание только от той мысли, что будет больно.

Интересно, он так поступает со всеми своими женщинами? Или я исключение? Хотелось верить, что исключение. Я влюбилась, с головой окунулась в это безумие, под именем Дмитрий Трунёв, х-м, кстати, у меня появилась идея на счёт тату.

С момента нашего разговора прошла целая неделя, но Дима больше ни разу не затевал эту тему. Уж не знаю, толи оттого, что я тогда проигнорировала вопрос, и он не хотел на меня давить, толи просто это была шутка, хотя лицо при этом у него было более чем серьёзное. Короче говоря, зачем ходить кругом а около, татуировку я всё-таки сделала, Дима как раз на два дня куда-то уехал, а я сходила в салон, да и опухоль за эти пару дней поутихла.

– Уложила? – С надеждой в голосе поднял голову Дима, он устал от переезда и готов был отключиться и сам, но мой приход его явно приободрил.

– Уложила. – Мило мурлыкнула я и пробралась под крылышко. Дима был большой, горячий, почему-то возбуждённый… с чего бы это?..

– Ты даже не представляешь, как я соскучился. – Медленно, растягивая каждое слово, терзал он мои ушки.

А как я по тебе соскучилась…

Дима на удивление нежно начал пробираться под мой халатик, поглаживая спину, ягодицы. Медленно, дразня, он стягивал с меня одежду, пока рукой случайно не задел сюрприз. Я поморщилась от боли, а он замер.

– Что-то не так? Мне показалось, что сегодня я предельно аккуратен.

– Всё в порядке. – Ни одному слову не поверил, смотрит в глаза и насквозь видит меня. – Просто это был мой сюрприз на день всех влюблённых.

– На четырнадцатое? – Дима задумался, кажется, в его календаре этот праздник не отмечен красным. – Вроде праздник только через полгода…А что за сюрприз? – Спохватился он и тут же, не дожидаясь моего интригующего ответа, развернул к себе спиной, и тут же выругался.

– Мать моя женщина, – это лишь прилична часть из его впечатления, – ты с ума сошла? Она как живая…

– Это то, о чём ты просил.

– Об ЭТОМ?

Дима аккуратно провёл пальцем по татуировке, словно боялся, что она его укусит. В знак принадлежности ему, я выбрала не очень традиционную картинку. Никаких сердечек и инициалов я не хотела: банально, глупо и слишком понятно. Тем более, я действительно хотела, чтобы никто другой о причине появления подобного изображения не догадался, поэтому выбрала пчелу. Цветную, красивую, с мохнатыми лапками, она действительно выглядела как живая. И место я выбрала не случайно: под левой лопаткой, «на самом сердце» – так я объяснила своему мастеру.

– Ты хотел только для нас.

– М-м… а каким боком здесь я?

Закономерный вопрос, дорогой, но ты меня не подловишь!

– Во всём виновата твоя фамилия. Трунёв.

– И?

– Она слишком созвучна со словом трутень – самец пчёл. А потом я вспомнила, как меня бабушка в детстве журила, если я не выходила на утреннюю прополку. Так подходила ко мне тихо, склонялась над ухом и приговаривала: «А Алеся то наша, трудится как пчёлка с утра до ночи» и сама же себе потом и отвечала: « А пчёлка эта, трутнем зовётся». Так что мы с тобой вдвоём пчёлки.

Я немного смутилась, вспоминая о своём детстве, никогда никому подобного не рассказывала и вообще, старалась отгородить личную жизнь от общественного мнения. Но Дима меня поддержал, легонько прижался губами к рисунку.

– Значит, я у тебя на сердце, моя пчёлка?

– На сердце!

– Мне кажется или после спаривания самка убивает самца?

– Боже, Дима, есть тема, в которой ты не разбираешься?

Он только засмеялся мне в ответ, наверно такой темы, действительно не существует. Он самый умный, самый лучший, мой и только мой.

– Ну, что же, как ты порхаешь, я уже видел, надеюсь, мне не придётся узнать, как ты жалишь, пчёлка?

– Что?

– Как в мультфильме: « Порхай, как бабочка, жаль, как пчела!»

– Это слова боксёра, Мохаммеда Али.

– Ну, и его тоже.

– Поздно дорогой, – наиграно вздохнула я, – моё жало уже давно глубоко внутри тебя.

Дима тихо рассмеялся, а я тут же осеклась. Ведь именно я таким образом призналась ему в любви, а он так и остался свободным.

С тех пор прозвище «пчёлка» надёжно закрепилась за мной. Даже Антоша, сам не догадываясь о причинах подобного, начал называть меня пчёлкой. А Дима… Дима был самым лучшим мужчиной на свете. Он всегда спрашивал, как у меня дела, но не просто спрашивал, а внимательно выслушивал мой ответ, давал советы, и выглядел не на шутку заинтересованным. Он занимался моим сыном, записал его на несколько спортивных секций, в бассейн, где лично обучил азам плавания. Он ходил с ним на прогулки, когда я была занята, забирал из садика, давал чисто мужские советы на чисто мужские проблемы, короче говоря, влился в роль отца семейства просто идеально. Все вокруг исходили слюной, обсуждая, как же мне повезло, я боялась сглазить своё счастье, а Дима просто был самим собой.

Но, по законам жанра, всё не может быть просто идеально. Нет, не спорю, бытовые проблемы никуда не денутся, они каждый раз ставят нам подножки, заставляя спотыкаться, а то и падать, но в нашем случае, быт был не при чём. И вот, с наступлением осени, наступила и моя пора сбрасывать листву (а в нашем случае, снимать розовые очки, избавляться от наивности, да и, что там говорить, банально раскрыть глаза на очевидное). Дима работал много, часто уезжал по делам из города, но при этом я не чувствовала недостатка в его внимании. Он звонил, присылал письма на электронную почту, цветы с курьером, по приезду дарил подарки. И я привыкла к тому, что он только мой и уже не готова была делиться и, тем более, терять его, я приросла к нему, и любое лишнее телодвижение, подобно содранной живьём коже. Меня пробирала ревность от присутствия в его жизни других женщин, причём совершенно не важно, кто они и как оказались рядом, был важен сам факт их наличия. Диму я, естественно, в свои проблемы не посвящала: не было повода, да и всегда я старалась открещиваться от грустных мыслей, вспоминая его ненасытный гипнотизирующий взгляд, его бархатный голос, его тёплые губы. Но правда оказалась для меня страшнее, чем мысли о ней.

Не хочется говорить, что это был самый обычный день, но так оно и было. Всё по списку: поднять, накормить, отправить кого в садик, кого на работу, самой успеть ещё очень много важных дел и при этом не забыть о себе любимой. Необычным было только то, что вечером меня пригласили в ресторан (но я бы назвала это место баром или кафе, слишком нестандартная для ресторана, свободная атмосфера, с развязными гостями и посетителями). И пригласил не кто попало, а наш налоговый инспектор, милейший молодой человек и отказать ему, я себе не позволила. Так как Дима тоже собирался работать допоздна, Антошу согласилась присмотреть мама.

Встреча была назначена на шесть часов, но я успела забежать домой и переодеться и, как в последнее время очень часто говорил Дима, порхала, чтобы поскорее отвязаться от своего сегодняшнего спутника и оказаться дома, в объятиях любимого. Мне повезло, я даже припарковалась возле ресторана, а учитывая особенности сентябрьской погоды, это было значительным плюсом: меня не смоет с дороги, не обдаст из лужи и даже не размоет макияж. Уже через минуту вошла в условленное место, скинула с плеч плащ, поправила причёску, полюбовалась в зеркало на то, какая же я сегодня красивая. Мысленно пожалела, что меня не видит Дима (он бы просто обзавидовался и силой увёл меня из этого подозрительного места). Мне вежливо сообщили, что молодой человек ждёт в отдельном кабинете (с чего бы это?..) и я последовала за мужчиной (официант или кто, не поняла), особо не глазе по сторонам. Я вообще не любитель сунуть свой нос в чужую жизнь и действительно по сторонам стараюсь не смотреть, на меня даже некоторые знакомые обижаются, считая, что я их игнорирую. Но с другой стороны, кричать с противоположной стороны улицы, тоже не прилично. Так вот, я мирно следовала за молодым человеком, вызвавшимся мне помочь, за его широкими плечами особо-то ничего и не разглядишь, но уши ведь не заткнёшь! От мыслей от предстоящей встрече меня оторвал громкий женский смех. До неприличия громкий, но открытый, и вырывался он наружу без искажения. Знаете, есть такое мнение, что по смеху можно определить характер человека, ну, вроде хи-хи-хи – это смех ехидного человека, хо-хо-хо – смеётся человек, который что-то скрывает. Так вот эта женщина смеялась иначе, из её груди вырывался самый искренний, и самый красивый смех: ха-ха-ха. Очень весёлый, заразный, я даже улыбнулась, радуясь за человека, но моя улыбка была стёрта с лица, как только я увидела её и сопровождающего её мужчину. Нет, он её не сопровождал, он лежал на ней. Дима. Мой Дима. Чтобы вас не путать, уточню, что это не совсем обычный ресторан (впрочем это я уже говорила), здесь нет традиционных убранств, красиво украшенных столиков по центру обеденного зала, наоборот, обстановка более интимная, свободная, не вычурная. Каждый столик расположен в своей отдельной нише, и вместо стульев удобные уютные диванчики. Бар, самое удобное слово, но владельцы считают иначе и флаг им в руки. Вот. И на одном из таких диванчиков как раз и расположились Дима с этой… девицей… Внешне женщина… или девушка, не знаю, как правильнее её назвать, была немного вульгарна, вела себя развязно. Но при всём при этом, действительно красива, одета откровенно, но со вкусом, накрашена ярче, чем положено, но ей очень шло. И при всей своей, внезапно проснувшейся к девушке ненависти, отрицать очевидное, я не могла. Она красива, интересна, она яркая, весёлая, и она такая же рыжая, как и я. Ну, не совсем… цвет её волос был ярче моего, сочнее, да и сама она не была таким задохликом как я. Шикарная грудь размера четвёртого, а то и пятого (ну, и что, скажете вы, и, возможно будете правы, но размер груди зависит не только от её номера, но и от комплекции женщины в целом, поэтому я ответственно могу заявить, что мой несчастный третий, был раза в два меньше, чем её четвёртый). И не вольно я, начала сравнивать её с собой. И, как вы понимаете, не в свою пользу. Очень не люблю себя за то, что в стрессовой ситуации, моя самооценка всегда падает ниже плинтуса, как раз как сейчас. А ещё, я видела обручальное кольцо на её пальце… Сама не понимаю, как за несколько секунд так внимательно заметила детали, но, видимо, наш мозг слишком остро срабатывает при необходимости. Чтобы никого не путать, я отступлюсь от описания этой особы, так как суть как раз в другом. Не в её внешности, не в её смехе и даже не в моей самооценке. Вся проблема в том, как вёл себя Дима: так же развязно, как и она, я его не узнавала. В тот момент, когда их увидела, Дима буквально положил своё лицо на её грудь, надёжно спрятавшись носом в ложбинку, хотя ложбинка – это у меня, а у неё целая расщелина меж двух полных грудей. Девушка при этом заливисто хохотала, запрокинув голову назад, и одной рукой гладила его по затылку. Я не сразу поняла, что они делают, только когда раскрасневшийся Дима вынырнул, а в руке незнакомки появилась виноградинка, которую он так же, никого не стесняясь, ртом забрал из её пальцев, всё стало на свои места. Если сказать, что моё сердце в этот момент остановилось, то это едва ли что-то объяснит. Оно стало каменным, невероятно тяжёлым, и оно билось. Правда, в тот момент, я бы очень хотела, чтобы оно замерло навсегда, чтобы не ныло, чтобы не отзывалось внутри глухими одиночными ударами, которые буквально разрывали его на куски. В это момент поняла, что до сих пор не знала предательства, не чувствовала себя униженной, и мне не хотелось исчезнуть. Я жила и не знала горя. И мой муж – это всего лишь назойливая муха, которая немного подпортила настроение. Жизнь потеряла цвет, но не стала чёрно-белой, она стала серой, унылой. Я не впала в ступор, я не закричала на весь зал, не зарыдала, и я не стояла и не глазела, как кому-то могло показаться. То, что я только что описала, произошло всего за несколько секунд, во время которых, этот злосчастный столик находился в поле моего зрения. Несколько секунд, за которые перед глазами пронеслось столько всего, что неверно мозг не всё и уловил, а лишь некоторые обрывки чувств, эмоций. Я непрерывно шагала вперёд, наверно если бы остановилась, то было бы иначе, я не смогла бы сделать и шаг. Меня, конечно же, никто не заметил, они были слишком увлечены своей игрой. И что всё это значит? Новая жертва: рыжая, замужем, и что это для него? Развлечение? Игра? Сколько у него, таких как я? В голову лезли воспоминания о том, как часто и как надолго он отлучался, с каким настроением приезжал, нет, это тупик, так нельзя. Я не могу мучить себя. Я поговорю с ним, сегодня же, только… если он придёт домой. А можно ли место, где он проводит со мной время, считать домом?

Я уже сидела напротив Сергея. Или не Сергея? Чёрт, я даже не могу вспомнить, как его зовут, хотя обращалась по имени много раз на протяжении нескольких лет. О чём он говорит, что от меня хочет?

– Извините, мне нужно выйти. – Виновато улыбнулась я и помчалась к двери.

Так не может продолжаться, надо прийти в себя. Всему есть логическое объяснение, и он мне его даст, я уверена.

В туалете хотелось умыться ледяной водой, но нельзя испортить макияж, поэтому я просто стояла напротив широкого зеркала, разглядывая себя. Сейчас уже не понимала, что такого нашла в себе при входе, чем любовалась. Здесь, в ярком свете, отражённом от белых стен, я выглядела жалко, убого и уже не находила ни одной привлекательной черты. Мои раздумья и окончательное уничижения самой себя, прервала открывшаяся дверь. И, конечно же, вошла она. Я даже ухмыльнулась своему отражению, поражаясь этому факту. Вот тебе, на блюдечке всё преподнесла судьба. Полюбуйся, как должна выглядеть женщина! Несмотря на яркое освещение, которое буквально раздавило меня, незнакомка выглядела по-прежнему шикарно. Была старше меня, возможно, Димина ровесница. Вызывающий взгляд, пышные формы, дорогое платье, обтягивающее её тело. Она было на голову выше, с королевской осанкой, с гордо поднятым подбородком. Я чувствовала себя ничтожной рядом с ней. Как Дима вообще заметил меня среди всей этой красоты?.. Находиться в непосредственной близости от неё, я больше не могла, и сбежала. Прошмыгнула мимо, поджав хвост. Мне казалось, что я несусь сломя голову, но на самом деле, еле передвигала ноги. Каждый шаг давался с трудом, я оторвалась от реальности и существовала теперь только в своём крошечном придуманном мирке, из которого меня выдернул мужской оклик.

– Алеся, если я не ошибаюсь?

С широкой улыбкой и лучезарным взглядом на меня смотрел мужчина, красивый, высокий, его лицо показалось знакомым.

– Помнишь меня? Алексей. Мы с другом подсели к вам в кафе прошлой осенью. Надо же уже почти год прошёл.

Я смотрела на него и смутно понимала, о чём тот толкует, пока вдруг не оживилась, конечно же, Алексей, тот, который помог Диме узнать обо мне нужную информацию, но он как-то странно со мной разговаривает…

– Да, привет, помню, конечно, просто сейчас о своём думала.

О чём именно, лучше не пояснять.

– Ох, и зацепила ты тогда Димаса, – азартно продолжал Лёша, – не припомню, чтобы на кого-нибудь так западал, всю душу из меня вытряс, говорит достать мне всё по ней. Не жалко парня?

Я в упор не понимала, о чём тот толкует.

– Не жалко. – Вяло отозвалась я, хотя бы для того, чтобы просто продолжить разговор, а Лёша и рад был поболтать.

– А ты как? Всё ещё замужем? Помнится, ты так рьяно защищалась, ссылаясь на верность, честность и доверие.

– Мы развелись. – Кивнула я и на секунду Лёшина улыбка померкла, но только на секунду.

– Кто бы мог подумать… А у нас всё по-старому.

Интересно, у нас – это у кого?

– Кстати, Дима тоже здесь, не хочешь присоединиться?

Да, да, я бы с удовольствие, но любовь втроём не прельщает.

– Я не одна. – Сказала я в реале и глупо улыбнулась.

– Бывает, тем более у такой красивой и теперь незамужней девушки.

– Ну что, от тебя привет Димасу передавать или как?

Догадка пронзила словно молния: он ничего не знает. Не знает, не догадывается, значит… значит, Дима ничего ему не сказал… но ведь они друзья.

– Думаю, не стоит я здесь с мужчиной, не хочу портить вечер ни себе, ни вам.

– Согласен.

Лёша задорно рассмеялся. Я поняла: он немного пьян, оттого и на разговор потянуло, но что с Димой? Он меня скрывает – это однозначно. Не хочет портить репутацию? Репутацию бабника. И флаг ему… В этот момент из дамской комнаты вальяжно выплыла эта дама. Она широко улыбнулась Алексею и продефилировала мимо меня, взяв его под руку, а тот и думать обо мне забыл. Конечно, куда мне до их формата.

– А я тебя потерял.

Шагнул он ей навстречу.

– Удачного вечера. – Бросил Лёша, вспомнив, что я всё ещё здесь. А она… она даже не поинтересовалась, кто я такая, не проявила банального женского любопытства. Вообще никаких эмоций, словно меня здесь и нет, и этот факт убил наповал.

Я стояла раздавленная, растоптанная, в шлейфе её дорогих духов, приторно сладких, но ей подходящих. Я всегда выбирала более лёгкие, более холодные ароматы, видимо зря. Надо было встряхнуться, но куда дальше. Хватит, лучше мне скрыться с глаз долой, пока и Дима не засёк, вряд ли я смогу сейчас сдержать эмоции и не упасть лицом в грязь, неприлично бранясь на виду у почтеннейшей публики. Поэтому приняла вполне разумное решение, скрыться в своём отдельном кабинете, где меня, кстати, ожидает мужчина. Да, надо идти к нему. Наш столик был расположен ближе к уборной, поэтому увидеть, что происходит у Димы, я не могла, но всё оказалось проще: их вообще не было, они ушли. Я поняла это, заметив официанта, который спешил привести столик в порядок, до того как придут новые посетители. И мне стало хуже. Реально хуже, я как подумаю, куда они поехали и чем будут заниматься…

– Я уже думал, что ты и не вернёшься. – Мило улыбнулся мой спутник. Не Сергей, Евгений, сейчас я соображала куда лучше.

– Просто неважно себя чувствую.

Меня действительно трясло, и даже подколачивало, вероятно, я была слишком бледной, потому что больше вопросов, развивающих эту тему, он не задавал. Не успела я присесть и удобно устроиться, как зазвонил телефон. Как же, как же, понимаю, моя машина вишнёвого цвета слишком приметна, чтобы пройти мимо – звонил Дима.

Выходить не стала, лишь тихо извинилась и нажала на кнопку приёма вызова.

– Дорогая, я не понял, а ты сейчас где? Твоя машина возле ресторана. – С нечёткими нотками беспокойства и примешенной к ним ревности начал Дима, его об этой встрече я предупреждать не стала, да и сама не понимала её сути, поэтому не хотела беспокоить без повода.

– Я сейчас занята. – Резко, но достаточно спокойно ответила я.

– А ты с кем?

Я случайно услышала этот вопрос и отвечать на него не собиралась, в этот момент уже нажимала кнопку отбоя, а когда раздался повторный звонок, то просто выключила телефон.

– Извините, Евгений…

– Можно на ты, – добродушно отозвался он и впивался в меня взглядом карих глаз.

– Ну, если на «ты», то спрошу напрямую: по какому поводу эта встреча, я не совсем поняла.

– Ну… ты очень красивая и интересная девушка. Неужели нужен дополнительный повод, чтобы пригласить тебя на ужин?

– То есть, это свидание?

– Скорее встреча. Я хотел бы узнать тебя поближе, если ты не против.

Евгений немного волновался, иногда постукивал пальцами по краю стола, судя по всему, он не ожидал такой активности с моей стороны и считал, что всё это само собой разумеющееся.

– Тогда я вынуждена ещё раз перед тобой извиниться, потому что… потому что у меня есть мужчина, с которым я живу.

Уже сомневалась, что всё ещё так, но и интерес этого субъекта был совершенно ни к чему, как бы не сложились наши с Димой отношения.

– Я слышал ты недавно развелась… – Немного замялся он, прощупывая почву.

– Да. Но вот такая я порочная женщина. Не успела развестись, как уже завела любовника. И второй в мои планы не входит.

– Но…

– И вообще, я девушка корыстная. Мой нынешний сожитель подарил квартиру в центре и машину. Если ты готов на подобные подвиги, то я рассмотрю твою кандидатуру в ближайшее время. Знаешь ли, мой бывший муж прилично обобрал меня, вот, приходится восстанавливать утерянное. Так что там, с твоим предложением узнать меня поближе, оно всё ещё в силе?

Наверно я выглядела в этот момент как-то не так, потому что мой собеседник отреагировал несколько иначе, чем я ожидала. Он не сделал испуганные, шокирующие глаза, скорее, немного расслабился и едва заметно улыбнулся.

– Пожалуй, тебе действительно не хорошо. – Констатировал Евгений, фактически подводя наш ужин и разговор к логическому завершению.

– Ну и отлично! – Я только что ладони не потёрла, радуясь такому пониманию с его стороны. – Надеюсь, это никак не отзовётся на наших трудовых отношениях?

– Я тоже надеюсь на это. Тебя подвезти?

– Нет, я же сказала, что на машине. Но спасибо… и за приглашение, и за понимание. Извини.

Я вышла из ресторана и, еле волоча ноги, не обращая внимание на крупные капли дождя, побрела к машине. Первым делом, позвонила маме, попросила оставить Антона на ночь у себя, не хотелось, чтобы он присутствовал при разборках, если они, конечно же, после всего этого состоятся.

Сидела в квартире одна. Давилась своим ядом, своей злостью, ревностью. Димы не было, не смотря на позднее время. На электронных часах, которые были моим единственным источником света, цифрами высвечивалось половина двенадцатого ночи. Мне хотелось кричать, биться головой об стену, разгромить всё вокруг и только мысли о сыне не позволяли так поступить. Я вздрогнула, когда услышала стук входной двери и мысленно приготовилась к бою, но сегодня была уже не боец, полное ощущение того, что ни одного внятного слова из меня сейчас не вылезет. На смену гневу пришло отчаяние, сожаление к самой себе, в горле намечался горький ком, а глаза готовились принять поток рыданий.

Из-под двери полился мягкий свет, Дима был в прихожей. Потом послышались тихие неспешные шаги. Свет в прихожей погас, через несколько секунд дверь спальни приоткрылась. До этого я уже успела спрятаться под одеялом, укутавшись им до самого подбородка, спешно закрыла глаза и старалась выровнять дыхание. Дима продолжал стоять у дверей, и я поняла, что смотрит на меня, гадая, сплю или нет.

– Не спишь? – Разрывая тишину пустой квартиры, раздался его достаточно громкий голос.

Я молчала, слёзы подступили с новой силой, а выдать своё состояние мне, мягко говоря, не хотелось.

– Алеся, я же всё слышу. Что случилось? – Он включил свет и захлопнул дверь.

Не знаю, откуда взялись силы, но слёзы внезапно отступили.

– Антона дома нет. Он у матери?

Дима медленно приближался. Я поняла, что разговор неизбежен, открыла глаза, щурясь от яркого света, присела, прислонившись спиной к изголовью. Подобрала колени, когда он присел рядом и вцепился в мой взгляд.

– С кем ты была в ресторане?

– Меня пригласил на ужин наш налоговый инспектор. – С кривой усмешкой дерзко доложила я. – А что?

– И чем ты с ним была так занята, что не смогла со мной поговорить?

– Мы ужинали. – С прежней интонацией отозвалась я и заметила, как сильно сжались его зубы, на скулах проступили желваки и тут же исчезли.

– Хорошо, допустим, – его голос стал мягким, вкрадчивым и одновременно угрожающим, – почему я узнаю об этом постфактум?

– Наверно потому, что ты слишком поздно пришёл домой. – Легко пожала плечами я, сваливая вину на него. Диму это задело ещё больше, но он держался.

– Может, ты мне сообщишь цель этой встречи?

– А надо? – Опрометчиво спросила я, тут же столкнулась с его жёстким ревностным взглядом и решила не играть с огнём. – С целью познакомиться поближе. – Чётко ответила и заметила, как сжимаются его кулаки, подгребая под себя одеяло.

– Алеся, что за тон, что происходит?

– Ничего. Всё в порядке. Мы в нашей спальне, в двенадцать ночи, сидим и мирно беседуем, обсуждая прошедший день. Как, кстати, он прошёл у тебя, удачно? Или я не имею право спрашивать об этом?

Было такое чувство, что Дима готов взвыть от моего тона, но и я готова к тому же, не понимаю, как до сих пор сдерживаюсь.

– Не хочешь разговаривать?.. А что хочешь?

Дима потянул за одеяло, стягивая его с ног, я пыталась сопротивляться, но не очень успешно, всё же силы не равны.

– Дима, прекрати. – Пискнула я, когда его горячие ладони жадно обхватили колени, надавливая на них, хватая поудобнее, чтобы в следующее мгновение притянуть к себе.

– А что? Ты сама меня только что упрекнула в этом. Не так ли? Ты одна, Антоху отправила к матери, а мы тут сидим и беседуем. Так ты, кажется, сказала?

Дима неумолимо приближался, поедая взглядом, подавляя мою волю. Он видел, сопротивление, которое зарождается внутри, но не обращал на это никакого внимания. Он злился, но и я не собиралась уступать. Одно резкое движение и я уже под ним, брыкаюсь, упираюсь, но никакого результата это не приносит. Рывком Дима перевернул меня на живот и поставил на колени, навалился сверху с вполне понятной целью.

– Я не хочу! – Я не теряла надежды вырваться.

– Меня не хочешь? – Дима ловко перехватывал руки, навалился сверху, выдавливая из меня последние силы. – А кого тогда хочешь, его?

Больше он не скрывал своего состояния, проявил силу, причиняя боль. Одной рукой он удерживал мои запястья, другой железной хваткой удерживал шею, не давая возможности увернуться от поцелуя. Меня колотило не по-детски, от страха, от злости и от обиды, которая подступила с новой силой. До этого я уже успела заметить, что Дима заезжал на свою квартиру переодеться, от него не пахло её духами, и вообще ничем не пахло, за исключением геля для душа. Я помнила этот запах, иногда Дима так поступал: принимал душ у себя, прежде чем приехать. Раньше не обращала на это внимания, у каждого свои тараканы, но сейчас хотелось кричать и биться в судорогах, только бы не слышать голос разума, который так и твердил: он изменял тебе всё это время. И я закричала. Громко, надрывно, и билась в истерике до тех пор, пока он не отступил. Как только хватка немного ослабла, я вырвалась, влепила Диме громкую пощёчину и скрылась в ванной. Меня тошнило, меня колотило, я не понимала, что со мной происходит.

– Алеся, открой быстро. – Грозно скомандовал Дима по ту сторон двери тоном, не терпящим отказа, и меня вырвало.

Такое иногда случалось на нервной почве, но сейчас было особенно хреново.

– Алеся, быстро! – Прокричал он и громко постучал в дверь.

Паника прошла, я осознавала, что Дима ничего мне не сделает, нашла в себе силы оторваться от пола и встать. Быстро умылась холодной водой и открыла замок. Дверь Дима толкнул сам. Он стоял весь бледный, в глазах читалось волнение, беспокойство, теперь паника начиналась у него.

– Девочка моя, маленькая… – он обхватил моё лицо руками, всматриваясь в глаза, а потом с невероятной силой вжал в свою грудь, что-то тихо приговаривая.

Так мы простояли несколько секунд. Меня трясло, меня подбрасывало, возвращалась тошнота.

– Ты… ты… что с тобой? – Восстанавливая перехватившее дыхание, тихо проговори он, снова вглядываясь в лицо, и у меня опустились руки.

Что я могу тебе сказать? Что я ненавижу тебя, что я всё знаю? Нет! Я себя ненавижу за эту трусость, за слабость, за эту зависимость. Я смотрю в его глаза и должна выцарапать их, я смотрю на его руки и должна их оттолкнуть, но я не могу этого сделать! Я стою и смотрю на него не в силах признаться, не в силах сказать всего три слова: я всё знаю. Не хочу ничего знать, он мой, он мне нужен! Из глаз текут слёзы, и я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.

– Алеся, тебя всю трясёт.

– Наверно я отравилась. – Тихо говорю вместо всего того, что должна сказать. И плевать мне на женскую гордость, на себя плевать. Я просто слабая девочка, которая попала в игру этого взрослого, сильного мужчины. И я не могу сказать ему «нет».

– Чем? Что ты ела? Ты температуру меряла? Сколько раз тебя вырвало?

Дима отнёс меня в спальню, укутал в одеяло и так посадил к себе на руки, качая как маленькую.

– Не молчи, говори со мной. Как ты себя чувствуешь, что болит?

Его сердце колотилось чаще моего, сбитое дыхание, безумные глаза.

– Ничего не болит.

– Вспоминай, что сегодня ела.

– Не знаю, ничего…

– На обеде что?

– Я не обедала, много работы. – Теряя силы от каждого звука, послушно отвечала я, и медленно убаюкивалась его взволнованным, а оттого сладким, с хрипотцой голосом.

– На ужине что было?

– Не было ничего… Изначально он планировался как деловой, а как только налоговик предложил узнать друг друга получше, я ушла.

– Алеся… Не испытывай моё терпение.

– Не знаю, я только завтракала и всё.

Он замолчал, уткнулся носом мне в макушку, напряжённо втягивая мой запах, качал головой, не веря словам.

– Может, ты беременна? Мы ведь…

Интересно, обрадовала бы его такая новость?..

– Нет. – Прервала я его. – Я не беременна, у меня спираль.

– Почему ты так со мной разговаривала? Что произошло?

Слёзы покатились градом, и остановиться я уже не могла.

– Алеся, я тоже был в том ресторане, но тебя не видел, выхожу – твоя машина. Позвонил, а ты говоришь, что занята. Что происходит?

– Я знаю, что ты там был! – Выкрикнула я и вырвалась из его объятий.

– И что?

– Ничего! Я столкнулась в коридоре с Лёшей.

Дима на мгновение замер, даже в своём состоянии я заметила его замешательство.

– И что Лёша?

– Что? – От возмущения даже мои слёзы литься перестали, я подскочила и посмотрела в его наглые глаза, которые врут мне, как и их хозяин. – Он спросил, не передать ли тебе от меня привет!

В моих глазах горела ненависть, зубы сжимались до судороги в челюсти, и я услышала его выдох. Что это? Выдох облегчения? Что? От его молчания, мои силы испарились, он уже понимал, к чему я клоню.

– Он ничего не знает? – Тихо спросила я и смотрела в его глаза, хотела услышать его ответ, и не хотела. Я знала его, и уже догадывалась о причинах, но Дима был спокоен… что он соврёт на этот раз?

– Про нас?

– Нет Дим, не про нас. Нас нет. Есть ты и твоя тайная, скрытая ото всех жизнь. Он ничего не знает, ведь так?

– Так.

Не знаю почему, ведь и ждала его ответа, но в груди зажгло огнём, и я рухнула на подушку, пряча в неё лицо. Я хотела, чтобы он ушёл прямо сейчас, не терзал меня, и ничего больше не объяснял. Но Дима не ушёл, он лёг рядом, прижался грудью к моей спине.

– Малыш, я не знаю, как правильно говорить, как объяснить тебе… так, чтобы ты поняла. Чтобы верила… Алеся, наверно это не здоровое чувство, прежде ничего подобного я не испытывал. Ревность, чувство собственника, не знаю… всё, что угодно. Но я хочу, чтобы ты была только для меня. Твоя улыбка, твоё внимание, твоя любовь, твоя ненависть – всё. Да, наверно патология и так быть не должно, но мне это важно. Не умею и не хочу делиться. Даже знакомить с друзьями не хочу, чтобы они не глазели, чтобы не знали ничего, чтоб никто не знал, понимаешь?

– Нет.

Не понимала, не хотела понимать, я слушать его не хотела, но моё сердце верило. Верило изо всех сил, оправдывая его, оправдывая то, что видела. И от этого мне становилось ещё хуже. Я сама себе лгу.

– Я слишком часто выставлял свою жизнь напоказ, а теперь у меня есть то, к чему никому нельзя прикасаться, это вы с Антоном. Вы – моя семья. Я люблю вас. Алеся, верь мне. Скажи, что веришь.

Он сжимал меня крепче, задержал дыхание.

– Нет. – Толи ему, толи уже самой себе тихо ответила я.

Утром Диму рядом я не обнаружила. Солнце светило вовсю, на часах одиннадцать. Что? Одиннадцать? Я подскочила с постели и начала метаться по комнате, в поисках подходящей одежды. Выскочила на кухню, а там он. Сидит, видно давно (рядом стоят три чашки кофе), меня ждёт.

– Почему ты меня не разбудил?

Вопрос был скорее риторическим, но Дима только этого и ждал.

– Я позвонил твоему Игорю, сказал, что ты болеешь.

– Я тебя об этом не просила. – Выпустила я шипы.

– Алесь, давай поговорим.

Он слез с высокого стула и начал медленно приближаться, я замерла, стоя в пол-оборота.

– Тебе на работу не пора? – В панике затараторила я, но Дима уже обнимал меня. Какая там работа!

– Алесь, ты должна мне верить. Ты – это самое ценное в моей жизни. Не могу тебе объяснить… сам себе объяснить не могу!

Дима резко развернулся, и отошёл к окну.

– Ты нужна мне. Ты всё, что у меня есть. И я тебя не отпущу. Никогда.

Моё сердце разрывалось от боли и обиды, но я ему верила, хотела и верила. И никому я его не отдам, это была случайность, я знаю, по-другому просто не может быть. Я стояла посреди комнаты без движения, я уже не знала, как это, без него.

– Я тебе верю.

Я сказала, что верю, но не верила. Не могла больше поверить. Каждый день он доказывал мне свою любовь, свои чувства, он приезжал ко мне на обед, чтобы накормить. Он срывался с работы, если я не отвечала на телефонные звонки. Он сходил с ума и сводил с ума меня. Но я ему не верила, не смотря на свои слова. Я приглядывалась, принюхивалась, подслушивала разговоры. Я стала похожа на параноика, и Дима это чувствовал, но не давал мне возможности усомниться в себе. Иллюзию счастья испортил телефонный звонок.

Я только пришла с работы, собиралась готовить ужин, Дима был в душе, Антон выполнял задания. Как вдруг зазвонил его телефон. Громко, звонко, я даже из другой комнаты его услышала, а когда подошла, то на дисплее высветилась фотография той самой девушки из ресторана, и было подписано: Карина. Меня передёрнуло, снова. За то время, которое прошло, я поняла лишь одно: я не могу сказать ему того, о чём думаю. И дело здесь даже не во мне. Я просто боюсь услышать правду, боюсь быть брошенной, боюсь быть без него. Я от него завишу. И снова струсила, бежала от его телефона как от огня, опомнилась, когда была уже на улице: с кошельком в руках и пакетом, словно вышла за продуктами. Когда вернулась, Дима был абсолютно спокоен, улыбался мне и хвалил пересоленное мясо.

Я могла сколько угодно притворяться, что у нас всё хорошо, но хорошего было мало. С каждым днём моя паранойя только усиливалась и теперь не давала покоя ни днём, ни ночью. Я медленно себя убивала.

– Привет, красавица, давай встретимся, обсудим новости! – Прокричала Марина мне в трубку. Мы с ней не виделись с того момента, как я переехала к Диме, но созванивались и она была в курсе этих отношений. Мне нужна была поддержка, она словно почувствовала это и позвонила.

– Я вечером к тебе заеду. – Коротко оповестила я и повесила трубку.

И уже этим вечером впервые призналась в своих проблемах.

Мы сидели на её кухне, я грела руки о чашку чая.

– Что-то ты не выглядишь счастливой. – Успела проронить Марина, как я сорвалась на истерический плач.

Я плакала и не могла остановиться. Несколько недель продолжался этот ад, который выжигал во мне всё живое, все чувства, но только не чувства к нему.

– У меня перед глазами так и стоит это зрелище, как он достаёт виноградинку из её грудей. Марин… я не могу уйти от него. Я не хочу, чтобы он меня бросил. Но и жить так у меня не получается.

– Алеся, это ещё ничего не значит. Мало ли какие у них отношения. – Успокаивала она, но получалось не убедительно.

– Так получилось, вчера у меня в руках оказался его телефон. Я никогда не рылась в чужих телефонах, но в этот раз не сдержалась. Марин, он постоянно с ней общается. Три, четыре раза в неделю они созваниваются стабильно. И примерно в эти же дни он задерживается на работе. Я пытаюсь найти объяснение, но ничего не выходит.

– Тебе просто нужно с ним поговорить.

– Я не могу. – Нервно закачала я головой, пока перед глазами не начали расплываться образы.

– Алесь, но это ведь не жизнь. Ты на себя уже не похожа. Бледная, худая, вся на нервах. Надо поговорить и услышать хоть и горькую, но правду.

– Боюсь, она мне уже не поможет. Марина, вот я только решусь начать разговор, он приходит, смотрит в мои глаза и все мысли сами собой расплываются. Я нахожусь как под гипнозом. Он говорит, что любит, а я послушно киваю. Как только зрительный контакт теряется, всё начинается заново. Сомнения поедают моё сознание, но я не могу его ни в чём обвинить.

– С ним могу поговорить я.

– Я не хочу. Марина… – Позвала я её.

– М-м?

– Я решила уехать.

– Куда?

– В Москву. Уже подыскиваю место работы. Я не могу находиться с ним в одном городе, в одной квартире, я не владею собой, когда он рядом.

– Ты что? А как же мама, Антон?

– Он поедет со мной, а мама, мама и так уже одна привыкла. Она не нашла с Димой общий язык, мы редко видимся.

– Но уезжать из города…

– Чем дальше от него, тем лучше для меня. Он как наркотик, держит на привязи. Он говорит, что я ему нужна, и я остаюсь. Он говорит люблю, и я готова идти за ним на край света. Я так больше не могу. Я не могу с ним спать, я не могу его слышать, я всё время думаю о той, другой. Сколько их, таких как я? Я даже не знаю.

– Ты не права.

Марину я уже не слышала.

– Однажды он сказал, что я буду с ним, хочу того или нет, только потому, что он всё и всегда доводит до конца. И сейчас я понимаю, что пока он не прогонит, я не уйду. Я буду послушно ждать его, верить каждому слову, чтобы потом как верный пёс вилять перед ним хвостом. Но это не любовь, это не семья – это утопия.

– Алесь, ну, если всё так, как ты рассказывала, то он всё равно найдёт тебя.

– Я знаю, но мне нужно время, нужна передышка. Я просто больше так не могу.

– Я не знаю, что тебе посоветовать. У меня как-то были подозрения, что мой заяц изменяет, но они не подтвердились, а тут… Мне кажется, ты должна быть уверена в том, что делаешь. Не может быть сомнений.

– Наверно их у меня уже нет.

Прошла неделя с момента нашего с Мариной разговора. Мысль о том, что скоро всё закончится, успокаивала. Я так и не нашла толковую работу по специальности, не нашла приличной квартиры. Знала, что через два дня Дима уедет. Его не будет около суток. Этого вполне достаточно для того, чтобы успеть собрать вещи. И я готова бежать от него на край света, я не могу быть рядом с ним и знать, что он мне не принадлежит.

В назначенный день Дима уехал, а я в спешке собирала вещи. Антон пока поживёт у мамы, мне нужно время, чтобы найти жильё, школу или репетитора, работу, хоть какую-нибудь. От дяди Игоря я ушла три дня назад, получив полный расчёт, теперь была свободна, но на душе висел камень, который не давал спокойно вздохнуть. Я собрала чемоданы, всё, что он мне подарил, сложила в отдельный пакет. И сейчас сидела и пыталась написать прощальную записку. Но ни слова не могла из себя выдавить, он меня и здесь держал, не давая остыть от его взгляда. Едва ли могла себе представить, что будет, когда он её прочтёт. В руках была маленькая дамская сумочка, и я сидела, склонившись над журнальным столиком, когда замок входной двери щёлкнул.

Я содрогнулась всем телом, меня насквозь пронзало желание бежать. Что угодно: броситься из окна десятого этажа, выбежать через дверь, сбив его с ног; но на деле я недвижимо сидела и гипнотизировала дверь, разделяющую нас. В тот момент, когда Дима вошёл и удивлённо приподнял бровь, вся моя затея казалась мне неимоверной глупостью. Я вновь по уши увязла в его взгляде, была в его власти.

– Что-то случилось? – Взволнованно спросил Дима, не решаясь сделать шаг в мою сторону, и я почувствовала, как начинаю краснеть.

– Нет. А ты почему дома? Вроде завтра утром собирался.

– Встреча не состоялась. – Ответил он уже более лёгким, спокойным тоном. На губах появилась игривая улыбка. – А ты?

– Забыла дома… – я задумалась, действительно, что я могла забыть, и что могло влезть в мою сумочку, кроме мобильного телефона? – Флешку забыла, – сглотнула я и выдохнула, когда он одобрительно кивнул.

Дима медленно приблизился, а мне было стыдно, страшно, от провала отделял один шаг. В квартире теперь не было моих вещей, я забрала даже рамки с фотографиями, чтобы не будоражить его, но взгляд Димы едва ли собирался осматривать комнату, он мысленно раздевал меня, завораживая огненным блеском.

– Дима, я опаздываю. – Выпалила я, стараясь скрыться от этого взгляда, но наши желания не совпадали. Он присел рядом и усадил на колени меня.

– Я хочу тебя.

– Не сейчас. – Упиралась я, хотя внутри до боли ощущала потребность в нём, в его ласках. Кажется, это называют прощальный секс… но я знала, что если поддамся, больше решиться не смогу.

– Будешь капризничать, я тебя накажу. – Сдавленным смехом он разогрел кожу на моей шее, губами терзал мочку уха, медленно проводил по ней языком, оставляя влажный след. – Я вижу, тебе не терпеться меня разозлить?

Дима схватил мои ладони, которые отчаянно упирались.

– Я, правда, спешу. Может вечером? Тогда ты меня и накажешь, и полюбишь, и всё-всё, что захочешь, но не сейчас.

Боже, зачем я говорю это, зачем? Я чувствую вину перед ним.

– А ты слышала что-нибудь о процентах. Потянешь ли? – Игриво продолжал он, ни на секунду не останавливая свои пальцы, которые уже успели преодолеть долгий путь от декольте моего платья, проверив его содержимое, до трусиков, которые предательски выдали моё желание.

– Дима…

Со стоном продолжала упираться я, но готова была сдаться. Сладостная дрожь уже овладела моим телом, в глазах темнело, в горле пересохло, сопротивляться стало практически невозможно. Мои терзания прекратились быстро и жёстко, когда я услышала уже знакомую мелодию в кармане его пальто. На мою соперницу у него стояла отдельная мелодия… черт, я ревную его даже к музыке! Когда ему звоню я, раздаётся стандартная телефонная трель.

Я превратилась в ледяную статую. Всё желание испарилась, вместе с дрожью, с чувством вины. Он уже не удерживал меня, второпях доставал телефонный аппарат. Отвечать не стал, что, впрочем, и не удивительно.

– Подвезёшь меня. – В приказном порядке бросила я уже из коридора, натягивая сапоги.

– Что-то с машиной? – Будничным тоном отозвался он, словно и не дрожал от желания вместе со мной несколько секунд назад. Как же он изменился. Я не понимаю его, не могу рассмотреть, что у него внутри, не могу угадать, что творится в голове.

На полке для сумок, взяла тот самый пакет, в котором хранилось целое состояние. Именно его он должен был обнаружить рядом с прощальной запиской, но план резко изменился. Ещё меня поджимало время, через несколько часов самолёт.

– Нет, просто болит голова.

Хоть последнее время (ровно столько, сколько я знакома с Димой), врать мне приходилось часто, но, как Дима недавно признался, делать я это не умею совершенно. Вот и сейчас он смотрит на меня с недоверием, но промолчал, видимо, оставляет этот разговор на вечер. Окинул меня придирчивым взглядом, который, конечно, зацепился за пакет, но опять же, ничего не сказал. Я понимала, после недавних событий решил ослабить хватку, дать мне возможность самой решать некоторые вопросы, не заставлял отчитываться по каждой мелочи, но его сомнения были видны невооружённым глазом. Дима слишком умён, чтобы пропустить мимо мой тихий бунт. Поздно, слишком поздно.

В машине я полностью погрузилась в свои раздумья, чем добила окончательно и он не сдержался.

– Алесь, милая, извини, конечно, но… что с тобой происходит?

Я вяло посмотрела в его сторону, но отвечать на вопрос не собиралась, да и ответить мне было нечего.

– Если тебя что-то не устраивает, просто поговори со мной. Мысли читать не умею, но я не слепой.

Да, со мной происходит, Дима. Ты меня теряешь.

– Дим… а ты ещё помнишь, что рядом с тобой женщина?

Сама не понимаю зачем, спросила я, чем просто завела его в тупик, он пронзил меня взглядом, пытаясь докопаться до глубины души. В этот момент я очнулась и поняла, что едем мы в противоположную от аэропорта сторону, а если провести в уме несложные математические вычисления, то нетрудно догадаться, что на самолёт могу и опоздать.

– Ты давно не дарил мне цветы. – Тихо, с уже потухшим взглядом сказала я, чувствовала, как внутри всё замирает, на глаза наворачивались слёзы. Поедала его глазами. Не знаю, как он воспринял этот факт, но на самом деле, я просто запоминала. Его запах, его глаза, очертания его губ… чтобы помнить всегда.

– Прости, с виноватой улыбкой проговорил он и тут же притормозил. – Я сейчас.

Дима выскочил из машины, несколько раз обернулся, чтобы послать мне воздушный поцелуй, свой счастливый взгляд, свою любовь. И слёзы хлынули из глаз. Я даже не знала, что могу так плакать, перед собой ничего не видела. Затолкнула пакет в бардачок машины, сверху положила телефон, который так же он подарил мне на день рождения. Если бы смогла, то положила бы сверху и всю одежду, духи, но это было бы слишком. Знаю, он всегда говорил, что как бы не сложились наши отношения, всё это моё, но я не хотела в его глазах выглядеть авантюристкой, жадной до чужих денег. Хотя полагать, что он вспомнит меня добрым словом, тоже надеяться не стоит. Я просто хочу начать новую жизнь… без него.

Дрожащими руками закрыла бардачок. У меня было всего пара минут. Дима выбирает цветы быстро, его глаз всегда замечает только лучшие, поэтому медлить не могла. Выскочила из машины, в надежде быстро поймать попутку. И, о чудо! Не успела я отказаться от Димы, как тут же вернулась в свою прошлую жизнь, где всё мне даётся легко. Машина остановилась напротив, вежливый водитель улыбался, предлагая увезти хоть на край света.

– В аэропорт. – Скомандовала я и в спешке уселась на заднее сидение. Я уже начинала успокаиваться, но заметив, как Дима выходит из цветочного магазина с шикарным букетом, не сдержалась и громко взвыла.

Он улыбался. Он ещё не знает, что меня больше нет в его жизни. Боже, как же я его люблю… почему всё так?..

Я летел к ней на крыльях любви и улыбался как последний идиот. Я хотел её радовать, хотел, чтобы она улыбалась, но приблизившись к машине, понял, что радовать уже некого. Чувствовал, как моё лицо исказилось в испуге. Я испугался за неё, за мою девочку. Последнее время бизнес шёл не очень гладко, я задел интересы не совсем честных структур, а теперь Алеся пропала прямо из машины. Сердце отплясывало странный не знакомый доселе танец, темнело в глазах, зубы сжимались до судороги в челюсти. Первая мысль была позвонить ей, чтобы не случилось, тогда я хотя бы буду знать, что делать дальше. Букет в руках мешал, и я его отшвырнул в сторону. Чёртов сенсор, никак не желал снимать блокировку, вдохнуть воздух я смог только когда пошёл гудок. Я стоял на улице и готов был разбить свой телефон – Алеся не отвечала. Я набирал её номер снова и снова, пока не прислушался и не услышал, что знакомая мелодия играет в салоне авто. Открыл дверь – звук стал более чёткий, он доносился из бардачка. Одно нажатие на кнопку и телефон уже перед моими глазами. Я не понимал, что всё это значит. Просто стоял и смотрел, как загорается и гаснет экран её мобильного, функция автодозвона в моём телефоне сводила с ума. Я смог взять его в руки, лишь когда первые эмоции отпустили, по коже пробежался мороз. Я взял его, а следом за ним вывалился какой-то пакет, видимо, тот самый, который она держала в руках перед выходом из дома. Я не приглядывался, но уверенность в этом факте росла с каждым мгновением. Заглянул внутрь, увидел файлы, бумаги, в одном из них звякнул металл и я присмотрелся. Дарственная на квартиру… связка ключей. Дарственная на машину… связка ключей. И, контрольный выстрел в голову – кулон в виде скорпиона, тот самый, который я подарил после первой встречи. Постепенно осознание произошедшего пробиралось в мой мозг: нервный смешок, который сменился яростью; я втянул в себя холодный сырой воздух, но спокойствие не наступало. Я смотрел на эти бумаги… она готовилась. Дата – две недели назад. Невольно сжались кулаки, я чувствовал, как лицо превращается в безжизненную маску. Растоптала, вытерла ноги. Я стелился перед ней… зачем? Ради этого? Чтобы вот так стоять, и распускать нюни?! Был слышен звериный рык, который вырывался из моего горла, в тот момент никакого контроля: только я, она и моя ярость, направленная против неё. Быстро смекнув, что к чему, я запрыгнул в машину, в глазах мелькнул её кулон, и я с силой ударил кулаком о руль.

– Сука!

Сработала подушка безопасности. Резкий удар по переносице, он вовремя отрезвил. В уме уже прикидывал, где могу её найти, за волосы готов был приволочь к себе, заставить делать всё, что скажу, и у неё и в мыслях бы не было противится. Я делал для неё всё, а она… А что, собственно, она? Она всё просчитала. Да, милая, ты правильно сказала: я проиграл, причём по-крупному. Надо же, и не заметил, как она сделала всё так, как сказала в нашу первую ночь: я воспользуюсь тобой, так же, как ты пользуешься мной, и выкину тебя из своей головы и из своей жизни. Злость с новой силой пронзила меня и я на бешеной скорости, рискуя попасть в аварию, стремился к ней. Пока доехал до её дома, думал, остыну – ни черта подобного, злость только усиливалась, заставляя давить на педаль газа, сжимать руль, в голове крутились мысли, что я сделаю, если она посмеет мне возразить. Я хотел её, с невероятной силой. Хотел унизить, делать больно, что угодно, только бы она поняла, как плохо поступила, какую ошибку совершила, отталкивая меня. Звонил в звонок, но мне открывать не спешили. Правильно, умница, девочка, если сейчас откроешь, я придушу тебя своими руками. Но вопреки ожиданиям, дверь всё же распахнулась, и я встретился с победным взглядом Алесиной матери.

– Где она?! – Не стараясь подобрать нужный тон, сходу спросил я.

– Алеси нет.

– Где она? – Мой голос вибрировал от ярости, но я старался членораздельно задать интересующий меня вопрос.

– Алеся уехала, и возвращаться не собирается.

Женщина стояла и куталась в широкий махровый халат. В её взгляде читался вызов. Чёрт, так отвратительно я себя ещё не чувствовал.

– Я не спрашиваю, что она сделала, я спросил, где она?

– В Москве.

Последовал короткий ответ и перед моим носом закрылась дверь. Я не верил ни единому слову, хотя нет, наверно верил, так не сыграть, но не мог просто так уйти. Пришлось толкнуть дверь, и я ворвался во двор. Дальше были двери дома. Я шёл, не разбирая дороги, размашисто ступая по глубоким лужам, оставшимся после утреннего дождя. В доме было тихо, и только весёлая мелодия доносилась из дальней комнаты. Следом за мной бежала её мать, и я ускорился. Толкнул прикрытую дверь и увидел мирно сидящего Антошу, который при виде меня подскочил с довольным видом и бросился на шею.

– Ты так быстро вернулся! – Обрадовался он. – А что мне привёз?

Мальчик смотрел на меня. Мой родной. Нет, я не могу расстаться с вами, обещаю, что всё исправлю.

– Нет, Тоха, я ничего не привёз. А где мама?

В комнату уже вбежала Алесина мать и остановилась как вкопанная на пороге.

– Отпустите ребёнка. – С паникой в голосе проговорила она, и Антон немного насупился, испугался и недоверчиво посмотрел на неё. – Сейчас же или я вызову полицию.

– Мама уехала туда, где сидит дядя президент, сказала, что скоро заберёт меня с собой. Дим, а почему бабушка кричит?

– Бабушка не кричит, – заверил я его, прижимая к себе поближе, – просто мне пора идти.

– Я хочу с тобой. – Он сделал шаг вперёд и сдвинул брови, предчувствуя.

– Нет. Я не могу тебя взять, я сейчас иду на работу, а там маленьким нельзя.

– Я когда мы поедем домой? Мама сказала, что это не наш дом, а твой. Ты нас выгоняешь?

– Нет, конечно, это ваш дом. Просто… – я и сам не знал, что просто, – просто мама так решила. Ну, пока?

Удивительно, но этот малыш понял больше, чем я хотел ему сказать, я видел, как на его глаза наворачиваются слёзы и крупными каплями стекают по лицу, но он не кричал и не бился в истерике.

– Не уходи. – Тихо попросил Антоха и моё сердце сжалось.

– Я приду к тебе, обещаю.

– Ничего не обещайте, – снова вмешалась бабушка, – я больше не подпущу вас к ребёнку.

– Он хороший, я пойду с ним! – Крикнул Тоха и обхватил меня за шею.

– Мне нужно идти. Ты просто скажи об этом маме, когда она приедет, хорошо? И мама всё решит, я тебе обещаю.

Уходить мне было тяжелее, чем идти сюда, но я нашёл силы, чтобы сказать:

– Передайте своей дочке, – зло процедил я сквозь зубы, но сказать то, что хотел, не смог, – в общем, скажите, что я не буду её искать и преследовать.

Я вышел из дома, а внутри пусто. У меня забрали смысл моей жизни. Я привязался к ним, а не должен был.

В машину сел уже другим человеком. Больше не хотелось никого искать, что-то доказывать, меня не интересовала причина, по которой она так поступила. Я знаю, что сделал всё, что мог, я дал её всё, что имел сам, но чего-то ей всё-таки не хватило. Этим же вечером было решено напиться и забыться в кампании верных друзей.

– О, брат. А я уж думал, что ты совсем исправился. – Довольно захохотал Дэн, не ожидавший встретить меня в нашем баре.

– Я всегда говорил, что здоровый образ жизни не доведёт до добра. – Кивнул ему Лёха и покосился на меня. – Димас, ты вернулся?

– Вернулся.

– Ну и отлично. – Он подал знак бармену и передо мной появился бокал с виски.

– Чего смурной такой?

– Жизнь хороша!

– Карина говорила, у тебя проблемы.

– Уже нет.

Говорить мне почему-то не хотелось, но друзья смотрели с подозрительным интересом, сегодня явно разговорами о футболе я не отделаюсь.

– Алеся ушла. – С горькой усмешкой констатировал я и залпом выпил содержимое бокала, с просьбой повторить.

– Алеся? – Посмотрел на меня Дэн.

– Та самая? А… ты с ней что ли?

– Уже нет. – Повторился я. Односложные ответы сегодня, видно, моя стихия.

– Так я видел её недавно, может с месяц назад… Подожди, так вы жили вместе?

– Жили.

Послушно отзывался я, опрокидывая в себя очередную порцию, в надежде быстро опьянеть и хоть на несколько часов забыть этот день.

– Слушай, – потянул он, – а я и думаю, чего это она так побледнела, когда я спросил передать ли тебе привет. Думаю, достал ты её, знаю ведь, каким прилипалой бываешь. Так ты жил с ней и ничего нам не сказал?

– Ну, то, что он с кем-то живёт, я знал точно, сам квартиру на её имя покупал. – Вставил свои пять копеек Дэн и оживился. – Она что, развела тебя на квартиру? Ушлая бабёнка!

– Дэн, лучше молчи, иначе я за себя не отвечаю. – Сам не знаю, для чего пригрозил я и тут же опомнился.

– Ничего не взяла, тварь, – я громко стукнул бокалом по барной стойке, видя, как по его дну прошлась крупная трещина. – Как в морду плюнула. Машину, квартиру, все украшения – всё оставила.

– Так чем ты не доволен, не понимаю. Сколько ты уже с ней? Месяца три?

– Больше.

– Ну! Неужели ещё не надоела. Другую найдёшь, которая подарками бросаться не будет.

– А на хрен мне эта другая сдалась?!

– Ах, вот что… – Противно ухмыльнулся Дэн. – Так нужно было за своей бабой следить внимательнее. Или ты не знаешь, как с такими обращаться?

– Не лезь! – Перебил его Лёха. – Нормальная девчонка. А чего ушла? Что сказала?

– Ничего не сказала. Сбежала. Я сегодня должен был только ночью вернуться, а вернулся днём. А она смотрит на меня испуганными глазами, я ничего и не понял. Думал, что-то не так сделал. Женщины, они ведь существа нежные, особенно когда свою власть чувствуют. А она сказала, что я цветы ей давно не дарил, отправила в магазин, возвращаюсь – её нет. А в машине телефон, все документы.

– И ты поджал хвост?

– Она уехала. Мать сказала, что в Москву.

– Тебе дать номер человека, который её тебе на блюдечке принесёт?

– Дэн, она мне не на блюдечке нужна.

– А как? С любящими глазами у твоих ног. Ну, так брат этот этап, вы, видимо, уже прошли. Иначе не сидел бы ты сейчас здесь. Поверь, бабы они такие, им бы только свой характер показать, на прочность тебя проверить, а на самом деле, сидит где-нибудь сейчас и вспоминает сытую беспроблемную жизнь рядом с тобой. Если хоть капля мозгов есть – вернётся. А уже тогда ты будешь командовать парадом. Поимеешь её во всех позах и назад отправишь.

Но мне что-то подсказывало, что не вернётся. Не хотел, чтобы она возвращалась, иначе я ей не позавидую. Себя знал слишком хорошо, чтобы искать с ней встречи. Я бы её раздавил, растоптал, сровнял бы с землёй, а делать этого не хочу. Я слишком тяжёлый человек, чтобы простить, это нарушит один из моих принципов. Не могу сделать ей больно, поэтому и отпущу. Кажется, я превратился в слизняка.

Разошлись мы только под утро. Прилично под градусом. Я снял себе какую-то шлюшку, девочка вроде как приключений искала. Готов с ответственностью заявить – она их нашла. Я повёл её в Леськину квартиру, где всё пропитано её запахом, её духами, где всё напоминает мне о ней. И больше не мог сдерживаться. С этой девкой сделал всё, что готов был сделать с самой Алесей, но не чувствовал удовлетворения. Она сжималась от боли и наслаждения, кричала и стонала, готова была сбежать от меня, но я не отпускал. Приличная доза алкоголя, сделала из меня животное, не готовое воспринимать просьбы, мольбы. Теперь я был самим собой, именно таким, которым был всегда: жёстким, безжалостным, идущим к намеченной цели своим путём. Для меня женщины – лишь способ удовлетворения желаний, только Алеся была исключением, исключением во всём… поэтому и ушла, сама, пока я не заставил её сделать это. Чёрт! Меня бесит то, что она ушла. Я всё прощал ей, не давил, не заставлял, терпеливо ждал разрешения на любое своё телодвижения. Я даже в сексе готов был ей уступать, а она не оценила… почему?

Я яростно вдалбливался в практически недвижимое женское тело. Она издавала редкие всхлипы, больше не просилась и не пыталась вывернуться. Я смотрел на её тело, покрытое яркими следами от моих пальцев, зубов. Разбитая губа, на которой некрасивым пятном засохла кровь. Алеся изменила меня, но после её ухода я стал ещё хуже. Больше во мне нет жалости, хотя… её и не было никогда.

Утром девке в ладонь вложил приличную стопку денег, но она была рада даже тому, что я отпустил её. Ничего, в следующий раз хорошо подумает, прежде чем ложиться под незнакомого мужика. И я остался один. Медленно переводил взгляд с одного предмета на другой, вспоминая, как всё начиналось и в какой момент всё пошло не так. Или всё было не так с самого начала? С того момента, как я решил не просто переспать с ней, а мне захотелось большего – владеть этой девчонкой, с губ которой так отчаянно срывалось : «Я замужем и у меня семья». До неё я и не знал, что это значит, семья, зато теперь понимаю, как это, когда семьи нет.

Уже месяц я бороздила бескрайние просторы столицы, которая не торопилась приветствовать меня, а, как и полагается, втолкнула в рот здоровенную ложку дёгтя. В принципе, всё было не плохо: я сняла приличную квартиру за уместные деньги, и меня из неё не вышвырнули (были опасения, что связалась с мошенниками). Недалеко от неё для Антона были подготовительные курсы перед школой. Не повезло мне лишь с работой. Пришлось начать с самых низов. Если говорить простым языком – то я теперь офисный планктон, если выражаться чуть приличнее, то мерчендайзер. Что это означает, во время трудоустройства, я понимала смутно, но теперь знаю все тонкости и нюансы этой, как оказалось, непростой работы. Я работала гончим псом, который за рабочий день должен пробежать уж точно не пять километров, а полгорода, при этом что-то ещё и делать, а уже после выдавать отчёты о проделанной работе. И я работала. Испытывала себя на прочность, можно даже сказать, что удачно. Успела сдружиться с ядовитым коллективом, для которого изначально была очередной рабочей лошадкой, а теперь меня повысили до уровня «достойных внимания секретаря». Могла беспрепятственно проходить в нужном направлении и меня уже не провожали дикими уничижительными взглядами. Зарплата была приемлемой, оказалось, что мне удалось влезть в активно развивающуюся компанию, в ближайшем будущем обещали должность супервайзера, а следом менеджера. Свои перспективы я представляла смутно, но рада была и тому, что они вообще есть. Начальник, приличный с виду мужик, никаких поползновений в мою сторону не делал (я, кстати, предусмотрительно носила на безымянном пальце обручальное кольцо, которое до этого намеревалась выбросить), хотя иногда и смотрел с интересом. На самом деле, интереса мужчин мне сейчас хотелось меньше всего, поэтому я придерживалась строгого стиля в одежде, больше не ездила на такси, не зевала по сторонам в метро, и вообще, старалась быть как можно незаметнее.

Ничего не предвещало беды. Так, кажется, принято говорить в случаях, подобных моему. Я и правда, уже достаточно успокоилась, начала расправлять плечи, иногда улыбалась незнакомым людям. Не было у меня цели привлечь к себе их внимание или что-то ещё, просто делилась хорошим настроением. И доделилась!

Как и всегда, возвращалась домой я поздно вечером. От нашего офиса до метро пешком было всего минут десять по хорошо освещённой улице, поэтому особо никогда и не приглядывалась, но сегодня моё внимание привлёк дорогой автомобиль, следовавший за мной, и я ускорила шаг. Первой мыслью, конечно, было то, что Дима не сдержал своего слова и меня нашёл, но долго интриговать меня никто не собирался и уже через полминуты бессмысленного ускорения, автомобиль немного обогнал меня и из него вышел незнакомый мужчина. Он остановился напротив и выжидающе смотрел. Чего ждал, спросите вы? А мне и самой хотелось бы это у него спросить, но я как-то не решалась. На всякий случай обернулась назад, но, как и полагается, на проспекте я оказалась одна. Поправка! Я была не одна, а с незнакомцем, который так и ждал, когда же я проявлю к нему должный интерес.

– Добрый вечер. – Наконец отозвался он, и я вздрогнула. Этот голос приятным я бы не назвала.

Мужчина стоял прямо под фонарём, поэтому его можно было внимательно разглядеть. Он был одет в дорогое пальто, дорогой костюм и дорогие ботинки (за короткое время работы, я уже научилась отличать дорогое от дешёвого. Особого счастья мне это не принесло, но тоже неплохой опыт). Из-под рукава виднелся браслет, опять же, дорогих часов. Его поза, его взгляд излучали уверенность, внешне мужчину можно назвать вполне привлекательным, но хитрый взгляд напоминает игру в кошки-мышки.

– Вы что-то хотели? – Проигнорировала я его приветствие.

– Хотел. – Он уверенно шагнул мне навстречу, я же попятилась назад, чем вызвала хитрую ухмылку. – Познакомиться хотел.

– Я не знакомлюсь на улицах.

– И это очень предусмотрительно. – Широко улыбнулся незнакомец и сделал ещё несколько неспешных коротких шагов, чтобы ни коим разом не спугнуть меня.

– Вы позволите пройти?

– А разве я вас держу?

– Да. – Уверенно ответила я, чем вызвала очередную усмешку.

– Давненько я не слышал ничего подобного от женщины. – Его взгляд стал более мягким, губы уже не кривились, а мягко улыбались. Он подбирался ко мне всё ближе, но жертвой я себя не ощущала, что, кстати, очень странно.

– Извините, но я спешу.

– Я мог бы вас подвезти.

– Я предпочитаю ходить. Одна.

– Как жаль. Вы действительно меня не узнаёте? – Он изобразил такое правдивое удивление на своём лице, что я почувствовала себя глупой девочкой.

– Вы Стас Михайлов?

Он, уловив иронию, и рассмеялся. Конечно, на певца похож не был, да и вообще, выглядел странно, слишком строго, учитывая нашу беседу.

– Ай-яй-яй, Алеся… – Я замерла, когда он произнёс моё имя. – Начальство нужно знать в лицо.

Он нагло улыбался, приподнял одну бровь, ожидая, когда я приму правильное решение, но, ой, как зря он этого ждал. Радовать его ответом я не собиралась. Не была уверена в том, что он действительно мой начальник… какой-то там. Не была уверена в том, что он безопасен, но то, что больше с ним беседовать не намерена, чётко отпечаталось в моём мозгу. И я ринулась вперёд, небрежно задев его плечом. Конечно, он легко мог меня остановить, удержать, даже усадить в свою машину, но этого не сделал, к счастью, а вслед себе я услышала лишь громкое фырканье… или это был сдавленный смешок. В любом случае, я от этого странного типа отделалась.

Ночь прошла беспокойно, даже слишком. А утром, не успела я войти в офис, как меня тут же попросили. Её величество секретарь, собственной персоны (а не по громкой связи), снизошла ко мне, простой смертной и тихо, немного скомкано проговорила.

– Алеся, тебя в кабинет к главному.

К словам ещё прилагался странный взгляд, который я разъяснить не могла.

– Что-то случилось?

– Не знаю, но он вызвал тебя с самого утра, как только появился, так и сказал: «Стеклову ко мне, срочно!». – Она даже изобразила верную тональность, я уже не единожды слышала, как произносит это директор лично.

Наш главный (а на самом деле обычный исполнительный директор), был человеком средних лет. В меру строгий, но справедливый. Его положение на такой должности для меня было несколько странным, ну, не руководитель он от природы. В лучшем случае, я бы назначила его управляющим (в этом месте можно смеяться: я, мерч, назначила бы его, ха-ха), но это моё субъективное мнение. Одно и то же, скажете вы, возможно, но ему должность управляющий, подошла бы гораздо лучше (к лицу, я имею в виду). За время работы, лично я с ним ещё ни разу не сталкивалась, не тот у меня чин, а вот теперь он лично, да ещё и с самого утра, вызвал к себе.

– Доброе утро, – с ходу начала я, открывая дверь. Ну, меня ведь тут ждут, не дождутся.

– Доброе. – Несколько нервозно отозвался мой начальник и перевёл взгляд на мужчину, сидящего ко мне спиной. – Проходите, Алеся… Вадимовна.

Он указал не на стул, как школьнице предложил пройти в центр его приличного по размеру кабинета, я послушно шагнула и замерла, понимая, что происходит что-то странное. Особенно меня смущал мужчина, который так и сидел спиной, никак не желая проявить своё м-м… уважение, что ли. Директор наш ещё пару раз на него взглянул, пошёл красными пятнами, а потом взгляд вернулся ко мне.

– Ну, не буду мешать.

Сказал он. Кивнул всё тому же мужчине и из кабинета выскочил как пробка. Правда, для меня всё уже начало проясняться, даже то, почему незнакомец продолжает меня игнорировать.

Мы остались в кабинете вдвоём, он молчал. Мне бы тоже не помешало прикусить язык, но женская гордость, не понятно, откуда вырвавшаяся на свободу, развязала язык, руки, да и вообще всё, что можно развязать.

– Не предложите ли мне сесть, начальство, которое я теперь знаю в лицо? – Выпалила я и сложила руки на груди. Сама себе удивлялась, откуда столько дерзости нарисовалось в один момент, наверно, его вчерашний подкат дал право так себя вести. Он ведь ко мне подкатывал?..

– Прошу.

Спасибо, ты всё-таки ко мне повернулся, таинственный незнакомец, правда, рукой указал на директорское кресло. Ничего, борзеть, так борзеть окончательно – решила для себя я и с превеликим удовольствием села напротив. Кресло, кстати, очень удобное.

– Так и будем молчать?

Не скажу, что наше молчание затягивалось, но мне показалось, что именно к этому всё идёт. Он с интересом меня разглядывал и, видимо, хотел испытать на прочность, но я не дала, нечего меня изводить.

– А вы хотите побеседовать?

– Я так понимаю, побеседовать хотите вы. Вы ведь меня сюда вызвали?

– Ни в коем случае, – он широко улыбнулся, но улыбка эта означала вовсе не дружелюбие, скорее уж, объявление войны, – я просто гость.

– В таком случае, просто гость, мне здесь делать нечего, тем более в этом кресле.

Я с места подскочила, хотя и понимала, что слишком поспешно, он просто играет со мной, конечно, с его-то колокольни… видела я, как директор наш приседал под могучим взглядом. Интересно, почему он меня не пытается усмирить таким же взглядом, а? Он тоже поднялся, но не пытался дотронуться или что-то в этом роде, наоборот, руки спрятал в карманы брюк.

– Можно вопрос?

Я развернулась. Ну, наконец, хоть какое-то прояснение ситуации. Можно, даже два. Но при этом состроила невозмутимый и слишком деловой вид, показательно глянула из-под полуопущенных ресниц на наручные часы.

– Ну, раз уж мы с вами оказались в такой ситуации, а до начала моего рабочего временя ещё целых две минуты… дерзайте.

Его такой ответ порадовал, он встретил достойного соперника, а я не спешила его в этом переубеждать, сама вовлекалась в такое дело с превеликим удовольствием.

– Как вы, с вашим образованием, с такими рекомендациями, да ещё и с опытом работы, оказались здесь.

– Здесь? – Я взглядом обвела кабинет директора, предлагая уточнить вопрос, а он снова улыбнулся, прямо-таки вдыхал аромат этой возбуждающей интерес игры.

– На такой должности. – С удовольствием прокомментировал он.

– Знаете, так спешила окунуться в столичную жизнь, что еле успела нижнее бельё в чемодан упаковать, а вы о работе…

– Нижнее бельё, говорите? – Он похотливо улыбнулся и приблизился ко мне на недопустимое для начальства расстояние. – А что ещё вы не успели упаковать?

– Много чего, но я приехала с мужем, и ребёнком, так что ведите себя прилично.

– А я веду себя неприлично?

– Вы мне даже не представились.

– Не велика честь. – Осадил он меня, тем самым вмиг испортил настроение, снизил самооценку, и ещё я возненавидела его. И улыбаться он перестал. Что, неужели слово муж и ребёнок так на него подействовали?

Ну, после этих слов, ловить мне было больше нечего, и я развернулась, направляясь к двери.

– Я вас не отпускал. – Таким же грозным, без всякого намёка на игривость тоном, проговори он.

– А я у гостей и не спрашиваю.

Вот тебе, твоим же камешком, да прямо в лоб! И так вышла, не оборачиваясь на него и не желая слушать. Дверь за собой закрыла, а когда подняла голову, чтобы выйти вроде как с достоинством, встретилась в приёмной с директором, который расхаживал из угла в угол, правда, завидев меня, сделал вид, что чем-то занят. Секретарь его, тоже уткнулась носом в бумаги, видок, короче говоря, ещё тот.

– От меня больше ничего не требуется?

– Нет, можете быть свободны.

Директор поджал губы, не зная, что ещё сделать, я так поняла, что не рискует в кабинет входить, поэтому не стала его смущать и направилась на место.

День отработала без эксцессов и была как загнанная собака, даже под конец дня в офис не поехала, сразу направилась домой.

А утром для меня была серия номер два.

Я сидела в кресле, быстренько строча отчёт о проделанной работе, когда ко мне снова подлетела секретарь. Вчера у неё как-то не было возможности обсудить произошедшее, а вот сегодня я была в её полном распоряжении.

– Алеська, что это вчера было?

– Самой интересно. Я у тебя как раз хотела спросить. – Не глядя на неё и не отрываясь от клавиатуры, ответила я.

– Что вы там делали?

– Ничего, он спросил, почему я работаю здесь.

– И?

– Что и? Кто это вообще был?

Она уставилась не меня как на новые ворота.

– Леська, ты чего? Это же наш главный. Ну, в смысле, единоличный владелец этой шарашкиной конторы.

Нельзя сказать, что я не догадывалась, что он здесь вовсе не гость, но и слова, что он единоличный владелец, ничего мне не обещали. Не успела я что-лтбо ответить, а ещё лучше спросить, кто он конкретно, хотя бы имя, сплетницу эту как ветром сдуло, а вот над ухом уже чувствовалось тяжёлое дыхание.

– Ну и врушка ты, Алеся Вадимовна. – Услышала я довольный шёпот. – Пройдёмте в кабинет. – Уже более строго, совсем как начальник добавил он.

Я шла по коридору, непрерывно глядя на мужскую спину, а он и не думал меня дожидаться. Вошла я в приёмную, а там никого, а мой милейший начальник, вспомнил о галантности и ожидал у двери кабинета, только не так, как это принято у нормальных людей, а стоял он в дверном проёме, тем самым только нагнетая обстановку. Я прошла мимо, стараясь не коснуться его грудью, да и столь откровенные намёки меня уже не радовали. Спасибо, я уже накрутилась романов с богатыми и похотливыми самцами. С меня хватит. Он плотно прикрыл дверь, быстро расположился в директорском кресле, жестом предложил присесть напротив и когда я уже внимательно его слушала, улыбнулся.

– Кирилл Александрович Галаев, – он протянул мне руку, а вот я не спешила с ответным жестом, – кажется, мы на этом остановились в прошлый раз?

Руку в ответ я всё же протянула, правда надёжным рукопожатием не порадовала, так, едва коснулась и тут же выскользнула.

– Вы что-то хотите сказать? – С улыбкой в глазах и полным отсутствием эмоций на лице, уточнил Галаев.

Да, наверняка моё лицо говорило о многом, да и мысли набегали с невероятной скоростью, только вот озвучить большинство из них было бы верхом неприличия, но я не сдержалась.

– Да. Я хотела сказать, что этот вопрос меня больше не интересует, но, учитывая последние обстоятельства, и вы всё же мой начальник, то… очень приятно.

Я ему даже кивнула и стёрла ухмылку с лица.

– Как мило у вас получилось, и оскорбить, и проявить вежливость. Талант.

– И не последний.

– Я в этом и не сомневаюсь.

Колкие фразы, едкие взгляды, Боже, если бы он ни был начальником, могло бы получиться увлекательное приключение, он мне практически нравится.

– Почему вы соврали насчёт мужа?

– Не хочу отвечать на этот вопрос. – Почему? Вчерашнее вспомнила, что тут скрывать, а он… странно, он понимающе улыбнулся.

– Обиделись? – Я гордо молчала. – Зря. Не хочу лезть в чужую семью, вот и высказался.

– Вы такой принципиальный, так и не скажешь.

– Да, есть у меня такая черта, запоминать, когда очень больно. Был у меня друг и жена была, а потом резко ни друга, ни жены. Никому такого не пожелаешь.

– Даже не знаю, что её в вас не устроило.

Лесть? Возможно, но с первого взгляда не подумала бы, что от такого можно уйти. Но это же первый взгляд!

– Ничего удивительного. Просто свою работу я люблю больше, чем женщин.

– Я тоже работу люблю больше, – я расслабилась, улыбаюсь. Сама не понимаю, когда успела, – так что в этом мы с вами похожи. – У него меняется взгляд, кажется, откровенность можно и поубавить.

– Алеся Вадимовна, вы позволите говорить напрямую?

– Начальник здесь вы, так что говорите, а я выслушаю.

– Давайте всё-таки сменим гнев на милость, – Галаев примирительно улыбнулся, и его голубые глаза сверкнули, но как-то слишком жёстко, властно, – у меня для вас предложение.

– Интригующие паузы здесь ни к чему, я вас внимательно слушаю.

Он хмыкнул, кривая улыбка приподняла один уголок рта, я ему тоже нравлюсь. Однозначно.

– Как вам это кресло? Вам вчера было удобно?

– Велико.

– Я хочу предложить вам именно это место.

Кирилл Александрович немного качнулся на директорском кресле, что, скажу вам, выглядело совсем не по-деловому.

– Какое?

Что тут скрывать? Я откровенно намекала его двусмысленное телодвижение.

– Хочу назначить вас директором. Как, справитесь?

– Боюсь, долго придётся отрабатывать ваше великодушие.

– Не совсем вас понимаю.

Он меня понимал, я это видела по его хитрым глазам, которые на секунду залились похотью.

– Я не продаюсь. И это ваше… деловое… предложение, мягко говоря, не по-деловому прозвучало.

– Да? Зря вы так думаете, меня в данный момент интересуют исключительно ваши профессиональные качества.

– Несомненно. Именно мои профессиональные качества вы хотели обсудить в машине, в половине седьмого вечера. Я так и поняла.

Он немного откинулся на кресле, но не смеялся. Конечно, и мне было бы не до смеха, если бы так откровенно отказывались от предложения. А Кирилл Александрович, видно, не часто слышал отказы.

– Давай на «ты»?

– А как же субординация? – На выдохе уточнила я дразня. Честно говоря, он для меня был как глоток воздуха в моей серой жизни, да и от неприятных воспоминаний отвлеклась. А, может, и правда, всё равно кто на меня заглядывается, только бы был интерес?

– Я могу тебя прямо сейчас уволить, и субординация нас больше не побеспокоит.

– Кирилл, а ты умеешь уговаривать, – на лету подхватила я, – ничего, что я сразу отказалась и от отчества?

– Умница, девочка. А теперь давай вернёмся к разговору. Алеся, я не собираюсь ходить вокруг да около, не буду тратить время. Я тебя хочу. – От его интонации и пронзительного взгляда, меня бросило в пот, какие уж тут шутки. – И, скажу честно, выхода у тебя нет. Но, заметь, я, как честный человек, предлагаю тебе неплохой вариант.

– Честный человек… из уст бизнесмена звучит как-то нелепо.

Продолжала язвить я, но уже не так пылко и он заметил, продолжил давить.

– Я не шучу, когда говорю о работе. Думаю, ты планировала перевезти сына как можно скорее, не так ли?

– А если я скажу, что мужчины меня не интересуют? Такой вариант событий был просчитан?

– Ну… давай я сейчас наклоню тебя и проверю, хочешь ты меня или нет.

На это ответить было нечего. Не скрою, от его таких откровенных разговоров, да ещё учитывая его выражение лица при этом, я возбудилась, причём достаточно легко.

На самом деле, Кирилл Александрович был мужчиной симпатичным, лет тридцати пяти. Явно не атлет, но подтянутый. Глаза красивые, губы… но в нём отталкивал напор, совсем не такой, как, допустим, у Димы. С Димой мне всегда казалось, что есть компромисс, а здесь… он так смотрит, что всё желание вступать с ним в схватку, исчезает.

– Меня это предложение не интересует.

– Ты уволена.

Он выговорил это с такой лёгкостью, что, казалось, заранее готов был к отказу. Что же, он меня удивил. Не обиделся, но при этом уволил.

– Заявление писать?

– Пиши. Ручку, бумагу?

– Если можно.

Он рубил с плеча. Что ж, я тоже. Не велика честь у них тут на посылках бегать. Я каждый день рассылаю резюме по фирмам, компаниям, агентствам, ответов пока нет. Но я не шлюха, чтобы под каждого ложиться.

– А у вас в Москве все такие наглые?

– Имеешь в виду кого-то конкретного?

Не смотря на то, что мы вроде как друг друга не поняли, разговор пошёл вполне мирный.

– Тебя, например.

Я продолжала строчить заявление, бросая на него резкие взгляды.

– Просто я знаю, чего хочу.

– Неужели?

– Представь себе. Почему отказываешься? – Его вопрос застал меня врасплох. Что тут сказать?

– Не так предложил.

– Ты соглашайся, а как предлагать мы разберёмся потом.

Я толкнула в его сторону бумагу, но подписывать Кирилл не спешил.

– Нет.

– Почему?

– Ну, хотя бы потому, что ты плохо обдумал своё предложение. Вскоре ты его изменишь, а я уличу тебя в этом.

– В чём?

– В обмане. Ты фактически поставил меня перед выбором: спать с тобой за место под солнцем, и, тем самым признаться, в том, что я шлюха или уйти гордой, но честной. Мне не нравится ни один из вариантов. Кстати, почему именно купить тебе проще? Симпатичный парень… мог бы и не лениться, поухаживать.

– Результат всё равно будет одинаковым.

– Возможно, но я не чувствовала бы себя так грязно.

– Почему ты сбежала из своего города, где есть дом, хорошо оплачиваемая работа?.. Бывший муж?

– Муж. – Словно каюсь, кивнула я.

– У тебя ведь было не много мужчин?

– Не хочу это с тобой обсуждать.

– Ты мне нравишься. И я бы с удовольствием поухаживал, но что-то подсказывает, что тогда ты будешь долго и упорно водить меня за нос. Я прав?

– Ты очень проницателен.

Да. Я бы водила за нос. И не только потому, что мне не нужны отношения. С Димой я встречалась год. И он каждый раз пытался меня удивить, покорить, а в итоге всё закончилось банально: он от меня устал. Получил, что хотел и устал. Не могу сказать, что разбил сердце, но это бы точно случилось, как только он бы меня бросил. А Кирилл, я только сейчас подумала о том, что отношения могут быть, но он очень похож на Диму: нужно победить, получить удовольствие и переступить. Таким мужчинам всегда мало, им нужно идти вперёд, как в жизни, так и в бизнесе.

– Поэтому я сразу обрисовал тебе перспективы.

– Они меня не радуют. Я не умею руководить. Я люблю цифры – это моя стихия. А все эти дворцовые интриги не для меня. Да и ты не похож на охваченного страстью. Твоё предложение, действительно, больше похоже на деловое, и этим ты меня смущаешь.

– Ты слишком здраво рассуждаешь для смущённой. Деньги тебя не интересуют?

– А ты бы предпочёл отделаться от меня деньгами? А как же чувства? Мне всегда хотелось чувствовать себя нужной, а не просто вещью, которую кто-то купил, а потом может распоряжаться ею как хочет. Ты предложил слишком низкую цену. Тебя хочу. Настоящего.

– Ты прирождённый математик, Алеся. Я в тебе не ошибся. Обговорим условия?

– Нет. Хочу цветы, рестораны, и красивые ухаживания. Хочу иллюзию счастья, хочу… – я закрыла глаза, эмоции вдруг перекрыли сознание, я хотела Диму, чтоб сейчас ворвался сюда, украл меня и… глупо! – Кирилл, а ты можешь предложить мне что-то большее, чем просто секс?

Я застала его врасплох, он уже мысленно записывал в блокнотик все мои «хочу», а тут я, со своей реальностью. Я ждала его ответа. Сама не знаю почему, но в этот момент хотелось, чтобы он предложил большее. Я много хочу, ведь так?

– Я не против попробовать, а это уже много.

Его ответ меня удивил. Правда. Я просто так вопрос задала, не было цели его охомутать или что-то в этом роде, нет, у меня и самой-то желания заводить отношения не совсем находилось, а тут такой ответ. И что теперь делать? Обалдеть? Решила пойти на попятную. А что, в самом деле, может это такой прикол, развести первую встречную на секс?

– Ладно, Кирилл Александрович, – я подбираюсь внешне и внутренне, возвращаюсь к деловому тону, но меня кажется уже никто не слышит, – пошутили, хватит. Я могу идти работать?

Ответом мне служит моё подписанное заявление. С чувством выполненного достоинства Кирилл смотрит на меня в упор, предлагая сделать следующий ход. И чего ты, спрашивается, хочешь? До свидания, бывший начальник, приятно было пообщаться.

Встаю и хочу уйти, но видно не в этой жизни, сильные руки быстро возвращают в кресло, а над ухом раздаётся чувственный шёпот.

– Твои условия?

– Ты с ума сошёл? Мы торгуемся за постель?

В моём тоне и удивление, и упрёк – всё, что угодно, но только не добровольное согласие.

– Мы снова на «ты» и это радует. А на счёт торгуемся… относись к этому проще. Все отношения сводятся именно к принципу ты мне, я тебе. Есть возражения?

– По поводу последнего замечания – нет. – Чёрт, я снова возвращаюсь в его игру, причём не победителем, а Кирилл Александрович, кстати, умеет вести переговоры. – А по поводу конкретно меня, чувствую себя неуютно. Ты бы меня понял, если бы мы поменялись местами.

– Если ты боишься моего мнения по поводу твоего согласия, то зря. Я не считаю, тебя продажной, просто нравишься мне, хочу, чтобы была со мной, а каким путём – не важно. Могу ухаживать, могу взять силой, но мне больше подходит вариант договориться по-хорошему.

Я взглянула на него другими глазами. Вот, правда, просто взгляд со стороны. Да, симпатичный, да деловой и успешный. В какой-то мере извращенец (ну, не может ведь нормальный здравомыслящий мужик предлагать такое… ну, или я отстала от жизни). Но он не отвращает, а такой его подход даже заставляет меня проявить интерес. Подумала, а обратила бы я на него внимание, если бы… в любом бы случае обратила. Сильные и успешные привлекают взгляды. Тогда почему нет? Можете считать меня чуточку сдвинутой, но он мне однозначно нравится. И, да, лучший способ отвлечься от одних отношений – это завести другие. Придётся пуститься во все тяжкие, на меня будут искоса смотреть, но страдать и реветь в подушку надоело. И если я до этого такой момент как рыдания в подушку пропустила, то опять же да, я рыдаю практически каждую ночь, потому что без Димы тошно, без Димы одиноко, без Димы скучно и даже страшно. Я одна.

– Если ты сейчас не шутишь, то давай договоримся.

Он, кажется, даже хрюкнул от удовольствия, выслушивая мой ответ. Мило с его стороны, а теперь ещё и голос стал другим, таким обволакивающим, бархатным, а я и ведусь, по крайней мере, очень стараюсь.

Но он меня уволил. И это решение обжалованию не подлежит. Я это поняла, когда получала расчёт в бухгалтерии.

– Могла бы и согласиться, что он там тебе предлагал… – Вмешалась секретарь, которая то и дело как бы случайно оказывалась в нужном кабинете.

– Ну, если всё равно все в курсе, то спешу тебя удивить: я именно согласилась. Скажи, а он часто делает подобные предложения?

Появилась надежда узнать о своём новом покровителе побольше.

– Он предложил тебе секс? – Сказала так легко, словно мы в интим-салоне работаем.

– Откровенно намекал.

– Тогда ответ нет. Я не знаю, чем ты ему приглянулась, – она искренне задумалась, рассуждая и при этом окинула меня надменно-презрительным взглядом, – но прежде он встречался только с дамами своего круга. По крайней мере, напоказ.

– Обнадёживает слабо, – вздохнула я и окинула взглядом нехитрую сумму в своих руках, – пока.

Кирилл меня ждал.

Потом было три свидания, я так поняла, только для меня, чтобы не чувствовала себя такой уж продажной девкой. Кирилл исправно ухаживал, дарил цветы, был галантным кавалером, взглядом со стороны и не угадаешь, что нас связывает, да я и сама не очень хорошо могла это знать. Как сексуально озабоченный на меня он не бросался, нежный поцелуй в щёку на прощание, звонок перед сном (как мило, не могу!!), и звонок с добрым утром. Он давал мне время к себе привыкнуть. Кирилл был прекрасным собеседником, легко поддерживал многие темы, рассказывал о себе, что-то спрашивал и обо мне, ни на чём не настаивал, был предельно тактичен. Я вдруг поняла, что его ухаживания мне приятны, его внимание тоже, для себя делаю утешительные выводы: он мне однозначно нравится, а значит можно не заморачиваться. В реальности Кирилл оказался очень милым, именно милым, так что это не оговорка, он производил впечатление, и я искренне удивлялась, почему же он выбрал такой странный способ завести отношения. Первое свидание, второе, третье… он считает, что я уже привыкла. Что считать мне, я так и не определилась, но в принципе не против полагаться на его опыт. В этот раз домой Кирилл меня не повёз, поехали к нему.

– Ты не против? – На всякий случай он осведомился на выезде из города, а если против, то что? Высадишь меня на трассе?

– Если ты приглашаешь…

Уклончиво и немного игриво ответила я, хотя в коленях уже ощущала предательскую дрожь, сердце начинало вытанцовывать лезгинку.

Дом у Кирилла оказался большой, красивый. Он решил сразу провести обзорную экскурсию, как радушный хозяин предложил выпить, но я вежливо отказалась. Во-первых потому, что нервничала ужасно и алкоголь оказал бы на меня непредвиденное воздействие, а во-вторых потому, что проводить очередное близкое знакомство в неадеквате совсем не хотелось, мне вполне хватило первого опыта. В итоге, я не сдержалась. Мы как раз вернулись обратно в столовую, Кирилл старательно делал вид, что моего волнения не замечает, и я поняла, что все эти рассказы, показуха – всё для отвлечения моего внимания.

– Хватит. – Выдохнула я, сдерживая нервную дрожь, и присела на подлокотник дивана. Мягкая кожа приятно охладила мой пыл в самом подходящем месте, и я смогла продолжить. – Кирилл, давай не будем затягивать.

Он непонимающе на меня посмотрел, актёр-самоучка, мать его.

– Всё в порядке?

– Нет. – Напряжённо выдала я, удивляясь его спокойствию. – Кирилл, на меня все твои отвлекающие манёвры действуют как-то не так.

– Отвлекающие манёвры?

У него что-то со слухом?

– Ну, зачем скрывать, ты меня сюда привёз не домом своим похвастаться, а использовать по назначению.

– Как ты умеешь опошлить момент, дорогая. – С добродушной улыбкой произнёс он, ни на сантиметр не приблизившись. Стоит, улыбается, спокойно покручивает в руках бокал коньяка, немного поигрывает бровями, разряжая обстановку. Ему доставляет удовольствие моё мучение?

– Кирилл, давай займёмся сексом, иначе я сейчас сгорю от стыда.

Я смотрела на него и краснела, может, и правда, сгорю?.. А он, казалось, уже и не знал, что со мной делать. В мой мозг начали закрадываться сомнения по поводу цели визита. Неужели я такая озабоченная, а он и правда, привёз меня поглазеть?

Ху-у, нет, со взглядом хищника он медленно надвигается на меня. Что я могу сказать… я испытала облегчение, хотя бы не так стыдно. Его улыбка успокаивает, но не гипнотизирует, как со всем нам известным субъектом, мой мозг трезв как стёклышко и я полностью отдаю себе отчёт в том, что происходит. Кирилл поставил свой бокал на столик, не отпускает моего взгляда, приближается и нежно касается губами моих губ. Поцелуй получился нежным, неспешным, с лёгким привкусом коньяка. И, о чудо, я перестала трястись! Он на меня действует успокаивающе… я, конечно, возбуждена, но нет сумасшествия, всё правильно, так, как и должно быть. Не замечаю, как уже повисла на его шее, сама припадаю к его губам, не хочу отпускать… я хочу мужчину. Нет, вот жила себе с мужем, полгода того не видела и ничуть не скучала, а тут, за какой-то месяц с небольшим, извелась вся, только сейчас понимаю, насколько возросла моя потребность в интимных отношениях. Кирилл не торопится, кажется, он из той категории мужчин, которые хотят запомниться своим первым разом, и я его запомню, не сомневайтесь. Уверенные, чёткие движения рук, ничего лишнего, никакой спешки, он всё делает правильно, даже не спрашивая нравится мне или нет, он знает, что нравится. Не хочется думать, что все женщины реагируют одинаково, так просто не может быть, я всё же надеюсь на то, что Кирилл чувствует именно меня и мои потребности. В его поведение не вписывается только одно: под боком нет кровати, а когда из одежды на мне остаётся… ничего, я понимаю, что кровати, собственно и не будет, но согласна и так. Что там у нас? О, презерватив? Этот мужчина мне нравится всё больше и больше, его забота, его внимание, его здравый смысл, в конце концов. Безумная страсть редко приносит положительные плоды. Убедилась дважды. В этот раз сделаю ставку на рассудительность. Он не молчит, он разговаривает со мной, причём смысл сказанного не важен, важна интонация, подача. Постепенно его нежность сменяется нарастающей страстью, его движения более нетерпеливые, ласки более смелые, поцелуи глубокие. Я перестаралась, сказав, что он нежный, скорее осмотрительный, он меня просто подготавливал. Это я поняла, когда почувствовала первый уверенный толчок внутри меня, после которого сложно было сдержать стон. Кирилл, он такой, непредсказуемый. И секс с ним получился такой же. Мне понравилось, ему тоже, долго в гостиной мы оставаться не стали, и я разведала, где в этом доме спальня.

На следующее утро узнала, где мой рабочий кабинет и как называется новая должность. Судя по документам, я теперь заведую финансами в его основном проекте: гостиничный бизнес и туризм. Круто. Нет слов. Я в шоке.

Уже через неделю, с подачи Кира я привезла к себе Антошу. Ему был нанят репетитор, няня, а так же куча всяких занятий по интересам. Жили мы от Кирилла отдельно, я настояла. Научена горьким опытом, больше не хочу таскать сына по мужикам, кажется, так мама говорила или намекала, когда я уходила к Диме. Кирилл, особо знакомиться с Антошей не рвался, Антон, к слову, тоже не особо обрадовался появлению в моей жизни мужчины.

– Мам, а Дима к нам приедет? – Спросил меня сын, когда мы только переехали.

– Нет, зайка, Димы больше не будет. Никогда.

Тогда Антоша ничего не ответил, но я видела, что расстроился. Я совершила большую ошибку, втянув малыша во всё это, я виновата, а он страдает. Больше ни единого раза подобного вопроса от сына я не услышала. Да и вообще мы отдалились. Не знаю уж, что ему сказал Дима при последней встрече, но я теперь явно не у него в фаворитах .

Не прошло и года, как мы с Антошей справили новоселье, я купила квартиру. Моих денег, учитывая должность, вполне бы хватило на однушку в центре, но Кирилл помог и мы купили двухкомнатную. Наши отношения походили на служебный роман: интим урывками то в кабинете, то в машине, секс в положенном для этого месте – редкость или счастливая случайность.

Мой следующий, двадцать пятый день рождения, провели в постели, оставив работу на потом.

– Малыш, тебя всё устраивает? – Неожиданно спросил Кирилл, разглаживая мои волосы, распределяя их по плечам.

– Ты о чём?

– О нас.

Ух ты, кто-то созрел? Только не я.

– Да, вполне.

Особо весёлой я не выгляжу, хоть мы оба знаем, что нам хорошо вместе, но сегодня какая-то апатия. Я нехотя признаюсь, что хочу другого, того, с которым проводила два предыдущих праздника.

– И ты не хочешь ничего изменить?

В голосе Кирилла слышится некоторое возмущение, удивление, он оживился и теперь повернул меня к себе лицом. Всматривается с недоверием, пытается по взгляду разглядеть подвох, но зря: его там нет.

– Кир, дорогой, ну, скажи мне, как умный мужчина. Так сказать, взгляд со стороны. Что я могу ещё хотеть? У меня есть твоё внимание: мы вместе на работе и, в большинстве случаев, дома; у меня полный контроль над твоими средствами, в тратах ты меня никогда не ущемлял; у меня любимая работа, у меня секс с любимым мужчиной, у меня будет всё, о чём я пожелаю, стоит только это желание тебе озвучить. Вот я и спрашиваю тебя, зачем мне что-то большее?

– Мне всегда казалось, что каждая женщина хочет стать женой. – Как бы рассуждая сам с собой, сказал он и посмотрел мне в глаза. Прости, мне тебя нечем обрадовать, дорогой.

– И что это мне даст, статус? Положение в обществе? Да плевать я хотела на это общество и на все его морали и устои. От измен и всего того, что происходит в повседневной жизни, штамп не страхует, твоих денег мне не нужно, ты у меня есть.

– И как меня угораздило, с тобой встретится, а? – Лукаво посмотрел на меня Кирилл. – Ты ведь золото, а не любовница. И денег тебе не нужно, и вполне довольна тем, что имеешь?.. Ты самая расчётливая из всех моих женщин, Алесь, хочешь, обижайся, хочешь – нет.

Он рассмеялся, а я его поддержала. Да, я расчётливая, и это он во мне как раз любит. И я ему нужна.

– На правду не обижаются.

– Детка, а почему ты не спросишь, что я тебе подарю на день рождения?

Этот вопрос меня удивил. Правда. Может, это я такая дура, но, кажется, у меня всё есть. Я, конечно, стремлюсь к большему, но чтобы подарок… даже не знаю, выходной и возможность выспаться – лучший вариант, и я его уже получила. Поэтому на его вопрос пожала плечами и даже не пыталась проявить интерес.

– И умеешь ты испортить момент, – кивает Кирилл, не дождавшись должной реакции, достаёт из-под подушки маленькую коробочку, открывает её прямо перед моим носом, – Алеся, ты будешь моей женой?

Я хлопаю ресницами, вот уж, не подумала бы, что Кириллу это нужно, мне казалось, в этом плане, наши желания совпадают, ан, нет, непредсказуемый мой. На Кира смотреть я перестала, взгляд свой обратила к кольцу. Красивое, дорогое, мне нравится. Но сказать этого вслух как-то не получилось, вот толи задумалась над его вопросом, толи просто впала в ступор от неожиданности. А когда услышала его негодующий вздох, в себя пришла. Кирилл, к тому моменту, уже начинал нервничать, справедливо, но у меня свои терзания. Семья – это ведь не так просто, сомнения нахлынули, большей частью за сына, но логическое мышление всё же заставило меня сдаться.

– Я согласна.

Кирилл на меня смотрит и теперь сам ресницами хлопает. Что? мой ответ не в тему?

– Я выйду за тебя замуж, – решила дополнить ответ я, чтобы уж точно никаких сомнений. Посмотрела на уже будущего мужа и успокоилась: он торопливо достал из коробочки кольцо и одел мне на палец.

– А почему камушек жёлтый?

Зачем спросила, чёрт за язык дёрнул, не иначе. Кольцо выполнено в виде цветка, где все камни белые, а центральный – жёлтый. Странно для обручения, мне так показалось.

– Потому что ты моя пчёлка, – ласково завёл он, а я напряглась.

Никогда так не называл, я уже и думать забыла о татуировке, а теперь она огнём на спине горит и в сердце отдаёт, сразу Дима вспомнился, его глаза, его лицо, когда он меня пчёлкой называл. Стало не по себе.

– Всегда хотел спросить, откуда у тебя эта тату?

Вот что сегодня за день? Неужели нельзя просто полежать в постели, обязательно нужно меня достать!

– Да… – расплывчато начала я, – в школе сделала. Тогда все делали, а я, чтобы от других не отличаться.

Сказала, посмотрела Кириллу в глаза, мол, не вру я, всё так и было, а под его взглядом, пристальным, несколько настороженным, почувствовала, что стремительно начинаю краснеть.

– Насколько я знаю, – о-ох, нехорошо начал, да ещё и картинку поглаживает, аж мурашки по телу, – картинки такого уровня в то время ещё не делали.

– Кирилл! Ну, мне же не сорок лет! Когда это было-то? Недавно совсем. – Краснела я всё сильнее, но сделала вид, что это от возмущения. – И вообще, с каких это пор ты в тату разбираешься?

– Разбираюсь. – Он тихо засмеялся, поглаживая меня по волосам, спину оставил в покое. – У меня друг один, мастер хороший. Хотел свой салон открыть, а денег не хватало, вот и предложил принять участие. Так что я ещё и совладелец такого салона. Ты, кстати, должна знать, сама регулярно платёжки подписываешь.

– Да?

А вообще, да, было что-то такое, но оборот там не значительный, а учитывая область всех видов деятельности Кирилла, могла и пропустить этот факт.

– Только, Леська, я хотел с тобой поговорить.

Кирилл замялся, и я поняла, что разговор идёт о деньгах. Это вообще была одна единственная тема, на которую ему неудобно со мной говорить.

– Кирилл, если ты о брачном договоре, то я ни на что не претендую, у каждого остаётся то, с чем он пришёл. Мне кажется, это справедливо.

Он засмеялся, а я почувствовала себя глупой.

– Нет, и что ты всё о деньгах? Я тебе доверяю. Я вообще, о другом, о церемонии. Не хочу пышных торжеств, лишнего внимания.

– А-а, нет проблем, я не против. Моё единственное условие – белое платье, которое я сама выберу, свадебный фотограф, и целый день в нашем распоряжении.

– Ну и хорошо.

Платье для меня было важным аспектом, так как мечта детства побыть принцессой в пышном платье на первой моей свадьбе не осуществилась. А фотограф… люблю я фотографии, и делать и смотреть, особенно, если они качественные. Свадьба прошла достаточно скромно по столичным меркам. Из приглашённых только родственники и близкие друзья, от меня Марина с мужем и мама, от Кирилла, конечно больше народу, были даже важные деловые партнёры, этим Кирилл показывал, что теперь остепенился, а репутация очень важна. Я и не против, всё для семьи благо. Матери Кирилл очень понравился, Марине не настолько сильно, но тоже выбор мой одобрила, букой ходил только Антоша, но я надеялась на лучший исход. В конце концов, не вечно же ему по Димке страдать (он даже по родному отцу так не переживал!). Брачный контракт мы всё же подписали, Кирилл настоял, по нему при разводе я получала компенсацию, соизмеримую с прибылью, которую принесла компании.

Жили мы неплохо. Конечно, Кирилл мне и я ему со временем начали показывать зубки, но всё в пределах допустимого. На работе, так вообще была полная идиллия, дома немного тяжелее, но если мне хватало ума прикусить язык и вовремя не встревать, то в принципе, обострения возникали не так часто. Самой большой моей проблемой были как раз натянутые отношения между мужем и сыном. Ни один из них уступать не хотел, а Кирилл так и вовсе к детям относился холодно, поэтому с Антошей и не пытался найти общий язык. Самым удачным вариантом выживания считался такой, когда все заняты своими делами, или сидят по норкам. Короче говоря, не пересекаются. Так и жили. Достаточно долго, надо отметить. Со временем мы с Кириллом именно как муж и жена стали отдаляться друг от друга, мы, скорее были хорошими друзьями, чем супругами. Влечение стало ослабевать, да и просто приедались друг другу. И я, и он, понимали такое положение вещей, так как у обоих до этого были семьи, пройдённый этап, да и работа сглаживала всё и дополняла. Мы были хорошей командой, благодаря чему вышли в тройку лидеров в сфере туризма и отдыха. Кирилл оказался тираном, в хорошем смысле, конечно, его мнение было главенствующим во всё, что касалось быта, и мне чаще приходилось уступать. Он был главой и этим всё сказано. Большинство времени проводили вместе на работе, поэтому дома хотелось отдохнуть друг от друга. У Кирилла время от времени, появлялись любовницы, он не скрывал, а я особо не огорчалась. Взрослая девочка, понимаю, что если не удовлетворяет жена, то с этим справится любая другая женщина. Иногда, между своими, даже шутила, что и сама бы приплатила за то, чтобы скинуть с плеч долю супружеского долга. Нашим интимным отношениям, к слову, это никак не мешало. Кощунство, скажете вы, возможно и так. Но меня всё устраивало. С мужем я спала, только когда сама этого хотела, чем и его радовала. Всё-таки он меня любит больше, чем я его, так было изначально, так и осталось теперь. И так, к шестому году совместной жизни, у меня назрел разговор. Первопричиной, конечно, был Антоша, его подростковый период бунтарства набирал обороты, а в нашей семейной ситуации это могло привести к непоправимому. Вот я и решилась.

Кирилл сидел в своём кабинете, просматривал документы. Я на него невольно засмотрелась. Мне нравилось именно смотреть на него, на такого делового, занятого. В его глазах во время работы появлялся неповторимый блеск, я его понимала как никто, потому что и сама такая же, а все остальные поражались, как мы, такие чокнутые трудоголики, до сих пор вместе. Сглазили!

Он заметил меня и улыбнулся. Знаю, соскучился, только что приехал из командировки, поэтому и рад. Я ведь тоже по нему скучала.

– Привет. – Отозвался он, возвращая взгляд в бумаги.

– Привет. Можно?

С его разрешения я тихонечко прокралась к столу и присела напротив, чтобы не спугнуть умную мысль, которая зародилась в его голове. Кирилл поспешно записал наболевшее и теперь полностью дарил мне своё внимание.

– Ты так рано дома?

– Да, тебя ждала. – Я всё ещё улыбалась, он тоже, но была уверена, как только тема разговора будет оглашена, муж не обрадуется.

– Что-то случилось?

Ну вот, так и знала, что он всё поймёт. Придётся сдаться.

– Кирилл, у меня к тебе важный разговор, который тебя вряд ли обрадует.

– Проблемы в бизнесе?

– Нет. В семье.

Он вздохнул и теперь отодвинул бумаги от себя подальше. Так обычно бывает, когда он выслушивает мои материнские страхи по поводу Антона, и, от греха, чтобы в порыве гнева не испортить важные деловые документы, их приходятся оставлять до лучших времён.

– Что на этот раз? – Он устало потёр глаза, поджал губы, смотрел снисходительно, а я всё тянула, до последнего.

– Кира, дорогой, мне кажется, нашему браку пришёл конец, я хочу развестись.

Я старалась говорить спокойнее и увереннее, но Кирилл начал краснеть вопреки всем моим стараниям.

– С ума сошла?

– Наши отношения себя изжили, признай.

– Алеся! – Он привстал, грозно на меня посмотрел, но старался держаться. – У тебя кто-то есть? – Это он спросил гораздо спокойнее, но я знала, что внутри готовится бомба замедленного действия.

– Нет, я не ухожу от тебя к другому, ты же знаешь, я бы не посмела… я тебя уважаю, – я немного запуталась, – я просто хочу с тобой развестись.

– Просто развестись! Алеся, как ты себе это представляешь?! Ты понимаешь, что за этим последует?

– Дорогой, если ты о бизнесе, то я развожусь с тобой, а не с работой. У нас с тобой всё получается, и бросать начатое на полпути… Да и не собираюсь я с тобой ничего делить… я всё это говорила ещё до того, как мы с тобой поженились… ты же понимаешь.

– Понимаю…

Он плюхнулся обратно в кресло, запрокинул голову на подголовник и некоторое время так сидел, я его трогать не решалась.

– Я могу тебя спросить, что вообще держало тебя рядом со мной все эти годы? – Кирилл обратил на меня свой строгий взгляд. – Деньги тебя не интересуют, я, как понимаю тоже, – он горько усмехнулся и мне стало неловко, он прав, прав во всём, – что тогда?

– Я обязана ответить?

– Мне это важно.

– Я нужна тебе… так же, как и ты мне. Ты был мне нужен в тот момент, когда мы встретились, Кир…

– Я не это хотел услышать. Ты ведь никогда меня не любила. А женщина не может вот так жить, без любви. Неужели ты страдала по этому ничтожеству?

Ничтожеством Кирилл называл моего бывшего мужа. Говорила я о нём не много, но тут и говорить было не нужно, а так же, как я подозреваю, он наводил справки о нём, на тот случай, если бывший попробует приблизиться к нашей семье.

– Нет, Кирилл, не страдаю.

– А кто тогда?

Я лишь покачала головой, мне нечего сказать. Или сказать? А что? Что я влюбилась как дура в ловеласа, которому важен был процесс и результат, а я так, выкидыш неудачных отношений, так, что ли? Нет, этого я говорить не хочу.

– Ты же знаешь, что очень хороший, но нас кроме работы больше ничего не связывает.

– Уходишь от ответа? – Сам с собой согласился, кивая. – Твоё право. Я так понимаю, если он до сих пор не появился, то этому тоже есть причины. Но разводиться вот так, на пустом месте? Леська, ты хорошо подумала?

Очень хорошо. Да и Кира, судя по его спокойному рассудительному тону, уже адекватно воспринимает беседу, значит, консенсус практически достигнут.

– Кирилл, не на пустом. Между нами с тобой ничего от этого развода не изменится, а вот Антон… Ему так будет лучше. Он становится неуправляемым, и как не крути, причиной чаще всего являешься ты. А сына я люблю больше любого мужчины.

– Значит всё-таки он?

– Не говори так. Решение принимаем мы с тобой.

– Да. Только он катализатор, причём очень мощный. Алесь…

– Кирилл, ты разумный человек. Ты должен понимать, что я поддержу тебя всегда. Но этот выбор не в твою пользу. Так как? Что мне ответишь?

Я, конечно, ответ его уже знала. Он не настолько глуп и упёрт, чтобы держать меня при себе силой, да и зачем? Мои умственные способности он ценит гораздо выше, чем обязанности по дому и семье. Этого никто никогда не скрывал.

– Лесь, детка, что могу ответить? Конечно, мы разведёмся, если ты настаиваешь. Хотя я в этом никакого смысла не вижу, только лишняя волокита. Ты вполне спокойно можешь просто съехать. Вы с Антоном будете жить отдельно, без моего участия.

– Нет, я настаиваю именно на разводе. Лучше сделать это сразу. Мало ли ты жениться надумаешь.

Я усмехнулась, глядя на удивлённые брови Кирилла, которые с невероятной скоростью поползли вверх. Естественно он больше не женится. Где ещё такую дуру как я найдёт, чтобы добровольно от всего отказывалась? Мы оба это знали и не раз в шутку моделировали подобную ситуацию. Я – дело одно, сама в семейный бюджет принесла немало, а вот делиться с какой-то пигалицей… уму не постижимо.

– Скорее уж ты… – не остался он в долгу. – Будет тебе развод. – Решительно и однозначно, наконец, кивнул он. – Но не сейчас. Сама знаешь, какая ситуация. Важный контракт подписываем, здесь каждая мелочь может решить исход дела. Месяца через три, четыре. Такой вариант тебя устраивает?

– Вполне. Я и сама хотела это обсудить, но раз ты понимаешь… Я тогда и съеду после развода, нечего раньше времени воду мутить.

– Ну и умничка. Дай хоть поцелую, пока ещё жена. А то потом будешь разглагольствовать, на тему домогательств своего шефа.

Кирилл потянул ко мне руки, но я решила всё же обойти стол, присела к нему на колени, вдохнула ставший за столько лет родной запах. Рядом с ним было спокойно и уютно, как ни крути, а муж он хороший. Я плохая и в этом суть.

– Ужинать будешь? – Пересилив себя, я оторвалась от его гладко выбритой кожи, разгладила воротник рубашки.

– Буду, куда я денусь. Идём, отбила у меня всё желание работать своими разговорами.

Нежно поглаживая по попе, Кирилл направлял меня к выходу из кабинета.

А на следующее утро, началась моя новая, очередная новая жизнь, теперь уже практически свободной женщины. И начало было вполне знаменательным: мне исполнилось тридцать.

На работе я приняла поздравления, цветы, пожелания, в большинстве своём фальшивые, далее в маршруте был деловой обед, от которого, как ни хотелось, отвертеться не получилось, потом салон красоты, а к шести, я, и три мои сотрудницы (Мария, Алла и Вероника), и, по совместительству, подруги, отправились в ресторан. Популярное на сегодняшний день место, столик пришлось заказывать за два месяца. Дома меня никто не ждал. Антон ночевал в городской квартире, а на выходные, сразу после школы, уезжал к бабушке, так как не желал созерцать сабантуй по этому поводу, который состоится через два дня у нас в доме. Кирилл уехал по делам в область, собирался вернуться поздно, поэтому мы, в чисто женском коллективе и с весьма притягательным видом, вошли в обеденный зал.

Нас проводили к столику, приняли заказ, обслуга, как и всегда, была по высшему разряду. Играла приятная живая музыка, на наше счастье, петь никто не собирался, нам так и сказали, певица заболела, а я и рада, на дух её не переношу. Я старалась пить меньше, так как знаю, что со мной делает алкоголь, а вот мои спутницы не отвлекались. Я была строгим и дотошным начальником, расслабляться позволяла редко, вот они и воспользовались ситуацией: напиться в присутствии меня. Вино заказывала сама, так как живя с Кириллом, стала хорошо в этом разбираться, выбрала дорогое, приятное на вкус, а самое главное – хорошей выдержки, чем подписала себе приговор. Алкоголь мгновенно ударил девочкам в голову, и их понесло во все тяжкие. А что у нас, дам за тридцать, самое важное – конечно мужики. Среди подруг все как одна были не замужем, уж не знаю почему: толи из-за работы на личную жизнь не остаётся времени (по себе сужу), толи умным девочкам сложно ужиться с олигофренами. Оттого и скучают: зараза с запада постепенно охватывает нашу необъятную, и дух феминизма всё глубже проникает в женские умы. А здесь, в рассаднике богатых и успешных (а других в подобном заведении практически и не встретишь), можно поохотиться и заработать приключение как минимум на ночь. Тосты сыпались на мою голову, каждый раз напоминая, который год я хожу по этой грешной земле, девочки улыбались, стреляли глазками по сторонам, пока Алла – наш главный бухгалтер не поперхнулась. Причём как-то странно, смущённо, что ли? А потом осведомила, что нашим столиком заинтересовались мужчины. Девочки обрадовались, но благоразумно не стали вертеть головами по сторонам, чтобы не спугнуть зверя, хотя я, зная, что эти «звери» как сами наметят добычу, так не отступят, только улыбнулась происходящему. Мне то что, я замужняя дама, по виду вполне счастливая, и муж у меня самый лучший, и любит меня больше всех на свете, и совсем не важно, что только вчера состоялся разговор на тему развода. Наконец, когда виновники беспокойства моих подруг были обнаружены всеми интересующимися, за столом наметился небольшой перерывчик, когда можно перекусить, посплетничать и заодно подождать, пока противоположный пол дойдёт до нужной кондиции. Мы сейчас сидели не в забегаловке, где живут законы джунглей, и рассчитывать на то, что кто-то из них с невозмутимым видом поставит перед фактом, что мы теперь не одни, не приходилось. Обычно в стенах заведения всё в пределах разумного: пригласят потанцевать, как бы случайно столкнуться в холле, на балконе, или ещё где-нибудь, а вот на улице, всё снова решает сила и власть. Сидим, ждём, пока внимание из степени «переглядки», перейдёт в степень «а давайте познакомимся».

– Алеся Вадимовна, – затянула вдруг Маша (мой личный помощник и самый близкий друг), – а вам что, совсем не интересно?

– В смысле? – Всерьёз недоумевала я.

– Ну… там мужчины, совсем без дам, мы тут совсем сошли на нет, а вы сидите как солдатик. Все же знают, что Кирилл Александрович… того…

Я, конечно, понимаю, выпили и всё такое, и даже знаю, что она имела под словом «того» – он мне изменяет, но хоть я вслух при всех и называла её своим другом, личной жизни наши отношения никогда не касались.

– И что? Или ты думаешь, что глубокоуважаемый Кирилл Александрович позволит мне гулять налево и направо?

Маша только пожала плечами.

– Вот-вот, он жуткий собственник, чтобы ты знала, так что давай без намёков. И, кстати, там что, есть на кого посмотреть?

Как ни крути, а я всё-таки женщина, и не совсем трезвая, а с первыми дозами алкоголя, в мозгу просыпается дух авантюризма, нездоровый азарт и, видимо, именно с этих слов и началось его проявление.

– Алесь, просто выставка жеребцов. Давно я здесь такого не видела.

Алла, частый гость в заведениях подобного типа, имела сногсшибательную внешность и любовников на любой вкус и цвет, так что ей доверять можно.

– Сидят, – продолжила она, – семь человек, – это радует, у нас всего три свободные кандидатуры, значит, на выбор, – явно скучают, внешность на отлично, вполне трезвые, и не сводят с нас глаз.

Ох, Алла. Она, как самая опытная (не зря же первая их приметила), посмотрела в сторону нужного столика, который, к слову, как раз за моей спиной, всего три раза, и за эти три раза рассмотрела и степень их опьянения, и степень заинтересованности. Если честно, то если бы я была в более выгодном положении, сама бы давно полюбопытствовала, но будучи уверенной в том, что мои телодвижения точно не останутся без внимания, раз уж с нас не сводят глаз, пока не спешила. В том, что и я, в том числе, не останусь без кампании, моя уверенность зашкаливала. Не смотря на то, что была примерной женой, выделяться из толпы и привлекать к себе взоры противоположного пола, хотела всегда, за что частенько получала от любимого мужа нагоняй. И сегодня, не пыталась сделать из себя серую мышку. За последние годы, я прилично видоизменилась, начиная от цвета моих волос, теперь он каштановый (мой любимый рыжий выглядел слишком вызывающе на переговорах, привлекал внимание, а на другой оттенок я не была согласна), глаза у меня ярко-зелёные (спасибо линзам и их изобретателю), и, заканчивая гардеробом: свои скромные наряды я сменила на подчёркивающие мои достоинства. Сегодня выбрала открытое платье с глубоким декольте, а благодаря эффекту пуш-ап белья, моя грудь выглядела уже не на захудалую троечку. Короче, что тут скрывать, в себе я была уверена, как никогда… хотя мне всё это и не нужно… вроде как.

Долго я в неведении сидеть не смогла, и спустя минут пять тягостного молчания за нашим столиком, решила полюбопытствовать. Моя наглость зашкалила, моё возбуждение посетило голову, и я повернулась, да не просто повернулась, а села на стуле в пол-оборота, закинула ногу на ногу и принялась разглядывать, поедать глазами. Как ни странно, сразу нашла нужный столик, за которым и правда, все сидели как на подбор, красавцы. Изящно приподняв и изогнув одну бровь, я, не скрывая своего интереса, стала прицениваться к сидящим мужчинам. И костюмы отметила и выправку, а когда интерес стал взаимным, встретилась взглядом с безумно красивым блондином. Блондинов я по жизни не любила, но всё только потому, что я не видела этого экземпляра: карие глаза, красные, идеально очерченные губы, тёмные брови, ямочки на щёках, короче говоря, как в мультиках из детства рисовали царевичей, не думала, что такие встречаются и в жизни. Я ему улыбнулась, весьма зазывно, надо отметить, не знаю, как так получилось. Девочки за столом стали слишком громко постанывать, видимо я наметила самого достойного среди всех, понимала, что пора бы отпустить его взгляд, пока не дошло до греха, но судьба в этот вечер оказалась не на моей стороне. Я всё так же ему улыбалась, и он чуть заметно мне кивнул, приветствуя, а потом… потом что-то сказал мужчине, который как и я минуту назад, не проявлял никакого интереса к происходящему, сидел спиной, возможно ел, а может просто беседовал. Когда этот мужчина начал поворачиваться (я поняла, чтобы заценить меня), в его руках мелькнула сигарета, и это в зале для некурящих. Хотя, что это я говорю, у нас сейчас нигде не курят, короче: он курил в общественном месте, и при этом его никто не остановил, не будь у меня праздника, сама бы замечание сделала. Нехорошее предчувствие мелькнуло в этот момент: мы связались не с той кампанией, в том смысле, что кто-то из сидящих за столом слишком крут, если уж в заведении такого уровня, позволяет себе откровенно хамить всем присутствующим. А в следующее мгновение, когда нахал всё же повернулся, чтобы оценить выбор друга, у меня остановилось дыхание. Хватило только того, что я встретилась с ним взглядом, и сразу стало понятно: он меня узнал, не смотря на причёску, цвет глаз, волос, да и вообще я стала другим человеком. Но он меня узнал! Дима. Он тоже не ожидал, был удивлён. Как раз хотел очередной раз затянуться, но рука с сигаретой так и застыла в воздухе, а губы остались чуть приоткрыты. Так, стоп! Дима курит? С его-то пропагандой здорового образа жизни? Потом он взгляд свой отвёл, но ещё не успел отвернуться, я заметила, как на лице у него мелькнула нотка заинтересованности и в то же время отрицания, он с самим собой боролся. И всё, он снова повернулся к друзьям, блондин странно на него смотрел, временно оставив меня, а я упёрлась взглядом в Димин затылок, всё ещё прибывая в лёгком ступоре. Когда снова повернулась к девочкам, моё лицо уже не отражало ничего. Я приняла невозмутимый вид и будь моя воля, выскочила бы из зала, хотя внутренний голос и подсказывал, что теперь это в принципе бесполезно.

– Леська, ну ты даёшь! – Услышала я подбадривающий голос Аллы. – На меня он так не смотрел.

– А у вас губа не дура, Алеся Вадимовна. Кстати, тот второй, который курит, тоже заинтересовался.

– Ага, чуть сигарету не выронил. – Поддакнула ей Вероника, которая до этого предпочитала отмалчиваться. Интересно, она что, тоже на блондина засмотрелась?

– Да ладно девочки, не ревнуйте. – Отшутилась я. А на самом деле надеялась, что Дима ничего не предпримет, хотя бы при свидетелях.

День выдался не из лёгких, тяжёлые переговоры хоть и увенчались успехом, но если бы кто-нибудь знал, чего мне это стоит, то не улыбались бы здесь как идиоты. Мы отмечали это событие в ресторане, хотел бы сказать в тихом дружеском кругу, но, нет, если рядом Дэн, то тихо уже точно не получится. Не успели зайти, как он принялся за своё привычное дело: искать жертву на вечер, дольше он в постели этих шлюшек, любивших такие дорогие места, задерживался редко. Так и сейчас, головой вертит, думать мешает, а в принципе, я ведь сюда не думать приехал.

– Так, ребята, я знаю, кто нас будет веселить этим вечером. – Со смаком заявил он, а я лишь усмехнулся.

– Что, циркачи забежали перекусить?

– Ага, циркачки. Ты, кстати зря отказываешься, здесь обычно опытные зависают, они тебе и кульбит в постели, и полный шпагат покажут… загляденье. – Последнее слово он произнёс уже, видимо, нацелившись, губы языком облизал и похотливо улыбнулся. Я тоже, конечно, не праведник, но даже мне до Дэна далеко.

– Дэн, уймись, только приехали.

– Да ладно, симпатичные девчонки, по глазам так и видно, что хотят отдохнуть по полной.

– А ты и рад стараться? Вот увидишь, подхватишь что-нибудь на причинное место, я твои проблемы выслушивать не буду.

– Димас, ну, не за столом же…

Вскоре к Дэну присоединились ещё несколько энтузиастов, желающих познакомиться со свободными и симпатичными, я же сегодня особо желанием не горел. Настроение не то, да и степень нетрезвости тоже. Надо признаться, с некоторых пор я вообще беспорядочными связями не увлекаюсь, не до того. И вообще, пора бы женой обзавестись, положение обязывает. Как раз от этих мыслей меня снова отвлёк Дэн, только теперь он был полностью сосредоточен, даже слишком, для такой лёгкой добычи, на которую он сослался, как только мы пришли. Аппетит как-то сразу мне отбил, захотелось курить. Кажется, я постоянно хочу курить, надо же, а ведь не верил, что бросить сложнее, чем начать. Здесь вообще-то не курят, но мне можно. А почему? А потому, что так положено ему, то есть мне. Не зря же я выкупил пакет акций на эту сеть… отдельного кабинета мне не предоставили, так можно хоть покурить, на зависть людям.

– Слушай, не ёрзай. – Разозлился я на Дэна, когда он уже стрелял глазами и выглядел при этом как мартовский кот, которому за территорию больше сражаться не нужно.

– Ты посмотри, какая кошечка. Скучает…

– Нашёл?

– Нашёл, да не шантрапа какая-нибудь, по глазам вижу, что стерва и цену себе знает. Сегодня придётся попотеть, такие всю душу вынимают, пока насытятся в постели.

Дэн только что не облизывался, краем глаза я видел, как он уцепился за её взгляд, и сейчас плавно подводит её к решению познакомиться. Обычный ход, только вот если он правильно её оценил, то не совсем удачное начало. Что-то подсказывает, что она сама с ним играет. А что, молоденькая жена влиятельного человека не прочь поразвлечься, только вот любовника нужно выбрать правильно, чтобы потом три шкуры с неё не содрал за компромат.

Я неторопливо разглядывал обстановку, людей, разглядывающих меню, кто-то жевал. Приятное облако дыма успело немного окутать меня и рядом сидящих, как снова Дэн.

– Димас, я её хочу.

– Кого? – Не сдерживая ухмылки, просто из вежливости поинтересовался я, хотя такого блеска в его глазах не видел давно.

Недолго думая, и не дожидаясь ответа, повернулся, прослеживая за безумным взглядом друга, рука по привычке потянулась ближе ко рту, чтобы вдохнуть очередную порцию отравы, но сделать я этого не успел. Замер.

Недалеко от нас, буквально в двух столиках, сидела Алеся, откровенно приглашая всех желающих познакомиться. Дерзкий, смелый, несвойственный той девочке, которая от меня сбежала, взгляд, зазывно приоткрытые губы, позволяющий буйной фантазии окунуться во все тяжкие. Она не стреляла глазами, она жадно поедала, предвкушала. Идеально ровная спина, не выдающая напряжения, ноги, элегантно закинутые одна на другую, повёрнутые в нашу сторону коленки. И грудь, которая так и просилась наружу. Это она или мне реально стало не хорошо? Я встретил её взгляд и сомнений быть не может – она. Только теперь другая, чужая… но я хочу её, как выстрел желание прошлось по моему телу. И теперь она смотрит на меня, даже не моргает, не дышит, значит, тоже узнала. Прошло пару секунд, не больше, а в голове случился настоящий апокалипсис, я вдруг вспомнил о сигарете, которая бессмысленно тлела в руках, хотел затянуться, но глупая усмешка посетила лицо, не позволяя губам подстроиться под неё. Больше на Алесю я не смотрел, теперь я знал, что буду с ней делать.

– Дмитрий Анатольевич, ты мне объяснишь, что это сейчас было? – Дэн нервничал. Правильно, хочу заметить, тебе сегодня не обломиться. – Это зеленоглазка тебя явно знает, напрашивается вопрос, почему до сих пор её не знаю я.

– Как? Зеленоглазка? – Надо же, а я и не заметил… и волосы, кажется… да, каштановые.

– Она замерла как статуя, глядя на тебя. Есть варианты?

Я молчал и тупо улыбался своей несказанной удаче, вечер обещает быть не скучным. Как там Дэн сказал, знает, кто нас сегодня развлечёт?

– Чё ты лыбишься? Знаешь её?

– Знаю. – Коротко отозвался я и с коварной ухмылкой, наконец, посмотрел на Дениса, он уже весь извёлся, ожидая пояснения

– И это всё, что ты хочешь мне сказать?

– Нет, не всё, – у меня неожиданно прорезался аппетит, и я с особым желаниям взялся за свой бифштекс, кажется с кровью, как раз в тему, – ещё я тебе скажу, что на неё можешь больше не глазеть.

– Да я уже понял. Давно тебя таким не видел. Кто такая?

– Ты не знаешь.

– И я о том. Я не знаю, а за последние десять лет я вообще не помню той, которую я бы не знал, потому и спрашиваю. Что, первая любовь?

– Вот именно, первая. И представляешь, она меня отшила.

– Да я вижу по её безумно счастливому лицу. Мне казалось, что она, когда тебя заметила, обдумывала, как ей незаметно смыться. Красивая зараза, какие планы?

– Какие? – Меня прямо заколотило от удовольствия, я медленно жевал губами, обдумывая, как озвучить свою мысль. – А всё очень просто, кажется, вы хотели отдохнуть?

На этот раз я обратился ко всем присутствующим, по крайней мере, к той её части, которые ещё не успели осесть в семейном гнезде. На меня непонимающе посмотрели, заметно удивились внезапно подскочившему настроению.

– В общем, дело обстоит так: за столом сидят девушки, их нужно пригласить на танец, пообещать золотые горы, позвать замуж – всё, что угодно, чтобы на десять минут они отошли от столика на приличное расстояние. Задача ясна? Только шатенка моя.

– Что-то я не припомню такой страсти к шатенкам, Дим. – Попытался меня уколоть новоявленный партнёр.

– Вкусы меняются, Игорь Владимирович… и женщины тоже. Да, ещё, у кого из женатых обручальное кольцо с собой?

На меня непонимающе посмотрели, а я уже видел, чьё мне подойдёт.

– Серёга, выручай, – взмолился я.

– С ума сошёл? Меня Анька моя на рее вздёрнет, если я без кольца явлюсь.

– Ты скажи, что мне дал поносить, а я компенсирую моральный ущерб в виде двух путёвок на острова. Думаю, ради горячего песочка, Анька простит тебе такой проступок.

Дело сделано, всё сложилось как нельзя лучше. И корпоративный телефон в кармане пиджака как нельзя кстати. И я хочу её.

Чёрт, как же я её хочу. Ледяное пламя начинало разрастаться внутри. Всё, что заглушал эти годы, рвётся наружу. Да ни хрена я её не простил, знаю, что не простил, и не хочу я уже слышать её объяснения, мне всё равно, что ей двигало в тот момент, о чём она думала. Тогда смог отпустить, а сейчас… сейчас хочется наклонить, поиметь во всех удобных для меня позах, а потом переступить и забыть, как это сделала она. И как же сладка месть, спустя столько лет, и да, она тебе понравится, детка.

– Девочки, к нам идут.

Тихо, но всё же завопила Маша, а я её возненавидела в тот момент. Как там раньше было, гонца, который принёс плохие вести, принято казнить? Так вот, я хочу её казнить, немедленно. Что происходит за моей спиной, я не знала, но судя по тому, как все девочки подобрались, было ясно, что направляется целая делегация. Мне подбираться было ни к чему, я так и сидела в полном напряжении, хоть и старалась изобразить улыбку, дышала через раз и ждала вердикта. Наверно дождалась. Я затаила дыхание и именно в таком виде встретила гостей.

К нам подошли трое молодых людей, все прилично выглядят, красавцы, среди них и блондин есть, который так некстати подвернулся, но приглашать меня он, увы, не собирается. Он пригласил Аллу, неплохой выбор, мазнул взглядом по всем девочкам, на мне задержался дольше остальных, заглядывая прямо в глаза, только вот этот взгляд не обещал ничего хорошего, он оценивал меня, пытался понять, что изменилось за последнюю минуту. Это не был взгляд заинтересованного мужчины, теперь я была для него диковинной зверушкой, да, именно так. К счастью, этого никто кроме меня не заметил, мои сотрудницы слишком охвачены суетой вокруг них и, дайте угадаю, что за паучок, сплёл такую паутину… Дима. Буквально за несколько секунд молодые люди обаяли девочек и увели танцевать, и я им завидовала, но вовсе не потому, что не танцевала сама. Простейшая логика позволяла понять, что последует далее. Сидеть и ждать не в моих правилах. Бежать – теперь и это не моё, поэтому я решила наслаждаться вечером, взяла в руку бокал с вином, сделала глоток… как хотелось бы сказать, что я распробовала купаж, вдыхала ароматы какого-нибудь склона во Франции и, как там ещё говорят сомелье?.. Нет, ничего подобного, более того, я судорожно проглотила напиток, уже ощущая чьё-то присутствие за спиной. Секунда – и я обратила внимание на еле слышное шуршание ткани о мой стул, конечно, это было сделано намерено, и я заранее знала, что Дима подойдёт, я, чёрт возьми, готовилась к его вторжению в мою жизнь, но всё равно вдруг испугалась, зажалась, замерла. Я просто не знала, чего мне ожидать, что произойдёт в следующую секунду.

А не произошло, собственно ничего. Он просто сел на соседний от меня стул, молча разглядывал, не искал взгляд, нет, его интересовала я вся, как говориться от кончиков волос до кончиков ногтей. И как бы мне хотелось сказать, что я с достоинством выдержала на себе этот взгляд, но нет, не мой случай, я не решилась взглянуть на него сразу, а прикинулась недалёкой и смотрела в сторону, пытаясь сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, чтобы в итоге не залиться краской, но ничего не вышло. Я потерпела полное фиаско, ну, или почти полное: я так и не покраснела… хоть чему-то научилась. Стараясь вложить в свой взгляд как можно больше равнодушия, взглянула на него, а Дима только этого и ждал. Он тут же переключился с моего тела, лица, на мои глаза и теперь всматривался в них, так и не проронив ни слова. Постепенно страх отошёл на второе место, работая с Кириллом, и не таких видала, которые, так и норовят заставить меня усомниться в своих силах, дать слабину, и, выдав слегка надменную улыбку я сдалась.

– Нравиться?

Конечно, я имела в виду себя.

– Обалденно выглядишь. – И глазом не моргнув отозвался он, и битва взглядов продолжилась.

– Что-нибудь ещё?

– Имеешь что-то против?

Да! Я против! Я боюсь сказать тебе более двух слов, я боюсь твоего хищного взгляда и особенно боюсь своей на него реакции. Но я промолчала, ответила ему уже своей хищной ухмылкой, мол, сидите-сидите, вы меня ничуть не отвлекаете.

– С днём рождения. Прости, я без подарка… снова, но обещаю исправиться.

– Спасибо за поздравление. А с подарком… не стоит, я не нуждаюсь.

Чёрт, я не знаю, куда деть руки, я что, сошла с ума? Столько лет руковожу компанией и не знаю, куда деть руки! Перед собой не сложить – я от него закрываюсь, значит чувствую неловкость, запустить в волосы – то же самое, да и того хуже… убрать под стол? Стоп! Взяла бокал с вином, сделала ещё глоток: и руки заняла, и дыхание перевести успею, только бы не подавиться под его пристальным взором.

– Вижу, ты снова замужем.

– Да и давно.

– На этот раз более удачно?

– Как видишь.

– Ловко.

– Скорее разумно.

– Я хочу встретиться с тобой. Что скажешь?

– Нам не о чем говорить.

– Так мы можем и не разговаривать. Ты ведь знаешь, что рядом со мной можно просто молчать… или стонать… я не против.

Я всё-таки покраснела. Это что – вызов? С ним никуда не пойду, а увести меня насильно он не смеет. Я недоверчиво покачала головой, оценивая его внешний вид и, надо отметить, что зацепиться за что-нибудь отталкивающее не могла. Он был такой же, как прежде: красивый, безумно красивый, с идеальным телом, и таким же горящим взглядом. Только взгляд его теперь горел не всепоглощающим огнём, а арктическим холодом, и этот холод, такой же, как и в тоне его голоса, мелкими крупицами льда впивался в мою кожу, заставляя её зудеть.

– Я не против увидеться вечером. Как раз и отпразднуем в тихом семейном кругу.

В этот момент его голос стал не просто ледяным, он был убийственным, что уже более ясно говорило о его намерении. Он хотел выяснить всё, что я не сказала ему в вечер прощания. Я внимательно смотрела в его глаза, которые говорили: «Ты ведь не думаешь, что сможешь просто так уйти?», взгляд спустился к его губам, подбородку, снова начал блуждать по телу, рукам, пальцам… вот оно! На его пальце обручальное кольцо… он женат.

– Тебе нечем заняться?

– Что ты имеешь в виду?

– Молодую жену, например.

Он ухмыльнулся и подвинул правую руку ко мне поближе.

– Не жмёт?

Ху-у, у меня хватило наглости прикоснуться к нему, точнее к его кольцу, которое я, демонстрируя свою насмешку, не просто окинула взглядом, а аккуратно ногтями взялась за его ободок, и потянула вверх, приподнимая его руку над скатертью стола. Вот тебе мой ответ, дорогой… нет, просто мимо проходящий, чужой Дима. И улыбка демонстрировала моё превосходство над ним в тот момент, но в груди кольнула нотка горечи, да, я ревную, я так бежала от этого, от того, что он может быть с другой. Я в тайне надеялась, что он будет страдать… наверно это эгоистично, да, но я этого хотела, меня всё это время грело то, что не он меня бросил, а я его. Но показывать эту ревность Диме я не собиралась, совсем. А вот его реакция меня поразила… казалось, он сам впервые увидел это кольцо на своём пальце, и даже немного удивился или это удивление относилось к моему жесту?.. Его руку я всё же оставила в покое и снова взяла бокал. Пока он здесь сидит, я успею напиться.

– Да, что-то поджимает…

Дима немного скривился, глядя на жёлтый металл на своём пальце, возможно, хотел улыбнуться, но не вышло, и тогда он это кольцо легко снял, покрутил в своих пальцах.

– Как думаешь, жена слишком расстроится, если я приду домой без него?

О, да, я бы расстроилась, Кирилл никогда не снимал кольца, демонстрируя всем свою принадлежность мне.

– Смотря, на ком ты женился.

Я не успела ойкнуть и вообще не издала какого-либо звука, только взглядом провела кольцо, которое пролетело в воздухе несколько сантиметров и опустилось в моё декольте, как раз между грудей. Металл всё ещё хранил тепло его пальцев, и это тепло обжигало, я, наконец, в полной мере ощутила его близость и вся выдержка полетела коту под хвост. Задохнувшись потоком воздуха, который так отчаянно набирала в свою грудь, мне пришлось тихо прокашляться. И вот, мороз пробежал по телу, дрожь немного задержалась в коленях, ягодицы поджались. Вся моя смелость, дерзость пропала. А Дима, насладившись реакцией в полной мере, поднялся, шепнув напоследок:

– Если рискнёшь достать сейчас, потешишь не только моё самолюбие, но и весь собравшийся бомонд.

И с этими словами ушёл.

Честно говоря, хотелось догнать его и влепить пощёчину, для всех бы осталось загадкой, как и за что, но мы бы потешили бомонд вместе. Что меня остановило, не знаю… Улыбка неожиданно посетила лицо, я глянула на открытую грудь, мысленно отругала себя же за безответственный выбор платья на сегодняшний вечер, хорошо, что Дима этой улыбки видеть не мог, пришлось бы умереть на месте. Буквально через минуту за стол вернулись мои спутницы. Довольные, весёлые, особенно Алла. Её провожатый бросил слишком откровенный, но непонятный для меня взгляд, лукаво улыбнулся, хотел что-то сказать, но передумал, лишь тихо поблагодарил девушку за танец.

– Ну, как?

Дабы отвлечь от себя подозрения, я сразу перешла в атаку. Понятно, что их эмоции били через край, ещё более понятно, что наша с Димой беседа не осталась без внимания, поэтому медлить нельзя, а если девочки начнут рассказывать о себе, то до меня к концу вечера можно и не добраться.

Так и случилось, они так мило щебетали, рассказывая о мини-приключении, что обо мне в итоге просто забыли. К столику за своей спиной я больше не оборачивалась, но видела, что девочки иногда посылают в ту сторону нетерпеливые взгляды. Чуть позже принесли десерт, с которым все быстро расправились. Я, понятно, хотела поскорее сбежать, девочки, видимо, уже томились в ожидании, что их будут ангажировать домой, поэтому никто не удивился. Быстро расплатившись по счетам, покинула это заведение, а подруги, как я и думала, ожидали мужчин.

Если бы я сама была за рулём, то летела бы из города кометой, но таксист, не смотря на подобные мои, неоднократные просьбы, ехал вполне мирно. Успокоиться смогла, только переступив порог собственного дома. И всё было плохо. Придётся встать рано утром, чтобы успеть вернуться в город (готовить сыну завтрак), если бы не моё истерическое выражение лица, то можно было бы сразу поехать к нему, но пугать Антона не хотелось. Усталость отозвалась во всём теле одновременно, ныла спина и шея, словно она затекла или мышцы продуло, нет… я не была готова к этой встрече, я бы не приготовилась к ней и за сто лет. А он красив…

Я прошлась по просторной гостиной, по памяти ступая в темноте, стараясь не сбить журнальный столик, шумно плюхнулась на диван, выдохнула, закрыла глаза и увидела его. Тяжёлый взгляд с укором падал на моё лицо, придавливая к полу, заставляя сомневаться в силе, уверенности. И, да, рядом с ним я не хотела быть таковой. Я вовсе не сильная, я только хочу казаться такой, вполне успешно, но это лишь притворство, чтобы меня никто не обидел, не оскорбил и не унизил. Кирилл говорил, что это необходимо, показать, что ты ничего не боишься, но когда рядом Дима… я уступаю ему главенствующую роль. И сейчас понимаю, что проблема не в моём муже, ведь он так же хотел прогнуть меня под себя, сделать удобной во всех отношениях, но я не могу поддаться ему. Просто потому, что не могу. Приятное тепло бежало по телу, когда я вспоминала о его предложении продолжить вечер вместе, я хотела. Хотела хотя бы на секундочку оказаться в опасной от него близости, почувствовать его тепло, его прикосновение, просто подглядеть его жизнь издалека. Какая она, его жена, чем занимается, похожа ли она на меня или полная противоположность… Ох, что-то меня понесло… уже о его жене мечтаю… Пить надо меньше, Алеся Вадимовна!

Когда на всю гостиную раздалась громкая трель мобильного телефона, я напряглась. Да, Кирилл дома, я это знала, совсем недавно получила от него сообщение, но сейчас он спит, ведь завтра утром важное совещание. Да и звук незнакомый… Мысль о том, что в доме кто-то посторонний пугала, но в нашей охране я уверена, да и кто идёт грабить с включённым телефоном, самой смешно стало от таких мыслей, и я просто направилась на звук. Торопилась, поэтому неудачно зацепилась за ковёр и больно ударилась об острый край кресла, и говорил мне Кира, что ковёр здесь лишний, но нет же, мне нужно хоть что-то отвоевать… на свою голову. Телефонная трель прекратилась и я тут же потеряла ориентир, но через несколько секунд мелодия начала играть снова и, к огромному удивлению, доносилась из моей сумочки. Шок!!! И когда я успела украсть чужой телефон?

Дорогой стильный гаджет пиликал в моей руке, а я не решалась ответить, не понимала, как эта вещица оказалась в сумке и как мне теперь вернуть её. «Наверно хозяин хватился и теперь пытается дозвониться» – пришла в голову умная мысль и я решила ответить.

– Слушаю. – Нерешительно произнесла я, морально готовясь к атаке, с чего бы я так испугалась?

– Нет, дорогая, это я тебя слушаю… – Услышала я бархатный голос на другом конце (ха, хотела сказать провода) связи. Сердце не просто забилось быстро, оно заколотилось, когда я поняла, кому этот голос принадлежит. Дима.

– Я так понимаю, это мой подарок на день рождения? Спешу тебя огорчить, телефон у меня есть.

Эффект неожиданности прошёл, я снова готова к его атаке и даже выражение моего лица полностью подтверждает это.

– Нет, дорогая, – снова это его «дорогая», – мне нужно кольцо. Моё кольцо.

Ах, кольцо, как же я забыла… Надо было ещё тогда сходить в дамскую комнату, достать и швырнуть в физиономию этому нахалу!

– Не стоит тебе разбрасываться такими вещами.

– Я не разбрасывался, я дал его тебе на сохранение, – он тихо рассмеялся, полностью расслабленный голос, я знала, что в его глазах сейчас мелькают весёлые чертята. Я его слишком хорошо знаю. – А теперь оно мне нужно обратно.

– Завтра я пришлю его тебе с курьером.

– Нет, детка, завтра слишком поздно. Ты ведь сейчас дома, я угадал?

– Какое это имеет значение?

Я напряглась, хорошо, что сейчас стою в коридоре, где нет окон, иначе бы не удержалась и одёрнула занавеску, проверяя, нет ли Димы за моей дверью. А что, с него станется!

Видимо уловив в моём голосе нотки тревоги, Дима снова сдержанно рассмеялся.

– К тебе – практически никакого. Просто я тоже хочу домой.

Ага, так всё просто.

– И что же тебе мешает?

– Мы уже говорили об этом. Я не хочу расстраивать жену.

– Дима, ты ведь не серьёзно? Ты прекрасно знал, что делаешь, а теперь хочешь пробить меня на жалость?

– Скажи ещё раз. – Шёпотом произнёс он.

– Что?

– Назови меня по имени – это… так заводит.

Он так громко рассмеялся, что пришлось отвести трубку от уха.

– Я пришлю тебе кольцо и телефон завтра с курьером. – С нажимом проговорила я.

– Сегодня и сама! – Прорычал он в ответ и я, даже не видя его взгляда, поёжилась.

Молчала, мне просто нечего было ему ответить.

– Боишься, что муж не отпустит? Так ты скажи, что ко мне.

Сволочь!

– Я не приеду.

– Хорошо. – Удивительно легко согласился он, но я даже не думала вздыхать спокойно. – Тогда я приеду к тебе. Называй адрес.

– Нет!

– Что нет?

Он издевался. Я понимала. А самое противное в этом то, что ничего нельзя с этим делать. Я не хотела, чтобы Дима как-то касался моей семьи, чтобы Кирилл знал о нём. Конечно, Кира не станет осуждать меня за то поведение, но Дима не такой человек, чтобы отступать от намеченного плана, а его план читается в его поступках. Он хочет меня видеть и самое отвратительно во всем этом то, что мне придётся уступить. Просто нужно взглянуть на это с другой стороны: сама ведь хотела прикоснуться к его жизни. Так вот он, твой шанс, лови!

– Я приеду, говори, где встретимся.

Знаю, что ошибка, ему нельзя уступать, но я слабая женщина, а не агент 007.

Дима назвал адрес. Я записала. Коротко и ясно. Он повесил трубку.

Именно в такие моменты я радуюсь, что есть моя отдельная комната, ведь нужно переодеться, а лишние вопросы от мужа ни к чему. Выбрав в гардеробе самую закрытую одежду, я взглянула на себя в зеркало. Кажется, где-то уже это видела. Не смогла сдержать улыбки: узкие джинсы, водолазка плотной вязки, только вместо красивой куртки с меховым воротником – простой короткий плащ.

В голове было ясно, как никогда, поэтому решила сесть за руль. Уже через час подъезжала по нужному адресу.

Я не мог дождаться момента, когда Алеся останется одна. Казалось, время тянется: вот они все улыбаются, хлопают ресницами, кивают, соглашаясь на танец, а она безучастно смотрит на всё происходящее так же, как и я. Всё понимает, малышка, умная, зараза. Сердце бешено стучит, угрожая разбиться о рёбра, а я сокращаю расстояние между нами. Вижу, какая напряжённая у неё спина, ждёт… а казалась непробиваемой. Сел рядом на стул, теперь мою девочку можно было рассмотреть без преград. Красивая, ничего не скажешь, даже лучше чем раньше. Черты лица потеряли ту детскую мягкость, которая была, стали резче, острее, чёткие очертания скул, овала лица. Шея теперь кажется ещё длиннее, ровные плечи, ничего лишнего. Идеальной формы грудь, кажется, что и не рожала, наверно женские примочки… чего там сейчас не напридумывают. Не смотрит на меня, надо же, ей не интересно, как же. Невозмутимый вид, только рука за бокалом тянется, она пытается от меня спрятаться, но сегодня не выйдет! А потом взгляд, жёсткий, властный, она изменилась не только внешне. Поистине стерва, боится меня, знаю же, но не показывает, смотрит с вызовом, она хочет казаться сильнее, чем есть на самом деле, а я хочу её, сейчас особенно остро это ощущаю. Такую, да и вообще любую, только бы её. Не думал, что разговор так повернётся, хотел поздороваться, заинтриговать, но не сдержался, предложил совместную ночь, а в её глазах полное равнодушие. Чёрт, как же она меня задела! А когда про кольцо моё заговорила, так и вовсе захотелось прямо здесь её использовать. Озорно так глазами сверкнула, обрадовалась, а я не упущу своего, на этом и сыграю. До этого положил ей в сумочку корпоративный телефон, чтобы врасплох застать, но видимо, встреча произойдёт гораздо раньше. Когда кольцо скользнуло в декольте – это наверно был единственный миг, когда она растерялась, не зная, как выйти из положения, но мне всё равно, она будет моя. А потом хоть на вес четыре стороны.

Я позвонил вечером, достаточно поздно и, услышав в трубку её взволнованный голос, сразу понял, что дома. Не нужно больше держать оборону, она успела расслабиться и не готова к новой атаке, поэтому и на моё предложение так быстро согласилась. Замужем она… вот и посмотрим, как ты взглянешь мужу в глаза, по возвращении. Назвал адрес новой квартиры, там во всю ремонт, жильцов во всём доме раз, два и обчёлся, так что нам никто не помешает. Пусть кричит, пусть плачет – никто не поможет. Сам поехал туда побыстрее. Не знаю почему, но захотелось сделать Леське подарок, всё-таки день рождения. Заехал по пути в ювелирку, глаза разбегались, а времени не было, выбрал жемчуг, ей пойдёт. И чего, спрашивается, нюни распускаю, вроде порвать решил окончательно, а сам подарочки, ещё бы цветы купил! Но по-другому не могу, с ней – не могу. Она не такая. Приехал в квартиру и сразу схватился за сигареты. Последние несколько лет вообще из рук их не выпускаю, а сейчас и вовсе с цепи сорвался, выкуривая одну за одной. Никогда не понимал такой пагубной привычки, а когда Леся ушла как-то сразу оценил. Пить мне было не выгодно, бизнес бы запустил, а вот курить можно, сучка, из-за неё всё. Смотрел в окно, как она подъезжала и вся уверенность растерялась. Что делать с ней?.. Хочу!

Я знаю этот дом, точнее помню, как шла война за землю, на которой он стоит. Застройщики готовы были перегрызть друг другу глотки за этот лакомый кусочек, велась самая настоящая война. Это было два года назад, никак не могли определиться, что же строить: бизнес-центр или же жилой комплекс. Судя по тому, что я сейчас вижу, последние победили. Элитный жилой дом в несколько масштабных корпусов, уже имеется пост охраны. Но квартиры не заселены. В некоторых окнах видны тени рабочих, которые занимаются отделкой, но большинство окон тёмные. На самом деле жутковатое местечко: будешь кричать – никто не услышит.

На въезде в охраняемую зону, от меня потребовали документы и долго всматривались в паспорт, неужели не похожа? Молодой человек недоверчиво косился на меня, осветил фонариком салон, словно я так кого-то или что-то прячу, попросил открыть багажник. Да, блин! Взрывчатку везу!

– К кому приехали?

– М-м… я не знаю, владелец ли это… меня пригласил Дмитрий Трунёв в квартиру триста восемнадцать. Я правильно приехала?

– Дмитрий Анатольевич? – Уточнил охранник и замер, в ожидании ответа, словно здесь проживал ещё один Дмитрий Трунёв, хотя…

– Да, Дмитрий Анатольевич. Я могу проехать?

– А он вас ждёт?

И где таких набрали?! Нет, я сама решила в два часа ночи забежать в гости, в только что достроенный дом, чтобы меня при этом никто не ждал!

– Да, мы договорились.

– Проезжайте.

Наконец ворота раскрылись, и я въехала во двор. Найти нужный корпус оказалась задача не из лёгких, и кто только такое строит?! Из машины я вышла тоже не сразу, ещё несколько раз поторопилась всё обдумать и признаю, мыслишки по поводу уехать куда подальше, мелькнули не единожды. Но на то я и женщина, чтобы совершать опрометчивые поступки, а потом других в этом и обвинять, например, сейчас я виню Кирилла. Хотя бы за то, что не проснулся и не спросил, куда же это его жёнушка, на ночь глядя собралась. Я бы сразу и одумалась, честно.

Квартира оказалась далеко не на первом этаже и лифт естественно не работал. Ну, ничего, зато пока я добрела до одиннадцатого, пыл мой поутих и в дверь я постучала кроткой и покорной. Но на мой стук никто не ответил, и я вошла без приглашения. Как и ожидала, в квартире полным ходом шёл ремонт, я бы не удивилась, если бы из какой-нибудь комнаты выглянул рабочий, но не сегодня. Вокруг было тихо и пусто, настолько тихо, что я поёжилась от страха. Неприятный холодок пробежался по спине, и я обхватила плечи руками, хотя бы не так страшно. Повсюду горел свет, ни единого звука. Который рассказал бы мне о том, где сейчас расположился хозяин. В одной из приоткрытых дверей можно было разглядеть матрац, который лежал прямо на полу и почему-то вызывал неприятные ощущения. Сразу показалось, что эта квартира предназначена для одноразового траха с какими-нибудь шлюшками, ну, или рабочие там отдыхают – тоже подходит. В просторном коридоре стояли вёдра, валики, строительные и отделочные материала. Было неприятно, но, с другой стороны, не к себе же домой он меня должен был пригласить. Ага, с женой посидеть, чайку с сушками поглотать.

Сделав несколько шагов вперёд, я оказалась напротив просторной кухни, возле окна стоял Дима и неспешно курил в приоткрытую створку окна.

– Мог бы хоть отозваться. – Буркнула я и вошла в помещение. Было больше света и чувство неловкости вернулось.

Дима даже не повернулся ко мне, так и продолжал стоять. А я не знала, что делать: положить кольцо и телефон и так же незаметно покинуть частную собственность или выслушать несколько язвительных замечаний в свою сторону. Так и стояла на проходе, не решаясь сделать ни того, ни другого.

– Проходи, чувствуй себя как дома. – После долгой затяжки предложил он, разглядывая панораму, открывающуюся из его окон.

– Курение вредит здоровью. – Пробормотала я, стараясь привлечь к себе внимание.

– Никогда об этом не слышал.

Так и не повернувшись, Дима позволил мне себя рассмотреть. Но стоя я этого делать не стала, заметив возле импровизированной барной стойки высокий табурет, шумно на него опустилась и тяжело выдохнула. Смотрела на его широкую спину, казалось, он сейчас был настолько напряжён, что одно лишнее движение и рубашка треснет. Небрежно закатанные по локоть рукава, расстёгнутый ворот рубашки. Галстук и пиджак валяются на подоконнике, там же документы, скорее всего на машину, ключи, от неё же, пальто нигде не видно. Достаточно широко расставлены ноги, дорогая ткань брюк натянута на ягодицах, заставляя предвкушать, его голова то задирается вверх, когда он выпускает изо рта неровные клубы дыма, то опускается вниз, когда снова нужно затянуться. Так продолжаться могло целую вечность, поэтому именно я сделала первый шаг: бросила кольцо на гладкую столешницу, и оно звонко затарахтело, пока не успокоилось, только тогда Дима спешно затушил сигарету и теперь уставился на меня, сверля взглядом. Ой! Когда он стоял ко мне спиной, было куда лучше. Взгляд исподлобья, плотно сомкнутые губы, глубокая морщина на лбу (кажется, раньше её не было), и руки сложенные на груди. Он так внимательно на меня смотрел, словно я ему что-то должна. Нет, конечно, я была не права, не стоило сбегать, но… не будет же он сейчас меня в этом упрекать… или будет? Недолго думая, вспомнила о телефоне, который, кстати, не являлся моим подарком, значит, его тоже нужно вернуть. Положив рядом с кольцом трубку, я соскочила со стула и оглянулась в сторону выхода. Хотела взглянуть на Диму решительно, но видимо получилось просяще, потому что он зло ухмыльнулся.

– Даже не думай. – Сквозь зубы проговорил Дима, недовольно кривя лицо. А я в его голосе услышала только призыв к бегству. Но побежать не смогла. Дура.

Он, сделав всего два шага, оказался возле меня и вдыхал мой запах. Как у сучки, честное слово, взял за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза.

– Ванна там. – Проговорил он и глазами указал направление, а меня передёрнуло.

Я испугалась. Испугалась его голоса, его взгляда, его приказного тона и всей этой ситуации в целом, а он, видимо почувствовав мой страх, криво улыбнулся и добавил:

– Иди, сними эти чёртовы линзы, не могу на тебя смотреть… они меня раздражают. Потом возвращайся.

– Дима, я…

– Иди. Я хочу поговорить с тобой, и мне нужны твои глаза. Настоящие.

И я пошла. Сняла линзы, бросив их на край умывальника, посмотрела на себя в зеркало, и захотелось плакать. Не такой я себя видела все эти шесть лет. Я была другая. А сейчас на меня смотрит маленькая испуганная девочка, которая ищет защиты и, как ни странно, найти её хочет у человека, которого боится. Пришлось умыться холодной водой, чтобы хоть немного прогнать с лица вспыхнувший румянец. Волосы немного намокли, их пришлось закрутить в плотный жгут и завязать на голове гулькой. Вся моя резкость, строгость, тут же исчезла, и мне это не нравилось, я не привыкла быть голой, незащищённой перед кем-либо, а Дима меня буквально вынуждает показать истинное лицо.

Когда вернулась на кухню, Дима уже сидел за стойкой на соседнем, от того, который я заняла, стуле. И вдруг улыбнулся. Так легко и беззаботно, точно мальчишка передо мной, а не взрослый мужчина. Подойти к нему я не спешила, снова застряла в проходе не решаясь сделать шаг. Он снова чувствовал моё напряжение, а может, и видел его, перед ним я не могу состроить непроницаемое выражение лица, выдаю себя со всем нутром, поэтому опустил взгляд, тихо усмехнулся.

– Подойди ко мне.

Я не решалась, но он протянул руки, и стоять более не было смысла. Я шагнула, а когда его широкая ладонь притянула меня ещё ближе, уже не сопротивлялась, покорно стала между его ног, практически упираясь в горячее тело. Дима на стуле развернулся, подтянул ближе футляр, и я увидела жемчужную нить на тёмном бархате.

– Тебе очень пойдёт. Позволишь?

Я нервно сглотнула, понимая, что он предлагает мне его примерить, а значит стать к нему спиной, довериться… Почему-то перед глазами пронеслись картинки, как он душит меня этим ожерельем… совсем с ума сошла! Я повернулась, оставаясь рядом с ним абсолютно беззащитной и вздрогнула, когда прохладные бусины легли на шею. Дима сам перевернул меня к себе лицом, потому что я уже была без сил. Его глаза горели, дыхание сбивчивое, а руки толкают ближе, призывая ни о чём не думать и притронуться к его губам. Я увернулась, и Димино горячее дыхание врезалось в мою шею.

– Дима, я принесла кольцо.

После этих слов его хватка на моих плечах стала каменной, точно останутся синяки, но меня сейчас беспокоил его взгляд, который мгновенно изменился и буквально пронизывал ледяным айсбергом.

– Кольцо? Х-м. Это хорошо.

Одним резким движением он притянул к себе мою правую руку и стянул моё обручальное кольцо, с неприятной усмешкой повертел его и отшвырнул в сторону.

– Заберёшь, когда я разрешу. – Сказал, как отрезал он, прерывая мой взгляд за всё ещё катящемуся по полу колечку.

– И как же позволь узнать, муж тебя отпустил? Ночью, одну. Не боится?

Его тихий, предостерегающий тон, как лезвием резанул по моему сознанию.

– Он не знал, что я приезжала.

– Не знал? У вас большой дом?

– Да.

– В этот раз с замужеством не прогадала, не так ли?

– Не прогадала.

Его голос властный, жёсткий, совсем не такой, каким я его запомнила, или я этого просто не замечала… Сейчас он меня пугал, я стояла как кролик перед удавом, боясь спугнуть его лишним словом, жестом, движением. Он всё ещё удерживал меня за руки, и я в полной мере ощущала тот огонь, который блуждал по его венам.

– Малыш, я соскучился. Какие будут предложения?

– Поезжай к жене. А я вернусь к мужу. Как тебе такой вариант?

Он улыбнулся.

– Не-а. Не получится.

– Что тогда?

– Тогда? А действительно, что? Зачем ты так запаковалась?

Его руки опустились на талию, медленно расправляя мой плащ в стороны.

– Дима, я замужем. – Наверно для самой себя проговорила я, потому что Дима на это заявление не отреагировал, продолжая изучать моё тело.

– И я вроде как не должен тебя хотеть? Это ты сейчас сказала? Эй, мы это уже проходили. И знаешь, что? Я помню, что если тебя как следует завести, ты отключаешь мозг.

Дима содрал с меня плащ, выворачивая его наизнанку, а я стояла перед ним как бездушная кукла не смея воспротивиться.

– Думай! – Приказал он, а я нахмурилась: о чём он?

Тёплые ладони бережно вытаскивали водолазку из-под узкого пояса джинсов, забираясь под неё, мой живот судорожно поджимался, но увернуться я не пыталась.

– Что ещё предложишь?!

– Я не могу…

– Что не можешь?

– Это неправильно, Дим. – Мямлила я, не в силах посмотреть в его глаза. – Ты и я… это уже прошло, и мы сделаем только хуже.

– А ты уверена, что хуже может быть?

Дима оттолкнул меня и снова схватился за пачку с сигаретами, нервно вытряс из неё одну, и тут же прикурил, отходя к окну.

– Алеся, зачем ты приехала?

– Ну… как же…

– Я жду.

– Я привезла кольцо.

– Правда?! – Он так резко повернулся ко мне лицом, что я не успела закрыть рот, но кивнула в знак согласия. – И ты действительно считаешь, что это основная твоя причина?

Я снова кивнула… он видит меня насквозь.

– А мне кажется что-то ещё. Ну же, давай, озвучь сама! – Он смотрел на меня, не давая возможности спрятать взгляд, и я тонула в его глазах. – Скажи! – Прокричал он и я заплакала.

– Потому что я хотела увидеть тебя. – Жалко проскулила я, настолько отвратительно, что хотелось плюнуть себе в лицо.

Я закрывала лицо руками, прячась от него, и он зарычал от злости, подскочил, с силой оттаскивая мои ладони.

– Скажи громко, так, чтобы я тебя слышал!

– Потому что я хотела увидеть тебя! – Сорвалась я на откровенный крик и вырвала свои руки из его цепкого захвата. Было такое чувство, что моя кожа осталась на его ладонях.

– Давай начнём сначала. – Абсолютно спокойно продолжил он, приближаясь, и мои слёзы тут же высохли. – Я соскучился. Какие предложения?

Я отрицательно кивала головой. В этот момент думала о Кирилле и, чёрт, о Диминой жене, я не хотела никого обманывать, я не хотела причинять кому-то боль. Кому-то, но в первую очередь Диме.

– Я хочу уехать.

– Нет.

Когда я подняла взгляд, Дима совершенно спокойно стоял у окна, оперевшись на подоконник, не спеша курил, не спуская с меня взгляда. Эта сигарета в его руках, как что-то неестественное, чужеродное, я не могла на это смотреть, поэтому шагнула и вытянула сигарету из пальцев, быстро затушив её о консервную банку.

– Бросай курить. – Проговорила я в пустоту.

– Вернись ко мне.

– Это неправильно.

– Алесь, я не женат. У меня никогда не было жены. Это кольцо… оно не моё.

– Но я замужем.

– Разведись!

Это его слово прозвучало как гром, заставляя меня в испуге поднять взгляд.

– И не смотри на меня так. Если бы ты этого не хотела, то спала бы сейчас в постельке, прижимаясь к его члену, а не читала бы здесь лекции по здоровому образу жизни. Здесь сейчас только ты и я и нет смысла врать, извиваться. Ты хотела, и ты приехала – вот это правда. А всё остальное, – он махнул рукой, – всё остальное ты себе выдумала. Себе, тем, кто тебя окружает, кто говорит о тебе. А есть ли в этом смысл?

– Наверно есть. Я не хочу ничего разрушать.

– А там есть что разрушать? Детка, ты живёшь с тем, кто тебе не нужен. Что может быть хуже? Или считаешь, что твоя жалость его утешит? Кто он?

– Это не важно.

– Ответь, мне интересно. Ты изменилась, я бы хотел увидеть, для кого.

– Для себя.

– Кто он?! – Уже строго, не давая возможности возразить, повторил Дима и, в конце концов, я горжусь своим мужем.

Имя? Вряд ли оно что-нибудь ему даст, Кирилл хоть и известен, но всё же в узких кругах. Быстро отошла к своей сумке, достала телефон, нашла совместную фотографию. На ней мы были счастливы, три года назад, на каком-то из тропических островов, загорелые и влюблённые. Эти глаза не могут обмануть, пусть поймёт, что мне есть что терять. И с переполняющим меня волнением, повернула дисплей к нему и замерла. Реакция Димы удивила. Сначала он надменно улыбался, но когда увидел фото замер, улыбка пропала с лица, но только на секунду, а уже в следующее мгновение он лукаво смотрел на меня поверх телефона.

– Хорошо устроилась. – Кивнул он, соглашаясь с прежним своим предположением. – Сразу видно, что не то ничтожество, с которым ты была до этого. Молодец!

Ты меня ещё по плечу похлопай.

– Любит? – С криво изогнутой бровью уточнил он. Насмехался надо мной, хотя я, честно, не понимала, что его могло так развеселить. Или у мужчин так всегда, когда они видят достойного соперника?

– Представь себе.

Наверно Кирилл меня действительно любит, иначе, почему терпит? Работать с ним я всегда была согласна, на любых условиях, а всё остальное – его решение, обдуманное.

Довольная ухмылка на лице Димы буквально поселилась, но когда он встретился со мной взглядом, эта улыбка плавно перешла в оскал. Он снова захотел курить, достал из кармана сигареты, а потом мельком взглянул на меня и передумал, заменив сигарету жевательной резинкой. Я не могла правильно расценить его реакцию, не могла понять, о чём он думает, но когда его взгляд ударил в меня похотью, пришлось невольно отступить назад.

– Дима, мне пора, – прошептала я, а он лишь отрицательно кивал в ответ.

Сердце замирало после каждого удара, я поняла, что начинаю часто-часто моргать и уже не могу сконцентрироваться на его лице. Дима приближался. Медленно, пугающе. Я почувствовала на себе его гипнотизирующий взгляд.

– Дай мне уйти.

Тихо проговорила я уже в его плечо, когда Дима подошёл слишком близко, подняла взгляд и замерла: в его глазах полыхал огонь, тот самый, который выбивает почву у меня из-под ног, который заставляет забыть обо всём.

– Знаешь, – начал он, – я бы хотел сам достать то кольцо, которое опустил вот сюда. – Дима больно сжал мою грудь, и при этом я не почувствовала ничего согревающего, ласкающего. Просто ничего. – Почему ты не доставила мне такого удовольствия?

– Дима, я виновата перед тобой, я знаю… но ничего уже не изменить…

– Молчи.

Горячее дыхание коснулось щеки, губы скользнули по скуле, носом он потёрся о мой нос, затем плавно опустился к губам, едва их касаясь. Я ощущала сладковатый привкус мяты, смешанный с запахом табака, возбуждение нахлынуло волной, лёгкий холодок пробежал по губам и он коснулся их языком. Коснулся и тут же отстранился. Его руки напористо гладили мою спину, одновременно пытаясь успокоить и, при этом, говоря, что я никуда не денусь. Когда он не получил никакого сопротивления, движения стали более уверенными, губы с большей страстью касались моей кожи.

Сначала я просто безучастно стояла, пытаясь сообразить, что происходит, я вспомнила всё, что у нас с ним было, как, почему я ушла. Он, прижимая меня к себе, старался заглядывать в глаза, а я не могла ему ответить ни отпором, ни согласием. Я запуталась, в себе, в нём, в своих чувствах. И мне не нужно было время для раздумий, решение нужно принять сейчас, пока ещё не слишком поздно. Я вспоминала, с какими чувствами бежала от него, чего боялась, что прятала и, осознавая всё это, меня начала пробивать мелкая дрожь. Дима понял такую реакцию по-своему, властно проникая языком в мой рот, нарочито грубо прижимаясь губами, впиваясь в нежную кожу зубами.

– Нет… – пыталась прошептать я, но он меня не слышал. Дрожь усиливалась, осознание происходящего постепенно возвращалось, его руки уже гладили кожу под одеждой, лаская, прижимая к себе. Его дыхание сбивчивое, шумное, его глухие и ровные удары сердца набирали обороты. – Нет, нет, нет… я не могу!

Мелкими ударами своих кулачков я осыпала его грудь и плечи. Это не было сопротивлением – это было знаком протеста, моего протеста против его прикосновений. В первый момент Дима ещё не понимал, чего я добиваюсь, пытался ловить мои губы, которые так отчаянно повторяли одно и то же слово, его глаза были затуманены страстью, а мой протест перешёл в истерику. Вырвавшись на свободу, я смогла вздохнуть полной грудью, хотела бежать, но Дима поймал за руку, пытаясь снова притянуть к себе.

– Нет, нет, я не хочу больше! – Кричала я и сама глохла от своего крика. – Я хочу жить… а с тобой не получается! – Била я его уже изо всей силы, стараясь увернуться. – Ты не даёшь мне дышать, ты давишь на меня! Ты хочешь сделать меня удобной!

– А чего хочешь ты?! – Наконец оскалился Дима, прекратив бессмысленную борьбу и заключив меня в железные тиски своих объятий.

Я всё ещё пыталась оттолкнуть его от себя, когда получила лёгкую пощёчину и словно раскрыла глаза. Дима стоял от меня на расстоянии вытянутой руки, с распахнутой на груди рубашкой, красный от злости он сверлил меня недовольным взглядом.

– Чего ты хочешь? Где сейчас твой муж? Почему ты не с ним? Ты сказала, что хотела просто посмотреть. Посмотрела?

Вопросы вылетали из его горла, из его груди, ударялись о моё молчание и разбивались о моё равнодушие.

– Почему сразу не ушла? Сказать? – Он подошёл ближе, схватив меня за предплечье, зло прищурился и втянул шею в плечи, стараясь уменьшить расстояние между глазами. – Сказать?! – Прокричал он, сотрясая меня всю одним рывком.

Я онемела и ослепла от его гнева, от его тяжёлого взгляда, от той силы, которую он направлял против меня. Не добившись ответа, Дима резко рванул с места, заставляя идти за ним в другую комнату. Гневно толкнул ногой дверь, втаскивая меня следом, швырнул на матрац, тот самый, край которого бросился в глаза, как только я вошла.

– Вот чего ты хотела!

Со злостью выплюнул он эти слова, а я сидела на матраце, боясь шевельнуться. Дима окинул меня взглядом, бросил кривую усмешку и рывком сорвал свою рубашку с плеч. Сел у моих ног, больно зажима лицо ладонями.

– Потому что ты знаешь, каково это, быть в моей постели. Ты подсела на меня, ты всегда хотела только меня. И никто не удовлетворит тебя, так, как я.

Он говорил о сексе так грязно, так жёстко, каждое его слово как выстрел попадал точно в цель, больно ранив. Он всё свёл к сексу, потому что такой он меня видит: алчной, похотливой девкой, которая устроилась где теплее, а лечь хочет там, где горячо. Я и правда, такая?..

От мыслей оторвалась, когда он уже снял с меня водолазку, бюстгальтер. Не было больше поцелуев и его обжигающих ласк, я смотрела на всё отрешённо, как в замедленной съёмке, постфактум соображая, что происходит. Одним резким рывком Дима стянул с меня джинсы, следом трусы, я осталась абсолютно голая, лишь перламутровая жемчужная нить, которую до этого сам же мне на шею и повесил, не тронул. Дорогая шлюха… а дорогая ли? Я смотрела, как он раздевается. Расстёгивает ремень, первая, вторая пуговица на поясе брюк, ширинка, носки, трусы. Он приближается ко мне, больно сжимает лицо пальцами одной руки и грубо целует, рваным укусом оттягивая нижнюю губу.

– Презерватив… – Едва слышно прошептала я, почувствовав его возбуждение.

– Что?

На его лице отразилась просто уйма эмоций. «Это ты сейчас мне сказала?!» – кричал его насмешливый взгляд, «С каких пор шлюхи устанавливаю правила?».

– Презерватив. – Чуть громче повторила я, глядя прямо в глаза, на что он резко наклонился к моему уху и зловеще прошептал:

– Условия будешь выставлять своему благоверному, поняла? Как он тебя имеет? Покажешь любимую позу?

Его тон был угрожающим, лицо кривилось, проявляя отвращение. Я не двигалась, внимательно изучая каждую чёрточку его лица, каждый изгиб тела и не чувствовала ничего. Мне было всё равно, что сейчас произойдёт. Дима смотрел в мои глаза и пытался разгадать мысли, но если их нет… разве это возможно? Не отводя взгляда от лица, грубо продвинул два пальца вглубь моего тела и, улыбнувшись результату, с нездоровым блеском в глазах, огласил его мне:

– Мокрая.

Да, я хотела его, не сейчас, а тогда, на кухне, когда Дима едва коснулся меня губами, никогда бы не подумала, что мята с табаком так возбуждают. Тогда я его действительно захотела, просто как мужчину, которого люблю, который всегда оставался моей мечтой, сейчас же, внутри было пусто. Он развернул меня к себе спиной, заставляя стоять на коленях, грубо надавил рукой на поясницу, чтобы опиралась на руки и, больно сжав кожу на ягодицах, вошёл в меня, сразу, до упора, вызывая неприятное болезненное чувство. Что-то его напрягало, я чувствовала, какими нерешительными были первые толчки.

– Чего такая тугая, тебя муж что, совсем не трахает? – Спросил он с издёвкой, двигаясь уже более уверенно, наращивая темп.

Его руки ослабили хватку, переместились на талию, помогая насаживать меня глубже. Сама я двигаться не могла и не хотела, чувствовала себя грязно, униженно, именно так, как он говорил обо мне. Его движения становились всё резче, всё жёстче, ударяясь бёдрами, Дима буквально вколачивался в моё тело, и если бы не его руки, то хватило бы меня ненадолго. Я чувствовала слабость, которая предательски отдавалась во всём теле, руки подгибались, перед глазами белая пелена, в горле горький ком, который не даёт вздохнуть. Вместо стонов с губ срываются редкие всхлипы, смешанные с тяжёлым дыханием. Чувства возвращаются, боль и обида накатывает, слёзы проступили на глазах и беспрепятственно скатываются по щёкам. Удар, ещё один, ещё.

– Не нравится? А как нравится, ты скажи! – Слышу я за своей спиной, его рука больно сжимает шею, он хочет посмотреть в моё лицо. – Я люблю, когда ты стонешь, когда кричишь. Милая… – Его голос… слишком ласковый, издевательски ласковый, заставляет меня сорваться.

Темп растёт, я чувствую, как его тело покрывается мелкими капельками пота, его ладони становятся горячее, а дыхание сбивается. Руки уже не удерживают, а скользят, поглаживают, я не могу больше терпеть, меня душит обида и слёз слишком много, чтобы их молча глотать, воздуха не хватает и теперь он меня слышит, я в этом практически уверена. Удары бёдер снова становятся неуверенными, редкими, но по-прежнему мощными, один за другим, пока мои руки не подкашиваются, и я не слетаю на отвратительного цвета матрац, на котором наверняка перебывали все проститутки этого города. Я уже не сдерживаю себя, надрывный крик о помощи, который заглушают мои же слёзы. Я голая, я незащищённая перед ним, сжимаюсь в клубочек, подтягивая к себе колени и мне абсолютно всё равно, что он подумает, что скажет. Я в нём не ошибалась, нет, я знала, что он такой, я это видела. И тогда, и сейчас, а так противно оттого, что моего отношения к нему это не меняет. Я завывала, пытаясь прикрыться от его взгляда руками, с криками выпуская из себя всю ту боль, которую хранила, я не нужна ему, не нужна… и сейчас очередной раз в этом убедилась. Из моей внутренней боли вырывает его тихий шёпот, он шепчет моё имя, но я не понимаю зачем.

– Алеся… – Очередной раз слышу я и чувствую на себе его горячие ладони, но они больше не впиваются в моё тело, они бережно прижимают к себе, к горячей широкой гуди. – Маленькая моя, ты меня слышишь? – Снова раздаются тихие звуки над ухом.

– Всё, всё, не плачь, я не буду больше, слышишь, я больше к тебе не прикоснусь, прости, родная, прости.

Лёгкими поцелуями он покрывает моё лицо, глаза, губы, щёки, пальцами стирает слёзы. Я не заметила, когда успела обнять его, прижимаясь как можно ближе, в поисках защиты, тепла.

– Не оставляй меня, пожалуйста, – заикаясь шепчу я, заглядывая ему в глаза. Передо мной всё расплывается, но я всё равно смотрю, я надеюсь увидеть в них ответ.

– Всё будет так, как ты скажешь…

Дима вжимает моё лицо в свою грудь, и я стараюсь втянуть в себя его запах, запомнить его. Я не понимаю, что произошло, что это, жалость?

– Дим, чья это квартира?

– Моя.

– Ты недавно в Москве?

– Три года.

– А почему ты меня не искал?

Не знаю, почему именно сейчас я затеяла этот разговор, но казалось, что это очень важно. Я сидела на его коленях, тесно прижимаясь к голому телу и просто разговаривала, но Дима разговаривать не хотел. Он со свистом выдохнул, прогоняя из себя воздух.

– А почему ты от меня ушла?

Задал он встречный вопрос, и я смолкла. Нет, конечно, я могла бы вспомнить и о его измене, либо придумать что-нибудь на ходу, но слова не получались, не хотели получаться и я молча ударилась лбом в его плечо. А он на меня даже и не смотрел, знал, что не отвечу.

– Поговорили… – Зло выдохнул Дима и с матраца подскочил, оставляя меня в одиночестве.

Когда он вышел из комнаты, стало совсем холодно, одиноко. Я подтянула свою одежду, с горькой усмешкой на лице пыталась перебрать её, вывернуть на нужную сторону, но ничего не выходило, одежда в руках путалась, пока я, отчаявшись, не бросила всё обратно на пол.

– Уходишь?

От его такого ровного безразличного голоса меня передёрнуло. От его взгляда хотелось укрыться, и я с сожалением взглянула на сгрузившуюся в общую кучу горстку ткани. Ничего не сказав, Дима сам подошёл и ловко всё разобрал, протягивая мне уверенным движением.

– Дим, а почему ты пригласил меня сюда?

– Куда?

– Сюда! – Зло прорычала я, размахивая руками, пытаясь продемонстрировать что-то невообразимое. Хотелось сказать притон, но слово было не подходящее, я надеюсь.

– Не нравится?

– Нет!

Крик не получился, но Диме и этого было достаточно. О чём он думал для меня оставалось загадкой.

– Я знаю, ты обижен, а может тебе уже всё равно, понимаю, но… неужели так важно меня унизить? Ты знаешь, с каким лицом меня проводил охранник? Он едва ли ягодицы раздвинуть не предложил, досматривая. Это ты его попросил, да? Заплатил ему за это?

Он молчал, а злость во мне начинала кипеть.

– Ты притянул меня на этот вонючий матрац, разложил, как тебе удобно… это чтобы показать мне моё место, кем я стала?

– А ты хотела что?

– Не знаю. Я не знаю, зачем вообще приехала. Мне глубоко наплевать на тебя, на твою жизнь и на твои мотивы. Но я не заслужила такого обращения.

Дима как ужаленный подскочил с места, резко отвернулся к окну, проводя руками по волосам.

– А знаешь, да. – Кивал он. – Да, я хотел, чтобы ты пришла именно сюда. Мне было интересно, согласишься или нет. В кого ты превратилась Алеся? – Рванул он ко мне, и больно вцепившись в запястья, приподнял с места. – Ты за этим сюда приехала?

– За чем?!

– Ты хотела домой? Уходи! Я получил, что хотел.

А вот я нет! Он меня только больше запутал своими вопросами, своим поведением. То успокаивает, то снова нападает, а чаще отстранённо смотрит в другую сторону, словно я сама напросилась в гости. Есть только один вариант: он и сам не знает, чего хочет.

Дима отшвырнул меня на другой край матраца, снова подошёл к окну и отвернулся. А что оставалось мне, когда меня так бесцеремонно попросили? Или нет, не так, когда меня так милостиво отпустили и даже не выпотрошили наизнанку всю мою подноготную… хотя, он спросил почему я ушла, но это скорее для того, чтобы откреститься от моего вопроса. Итак, подведём итог: Дима на меня злится, что, в принципе, и не удивительно, я полностью готова к тому, чтобы покинуть место боевых подвигов, я не хочу уходить, но как остаться и при этом не потерять лицо не знаю.

Я уже стояла в дверном проёме, когда вдруг оглянулась и засмотрелась на Диму. Красивые широкие плечи, ровная спина, мышцы на которой стали ещё более рельефными, значит, он похудел. Упругие ягодицы, по виду, конечно, я не усомнюсь, но и на прочность проверить успела, и он носит причёску, такая сейчас в моде. Следит за собой, желает по-прежнему привлекать женское внимание. До жути захотелось его коснуться, ощутить тепло горячей кожи, и я сделала несколько шагов в его сторону, но дотронуться так и не успела: руку протянула и наткнулась на огненный взгляд.

– Прости, я правда хотела просто посмотреть…

Оправдывалась я, пойманная на месте преступления. Вот так, когда он не выражал явной угрозы, когда не смотрел в мою сторону и, я практически уверена, думал о чём-то другом, он становился таким же, как и прежде. Казался добрым, заботливым, и именно к этому Диме я вернулась, но он меня спугнул… или я его.

Он молчал, я всё сказала, Дима отвернулся, а я не удержалась и прижалась губами к его спине, сразу же почувствовала, как мышцы стали каменными, дыхание участилось.

– Я тоже по тебе скучал. Леськ… я не хотел унизить тебя, просто только здесь нам никто не может помешать… – Его губы всё ближе, слишком близко, опасно…

Голова кружится от непрекращающихся поцелуев, к жизни возвращают его укусы, причиняющие терпимую боль. Он сидит на стуле, я сверху, его губы изучают мою шею, ключицы, я чувствую, как он скучал, как он ждал этой ночи, не меньше чем я сама. Воздуха не хватает, но отказываться от удовольствия я не намерена, жадно вырывая у жизни каждое мгновение, борюсь с самой собой и с ним. Мне кажется, что незаметно для меня, Дима выпил какой-то стимулятор, я уже не могу его сдержать от резких толчков. Болит всё, особенно ноги, которые сегодня непосредственные участники событий, побывали везде: и на пояснице и на плечах и на шее. Сейчас они, многострадальные, упираясь большими пальцами в пол, приняли на себя всю тяжесть моего тела. Я не хочу уступать ему ни в чём. Губы опухли от поцелуев и прокусов, соски саднят и покраснели от раздражения, ягодицы и вовсе горят огнём при любом, даже мимолётном прикосновении к ним. Дима сошёл с ума, ещё немного и на мне не останется живого места. Влажные, липкие от пота тела, безумные глаза, и тихий шёпот, который изредка перебивает наше дыхание, наши стоны. Он мой, совсем как тогда… такой родной… ни капельки не изменился. Я знаю, это не так, но сейчас, когда нет смысла прятаться за маски, когда все нервы обнажены до предела, он настоящий, немного грубый в своих прикосновениях, но мягкий и ранимый внутри. Дима кончил практически криком, до боли сжал меня, и впился зубами в сосок, не позволяя отстраниться.

– Останешься?

Ещё не успев отдышаться, заглядывал в глаза он, а я не хотела разговаривать, только умиротворённо кивнула, и прикрыла веки, поддаваясь желанию проснуться рядом с ним. Душ ещё не функционировал, и нам пришлось вспомнить студенческие времена, когда ванная была одна на весь коридор, да ещё и горячая вода по расписанию. Так и уснули: влажные, довольные, окунувшись в запах секса и собственных тел (загнула, конечно, но пахло приятно).

Я проснулась в шесть по звонку будильника, который предусмотрительно завела вчера. Оглянулась на Диму – спит. Не хотелось бы его будить, расстраивать, он мне строго настрого приказал лежать при нём и никуда не отлучаться. Я, конечно, не против, но обязанности мамы ещё никто не отменял. Аккуратно, чтобы лишний раз не потревожить, выползла из-под его руки и отвернула край одеяла, собрала одежду на полу и прошмыгнула в соседнюю комнату. Впопыхах, чтобы не опоздать, натягивала на себя узкие джинсы, чертыхнулась, когда пряжка ремня громко стукнулась о пол и не заметила, как за моей спиной возник Дима, сонный и злой.

– Далеко собралась? – Прорычал он, ухватив меня за плечо, пытаясь развернуть. Но не так-то это просто сделать, когда штанины натянуты только на половину, чуть не упала.

– Я вопрос задал! – Уже перешёл на крик он.

Я всё же справилась, даже ширинку застегнула, пока он недружелюбно сопел за моей спиной, пуговицу не застегнула, так как и без того расшатанные Димины нервы не выдержали и он снова рванул меня на себя, на этот раз успешно. Ноги немного подкосились в коленях под его грозным взглядом, который не предвещал ничего хорошего, по крайней мере, смерть моя будет долгой и мучительной, он обещал.

– Дима, мне нужно идти.

Максимально спокойно ответила я, чтобы лишний раз не задеть его самолюбие, хватку главы семьи и что там у них, мужчин, ещё можно задеть?.. От моего миролюбивого ручного зверька, который ночью ластился и льнул к груди, ничего и не осталось. Хищник, как не крути.

– Да ты что? – Он сверкнул глазами, схватил за запястье и вроде несильно надавил, вот только мне было больно. Он что, серьёзно? – Я сказал, разведёшься.

– Дима, мне больно.

– Зато мне приятно. – Снова рычал он, не пытаясь хватку ослабить.

– Я иду к сыну. – Уже практически стонала я, дрожащим голосом.

– К Антону? – Дима замер, размышляя, вру я или нет. – Как он?

– Хорошо, немного сложно сейчас, такой возраст, никого не хочет слушать.

– Особенно твоего мужа? Как они, ладят?

В его голосе проскользнула настолько неприкрытая ирония, что я уставилась на него, не понимая сути. Глаза гневно блестели, левая бровь изогнулась и поползла вверх.

– Не очень. – Не стала скрывать я, а Диме, казалось, и так всё ясно, без лишних объяснений, он только согласно кивал, в ответ на мои слова.

– Молодец, девочка. Устроила жизнь, ничего не скажешь!

Я не собиралась это никак комментировать, он прав.

– Дима, ему в школу нужно приготовить завтрак. Мне, правда, пора.

– Я не услышал твой ответ по поводу развода.

– Я разведусь, – практически шёпотом, чтобы никто не услышал, обещала я, а он только ухмылялся, – но не сейчас.

– Переезжай ко мне с Антоном.

– Дима, нет. У мужа важная сделка, ему необходима моя поддержка. Развод… он сейчас не к месту.

– Ты спишь с ним?

– Я не буду с тобой этого обсуждать.

И разве я могла подумать, что Дима после этих слов озвереет. Он не собственник, он рабовладелец! Его глаза сузились, шею втянул, склонился надо мной и устрашал одним только дыханием, не говоря об остальном.

– Если ты не ответишь на мой вопрос, никуда отсюда не выйдешь. – Прошипел сквозь зубы.

Мне реально понятно, что он говорит правду, только вот как признаться, что мы с мужем живём как соседи, по договору, и развестись намерены так же, без лишних сплетен и ссор. Это всё равно, что признаться в полном фиаско, перечеркнуть жирной чёрной линией последние шесть лет жизни, а выглядеть неудачницей в Диминых глазах, ох, как не хотелось. Но инстинкт самосохранения вопил о том, что лучше бы мне не думать, кто и что решит, а согласно кивнуть, соглашаясь на все условия.

– Дима, он мой муж. И я его уважаю. Я не буду обсуждать нашу с ним жизнь, – упорно повторила я, боясь даже моргнуть, – могу только сказать, что он больше не прикоснется ко мне. Потому что мне это важно. – Он не верил словам, взгляд жёсткий, полный ненависти к сопернику, а может и ко мне.

– Если ты ему не скажешь, то скажу я. Вопросы?

– Я разведусь, дай мне несколько месяцев, пожалуйста.

– Алесь, – его голос ста неожиданно мягким и нежным, – милая, родная, – едва касаясь кожи лица пальцами, он провёл ими по щеке, подбородку, шее, – я хочу верить тебе, но я не могу верить ему. Можешь не разводиться, но и не живи с ним.

– Хорошо, я буду жить в городской квартире, обещаю.

– И приходить ко мне. – Подсказал он.

– По возможности. А теперь позволь мне одеться, я опаздываю.

– Хорошо.

Уже совсем мирно проговорил он, убрал руки, даже попытался улыбнуться. Хотя получилось и не очень искренне. На самом деле, как такового разговора о том, что я уйду от мужа, не было. Это было как само собой разумеющееся, Дима не намерен делиться, при этом ничего мне не обещал сам. Я развернулась, чтобы наклониться за водолазкой, а он тихо хмыкнул и провёл пальцем по спине, там, где можно наглядно оценить мою ему принадлежность.

– Моя пчёлка, – ласково проговорил он, – не свела, значит?

– Не свела.

– Моя!

На выдохе рыкнул он и, наконец, оставил меня одну. Из квартиры я вышла, даже не попрощавшись, Дима уже с кем-то разговаривал по телефону. Вышла и вернулась в свою вполне обычную жизнь. Антон в школу, сама… не знаю ещё куда сама, сил нет совершено, но я счастлива.

Она ушла, наверно это хорошо, потому что отпустить её с каждой минутой становилось всё сложнее. Всё изначально пошло не так. Одно прикосновение и меня как током прошибло, этот взгляд, снова надменный, безжалостный, она меня словно испытывает, а я хочу испытать её. Зелёные глаза, как необычно, но ей идёт, вот только это словно не моя Алеся, а совсем чужая, настолько чужая, что и не верится, хотел сразу ей уяснить, как и что, но не смог. Сказал про ванную, и почувствовал, как она дёрнулась всем телом. Меня испугалась? Зачем тогда вообще приехала, только не говори, что вернуть кольцо, никогда не поверю. Заставил её снять линзы, не могу иначе, как с другим человеком разговариваю, а она снова прячется. А вот когда Леська из ванной вышла, я её узнал: моя. Юная, красивая, просто необыкновенная, так и захотелось улыбнуться. Волосы собраны на затылке, лицо сразу преобразилось, да и вся её жёсткость словно испарилась. Как внутренняя, так и напускная, внешняя. И глаза, голубые, почти прозрачные, и смотрит иначе, как-то испуганно, словно я с неё защитную оболочку содрал, словно маленький ангелочек. Говорит что-то, пытается уйти, глупенькая, маленькая девочка, не иначе. Я хотел просто переспать, переспать и забыть, да при этом ещё и уколоть побольнее, но сейчас, когда она так смотрит, ничего не осталось, только желание прижать к себе и больше не отпускать, сам себя не узнаю. Думал, увижу её вот так близко, и руки чесаться начнут, от желания придушить, а в реале всё иначе. Не получается жёстко, грубо. Нежная моя. Про мужа её спросил, так ощетинилась, я вступил на запретную территорию, но зря она так. Инстинкт собственника ещё никто не отменял, а я её не отпускаю. Сбежала она, да, но я её не отпускал, в мыслях она по-прежнему моя, а значит, другому принадлежать просто не может. Так и вернулся весь мой запал, злость. «Кто он?» – спросил я, просто так, мне это даже не интересно, а она фотку показать решила. «Ну, давай, хвастай, кого там подцепила» – мелькало в голове, а я уже прикидывал, что хочу с ней сделать. Всё изменилось, когда узнал, кто муж… Галаев Кирилл… наш пострел везде поспел. Удар ниже пояса. Но жить стало веселее. Правда, оттаскать жену «лучшего друга», что может быть прекраснее? Два чувства жгли меня насквозь: желание проучить обоих с одной стороны и желание вернуть Алесю – с другой. Причём второе явно перевешивало. За что этому слизняку такое счастье? Счастье, конечно, под большим вопросом, но Алеся баба не плохая, глупая немного, молодая тогда была, а теперь… теперь я наверняка знал, что она из себя представляла, не ожидал.

***

Это был один из званых вечеров, сливки общества, элита, удачливые и талантливые бизнесмены, я в Москву только перебрался. Галаева заметил сразу, не понял только, что за женщина стоит с ним. Стройная, даже со спины понятно, что красивая, но то, как она держится рядом, говорило о многом и, в первую очередь о том, что это не девка со стороны, сюда с такими обычно не приходят, лучше уж одним.

– Кто это? – Спросил я у своего спутника. Не друг, но хороший знакомый, Антон Хвощёв.

– Сам же видишь, что Кирилл. – Нахмурился он, понимая в какую сторону я смотрю. О наших с Галаевым тёрках знали, казалось, все.

– Его я узнал, кто рядом.

– Жена. – Просто отозвался Антон и сразу потерял интерес, а вот у меня он только разгорелся.

– Не думал, что он когда-нибудь ещё решится.

– В этот раз, поверь, не прогадал. – Антон придвинулся ближе. – Я наверняка не знаю, сам с ним давно не работаю, но говорят, что его сегодняшнее положение – дело её рук.

– Чья-то дочка?

– Лучше, – ухмыльнулся он, – финансист, причём очень талантливый. И чутьё, говорят, так, что не прошибёшь. Он за неё зубами держаться готов. А ты чего интересуешься, хочешь повторить подвиг?

– А почему бы и нет?

Мы оба засмеялись, подробности личной жизни Кирилла в один раз стали достоянием общественности, не без моего в этом участия.

– Не мечтай. Девка не глупая. Они не первый год вместе, и при этом ничего. Не знаю, уж, чем он её там прикормил, но она от него ни на шаг, что, кстати, не мешает самому куролесить.

– Надо познакомиться. – Лукаво прищурился я, гипнотизируя незнакомку взглядом, правда она так и не повернулась. Но мне однозначно понравится, если уж Кирилла зацепила, что тот и жениться успел… на женщин у нас всегда были похожие вкусы, да и не только на них.

– Брось, Дим, ты что, скандала хочешь? Да его до сих пор колотит об одном только упоминании о тебе. Не стоит. Его сейчас не проймёшь, а вот тебе нужно связи укреплять.

***

Тогда я не задумывался об этом, мысленно поставил галочку, что познакомиться с госпожой Галаевой всё-таки нужно, но было не до того, а зря, сейчас бы не сидел тут как мешком пришибленный. А вечер перестаёт быть томным… Девочка явно выросла в цене.

Попытался взять себя в руки, но Алеська уже успела заметить во мне изменения. Я понял, что ревновать женщину к вымышленному персонажу и к реальному человеку – это не одно и то же. И меня скрутило, не знаю, как это отразилось внешне, но внутри – ураган, не иначе. Вдруг почувствовал острую необходимость в ней, в её ласке, в её стонах, как назло перед глазами вставали картинки, как она с ним… нет! Не отдам! Не знаю, о чём тогда думал, но захотел её ещё сильнее, наверно сам тот факт, что она с Галаевым так подействовал, не знаю, а ему своих женщин я отдавать не намерен. А если даже и отдать, то только после себя. Слово за слово, я поцеловал, а она ответила, даже «порадоваться» успел за друга, что всё так просто, сама пришла, сама ноги раздвинула, но Леська вдруг взбрыкнула. Поздно, милая. Что-то кричала, я не помню, уже о другом думал, а е отказ – как масло в огонь, только больше распалял, она хотела уйти, сбежать, так же подло, как и тогда. Но больше вытирать о себя ноги не позволю. И в один момент она сопротивляться перестала. Не скажу, что удивился, просто принял это как должное, в её ситуации это самое верное решение, просто получить удовольствие. Но удовольствие ей сегодня не светит. Я знал, что делаю больно, что не прав, но когда искушение так близко, отказаться от него становится просто невозможным. Знаю, как сделать женщине приятно, но так же знаю, как этого не делать и с ней был второй вариант. Но этот вариант рассыпался, как карточный домик, стоило мне услышать её тихие всхлипы. Не сразу понял, что происходит, казалось, что она даже стонет «удовольствие получает, сука» – мелькнуло в голове, и я действовал ещё жёстче, пока её слёзы не стали столь явными. Вот тогда-то я и пожалел, что всё это затеял. «Не поздновато ли, Дмитрий Анатольевич?» Да, да, чёрт возьми, я хотел унизить, хотел, чтобы она поняла, и место это не случайно выбрал, но её слёзы… это слишком. Дурак, люблю её, и просто злюсь, что не со мной, а она не понимает или не хочет понять. Я дал ей шанс уйти, но она осталась, и теперь уже не отпущу!

Но утром Леська снова попыталась всё переиграть и этим просто взбесила. «Хочешь играть по-крупному? Я только за». Сказка на ночь закончилась, дома ждёт муж. Да, какой муж! После того, что он на ней увидит, в порошок сотрёт, видно девочка не знает, с кем живёт. А я постарался на славу, засосы и через две недели не пройдут, конечно, ведь не собирался её больше отпускать, а теперь? Что теперь? Отправить её разгребать? Резонно, если уж так не терпится. Меня даже разговоры про Антоху не отрезвили. Дурочка, себе жизнь сломала, так ещё и сына втянула. Я не верил ей, её словам, у меня была своя версия развития событий. Не знаю, зачем мне всё это, но от Галаева она уйдёт, будет ему подарочек от меня, на долгую память. Что потом – не решил, успею.

От мыслей оторвал телефонный звонок, Леська уже ушла, кому ещё не терпится под раздачу попасть? Дэн, куда без него.

– Соскучился? – Настроение паршивое, хуже некуда, но на друге срываться не стоит, лучше сдержаться.

– Димыч, ты не поверишь, что я узнал, – он чуть ли не задыхался от восторга, даже интересно, – ты же знаешь, что я девку эту вчера уломал?

– Ты похвастаться, что ли решил? – После слова «девка», слушать расхотелось, Дэн частенько о своих победах трубил, так что…

– Куда там, в общем, она, оказывается, у Галаева работает. Но не это самое интересное. – Только от этой фамилии хочется выйти и помещение проветрить. Выйти не могу, закурил, затянулся, можно дальше воспринимать инфу. – Она сказала, что та краля, с которой ты ходил пообщаться, его жена, представляешь?

Сколько энтузиазма и всё впустую, даже не знаю, разочаровать его или не стоит?.. Я мысленно усмехнулся его наивности, словно первый день меня знает. Снова затянулся, рвотные позывы так и подступают, как подумаю, что она к нему едет…

– Чего молчишь? – Спросил он, а я почувствовал, как лицо расползается в улыбке.

– Да не молчу я. – Резко выдохнул, внимательно наблюдая за тем, как дым рассеивается по комнате. – Просто я всё это знаю.

– Знаешь? Откуда? Почему вчера не сказал?

– А вчера я ещё не знал.

– Что-то ты мутишь, Димыч, не томи.

– Что, уже ты меня хочешь послушать? – В трубке послышалось гневное рычание, и я сдался. – Сегодня ночью узнал… от неё.

Сказал, а самого перекосило, и курить не хочется, сигарету рукой смял, не боясь обжечься, внутри всё горит, тварь! Предпочла его мне. Хочет на двух стульях усидеть? Не получиться. И когда только так окрыситься успела? Нормальная же девчонка была. Была… Москва всех меняет. Однако я не заметил, что на том конце трубки так и висит молчание.

– Дэн, ты там ещё жив? – Усмехаюсь я и слышу в ответ что-то невнятное, но он явно с собой борется.

– Ты где?

– В новой квартире.

– Сейчас буду.

Не прошло и часа, как Дэн сидел на кухне. Был мрачнее тучи и как-то нерешительно посматривал в мою сторону.

– Кофе?

– Не откажусь.

И снова молчит, он что, подробностей ждёт? Смешно. Кофе я ему налил, сел напротив, вот тогда-то и поймал настойчивый взгляд.

– Хочешь что-то спросить? – Я хитро прищурился, знаю ведь, что хочет.

– Представь себе.

– Так спрашивай, в разговоре рождается истина, тебе ли не знать.

– Знаю. Дим, ты с ней был?

– С ней. Не пойму только, тебя сейчас что так цепляет, запал что ли?

– Здесь? – Он слишком выразительно изогнул бровь, и я рассмеялся, не сдерживаясь.

– Здесь, а что тебя удивляет? Ты не томи.

– Дим, чего ты лыбишься? Тебе баб мало? Зачем снова лезешь?

– Ну, предположим, не лезу, она сама пришла. – Подробности ему знать ни к чему, важен факт её здесь присутствия.

– Сама? Да ты её видел? Ты же знаешь, что о ней говорят. Хочешь, чтоб я тебе поверил? О чём ты говорил с ней в ресторане?

– Вот, как раз на поздний ужин и приглашал.

Дэн бесился, а мне нравилась его реакция.

– Нет, я не пойму, вся Москва гудит, что у него жена кремень, а ты вот так просто пригласил и она пришла? Ты ведь знаком с ней.

– Это утверждение?

– Я видел, как она смотрела на тебя.

– Запала. – Отмахнулся я.

– Мать твою, Дима! – Дэн не выдержал и подскочил и принялся метаться по комнате. – Мы десять лет восстанавливали бизнес не для того, чтобы снова из-за юбки всё потерять. Ты специально уложил её? Кирилла позлить?

– Просто захотелось, а что?

– Да… как? Как такое вообще произойти могло?

– Просто.

– Просто? Трахнул её здесь, в этой недостроенной квартире, как последнюю шмару и она согласилась? Да она и за один стол не с каждым сядет, а здесь… Не слов. Дима!

– Не кричи ты, сядь! Ничего он нам не сделает. – Дэн хоть и сел, но смотрел на меня с недоверием. – У нас теперь разный бизнес и ты сам знаешь, что у Галаева в этой сфере никого нет. Да и не пустят его. А она… ничего, побалуемся и вернётся к мужу.

– Ага, если он её до этого не пристрелит.

– Сплюнь. – Я хоть и усмехнулся, но эта мысль явно не по душе.

– Как хоть, стоила она такого риска?

– А ты думаешь? Не зря же Кира на себе женила. Не думаешь же ты, что он по доброте душевной сиротинушку пригрел? Профессионалка.

– И всё равно в голове не укладывается. Ты знаешь о ней что-то? Ведь так?

– Знаю.

Нехотя кивнул я. Не было больше сил улыбаться. Вообще спокойно думать о ней не могу.

– Что?

– Тебе зачем?

– Интересно, где эта красотка так наследила, что прибежала к тебе по первому зову и обслужила. Знал в принципе, что все они шлюхи, но как-то верилось в лучшее.

– Забудь о лучшем. А насчёт интереса… не хочу говорить, по крайней мере, пока.

– Не доверяешь?

– Личное.

Дэн сидел задумчивый, изредка бросал на меня заинтересованные взгляды, но говорить больше, я пока намерен не был, да и зачем?

– На работу сегодня едем?

– Да, только заедем ко мне, переоденусь.

– Х-м, Казанова хренов.

Услышал я за спиной, пусть и дальше так думает.

Я ехала домой и всю дорогу улыбалась как последняя дура. Этого просто не может быть! Дима ревнует, а в ревности он страшен. Предложил переезжать к нему… да я бы и сейчас, просто не хочу Кира подводить, а потом хоть навсегда. В квартиру тоже вошла с такой же блаженной улыбкой и сразу же с Антоном столкнулась. Он замер с бутербродом в руке и внимательно меня осматривал.

– Откуда ты, мам? Вроде в ресторан вчера ходила.

– И тебе доброе утро, сынок. Я потом дома была, переоделась.

– Да? – Хохотнул он, паршивец маленький! – А чего видок такой?

– Какой? – Устало вздохнула я, вот она суровая реальность, вместо того чтобы мать поддержать, он на недостатки указывает.

– Ну… если бы Кирилл тебя такой увидел, у него было бы много вопросов. – Антон наконец, от косяка отлепился и вошёл на кухню, я следом.

– Ну, ты же не Кирилл. Давай, завтрак тебе быстро приготовлю и в школу.

– Занятия отменили.

– С чего бы это?

– В честь твоего дня рождения, мам. – Отшутился он.

– Ничего не знаю, собирайся, я тебя отвезу. Кстати, мы с Кириллом разводимся.

– Давно пора. И как-то странно ты мне эту новость сообщила, на ходу. Хоть бы усадила для начала.

Антону только одиннадцать, но рядом с Кириллом он взрослел очень быстро, когда я его однажды спросила, куда он торопится, так и сказал: «Не хочу от него зависеть, как начну сам зарабатывать, так и свалю от вас подальше». Надо признаться, именно эти его слова заставили меня принять решение о разводе. Не буду врать, что не замечала их неприязни друг к другу, продолжала надеялась на лучшее, но по тону сына поняла, что лучшее это, нам не светит. И сейчас он хоть и не отказал столь явно, но вздохнул с облегчением, я знаю.

– Я не просто так сказала, мы пока поживём в квартире, потом видно будет. Ты как?

– Рад мам. Ты это хотела услышать?

– Наверно…

– И ещё… мам, если ты хочешь привести кого-то другого, то давай в этот раз без меня, я взрослый, справлюсь.

– Хорошо.

Последнее слово я из себя буквально выдавила. Даже не знаю, сказать ему о Диме или у сына теперь на всех мужиков аллергия? Будет видно! Как же хреново осознавать, что сын ненавидит тебя за то, что есть другой. А Антон ненавидит, я в этом почти уверена, хоть и молчит.

До школы мы ехали в тишине. Антон отказался от моего сопровождения на вокзал, заранее сумку собрал, а я и не настаивала, последнее время его тяготит моё присутствие, а давить на него не хочу, после развода будет легче, уверена. От работы меня муж на выходные отстранил, рекомендовал отдохнуть перед завтрашним торжеством. Пригласили кучу народу, не знаю, как справлюсь. Тем более сейчас, когда голова совсем о другом думает. Вспомнила о Диме и улыбнулась. И ничего, что он такой строгий, и это пройдёт, когда верну его доверие.

Вечер прошёл вполне сносно, я практически не пила, чтобы не скиснуть окончательно. Безумно устала от всех слов, поздравлений, вечер этот… В общем, он и не для меня собирался, просто Киру нужно было кое-какие дела уладить, а в неформальной обстановке это делать проще. Вот и решили отметить. Легла я только за полночь, Кирилл и того позже. Сказал только, что завтра уезжает на пару дней, а значит, праздник был затеян не зря. Было поздно и о своём решении жить в городе, я говорить не стала, по его приезду всё решим. Надеюсь.

Утро. Ах, это утро понедельника. Голова раскалывается, но вставать надо. Кирилла уже не было, и я, позавтракав, отправилась в офис.

Рабочий день начался как обычно, повседневные вопросы, незначительные переговоры, вот если бы ещё Дима не названивал каждые пять минут. И вовсе было бы хорошо. Не вовремя он проснулся, на меня сейчас смотрят три пары глаз, я ёрзаю на стуле, а вдруг он там волнуется. Чтобы не краснеть, на пятый звонок ответила, бросила короткое «Я занята» и отключилась. Звонки, правда, прекратились, но вот я лучше себя чувствовать не стала. Немцы смотрели на меня, как баран на новые ворота, никак не находился компромисс, все уже нервничали, спас помощник Кирилла, который, неожиданно появившись, попросту отвлёк непонятливых партнёров на себя. Это вообще изначально был их с Кириллом вопрос, эти немцы, но в связи с вчерашними успешно решёнными вопросами, последние перекочевали ко мне. Из кабинета я еле вырвалась.

– Достали? Три часа уже сидите. – Посочувствовала мне Маша.

– Есть немного, ничего, разберёмся. У нас всё тихо?

– Пока да.

– Отлично, я наверно на обед, если ничего не изменится, и ты тоже не отставай.

Вернулась в свой кабинет, желудок уже буквально сводило от голода, зря я вчера от закусок отказалась, хотела быстро собрать сумку, но планам моим не суждено было сбыться. Стоя спиной к проходу, я слышала, как дверь кабинета открыли с той стороны.

– Маш, я уже ухожу, всё после обеда. – Успела выговорить я прежде, чем повернулась, а потом слышала невнятные Машкины объяснения.

– Алесь, я говорю, что мы уходим, но молодой человек не слушает. – В итоге более-менее членораздельно выдала она. Я уже успела повернуться и тут же покраснела.

Дима стоял на проходе, оттесняя Машу от кабинета и внимательным взглядом сопровождал каждое моё действие, даже сейчас, когда я стою как по стойке смирно, его взгляд не даёт мне покоя.

– Ничего, что я без стука? – Деловито произнёс он и скривил непонятную мне гримасу. В глазах недовольство, хотя нет, он зол, по-настоящему.

– Проходи. – С мятой улыбкой я вышла из-за стола и даже протянула руку для рукопожатия. Суд по Машкиному лицу, Диму она не узнала, а это уже хорошо, не понятно только, что он здесь делает, в офисе, средь бела дня, надеюсь не сцену ревности устраивать пришёл? – Маш, предупреди секретаря, чтобы зашла.

– Минуту.

Потом мы молча ждали мою секретаршу, хотя я бы, честно, назначила её на должность официантки. Все её обязанности выполняла Маша, но кофе девушка готовила превосходно, что и заставляло меня держать девушку, как полноценного сотрудника.

– Нам, пожалуйста, два зелёных час, с двумя ложками сахара. Так? – Я глянула на Диму, а он, соглашаясь, кивнул. – Побыстрее, и предупреди, что меня нет.

Краснота постепенно сходила, хотя под Диминым пристальным взглядом, это было сродни подвигу. Девушка поспешила удалиться, а уже через пару минут принесла чай. Дима до этого уже успел удобно устроиться в одном из кресел, закинув ногу на ногу, даже на смотря на то, что присесть я ему не предложила. Вообще не знала, что говорить, волновалась как девочка на первом свидании, а что, повод есть, я ведь не переехала в квартиру, как обещала. Когда, наконец, суета закончилась, и можно было выдохнуть, я всё ещё сидела недвижимо, а Дима уже принялся хозяйничать и закрыл дверь на замок. Бить будут – решила я, но промолчала. Он повернулся уже с довольной улыбкой на губах и на душе стало спокойно, хотя его взгляд продолжал морозить, злюка…

– Что-то случилось?

Не зная, с чего ещё начать, спросила я. Дурочку строить из себя всегда плохо получалось, но я искренне надеялась, что именно сегодня прокатит.

– Да вот, хотел узнать, чем ты так занята. Поделишься?

Его вкрадчивый голос не предвещал ничего хорошего, но я старалась не запугивать себя раньше времени и улыбнулась, стараясь не выдать нервозность. Со своего кресла я, наконец, встала, чтобы быть ближе, а Дима, недолго думая, усадил меня на рабочий стол, устраиваясь между ног, и заглядывая в глаза.

– Немцы приехали, муж гостиницу там хочет выкупить, вот и объясняла им, что его нет, а я этим вопросом не занимаюсь.

– Три часа объясняла?

Дима языком баловался с мочкой моего уха, руки шарили по всему телу, сопровождаясь моим возбуждением, я взволнованно дышала и по ходу теряла все аргументы в своё оправдание. Кода он прикусил ушко, я выдала лёгкий стон.

– Не отвлекайся, – шептал он, и шёпотом своим убаюкивал.

– Это невозможно. – Шептала я в ответ, прижимаясь к нему ближе.

– Так, и что немцы? – Напомнил он мне, расстёгивая молнию на юбке.

– Немцы тупые, как пробки… Дима, что ты делаешь?

Сквозь негу, посетившую меня, пыталась я вернуться в реальность. Его запах окутал, затуманил разум, его руки лепили из меня что хотели, а тихий, нежный голос, не давал вырваться из сладкого плена.

– Хочу тебя.

Страстный поцелуй заткнул меня, заглушил ставшие громкими стоны, Дима успел избавиться от пиджака, стянул свой галстук, и, не давая мне времени опомниться, решительно навалился.

– Дим, я на работе…

Неудачно пыталась возразить я, упираясь в его грудь.

– Будешь много болтать – накажу.

– Да, и как же?

– Отшлёпаю. – Поступил быстрый короткий ответ и сразу за ним предупреждение: хлёсткий удар по ягодице.

Я и ойкнуть не успела, как мои губы снова накрыло его горячим дыханием. Сегодня Дима был настойчив, впрочем, как и всегда, но что-то меня в его действиях напрягало, да и сам он был напряжён. Дима тщательно избавлялся от одежды, моей, преимущественно, и к тому времени, как я оставалась в одном белье, он, как и прежде, был в рубашке и в брюках. Дима изучал мой тело, не пропуская ни единого участка, оторвался от губ и теперь языком поглаживал каждый засос, оставленный им в прошлую встречу. Его движения вызывали щекотку, а я нетерпеливо ёрзала, пытаясь отстраниться. Когда баловаться со мной надоело, очередной шлепок отозвался на разгорячённой коже.

– Дим, ты их что, считаешь? – Не выдержала я и засмеялась.

– Считаю. – Очень серьёзно отозвался он. – И смотрю, чтобы не появились новые.

– Можешь не смотреть, только ты у меня такой кровожадный.

Глубокий поцелуй, от которого перехватило дыхание, тут же обжёг губы.

– Дим, ты обиделся? Дим…

Он не смотрел на меня, словно и не слышал, спокойно продолжил свой занятие.

– Я сказала, что ты единственный, значит так и есть, слышишь?

– Слышу, родная, слышу.

– Посмотри на меня.

Несмотря на его явное нежелание, Диму я буквально за уши притянула, заставляя смотреть мне в глаза. Я не ошиблась: скрываясь за страстными поцелуями, он прятал свои глаза, полные холода и отчуждения.

– Дима, я сказала, что он ко мне не притронется. Верь мне.

– Я пытаюсь, просто соскучился. – Терпеливо доказывал он, а я всё больше убеждалась в обратном.

– Я прошу тебя…

– Молчи. Я сам разберусь, хорошо?

«Лучше молчи, детка, иначе придушу и глазом не моргну. Наивный, я всё-таки надеялся, что она не изменилась, а вчера увидел фото с её юбилея и чуть всю квартиру не разнёс. Стоит, улыбается, зажимается с ним, не знаю, как ещё держусь. Уничтожу! Звоню сегодня, а она занята. Ничего, когда трахну прямо в кабинете, будет, что мужу рассказать».

И на этом разговор снова закончился, Дима ещё сильнее сжимал меня в объятиях, заставляя все мысли буквально выветриться, а я стонала, извивалась, угождая его натиску. Мои трусики полетели в сторону, Дима сдавленно дышал, и со странной ухмылкой смотрел мне в глаза.

– Ну, как? Будем стирать грани твоих страхов?

Смысла его слов я не уловила, но успела сообщить, что за дверью есть комната для отдыха, эта мысль его несказанно обрадовала, и Дима сгрёб меня в охапку, перенося на руках. Удобно усадил на диван, сам продолжал улыбаться, теперь как-то загадочно. Я ещё раз окинула взглядом его нетронутую одежду и потянула руки, расстёгивая ремень.

– Т-с, детка, не спеши. – Осёк он меня, не разрешая притрагиваться. – Я сам решаю, когда и что делать, договорились?

Я кивнула, смотрела на него как заворожённая, а Дима, скользнув по губам, опустился перед диваном на колени, осыпая мелкими поцелуями всё моё тело. Спустился к животу, проводя по нему языком, вёл ниже, а я уже начинала волноваться, моё смятение он заметил, но никак не отреагировал, лишь когда я хотела свести ноги вместе, отказываясь от его предложения, грозно прорычал и опрокинул на спину. Когда его язык всё-таки коснулся клитора, я, закусив губу до боли, свою попытку повторила, напрягая бёдра всё сильнее.

– Не нервничай, всё хорошо, это я. Ты ведь мне доверяешь?

– Дим, давай не сейчас, – упиралась я в его плечи, отталкивая.

– А я хочу сейчас. – Его голос стал более чувственным, надрывным, он практически хрипел, нагло ухмыляясь всем моим неудачным попыткам закрыться от него.

Ещё одно касание его языка и громкий стон вырывается из моего горла, своими руками он уверенно фиксировал бёдра и ягодицы, не давая отстраняться, возбуждение и до этого было на пике, но после умелых ласк, заставляло подрагивать даже от предвкушения. Постепенно весь стыд ушёл, оставалась только я, он и моё неудовлетворённое тело, его движения языком и захваты губами, становится всего мало, и я стараюсь прижаться к его лицу как можно ближе, путая руки в его волосах, стоны блаженства, практически не смолкают. Приближаясь к оргазму, я практически себя не контролирую, не знаю, чего хочу, чтобы он остановился или чтобы продолжил, если бы не его крепкие руки, то лежать на месте и не двигаться просто не получалось бы. Дрожит всё тело, тепло концентрируется в центре живота и подкатывает с каждой секундой всё сильнее, а когда его зубы несильно сомкнулись на самой чувствительной точке, я вскрикнула, и перед глазами поплыли разводы. Описать ощущения сложно просто так хорошо, как ещё не было никогда, как Дима оказался рядом, я не помнила, но его губы на моих были просто необходимостью. Он был нужен мне и знал это. Я его люблю. Недолгий поцелуй, и Дима переворачивает меня на живот, ставит в свою любимую позу. Сегодня он в ударе, влажные ладони скользят по кожаной обивке, я практически не осознаю, что он со мной делает, просто хорошо, резкие толчки, его протяжный стон, сильный захват моих ягодиц и всё закончилось. Но самое странное, что вместе с этим закончилась и вся его нежность, и вся забота. Спросил где туалет, вернулся через пару минут уже спокойный и собранный. На лице мимолётная улыбка, которая почему-то напомнила оскал, отстранённый взгляд, полная серьёзность. Он быстро подошёл ко мне, чмокнул в губы.

– Ты была умничкой. Самая лучшая.

И вышел.

– Детка, я скоро ухожу, приведи себя в порядок. – Кинул мне из основного кабинета, слишком громко, специально? Всё равно изоляция хорошая. Сидит и пьёт чай. А вот мне как-то гадко.

Вообще неприятно, когда тебя используют. В первую ночь Дима был другим, как раньше, а теперь… я просто не знаю с чем мне сравнить, может, я всё придумала?

В порядок я себя всё же привела, какими бы там ни были наши с Кириллом соглашения, светить любовником на весь офис, не хочется, поэтому пришлось проглотить своё мнение по поводу произошедшего, натянуть фальшивую улыбку и выглядеть приветливой хозяйкой. Дима так и сидел, потягивая немного остывший чай.

– Какие планы на вечер. – Спросила я, стараясь держать дистанцию.

– Хочешь встретиться? – Невозмутимо посмотрел на меня Дима.

– Не знаю, я у тебя спрашиваю.

– Если у меня, то да, я тебя хочу. И чем чаще, тем лучше. Такой ответ тебя устраивает?

И улыбнулся немного лукаво, такая улыбка ему вообще несвойственна, но я буду верить. У меня улыбка вышла натянутая, но более-менее искренняя, что же, ни слова о любви, наверно так и должно быть, а свои чувства лучше задвинуть на дальнюю полку.

– Вполне. Будут предложения – звони, а сейчас, извини, у меня скоро встреча, нужно готовиться.

Дима, ничуть не смутившись столь явного моего нежелания пообщаться ещё, поднялся, да и у самого, наверно планы, не удивительно. Подошёл ко мне, коснулся своим языком моих губ, немного прикусил и оттянул нижнюю, провёл кончиками пальцев по щеке.

– Я уже скучаю. И да, – словно о чём-то вспомнил, вернулся к своему портфелю, достал оттуда яркий свёрток, – тебе.

С намёком на меня посмотрел и вышел, легко справившись с замком. Не успела я спрятать подарок, в котором, кстати, были чёрные кружевные трусики, как в кабинете появилась секретарша, немного переполошённая, и с явным намерением поговорить.

– Что-то случилось? – Стараясь прогнать с лица глупую улыбку, спросила я, хотя и так знала, что случилось, иначе к чему бы ей пропускать обед?

– Алеся Вадимовна, – девушка явно пыталась перебороть робость, к чему бы это?.. Гнула пальцы, старалась не смотреть в глаза, – Это сейчас был Дмитрий Трунёв?

– Да, Дмитрий Анатольевич, – слишком поспешно отозвалась я, за что уже успела себя отругать.

Девушка смотрела на меня, я – на неё, молчание вышло слишком неловким.

– Извините, что я вмешиваюсь, но будьте с ним осторожнее.

– В смысле?

Так, Алеся, только не начинай оправдываться, что он приходил по делу, ты начальник, она – обычный подчинённый, хоть и со странной опекой.

– Вы ничего не подумайте, но он так на вас смотрел… не хорошо, в общем.

– Спасибо, конечно, но… – Чёрт, я даже не знаю, ка сформулировать вопрос, – ты что, была знакома с ним? Откуда таки познания?

– Не я, моя сестра, двоюродная. Она тоже по образованию секретарь-референт, работала у него, влюбилась, а он попользовался и выгнал. А когда она попыталась возразить, то такие рекомендации дал, что теперь её никуда не берут на работу. – Она набрала полную грудь воздуха. – В общем, он злой и мстительный, а смотрит на вас, как хищник на добычу, на Катю он так же смотрел, извините!

– Да, ничего. Всё в порядке, у нас чисто деловые отношения, но за заботу спасибо.

– Извините ещё раз, а сейчас, если можно, я пойду.

– Идите. – Кивнула я, а на душе не хорошо стало.

Значит, я не ошиблась, и его взгляд действительно странный, если уж посторонние это замечают. И хочется и колется… но больше бегать от него не собираюсь, я хочу попробовать начать сначала и буду стараться вернуть его доверие.

Вечером Дима не позвонил, впрочем, как и следующим днём и через неделю. Не знаю почему, но сама набрать его номер я не решалась, словно опять трусила. А когда в пятницу, на дисплее высветилось его имя, сердце стучало в бешеном ритме. Я всё ещё была в офисе.

– Привет.

– Привет. Куда пропала?

– Много работы.

Говорить, что я и думать больше ни о чём не могу, кроме как о нём, не стала, боялась, что уйдёт и больше в моей жизни не появится, я всё такая же трусиха.

– Свободна сегодня?

– Да. А во сколько?

Он засмеялся, глупая, сначала сказала, что свободна, а только потом про время спрашиваю…

– А вот как подъедешь. Адрес помнишь?

Нет только не это, я не хочу снова оказаться в той квартире, опять эти ощущения, словно меня снимают на час, но вопреки своим мыслям, ответила иначе.

– Помню, ты там?

– Подъезжаю. Жду тебя. Пока.

Я попрощаться не успела – Дима уже отключился. Руки дрожали, сердце не хотело восстанавливать ритм, а это всего лишь разговор. Я прижала телефон к груди. Да, я поеду. И будь, что будет.

Её не было уже два часа, звонить ещё раз не хотел, хотя телефон держал в руках. Не отходил от окна, боясь пропустить момент, когда она подъедет. Алеся всё ещё жила в своём загородном доме с мужем, что меня не просто выводило из себя, я с ума сходил. Но спасала мысль о том, что Кирилл не добрый самаритянин, измены он не потерпит, если только у них нет какого-либо другого соглашения. Я затаил дыхание когда увидел её машину, как мальчишка, честное слово, и сколько раз не объяснял себе, что это просто секс, ничего не выходит. Я волнуюсь каждый раз, когда вижу её, слышу её голос. Глупо, конечно, но я стал метаться по квартире в поисках более непринуждённой позы. Не хотелось встретить её с бегающим взглядом, пришлось снова идти на кухню, там, за чашкой кофе, её и ожидал.

– Привет.

Буквально пропела она, подходя ближе. Тоже немного нервничала, это было заметно по едва проявившемуся румянцу на нежных щёчках, голубые глаза в некой панике, выглядывали из-под густых ресниц, а губы собрались в кучку, хотя она вряд ли знала, что выглядит сейчас именно так.

– Привет, ты долго.

– Кирилл задержал. – Легко ответила она, словно я могу это слушать, чёрт, чувствую, как внутри кипит ревность. Снова.

– Муж?

– Да. А ты как?

Да уже никак! Я понимаю, что перестаю соображать, снова инстинкты, снова животное желание обладать и за ними ничего.

– Я скучала.

Ласково прошептала она, приближаясь, и легко коснулась губ, что для меня как красная тряпка. Поцелуй из лёгкого быстро превратился в грубый, глубокий. Алеся немного растерялась от такого моего напора, но затем влилась в нужный темп и отвечала с такой же страстью. Слова больше не были нужны, мы поглощали друг друга, с полной отдачей, так, что больше ни на что сил не хватало. Я не чувствовал своей силы, прижимал её к себе, прятал от других в своих объятиях, словно кто-то может отобрать, немного отпускал, когда она выдавала сдавленные стоны, в попытке ослабить мою хватку. Мы практически сразу оказались в спальне. Я предусмотрительно заказал кровать, которая сейчас и возвышалась над полом. Внезапно Алеся оттолкнула меня, укладывая на спину, принялась расстёгивать ремень, ширинку. Нельзя сказать, что я не любил подобных ласк, даже наоборот, но она всегда отказывалась, краснела и отводила глаза. Сегодня же подобного смущения не наблюдалось, она вполне осознанно двигалась навстречу приключениям. В первый момент я расслабился, поддался ей, помогая стягивать брюки, трусы. Когда же ощутил её горячий язычок на головке, стало не по себе. Чёртова ревность! Её движения были не совсем умелыми, она скорее пробовала, чем показывала навыки, но мне было всё равно. Я даже удовольствия не ощущал, а когда она сомкнула губы вокруг головки, моему самообладанию пришёл конец. Схватил её за волосы, резко оттаскивая от себя, заставляя смотреть в глаза.

– Ему тоже так делала?! – Практически прокричал я. – Скажи!

– Нет. – Прошептала она, глядя на меня испуганными глазами.

Я всё ещё держал за волосы, когда понял, что она меня боится: глаза широко распахнуты, на них наворачиваются слёзы, и она задерживает дыхание, руки упираются в мои колени, впиваясь в кожу ногтями.

И я ей верил. Чёрт, я верил ей! Знаю же, что это не так, и всё равно… нет, это сумасшествие.

– Прости.

– Нет, всё в порядке, наверно…

Алеся присела рядом со мной на кровать, глядя в одну точку на полу, плечи немного подрагивали.

– Малыш, я не могу объяснить, но… я как представлю, что ты с ним… не могу! Я знаю, что ты не уехала, как обещала.

– Не уехала. Дим, Кирилл ожидает завершения одной очень важной сделки. В этом важны любые детали, я знаю, обещала, что перееду, но он не отпустил. Ему нужно пару месяцев, не более. Дима, мы даже спим в разных комнатах…

Я рассмеялся. Неужели она думает, что я поверю, нет, на это самообладания у меня как-то не хватает.

– Да? А мне казалось, что ему до пенсии далеко. Лесь, ты чего?

– Мы не спим вместе.

– Даже интересно почему. Что изменилось? Он красивый, состоятельный мужик, не обращай внимания, что я так говорю, просто понять хочу. Ты – тоже красивая, молодая, он ведь старше, я правильно понял? И ты хочешь сказать, что он тебя не хочет? Что спит в другой комнате, пока ты греешь пастель одна? Я всё правильно понял?

– Не совсем.

Она опустила голову, не желая встречаться со мной взглядом. Наверно я бы сам этот разговор не продолжал, но Алеся решила всё же пояснить.

– Дима, мы уже давно привыкли друг к другу и, что скрывать… особой любви между нами никогда и не было. Когда я выходила замуж, то уже осознавала, что это скорее сделка, чем совместная жизнь. Дим, он знал о моих, скажем так, талантах, и как опытный бизнесмен, грамотно определил, что лучший вариант удержать такой кадр как я – это жениться. Он мне полностью доверял. Да, между нами были отношения, но… мы уже давно безразличны друг другу. У него есть женщины, я об этом знаю и от этого особо не страдаю. В общем, ещё до того, как мы с тобой снова встретились, был разговор, в котором мы решили развестись. Вот и всё. Единственным его условием было подождать с разводом до момента подписания договора.

– Умно.

– Это правильно. Я по-прежнему буду работать с ним, но на немного иных условиях. Мы разведёмся, скоро, просто нужно подождать. Ты мне веришь?

В её глазах было столько искренности, что, кажется, любой бы поверил. Возможно, и я верил ей, не знаю, не думал тогда об этом. Почему-то такое её откровение вызвало во мне отвращение. Со мной, значит, не захотела, а с ним… за деньги…

Отвечать не стал, набросился на неё как голодный. И было уже всё равно, есть у неё что-то с мужем или нет, я в принципе не люблю продажных женщин, а в купе с моей к ней страстью, с обманутыми надеждами, как бы ни было это мелодраматично сказано, в тот момент я её практически ненавидел. На удивление, на грубые ласки она ответила достаточно легко, она и раньше не отказывалась от жёсткого секса, но сегодня была явно в ударе. Быстро избавившись от одежды, легла под меня, но мои планы были иные. Не могу объяснить, но когда не вижу её лица, могу хотя бы трезво оценивать ситуацию. Её глаза внушают мне доверие, заставляют играть по её правилам, а так, когда я их не вижу, мне легче. Легче подминать её под себя, легче делать больно. Я всё осознаю, но остановится практически невозможно. Резко вошёл в неё, заставляя прогнуться и громко стонать, не останавливался, каждый раз, практически врываясь в горячую плоть, вбиваясь, заставляя кричать на грани боли и наслаждения. Я чувствовал, как с каждым новым толчком, моя агрессия усиливается, пальцы впиваются в нежное тело, которое только-только оправилось от предыдущих синяков, но мне уже всё равно, когда она привыкла и начала двигаться мне навстречу, стало ещё хуже. Я теперь твёрдо понимал, что доставлять ей удовольствие не хочу, поэтому резко остановился. Алеся ожидала смены позы, немного подалась вперёд, чтобы отдышаться, но я резко притянул её обратно, немного нажимая на ягодицы, заставляя опустить попку, а затем резко ворвался, взяв её сзади. Моя малышка вскрикнула и рванулась вперёд, но не вышло, я ожидал чего-то подобного и надёжно фиксировал за талию. Она ещё несколько раз дёрнулась, конвульсивно сжимаясь, пытаясь вытолкнуть меня.

– Расслабься, детка, иначе будет больно.

Хотя ей уже было больно, но она терпела. Мне даже интересно стало, почему. Раньше бы явно скандалила, билась со мной до последнего, а теперь… Не важно.

– Не напрягайся, – шептал я ей на ушко, а она отмахнулась от меня, обиделась, глупая. – Сейчас будет хорошо, я обещаю.

И начал медленно двигаться. Она снова напряглась, довольно сильно, но моё удовольствие от этого только прибавлялось, она, сама того не зная, дарила просто непередаваемые ощущения. Мои движения становились более резкими уверенными, она молчала. Не стонала, не кричала, просто молчала, ни на секунду не избавляясь от своего напряжения. И я не смог, нет, я конечно и её довёл до оргазма и кончил сам, но намеренно быстро завершая процесс. После она ушла в ванную, предварительно собрав свою одежду, не обернувшись и не проронив ни слова. Когда вышла – была уже полностью готова идти домой.

– Ты куда? – Не зная, что ещё спросить, начал я.

По её лицу сложно было что-то определить, она улыбалась, естественно, глаза не красные, значит, не плакала, но я чувствовал, что ей плохо. Не могу смотреть, когда ей плохо, я как последний маньяк сначала делаю больно, потом сожалею, ненавижу себя и свою проклятую ревность!

– Дим, я не сказала, но не смогу провести здесь ночь. Завтра с самого утра намечается сделка, моё присутствие обязательно. – Ровным голосом произнесла она. Не верю! Ни единому слову.

– Ты обиделась?

Да конечно обиделась! Идиотом себя чувствую. Задавая такие вопросы.

– Всё в порядке, – она нервно улыбнулась, на секунду опустила взгляд, но тут же вполне уверенно посмотрела мне в глаза, и врёт ведь, а не краснеет, – мы, в конце концов, давно собирались попробовать…

– Собирались. Малыш, останься, я отвезу тебя утром… когда скажешь.

Я подошёл, но не решался дотронуться, и, да! Я осознал вину, осознал, только от этого не лучше, никому.

– Не стоит. Я на самом деле не очень далеко живу, правда. Да и Антон ждёт меня. Всё было хорошо, позвони, когда будет минутка. – Она снова улыбалась, нежно провела пальчиками по щеке, опустила их на шею, поцеловала, едва мазнув по моим губам своими и ушла.

Она ушла, а я остался стоять посреди комнаты. Голый, опущенный ниже плинтуса этим её «если будет минутка…». Да, наверно со стороны всё именно так и выглядит. Хочется курить, глазами ищу сигареты. Как же всё достало!

Я лежала в своей кровати, за стеной были слышны звуки фильма, который смотрел сын, значит плакать нельзя. Вряд ли он услышит, но не могу. Не должна. «Он злой и мстительный, он смотрит на вас как хищник на жертву»…х-м, как идеально секретарь влезла с комментариями, и всё ведь слово в слово. Я от него ушла, а сейчас он решил отыграться. Чего-то подобного можно было ожидать, только я, дура, на большую любовь рассчитывала. И пусть будет так.

Внутри всё болело настолько, что не хотелось шевелиться, не знаю, откуда взялось самообладание на то, чтобы ровной походкой уйти от Димы. Ведь хотелось прямо там скрутиться калачиком и чтобы меня не трогали, желательно не один день. Он снова пригласил меня в эту квартиру, могла бы сразу догадаться, хотя бы не было бы так противно. А сейчас, сейчас словно в грязи вываляли. Да, я такая, которую можно в любое место, было бы желание. Кирилл, как бы ко мне не относился, подобного себе не позволял. Он тоже был сексуально раскрепощён, это у них (мужиков) так называется, но моё желание было главенствующим. Для развлечений у него всегда были девки, а я оставалась женой, которую он любил. И я врала сама себе, что всё равно на его измены. Это не так. Я переживала каждый раз, когда он задерживался, когда знала наверняка, что не один, и я ревновала. Да, это чувство было не таким острым как с Димой, но оно было. Просто постепенно я привыкла. И ещё я врала, что наши отношения закончились до его измен – это тоже не правда. И я и Кира это знали, но никогда не обсуждали, не считали нужным, он изменял мне даже до свадьбы, правда, тогда я ещё об этом не подозревала. Именно поэтому сейчас он не настаивает на сексе, хотя я всё ещё его жена, он виноват и признаёт это. А Дима, Дима строит из себя обиженного мальчика. Флаг ему в руки! Я согласна во всей мере прочувствовать его к себе отношение, чем бы это не закончилось. Он хотел унижать меня и при этом ревновал. Странный набор. Чего только стоили его глаза, когда я предложила оральный секс. Знал бы Дима, чего мне стоило решиться на подобное, как я себя уговаривала, успокаивала, а в итоге чуть без волос не осталась. Я знала, что ему нравится, но в один миг всё закончилось, и он напугал меня. Настолько сильно, что готова была убежать в ту же секунду, и нет, я никогда не делала ничего подобного с Кириллом и здесь уже никакие уговоры не действовали.

За грудой мыслей, которые навалились на меня, не заметила, как уснула, а проснулась уже от телефонного звонка. Попыталась присесть и лицо скривилось в болезненной гримасе, в один момент возненавидела того, кому не спиться утром, кстати… который сейчас час… чёрт, немцы, Кирилл!

– Кир, я проспала. – Честно признаюсь.

– Знаю, – усмехнулся он, не злиться, значит всё прошло гладко, – немцы, кстати, не очень расстроились, боялись, что ты их придушишь.

– Слушай, ты не против, если я побуду сегодня дома, неважно себя чувствую.

– Что-то серьёзное? Врача прислать?

Что, что, а беспокоился он обо мне всегда.

– Нет, справлюсь, просто хочу отлежаться.

– Антон дома?

– Думаю да, хотя… который час?

– Почти одиннадцать.

– Ну, значит скоро придёт. Справишься без меня?

– Сегодня да, но я хотел спросить насчёт завтрашнего вечера, у меня важная встреча, я бы хотел, чтобы ты присутствовала.

Подводить мужа (и начальника) не в моих правилах, но и переоценивать свои возможности не стоит. Я честно попыталась встать, но жжение в пояснице и ниже, быстро усадило меня обратно. Скрипя зубами, проклинала вчерашний вечер. Надо было хоть что-нибудь в аптеке купить.

– Думаю и завтра не смогу. Но если очень нужно…

– Нет. Я понял, если что звони.

В голосе Кира проскользнуло недовольство, но и хромать на обе ноги перед его компаньонами было бы глупо, пришлось выбрать меньшее из двух зол. Кое-как перевернувшись на бок, я ещё немного отлёживалась, потом всё же вспомнила, что я сильная, я женщина, я мать, в конце концов, и, собрав всю волю в кулак встала. К моему удивлению, боль была более чем терпимой, я бы даже назвала это неприятное ощущение, не более, и с блаженной улыбкой поплелась в душ. А когда оттуда вышла, мою дверь уже с силой таранили. Открыла я быстро, честно говоря, испугалась, что что-то с Антоном, даже халат не запахнула на груди, а потом увидела Диму, у которого глаза чуть ли не на выкате и испугалась ещё сильнее.

– С тобой всё в порядке? Почему не открывала, я думал… не важно… – Он притянул меня к себе, вытаскивая на лестничную площадку. – Как ты? – Спросил не переставая поглаживать по голове, спине.

– Заходи.

Не то, чтобы я очень хотела его видеть, но такое взволнованное дыхание, дрожащие руки и взгляд… мой любимый, гипнотизирующий, переполненный страстью, сделали своё дело. От него отрываться не хотелось, но и рассказывать соседям, что и как, хотелось ещё меньше.

– Можешь не снимать обувь, домработница скоро придёт.

Сейчас, когда я на своей территории, моё состояние было не такое шаткое, да и Дима не нападал. Невнятно угукнул, запнулся на полуслове и в итоге решил вообще ничего не отвечать. Тоже, что ли, волнуется?

– Я в душе была, не слышала. Чай, кофе? – На самом деле о гостеприимстве думать не хотелось, да и сам Дима ожидал услышать что-то другое. Это я поняла, когда, не услышав его ответа, обернулась. Бледный, с плотно сжатыми губами, он внимательно меня рассматривал. Словно искал, не сломалась ли где-нибудь. Однозначно таким он мне нравится больше. Просто я не понимаю, как в нём уживаются два настолько разных человека, один из которых всячески старается меня уберечь, а другой с тем же усердием ломает. – Чай, кофе?

Ещё громче спросила я, и он выдал подобие улыбки, встряхнул головой, отгоняя от себя мысли, вводящие в ступор, быстро и резко провёл рукой по волосам, после чего они послушно легли в причёску, посмотрел мне в глаза.

– Прости.

– Сделаю чай.

Его волнение передалось мне, теперь всё труднее стало делать вид, что меня ничуть не беспокоит то, что произошло вчера. Меня это волнует, меня это пугает, и я не знаю, чего ожидать в следующее мгновение, что он сделает: ударит или пожалеет.

Сделав над собой ещё одно усилие, потянулась за чашками, всегда меня возмущало то, как высоко были вмонтированы сушилки, но сегодня это раздражало в разы сильнее.

– Дим, помоги…

Успела проговорить я, как меня уже оттеснили и теперь Дима сам заваривал чай, разливал его по чашкам.

– Знаешь, – с совсем детской улыбкой начал он разговор, такой милый, что в него хочется влюбиться ещё раз и прощать всё-всё, только бы иметь возможность видеть это, – не ожидал, что ты помнишь, какой я пью чай… Тогда, в офисе…

– Я тоже его пью.

Не знаю, зачем я это сказала, могла бы сделать вид, что просто думала о нём все эти годы. Я и правда думала, но чай… я полюбила его только потому, что его любил Дима.

– Я уже понял, у тебя на кухне другого и нет. Алесь, я должен объяснить. – Не делая паузы, перешёл он к делу. – Я не хотел… хотя вру, я хотел, но не думал, что так получится…

О, как же тяжело мужчинам даются подобные признания, но облегчать ему задачу и говорить, что всё в порядке, не собираюсь. Сумел накосячить, умей и извиниться… или что ты там собираешься сейчас делать?

– То, что ты сказала про развод – это правда?

Интересный способ принесения извинений, оригинальный.

– Про несколько месяцев до сделки? – Он кивнул. – Правда. Тебя это как-то задевает?

– Да… да, чёрт возьми, меня это бесит! – Крикнул он, оглушая меня, и с силой ударил кулаком по столешнице. – Алесь, ну… неужели тебе всё равно, что тебя используют, а? Тебя устраивает такой вариант? Да он просто оттягивает время, не собирается тебя отпускать.

– Ты его не знаешь.

Дима поменялся в лице.

– Да что ту знать, он деловой человек, развод просто не входит в его планы. Ты ему удобна. Сколько раз ты упрекала в этом меня, а сейчас так легко согласилась?

– Дима, если хочешь знать, то разводимся мы из-за Антона. И мне сейчас не важно, что ты подумаешь обо мне, но если бы не сын, я бы ничего не меняла. В том и прелесть нашего брака: он мне удобен так же, как и я ему. И поэтому я не могу упрекнуть мужа в подобном. Мне нравится моя работа, меня до последнего времени устраивала моя жизнь, и только ты способен меня изменить.

– Ты вообще соображаешь, что говоришь? – Он сузил глаза так, что было видно, он снова заводится, но отступать не в моих правилах.

– Вполне. Ты тоже используешь меня… в своих интересах, и заметь, тебя я тоже ни в чём не упрекаю. Но это вовсе не значит, что мне нравится такое твоё отношение.

– А что тебе нравится? Когда тебя игнорируют?

– Я не буду обсуждать семейную жизнь с тобой. Мы это уже проходили. И если ты не хочешь ссориться, то говори, что хотел и уходи.

Ноги, честно говоря, устали, но сесть я не решалась, боялась боли.

– Я извиниться хотел за своё вчерашнее поведение. Алесь, когда дело касается тебя, я не контролирую себя, понимаешь? Уходи от него, плюнь на всё и уходи.

– Аргументируй.

– Что? – Дима ошарашенно поднял глаза.

– Ты ревнуешь, не так ли? Аргументируй, расскажи, почему я должна сделать так, как сказал ты. Только из-за твоей ревности? А что потом?

Он молчал, сверлил меня недовольным взглядом и молчал. Что, дорогой, ты ещё даже не знаешь, что будешь делать со мной потом? Интересно…

– Малыш, я хотел пригласить тебя завтра в одно место… в общем… познакомить с друзьями…

Дима смущается? Это что-то новенькое. Глаза в пол, каждое слово выходит как под давлением.

– Да? И в качестве кого ты меня представишь?

Почему-то внутри всё заклокотало, я сама себя накручивала и теперь готова была только его винить во всех своих бедах. Дима поднял на меня взгляд, несколько секунд собирался с духом, чтобы высказаться, ему было сложно, но мне ещё сложнее.

– В качестве своей любимой женщины. – Достаточно громко и очень уверенно проговорил он. – Я люблю тебя, Алесь, я хочу, чтобы ты была со мной. Я знаю, сейчас мои слова кажутся тебе абсурдными, особенно после вчерашнего… Я обидел тебя и, да, я хотел обидеть, я как слепой котёнок иду на поводу своей ревности и любое слово про твоего мужа… – Он сжал кулаки, и слова здесь были излишними. – Но тебя я люблю. И всё сделаю для тебя. Мне больше никто не нужен, верь мне.

Я верю…

Дима подошёл ко мне ближе и взял за руки, смотрел в глаза так, словно до этого никогда не видел, и этот его гипнотический взгляд не оставлял мне выбора. Я готова была идти на край света, только бы быть вместе с ним. Я сейчас не помнила о муже, о своём обещании, только я и он.

– Я пойду с тобой.

И Дима сделал то, чего я никак не ожидала: он передо мной на коленях, но это не жест повиновения, извинения, поклонения. Не знаю, как объяснить, но когда он в таком положении, я чувствую себя с Димой на равных и никак иначе.

– Малыш, я очень хочу, чтобы у нас всё получилось. Со мной трудно, особенно тебе, потому что ты мне не безразлична, а значит, я спрошу с тебя больше чем с любой другой. Я прошу тебя только об одном, подпусти меня к себе, настолько близко, чтобы я тебе верил так же, как и ты мне. Потому что ты веришь мне, я знаю, а я тебе нет, в этом и вся моя проблема. Тогда ты ушла и теперь я не знаю, просто не знаю, как себя вести. Я хочу, чтобы ты была моя, чтобы я был твой, но всё слишком сложно, да и я не тот человек, которому помогут слова. Мне нужно всё: твои глаза, твоё дыхание, твоё сердце, чтобы оно билось для меня, и я готов отдать тебе взамен всё, что у меня есть, но я должен тебе доверять. Ты сказала, что не будешь с ним жить, но живёшь, ты сказала, что у тебя с ним ничего нет, но я вижу твои фотографии, где он тебя обнимает… я не могу так. Я сложный человек, ты меня практически не знаешь: я жёсткий циничный эгоист, раньше был таким, а теперь и подавно, с возрастом люди лучше не становятся. Я не хороший и не добрый мальчик, и женщине, которая рядом со мной мало кто сможет позавидовать. Может, ты помнишь, в день нашего знакомства, Лёха сказал, что меня не выдержит ни одна здравомыслящая женщина, так вот это действительно про меня. Я вынесу тебе мозг по поводу и без, только оттого, что я такой. Наверно я буйно-помешанный, потому что позволь ты мне запереть тебя в одной комнате, я бы это сделал, не сомневаясь ни секунды. Когда речь идёт о тебе, нет границ моему безумию. Алесь, девочка моя, ты сможешь мне открыться настолько, чтобы я не сомневался в тебе?

– Я не знаю, что мне нужно сделать для этого…

Дима так и стоял на коленях, уткнувшись носом в мой живот. Он успокоился, ритмично вдыхал мой запах, его руки блуждали по моей спине, успокаивали, я гладила его волосы и плечи, но потом руки коснулись ягодиц и он замер, я ощущала, как его мышцы каменеют под моими руками.

– Тебе больно? – Он поднял голову, глядя мне в глаза. – Я принёс…

Дима подскочил и помчался в прихожую, держал в руках пакет.

– Вот, я в аптеку зашёл, здесь свечи, успокаивающий и обезволивающие, тебе станет легче. Ты… ты простишь меня?

– Я люблю тебя, Дима и сделаю всё, чтобы было так, как ты сказал.

И мне до судороги в теле захотелось обнять его, почувствовать, что он рядом, со мной. Его запах на своих руках. Забылось всё: и обида, и злость… Я хотела его, только сейчас осознала, что всё это время, пока мы стоим на моей кухне, я его хочу, безумно, и словно в доказательство, посетившему меня желанию, поджался мой живот, волны приятного тепла проходили по всему телу, принося удовольствие. Его движения тоже стали требовательнее. Уже явно ощущалось возбуждение, его язык вырисовывал круги по моей шее, оставляя влажный след, пальцы скользнули в разрез халата и он издал ревностный стон, больше похожий на рык.

– Ты всех гостей встречаешь без трусиков? – Судорожно выдыхал мне свой вопрос Дима прямо в ухо. – Ещё раз увижу, будет плохо. – И укусил за шею, не больно, только демонстрируя свою силу и власть над моими желаниями.

Два пальца скользнули по бедру, глубоко погружаясь в меня, большой как-бы случайно задел клитор.

– Хочешь?

Хочу, но не скажу…

– Мне продолжить?

Я бы сказала, не останавливайся…

– Я спешу, маленький, не заставляй меня ждать.

Его голос срывался, и слова он буквально прохрипел. Его пальцы погружались в меня раз за разом, кружили, заставляли выгибаться.

– Смотри на меня.

Глаза я не открывала, не хотела слушаться, не хотела поддаваться, но когда он больно укусил за губу, не выдержала и встретила его взгляд. В тот же миг, его пальцы набрали скорость, врываясь в меня, большой палец требовательно нажал на клитор, и я согнулась, сжалась, практически умерла в тот момент, а он с вожделением наблюдал эту реакцию. Не отпуская взгляд, даже голову на бок наклонил, наслаждаясь. Когда услышал первые стоны, впился в мои губы и теперь его язык с таким же напором насиловал мой рот, с каким только что работали пальцы. Горючая смесь грубости и нежности, от которой я перестаю быть собой.

– Каждый стон – мой, только для меня – запомни это.

Я не мола отдышаться, сквозь туман в голове поняла, что уже давно не стою на ногах, а вишу на Диминых широких плечах, а он улыбается, радуется своей маленькой победе или всё-таки победила я?

– Мне пора. – Шепчет он, но я не понимаю, смотрю на него, пытаясь понять, шутка это или нет.

– Почему?

– Я сорвался с работы, малыш. – Он заботливо убрал с лица выбившуюся прядь волос. – Просто не мог сидеть там, понимая, что тебе плохо. Я пойду, можно?

Нельзя, нет, никогда не уходи!

– Ты завтра заедешь? – Вместо этого говорю я.

– В шесть. Пока.

И ушёл. Только потом я поняла, что это даже к лучшему, потому что уже через полчаса пришёл Антон, привычно улыбнулся, спросил как моё самочувствие, потому что я, видите ли, разговаривала во сне. Надеюсь, ничего постыдного при этом не произнесла. Я не хочу снова втягивать сына в мои отношения с мужчиной, прекрасно понимаю, что он так и не простил мне то, что я ушла в тот раз, променяла Диму на Кирилла, так он думает до сих пор. Немой упрёк в его глазах после каждой ссоры с Галаевым, но я совсем не уверена, что вернувшись к Диме, сделаю для него лучше, пока не уверена.

Лекарства, которые он купил, помогли, и уже утром я скакала как коза. К его приезду была готова, одела лучшее своё платье в пол, тёмно-синий шёлк, с глубоким вырезом на спине и закрытой грудью. Жемчужное ожерелье, как раз к нему в комплект у меня были серьги, я сама их купила, просто понравились. Кирилл предпочитал что-то более шикарное, чтобы за километр было понятно, кто смотрит, кто говорит, а вот я вычурности не любила, так что, комплект получился отличный.

Дима заехал минута в минуту. Зашёл на секунду, подарить цветы, в квартиру я его не пустила, чтобы они не встретились с Антоном, причина всё та же, и мы поехали. Как оказалось, это было не просто знакомство с друзьями, и мой наряд оказался как нельзя кстати. Да, действительно, он знакомил меня с мужчинами, которые вели себя именно как друзья, хоть вечер был более чем официальным (как оказалось, приём в честь какого-то заграничного гостя). Я услышала много лестных слов в свой адрес, чему Дима каждый раз поддакивал, говорил, что я действительно такая, самая лучшая, как ни странно. Но сегодня я не чувствовала себя не в своей тарелке, как бывало обычно, не думала над каждым своим словом и жестом. А просто наслаждалась вечером. Но я ведь с Димой, а, как можно вспомнить из предыдущего опыта общения, рядом с ним моя жизнь идёт буквально наперекосяк. Поэтому, вполне естественно то, что произошло далее. А далее, мы познакомились с виновником вечера. И вовсе это не заграничный гость, как долго сплетничали по углам и в укромных местах, точнее, не совсем заграничный. Как пояснил мне он лично (он – это Семёнов Глеб Викторович, мультимиллионер из штатов), они с Димой когда-то вместе учились в институте, там же вместе танцевали (рассказ о танцах в этой беседе занял чуть ли не всё время). Начинали вместе строить бизнес, но потом у Глеба внезапно появился богатый отец, который и оставил ему своё наследство, да, да, и так бывает, после чего Глеб благополучно отбыл на другой континент, где и начал свою бурную деятельность, в разы преумножив состояние родителя. Глеб оказался приятным собеседником, и я бы даже сказала, болтливым, но всё это напускное, либо старая дружба и общие воспоминания так на него действуют, короче за всеми своими рассказами он немного забылся.

– Так, Дима, – оживился он, – ты мне так и не представил, кто же этот ангелочек рядом с тобой. И не смей сказать, что твоя жена, иначе разобьёшь моё сердце, ведь я уже безнадёжно влюблён.

При этих словах он не отводил от меня взгляда, было скорее забавно, чем романтично, но он, кажется этого и добивался, в его глазах бегали смешинки, которые вызывали у меня встречную улыбку. На самом деле, по имени Дима меня представил, но вот по какому поводу я сейчас с ним, действительно, умолчал, хотя до этого, как и было условлено, всем и каждому докладывал, что я его любимая женщина. Сначала я заливалась краской и глупо улыбалась, ведь слышать эти слова безумно приятно каждой, потом привыкла и принимала эти слова как данность. Сейчас же, не знаю почему, но мне с невероятной силой хотелось услышать это вновь, я видела, что этот Глеб имеет значение для Димы, а значит и слова будут особенными.

– Это моя любимая женщина, – с особой нежностью в голосе, который раз за вечер произнёс Дима и прижал меня к себе поближе.

Я видела, как округляются глаза Глеба и он уже готовился сказать поздравительную речь, а если учесть, как он говорил до этого, то речь тоже займёт несколько минут как минимум, но мои надежды не оправдались, и в разговор вмешалось ещё одно действующее лицо, как оказалось, очень вовремя.

– И с каких это пор моя жена стала для тебя любимой женщиной? – Как гром среди ясного неба раздались слова Кирилла и даже не за спиной, он стоял с боку, и если бы я не была так поглощена Глебом и его рассказом, то непременно бы заметила.

Я даже не дёрнулась, не обернулась на его слова, вообще никак не отреагировала, но это внешне, а вот внутренне у меня произошёл настоящий переворот. На лице по-прежнему сияла улыбка, на талии так и лежала Димина рука, а я стояла и была не в силах что-либо произнести. Да и что говорить, ко мне, собственно, никто не обращался. А вот дальше, стало совсем интересно и, кто бы мог подумать, ясность в разговор внёс всё тот же Глеб.

– Она всегда была моей любимой женщиной. – Довольно произнёс Дима.

– Так, ребята, только не говорите, что вы опять что-то не поделили! – Буквально заныл он, вздыхая, но потом, заметив мой ступор, как бы по секрету, для меня и добавил, – в своё время, весь город поделить пытались, разошлись вечными врагами, а вот теперь, здрассте, приехали, старая песня.

Глупее всех в этой ситуации чувствовала себя я, остальные же, казалось, вели всё ту же непринуждённую беседу. Больше всего меня поразил Кирилл, он не бросился на Диму с кулаками, не вступился за поруганную честь, а вполне буднично, даже с некой насмешкой, задал свой вопрос. И как это понимать? Дима тоже… стоит, улыбается, словно и ничуть не удивлён Киру.

– Я чего-то не понимаю? – Кирилл подошёл ближе и теперь стоял напротив нас с Димой, смотрел то на меня, то на него.

– Нет, это я чего-то не понимаю. – Слишком дерзко подала голос я, чему, кстати, удивились все присутствующие. Словно это не я только что попалась на измене.

Хотела добавить что-нибудь ещё, но меня вдруг осенило: этот Глеб и есть тот самый Семёнов, с которым Кирилл хотел заключить контракт. И теперь все действия этого показного спектакля, были для меня более-менее ясны. Обидно.

– Дим, руки убрать не хочешь? – Спокойно отозвался Кира, глядя на мужскую ладонь на моей талии.

– Мне и так нравится. – Вызывающе ответил Дима.

– Это не нравится мне.

– Твоё мнение меня интересует в меньшей степени.

– Опять за старое?

– Ну, почему же… жена-то у тебя, вон какая красавица, молоденькая как раз. Как тут пройти мимо.

Мальчишеская перепалка, не иначе, никаких особых эмоций и острых слов, что же, отдаю должное, мальчики в первую очередь деловые люди, и только потом самцы. Мельчает нынче мужик, ничего не скажешь, и никто не заступится за девичью честь… эх!

И после их слов мне становилось не по себе. Димина самодовольная ухмылка, которую я хоть и наблюдала сбоку, но ошибиться не могла, его подача, и то, как он держится рядом со мной – всё как по заранее продуманному плану. Его ладонь не сжимает меня, не выдаёт его волнения. Да и с чего бы ему волноваться? Отличный план, Дима, браво. Что там Глеб говорил, что ещё они не поделили? А вот это уже интересно.

– Откуда ты нарисовался?

– Это ты нарисовался, а я был всегда.

В подтверждение своим словам, Дима, убрал руку с талии, переместив её на мою лопатку, как раз на то место, где была тату – так сказать, документальное доказательство, моей ему принадлежности. Один палец он просунул под ткань платья и погладил картинку, которая теперь, от такого прикосновения, горела огнём, выжигая пространство под собой, вплоть до самого сердца. Я так и ждала, что он прямо здесь развернёт меня спиной к мужу и продемонстрирует этот факт, попутно объясняя, что к чему. И я более чем уверена, что такое объяснение для Кира будет более естественным, чем расплывчатое моё.

– Дим, ты не много хочешь, а? Кажется, в прошлый раз мы с тобой всё выяснили.

Во-от, теперь запахло жареным, этот леденящий тон Кирилла я узнаю, но Диме всё равно, ни капли неловкости с его стороны.

– Всё, что хочу, я забираю себе. Не так ли?

– Алеся, мне кажется, что мы с вами уже лишние. – Подмигну мне Глеб, чем вернул в реальность.

Действительно, мы стоим посреди толпы людей, который с удовольствием понаблюдают за фееричным шоу, в исполнении этих двух, и, как правильно сказано, я здесь лишняя.

– Наверно вы правы, я отойду.

Не дожидаясь ответа, одобрения или наоборот, отказа, я освободилась из объятий «любимого» и направилась в туалет. Что мы имеем: у Кирилла и Димы старые счёты, сейчас каждый из них в зависимости от этого Глеба, а я удачно подвернувшийся вариант, чтобы побольнее ударить. Надо же, какой Дима везунчик! Думать ни о чём не хотелось, меня мутило со страшной силой, хотелось поскорее уйти от этого кошмара. Чётко я осознавала лишь одно: возвращаться туда не хочу, просто не смогу. Опомнилась я лишь когда стояла в просторном холле, и туалета здесь явно не было – это был выход. Я подошла к гардеробу, как вдруг вспомнилось, что номерок забрал Дима, естественно, чтобы я не могла уйти без него. А я уйду! И мне всё равно, что на улице минус десять, а у меня платье на тонких бретельках. С непонятной жалостью в глазах на меня посмотрела гардеробщица, неужели так плохо выгляжу? Да, наверно плохо, иначе с чего бы мне было так хреново. Мысль была одна: только бы не заплакать. Внутри всё горело, кипело, плавилось, все его слова, все взгляды, теперь читались совсем по-другому. И его реакция понятна на фото Кирилла, он ведь действительно его узнал, как странно, что я этого сразу не поняла. Дима в лице поменялся, улыбаться перестал, а я… а я круглая дура, идиотка! Такси на улице не было, надо же, вроде и место прибыльное, а таксистов – ни одного. Да, я могла бы подождать, пока мне его вызовут, но находится рядом с этими мужчинами в одном помещении, уже не было ни сил, ни желания. Я шла по пустой дороге, тело начал пробирать холод, мелкая дрожь постепенно превращалась в самый настоящий озноб, который заставлял колотиться, стучать зубами, и этот фактор был единственным, который не давал вырваться наружу эмоциям, а их было, ой, как много. Я обнимала голые плечи обеими руками, но это не спасало, вскоре пальцы стали ледяными, и больше отдавать тепло не могли. В руках был маленький клатч с некоторой суммой наличных денег, вполне хватит, чтобы добраться до дома, и я решила голосовать на дороге – всё лучше, чем замёрзнуть прямо здесь. В голову не приходили мысли, что я могу зайти в любой магазин и погреться, купить новое пальто или банально вызвать оттуда такси, позже я уже понимала, что это просто жалость к себе, не более того. Жалость, которая не давала мне поступить благоразумно, а заставляла промерзать до костей, только бы не чувствовать той боли, которая таилась внутри, я снова обманута, но этот раз более изощрённо, со вкусом. Любовь… как она бывает порой жестока.

От мыслей оторвал долгий автомобильный гудок и следующий за ним трёхэтажный мат. Отморозив мозги, я не сразу поняла, кому могла так помешать, только когда ощутила на плечах тёплую ткань, смогла оторвать взгляд от тротуара.

– Мать твою, ты что творишь! – Не своим голосом кричал Дима. – Замёрзнуть решила, так?! Быстро села в машину!

«Ага, щас!» Хотела сказать я, но подбородок отмёрз, впрочем, как и все остальные части моего худосочного тела, поэтому ни интонация, ни слова, толком не получатся, а ничего другого сказать я больше не хочу. Вместо слов я просунула задубевшие руки в рукава, замёрзшими пальцами, по мере возможности быстро, поочерёдно, одну за другой, застёгивала пуговицы. С Димой не разговаривала принципиально, так и чувствовала, что только произнесу одно слово или посмотрю в его глаза и тут же взорвусь, истерично расплачусь, сопровождая свои вопли нецензурной лексикой в его сторону. Насмотревшись на мои мучения, Дима сам застегнул оставшиеся пуговицы (а я справилась только с одной), поднимая меня за подбородок. Но нет, моих слёз ты не увидишь… я надеюсь.

– Алесь, не молчи. Малыш, – взяв мой лицо в руки, он прижался к моему носу своим, – вся холодная, о чём думала!.. Ты не так всё поняла.

Глядеть на него я так и не могла, уже чувствовала, как к горлу подкатывает ком, как глаза предательски быстро наполняются слезами. Отворачивалась, упиралась в его руки, не давая поднимать моё лицо.

– Алесь, я не знал, что Кирилл будет там, его не должно было быть, поверь. – Тихо шептал он, но мне было всё равно. – Не молчи, пожалуйста…

– Зачем? – Я горько усмехнулась, взяла себя в руки. – Зачем сейчас этот цирк? Мне кажется, свою роль я выполнила на отлично. – Я всё-таки подняла взгляд. – Да ещё и с приятным бонусом в виде бесплатного секса. Надеюсь, на ближайшие шесть лет твою потребность в себе удовлетворила? Больше не осталось неиспробованных мест? Тебя ведь это так задело в прошлый раз, не так ли?

– Ты сейчас глупости говоришь, Алесь, не так всё.

– Не так, х-м, а как? Изложи свою версию.

Боже, зачем мне всё это? Почему я до сих пор стою здесь и даже приготовила вилочку для снятия лапши?

– Только обещай выслушать до конца.

Я молчала, хватит, мои обещания ничего не дадут.

– В общем, мы с Кириллом были знакомы, давно. Потом он кинул меня с бизнесом, и я приехал в ваш город. Сейчас я вернулся, и тебя я встретил абсолютно случайно и всё то, что я говорил тебе вчера – всё это правда. Это, а не то, что ты сейчас себе напридумывала. Да, я его не переношу, и тот факт, что ты жена Кирилла, меня совсем не обрадовал, и я не собирался тебя использовать. Мне вообще на него всё равно, у нас разный бизнес, и он никак не перекликается. Тебя я сегодня привёл только чтобы познакомить с Глебом, у него очень плотный график, он не знал, что я в Москве, другого времени не было. Всё, больше ничего.

Ровные слова, ни капли эмоции, ничего… больше ничего.

– Я тебя поняла. Если на этом всё, то я поеду.

Я снова подняла руку для голосования, но Дима меня быстро одёрнул, прижимая к себе, уткнулся носом в мои волосы, и, не позволяя вырваться, успокаивал.

– Не всё, детка, не всё. Я люблю тебя и для меня эти слова не пустой звук, я говорил их только тебе, клянусь. Этот вечер… он ничего не меняет между нами. Ничего.

– Дима между нами ничего нет. Спасибо, кстати, что не рассказал мужу нашу маленькую тайну, про тату, ему было бы очень неприятно это узнать. Ещё спасибо за урок, на этот раз я его усвоила, можешь не сомневаться.

– Нет, нет…

Он снова притянул меня к себе, обнял, быстрыми, обжигающими своим теплом поцелуями, покрыл моё лицо, веки, губы, попытался просунуть свой язык, но я была безучастна. Начался период эмоционального спада, когда уже не хочешь ничего доказывать, только бы тебя оставили в покое, но он не оставлял, продолжая добивать своей игрой. Теперь я не верила ему, не могла себе этого позволить, потом не прощу.

– Садись в машину.

Я покачала головой.

– Садись в машину, я сказал!

Я оттолкнула его, слёзы брызнули из глаз, в этот момент я услышала крики Кирилла. Не то, чтобы сильно обрадовалась, мне было просто не до того, но когда вместо ответной речи Дима без предупреждения врезал моему мужу в челюсть, слёзы как-то сами собой пропали. Я стояла и смотрела в недоумении на этот фарс. И самым удивительным стало то, что Кира не ответил. То есть вообще. Он, конечно, не спортсмен у меня, но своим телом владеет, и настучать по нужному месту сможет всегда. В доказательства тому перед глазами всплывают картинки из нашего последнего отдыха, где он вот так же, как и сейчас Дима отшил приставучего украинца. Правда, украинец тот так быстро не сдался. Так, к чему это, собственно я веду, Кирилл не ответил и даже не сделал попытки придвинуться ближе, а безвольно наблюдал за тем, как Дима впихнул меня в свою машину. Я даже поклясться могу, что взгляд его поймала, но вот что он этим хотел сказать, как-то сразу не допёрла. Минут пять езды, я сидела в полном ступоре, пока шок не отступил, а вот тогда меня понесло с новой силой.

– Останови машину.

– Нет.

– Куда ты меня везёшь?

– Мы едем ко мне.

– Нет!

– Тогда к тебе.

– Нет.

– Ты предлагаешь ночевать в машине?

– Я предлагаю тебе остановиться и больше мне на глаза не попадаться.

Мой голос был твёрд, как никогда и никто бы теперь не смог утверждать, что это я пять минут назад была на грани срыва, потом рыдала, а потом молчала. Нет, я сама сдержанность, меня так и в президенты можно, только вот кто пустит?..

Вопреки ожиданиям Дима остановился, но предусмотрительно заблокировал двери.

– Алесь, я хочу начать всё сначала.

– Было уже, ты не прошёл контрольный тест на честность. Ведь знал, что Кирилл хочет с Глебом сотрудничать? Я об этом упоминала, а получить информацию после этого ты мог и без меня.

– Мы с Глебом старые друзья, Кирилл, кстати, был у нас третьим. И нет ничего удивительного в том, что я появился с тобой перед ним.

– Удивительно то, что по счастливой случайности там же оказался мой, пока ещё, муж.

– И что?

– И ничего. Я всё поняла. Ты ни в чём не виноват, но мне этого не достаточно. Я больше не могу тебе доверять, просто потому, что не могу. Ты меня унизил, причём не единожды. Ты меня изнасиловал, причём не единожды. Ты меня подставил перед мужем, даже если учесть, что сделал это не специально. Для меня хватит, открой дверь.

Уж не знаю, какое моё слово стало решающим в битве, а может мой тон не предусматривал возражений, но я вышла. На свободу и с чистой совестью. Пока мыслила, куда же мне, сиротинушке, податься, Дима, вероятно, ожидал, что я, немного помёрзнув, сяду обратно и не уезжал, но заметив номер припарковавшейся рядом машины, мои раздумья прекратились. Всё это время, Кирилл ехал позади, давая мне прийти в себя, потом минутку на объяснения с лжелюбовником, а вот теперь я в полном его распоряжении. Сейчас мне стало ясно, почему он тогда Диме не ответил, он, как великий комбинатор, знал наперёд мою реакцию и то, что я после произошедшего села к нему в машину – было сокрушительным ударом противнику. Вот, это тот Кирилл, которого я знаю!

Ехали мы молча, но не просто молча, а в гробовой тишине, даже музыку не включили, хотя из музыки подошёл бы какой-нибудь реквием, ну, это так, чтобы добить меня окончательно. Остановившись около подъезда, муж, наконец, взглянул в мою сторону, но я начала первой.

– Я, так понимаю, мы поговорим обо всём завтра?

– Да. – Скорбно кивнул он, хотя, мог бы и не переигрывать.

– В девять у тебя совещание, у меня, кстати, тоже планёрка и разбор полётов. Так что ты уж меня пригласи, как будет время.

– Не сомневайся. – Снова кивнул он. – До завтра.

– Пока.

На самом деле, ехать рядом с Кирой мне было сложно и не то, чтобы я чувствовала вину из-за измены, но то, как я его подставила, было некрасиво. На душе сразу стало легче, по крайней мере, четвертовать меня не будут, за это я ручаюсь, а нагоняй как-нибудь переживу, лишь бы не прилюдно.

Примерно с такими же мыслями я проснулась. Антона к моменту моего пробуждения и след простыл, в понедельник в шесть утра у него тренировка по плаванию, так что я особо и не надеялась застать сына. Зато смогла спокойно собраться на работу. Разбор полётов получился несколько вялым, сотрудники рады, а я вся в предвкушении и ожидании собственной очереди. Дождалась. О чём мне и сообщила секретарша.

– Алеся Вадимовна, Кирилл Александрович вас ждёт.

Я кивнула, но не смогла промолчать, бубня под нос:

– А самому позвонить, уже и руки отваляться…

Благоверный встретил чуть ли не с распростёртыми объятиями. Лощёный, довольный, выспавшийся.

– Судя по твоему виду, сделка не сорвалась? – Не сдержалась я, усаживаясь.

– Ну… Глеб мог мне только посочувствовать, а что касается дела, то обещал поддержать.

– Я рада.

– Знала бы, как я рад.

А вот теперь минута молчания. Прощание, так сказать, с хорошим настроением.

– Кир, если ты не против, я первой задам вопрос.

– А тебе и не терпится? – Он добродушно улыбнулся, я-то, конечно, знаю, что за этой маской он прячет своё ущемлённое самолюбие, но, честно говоря, видеть, что он за ней прячет, мне не хочется вовсе. – Спрашивай.

– Что у вас было с Димой?

– Лучше спроси, чего у нас с ним не было, – немного отвлекаясь, задумчиво проговорил Кир, – друзьями были. С детства. Потом профессия одна, потом бизнес схожий.

– Но ты ведь старше.

– Да, но я и говорю, что мы сначала просто дружили, а когда в городе стало тесно, объединили усилия, убив тем самым двух зайцев: и конкурентов умыли, и свои силы укрепили. Потом я женился. Потом вмешался Дима и я развёлся. Потом пришёл конец дружбе и общему делу. Но ты ведь спрашивала его об этом, не так ли?

– Так, но он не был столь углублён в подробности.

– Да, да, я даже знаю, что он пропустил, – Кира засмеялся, а мне от этого смеха стало не по себе, – жену мою любимую и то, как рога мне наставляли.

– Угадал.

Не то чтобы я была удивлена, знала об этом, но как-то слышать, что Дима был тем самым другом… жену Кирилла я понимала отлично, если бы сама не была настолько поглощена работой, тоже изменила бы, но говорить это вслух не буду, остерегаюсь.

– Теперь моя очередь? – С особым азартом начал он, и я поёжилась под пристальным взглядом.

– Спрашивай.

Обречённо, даже слишком. Надо сбавить обороты, а то инстинкт жертвы мне как-то не к лицу.

– Ты к нему хотела от меня уйти?

– Нет.

– Нет?

Спорю, что не ожидал такого ответа и заклеймил меня обманщицей.

– Нет. На тот момент я с ним не встречалась.

– Тогда мой второй вопрос: как? Как и где ты с ним познакомилась и когда успела настолько сдружиться, что он тебя по приёмам таскал, да ещё и столь недвусмысленно представлял? Ты ведь не глупая, – тут он хмыкнул, но я не обиделась, – не думаю, что тебе хватило двух недель, чтобы влюбиться и пойти у него на поводу. Только не расстраивай меня, прошу.

– Не буду, в смысле расстраивать. И ты прав, знакомы мы не две недели. Но когда я говорила о разводе, Димы действительно не было на горизонте. – Чтобы долго не мучить мужа, я сразу перешла к главному. – Я познакомилась с ним ещё до переезда в Москву. И, чтобы ты не задавал ещё одного вопроса, скажу сразу: от него я, собственно и сбежала.

– Допустим, что переварил. Вопрос: если ты сбежала от него тогда, что же заставило тебя вернуться, и попутно ответь, если не трудно, что стало причиной того разрыва?

– Его измена была причиной. А, насчёт, вернуться… не знаю, моча в голову ударила. Иначе и не скажешь.

– И всё-таки ты дура. – Констатировал он. – Я был о тебе лучшего мнения.

– Зря. Я действительно дура. Это ты у нас гений в общении с людьми, а я женщина, да и общаться привыкла с цифрами, они не обманывают, по крайней мере, если их приручить. И я не знала, что ты с ним знаком, иначе не стала бы даже обмениваться взглядами. Правда. Дождалась бы развода и только тогда…

– Тогда ты была бы ему не нужна. – Резко перебил Кирилл.

– Сейчас я это понимаю. Кир, извини, конечно, но если уже всё равно не секрет, про… в общем, давай ускорим бракоразводный процесс.

– Давай.

Он согласился слишком легко, на Кирилла, даже в безвыходной ситуации – это не похоже, но мне было уже всё равно.

Я засела дома, на работе Кирилл милостиво дал мне выходные, на самом же деле, уже вовсю искал замену. Особо я не переживала, моя квалификация заходила в дверь впереди меня, но всё же неприятно. Мужа понять можно, он не мог мне доверять после такого, но расставаться с любимой должностью, родным кабинетом… и всё это розовые сопли, не стоящие внимания. Больше меня интересовало то, что Дима, всё ещё на что-то надеявшись, не переставал проявлять чудеса терпения. Были цветы, были подарки, были чуть ли не серенады, но меня не проймёшь. Я честно, не понимала, что ещё от меня может понадобиться, теперь и брать-то особо нечего. В таком ритме продолжалось не меньше недели, а потом он исчез. Резко, без предупреждения: сегодня был, завтра уже нет. И снова: хоть и всё рано, вроде бы, но неприятно.

Что сказать, накосячил я прилично. Первое время даже не знал, как буду исправлять. Знал, что подарки и цветы – это не извинение, а лишь констатация моей вины, но отказаться от такого способа задобрить злючку не мог. Накануне того злополучного вечера окончательно решил не терзать больше ни себя, ни Алесю, забыть то, что было и начать заново. Сказать «нет» ревности и недоверию, хотя это оказалось и не просто. Я действительно собирался произвести эффект, появившись с ней на публике, но сама публика меня интересовала мало, мне нужен был Глеб. Он, как мой старый друг, должен был поддержать. Кирилл всё испортил, появившись как нельзя вовремя, перевернув всё с ног на голову. Потом, когда Алеся ушла, я понял, что он всё знал – это говорили его глаза. И как я мог подумать, что такое поведение Алеси пройдёт мимо него? Её безопасность до этого меня вообще мало интересовала, а теперь и беспокоится нечего. Он уже принял тот факт, что её потерял, но и ударить побольнее не отказался. Как всегда, в своём репертуаре. Алеси долго не было, он злорадно улыбался, Глеб сочувственно смотрел на нас обоих. Когда я понял, что она не торопиться, бросился искать, но слишком поздно: девочки и след простыл, причём в прямом смысле этого слов. Нагнал я её у какого-то магазинчика на проспекте. Одна, а тонком вечернем платье на ветру и морозе. Зрелище не из приятных, хорошо, что хоть полиция забрать не успела. Я пытался ей объяснить, но уже тогда знал, что всё бесполезно. Её стеклянные глаза говорили о многом, но она держалась из последних сил. Все слова были сказаны впустую, в её умной голове уже сложился довольно-таки чёткий план действий, и я в него не входил. Когда же на горизонте замаячил Кирилл, мне ничего больше не хотелось, только бы съездить по физиономии, что я и сделал. Легче стало, но не намного. Алеська стояла столбом, готов поспорить, что в следующее мгновения она бросилась бы к нему, но я не позволил, силой затолкав в машину. Она молчала слишком долго, даже показалось, что это бойкот, а потом я понял, что лучше бы она молчала. Каждое слово – как пуля, точно в цель. Да, и унижал и насиловал и не верил. В каждом преступлении виновен. Она легко произнесла свою пламенную речь и так же легко выскользнула из моих рук. Я мог бы не выпустить, мог бы заставить остаться со мной, мог бы применить силу, и она бы даже поддалась, но это мы уже проходили. Результат – сплошное недоверие, которое и привело меня туда, где я сейчас и нахожусь. А нахожусь я у ворот одной закрытой школы. Говорят, мужчина любит через желудок, женщина любит ушами. Насчёт желудка сказать не могу, поесть я люблю, но вот женщины… ушами они не любят, они заманивают нас, заставляя поверить в то, что они верят нам, а мы, мужчины ведёмся. Меня такой вариант не устраивает, и я решил пойти радикальным методом – через любовь всей её жизни, через сына. Сказать, что этот путь будет лёгким, я не спешу, но очень надеюсь на то, что мальчик меня хотя бы вспомнит.

Я узнал, что Антоха заканчивает сегодня в два. Что делать дальше пока не решил, надо бы для начала посмотреть на него. Прозвенел звонок, я его, конечно, не слышал, но судя по потоку ребят из школы, это так. Я пытался разглядеть среди мальчишек своего, но уже успел пожалеть, что не навёл справки и не взял с собой фото, мальчик за шесть лет мог прилично измениться, а я об этом не подумал. Не успел обдумать подобную мысль, как передо мной восстал, а иначе и не скажешь, юноша. Нет, это, конечно же, был мальчик, но его тело, было уже совсем не детским. Мысленно прикидывал, сколько же ему лет и никак не мог сообразить. По моим подсчётам, чуть больше двенадцати, а выглядел он на все четырнадцать. Широкие плечи, рослый, с достаточно развитой мускулатурой, короче, он сразу выделялся среди сверстников, поэтому приметить его было не сложно. Но что удивляло ещё больше, то это его осмысленный взгляд, направленный в мою сторону, он меня узнал, не было сомнений. И мы шагнули навстречу друг другу, протягивая руки в дружественном жесте рукопожатия, за которым последовало уже более настоящее, мужское объятие.

– Дим, это действительно ты? – Спросил Антон и начал присматриваться ко мне.

– Я. Хотел бы сказать, что не узнал тебя, но совру, скорее не ожидал… как ты так отличился? – Я искренне поражался, и не смог сдержать похвалы.

– Если ты о внешности, то всё благодаря тебе.

Я недоумённо смотрел в его весёлые глаза.

– Спорт. Плавание, теперь ещё и гребля на байдарке, карате. Так что могу сказать спасибо, если бы не ты…

Я понял и без слов.

– Есть дело, присядем?

Слишком доверчиво Антоха шагнул в сторону моей машины и без колебаний присел.

– Что-то случилось?

– Да. Я разругался с мамой и мне нужно её прощение.

Антон ошарашено отвёл взгляд в сторону.

– А я уж думал, что это её Кирилл так расщедрился. Это ты забрасываешь маму цветами?

– Каюсь. Но не помогает.

– И ты хочешь, чтобы я замолвил словечко?

– Не совсем. Нужны кардинальные меры, с твоей мамой иначе уже никак.

– И что мне делать?

– Надо же, ты так просто соглашаешься?

– Ну, я ещё не согласился, а просто уточняю свою роль. И да, всё просто. Я хоть и был маленьким, но помню, как мама была с тобой счастлива, а вот с этим… – Мальчишка сжал кулаки.

– Так достал?

– Терпеть его не могу. Одно радует, что это взаимно, если бы он просто меня игнорировал, я бы уже не выдержал.

– Не сошлись характерами?

– Вообще не сошлись. Я ему как лишний довесок к маме. Причём не нужный. Ты же знаешь, что они разводятся?

– Знаю.

– Дим, я помогу, чем могу. Так что нужно?

– Ты. Кого наша мама любит больше всего на свете?

Антон замешкался и посмотрел на меня, не решаясь ответить.

– Верно, она любит своего сына, то есть, тебя. – Помог я. – И если ты будешь счастлив, то и она будет счастлива, так?

– Ну…

– Мы с тобой найдём общий язык, я в этом практически уверен, и потом она просто уже не сможет отвертеться. Как тебе такой план?

– Интересно, но мне что, сказать, какой ты классный? Не думаю, что прокатит.

– Я тоже так считаю, но говорю о другом. Пойми, я не просто пытаюсь найти подход к твоей маме, я хочу, чтобы у нас была семья, как раньше. А для этого я должен заслужить твоё доверие. Я не просто подбиваю клинья, а действительно хочу, чтобы ты был мне сыном, ты и так мне как сын, тем более что сравнивать тебе практически не с чем.

– Уже верю, и что?

– Давно был на море?

Мальчик замешкался, я не ясно изъяснюсь, а казалось, всё это будет сказать легко.

– Я хочу свозить тебя на море, с маминого, конечно разрешения. Мы должны немного привыкнуть друг к другу, найти точки соприкосновения и судя по твоей реакции, мне не составит труда сделать это.

– Возможно, но как? Ты, может не в курсе, но мама на тебя очень злиться и вряд ли меня отпустит.

– Она говорила обо мне?

Зародилась надежда. В прошлый раз Алеся чётко дала понять, что на данном этапе сына вмешивать не собирается. Но, как эта надежда зародилась, так она и погибла.

– Не говорила. – Пояснил Антон. – Просто я так понимаю, что это ты ей целыми днями названивал, а она номер потом сменила.

– Да, есть такое дело. Но у меня есть план.

Антон мне нравился всё больше и больше. Нет, я и раньше знал, что он отличный парень, но тогда он был просто мальчиком, который нуждался в дружеском мужском плече, а вот теперь он является подростком и, как говорят – это самый трудный период. Честно говоря, опасался того, что Алеся могла неправильно объяснить наше расставание, но теперь вижу, что всё не так плохо.

– Так вот, давай мы сейчас позвоним маме и предупредим, что уезжаем. Паспорт с собой?

Антоха кивнул, очень хорошо, но всё так же смотрит ошалелыми глазами. Не трухай, пацан, я сам боюсь.

– Давай продиктую номер.

– Нет, лучше давай свой телефон, с него и позвоним.

Антон без лишних колебаний набрал номер, передал мне трубку, а я замер вслушиваясь в длинные гудки. Судя по резкому скачку температуры тела, я волновался, что и не мудрено, признавать свои ошибки всегда сложнее, чем их совершать, а мне предстоит их ещё и исправлять, причём не самым законным методом, фактически путём шантажа.

– Антош, не могу тебя забрать, добирайся сам. – Послышался в трубке голос, до того нежный, что хоть слюни подбирай. Даже признаваться перехотелось, что это я.

– А это не Антон. – Старался держать марку и никак не проявить своё волнение, а вот Алеся как раз скрывать ничего не собиралась и, после секундного замешательства, не сдерживала эмоций.

– Где Антон?!

– Со мной.

– С ним всё в порядке? – В голосе послышалась паника.

– Всё хорошо, мы с ним подружились, но звоню я не просто так.

– Держись от него подальше!

– Ещё чего, – набравшись смелости, ухмыльнулся я, предварительно выбравшись из машины, ни к чему Антону слушать то, что слушать ни к чему, – мы только встретились.

– Где ты, я сейчас приеду. Ты ведь со мной хотел поговорить, верно?

– Не совсем, – а девочка стала покладистой, великий материнский инстинкт, – а точнее совсем нет. Я хочу свозить Антона на море, вот, решил предупредить тебя, чтобы не волновалась.

То, что я услышал далее, речью культурного человека назвать нельзя, но это же наша Родина, здесь даже нецензурную брань можно выговаривать вполне культурно, но не в этом случае.

– Ты знаешь, что за похищение детей срок дают? Я тебя в два счёта найду…

Начала девочка гневную тираду, но слушать я её не собирался.

– Короче, мы с Тохой уже договорились и всё решили. Тебя просто ставим в известность. На этом всё. Едем в Сочи на шесть дней, за вещами не заезжаем, я всё куплю, от тебя требуется сходить в школу, уладить вопросы по поводу пропусков. Есть, что сказать?

О, сказать ей было что, но снова, всё нецензурно, поэтому не углубляюсь.

– Дима, ты издеваешься? – Наконец сдалась она, и можно было продолжить.

– Нет, родная, это ты издевалась надо мной неделю. Я не обманывал тебя, в тот вечер так точно, и для меня ничего не изменилось. В общем, дело обстоит так: я хочу, чтобы у твоего сына был нормальный отец, и я в состоянии помочь ему в этом. У него сейчас трудный период и ты ему не всегда поможешь, а меня он, как ни странно, слушает. Как бы у нас там с тобой не сложилось, его я полюбил уже давно, и сейчас отказываться не собираюсь. Это не только для меня и тебя – это для него в первую очередь.

Ху-у, выдал даже без шпаргалки, любовь на подвиги толкает и даже для себя самого я сделал несколько открытий: ведь мне действительно не всё равно, что будет с Антоном.

– Дим, – устало проговорила она и я слышал, как вздыхает, – давай ты не будешь сходить с ума. Я верю, что у тебя благие намерения и всё такое, но пора уже перестать играть в игры. Это ребёнок, причём не твой, и ты вовсе не обязан брать на себя ответственность. У тебя будет своя семья, вот на них и отрывайся, а нас, пожалуйста, оставь в покое и передай трубочку Антону.

– Трубку не передам, могу передать привет.

– Я сейчас позвоню в полицию.

– Не позвонишь. Я пришлю тебе фотографию твоего счастливого, – сделал акцент на последнем слове, это важно, – сына, и готов поспорить, таких глаз ты у него не видела уже много лет. И да, если захочешь присоединиться, я только «за».

В ответ гневное, но беспомощное рычание, я чувствую, как она напрягается, как расслабляется, задумываясь о последствиях, о плюсах и минусах и, к её сожалению, плюсов от моего с Антохой общения больше.

– Я могу надеяться, что телефон будет в зоне доступа?

– Буду рад тебя услышать. Мой номер, кстати, не изменился.

Моя маленькая победа! Хоть она и не пожелала попрощаться, но я остался разговором доволен.

– Проблемы? – С тревогой спросил Антон.

– С чего взял?

– Маму знаю. – Вздохнул он, до того наивно, что я улыбнулся и потрепал его полосы.

– Нет проблем. Мы едем.

И, о чудо! Таких глаз у него даже я не видел.

– А… вещи, школа… нужно же предупредить.

– Мама всё решит, а вещи купим в процессе. В конце концов, что нам нужно, двум чертовски привлекательным парням?

– А куда мы едем?

– В Сочи. Был там?

– Не был. Мама с Кириллом, – произнося это имя, Антон непроизвольно кривился, – прошлым летом собирались. Он хотел вдвоём, а мама со мной, в результате не поехал никто.

– Грустно.

– Согласен. А ты? Был там?

– Много раз. Я люблю родные курорты.

– Я тоже… наверно. А там сейчас холодно?

– По нашим меркам как тёплая осень. Четырнадцать – пятнадцать градусов. В море не полезем, но кафе, аквапарк, и кинотеатр я тебя обещаю. Так же богатую культурную программу и поверь, я тебе нефига не экскурсовод.

После последних слов несколько помрачневший Антон оживился. И мне нравился его настрой. Сразу видно: парню не сладко жилось всё это время. Кирилла я знаю слишком давно, чтобы питать иллюзии на его счёт: детей он не просто не любит, он их не замечает, не считает достойными внимания. Ноль, пустое место, не более того. Он любит деньги и женщин, а всё остальное – излишне. Я в своё время тоже был таким, да что, собственно, в своё время… Я и сейчас такой, только вот Антон мне действительно как родной. Не могу описать и понять, почему так сложилось, условно назовём это «родственные души», и Алесю я люблю. Кирилл наверняка пытался мальца отжать от матери, он не любит делиться, и того практически затоптал. Антон повзрослел слишком быстро, хочет сильным казаться, а это не правильно. У ребёнка должно быть детство и только он сам должен решать, когда тому заканчиваться. Короче, впереди у нас была неделя отрыва, и я готовился на целую жизнь приблизиться к Алесе, как бы она не городила вокруг себя заборы.

Я волновалась. Я сходила с ума. Я не могла уснуть, ни ела, ни пила, я сидела рядом с телефоном в некой прострации. Прошло более суток, с тех пор, как Дима увёз Антона и не то, чтобы я боялась, что он ему навредит, нет, я была уверена в обратном. Меня беспокоило то, что сын к нему привяжется настолько, что потом просто невозможно будет эту связь разорвать. Вернулась к жизни только тогда, когда снова услышала голос Антона в трубке. Он что-то долго и радостно рассказывал, назвал точное место, где они остановились, где успели побывать и что планируют ещё сделать, но я этого практически не слышала. В голове пульсировала только одна мысль: с ним всё в порядке. Потом стало немного легче, в социальной сети на страничке Антона каждый день стали появляться новые фотографии и я мгла теперь не только услышать, но и воочию наблюдать за тем, как счастлив мой ребёнок и с каждой новой фотографией я очередной раз убеждалась, что совершила ошибку, бросив Диму тогда. Ещё через два дня, мне позвонил адвокат Галаева и пригласил на встречу побеседовать, но, как выяснилось позже – встреча как таковой, мирной беседой, не являлась. Это был полноценный бракоразводный процесс, с судьёй. Кирилла не было, наш семейный, а теперь уже только его адвокат утверждал, что истец задерживается, начали без него, наверняка немалые деньги заплатили за срочность и конфиденциальность. Весь процесс занял не более двух часов, хотя я была практически уверена, что мы обойдёмся и меньшим временем. Всё происходящее больше напоминало фарс, в котором я предстала как лживая особа, желающая окрутить состоятельного человека. Задевало только то, что сам Кир решил не присутствовать, я бы с удовольствием посмотрела ему в глаза при такой речи его защитника. В итоге я отказалась от всех претензий на свою долю имущества и финансов, на которые имела право при разводе по брачному контракту. Я бы и без того от них отказалась, да и вся пламенная речь этого червя едва ли могла повлиять на ход дела, ведь в нашем договоре ничего не сказано про измены (взаимные, кстати), обманы и тому подобную чушь. Но нет же, ему нужно было меня извалять в грязи. Ему – это адвокату, Клименко Владиславу Игоревичу. Я и не сомневалась в том, что вся эта возня – дело его рук. Мы с Владом никогда не могли найти общий язык, а то, что я стала правой рукой Кирилла его и вовсе взбесило, а теперь он отыгрался. Браво, но не впечатляет, ничуть! Под конец слушания, уже, когда судья всё-таки вынесла свой приговор, и мы считались официально разведённой парой, в зале появился Кирилл. Красивый, серьёзный, деловой. Сейчас он выглядел несколько иначе, словно помолодел, или это я теперь смотрю на него не как на мужа?.. В общем, неважно. Он мило улыбнулся судье, извинился за опоздание и присел дослушивать заключительную часть.

– Я не понял, – повернулся он ко мне, – Алесь, я, конечно, всё понимаю, но мои подарки…

Да, да, адвокат настоял на том, чтобы я вернула мужу всё ценное, что он подарил мне в браке (украшения, машины).

– Ничего особенного, – улыбнулась я, поднимаясь, – Владислав Игоревич хотел, чтобы из зала заседаний я вышла даже без нижнего белья, но… ты сам понимаешь…

Немая сцена, которая продолжалась между адвокатом и Кириллом меня не интересовала и я направилась к выходу. Вот так и стала свободной женщиной. Даже забавно получается, почему после обретения свободы, мне приходятся начинать с нуля?

Вернулась домой и тут же обнаружила на электронной почте несколько предложений по работе, в том числе и от наших прямых конкурентов. Шила в мешке не утаишь. Но работа интересовала меня мало, сейчас бы с личной жизнью разобраться. Снова улыбнулась, когда получила от сына очередной фотоотчёт. Осталось всего три дня, и он снова будет со мной. Эти три дня мучительными для меня не показались, и я находилась в нетерпении перед предстоящей встречей, но вот уже вечер… восемь утра, десять, а никто так и не появился. Телефон сына молчит, находясь вне зоны доступа, а когда стало невозможно ждать, я набрала номер Димы. За всё это время, мы ни разу не переговаривались, и он не проявлял ко мне интереса, Антон лишь изредка передавал от него привет, а вот теперь поговорить я хочу!

– Слушаю тебя, моя радость. – Чуть ли не пропел он в трубку.

– Где Антон?

– А я уж думал, ты и не позвонишь…

Он издевался, он ждал моего звонка, сволочь.

– Ты мой вопрос слышал?

– Слышал. Я не слышал дружественного приветствия. Как насчёт «доброе утро, любимый». – Его голос стал томный и невыносимо приторный.

– Если ты сейчас же не скажешь, где мой сын…

– То что? – Засмеялся он.

Действительно, что? Я и сама не знала, чем могу пригрозить, и это выводило из себя ещё больше.

– Дим, пожалуйста…

– Слушал бы и слушал… Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не так ли, малыш?

– Куда мне приехать? – Наконец сообразила я.

– Записывай адрес. – Удовлетворённо выдохнул он.

Он продиктовал, а я записала. Сначала подумала, что это его очередная штаб-квартира, но ошиблась, по нужному адресу располагался крупный бизнес-центр. На входе спросили имя и сразу же отрапортовали, что меня ждут, что странно, ведь обычному секьюрити на входе редко докладывают подобную информацию. Но меня действительно ждали – это я поняла, когда у лифта встретилась с молодым человеком, который сразу же, без моих лишних просьб, согласился помочь. Мы прошли в просторную приёмную, но это значения не имеет, поскольку богатым убранством меня уже давно не удивить, но вот то, как среди всего этого выглядел Дима, было действительно необычно. Я ещё никогда прежде не замечала в нём столько силы и властности. Никаких человеческих эмоций на лице, полная собранность и концентрация внимания. Он разговаривал по телефону и то, какой ледяной, командующий тон имел в тот момент его голос, заставило меня увидеть в нём другого человека. Человека, которого я не знала. Только сейчас картинка сложилась. До этого я не могла понять, как такой человек как Кирилл мог работать, дружить с Димой, а ведь они действительно дружили. Зная Кирилла почти шесть лет, я с уверенностью могла заявить, что он не потерпит рядом с собой слабого, он втопчет его в грязь, перешагнёт и не заметит, а Дима мне казался именно таким, слабым. Нет, конечно, я понимала, что он не слабак в полном смысле этого слова, ведь он сумел начать новый бизнес, самостоятельный, зачатки лидера в нём, безусловно имелись, но сейчас… Сейчас я точно представляю, как они общались. Именно на равных. И Дима… на сегодняшний день он обошёл Кирилла по всем фронтам. Не знаю, с кем он там разговаривал по телефону, но меня этот его голос пробрал до костей. Сейчас я уже не была столь уверена, как ещё пять минут назад и не представляла, что мне скажет этот человек. А меж тем, пока я вот так пялилась на него, восхищаясь, Дима разговор закончил и вспомнил обо мне.

– А вот и моя пчёлка. – Задумчиво проговорил он, раздевая меня взглядом. – Присаживайся.

Ни его благосклонный тон, ни доброжелательный жест не смогли меня вырвать из оцепенения, а его взгляд теперь не просто гипнотизировал, он убивал наповал, под ним я забыла как дышать.

– Где Антон?

– А поцеловать? – Ядовито усмехнулся он и сделал шаг мне навстречу.

– Обязательно поцелую, не сомневайся.

– Он в школе. – Дима развёл руками, присаживаясь на край стола. – Не понимаю вообще, с чего ты взяла, что сын у меня, время вроде как, учебное, не так ли?

– Но… – Вот теперь я точно осознала, что такое растерянность. – А зачем тогда ты пригласил меня?

– Ты сама позвонила. А я хотел тебя увидеть. И то, что я сейчас вижу, мне нравится, определённо.

Его пристальный взгляд ещё раз прошёлся по моей фигуре, и я пожалела, что выбрала облегающую одежду, нужно было прийти в балахоне. А вот то, что к встрече я готовилась, несомненно. И снова волновалась, переживала, долго не могла остановиться на одном варианте, но в итоге выбрала строгий деловой костюм, который впрочем, на моей фигуре выглядит практически как вечернее платье – умопомрачительно. Стало жарко и трудно дышать и я прервала этот взгляд, присев на стул, как и было предложено ранее.

– Я слышал, ты снова свободна?

– Да, свободна, и положением этим дорожу, так что тебе ловить нечего.

– Не сомневаюсь.

– Что ты от меня хочешь?

– Ты мне нужна.

– Теперь-то уж зачем?

– Потому что для меня ничего не изменилось.

– Давай поговорим. – Согласилась я, и опустила голову, потому что моей силы воли больше не хватало, чтобы выглядеть достойно. Да и кого я вообще обманываю, Дима меня знает, кажется, даже лучше меня самой.

– Давай.

Дима приблизился и я увидела перед собой всё того же мужчину, который совсем недавно признавался мне в любви, который практически сразу предал меня и которого я не хотела видеть всё это время. Родной, знакомый и самый близкий.

– Малыш, – потянул он, притягивая к себе мою ладонь, от первого же прикосновения я вздрогнула, но старалась держать себя в руках, – я знаю, что тебе сейчас трудно, но поверь, мне ничуть не легче. Я… я не хочу тебя потерять.

– Но ведь ты меня обманывал. Всегда.

– Так получилось.

– Дим, как в школе! – Вырвала я свою руку из его захвата. – Так вышло, так получилось, я не хотел… Ты откровенно издеваешься надо мной!

– Я просто не знаю, как себя с тобой вести. Ты всегда разная, – он подскочил и начал метаться по комнате как загнанный зверь, – тебя невозможно угадать и понять. Я не знаю, чего ты хочешь? Чего, Лесь?

– Я хочу семью. Любящего мужа. Что непонятного?

– Но у тебя всё это было!

– Ничего у меня не было, никогда! Но я всё равно хочу, чтобы было именно так. Мне не нужно подобие, иллюзия, мне нужна настоящая любящая семья. Мужчина рядом, который меня не обманывает и не ищет выгоду.

– Выгоду? Алесь, ты себя слышишь? Что мне с тебя взять? О какой выгоде ты говоришь?

Его набирающий темпы монолог прервала секретарь, которая известила о приходе некой Карины Валентиновны и Дима тут же успокоился.

– Я сейчас. – Бросил он мне, чуть ли не бегом выскакивая за дверь.

Я сидела молча, я хотела поговорить с ним, чтобы всё выяснить именно сейчас, потому что в следующий раз у меня может просто не хватить смелости, но ждать… просто ждать его тут, я не могла и вышла следом в приёмную, в которой оказалось тихо и пусто. Лишь секретарь изредка стучала идеальным маникюром по клавиатуре.

– Извините, а Дмитрий Анатольевич…

– Он сейчас занят, подождите несколько минут. – Прервала она меня самым наглым образом. И этим задела.

– Где он? – Спросила я тоном, не терпящим возражений. Не один год старательно его отрабатывала на своих подчинённых и добилась успеха. И эта милая девушка тут же отреагировала, уставившись на меня непонимающим взглядом, но теперь перебивать не будет, я уверена.

– Мне повторить свой вопрос?

– Он в зале заседаний.

Наконец кивнула она в сторону соседней двери, и я решительно туда направилась. Не ожидая подвоха, с силой распахнула дверь и замерла. Передо мной стояла всё та же женщина, мой ночной кошмар, как я её назвала годы спустя. Всё такая же красивая и интересная. Именно с ней был Дима в тот вечер в ресторане, когда разрушилась моя сказочка о любви. Я стояла и не могла проронить ни слова, а она внимательно и надменно изучала меня. Да уж, теперь я достойна её взгляда, не так ли? Не та серая мышка, которая тёрлась под туалетом, теперь меня заметили, потому что я другая.

– Димочка, ты занят? – Приподняла она свою идеальную бровь и заученно улыбнулась, Её интерес ко мне снова иссяк.

Её голос, манера поведения, умение себя держать… я снова чувствовала себя какой-то ущербной, уязвимой, особенно наблюдая, как этот лютый зверь, Дмитрий Трунёв, чуть ли не пресмыкается перед ней.

– Честно говоря, да. – С виноватой улыбкой подтвердил он, опять же, не глядя на меня.

– Ничего, я в Москве ещё пару дней, увидимся, дорогой.

Это я слышала уже стоя к ним спиной. Я проиграла, я неудачница, а ведь готова была снова поверить… Не дожидаясь повторного пинка под зад, шагнула в сторону лифта, а Дима и эта… Карина Валентиновна, конечно, ни какая-то там Алеся… звезда полесья! И фамилия у неё наверняка соответствующая. Чёрт! Ненавижу, их обоих ненавижу, как я могла быть такой дурой?!

Уже на стоянке, заводя машину, я снова увидела её. «Роскошная и незабываемая. Девушка вамп. Мечта любого мужчины». Именно такие ассоциации всплывали в мозгу, глядя на неё. Гордая осанка, грудь, ровно выступающая вперёд, машина, кстати, с водителем. По стоимости, моей, может, и не уступает, но у меня такое чувство, что я сижу в москвиче. Взглядом проводила её автомобиль, выезжающий со стоянки, оценила, с каким лицом ей улыбнулся охранник. Ненавижу!

От мыслей оторвал звонок моего телефона. Я вздрогнула, глянула на дисплей – Дима. Тут же тронулась с места, на запредельной скорости. Ехала недолго, буквально на следующем перекрёстке свернула на обочину и взвыла. Он растоптал, разорвал душу в клочья, у меня больше нет желание любить и влюбляться. Он выжег изнутри, оставляя на месте лишь пепел. Никогда не думала, что я вот так вот смогу убиваться по мужчине, сразу вспомнилась моя жизнь с первым мужем. Я была независимой, сильной, неуязвимой, а сейчас… я превратилась в безвольное существо, которое только и может, что подготавливать уши для очередной лапши. Он манит пальчиком и я бегу, он говорит, что любит, и я верю, он топчет меня ногами, а я поднимаюсь в надежде, что он снова придёт. Глупо, наивно, по-детски. И это моя жизнь. Я успокоилась через несколько минут, выплакав поток своей горечи и обиды. Было пусто, одиноко, но уже не больно. Я не хочу больше жить в этом городе, в этой стране. Я хочу уехать, сбежать – что угодно, только бы забыть всё, что произошло, бежать туда, где меня никто не знает. Где женщина предоставлена сама себе и ни от кого не зависит. Только вот, есть ли оно, такое место?

Квартира меня встретила тишиной и серостью. Привычной, спокойной обстановкой, которая теперь раздражала. Не теряя времени даром, я достала из шкафа пару чемоданов, без разбора наполняя их вещами. Через несколько минут услышала, как щёлкнул дверной замок. И морально уже готовилась сообщить сыну, что мы уезжаем, и что в нашей жизни больше никогда не будет Димы, как господин Трунёв собственной персоной, рассвирепелый, появился передо мной, выходя из темноты прихожей. Медленным взглядом провёл по воцарившемуся бедламу и только тогда глянул на меня. От такого взгляда я дёрнулась, с опаской делая пару шагов назад и чуть не упала, когда он буквально прорычал:

– Какого хрена здесь происходит?!

Мне бы сейчас упасть замертво и больше не вставать, но неведомые силы дали шанс на противостояние.

– Откуда у тебя ключи?

– Взял у Антона.

– Где он?

– Он? Он ждёт в машине, пока мы с тобой поговорим. – Его глаза сверкали, зубы сжаты, а на скулах желваки. Жуткое зрелище, но я, видимо, морально уже к этому готова.

– Я уезжаю. И это весь мой разговор.

– Да что ты? А мне показалось, мы только-только начали понимать друг друга.

Запыхавшийся от злости, растерянности и нервного перенапряжения Дима – это что-то.

– Даже не знаю, с чего ты это взял?

– Слушай, Алесь, – буквально взвыл Димочка, было бы за что, пожалела бы, негодяй, – давай спокойно поговорим. Всё равно ты отсюда не выйдешь, пока я лично тебя не выпущу, а не выпущу я тебя никогда, так что разговаривать придётся. Вопросы есть?

– Что у тебя с ней?

– Что?

Похоже, Дима такого вопроса не ожидал, так как его встречный вопрос был задан буквально на последнем издыхании, а потом непонимание в глазах, застывшая физиономия и знак вопроса, который прямо на лбу и светился (образно, конечно). Но, так как мне не до шуток и всё это демагогия для отвода глаз, а на самом деле мне уже совсем не весело и я вообще поникла, короче вопрос задала уже тихо, мирно, но до Димы так и не дошло.

– Что у тебя с ней?

– С кем?

Я взглянула на него снизу вверх с полной уверенностью, что Дима издевается.

– С Кариной Валентиновной. – Спокойно, с едва сдерживаемыми слезами уточнила я и наслаждалась физиономией собеседника, которая за секунды изменилась от полного офигевания, до полного обалдевания.

– Пчёлка, так ты меня ревнуешь, что ли? – Усмехнулся Дима, не веря своему счастью, и сложил руки на груди. Рано радуется, моё спокойствие дело временное, особенно с ним.

– Я задала тебе вопрос! – И твёрдость в голосе моём появилась и уверенность.

– Ты прекрасна в гневе. – Дима прямо-таки засиял. – А с Кариной Валентиновной у меня деловые отношения. И дружеские. Скажем так, когда мне было трудно, она выручила, одолжила денег, благодаря чему, в некоторой степени, мы с тобой и встретились в тот день в кафе. Не было бы Карины – не было бы моего бизнеса, того ужина в кафе и нас здесь, – он показательно обвёл взглядом квартиру, – не было бы.

– Может, мне ей ещё и спасибо сказать?

– На твоё усмотрение. – Ухмыльнулся он, а меня прямо передёрнуло всю. Знаю я, какие они там друзья.

– Поговорили? До свидания.

Улыбка с лица Димы стёрлась мгновенно, а мнимая победа была так близко… Короче говоря, теперь он снова свиреп как бык.

– Алесь, скажи честно, ты меня довести решила? Чего тебе не хватает? Я бегаю за тобой по всему городу, в ногах валяюсь, что ещё?

– Может к этому гремучему коктейлю добавит немножко честности?

– Что ты хочешь услышать?

– Честно? Ничего. Я тебя столько слушала, что погибель от углеводов мне просто обеспечена.

– От каких ещё углеводов? – Вздохнул Дима и буквально рухнул на диван.

– От лапшичных, знаешь такие… которые на уши вешают.

– Да мать же твою! – Снова вскочил он, вот теперь точно в бешенстве и буквально впился в мои запястья своими лапищами. – Ты какого от меня тогда ушла?! – Вопил он не своим голосом. – Чего тебе тогда не хватало?! Я всё для тебя делал, всё. Я жизнь свою в корне поменял и после всего даже не заслужил объяснений? Ты просто сбежала, потому что тебе было так удобно, да? Трудно было сказать, что жизни красивой захотелось, столичной? Что не хочешь ты меня и посылаешь ко всем чертям? Или просто, что не твой формат? Что, скажи?!

Дима со всей своей злостью бросил меня на диван, куда сам же потом и потянулся, добивая меня. Схватил пальцами одной руки за лицо, сотрясая, пока я не ударила по этой самой руке со всей дури.

– Да потому что иначе я просто не смогла бы уйти! – Прокричала я в ответ и залилась слезами. – Потому что я не смогла бы сказать этого, глядя тебе в глаза… – Добавила уже тише и сквозь слёзы.

– Что значит, не смогла бы?

– Да потому что я себя не помнила, когда на тебя смотрела. Не существовало больше меня для меня, я была только для тебя! В угоду тебе, чтобы ты остался доволен! Мы ели то, что любил ты, пили то, что любил ты. Слушали твою музыку и смотрели твои фильмы. А самое ужасное то, что меня всё это устраивало! Меня устраивало, потому что я смотрела на тебя, раскрыв рот, потому что не знала, как это теперь, без тебя!

– А то, что я отдавал тебе столько же, ты не замечала?! Ты не замечала того, что мне тоже сложно, потому что я, в отличие от тебя, не знал, каково это, жить в семье. Я ребёнка твоего полюбил, себя вам отдавал, потому что это было важно, а ты, значит, своей свободой дорожила так? – Он скривился от отвращения, глядя на меня. – Мне было сложно, Алеся, потому что в один раз я стал главой семьи. Своей семьи, и нужно было находить подход не только к тебе, но и к ребёнку, а я попросту не знал, как это делать. Но я делал это, и мне было плевать на трудности. На то, что я всю жизнь жил только для себя и не думал, что когда-нибудь смогу оказаться в подобном положении, потому что дети, семья… всё это было не для меня, я так думал. Я выполнял любые твои прихоти: квартиру хочешь – пожалуйста, машину – не стоит благодарности, мы сегодня капризные – давай сходим в ресторан, пообщаемся с твоей мамой. Что ещё? Чего ты ещё хотела от меня?

– Я хотела, чтобы ты меня не использовал! – Билась в истерике я, потому что не понимала, как модно так искусно врать про любовь.

– Я тебя использовал? Ты ничего не путаешь, милая? Который раз ты меня в этом обвиняешь? Да что мне с тебя взять-то, а? Что с тебя взять? Нет, мне даже интересно, – нервно усмехнулся он и заставил меня смотреть в глаза, – ты вышла замуж за морального урода, который готов был тебя продать, второй раз ты вышла замуж за крутого бизнесмена, который готов был тебя купить. А в результате я, который в принципе от тебя ничего не требовал, тебя использую? Я ничего не упустил? Какого хрена ты меня вечно в чём-то подозреваешь?!

– Да потому что я люблю тебя! И мне всё равно кто меня продаёт или покупает, потому что мне всё равно! Я выходила за них замуж, потому что не любила, а значит, и потерять ничего не могла. А рядом с тобой я дышать забываю и просто боюсь, что ты сделаешь мне больно… И я струсила тогда! Слышишь, струсила! Я знала, что ты изменяешь мне. Знала и молчала, потому что боялась, что как только признаюсь в этом, тут же окажусь за дверью. Потому что ты – это ты, и тебе никто не указ. Я просто боялась, что ты меня бросишь, и я этого не переживу!

После минутного раздумья и тогда, когда мой истерический плачь, перешёл в тихое похлипывание, Дима продолжил экзекуцию

– И ты решила, что лучше бросишь меня сама?

Уже совсем тихо, боясь даже предположить такое, спросил он.

– Да.

– И ты так просто уехала? И уже через несколько недель спокойно трахалась с Галаевым?

– Да! Да! Да! – Прокричала я и тут же схватилась за лицо, которое обожгла пощёчина. Истерика прекратилась, внутри снова пусто теперь уже навсегда. Я давно должна была ему это сказать, тогда бы и сегодняшняя моя жизнь сложилась по-другому. Как жалко, что человек слишком поздно осознаёт, где же он совершил ошибку. – Наверно я должна сказать, что Кирилл просто не оставил мне выбора, но тогда бы я сама соврала. Выбор у меня был, и я его сделала. Я просто хотела тебя забыть, пусть даже таким идиотским способом.

Моё признание Дима пропустил мимо ушей.

– И скажи, если это, конечно не секрет, с кем я тебе изменял? – Я взглянула на него как на недалёкого. – Нет, ты ничего не подумай, просто интересно, из-за кого шесть лет жизни вылетело в трубу.

– Из-за твоего друга и, по совместительству, делового партнёра.

– Карина?

– Мне кажется или ты удивлён?

Дима молчал. Осмысливал, и, по всему видно, что это известие в его голову точно уж не укладывалось.

– А можно ещё узнать, с чего этот бред вообще взялся в твоей замечательной головке?

– Я всё видела.

– Что, всё?

– Тебя с ней. – Дима снова молчал, и я решила пояснить. – Может, ты помнишь, хотя я и не уверена… в общем, ты был в ресторане, а меня туда же пригласил налоговый инспектор. Это не особо важно, так что я перейду к сути. Когда я вошла в тот ресторан, первое, что услышала – был женский хохот, глобальный такой, чтобы уж наверняка все слышали. Я не собиралась смотреть, но так уж случилось, что проходила мимо вас. Ты меня не заметил только потому, что в это время добывал виноградку, спрятанную в её декольте. Потом она кормила тебя с рук и знаешь, ты особо удручённым не выглядел. Наоборот даже довольный такой, жизнерадостный, смеялся с ней на пару и при этом никого не стеснялся. Потом, в коридоре, я встретила Лёшу, который и сообщил, сам того не ведая, новость, о том, ты, оказывается, меня скрываешь и даже стало ясно почему. А что, хорошо так устроился… одна ждёт дома, другую можно и на людях ублажать. А двоих сразу с друзьями знакомить не нужно. Не поймут, что во мне нашёл, засмеют. Не знаю, какие ты там ещё выводы для себя сделал.

– Леськ… ты ведь всё это сейчас несерьёзно?

– Да, Дима, да, это я так шучу. Можешь смеяться.

– Что-то мне не смешно. – Он шумно выдохнул, закрыл лицо руками. – И ты из-за этой ерунды сбежала и жила с Галаевым? Сына своего пожалела бы…

– Я могу идти?

– Алесь, ты дура.

– Не новость.

– Нет, правда. – Он даже посмеялся, глядя на меня. – Милая, Карина – это жена Лёши. Мы давно дружим, настолько давно, что подобные шутки ни для кого не секрет. И если ты думаешь, что я мог вот так развлекаться с женой своего руга, пока он отлучился позвонить по телефону, то… то у меня просто нет слов.

Слов не было и у меня. Уже когда я рассказывала свою версию происходящего и видела глаза Димы, с каждым мгновением уверенности всё убавлялось. И нельзя сказать, что он меня чем-то ошарашил… жена Лёши… ну и что, что жена? У Кирилла же увёл! В общем, пока я прикидывала все «за» и «против», Дима продолжил бросать в чемодан вещи.

– Ты что делаешь?

– Вещи собираю. Не видно?

– Видно, но это же мои вещи…

Он так на меня посмотрел, так посмотрел… короче, теперь я молчу и быстро-быстро хлопаю ресницами.

– Ты переезжаешь ко мне. – Пояснил он, не дождавшись очередных вопросов.

– Но…

– И Антоха тоже, с ним мы уже говорили.

– А меня уже не спрашиваешь?

– Думаешь, стоит?

Дима оторвался от столь увлекательного занятия, как бросание в чемодан моих многочисленных тряпок и присел передо мной на корточки.

– Алеся, я тебя использую, я тебя обманываю, я тебя… не знаю, говори, что угодно, только верь мне. И ты будешь жить со мной. Знаешь почему?

Я медленно покивала головой, что тут сказать, я не знала.

– Потому что всё, за что я берусь, я довожу до конца. Мы когда-то были одной семьёй, одной семьёй и останемся, потому что ты так хочешь, я так хочу и сыну это необходимо.

Что тут говорить, всё верно, всё так. Он прав. И мы переехали к нему тем же вечером (в другую квартиру, а не в ту, о которой я упоминала ранее). И я была счастлива, если не считать домашней тирании. В моих планах было устроиться на работу, потому что по-другому я не могла, а так как теперь была девушка не свободная, все предложения мы рассматривали с Димой вместе. И, что вполне естественно, даже по истечении месяца, будучи в спросе, я так и не устроилась. То ему начальник слишком молодой, то должность не та, то зарплата странно завышена и мне предложат дополнительные услуги. Его предложение о сотрудничестве я отмела сразу же, хватит мне семейного бизнеса и усиленно занялась поиском в новых неизведанных сферах, желательно в женском коллективе. В результате, через несколько дней, проходила собеседование в популярном женском журнале, владелица которого была настоящей феминисткой, мужчин презирала, вследствие чего ими в офисе даже и не пахло. Мне обещали перезвонить. И вот так, на душевном подъёме я затеяла в квартире генеральную уборку. Очень не вовремя, как оказалось.

Дома была совсем одна, домработница Димы выпросила отпуск, поэтому помощников у меня не предвиделось и я, с медицинской дотошностью, стала сдвигать в центр комнаты всю, более-менее, подвижную мебель, дабы привести в порядок самые дальние закутки. На фоне неимоверных трудовых усилий, нет ничего удивительного, что я не заметила, как в квартиру вошла незнакомая женщина, решив известить меня о своём присутствии деликатным покашливанием. Конечно, я испугалась, а как иначе. В спешке развернулась и увидела перед собой пожилую даму, весьма строгой наружности, в дорогом меховом пальто, красных сапожках, с такого же яркого цвета перчатками в руках.

– А вы новая домработница? – Немного надменно интересовалась она, до этого отсканировав мой внешний вид с ног до головы.

Признаться, мне стало немного стыдно, я так не выглядела наверно со времён жизни в мамином доме. Нет, ну, а что тут удивительного, я ведь никого не ждала, хотя в таком виде, даже перед Димой мне было бы стыдно появляться. Но его ведь нет!

На высказывание этой дамы, как я уже практически уверена, моей будущей свекрови, я отреагировала весьма враждебно: выпрямила спину, приняла позу начальницы и приподняла одну бровь (ну, чтобы сразу показать, кто теперь здесь хозяин).

– Нет, я теперь здесь живу.

Получилось не очень выразительно, но сказать по-другому я не осмелилась, «любимая женщина» – как-то интимно, а статуса жены ещё не имела.

– В каком смысле живёте? Здесь живёт мой сын! – Сделала женщина шаг вперёд и была похожа на тигрицу, охраняющую свою территорию.

– Да, а я живу вместе с ним.

Женщин посмотрела с некоторым интересом, а в уме уже прикидывала, что если меня облачить во что-нибудь приличное, то на пассию любимого сына вполне сойду.

– А… почему вы тогда тут… убираетесь?

– Домработница в отпуске, а я пока нигде не работаю, вот, занялась делом.

И что бы вы думали, каждая мать (нормальная), подумала бы: «какая замечательная девушка, не белоручка, какая-нибудь», но нет, эта дама зацепилась именно за тот факт, что я ещё не работаю и презрительно фыркнула:

– Только содержанки ему не хватало.

– Может, вы представитесь?

– Я Анастасия Викторовна, мать Дмитрия.

– Очень приятно, а я Алеся.

– Да?

Почему-то этот факт её удивил, хотя… чего это я, конечно, обычно на богатеньких буратино охотятся исключительно Елизаветы, Анжелики и так далее, а тут я, со своим простеньким набором.

– Да.

– Извините, но Дмитрий не предупредил меня о таком факте. Я так понимаю, вы недавно… живёте.

– Чуть больше месяца.

– И, как я вижу, обживаетесь удачно.

– Вас что-то смущает?

Всё время диалога мы держались на расстоянии друг от друга в достаточно воинственных позах, выпятив вперёд грудь. В воздухе скапливалось напряжение, я осознавала, что перегибаю, но и уступать не была намерена. Ещё Кирилл меня приучил к тому, что никого нельзя впускать в личную жизнь, тогда и ошибки будут только твоими. Так вот, стоять и далее, было не совсем прилично, поэтому я предложила присесть.

– Не то, чтобы… обычно Дима избирателен в своих связях.

– Вот уж не думала.

– Не грубите, я всё-таки его мать.

– Констатация факта, не более. Так зачем вы пришли?

– Да, собственно, посмотреть как здесь и что.

– У нас всё в порядке, спасибо за заботу.

– Не сомневаюсь, но…

– Я так понимаю, вы здесь не проживаете? – Перебила её я, точно зная, что Дима жил один.

– А какое это имеет значение?

– Вообще никакого, но я бы хотела закончить уборку, а при посторонних как-то неудобно. Так что, если вас больше ничего не интересует…

Не вежливо, даже грубо, но вот такая я сегодня стерва.

– А вы не забываетесь?

– Ничуть. Думаю вам должно быть известно, что если уж я здесь, то имею на это право, и Дима теперь живёт не один, так что попрошу вас в следующий раз, во избежание недопонимания, заранее предупреждать нас о своём визите.

– Что?! Да как вы разговариваете? – Раздухарилась свекровь, попутно вскакивая с кресла. – Вы думаете, что это у вас серьёзно? Не тут-то было. И уедете вы в своё Урюпинск… или откуда вы там…

– У меня московская прописка и квартира в центре, так что даже если я и съеду, то не так далеко.

В этот момент в коридоре о своём приходе громко известил сын.

– Мам, я дома. – Успел выкрикнуть он, пока не увидел гостью.

– Так у вас ещё и сын?

– Уже уходите?

– Ухожу, но я вернусь.

– Доброго пути.

Когда захлопнула за ней дверь, стало не по себе. Это же надо, так неудачно ей прийти, да ещё и мне настроение испортила. В итоге уборка была перенесена на другое время, сын помог с расстановкой мебели, а я занялась ужином.

В кабинет ворвался Дэн с идиотской ухмылкой.

– Что?

– Да вот, смотрю, ничего не хочешь рассказать старому другу?

– А что, должен?

Я, не отрываясь от документов, не уделял ему особого внимания, но Денис уходить явно не собирался, поэтому взгляд на него я всё же поднял, в ожидании.

– Мне мать твоя звонила, в истерике.

– Что-то случилось?

– Даже не знаю как сказать… Говорит, была у тебя в квартире, а там какая-то стервозина чуть ли не пинками выгнала её за дверь?

– Так и сказала?

– Дословно передаю.

Ухмыльнулся, честно говоря, от Алеськи такого не ожидал, но и, зная свою мать, вполне её понимаю, любого довести сможет.

– Что молчишь? Колись. Уделал всё-таки Галаева?

– С чего ты взял, что его?

– Ну… слышал краем уха, что он вроде как развёлся, а жена его работу ищет. Ничего не напоминает.

– Ничуть.

– Димас, не тяни, я же знаю, что она. Как тебе удалось?

– Я не намерен обсуждать с тобой свою личную жизнь.

– Да это я уже понял, – не успокаивался Дэн, – у вас там что, всё серьёзно?

– Если я отвечу «да» – это остановит череду твоих вопросов?

– О-о, я так понимаю, не зря ты последний месяц домой скачешь как горный козлик, а? Не пожалеешь, видно ведь, что дама она не простая. Помниться мне, в прошлый раз, когда ты вот так же скрывался, всё закончилось плачевно. Как там её звали, рыжую твою?

Я поднял на него взгляд и посмотрел прямо, можно даже сказать, угрожающе, что он в этот момент пытался осознать, не знаю, но Дэн невесело усмехнулся.

– Алеся её звали, так ведь? И судя по выражению твоего лица – это та самая Алеся, верно?

– Молодец, заработал пряник, а теперь иди отсюда.

– Нет, подожди, – рассмеялся он, – ты, что, опять на те же грабли? Нехило она тебя зацепила. Нет, ну я понимаю, девка красивая, но снова с ней жить, ты чего?

– Ещё пара слов и ты отсюда вылетишь. – Спокойно, но достаточно серьёзно отозвался я, и Дэн понял, молодец.

С мамой я в тот вечер так и не поговорил, а на следующий день со мной не захотела разговаривать она, но я не очень-то и расстроился, главное, что Алеся пережила это вполне спокойно. Она весь вечер рассказывала о собеседовании, о перспективах, а я ей просто любовался. Именно такой жизни для себя хотел.

Я продолжала радоваться жизни, по мере возможности. Меня утвердили на должность финансового директора журнала, но, как в советское время, буквально настояли на прохождении медосмотра. Я не знаю, может так до сих пор и положено (и это, собственно, правильно), но работая под крылышком у мужа, для меня лично это обязательным не было, я и сама следила за своим здоровьем. Так вот, медосмотр я проходила в одном из медицинских центров, у своих врачей, особо не волновалась, пока не зашла в кабинет к гинекологу (моего постоянного доктора не было, и мне посоветовали другого, не менее квалифицированного). В принципе, всё было как обычно, опрос, осмотр молочных желёз, кресло, только вот сегодня доктор возилась дольше обычного. Ей, собственно и платят за то, чтобы не отнимала драгоценное время, но явно не в этот раз. Потом она предложила мне пройти осмотр ультразвуком, пояснив это тем, что матка немного увеличена. Особо ничего в этом я не понимала, но знала, что так бывает из-за беременности (не мой случай) и при миоме. Остальные варианты возможны, но я о них наслышана мало, да и сам факт меня не радовал.

Внимательно изучая внутренности, доктор изредка поглядывала на мои глаза, пока не выдала диагноз.

– Беременность пять недель.

Я особо не испугалась, ну, потому что этого просто не может быть.

– У меня спираль. – Важно ответила я и стёрла следы геля с живота.

– Без гормональной поддержки? – С улыбкой уточнила она.

– Да, обычная спираль, я, знаете ли, с гормонами не дружу.

– Ну, оттого и результат такой.

– Какой?

– Беременность, пять недель. – Повторила она и теперь шутка в её исполнении мне не понравилась.

– Я вас не совсем понимаю.

На что она медленно повернула ко мне монитор с запечатлённым изображением эмбриона на нём.

– Алеся Вадимовна, могу предположить, что матка у вас неправильной формы, возможно двурогая, возможно…

– Подождите так это точно?

– Да, я вам как раз объясняю. В вашем случае, спираль установлена в одной части матки, а плод развивается в другой. Такое сейчас достаточно часто случается, но…

Дальше я е практически не слушала. Неожиданно для самой себя обрадовалась. Не думала, что можно быть счастливее, чем до этого момента, а оказывается, можно. Я достаточно долго пребывала в эйфории по этому поводу, потом долго допрашивала бедного доктора, безопасно ли такое моё состояние. Естественно риски были, и возраст и наличие спирали, но она заверила, что находясь под должным контролем, всё пройдёт удачно. Выписала мне кучу витаминов и препаратов, отправила сдавать анализы, короче из клиники я вышла около полудня. В тот же момент, желая осчастливить будущего папу, достала из сумочки телефон и к своему удивлению обнаружила несколько пропущенных от бывшего мужа. Зная о том, что Кирилл просто так ничего не делает, набрала его номер, а разговор с Димой решила отложить до вечера.

– Кирилл, привет, ты звонил. – Вполне радостно начала я, что поделать… гормоны счастья.

– Здравствуй, как дела?

– Отлично, ты только для этого звонишь?

– Вообще-то нет, я бы хотел встретиться с тобой.

– Честно говоря, мне некогда. Это срочно, что-то случилось?

– Я бы хотел поговорить о тебе.

– Извини, но эта темя для тебя теперь закрыта и…

– Я понял, не утруждайся, но поговорить всё же нужно, тебе в первую очередь, да и расстались мы не очень хорошо, я бы хотел кое-что прояснить.

– Ну, давай. Где и когда?

– Сейчас ты свободна?

– Да.

– Тогда приезжай в загородный дом.

– Кир, это не очень удобно, давай встретимся на нейтральной территории.

– Алесь, для тебя будет лучше так. Обещаю, приставать не буду. – Усмехнулся он в трубку, и я сдалась.

– Хорошо. Скоро буду.

Скоро это, конечно громко сказано, но я старалась. Мне не очень понравилась та серьёзность, с которой он говорил, затевал что-то нехорошее, но и бегать я уж точно не стану. Когда приехала, Кирилл был в своём кабинете, о чём меня осведомила наша кухарка. Я вошла, увидела его за рабочим столом, но умиляться не стала, хоть воспоминания и навеяло.

– Я здесь. Что хотел?

– Присаживайся.

Сегодня Кирилл был несколько рассеян, судя по пустому бокалу для коньяка, не совсем трезв, да и вообще, явно недоволен жизнью. Я села, стараясь не акцентировать на этом внимание, но как бывшей жене мне всё же было немного неловко.

– Говори.

– Да, что собственно, говорить… Хорошо живёшь, значит?

– Кирилл, если ты о Диме, то всё зря.

– Но ты ведь не знаешь, что я хочу сказать.

– Судя по тону ничего хорошего. Тем более что в его отсутствие говорить не очень удачная мысль, потому что некому будет опровергнуть слова.

– А опровергать ничего и не нужно, ты просто выслушай то, что я скажу, и потом решай, что с этим делать.

Не могу сказать, что его слова меня успокоили, да и вообще я сидела как натянутая струна, вся в напряжении, но заинтересованный вид делать не пыталась, просто слушала.

– В общем, была у меня жена. Любимая. – Невесело начал Кирилл и что-то неожиданно чужое отразилось на его лице, сожаление, что ли, а раньше так он и вовсе о бывшей жене не рассказывал, теперь понятно почему: он до сих пор её любит. – Она не интересовалась делами, не работала, жила для себя и я её ни в чём не виню, это нормально для женщины, не все ведь такие сумасшедшие, как ты. – После этих слов, он улыбнулся, но на меня не смотрел, думал о своём. – Я женился сразу после института, уже тогда имел определённый капитал. А потом познакомил её с Димой. До свадьбы не хотел, веришь, нет, боялся, что сглазят. Сначала ничего не было, с Димкой мы в основном работали, но потом, снова сблизились, он часто бывал у нас в гостях. Ну и, как ты знаешь, она ушла от меня к нему. Я тогда взбесился, виноватых искал, и как раз такой момент настал, когда можно было бизнес переоформит на себя. Ты не подумай, я его не кинул в полном смысле этого слова, ведь он так тебе рассказывал?

Я кивнула, пока ничего нового не услышала.

– Всё дело в том, что жена моя, акула оказалась ещё та, я не плачусь, просто констатирую факт, в общем, она у меня половину бизнеса и отсудила, потом мне же её и продала, за приличную сумму, намного больше реальной стоимости, потому что отдавать своё конкурентам я не собирался. И ты понимаешь, что Димка стал фактическим владельцем своей половины. Потом, не знаю, что там у них было дальше, но знаю, что она его бросила, а он прибрал при этом деньги к рукам, начал новый бизнес, как раз в твоём городе. Я, почему всё это тебе рассказываю… Димка, он однолюб и не терпит, когда его бросают, я практически уверен, что он и заметил тебя только из-за твоего цвета волос. И вообще, вы с ней похожи. А уверен я потому, что и сам подумал об этом, когда тебя увидел. Не думаю, что удивлю тебя подобным признанием, но… я всегда любил только её.

– Не удивил. – Согласилась я.

– Алесь, ему от тебя нужны были деньги, часть моего бизнеса, как месть за то, что я тогда оставил его фактически ни с чем. Ты сейчас не веришь мне, думаешь, я и тебя так же кинул, но нет, я помню нашу договорённость. Просто не хочу, чтобы всё снова досталось ему. И когда он тебя бросит, а будет это скоро, поверь, я отдам всё, что тебе положено, как моей жене. Обещаю.

– Мне ничего не нужно, Кирилл.

– Он не любит тебя.

– Не хочу это с тобой обсуждать.

Мне было неприятно слушать этот бред, хотелось уйти, но непонятные силы не давали этого сделать. Потом Кирилл потянулся к сейфу, что скрывался за картиной в одной из стен, я знала, что он там есть, но так же знала, что ничего особо ценного в нём не хранится. А извлёк Кирилл небольшую фоторамку и диск, который тут же вставил в проигрыватель, рамку протянул мн.

– Красивая, правда?

В сопровождении этих слов я увидела девушку, в свадебном платье, такую же рыжую… нет, лучше, ярче… Карину. Тут же Кира обратил моё внимание на запись.

– Ты же понимаешь, я волнуюсь за тебя, поэтому, надеюсь, не в обиде, что приглядывал за тобой всё это время? И знаешь, что меня задело? – Он вопросительно смотрел на меня, я уже мало что соображала, но слушала его гипнотический голос, смотрела на него в ответ. – Он никогда вот так не смотрел на тебя, Алеся, никогда.

И пальцем указывал на монитор, где Дима, совсем молоденький, улыбается Карине. Открыто, искренне, с некоторым восхищением в глазах, с неподдельным интересом и самое страшное в том, что Кирилл прав, так он на меня никогда не смотрел. Он хотел меня, он добивался, но на Карину он смотрел как на идол в живом обличии, как на божество.

В груди разрасталось неприятное чувство горечи, сдавливающее изнутри все органы, не позволяющее вздохнуть. Мысленно я приказывала себе успокоиться, но уже не могла, большинство сил уходило на то, чтобы не заплакать.

– И у меня для тебя ещё кое-что есть.

Напоследок включил на компьютере запись, и голоса я узнала сразу, по крайней мере, Димкин:

«– Что молчишь? Колись. Уделал всё-таки Галаева?

– С чего ты взял, что его?

– Ну… слышал краем уха, что он вроде как развёлся, а жена его работу ищет. Ничего не напоминает?

– Ничуть.

– Димас, не тяни, я же знаю, что она. Как тебе удалось?»

На этом запись прекратилась, а Кира уставился на меня.

– Кирилл, запись вырвана из контекста, поэтому никакой ценности не имеет, да и не сказал он ничего такого… Если у тебя всё, то я пойду.

– У меня всё. Я знаю, ты не была со мной счастлива, но и он тебя вряд ли порадует, ты слишком умна и независима, чтобы делить трон с другой. Извини, но это так. Ты ведь узнала её?

На последний вопрос я не ответила. Не хотела отвечать, унижаться, показывать свою слабость. Я сказала, что меня не задела звукозапись, но по дороге в Москву, только и слышала: «Что молчишь? Колись. Уделал всё-таки Галаева?». Уделал, ничего не скажешь, двух зайцев одним выстрелом. Не то, чтобы я особо поверила, но недоверие закралось нешуточное. Я позвонила Диме из машины, но телефон был выключен. Каким он был со мной? Каким? Самым обычным. Каким был всегда: властным, единственным, но наверно не моим. В квартире стало только хуже, повсюду так и мерещились фотографии этой Карины, мне даже показалось, что я чувствовала запах её духов. Нет, это, конечно же, моё воображение, но всё же не по себе как-то. Короче, не знаю, что там, только лишь моё недоверие, вследствие рассказа бывшего благоверного, а может, и в купе с гормонами, которые, как теперь доподлинно известно, блуждают в организме (беременность – это вам не шутки), но уже через полчаса я не могла найти себе места. Звонила Диме снова и снова, но даже тот факт, что телефон теперь был в зоне доступа, ничего не изменил, я слышала только длинные гудки, которые ничем не заканчивались. Уже и припомнила разговор по поводу своего развода, Дима тогда, как раз, и спросил про мою долю. Я ответила, что ушла ни с чем, а он вроде как порадовался, приговаривая, что нам ничего не нужно, у нас и так всё есть. А теперь вот сижу и думаю, а действительно ли он радовался или я что-то упустила, но в голову ничего толкового не приходило. В дверь позвонили, и я подскочила как ужаленная. Почему-то подумала, что это как раз Дима и пришёл, но всё оказалось куда проще, снова его мама и снова без звонка.

– Добрый день, Алеся, впустишь? – На удивление любезно попросилась она и ведь даже не своим ключом открыла – прогресс!

– Проходите.

На самом деле, я бы с удовольствием захлопнула дверь перед её носом, но что-то подсказывало, что это от разговора не спасёт. Я смотрела на то, как она неспешно раздевается, снимает красивые сапожки, достаёт с дальней полки тапки (надо же, а я их никогда не замечала!), и следует на кухню, ну, а я за ней.

– Чаю?

– Да, пожалуй.

Опять же, нарочито вежливо, даже неприятно, слышно ведь, что выкручивается, через себя переступает. Значит, разговор не из приятных, но с другой стороны, я ведь ничего другого от неё и не жду. Пока заваривала чай, старалась на Анжелику Викторовну не смотреть, да и она молчала, наверно будет что-то внушать, глаза в глаза, так сказать. И когда чай уже был разлит по чашкам, на столе стояли конфеты, и другие сладости, которые по причине своего невроза, поставила в неимоверном количестве, я, наконец, опустилась на стул и тут же встретила её взгляд.

– Алеся, я, думаю, вы понимаете, что пришла я сегодня не просто так.

– Понимаю. – Согласилась я, а сама подумала, что раз маски практически сброшены, то и танковая атака неподалёку.

– Я на самом деле беспокоюсь за вас.

– Я произвожу такое впечатление? – И снова мои штыки, бессмысленно, глупо, но по-другому сегодня не получится. Чёрт, ещё и Дима не отвечает!

– После нашей с вами первой встречи, я хотела поговорить с сыном, уточнить у него детали, но дозвониться не смогла и набрала его лучшего друга – Дениса. Знаете такого?

– Впервые слышу. – С вызовом бросила я на её подслащённую речь.

– Да… Так, в общем, оказалось, что он о вас тоже ничего не знает… Понимаю, это не аргумент, – судя по постоянным паузам, она и сама запуталась в своих витиеватых изречениях, поэтому шумно выдохнула и снова продолжила. – В разговоре выяснилось, что он вас всё же знает, но не в курсе, что ваши отношения с Димой дошли до такого уровня.

– Если можно покороче.

– Я стараюсь, просто не хочу вас обидеть.

– Я не настолько глупа, чтобы обижаться на слова постороннего человека.

Слово «посторонний» стало красной тряпкой и теперь, действительно, никаких прелюдий.

– Он вас не любит.

– Я так понимаю, вы даже толком с Димой не поговорили. Откуда такие выводы?

– Потому что я знаю своего сына. – Теперь Анжелика Викторовна говорила строго, уверенно и очень серьёзно, я её даже зауважала, ну, не идёт ей лебезить.

– Пока одни слова, ничего конкретного.

– Алеся, вы ведь замужем, я правильно понимаю? Я ещё тогда видела след от кольца на вашем пальце.

– Я уже развелась и это, кстати, была инициатива вашего сына.

– Мне очень жаль, что Дима разбил вашу семью, но поймите, прошу, у вас ведь сын, всё ещё можно исправить. Ну, не нужны вы ему!

– Я так и не поняла, на чём основаны ваши доводы.

На самом деле, сразу же после её слов о том, что он меня не любит, первый неподъёмный камень упал в мою сторону. Больно, обидно до слёз, да ещё так не вовремя… и гормоны, чёрт бы их побрал! А теперь я просто доигрывала роль непробиваемой стервы, хоть и давалось мне это нелегко.

– Ещё раз говорю, я – мать, и я знаю своего сына как никто другой. Я просто не хочу, чтобы он испортил вам жизнь. Он однолюб, понимаете, однолюб! – Стучала она по столу кулачком, а о его «однолюбости» я уже сегодня слышала. – Да, ему уже не двадцать лет и он вполне мог вами заинтересоваться, вы красивая и, как я выяснила, самодостаточная женщина, но…

Казалось, она просто устала говорить со мной. Женщина склонила голову, переводя дыхание а потом подняла её и посмотрела на меня, с сочувствием, что ли… И теперь всё её слова казались действительно для моего блага. Не было воинственности, корыстного умысла.

– Я кода-то сказала ему, что в жизни у него могут быть женщины, разные, много или мало – не важно. Но когда он встретит одну единственную, поймёт. И попросила, чтобы он не знакомил меня со своими подругами, – на последнем слове она неприятно усмехнулась, и я сразу поняла, что намекает и на меня в том числе, – а познакомил лишь с той единственной. И я дождалась того момента, когда он буквально прибежал ко мне, светясь от радости и сказал, что любит. Это было давно… та женщина была замужем, и он её добивался, волновался, переживал, я впервые видела сына таким уязвимым. А потом, спустя время, она ушла и от него, уж не знаю, что и как, но больше он со мной об этом не говорил.

Я видела, что ей было трудно говорить, она любит Диму и переживает за него, но мне было в разы больнее выслушивать всё это, вспоминала тот взгляд, который он посылал Карине на записи… больно, как же больно!

– И, Алеся, он ничего не говорил мне о вас, я даже не подозревала, что мой сын живёт с женщиной. Эта влюблённость пройдёт, вы ведь и сами знаете, как это бывает, а у вас сын, а мальчику нужен отец. Возвращайтесь к мужу, не разбивайте себе сердце, с Димой у вас всё равно ничего не выйдет.

Я сжимала и разжимала кулаки под столом, мысленно умножая и переумножая числа, только бы не сорваться, не накричать, не расплакаться, я практически на грани.

– Я очень благодарна вам за заботу обо мне и о моём сыне, но раз уж мы так откровенны… Своего отца Антон не видел уже шесть лет и я этому безумно рада, с мужем своим я развелась бы не зависимо от того, появился бы Дима в моей жизни или нет, а то, что происходит в нашей с ним семье, касается только нас и никого больше. Это понятно?

С каждым словом мой голос становился всё более ледяным, твёрдым, тональность повышалась, но до крика было далеко. Женщина продолжила сидеть и я не выдержала.

– И если вы ещё раз влезете в нашу семью, вне зависимости от того, какие у вас намерения, я вас на порог не пущу. Ясно?!

Я вскочила из-за стола, указывая ей на дверь, и она молча удалилась. Снова в дверях столкнулась с Антоном, а он, заметив моё настроение, смотрел на неё с большим интересом.

– Мам, всё в порядке? – Тихо уточнил он.

– Иди спать!

– Мам, ещё только три часа.

– Тогда делай уроки и не появляйся из своей комнаты!

– Мам, с тобой всё в порядке? – Немного испуганно, спрашивал сын, я меня сейчас всё раздражало, и я срывалась на откровенный крик.

– Ты меня не слышал? Марш в свою комнату, и не появляйся, пока я тебя не позову!

Сын ушёл. Не хлопнул дверью, не раскричался в ответ, как бывало частенько, если мой тон не соответствовал моменту, но сейчас он меня понял, к счастью. В комнате стало до безумия тихо, и я могла расслышать, как сзади крадётся паника. Скользкая, холодная, которая плотно окутывает, не позволяя вырваться. Она закрадывается в душу, в сердце, сжимает его, не давая биться в полную силу. Темнота сгущается, оставляя меня одну во всём мире. Я снова и снова набираю номер Димы, но ответа нет, я практически не двигаюсь, ничего не чувствую, мне просто одиноко, как никогда. Так прошло три часа, как мне казалось, слишком страшные три часа неизвестности. Было уже начало седьмого, я не волновалась, не истерила, я даже перестала набирать его номер, потому что пальцы больше не слушались и отказывались жать на сенсорный экран, в попытке дозвониться. Он всегда приходил в шесть. Я знала, это ради меня, что у него много работы, за которую он и садился, когда я ложилась спать, но он всегда приходил. Всегда, но не сегодня. Половина седьмого, его нет. Семь. В непонятной прострации я набираю его номер, уже, в принципе, ни на что не надеясь. Даже забавно, словно он знал о том, что я разговаривала с Кириллом и что всё знаю о Карине. Надо же, как он перед ней забавно смущался, разговаривал тихо, подбирая слова. И я ведь сразу это заметила, но он в очередной раз наврал, и я верила, как последняя дура. Не важно. Теперь – не важно. Я не понимаю, что до сих пор здесь делаю, наверно хочу увидеть его глаза… а зачем? Может, он снова мне скажет, что не отпустит, ха, а ведь он и сказал, что всё и всегда доводит до конца. Правильно, чтобы бросить меня самому, так ведь ему привычнее. Гудки шли, но я их уже и не слышала, просто держала телефон у уха, как вдруг вызов оказался принятым, и я услышала его голос. Спокойный, весёлый, словно и не было пятидесяти пропущенных от меня, он даже не волнуется…

– Привет.

– Привет.

И молчу, все слова, что я хотела сказать, вдруг потерялись, и сил хватало только на то, чтобы не расплакаться, услышав его такое обычное «привет» в тот момент, когда моя жизнь перевернулась.

– Алесь, говори быстрее, если что-то хотела, я за рулём.

– Да… да я хотела сказать… Я сегодня разговаривала с Кириллом, а потом ко мне приходила твоя мать. Я всё знаю. – Он молчал, не отрицал, не спрашивал, Боже, как я могла не видеть этого?! – Сегодня я узнала, что беременна и если ты не появишься дома ближайшие два часа, то можешь больше никогда не появляться в моей жизни.

А в ответ тишина, оглушающая, убивающая наповал.

– Почему молчишь?

– Я тебя понял. Это всё? – Сказал совершенно нейтральным тоном, не удивлён, словно я ему о погоде рассказывала.

– Всё.

Что же, время пошло. Но оно не шло. Оно тянулось, а я медленно умирала. Умирала, когда часовая стрелка переползла далеко за девять, когда в подъезде воцарилась полнейшая тишина, не звонил телефон, сын не смотрел телевизор, я не включала свет, я просто сидела и ждала, что он придёт. Десять, одиннадцать, двенадцать… Его нет. Его больше не будет. Напряжение нарастало и в итоге выплеснулось наружу слезами, истерикой, я закрыла рот рукой, чтобы не испугать сына, я не верила, что всё так произошло. Хотелось выть и кричать от боли, что разрывала меня изнутри, я сжимала ладони в кулак и ногти врезались в них до боли, до крови. Внутри всё полыхало. Предательство. Он не пришёл. Я плакала долго, казалось, целую вечность, в эту ночь так и не уснула. Глаза опухли и болели, я боялась смотреться в зеркало, хотя мне было не до зеркал, я сидела на том же стуле, в той же позе. Всё тело затекло, но я не могла пошевелиться, мне нравилась эта боль, она заставляла меня забыть о том, что происходит внутри. Эта проклятая татуировка жгла кожу, словно тысячи пчёл одновременно пытались ужалить в одно и то же место, и я раздирала кожу на спине, не чувствуя боли, хотелось живьём содрать эту ненавистную картинку и память о ней.

За окном было уже светло, наверняка больше девяти часов, а я смотрю в одну точку, даже слёз не осталось. Что-то скрипнуло, и я подняла глаза: передо мной стоял сын и боялся подойти.

– Мам, давай уедем. – Тихо сказал он. – Я всё слышал… Он не приехал, мам…

И слёзы полились с новой силой. Как же я не хотела, чтобы сын видел меня такой, слабой, побитой жизнью, но и прятаться от него сейчас не могла.

– Мам, мамочка, прости, это всё из-за меня. Это я заставил тебя вернуться к нему, я не знал, что он такой. – Тихо приговаривал он, аккуратно поглаживая по голове. – Не плачь больше, пожалуйста, не надо плакать. Мы поедем к бабушке, мы будем жить как раньше, помнишь? Я буду тебе помогать, только не плачь.

Так прошёл ещё час, может больше. Антон отправил меня в душ, а сам принялся собирать вещи. Когда я вышла, практически всё было разобрано по чемоданам. Вызвала такси, заказала билеты на ближайший поезд. В дверь позвонили и, хотя я никого не ждала, дверь открыла сразу же. На пороге стояла невысокая худощавая женщина с короткой стрижкой, заученно улыбалась, но ответить тем же я не смогла.

– Извините, а Дмитрий Анатольевич дома?

– Нет, его нет, а вы кто?

– Я риэлтор.

– Кто?

– Риэлтор. Можно войти?

И буквально ворвалась мимо меня.

– А вы домработница? Просто Дмитрий Анатольевич сказал, что дома кроме него никого не будет.

– Подождите! – Остановила я её, не позволяя углубляться в квартиру. – Кто вы и когда разговаривали с Дмитрием Анатольевичем?

– Девушка, я вам который раз повторяю: я риэлтор. Дмитрий Анатольевич вчера вечером позвонил мне и сказал, что хочет продать квартиру, мы договорились о встрече. А вы кто, вы проживаете здесь, тогда, я так понимаю, вам необходимо согласовать кое-какие нюансы?

– Нет, мы проживаем по другому адресу, – замотала я головой, пытаясь уловить всё суть сказанного. – Вы сказали, что разговаривали с ним вчера? Во сколько?

– Около восьми вечера, он сказал, что хочет продать квартиру как можно быстрее.

Я горько усмехнулась. Ну, а чего, собственно ждала? Чтобы навсегда вычеркнуть меня из своей жизни!

– Девушка, а Дмитрий Анатольевич где?

– Не знаю… не хочу знать.

Я медленно присела на диван, даже не осознавая, что чувствую, наверно ничего, пустоту, одну только пустоту.

– Я звонила, он недоступен, вы знаете его рабочий номер?

– Что? Нет, не знаю. А вы хороший риэлтор?

– Я лучший, девушка, у меня клиентура, элита Москвы.

– Ну, раз элита, – лениво отозвалась я, – тогда вот, держите. – И протянула ключи от своей квартиры.

– Что это?

– Я хочу продать свою квартиру, оставляю вам ключи. – Принялась писать на бумажке свои координаты. – Здесь я вам напишу адрес квартиры, свои данные и контактный телефон. Пришлёте мне договор заказным письмом, я всё подпишу. Та есть личные вещи, вы распорядитесь ими по своему усмотрению, я доплачу за беспокойство. Мебель новая, ремонт три месяца назад… что ещё? Да, в прочем, увидите сами.

– Девушка, у вас всё в порядке, вы странно выглядите.

– Да, у меня всё… всё в порядке, не беспокойтесь. Просто я уезжаю из Москвы, и нет времени заниматься этими мелочами.

Женщина смотрела на меня как на инопланетянку, на секунду в её глазах даже мелькнуло некоторое понимание, но словами она его не высказала, что, кстати, и правильно. Я не хотела сейчас лишних слов. Она подозрительно косилась в мою сторону, держа в руках ключи.

– Это не мелочи, это очень серьёзно и то, как вы распоряжаетесь…

– Это мои проблемы, я вам доверяю.

В этот момент позвонили из службы такси, машина уже стояла под подъездом.

– Да, я сейчас спускаюсь.

И вышла в гостиную одеваться.

– Девушка, а вы куда, а как же Дмитрий Анатольевич?..

– Не знаю, позвоните ему, если хотите, я к этому вопросу отношения не имею.

– Но… как же? А дверь… нужно ведь закрыть дверь?..

– Ну, вот вы и закроете. – И бросила ей ключи и от Диминой квартиры.

Не услышала, что она ответила мне, а может, она ничего и не отвечала. Мне уже было всё равно. Я еду домой.

Только в поезде смогла уснуть. Буквально вырубилась, хоть выноси, хорошо, что Антон рядом. Дома нас встретила мама, странно, но она ничего не спросила, ни по поводу моего внешнего вида (лицо по-прежнему было опухшим, а глаза красные), ни по поводу такого внезапного приезда. Просто удивилась, когда мы с Антоном сообщили, что приехали навсегда. В тот же день я ликвидировала все старые телефонные номера, не хотела, чтобы меня хоть что-то связывало с прошлой жизнью. И, не смотря на это, потом ещё долго звонили из Москвы из разных компаний с предложением о работе, о сотрудничестве или же просто поучаствовать в одноразовых сделках. То, что произошло, я ни с кем не обсуждала, а судя по тем редким вопросам, которые иногда и прорывались у мамы, поняла, что и Антон ей ничего не рассказал. Постепенно жизнь вошла в обычное русло. Моим развлечением стали посещения врача-гинеколога в районной поликлинике, сдача анализов на любой вкус и цвет, консультации у врачей-специалистов. Я отвозила сына в школу и забирала оттуда, гуляла по магазинам, скупала всё самое вкусное и самое красивое. Ждала Марину, в надежде излить ей душу. За последние годы, она в нашем городке добилась больших успехов и теперь была главным руководителем детского танцевального кружка. Со своими подопечными объездила полмира, а теперь была в трёхмесячном туре по Европе. Потом я узнала, что она немного задерживается по причине востребованности и расширения тура. В итоге увиделись, спустя четыре с половиной месяца, когда я уже была с животиком, не шестом месяце беременности. Встретились в своём любимом кафе, которое, на удивление, ничуть не изменилось (перестановка столиков, и цветовое решение на стенах не считается). Пролили ведро слёз, пока я рассказывала свою историю, и съели целую кучу сладостей.

– И что, он так ни разу и не позвонил? – Без надежды в голосе уточнила подруга.

– Не знаю, наверно нет… – Пожала я плечами.

– А Кирилл, что он говорит?

– Мы не обсуждаем с ним эту тему. Он был прав и этим всё сказано. Знаешь, я ведь не обсуждала с ним, почему уехала, а он и не спрашивает.

– А сам приезжает?

– Приезжает. Раза три, наверно был. Звонит каждые две недели стабильно. Предлагает вернуться.

– А ты?

– А что я? Я больше не хочу.

– Чего не хочешь?

– Ничего не хочу. Буду жить спокойно, без мужчин. От них одни только хлопоты.

– Да прям! Леськ, ну что ты! Ты молодая и красивая, за тобой ещё табуны мужиков бегать будут!

– Ага. Молодая и красивая мать-одиночка с двумя детьми. Заманчивое предложение, не считаешь?

– Глупая ты. Просто сейчас обижена на всех, а пройдёт год, два, там и о себе вспомнишь. Ещё и смеяться будем над тем, как сейчас отнекивалась.

Марина улыбалась, стараясь утешить, а мне хотелось только плакать. За эти месяцы я старалась делать вид, что всё пережила, всё прошло, но мне всё хуже и хуже, с каждым днём.

– Леськ, ты чего, плачешь, что ли? Перестань. Из-за него, да? Хватит. Да не стоит он твоих слёз, поверь. – Она гладила меня по руке, успокаивала. – Ты всё ещё любишь его да?

– Да… – прошептала я, глотая слёзы. – Марин, не поверишь, пришёл бы сейчас – всё бы простила. Я… я… не знаю. Мне его так не хватает. Это даже объяснить невозможно. Мы жили-то вместе за всё время месяца четыре от силы, а он настолько въелся в меня, что уже и не отодрать, не отмыться от его запаха, от его взгляда, от его слов.

– Ну, ты же сама говорила, что он унижал тебя… вспомни об этом, вспомни, что это всё только лишь для того, чтобы сделать тебе больно, специально всё. И тогда пройдёт.

– Я не могу. Мне его не хватает.

– Так позвони ему, если такая дура!

Вскрикнула Марина, устав меня утешать.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю.

– А чего тогда страдать?

– Наверно так мне легче.

– Легче оттого, что об тебя вытирали ноги? Так?

– Знаешь, Мариш, даже та иллюзия любви, которую он создавал вокруг меня, она мне дороже всего того, что было в моей жизни. Кирилл говорил мне правду, показывая, что наши отношения по большей части сделка, про Олега и говорить не хочу, а Дима… Дима показывал как должно быть между двумя людьми, понимаешь. Вот, как у вас с твоим мужем.

– Можно подумать у нас с зайцем идиллия.

– Вот именно, и у нас с Димой никогда не было гладко, но именно этим и привлекали меня наши отношения. Яркие, захватывающие, настоящие.

– Ага, настоящие, как же.

– Я глупости говорю, да?

– Как тебе сказать… – Марина развела руками и посмотрела в сторону, отводя взгляд. – Как подруга я тебя понимаю, ты любишь его и готова простить всё. Даже то, что он вот так вот поступил, зная, что ты беременна, он бросил тебя. А вот как женщина, как мать, я не могу тебя понять, он ведь не только тебя заставил поверить, но и Антона. Он создал новую жизнь, а потом, испугавшись обстоятельств, струсил и сбежал. Он даже в глаза тебе не сказал, что не любит, что всё это делал с целью отомстить…. Это не мужской поступок, Алеся. Честно, я не ожидала от него подобного, ну, не производит он впечатление такого подлого человека. Я видела, как он смотрит на тебя… это просто в голове не укладывается.

– Он такой разный…

– Всё, хватит! Ты его ещё похвали! – Перебила меня Марина. – Тебе нужно о себе думать, о детях, ну уж никак не о трусливых мужчинах. И вообще, ты права, нечего их баловать вниманием. Сделали своё дело и до свидания!

– Мы с тобой говорим как феминистки. – Грустно улыбнулась я, вытирая последние слезинки.

– И правильно говорим, так и надо. Слушай, а давай ко мне. Зайца моего выгоним на прогулку, напьёмся… – Затянула она, а потом покосилась на мой живот и засмеялась. – Кто там у тебя, ты так и не сказала, какие ползунки покупать?

– Сама не знаю, там кто-то очень стеснительный, никак не признается, мальчик или девочка. Но мне почему-то кажется, что мальчик.

– Ой, а я бы хотела девочку…

– Так за чем дело встало? – Казалось, впервые за весь вечер я улыбнулась здоровой человеческой улыбкой.

– Да всё некогда. Да и Лёлька моя взрослая уже, куда нам дети?

– Ну да, а я, по-твоему, полгода назад представляла себя в таком виде, да: без работы, без мужа, да ещё и в этом городе? Всё происходит неожиданно, главное вовремя понять, чего ты хочешь от жизни. А этого ребёнка я хотела, очень, пусть и неосознанно, поэтому сейчас счастлива.

– А чем тебя город не устроил? Здесь, по крайней мере, всё честно, никаких контрактов тебе, никаких обманов.

– Ага, горд ангелов.

Мы вместе смеялись, заказали ещё по одной порции десерта, хотя до этого казалось, что больше не влезет. Сидели уже больше трёх часов, а темы для разговоров всё не переводились. Маринка уже планировала, в какой церкви будем крестить малыша, кого взять крёстным папой, кандидатура крёстной матери даже не обсуждалась. Плавно беседа перекочевала к её семейной жизни, которая тоже не была лишена страстей и подводных камней, но всё же не так разнообразна как моя. В итоге, на четвёртом часу, Маринка не выдержала и заказала себе несколько коктейлей, от которых её просто невероятно развезло. Теперь она уже ревела горькими слезами, рассказывая какие всё-таки мужики козлы и как они её достали, даже моему Антошке перепало, как представителю мужского пола, который, кстати, уже мешает спать по ночам её Лёльке, являясь во снах. Так, за окном уже стемнело, пора было собираться по домам, но расходиться не хотелось.

– И всё же правильно ты сделала, что уехала, пусть там себе локти кусают оба, в Москве этой своей. Переклинило их, видите ли, на ней, как её… Карине, и пусть слюни пускают. А мы с тобой тут будем красивые, независимые, вон, смотри, там, за дальним столиком уже глазеют.

Марина пьяно прищурилась, тыкая пальцем в бритоголовых мужиков, не пойми, откуда взявшихся в подобном заведении, а те сразу же разулыбались и помахали нам ручкой, не хватало ещё, чтобы прицепились.

– Мариш, если ты не успокоишься, мы сейчас же уйдём отсюда.

Шипела я, чем только раззадоривала, пока, наконец, её глаза не остановились в моём направлении. Но смотрела она намного выше моей головы и уже не улыбалась.

– О, по твою душу. – Криво усмехаясь, сквозь зубы процедила она. – Явился всё-таки, глаза б мои тебя не видели!

И отвернулась, только что не плюнув. Я уж было подумала, что ей по-пьяни что-то привиделось, пока и сама не ощутила чужое присутствие. Поёжилась от неприятного холода, которым обдало шею, но повернуться так и не смогла, пока не ощутила тёплые ладони на своих плечах. Вот тогда-то меня начало нешуточно колотить. Это уже было, но теперь кажется, что не со мной. Лёгкий шёпот взрывает моё сознание.

– Алесь, нам нужно поговорить.

Дима так и стоял за моей спиной, склонившись, а я не могла принять решение.

– А на кой ты нам сдался?! – Оживилась Марина и попыталась состроить серьёзное лицо, но сегодня ей это уже вряд ли удастся.

– Алесь…

Минутная слабость прошла, и неприятная жёсткость наполнила меня.

– Нам не о чем говорить.

Да, трусливо, но я боялась сорваться, расплакаться, снова показать ему свою слабость, ту самую, которую так удачно маскировала несколько месяцев, только лишь потому, что выплеснуть её было не на кого.

– Давай поедем в более уединённое место, прошу. – Дима требовательнее надавил ладонями на плечи, и я сбросила их.

– Я никуда с тобой не поеду. И вообще, ты так и будешь стоять за моей спиной?

– Позволишь сесть?

Я обречённо вздохнула. Не могла его прогнать. Снова. Я зависима. Ненавижу!

– Слушай, иди куда шёл. – Опять возмутилась подруга.

– Марин, тебе хватит. Домой отвезти? – Спокойно ответил Дима, всё ещё не глядя на меня.

– Раздвоишься что ли? Да и вообще, я тебя с Леськой не оставлю. Ты на неё плохо влияешь.

– Алесь?

Когда Дима обратился ко мне, я на секунду опешила, не знала, что делать и что говорить, смотрела в его глаза и буквально забывала, как меня зовут.

– Марин, я вызову тебе такси.

– С ума сошла? Ты с этим будешь разговаривать? О чём? Тебе мало?

– Марина. – Шипела я, доставая телефон из сумочки.

– Мои люди её отвезут.

Сказал Дима и я вздрогнула, ну, да, конечно он приехал не один, статус так сказать, но вздрогнула от того, что увидела. Только в эту секунду смогла оценить его внешне, до этого, не было ничего, кроме его глаз. Нет, вроде бы, он совсем не изменился, но это для других – не для меня. Немного припухшее лицо, тёмные мешки под глазами (такие появляются после бессонных ночей), и странная, словно болевая гримаса на лице, он немного прибавил в весе, больше не было такой гордой осанки, к которой я привыкла. Опухшие ладони со спавшимися венами. Это первый раз, когда он выглядел на свой возраст. Не смотря на то, что Диме почти тридцать восемь, он всегда выглядел хорошо. И дело даже не в том, что мужчины в принципе лучше переносят возрастные изменения, он просто выглядел моложе, действительно. И при нашей последней встрече ему больше тридцати пяти было не дать, а теперь… как-то странно. И глаза. Грустные, безжизненные, не смотря на весь свой гипнотизм.

– Я никуда не поеду!

– Марин, езжай, всё в порядке. – Я неловко улыбнулась, на самом деле не хотела её отпускать, мне была необходима поддержка, но Маринка, как на зло, не в том состоянии.

Когда она ушла в сопровождении двух человек я вдруг испугалась, не знаю чего, наверно снова попасть под его влияние, но Дима молчал, разглядывая меня. Когда его взгляд опустился к животу и ниже, я, в робкой попытке отгородиться от взгляда, свела полы кардигана, запахивая их на животе.

– Ты очень красивая. И снова рыжая. – Со всей свойственной ему серьёзностью, проговорил Дима.

– А ты… пьёшь? Выглядишь паршиво, уж извини…

– Не пью, просто… Алесь, я хотел объяснить…

– Не нужно. – Перебила я. – Я не хочу тебя слушать. Ты знаешь, что я тебе верю, и этим пользуешься, поэтому хватит. Не хочу, чтобы ты был в моей жизни. Хочу, чтобы ты забыл меня.

– Я не могу…

– Ну, извини, я пока, как видишь, непригодна для использования, месяцев через шесть приходи.

– Почему через шесть? Тебе через три рожать. – Всполошился Дима, чем меня насмешил и одновременно задел. Я не хочу, чтобы он считал, не хочу, чтобы помнил обо мне. Мне легче, когда его просто нет в моей памяти, как и меня в его.

– Ух ты, какая осведомлённость! Ну, не хочется тебя огорчать, но ещё некоторое время после родов я не смогу удовлетворять твой живой мужской интерес. Буду зализывать раны.

– Я люблю тебя. – Он попытался накрыть мои ладони своими, и я убрала их под стол, впиваясь ногтями в колени.

Моей напускной жестокости подходит конец. Вот, я уже чувствую, как сама готова броситься ему на шею, только за то, что не забыл меня, что пришёл. Я слышу, как всё быстрее и быстрее бьётся моё сердце, в надежде, что он не отступится, как приятное тепло желания разливается по телу. Я и не подозревала, что беременная женщина вот так, может желать мужчину, как самка, и была именно такой. С жадностью вглядывалась в его лицо, в его глаза, искала в них поддержку, но я не хотела сдаваться, я сама себя предаю.

– Ты никогда меня не любил.

– С первого взгляда, малыш… в этом самом кафе. Увидел тебя и подошёл.

– Не ври. Когда ты подошёл, ты не видел меня, я сидела спиной ко входу. Ты просто не мог…

– Я видел, – улыбнулся Дима, уже осознавая, что пробил мою защиту, – я стоял вон за той витриной, – он указал пальцем на одно стекло, открывающее вид на проспект, и я послушно повернула голову, – стоял и любовался тобой. Ты смеялась, заливалась смехом, не обращая внимания на людей. В тот момент я ещё не осознавал, что меня затянет так глубоко, только когда увидел твои глаза, почувствовал.

– Я не верю тебе… Боже о чём мы говорим!.. Дима, не мучь меня, пожалуйста.

Резкая усталость налила руки, ноги, голову, и я не могла выбраться из этого состояния, постепенно угасая.

– Я не бросал тебя, девочка моя, поверь.

И он пересел ближе, обнял, а я не знала, что сказать. Уже не хотела его оттолкнуть, я ощущала его тепло, его заботу. Ещё чуть-чуть и расплачусь прямо тут!

– Перестань. Как ты вообще узнал, что я здесь? Следил? – Я старалась стряхнуть его руки с себя, но они были такими родными, надёжными, сильными, одна ладонь легла на живот, и малыш послушно толкнул папочку ножкой.

Я верила, знала, что эта встреча рано или поздно состоится, хотела при этом выглядеть иначе, не такой жалкой и подавленной как сейчас, но у меня ничего не получается.

– Мне Антон сказал.

Я посмотрела на Диму с неприкрытым призрением. Антон за всё время ни разу не заговорил о нём, я была практически уверена в том, что сын не простит его, никогда.

– С чего вдруг?

– Давай прогуляемся. Погода замечательная. Я хочу поговорить с тобой, но без лишних ушей.

– Нет.

– Полчаса и потом, если ты захочешь, я исчезну из твоей жизни… но ты не захочешь.

Мне нечем было крыть, я согласилась. С еле слышным стоном поднялась, Дима при этом аккуратно придерживал меня за поясницу. Да, знаю, шесть месяцев не срок, но если до этого сидеть несколько часов, то и в обычном состоянии стонать начнёшь, а тут. В общем встала. Дима расплатился по счёту, и мы вышли из кафе. Шли по проспекту не спеша, Дима держался позади, провожая меня взглядом, опять молчали.

– Твои полчаса скоро истекут. – С улыбкой оглянулась я и поймала едва уловимую панику в его глазах. Он странно прихрамывал.

– Что с ногой? – Спросила я, думая, не слишком ли испуганным оказался мой голос, не хотелось, чтобы он почувствовал заботу.

– Лесь, давай поговорим.

– Давай, но я пока только это и слышу. – Вдруг захотелось кричать и биться головой о стену. Он предал меня, обманул, бросил, а сейчас мы идём и мирно ведём светскую беседу чуть ли не о погоде. – Давай… Говори, я передумала! Я хочу тебя услышать. Что на этот раз? Почему ты говоришь, что общаешься с моим сыном? Это правда?!

Я кричала посреди улицы, не знаю, отчего сорвалась. Просто устала. Устала за эти месяцы без него. А сейчас Дима появился, словно ничего этого не было и хочет поговорить!

– С чего начать?

– С сына.

Дима отвёл меня в сторону от дороги, прошли во двор соседнего дома. Меня он усадил на скамейку, сам присел рядом на песочницу, едва касаясь руками моих колен. Несколько секунд внимательно смотрел в глаза, а потом невесело улыбнулся и опустил взгляд.

– Антон позвонил мне практически сразу, как вы уехали, примерно через неделю. Наверно и раньше звонил, не знаю, но в тот день телефон впервые оказался в моих руках. Он не стал расписывать какой я негодяй, и всё такое, просто предупредил, чтобы я больше никогда не появлялся около тебя.

– И что? До тебя не дошло?

– Алеся, я попал в аварию. В тот самый вечер, после разговора с тобой. Точнее не совсем в аварию… Меня сбила машина.

– И это всё? В это я должна поверить?! – Не успокаивалась я, сбросив его руки со своих колен. – А как же интригующая пауза, или что-то в этом роде? И почему тебя сбила машина? Где ты так гулял?

Дима, в отличие от меня, вёл себя абсолютно спокойно, дал мне выговориться, отдышаться и так же спокойно продолжал.

– Ты сказала, что всё знаешь, что именно я не понял, ещё сказала о Кирилле и о моей матери, но потом два слова: «я беременна» и всё. Я отключился, всё остальное мне было не важно. Вдруг захотелось показать свои чувства, но не только на словах, я остановился около ближайшего цветочного магазина, а когда уже с букетом переходил дорогу, всё и произошло. Несколько дней не приходил в себя и только когда смог реагировать, говорить, мне всё-таки вернули телефон. Я набрал тебя. Раз, другой, но все номера заблокированы, не существуют, а потом и позвонил Антон.

– Что за бред? Этого не может быть, он мне не говорил.

– Знаю. Алесь, милая, я не хотел, чтобы ты волновалась.

Дима приблизился, попытался обнять, но всё сказанное им было до того нелепо, что я не могла промолчать.

– Волновалась?! Ты думаешь, что говоришь?! Когда ты врёшь? Сейчас? Или врал тогда?

– Я говорю правду. – Тихо, но с каким-то холодом произнёс Дима и я тут же замолчала. В его голосе столько силы, мощи, что противостоять просто невозможно.

– И что дальше?

– Больше всего я боялся, что ты можешь сделать аборт. Антон сказал, что ты ходишь к врачам, но с ним на эту тему не разговариваешь, поэтому просил всё разузнать, убедить тебя оставить ребёнка.

– Я никогда бы не пошла на это! Ребёнок ни в чём не виноват!

На самом деле, я помнила тот день, когда Антон пришёл ко мне со странным вопросом, будет ли у него братик или сестричка, странный блеск в его глазах, скрытая надежда на что-то.

– Потом… потом от Антона я узнавал, что с тобой происходит, как ты себя чувствуешь, что ешь и что пьёшь, как часто выходишь гулять и с кем встречаешься. Я хотел знать о тебе всё.

– Но ты ведь мог просто позвонить мне! Почему ты не сделал этого, если это правда?

– Но ведь тогда ты бы приехала.

– Конечно!

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла понять. Как… если это правда, как он мог так со мной поступить, знать, что тебя бросили это самое страшное.

– В то время я не знал, смогу ли когда-нибудь ходить.

– И что?

– Я не хотел быть тебе обузой.

– Ты не хотел? А что хотела я, тебе не интересно? Что хотела я! Что мне нужна была твоя поддержка, твой голос, твоё дыхание. Сейчас это звучит как-то пафосно, не так, как я хотела бы сказать, но мне это нужно. Просто нужно знать, что ты рядом. А ты бросил меня, потому что тебе было так удобнее?

– Я хотел, чтобы ты не волновалась.

– Неправда! Я волновалась. Или ты думаешь, что мне не важно, что с тобой происходило всё это время? Где ты, с кем? Что ты вообще о себе думаешь? А ребёнок? Он ведь всё чувствует, переживает вместе со мной!

– Ты не должна была знать, вот и всё.

– Тогда зачем ты сейчас здесь? Зачем я тебе нужна, если ты сам всё и всегда решаешь?

– Ты мне нужна, потому что я без тебя не живу, а существую.

– А ты мне не нужен! – Злость сменилась бессилием. – Неужели ты такого обо мне мнения? Ходишь ты или нет, я люблю тебя. Тебя! И это не изменить. И мне важно знать, что я нужна тебе, а ты так просто отказался от меня… почему?

– Потому что я должен заботиться о тебе.

– Постой, ты говоришь. Что не мог ходить, но ведь сейчас всё в порядке?

– Не совсем… Особых повреждений не было, но травмирован позвоночник, нервные окончания отекли, и паралич действительно был. Сейчас на мне тугой корсет. Я приехал, как только отпустили, я, правда, хотел как лучше.

Его искренний взгляд не мог оставить меня равнодушной, но внутренняя обида не отпускала, она плавно перетекла из состояния брошенной женщины в состояние обиженной. Недоверие равносильно предательству.

– А если бы ты не смог ходить?.. Ты бы никогда мне не сказал?

– Я не знаю.

Он действительно не знал, опустил взгляд, криво усмехнувшись. Его болезненный выдох заставил меня вздрогнуть.

– Ты… ты… тебе ведь нельзя напрягать спину… если я правильно поняла… а ты сидишь…

– Нормально, всё хорошо.

– Нет, звони… с кем ты там приехал, звони, тебе нужно отдохнуть, – затараторила я, включив режим курицы-наседки.

– Позвоню, если ты пойдёшь со мной.

– Дима – это не шутки! – Возмутилась я, хотя и понимала что это практически бессмысленно.

Когда я всё же, хоть и молча, но дала согласие, он тут же позвонил водителю и уже через три минуты мы сидели в машине: Дима на переднем полу разложенном сидении, я – на заднем.

– Не получается! – Резковато выкрикнула я, и даже как-то обрадовалась непонятно чему, своей победе, что ли…

– Что не получается? – Совсем устало выговорил Дима, было такой чувство, что он уже практически спал, а тут я со своими умозаключениями.

– Так как ты говоришь – не получается.

Дима посмотрел на меня как на малого несмышлёного ребёнка, но его даже на улыбку не хватило, он молча согласился выслушать мои доводы, обречённо опустив голову, тяжко выдохнув, и я пояснила.

– Приходила риэлтор. Она сказала, что ты продаёшь квартиру и что позвонил ей накануне. Я так понимаю, как раз после нашего разговора. И она как раз и сказала, что к её приезду в квартире уже никого не должно было быть.

Мысленно я уже праздновала свою победу над очередной его ложью, но и ложка дёгтя присутствовала, я хотела, чтобы он оказался прав. Парадокс.

– Да, я действительно звонил ей. И действительно вас не должно было быть в квартире утром.

– И где же, по твоему хитроумному плану мы должны были оказаться утром?

– В нашем доме, Алесь! Я дом купил, но хотел сказать тебе об этом позже, на восьмое марта, к примеру… А как узнал про ребёнка, так и передумал. Я собирался тем же вечером отвезти вас за город. Там и воздух свежий и природа красивая и соседи…

Он махнул рукой, и я почему-то почувствовала себя виноватой. Но по его словам именно я и виновата. Неприятно. Я замолчала, теперь все мои доводы даже мне самой такими уж гениальными не казались. Всё обвинение рассыпалось как карточный домик и информация о Карине, уже не казалась мне джокером в рукаве, и я позорно молчала, потупив взгляд. Но Дима мне не дал шанса вот так просто отступить, он решил выяснить всё и сразу.

– А теперь, если можно, я задам тебе несколько вопросов, которые долго не дают мне спокойно спать. Можно?

Я кивнула, а что мне, собственно, ещё оставалось…

– Ты в тот вечер поставила ультиматум. Хотелось бы знать причины. Ведь не просто так ты решила уехать, я правильно понимаю?

– Сначала я хотела поговорить с тобой. – Полушёпотом ответила я, глядя в пол.

– Говори сейчас.

Дима, почувствовав всю неловкость ситуации, не стал таранить меня своим взглядом и смотрел прямо перед собой, не скажу, что мне стало существенно легче, но я, по крайней мере, смогла говорить.

– Я не знаю, как так получилось… всё одно на одно нашло… Сначала Кирилл, потом твоя мать…

– Не торопись, по порядку.

– А что по порядку?.. Утром я узнала, что беременна, обрадовалась, конечно…потом позвонил Кирилл, попросил о встрече и я поехала. Там он во всех красках расписал, что меня ждёт, если я останусь с тобой. Упор был на то, что тебе нужны деньги, моя доля от его бизнеса.

Дима хмыкнул, и я скривилась, настолько отвратительно себя чувствовала, я снова обвиняла его в корысти, которую так ни разу на себе и не ощутила.

– Но дело не в деньгах, я знала, что тебе ничего не нужно, по крайней мере, я на это надеялась. А потом он показал мне фотографию своей жены и… – у меня не было слов, я будто вернулась на несколько месяцев назад, вся горечь обиды в который раз захлестнула.

– Это Карина.

– Вот именно! – Со всей присущей мне злостью прокричала я. – Карина! Я никогда не чувствовала себя так отвратно как в тот момент. Это правда, что ты любишь её до сих пор?!

– Нет.

– Нет? А что тогда? Что вас связывает? Или ты думаешь, я не заметила, как ты на полусогнутых стоишь перед ней?!

Я отвернулась, чтобы смахнуть предательскую слезу.

– У меня никогда и ничего с ней не было.

– Ты издеваешься? Все в один голос твердят, что ты увёл его жену, а ты отрицаешь?

– Все – это кто?

– Дима, я шесть лет прожила с Кирой. Я знаю его друзей, товарищей, партнёров по бизнесу, а в разговоре нет-нет, да и мелькнёт упоминание о его бывшей. И все в один голос винили тебя.

– Просто никто их этих всех не знает, что тогда происходило в их семье.

– А ты знаешь?!

– Это Карина попросила меня о помощи. – Дима странно прищурился, словно ему было больно или неприятно вспоминать те события. – Кирилл, он рядом с Кариной терял всякий контроль и здравый смысл, сходил с ума от её близости, её присутствия. И он не хотел её ни с кем делить. Ни с кем, даже с собственным ребёнком. – После этих слов я неосознанно зажалась. О нежелании Кирилла иметь детей, знала не понаслышке. – Я был близким другом семьи, хорошо ладил и с Кирой и с Кариной, но даже мне она не сказала, по какой причине потеряла ребёнка, знаю только то, что винила во всём Кира. Меня в тот момент в городе не было, а когда я приехал, она уже была замкнутой, словно неживой. Перестала появляться в обществе, практически не выходила из дома, Кирилл, конечно, опекал её, как мог, но она не могла вынести его присутствие. Тогда и попросила меня помочь. Знала, что Кирилл просто так не отпустит. И он не отпустил. Вот тогда я и сказал, что она со мной. На следующий день у меня не было бизнеса, не было квартиры, но остались долги и кредиты. Они развелись. Карина изначально не хотела от него ничего брать, как она сама сказала, ей противно, но чтобы помочь мне рассчитаться с долгами, отсудила положенную половину имущества. Когда они женились, у Кира практически ничего не было, и заключать контракт не было смысла, а потом было слишком поздно. Вот так всё и вышло. Карину из Москвы я увёз, чтобы она пришла в себя, мы поселились в этом городе, в соседних дворах. В какой-то момент я встретил своего старинного друга, ещё по армии знакомы, вот это и был Лёша, он влюбился в Каришу с первого взгляда, с тех пор и не расстаются. А деньги… я взял у неё деньги для раскрутки своего дела, а когда она отказалась принимать их назад, ввёл её в число совладельцев. Вот так мы до сих пор и дружим. И да, её мнение для меня важно. Но я никогда не ставил её выше тебя. Никогда.

– А как же… твоя мама говорила, что ты однолюб и всё такое… что любил, а она была замужем, а потом сама тебя бросила… и…

– И что?

– Всё сходится. Это… она.

– Серьёзно?

Его саркастическая насмешка над моими выводами поставила в тупик. Он смотрел внимательно, изучающе, а я не мола сложить два и два.

– Леськ, детка, – он аккуратно сжал мою ладошку, которая по непонятным причинам оказалась в его руках, – мама говорила о тебе. Я на тебе хотел жениться, предупредил, что невесту привезу, но ты сбежала до того, как я признался в этом.

– Но почему ты меня не искал?

– Я искал сначала… а потом… я вне себя был от бешенства и, честно, если бы нашёл тогда… не знаю, что бы сделал. Я не контролировал себя, понимаешь? Я не понимал, почему. Я всё тебе давал, всё, а тебе ничего не было нужно. Ты вышвырнула меня из своей жизни, даже не объяснившись. И тогда решил, что пусть так, если ты действительно этого хочешь. Но ты ведь… – Он поджал губы и сильно сжал челюсти, – ты как пчела, самая настоящая, не ушла просто так. Ты жалила… больно, загнала жало в сердце, в мозг! И вытащить его невозможно. А когда я увидел тебя в ресторане, всё смешалось. Все чувства разом. И любовь, и ненависть, и желание обладать с желанием растоптать и унизить. Я не знал, зачем заставил тебя вернуться, но когда ты ушла ко мне окончательно, когда мы снова были одной семьёй, понял, что мне только вас с Антохой для счастья и не хватало. Я знаю, ты на меня обижаешься, что не рассказал сразу, что позволил думать обо мне неправильно, но я вас люблю. Всех вас. – Он положил руку на живот и малыш снова, как по заказу толкнулся. И я очень хочу, чтобы у нас что-нибудь получилось, потому что иначе… это не жизнь. Для меня не жизнь.

– И для меня…

Потом было ещё много объяснений и споров, мы доказывали друг другу свою точку зрения, свою правоту, указывали на ошибки, и это было самое сладкое время, только лишь для нас двоих. Уже поздно вечером, чувствуя невероятное желание близости с этим мужчиной, я вдруг испугалась. Мы были в его квартире, той самой, в которой он жил до знакомства со мной. Там практически ничего не изменилось, только матрац заменили на более прочный, более твёрдый, как необходимость. Слов не находилось, мы молча обнимали друг другу, когда я почувствовала острою необходимость сбежать, чтобы не наброситься на него как изголодавшаяся по мужскому телу, хотя так и было на самом деле.

– Мне пора. – Засуетилась я, стараясь выровнять дыхание.

– Малыш, Антон в курсе, я ему недавно звонил, сказал, что ты у меня. Тебя никто не ждёт.

Нежно шептал Дима, не торопясь отпустить меня. Гладил живот, целовал шею, подбородок, скулы, никакой половой активности сам не проявлял, и мне от этого становилось ещё и стыдно.

– Нет, мне завтра к врачу, надо подготовиться. – Глядя в глаза врала я, а Дима, кажется, обо всём догадывался, но нарочно меня мучил и это бесило.

– Я больше тебя не отпущу, потому что ты беглянка.

Дима прижался губами к моему виску и странное, давно забытое ощущение нежности, запретной любви поселилось в душе. Точно такой поцелуй был нашим первым. Скромным и интимным одновременно, заставляющим желать большего и я сдалась.

– Дима, я хочу тебя. – Еле слышно проговорила я, стараясь спрятаться за его плечом.

– Я надеялся, что ты сдашься. – Тихо, сдавлено засмеялся он и мы отдались во власть страсти.

Волшебная, запоминающаяся ночь, разделяющая всю нашу жизнь на «до» и «после», а утром я услышала от него слова, которые так долго ждала: «Стань моей женой». Правда, вместо стандартного кольца в знак помолвки, мою коллекцию «жуков» пополнила эксклюзивная подвеска-пчёлка из жёлтого металла и драгоценных камней. Теперь она приходила на смену скорпиончику, который вскоре обнаружился в моей шкатулке, словно никогда её и не покидал.

Когда я уже практически уснула в его объятиях, Дима прижался к моим волосам.

– И я больше никогда не буду дарить тебе цветы. – С улыбкой на губах прошептал он.

– Почему?

– Потому что для нашей пары это плохая примета.

***

– Дима, я прошу тебя, образумь его! – Истошно кричала я, узнав, что мой сын желает учиться в военном училище.

– Дорогая, тебе не кажется, что ты его ограничиваешь?

До безумия трогательно и заботливо отзывался мой любимый муж, конечно, не его ведь сына в казарму отправят.

– Ограничиваю?! Да я переживаю за него! – Не успокаивалась я, бегая по дому как сумасшедшая, разбрасывая на пути вещи, теряя косметику.

– Переживай тише, ты уже ничего не изменишь. Мы подали документы, просто не хотели тебя раньше времени радовать.

– Что значит подали?! – Остановилась я посреди столовой с расчёской в одной руке и феном в другой. – Посреди учебного года?

– У меня там знакомый, он всё устроил.

– Я так и знала!

Я сопела и пыхтела, но медленно моё сознание всё же оживало, допуская такую мысль, что я действительно ничего не изменю и вполне возможно, мой мальчик уже вырос. Но чисто из принципа, не могла пустить всё на самотёк.

– И почему Мишка ещё не поел!

Мишка, моё золотце… всё-таки родился мальчик, сын. Сейчас он сидел на детском стульчике, внимательно разглядывая мельтешащих перед ним родителей, и под шумок решил вывернуть кашу за борт.

– Дима, покорми его!

– Алесь, вообще-то у меня через два часа важное совещание. – Ворчал супруг, усаживаясь напротив младшенького и с улыбкой отправляя в маленький ротик очередную порцию каши.

– Наша мама сегодня нервная, – приговаривал он, – наша мама сегодня кричит. Наверно наша мама беременна, и не знает, как об этом сказать.

Как-бы невзначай пролепетал Дима, я застыла на месте как соляной столп, Антон поперхнулся от смеха соком, а муж решил сделать вид, что ничего не было. От такой наглости у меня даже дух перехватило, я ловила ртом воздух, но ничего достойного выдать в ответ не получалось.

– Знаешь, что, если бы некоторые, – отчаянно тыча в мужа указательным пальцем кричала я, – хоть иногда вспоминали про средства… – на секунду задумалась, поглядывая на сына, ничего, девок водит, значит и послушать обязан, – про средства контрацепции, то я бы сейчас была спокойна.

– Дорогая, ты бы всё равно кричала, не по этому, так по другому поводу. – Успокаивал муж меня, да так удачно, что я и действительно успокоилась и присела рядом.

– И откуда ты всё знаешь?

– Ну, я ведь твой муж… а ещё позавчера из женской консультации звонили, – засмеялся он, выдавая стратегическую информацию.

– И что ты думаешь. – С замиранием сердца смотрела я на него невозмутимо кормившего сынишку.

– Я думаю, девочку хочу.

– Поддерживаю. – Поддакнул Антон и поспешил из столовой скрыться, пока не получил подзатыльник.

– Ты думаешь, мы справимся?

Дима повернулся ко мне и улыбнулся фирменной улыбкой, рядом с которой звёзды меркнут. Посмотрел мне в глаза.

– Я думаю, что ты каждый день делаешь меня самым счастливым мужчиной на этой планете. И ради того, чтобы вскоре увидеть плоды наших с тобой трудовых ночей, я готов потерпеть твои истерики, крики, возмущения и безосновательные обвинения.

– Я такая страшная, да?

– Ты мой самый любимый домашний тиран. – Улыбнулся он и я поняла: я тоже счастлива, когда рядом моя семья.

Content

Флёри Юлия Порхай как бабочка, жаль как пчела