Мишель Дуглас

Сюрприз для лучшего любовника

Snowbound Surprise for the Billionaire

© 2014 by Michelle Douglas

«Сюрприз для лучшего любовника» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Эдди неторопливо шла в загон Брюса Огастеса. Она высоко держала голову и размахивала руками, несмотря на то что грудь ее сдавило, а глаза жгло от подступивших к ним слез. Возможно, ее никто не видел, но она на всякий случай сохраняла внешнее спокойствие.

Она зашла за угол загона, где за навесом из оцинкованного железа ее не будет видно из главного дома. Споткнувшись о перевернутое ведро для корма, она пнула его ногой и, повиснув на ограждении загона, наконец дала волю слезам.

Огромный бык герефордской породы, который несколько лет назад перестал использоваться в качестве племенного быка, ткнулся мордой ей в ухо, предлагая тепло и утешение. Наклонившись, она обхватила руками его шею и прижалась к нему. Какое-то время они простояли в таком положении, затем животное фыркнуло и топнуло копытом. Тогда Эдди слова прислонилась к деревянному ограждению и провела ладонями по лицу.

– Прости, Брюс Огастес. Ты, наверное, считаешь меня плаксой.

Он опустил голову ей на бедро, и она принялась гладить его лоб и чесать ему за ушами. Он тихо замычал от удовольствия и толкнул ее мордой, но она не испугалась. Он весил больше полутонны, но никогда не делал ей больно. Они были друзьями много лет. Она плакала в его компании, когда два года назад умерла ее мать и когда четыре месяца назад умер ее отец.

Она плакала в его компании и когда умерла ее лучшая подруга Робби.

Робби. Она закрыла глаза и опустила голову.

Она думала, что наконец сможет выполнить обещание, данное Робби, и попробовать на вкус свободу, но ошиблась. Расчетливый и хладнокровный Флинн Мейдер только что изложил свои условия. Условия, которые ей будет трудно выполнить морально.

Выпрямившись, Эдди повернулась и окинула взглядом бескрайнее пастбище с редкими группами старых эвкалиптов. Положив руки на верхнюю перекладину забора, она опустила на них подбородок. В начале декабря на западном плоскогорье Нового Южного Уэльса солнце жгло нещадно, и трава была желтой.

Эдди вытерла пот со лба:

– Как ты думаешь, Брюс Огастес, Робби не обиделась бы на меня, если бы я не выполнила данное ей обещание?

Разумеется, он не ответил.

Она заставила себя улыбнуться:

– Хорошая новость – это то, что мы нашли покупателя для Лорна-Лиз.

Эдди объединилась с соседями, чтобы вместе продать землю. Фрэнк и Джинни достигли почтенного возраста и хотели отдохнуть на склоне лет. Эрик и Люси были вынуждены проводить много времени в Сиднее, так как их четырехлетний сын Колин, родившийся с синдромом Дауна, нуждался в помощи специалистов. Эдди и ее отец помогали им, но после смерти отца Эдди хватало сил только на свое хозяйство. Если бы он сейчас был рядом с ней…

Уставившись на голубое небо, она глубоко вдохнула. Все. Больше никаких слез на сегодня. Она и так уже слишком долго оплакивала своего отца.

– Итак, наша затея удалась, – произнесла она. Покупка трех соседних ферм показалась привлекательным предложением по меньшей мере одному человеку. – Твой новый хозяин крупный бизнесмен. У него уже есть огромная скотоводческая ферма в Квинсленде.

Брюс Огастес фыркнул.

– Не надо так презрительно фыркать, Брюс. Он знает свое дело. Говорит, что хочет диверсифицировать свой портфель ценных бумаг. – Процитировав заумные слова Флинна Мейдера, Эдди тоже фыркнула: – Также он планирует расширить программу по разведению скота. Это хорошая новость, правда? – улыбнулась она.

Бык просто махнул хвостом и прогнал несколько огромных слепней.

– У нас есть покупатель. Мне следовало бы радоваться. – Она с такой силой вцепилась в ограждение, что костяшки пальцев побелели. – Но знаешь, что бы я хотела сделать? – Она снова посмотрела на золотые поля. – Я бы хотела сказать ему, что он может засунуть этот договор себе в…

Брюс Огастес тряхнул головой, прогнав еще несколько слепней.

Два года! Он требует, чтобы она осталась здесь на целых два года, руководила программой по разведению скота и обучала человека, который впоследствии займет ее место. Это было одним из условий его чертова договора.

Почувствовав гнев, Эдди сглотнула.

– Это означает, что мне придется провести Рождество здесь. – Она выпрямилась и нахмурилась: – Ни за что! Я не законтрактованный работник, и я не собираюсь проводить Рождество на ферме.

На смену гневу тут же пришло отчаяние, и Эдди села на перевернутое ведро.

– Как я все это выдержу, Брюс? Как мне пережить еще два года в этой богом забытой дыре? Когда я смогу наконец осуществить свою мечту?

Робби не осуществила свою мечту. Она умерла от лейкемии. Но Эдди обещала ей, что будет жить за двоих. Что исполнит их мечту о путешествиях и приключениях. Они вместе составляли маршруты и списки мест, которые хотели посетить. Они планировали найти временную работу в лондонских офисах, работать на горнолыжных курортах Швейцарии и в немецких пивных барах. Преподавать английский язык в японских школах и накопить денег на путешествие по Непалу. В старших классах школы они даже ходили на курсы японского и французского. Из-за болезни Робби не смогла окончить курсы, а Эдди удалось выучить французский.

Вот только в ближайшие два года он ей не пригодится.

Эдди закрыла лицо руками:

– Знаешь, чего я боюсь, Брюс Огастес? Что я навеки застряла в этой дыре, что я никогда ее не покину и в старости мне будет нечего вспомнить. Что одиночество станет невыносимым и не успею я опомниться, как стану женой Аарона Фрея и матерью четверых детей. – Она уставилась на скирду соломы. – Все, чего я хочу, – это посмотреть мир. Кроме тебя, Брюс, а также Молли Маргарет, Роджера Клаудиуса и Дональда Эрасмуса, меня в этом месте ничто не держит. Если бы речь шла только обо мне, я бы послала Мейдера куда подальше, но я не могу подвести соседей. Джинни и Фрэнк заслуживают спокойную старость. У родителей Колина и так забот полон рот, чтобы еще вкалывать на ферме. Ты прав, Брюс. Мне пора перестать ныть и взять себя в руки.

Она не может отклонить предложение Флинна Мейдера. В нынешней экономической ситуации маловероятно, что они с соседями найдут другого покупателя. По крайней мере такого, который заплатит запрашиваемую цену. Флинн не стал торговаться.

– Все. Я перестала себя жалеть. Мне нужно идти подписывать договор.

Поднявшись, она поцеловала Брюса Огастеса в нос и, расправив плечи, уверенной походкой направилась к дому.

Прислонившись к железной стенке навеса, Флинн смотрел вслед удаляющейся Аделаиде Рамси. Глядя на нее, сейчас было трудно поверить в то, что всего несколько минут назад она жаловалась на жизнь быку. Выругавшись себе под нос, он подошел к загону. Огромный бык наклонил голову и грозно посмотрел на него.

– Да, да, я в этой истории злодей, Брюс Огастес.

Брюс Огастес. Вот это имечко!

Одно ухо быка дернулось.

– Проблема состоит в том, что у меня большие планы относительно этой фермы, а твоя хозяйка знает это место лучше, чем кто-либо. Ее опыт – ключ к его будущему успеху.

Животное фыркнуло, и Флинн покачал головой:

– Не могу поверить, что разговариваю с быком. Когда я наконец смогу осуществить свою мечту?

Это был крик души, и Флинн проникся сочувствием к Аделаиде Рамси. Он не может себе позволить потерять такую опытную работницу. Он, конечно, не из тех, кто из альтруизма решает проблемы других, но ему не хотелось бы, чтобы она чувствовала себя здесь в ловушке.

Флинн запустил пальцы в волосы. Может ли он предложить ей что-нибудь, что подсластит ей пилюлю, заставит ее остаться?

У него зазвонил телефон, и он, достав его из кармана, нажал кнопку соединения и направился к дому.

– Привет, Ганс, – поздоровался он со своим нотариусом.

– У меня для вас хорошие новости, господин Мейдер. Проверка подлинности завещания займет две недели. После этого недвижимость, которая вас интересует, будет выставлена на торги, и вы сможете принять в них участие.

Его пульс участился, губы растянулись в мрачной улыбке.

– Это отличная новость.

– Я так понимаю, вы на Рождество прилетите в Мюнхен.

– Правильно понимаете.

«Я не собираюсь проводить Рождество на ферме!»

– Мы скоро встретимся и поговорим, – сказал Флинн.

«Все, чего я хочу, – это посмотреть мир».

Разорвав соединение, он убрал телефон в карман и поднялся по ступенькам на веранду. Из передней комнаты доносились голоса.

– Послушай, девочка, мы знаем, что ты тоже хочешь покинуть это место. Мы можем подождать до тех пор, пока еще кто-нибудь не проявит интерес.

– Не глупите, Фрэнк, – раздался низкий голос Аделаиды. – Кто знает, когда появится новый покупатель и появится ли он вообще.

– Нам с Люси и Колином нужно уехать как можно скорее. Я знаю, это звучит жестоко, но…

Это был Эрик Сеймур. Флинну он не нравился, но на месте отца больного ребенка он вел бы себя точно так же.

– Если ты решишь отклонить предложение, Эдди, – продолжил Эрик, – я буду настаивать на том, чтобы ты выкупила мою ферму. Ты сама это как-то предложила. Мы больше не можем ждать.

Флинн нисколько не сомневался, что банк дал бы ей заем. Но для нее это означало бы повесить на себя огромный долг.

– Не беспокойся, Эрик, я намерена подписать договор. Мы все понимаем вашу ситуацию и не хотим вас здесь задерживать. Мы желаем Колину лучшего.

– Мы с Люси это знаем.

– Но, дорогая… – начала Джинни.

Решив, что пора вмешаться, Флинн вошел в комнату:

– Простите. Мне нужно было сделать несколько важных звонков.

Аделаида открыла рот, но он не дал ей и слова вставить:

– Мисс Рамси, у меня создается впечатление, что вам не по душе перспектива провести еще два года в Лорна-Лиз.

– Прошу, называйте меня Эдди, – сказала она ему, наверное, в шестой раз за день. – Вы передумали насчет этого условия?

– Нет.

Ее лицо помрачнело.

– Очевидно, предложения весьма щедрого жалованья оказалось недостаточно, чтобы вы передумали?

– О, я…

Она попыталась улыбнуться, но у нее получилась мрачная гримаса.

– Поэтому я поразмыслил над тем, какие другие бонусы могли бы показаться вам столь заманчивыми, что вы не задумываясь подписали бы договор.

Она посмотрела на соседей, открыла рот и тут же его закрыла.

– Я хочу, чтобы вы поняли, что вы здесь не в заточении. Вам вовсе не обязательно проводить все эти семьсот тридцать дней на ферме.

Ее лицо вытянулось.

– Вы будете иметь право на четыре недели ежегодного оплачиваемого отпуска. Кроме того, я оплачу вам авиаперелет бизнес-классом в любую точку земного шара. Разумеется, в оба конца. Если вы согласитесь продолжать на меня работать по истечении двух лет, эти бонусы продолжат действовать. Ну, что скажете?

Ее глаза расширились, и он заметил, что они удивительного янтарного оттенка с медными крапинками вокруг зрачка. Глядя в них, он на мгновение перестал слышать, о чем говорят Фрэнк, Джинни и Эрик.

Эдди рассмеялась и хлопнула в ладоши, и чары рассеялись.

– Где я должна поставить подпись? Мистер Мейдер, вы меня убедили.

– Флинн, – сказал он. – Зовите меня Флинн.

– У меня есть к вам еще одно предложение.

– Какое?

– В этом месяце я еду в командировку в Мюнхен.

– Если я не ошибаюсь, это в Германии.

– Да, и я буду вынужден отправиться туда раньше, чем планировалось изначально. Я обещал своей личной помощнице, что дам ей месячный отпуск с середины декабря. Вы не хотели бы поехать со мной в Мюнхен и побыть три-четыре недели моей помощницей?

Ее лицо вытянулось. Он видел, что она хочет сказать «да».

– Почему вы предлагаете это мне? Я никогда раньше не работала ни личной помощницей, ни даже секретарем – Вы вели финансовую отчетность фермы. Ваша система документации в полном порядке. Не сомневаюсь, что вы обладаете необходимыми навыками.

– Германия, – вздохнула Джинни. – Как интересно.

Закусив губу, Эдди посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки.

– Полагаю, я буду нужна вам двадцать четыре часа в сутки.

– Ошибаетесь. У вас будет много времени для осмотра достопримечательностей.

Почему она не может просто сказать «да»? Или она не привыкла ловить удачу за хвост? Он знает по меньшей мере пять человек, которые с радостью уцепились бы за его предложение.

– У меня есть скрытый мотив, – признался он. – Я хочу узнать как можно больше о программе по разведению крупного рогатого скота в Лорна-Лиз. Это означает, что в течение следующих двух лет я буду проводить здесь много времени. Когда я войду в курс дела, я буду знать, какие изменения следует внести.

– Изменения? – нахмурилась она.

– Да. Я буду знать, куда следует вложить дополнительные средства и где увеличить производство, – пояснил он. – И поскольку мы будем вместе работать, нам нужно узнать друг друга, и чем скорее, тем лучше.

Эдди посмотрела на него так, словно увидела его впервые:

– Вы действительно хотите получить практические знания в Лорна-Лиз?

Впервые попав на эту ферму, он ощутил душевное спокойствие. Возможно, он сам здесь поселится.

– Да.

– Хорошо. Тогда давайте перейдем от разговоров к делу.

Его это устраивало. Дописав пункт, касающийся бонусов Эдди, он поставил внизу свою подпись и передал документ остальным. Эрик подписал документ первым. После него это сделали Фрэнк и Джинни, затем Джинни наконец протянула ручку Эдди. Та взяла ее, обвела взглядом комнату, после чего поставила свою подпись.

Дело сделано.

Эрик надел шляпу.

– Пойду сообщу хорошие новости Люси. Мы планируем уехать сразу после Рождества.

Фрэнк и Эдди кивнули.

Джинни потрепала Эдди по руке:

– Нам тоже пора. Увидимся позже, дорогая. Приходи к нам на ужин.

– Хорошо, спасибо.

Когда Эрик и пожилая пара ушли, Флинн увидел, как плечи Эдди опустились. Только бы она не расплакалась снова!

– Вы говорили, что хотели бы сегодня еще раз осмотреть ферму, – сказала она, повернувшись к нему лицом.

Он кивнул.

– Вы хотите отправиться прямо сейчас или вам нужно сделать еще звонки? – спросила она, посмотрев на мобильный телефон у него в руке.

Флинн убрал его в карман.

До того как он услышал ее жалобы на жизнь Брюсу Огастесу, он думал, что она у него на крючке. Что она скромная, серьезная сельская девушка без запросов.

Когда я смогу наконец осуществить свою мечту?

Чего еще она желает помимо путешествий?

Флинн тут же прогнал эту мысль. Ее желания его не касаются. Главное для него то, что она подписала договор и он может начать претворять в жизнь свои планы относительно Лорна-Лиз.

– Если вам удобно, поехали сейчас. Только я сначала переоденусь.

Эдди показала ему, где находится гостевая спальня. Быстро переодевшись в джинсы, футболку и ковбойские сапоги, он снова присоединился к ней. При виде его у Эдди вытянулось лицо.

Он нахмурился:

– Что такое?

– Я просто… – Ее щеки порозовели, и она на несколько секунд отвела взгляд. – Просто теперь вы выглядите как человек, который может серьезно поработать.

– Вы считаете, что в костюме нельзя выполнять серьезную работу?

– Можно. Но не такую, какую выполняем здесь мы. Прежде чем успел задать ей следующий вопрос, она направилась к двери.

– Уверена, вам известно, что ферма Сеймуров примыкает к Лорна-Лиз справа, а ферма Фрэнка и Джинни имеет форму клина и находится к югу отсюда.

Флинн кивнул. У всех трех ферм был выезд на шоссе, ведущее в город Маджи, расположенный в двадцати минутах езды от Лорна-Лиз. С восточной стороны к Лорна-Лиз примыкала еще одна ферма. Если она тоже будет выставлена на продажу, он непременно ее купит. На данный момент он приобрел семьсот акров земли, прекрасно подходящей для разведения крупного рогатого скота.

– Все три дома в хорошем состоянии. Если вы собираетесь проводить здесь много времени, вы можете выбрать любой из них. Какой мне для вас подготовить? – произнесла она.

– Я хочу, чтобы вы остались в этом доме. Переселять вас в другой не имеет смысла. Я выбираю дом Фрэнка и Джинни. В следующем году я найму старшего рабочего и домработницу. Желательно, чтобы это была семейная пара. Они будут жить в доме Сеймуров и помогать вам.

Флинн Мейдер не хочет, чтобы она покидала родительский дом?

По непонятной причине напряжение внутри ее начало ослабевать.

Продолжая говорить о делах, они направились к ангару с оборудованием. Его перечень был в приложении к договору, но новый хозяин захотел все увидеть собственными глазами. Она была полна энтузиазма, поскольку этот человек предложил ей поработать на него несколько недель в Мюнхене.

Она посмотрела на его сапоги.

– Хотите проехаться по территории верхом?

– С удовольствием.

– Оседлай Банжо и Блоссома, – сказала она Логану, своему единственному наемному работнику.

Точнее, теперь работнику Флинна. – Вы носите ковбойские сапоги и владеете фермой в Квинсленде, – обратилась она к Флинну. – Полагаю, вы знаете, как нужно обращаться с лошадьми.

Флинн наконец улыбнулся. До этого она подозревала, что он не умеет улыбаться, словно бездушный робот, четко выполняющий свою работу.

– Правильно полагаете.

По непонятной причине ее пульс участился. Наверное, дело было в том, что в футболке, джинсах и ковбойских сапогах Флинн выглядел по-другому. Он выглядел… сексуально.

Ей пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла продолжить.

– Две недели назад я устроила вам и вашим людям ознакомительный тур по Лорна-Лиз. Я знаю, что Фрэнк и Эрик тоже показали вам свои фермы.

Что еще он хочет увидеть?

– Мы видели заборы, загоны, оборудование, ирригационные системы и плотины, но говорят, что делать осмотр земель лучше всего верхом.

Какая разница, как он выглядит? Она просто хочет, чтобы он заботился о ее родной ферме, использовал ее потенциал. Чтобы он не оказался тираном.

Логан привел лошадей, и Флинн взял у него поводья. Сняв с крючка отцовскую шляпу, она, сглотнув подступивший к горлу комок, протянула ее Флинну, после чего надела свою.

Эдди посмотрела на лошадей, затем на Флинна.

– Что? – спросил он.

– Что вы предпочитаете? Спокойную прогулку или что-нибудь поэнергичнее?

– Эдди, я хочу, чтобы вы знали, что я люблю вызов.

Она указала ему на серого жеребца:

– В таком случае Блоссом в вашем полном распоряжении. Я поеду на Банжо.

– Вам помочь забраться в седло? – предложил он.

Будь он в деловом костюме, она, возможно, приняла бы его помощь, но сейчас, когда на нем была одежда, подчеркивающая его мужественность, он казался ей слишком опасным.

– Нет, спасибо, – ответила она и, вставив ногу в стремя, сама запрыгнула в седло.

Прежде чем она успела съязвить и спросить его, не нужна ли ему самому помощь, он ловко забрался на лошадь. Блоссом задергался, но он тут же его усмирил. Эдди заподозрила, что этот человек все делает идеально.

Флинн поднял бровь:

– Я прошел проверку?

– Прошли, – пробормотала Эдди и повернула Банжо в сторону, чтобы Флинн не увидел, как она краснеет.

Когда они покинули загон, она снова посмотрела на него:

– Что конкретно вы бы хотели посмотреть?

– По правде говоря, Эдди, я ничего не хочу смотреть. Я просто хочу немного проветриться.

Понятно. Ему просто надоело торчать в четырех стенах.

– Видите группу эвкалиптов вон там? – спросила она, указывая ему на низкий холм впереди.

– Да.

– Ждите меня там.

Он нахмурился:

– Ждать?

– Блоссом в два счета обгонит Банжо.

В следующий момент она пришпорила своего жеребца и пустила его легким галопом.

Как она и предупреждала, Блоссом с Флинном догнали их за десять секунд и обогнали. Эдди было все равно. Ее вполне устраивала скорость, с которой двигалась ее лошадь. Она получала удовольствие от легкого ветерка и запаха нагретой солнцем травы.

– Теперь лучше? – спросила она Флинна, когда они встретились в условленном месте.

– Как вы догадались, что мне нужно? – улыбнулся он.

– Я тоже начинаю хандрить, когда слишком много времени провожу взаперти. Прокатиться галопом – лучший способ развеяться.

Он долго смотрел на нее так, словно хотел что-то сказать, но промолчал.

– Каковы будут мои обязанности в Мюнхене? – спросила она тогда.

– Вы будете заниматься электронной обработкой документов, работать с базами данных и электронными таблицами, сортировать почту, организовывать мои деловые встречи. В основном вы будете что-то приносить и подавать. Я буду вам говорить что-то вроде «Дайте мне ту папку, Эдди», «Где договор с Паркером?», «Закажите мне кофе», «Распечатайте смету».

Они с Робби всегда мечтали о подобной работе!

Она закусила губу:

– Но я не знаю по-немецки ничего, кроме danke и guten Tag[1].

Флинн поднял бровь:

– Аuf Wiedersehen?

Эдди кивнула:

– Точно. Это означает «до свидания».

– Этих фраз вам будет вполне достаточно. Большинство европейцев отлично говорят по-английски.

– Когда вы планируете вылететь? – спросила Эдди.

– Через неделю.

«Класс!»

– У вас есть загранпаспорт?

– Да.

Они с Робби оформили загранпаспорта, еще когда учились в школе. Родители не смогли убедить их в том, что это было бессмысленно. Эдди никуда не выезжала, но все равно обновляла свой документ всякий раз, когда истекал срок его действия.

– Это хорошо. Должен вас предупредить, что вам придется носиться как белка в колесе, но я обещаю, что у вас будет достаточно времени для осмотра достопримечательностей.

До сегодняшнего дня она о таком могла только мечтать.

– Разумеется, я оплачу ваши расходы на перелет и проживание. Кроме того, вы будете получать зарплату, – добавил он. – Я хочу, Эдди, чтобы мы с вами построили прочные деловые отношения. Почему бы нам не начать это делать в Мюнхене?

Если она хорошо себя проявит, возможно, Флинн предложит ей работать на него постоянно. В этом случае она сможет ездить по миру, к чему всегда стремилась.

Немного сдвинув назад шляпу, он пристально посмотрел на Эдди:

– Не возражаете, если я кое о чем вас спрошу?

– Конечно нет.

– Почему вы до сих пор не сказали, поедете со мной в Мюнхен или нет? Я вижу, что вы этого хотите.

Эдди задумчиво посмотрела на горизонт.

– Вы когда-нибудь хотели чего-нибудь так сильно, что, когда это наконец попадало к вам в руки, вы боялись поверить своему счастью?

Немного помолчав, Флинн кивнул:

– Мне хорошо знакомо это чувство.

Это прозвучало убедительно, и она ему поверила.

– Все, что вам нужно, это сказать «да», Эдди.

– Да, Флинн, – просто произнесла она.

Глава 2

Флинн посмотрел на Эдди, ерзающую на сиденье. Она выглядела усталой.

– Вы в порядке?

Она тут же выпрямилась:

– Да, спасибо.

Он поднял бровь.

– Когда мы выберемся из этой консервной банки? – пробурчала она.

Они прибыли в аэропорт Мюнхена и ждали, когда самолет вырулит к нужному выходу. С момента посадки прошло пятнадцать минут, но ему казалось, что намного больше.

– Думаю, скоро. Я думал, что вы с нетерпением ждали полета.

Эдди посмотрела на него своими большими глазами:

– Полет окончен. Не то чтобы мне не было интересно, но я не думала, что двадцать два часа могут длиться так долго.

Когда они поднялись на борт самолета в аэропорту Сиднея, Эдди была так возбуждена, что за десять часов пути до Бангкока не сомкнула глаз ни на минуту. За это время она устала, и в самолете до Мюнхена ей все-таки удалось поспать два часа.

Флинн подозревал, что она так же, как и он, не привыкла к бездействию. Вспомнив, как они катались верхом по лугам в Лорна-Лиз, он покачал головой.

Из динамика донесся голос стюарда, который сообщил, что они направляются к двадцать восьмому выходу, и попросил всех оставаться на своих местах. Эдди облегченно вздохнула, и Флинн едва удержался от смеха.

В течение двадцати минут они прошли таможенный контроль и оказались у транспортера для багажа. Увидев свой чемодан, Эдди резко подалась вперед, схватила его за ручку и ловко сняла с транспортера, словно он ничего не весил.

Флинн, нахмурившись, посмотрел на нее:

– Если бы вы указали мне на ваш чемодан, я бы его снял.

– Зачем? Я и сама в состоянии его поднять.

Он рассмеялся:

– Я сильный мужчина, а вы хрупкая женщина.

Один уголок ее рта поднялся, в глазах заплясали чертики.

– Забавно. Меня еще никто не называл хрупкой.

С этими словами она снова подалась вперед, схватила с транспортера чемодан Флинна и поставила его перед ним.

– Эдди!

– Подавать и приносить – часть моей работы. По крайней мере, с этой частью я могу справиться.

Он сложил руки на груди:

– Откуда вы узнали, что это мой чемодан? Он черный и похож на большинство других.

– К его ручке привязана лента в сине-зеленую клетку.

«Она это заметила?»

– Аделаида Рамси, у меня создается ощущение, что вы можете оказаться очень полезной.

– Таков мой план.

Ее искренность удивила его.

– Когда мы наконец увидим Мюнхен? – спросила Эдди.

Ее глаза блестели, она с интересом смотрела по сторонам. Похоже, ее усталость как рукой сняло.

– Сам город находится в сорока минутах езды отсюда, – ответил Флинн, направляясь к стоянке такси.

– Как же здесь холодно!

Остановившись, он увидел, как Эдди достает из своей ручной клади куртку.

– В Мюнхене в декабре всегда холодно, – заметил он.

– Я хочу увидеть снег, – произнесла Эдди. Ее зубы стучали.

Всю дорогу она смотрела в окно на дома, машины, деревья, людей. Когда мимо них проехал грузовик, она вздрогнула:

– В отличие от Австралии, здесь правостороннее движение. Это так непривычно.

Флинн был с ней согласен. Он сам не сразу привык к особенностям здешнего движения. Глядя на Эдди, он вдруг почувствовал странную тянущую боль глубоко внутри. Не найдя ей объяснения, он провел ладонью по лицу и, отвернувшись, уставился в свое окно. Он больше не видел Эдди, зато слышал ее тихие вздохи удивления и восхищения. От каждого из них эта боль только усиливалась.

Наверное, именно поэтому он сорвался на нее, когда она, вместо того чтобы пойти вместе ним в отель, остановилась и начала глазеть по сторонам.

– Эдди, вы идете, черт побери?

– Мои ноги только что впервые ступили на европейскую землю, – ответила она, обводя взглядом здания.

Флинн хотел сказать, что это произошло еще в аэропорту, но промолчал.

– Я хочу запечатлеть этот момент в своей памяти, насладиться им, – добавила Эдди. – Я так долго об этом мечтала, и мне с трудом верится, что это произошло.

Внезапно она напряглась, посмотрела на него и, схватив оба чемодана, покатила их в отель. Ошеломленный, он несколько секунд тупо смотрел на нее.

Войдя в отель, он услышал, как она на чистом немецком языке осведомляется у консьержа насчет номера, забронированного на имя Флинна Мейдера.

Консьерж приветливо улыбнулся ей, после чего заглянул в компьютер, чтобы подтвердить бронь.

– Я не знал, что вы говорите по-немецки, – сказал Флинн, подойдя к ней.

– Я его не знаю. Я выучила пару фраз из разговорника.

– Зачем?

– Ради удобства и из вежливости, но… – Сглотнув, она посмотрела на беджик на груди консьержа. – Entshuldigen Sie[2]… Простите, Бруно, но я не поняла ничего из того, что вы мне только что сказали, – произнесла она по-английски.

Консьерж снова улыбнулся ей:

– Ничего страшного, мэм. Вы говорили по-немецки без акцента, и я подумал, что вы местная.

– Вы мне льстите, – рассмеялась она, очаровательно краснея. – Danke.

– Willkommen[3].

Судя по ее улыбке, на этот раз она поняла, что он ей сказал.

– У вас красивый отель, – произнесла она. – Вы даже представить себе не можете, как я рада, что сейчас здесь нахожусь.

Очарованный ею, мужчина за стойкой просиял:

– А мы очень рады, что вы остановились у нас, мэм. Не удержавшись, Флинн закатил глаза. Учитывая то, какую цену он заплатил за проживание, неудивительно, что им здесь рады.

Получив ключи, они направились к лифту и поднялись на верхний этаж.

Когда они прошли половину коридора, Флинн остановился возле одной из дверей и сказал Эдди:

– Это ваш номер.

Войдя внутрь, Эдди изумленно воскликнула:

– Он огромный! – Она подбежала к окну: – Как красиво! Что это?

Флинн подошел ближе:

– Изартор. В Средние века Мюнхен был огорожен стеной с воротами. «Тор» по-немецки означает «ворота». Изар – это название протекающей неподалеку реки.

Эдди посмотрела на него:

– Значит, это ворота, ведущие к реке Изар. Я словно оказалась в сказке братьев Гримм. – Она обвела взглядом помещение: – О, Флинн, мне не нужен такой большой номер.

– Мой номер соседний. Я снял его, потому что хочу, чтобы вы жили рядом со мной.

Она осмотрелась, на этот раз медленнее, и на ее лице появилось замешательство.

– Что такое? – спросил он.

– Я думала, что здесь есть смежная дверь. – Ее щеки внезапно вспыхнули. – Не подумайте ничего такого, я бы не хотела, чтобы она была. Просто… просто я видела их в кино и… – Она осеклась и поморщилась.

Флинн рассмеялся:

– Никаких смежных дверей нет, но вы можете зай ти посмотреть мой номер.

Он всегда любил большие номера. Наверное, дело было в том, что он привык к открытым пространствам скотоводческих ферм. Ему приходилось часто бывать в таких крупных городах, как Сидней и Брисбен, но он их не очень любил.

– О боже! Тут есть гардеробная. И вторая спальня! – воскликнула Эдди, осматривая его апартаменты. – У вас здесь столько всего. – Ее взгляд скользнул по зоне отдыха и мини-кухне.

Она плюхнулась на диван, затем села за стол.

– Мне нравится сочетание светлой древесины с серыми и голубыми оттенками.

Флинн не мог с ней не согласиться.

Заглянув в мини-бар, она нахмурилась:

– Здесь нет прейскуранта.

– Содержимое мини-бара входит в стоимость проживания. То же самое касается и вашего номера.

У нее вытянулось лицо.

– Не может быть! Вы хотите сказать, что я могу брать оттуда все, что я захочу, и мне не нужно будет платить ни цента?

Неужели он тоже когда-то был так молод и полон энтузиазма?

– Ja![4]

– Fantastisch![5]

Эдди посерьезнела:

– Спасибо вам за отличный номер.

По правде говоря, бронируя эти номера, Флинн думал только о собственном комфорте.

– Пустяки. Не думайте об этом.

– Спасибо, что взяли меня с собой в Мюнхен.

– Я взял вас с собой не за компанию, Аделаида.

– Я знаю и обещаю сделать все для того, чтобы вы не пожалели о своем решении. Я стану лучшей помощницей, которая у вас когда-либо была.

Ее искренность поражала.

– Эдди, идите распаковывайте вещи.

Не сказав больше ни слова, Эдди послушно повернулась и ушла. Развалившись на диване, Флинн покачал головой. Диван был очень удобный. Он сможет на нем отдохнуть.

Внезапно до него дошло, что с момента своего прибытия в Мюнхен он ни разу не подумал о цели своего приезда.

Резко выпрямившись, он поднялся с дивана.

Подумать только! Глядя на то, как Эдди радуется первой в своей жизни заграничной поездке, он забыл о плане, который вынашивал двадцать лет. Наверное, все дело в смене часовых поясов.

Взяв чемодан, Флинн прошел в гардеробную и начал раскладывать и развешивать свою одежду. Убрав пустой чемодан, он запустил пальцы в волосы. Самое главное то, что он спустя двадцать два года здесь, и у него есть возможности и средства, чтобы отомстить человеку, который разрушил его семью. Он уничтожит Джорджа Мюллера точно так же, как тот когда-то уничтожил его отца. И он будет наслаждаться каждым мгновением своей мести так, как Эдди наслаждается своим пребыванием в Мюнхене.

Мрачно улыбаясь, он направился в душ.

В дверь постучали, и Флинн оторвал взгляд от экрана ноутбука.

Это горничная или Эдди?

Поднявшись, он открыл дверь. На пороге стояла Эдди. Он никогда прежде не видел ее такой. У него перехватило дыхание. На ней был черный деловой костюм. В одной руке она держала портфель, в другой – кофейник.

До сих пор он не замечал, что у нее такие длинные ноги.

– Я могу войти?

Обомлевший, он лишь кивнул в ответ и пропустил ее внутрь.

– Где вы это взяли? – спросил он, кивком указав на кофейник.

– В комнате для завтрака.

Достав с полки две кружки, она наклонилась, чтобы достать из холодильника молоко. Ее юбка при этом слегка задралась.

Флинн сглотнул. Кто бы мог подумать, что под джинсами она прятала такую красоту?

– Что вы делаете? – спросил он. – И почему вы так оделись?

У нее вытянулось лицо, и он, мысленно отругав себя, тут же добавил:

– Простите. Я сам не знаю, что несу. Наверное, все дело в смене часовых поясов.

– Флинн, вы взяли меня сюда не просто так. Я ваша временная личная помощница, поэтому должна выглядеть соответствующим образом. Я принесла своему боссу кофе и готова начать работать.

– Я не собирался сегодня работать.

Эдди протянула ему кружку с крепким черным кофе. В Лорна-Лиз он всегда пил именно такой.

– Почему? Я здесь для того, чтобы работать.

Флинн сделал глоток кофе:

– Но не в день нашего прилета. У вас есть время для того, чтобы устроиться.

– О. – Эдди закусила губу. – Я не знала. Вы не говорили.

– Вы купили этот костюм специально для поездки? – поинтересовался он.

– В моем гардеробе полно костюмов. После окончания школы я начала посещать курсы секретарей. Я планировала…

Она осеклась, и он понял, что ее план не осуществился.

– Но моя мама внезапно заболела, и мне пришлось вернуться домой. До этой поездки мои костюмы висели в шкафу.

На ферме она чувствовала себя как птица в клетке. Флинн вспомнил, какое у нее было выражение лица, когда она смотрела в окно такси.

Почему она сейчас находится в его номере, вместо того чтобы гулять по городу?

– Оденьтесь потеплее, и я покажу вам город.

Ее глаза засияли.

– Здесь холодно. Думаю, мне придется надеть шарф и перчатки.

– И две пары носков, – сказал Флинн, направляясь к двери. – Встречаемся в фойе через десять минут.

* * *

Эдди спустилась в фойе через восемь минут и обнаружила, что Флинн уже ждет ее там. Она помахала Бруно, а тот помахал ей в ответ.

– Хорошо, что вы можете быстро собраться, когда нужно, – сказал ей Флинн по дороге к выходу.

Почему он захотел пойти с ней? Куда он хочет ее отвезти?

На улице было холодно, и она сильнее затянула шарф.

– Когда мы уезжали из Сиднея, там было тридцать три градуса. В Мюнхене сейчас всего четыре.

– Через пару дней вы не будете обращать внимания на холод. Вы к нему привыкнете.

– Надеюсь. Итак, что вы собираетесь мне показать?

– Сначала нам нужно определить, где мы находимся.

Она достала из сумочки карту города, которую отель дарил каждому из постояльцев. В этот же момент Флинн вытащил из кармана точно такую же.

Он посмотрел на ее карту, затем на свою и покачал головой.

– Что вас удивляет? Я не хотела заблудиться.

В австралийской сельской местности это может стоить жизни.

– Вижу, вы не кисейная барышня, Эдди.

– Если вы хотели сказать, что я не беспомощная, то я полностью с вами согласна.

Флинн убрал свою карту в карман.

– Раз уж мы затронули эту тему, знайте, что я не хочу, чтобы вы носили мой багаж.

– Хорошо. Я поняла. Кстати, как мне следует вас называть в присутствии ваших деловых партнеров? Мистер Мейдер или сэр?

– Сэр?

– Ах да, мы же в Германии. Значит, вы господин Мейдер, а я ваша личная помощница Эдди.

– Аделаида, – поправил ее он.

По ее спине пробежала приятная дрожь.

Аделаида. Звучит по-взрослому. Это подходящее имя для личной помощницы преуспевающего бизнесмена.

– Верно, – сказала она.

Если они сейчас же не сдвинутся с места, ее ноги примерзнут к асфальту. Посмотрев на карту, она протянула ее Флинну. Она хорошо ориентировалась по картам, но подумала, что он уже, наверное, бывал в Мюнхене и быстрее сообразит, куда им нужно идти.

– Вы бывали в Мюнхене раньше? – спросила она, когда он развернул карту.

Покачав головой, он снова перевел взгляд на карту, и ему на лоб упала прядь каштановых волос. Их кончики выгорели на австралийском солнце и вкупе с загаром внезапно показались ей чем-то экзотическим в этом холодном городе. Эдди заметила, что он красив и элегантен, еще в тот момент, когда он, одетый в строгий костюм, переступил порог ее дома. Плюс ко всему он оказался еще и сексуально привлекателен. Его образ в джинсах и ковбойских сапогах не давал ей покоя. Интересно, каков он в постели?

– Эдди?

Голос Флинна вырвал ее из мира фантазий.

– Простите, – пробормотала она, сглотнув. – Наверное, из-за разницы во времени и холода у меня затуманился разум.

Она не смогла вспомнить, о чем они говорили, поэтому просто уставилась в карту:

– Итак, где мы сейчас находимся?

– Я рассказывал вам о средневековом городе, обнесенном стеной, забыли?

– Ах да, конечно.

– Вот этим кругом обозначен центр города, – произнес он, проводя длинным загорелым пальцем по краю желтого круга. – Вот наш отель. – Он указан ей на синюю звездочку с названием отеля. – Мариенплац, центральная площадь города, находится всего в двух кварталах отсюда.

– Давайте сначала пойдем туда, – произнесла она с энтузиазмом. – Я так много читала…

Эдди резко замолчала. Хорошая помощница выслушивает своего босса до конца, а не лезет с предложениями.

– Я хотела сказать, если это входит в ваши планы.

Флинн пристально посмотрел на нее, и она подумала, что его глаза ярче, чем небо у них над головой. Затем он улыбнулся, и ей вдруг стало тепло.

– Вы очень стараетесь, не так ли?

Она не могла этого отрицать:

– Да, очень.

– Для меня было бы лучше, если бы вы немного расслабились.

– Я просто не хочу вас подвести, Флинн.

– Это неправильный ответ.

Эдди посмотрела ему в глаза:

– В таком случае что я должна сказать?

– «Слушаюсь, босс», – протянул он, и она рассмеялась. К своему удивлению, она почувствовала, что расслабляется.

– По правде говоря, мне все равно, куда мы пойдем, Флинн, но, если мы прямо сейчас не сдвинемся с места, я превращусь в ледышку.

Мягко рассмеявшись, он взял ее за руку и повел в сторону Мариенплац. Она рассматривала витрины магазинов, вывески, прохожих, автомобили. Все это казалось ей интересным, а когда ее взгляд устремился выше, у нее захватило дух, и она резко остановилась.

– Что на этот раз? – спросил Флинн с притворной усмешкой.

– Шпили, – прошептала она, указывая на них жестом. – И зеленые крыши.

«О, Робби, жаль, что ты всего этого не видишь», – подумала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Красиво, – согласился он.

В Австралии нет ничего подобного. Она никогда не видела такой архитектуры.

– Если вам все это нравится, вам следует поехать в Париж. Там еще больше сводчатых крыш, – добавил он.

Когда они пришли в оживленный центр города, даже у Флинна, похоже, захватило дух от окружающей красоты.

– Это действительно впечатляет, – пробормотал он наконец.

В ответ Эдди смогла только кивнуть. Готическая архитектура с пронзающими небо шпилями и горгульями произвела на нее неизгладимое впечатление.

– Чего еще можно пожелать, увидев такую красоту? – прошептала она.

В следующую секунду на ратуше заиграл глокеншпиль. Замолчав, Эдди восхищенно смотрела на фигурки кривляющихся шутов, танцующих пар и сражающихся рыцарей. Только плечо Флинна, прижимающееся к ее плечу, напоминало ей о том, что все это происходит наяву. Представление продолжалось пятнадцать минут. У Эдди замерзли ноги и затекла шея, но она с удовольствием полюбовалась бы этим чудом еще четверть часа.

Повернувшись, она посмотрела на Флинна:

– Вы можете себе представить, как изумлены были первые зрители этого великолепия? В те времена это, наверное, было пиком технологических достижений…

Внезапно она осознала, что сжимает руку Флинна.

– Простите, я увлеклась, – пробормотала она, отпустив ее.

Его губы дернулись.

Нет, она вовсе не хотела его насмешить. Она хотела произвести на него впечатление.

Она указала ему на глокеншпиль:

– Почему эта ратуша еще называется новой? Она же готическая…

Флинн развернул ее на девяносто градусов.

– Ой! – воскликнула она. – Это, должно быть, Старая ратуша. Она определенно построена раньше, чем та.

– Ну, что вы думаете обо всем этом? – спросил Флинн.

Эдди не поняла, действительно его интересует ее мнение или он просто над ней смеется.

– Я до сих пор не верю своим глазам, – ответила она, глядя на Старую ратушу. – Ой, – добавила она, почувствовав щемящую боль в груди. – Я забыла.

– Забыла что?

– Что на носу Рождество.

– Эдди, повсюду праздничные украшения, не говоря уже об огромной елке возле Новой ратуши. Как можно о таком забыть?

Эдди небрежно пожала плечами:

– Последняя неделя прошла в суматохе.

Из-за продажи Лорна-Лиз и подготовки к поездке она совсем забыла о предстоящем празднике.

Это будет ее первое Рождество вне дома. Первое Рождество без отца.

Боль в груди усилилась.

Будь ее отец сейчас жив, они бы вместе собрали свою старую искусственную елку и украсили ее разноцветными шарами, алюминиевыми колокольчиками и мишурой. Она бы приготовила рулет с индейкой и…

Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда Флинн коснулся ее руки.

– Где вы только что были?

В его взгляде было столько теплоты, что ее боль начала утихать. Точно такое же выражение лица у него было, когда она спросила его, знает ли он, что значит чего-то сильно желать.

– Это будет мое первое Рождество без отца.

– Я сожалею о вашей потере.

– Я стараюсь не думать об этом, – ответила Эдди, уставившись на огромную елку, украшенную гирляндами и игрушками. – Я рада, что проведу это Рождество вне дома.

Флинн понимающе кивнул.

– Ваши родители живы? – спросила она.

– Мой отец умер.

При виде мрачной тени, промелькнувшей в глубине его глаз, у нее снова защемило сердце.

– Мне жаль.

Он засунул руки в карманы пальто.

– Это произошло уже давно.

– А с матерью вы часто видитесь?

– Мы с ней отдалились друг от друга.

Нахмурившись, Эдди тоже засунула руки в карманы.

– О. Мне жаль.

Ей не следовало его расспрашивать.

Флинн небрежно пожал плечами, словно ему было все равно, но Эдди не поверила ему ни на секунду.

– Моя мать тяжелый человек.

– В таком случае нам придется провести это Рождество как двум сиротам.

Флинн открыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же его закрыл. Прокашлявшись, Эдди запустила пальцы в волосы.

– Знаете, я только что поняла, что не купила подарки своим соседям.

Флинн пристально посмотрел на ее, затем рассмеялся:

– Эдди, с этим не возникнет никаких проблем. Вы разве не слышали о рождественских ярмарках в Мюнхене?

– Рождественских ярмарках? Правда?

Ей хотелось прыгать от радости.

– Некоторые проводятся прямо на этой площади. Вы сможете найти подарки для всех.

– У меня будет для этого время?

Если она отправит подарки экспресс-почтой, они прибудут вовремя.

– У вас будет полно времени.

Сложив руки на груди, Эдди посмотрела на него:

– Когда вы мне наконец скажете, с какой целью приехали в Мюнхен?

– Пойдемте. – Он взял ее за руку, и они прошли мимо Новой ратуши, а затем вдоль торговых рядов.

– Мы все еще будем в Мюнхене, когда начнутся послепраздничные распродажи?

– Никогда не стой на пути у женщины, которая собирается на распродажу. Не беспокойтесь, у вас будет достаточно времени для шопинга.

Это, конечно, здорово, но когда они начнут работать?

Наконец он остановился и, отпустив ее руку, указал ей на здание напротив.

– Это же пивной бар! – удивленно воскликнула Эдди. – Не рановато ли…

– Уже почти полдень. Пойдемте, – сказал он, открывая для нее дверь.

Зал бара оказался просторным и уютным. Когда они сели за один из деревянных столиков, Флинн изучил меню и сделал заказ на чистейшем немецком языке.

Когда перед ними поставили высокие стаканы с пивом, она изумленно уставилась на свой.

– Флинн, вы заказали мне пол-литра пива?

– Мне следовало заказать нам по литру?

Бросив взгляд на проходящую мимо официантку с подносом, на котором стояли три огромные литровые кружки с пивом, она покачала головой.

– Пьем до дна! – произнес Флинн с озорной мальчишеской улыбкой.

Эдди подняла свой стакан:

– Ваше здоровье!

Сделал глоток, она на мгновение закрыла глаза от удовольствия.

– Это нектар богов.

– Это то, зачем мы сюда приехали.

Когда до нее дошел смысл его слов, она почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке, и поставила стакан на стол:

– Вы собираетесь купить пивной бар?

Глава 3

«Дорогая Маргаритка!

Мюнхен удивительный город. Но такой холодный. Когда я вошла в здание после двухчасовой прогулки, мои щеки горели, как при солнечном ожоге. Здесь все совсем не так, как в Маджи. Я знаю, это не Париж, но здесь все равно здорово.

Знаешь, я подумывала о том, чтобы снова начать вести блог, но какой от этого толк?

Тебе следовало бы сейчас быть со мной в Европе. Ладно, не буду о грустном.

Знаешь что? Я наконец выяснила, что я здесь делаю. Мистер Совершенство покупает пивоварню и бар при ней. Здорово, правда?

Сегодня в одиннадцать утра у нас первая деловая встреча. Я собираюсь надеть темно-красный костюм, который купила в Сиднее в тот день, когда ездила в театр посмотреть на Кейт Бланшетт. Я понятия не имею, что мне следует говорить на встрече, но в этом костюме я, по крайней мере, буду выглядеть надлежащим образом.

Жаль, что тебя сейчас нет со мной.

С любовью, Лютик».

Закрыв текстовый документ под заголовком «Пока коровы не придут домой», Эдди выключила ноутбук и едва удержалась от того, чтобы снова не забраться под одеяло. Еще только семь утра. Она запросто могла бы еще час поваляться в постели. Флинн велел ей прийти без четверти одиннадцать в его номер, где состоится встреча, но…

Но она в Мюнхене!

Подавив зевок, Эдди соскочила с кровати. Ей нужно поскорее привыкнуть к мюнхенскому времени. Пешая прогулка к реке Изар взбодрит ее, и она не будет клевать носом во время деловой встречи.

Пока юрист монотонно говорил об условиях утверждения завещания, деталях будущего соглашения, которые следует учесть, о дополнительных пунк тах, которые необходимо внести, о распоряжениях правительства и тому подобных вещах, Эдди изнывала от скуки.

Неужели Флинн находит все это интересным?

Она посмотрела на него украдкой. Слегка прищурив свои голубые глаза, он внимательно слушал юриста. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, но Эдди чувствовала, как он напряжен. Он напоминал тигра, готовящегося к прыжку. Она бы не хотела оказаться на месте жертвы.

– Запишите это, пожалуйста, Аделаида.

Голос Флинна прервал ее размышления. Не глядя на него, она придвинула к себе блокнот, взяла ручку и написала:

«Я пишу всякую ерунду, чтобы казаться компетентной. Впредь слушай внимательнее, Эдди».

Три раза подчеркнув слово «внимательнее», она заставила себя сосредоточиться на переговорах. Лучше бы они проходили на немецком! Тогда ей не пришлось бы слушать весь этот бред. Она поняла, что в будущем не хочет иметь дело ни с недвижимостью, ни с юриспруденцией.

Она снова посмотрела на Флинна, который, похоже, нисколько не страдал из-за смены часовых поясов. Должно быть, он привык путешествовать по миру и заключать миллионные сделки.

Когда она узнала, о какой сумме идет речь, у нее глаза чуть не вылезли из орбит. Ей захотелось подергать Флинна за рукав и спросить его, уверен ли он в том, что хочет вложить столько денег в немецкую пивоварню.

Всем известно, что австралийцы – и австралийки – любят пиво. Что, если собственная пивоварня – это юношеская мечта Флинна?

– Запишите, пожалуйста, это число, Аделаида.

Вздрогнув, она посмотрела на юриста, который назвал несколько цифр. Эдди записала их. Интересно, это телефонный номер или номер факса?

Она записала цифры и поставила рядом с ними знак вопроса.

Неожиданно у нее в кармане завибрировал мобильный телефон. Она мысленно похвалила себя за то, что включила беззвучный режим. Достав его, она увидела сообщение от Фрэнка:

«Этот негодяй Говард хочет избавиться от Брюса Огастеса».

Крепко сжав в руке телефон, она вскочила на ноги:

– Только через мой труп!

Адвокат замолчал, и они с Флинном уставились на нее.

– Мне нужно серьезно поговорить с вашим старшим работником, – сказала она Флинну, нахмурившись.

Он поднял бровь. Тогда Эдди вспомнила, где находится, и, прокашлявшись, села на место.

– Я поговорю с ним позже, – произнесла она и отправила сообщение Фрэнку: «Если он это сделает, ему не жить. Пришлите мне его номер. Это будет оптимальное решение».

– То есть вы хотите мне сказать, господин Гюнтер, что утверждение завещания откладывается? – спросил Флинн.

Когда говорил он, Эдди было совсем не трудно сосредоточиться на происходящем. Ей понравилось, как он загнал юриста в угол своим вопросом. Тот пытался уклониться от прямого ответа, но Флинн не дал ему спуску. Тогда Эдди подумала, что ему следовало бы заняться кемпдрафтингом[6]. Он определенно достиг бы успеха. С такими широкими плечами…

Прервав ход своих мыслей, она заставила себя слушать разговор. Ей наплевать на то, какие у Флинна плечи. Ее волнует Брюс Огастес. Ее главная цель – покинуть ферму.

Эдди застонала про себя. Если она будет продолжать работать в том же духе, у нее ничего не получится. Если она хочет получить постоянную работу, ей следует прилагать больше усилий.

– Вы знаете юридическую фирму «Шуберт, Шуллер и Шмидт»?

Юрист кивнул.

– Я воспользовался ее услугами. С вами свяжутся.

– Я…

Флинн поднялся, и юрист не договорил. Эдди тоже встала и вежливо улыбнулась господину Гюнтеру. Она была рада, что скучная встреча закончилась.

– Спасибо за то, что уделили мне время, господин Гюнтер.

– Удачного вам дня, господин Гюнтер, – машинально произнесла Эдди, проводив юриста до двери.

Едва он ушел, как она достала свой телефон и, открыв новое сообщение Фрэнка, набрала номер Говарда.

– Что он сделал? – спросил Флинн, когда она вернулась к столу.

– Вам не о чем беспокоиться. Я сама разберусь.

– Алло? – раздался в трубке мужской голос.

– Говард, это Аделаида Рамси.

– Черт побери, вы знаете, сколько сейчас времени в Австралии?

– Мне все равно, сколько сейчас времени. – Хуже всего то, что Фрэнк и Джинни беспокоятся и не спят. – Теперь послушайте меня внимательно. Если вы посмеете отдать Брюса Огастеса на живодерню, я спущу с вас шкуру. Вы меня поняли?

– Но…

– Никаких но!

– Послушайте, Эдди, я понимаю…

– Вы когда-нибудь владели фермой, Говард?

Внезапно она обнаружила, что Флинн пристально наблюдает за ней, сглотнула и отвела взгляд.

– Нет.

– В таком случае вы не понимаете.

– Босс уполномочил меня вносить изменения в работу фермы на мое усмотрение, – ответил он после короткой паузы. – Брюс Огастес бесполезен. Зачем зря корм переводить?

Внутри у Эдди все закипело от гнева.

– Я пользуюсь благожелательным отношением босса и…

– Вы пользуетесь благожелательным отношением босса? – фыркнула она. – Когда я вернусь домой, я буду вашим боссом. Это вы понимаете? Вы же не хотите попасть ко мне в немилость, правда?

В разговоре снова возникла пауза, и на этот раз Говард ее не нарушил.

– Спокойной ночи, Говард, – сказала Эдди, разорвала соединение и посмотрела на Флинна.

Его губы дернулись.

– Вы решили проблему?

Он над ней смеется?

Она дерзко вскинула подбородок:

– Полностью.

Флинн опустился на софу:

– Вы можете объяснить, почему Брюс Огастес необходим Лорна-Лиз?

– Потому что, если его не будет, я тоже уйду.

Он бросил на нее взгляд, который был холоднее, чем зима в Мюнхене.

– Мы с вами все обсудили. Вы согласились на мои условия и подписали договор.

Эдди шире расставила ноги:

– Если вы что-нибудь сделаете с моим быком, я аннулирую сделку. Надеюсь, вы помните, что, согласно договору, любая сторона может это сделать в течение шести недель.

Флинн откинулся на спинку дивана. Его лицо было непроницаемым.

– Вижу, вы не шутите, – сказал он.

– Не шучу, – кивнула она, с трудом сохраняя внешнее спокойствие.

– Почему для вас это так важно?

Он вряд ли поверит в то, что этот бык много лет был ее другом. Какой смысл его в этом убеждать?

– Вы говорили, что мое понимание животных – это одна из причин, по которой вы захотели меня оставить в Лорна-Лиз.

– Кажется, я употребил слово «скот».

– Вы можете употреблять какие угодно слова, но сути это не изменит.

– Что вы имеете в виду?

– Что это живые существа, которые дают человеку средства к существованию. Мы в Лорна-Лиз привыкли сами себя всем обеспечивать. Мы в долгу перед животными, которые нас кормят. Когда одно из них перестает приносить пользу, мы не избавляемся от него, а отправляем на заслуженный покой. Оно доживает свой век в хороших условиях. Если вы не можете принять подобное отношение, вам лучше сказать мне об этом сейчас.

Флинн так долго смотрел на нее, не произнося ни слова, что она чуть не потеряла самообладание.

– Я могу его принять, – наконец сказал он. – Хотите зафиксировать это на бумаге?

– Нет. Я верю вам на слово.

Эдди протянула Флинну руку, и он ее пожал. По какой-то непонятной причине ее сердце бешено заколотилось, и она поспешно отдернула руку.

Флинн приложил к уху свой мобильный телефон:

– Говард? Да, я в курсе. Не трогай быка.

Он выслушал своего собеседника. Очевидно, тот перед ним оправдывался.

Эдди нахмурилась. Разве можно оправдать то, что хотел сделать его работник?

– Говард хочет знать, не будете ли вы против, если он углубит запруду на западном пастбище фермы Сеймуров?

«Это давно следовало сделать», – подумала она.

– Еще он предлагает расширить ирригационную систему на южной границе и установить солнечные батареи на крыши всех трех домов.

«На это есть деньги?»

Она сглотнула и кивнула:

– Все это звучит здорово. Я не против усовершенствований.

Еще немного поговорив с Говардом, Флинн нажал кнопку отбоя.

– Когда я вернусь, кто будет главным – я или Говард? – спросила она.

– Я буду главным, Эдди.

Это так, но, если верить слухам, Флинн не задерживается надолго на одном месте.

– Вы с Говардом будете главными каждый в своей области. Вы будете отвечать за программу по разведению скота, а Говард – за технические усовершенствования. Я буду контролировать вас обоих.

Если только она не заставит его передумать, став прекрасной личной помощницей…

– Простите меня за мою несдержанность во время встречи.

Флинн пожал плечами:

– Обстановку нужно было как-то оживить.

Все равно ей следовало держать себя в руках. Закусив губу, она посмотрела на него:

– Значит, беседа с юристом не показалась вам увлекательной?

– Нисколько.

– Я думала, вы на меня разозлились. – Она протянула ему свой блокнот: – Мне правда жаль, но я не могла сосредоточиться. Наверное, я все еще не могу привыкнуть к разнице во времени.

Прочитав ее записи, он рассмеялся.

– Обещаю в следующий раз больше стараться.

Флинн вернул ей блокнот:

– Я попросил вас сделать записи, чтобы не заснуть самому.

Эдди наморщила нос:

– Все деловые встречи такие скучные?

– Вовсе нет. Просто господин Гюнтер постарался нагнать скуку и напустить тумана.

– Зачем ему это нужно?

– Он поддерживает одного из моих конкурентов и надеется, что тот сможет меня атаковать.

– У вас есть конкурент?

– Их несколько, но опасаться следует только одного.

– Он действительно может вас атаковать? Есть повод для беспокойства?

Его глаза внезапно засверкали, пальцы сжались в кулаки.

– Чем жестче и грязнее борьба, тем слаще победа. Я намерен выиграть эту битву, Эдди, чего бы мне это ни стоило.

Она сглотнула:

– Я так понимаю, процесс утверждения завещания затянулся.

Из бесконечного монолога адвоката Эдди поняла, что владелец земельного участка, на котором находилась пивоварня, недавно скончался. Это означало, что после утверждения завещания его собственность будет выставлена на торги.

– Господин Гюнтер попытается затянуть процесс утверждения завещания на долгий срок, но мы этого не допустим, – уверенно заявил он.

– Что мы будем делать дальше? Обратимся к этим вашим Шуберту, Шуллеру и Шмидту, чтобы они помогли нам составить план дальнейших действий?

– Я уже отдал им распоряжения. Вы на сегодня свободны. Эдди. Можете делать все, что хотите.

Эдди не верила своим ушам. Неужели ее рабочий день окончен?

– Погуляйте по городу, посмотрите достопримечательности. Если вы мне срочно понадобитесь, я позвоню вам на мобильный.

Кивнув, она взяла сумочку и направилась к выходу.

– Эдди?

У двери она обернулась:

– Да?

– Желаю хорошо отдохнуть.

Безусловно, Эдди хотелось осмотреть этот красивый город, но она не собиралась делать это сегодня. Если она хочет убедить Флинна, что подходит на должность личной помощницы, ей следует хорошенько поработать.

Когда в номере Флинна зазвонил мобильный телефон, он оторвал взгляд от экрана и снял трубку:

– Алло?

– Флинн, это Эдди. Я хотела узнать, не заняты ли вы.

Ее угроза разорвать договор не выходила у него из головы. Что бы ни говорила Эдди, о чем бы ни мечтала, ее эмоциональная привязанность к Лорна-Лиз слишком велика. Просто она еще до конца это не осознала.

– Нет, я не занят. У вас ко мне какой-то вопрос?

– Я могу сейчас прийти к вам и показать вам свою работу.

Она работала? Над чем?

– Дверь открыта.

Положив трубку, он подошел к двери, распахнул ее настежь и встал возле нее, как лакей.

Черт побери! Она ведь не собирается разрывать договор, правда? Признаться, он полюбил Лорна-Лиз, поэтому выполнит все ее условия, лишь бы не потерять эту ферму. Он уже начал подумывать о том, чтобы однажды самому там обосноваться. В мире нет такого места, которое он мог бы назвать своим домом. До сих пор он в этом не нуждался, но сейчас вдруг понял, что хочет иметь дом. Это открытие взволновало его, и уверять себя в обратном было бессмысленно.

Эдди принесла с собой ноутбук и блокнот. Она сменила свой красный деловой костюм на джинсы и толстовку. Не сказав ни слова, она села за стол и включила компьютер. Ее глаза цвета янтаря блестели, на щеках играл румянец.

– Я весь день изучала пивоварни и…

– Что вы делали? – удивился он. – Зачем?

– Вы ведь собираетесь купить пивоварню, не так ли?

– Я покупаю недвижимость, – поправил ее он.

– Бавария славится своим пивом. В Мюнхене проходит Октоберфест, – сказала она.

Он провел рукой по затылку:

– Эдди, почему вы не идете смотреть достопримечательности Мюнхена?

Она нажала несколько клавиш:

– Я хотела быть полезной.

Флинн закрыл глаза и сосчитал до трех.

– А как же ваши рассуждения о возможности, которая дается раз в жизни?

Повернувшись, она внимательно посмотрела на него:

– А покупка пивоварни разве не является такой возможностью?

Он открыл рот и тут же его закрыл. Ему было нечего на это сказать.

– Пойдемте. – Схватив Эдди за руку, он вывел ее из комнаты, взяв по пути свое пальто и шарф. – Идите к себе и оденьтесь потеплее.

– Но разве вы не хотите ознакомиться с информацией, которую я нашла?

– Позже.

Он ждал ее в коридоре, пока она ходила за курткой.

– Если вы действительно хотите быть мне полезной, идите смотрите город и получите как можно больше впечатлений.

– Вы хотите, чтобы я погрузилась в культуру? – спросила она, когда он помог ей надеть куртку. – Надеетесь, что после этого я смогу чем-то вам помочь на переговорах?

Что ж, если она действительно так считает, он не станет с ней спорить.

– Да, – ответил он.

Эдди сердито посмотрела на него:

– Тогда почему вы мне сразу об этом не сказали?

Потому что ему даже в голову не пришло, что она потратит полдня на поиск информации о выставленных на продажу пивоварнях. Пивоварни, как таковые, его не интересуют, но она не могла об этом знать.

– Вам следует давать людям более четкие объяснения, Флинн, – пробурчала она.

– Понял, – ответил он, и ее губы дернулись в улыбке. В этот момент ему захотелось утолить ее жажду путешествий, сделать так, чтобы она ими пресытилась и с радостью вернулась к своей привычной жизни в Лорна-Лиз.

Но здравый смысл тут же подсказал ему, что он не должен этого желать. Что он будет делать, если она раздумает продавать ему свою ферму?

Когда они вышли на улицу, она сильнее затянула шарф.

– Здесь так быстро темнеет, а ведь еще только пять часов.

В Австралии в это время года темнеет в девять часов.

– Это прелести зимы в Северном полушарии, – сказал Флинн.

– Куда мы пойдем?

Он уже все обдумал, пока ждал ее в коридоре.

– Вы говорили, что вам нужно купить подарки. Я подумал, что вы захотите, чтобы адресаты получили их вовремя.

Ее лицо просветлело.

– Мы пойдем на рождественскую ярмарку?

– На средневековую рождественскую ярмарку.

Она хлопнула в ладоши:

– Звучит заманчиво.

Почему эта женщина сидит взаперти? Она не похожа на трусиху, которая боится жить так, как ей хочется.

Они свернули в сторону Виттельсбахерплац.

– На площади, на которую мы идем, рождественские ярмарки проводятся каждый год со времен Средневековья.

Некоторое время спустя они проходили мимо Резиденции – ряда дворцов, в которых прежде жили правители Баварии.

– Это… удивительно, – пробормотала она, рассматривая красивую архитектуру.

Флинн был полностью с ней согласен.

Когда они вышли на Одеонплац с церковью Святого Петра и Залом полководцев, она резко остановилась и ее глаза широко распахнулись.

– Как в одном городе может быть столько красоты?

– Пойдемте дальше, – улыбнулся Флинн.

Меньше чем через минуту они оказались на Виттельсбахерплац, одной из самых величественных площадей города. Сейчас она была ярко украшена, уставлена рядами лотков, и на ней царила праздничная суета. В воздухе витали аппетитные ароматы.

– Давайте начнем оттуда.

Взяв Эдди за руку, Флинн повел ее к началу одного из рядов. Мгновение спустя они оказались в совершенно другом мире, который населяли резчики по дереву, стеклодувы, пекари и сапожники. Эдди приходила в восторг от всего. Они остановились, чтобы посмотреть на группу людей в средневековых костюмах, исполняющую народный танец. Когда он закончился, Эдди схватила Флинна за руку и повела в другой ряд.

– Какая прелесть! – воскликнула она. Флинн перевел взгляд с ее восторженного лица на ларек, торгующий деревянными солдатиками разных размеров. – Колину они понравятся.

Она выбрала четыре штуки и сама заплатила за них, при этом ни разу не попросила его что-то для нее перевести. Похоже, она привыкла во всем полагаться только на себя. Затем она полюбовалась фигурками трубочистов, сделанных из миндаля и чернослива, и купила пряники.

– Эдди, я сомневаюсь, что австралийская таможня это пропустит, – сказал он.

– А кто сказал, что я собираюсь посылать их домой? – Открыв пакет, она достала пряник, попробовала его и протянула пакет Флинну. Взяв один, он откусил кусок и понял, что проголодался. – Вкусно, правда? – улыбнулась Эдди.

– Очень.

Затем он купил им обоим по кружке глинтвейна, и они выпили его, стоя у одного из костров, горящих на площади. Праздничное настроение Эдди передалось и ему. Он даже поучаствовал в выборе резной фигурки для Фрэнка.

– Как вы думаете, что ему больше понравится – Дедушка Время или козел? – спросила она, взяв обе фигурки и продемонстрировав ему.

Судя по тому, с каким восхищением она рассматривала козла, он ей понравился больше остальных фигурок. Фрэнку определенно понравилась бы любая из них.

– Берите козла, – сказал он, взяв у нее свертки.

В следующий раз они остановились, чтобы понаблюдать за тем, как стеклодув формирует идеальную снежинку – украшение для рождественской елки. По правде говоря, Флинн скорее наблюдал за Эдди. Когда в последний раз он получал от чего-либо такое же большое удовольствие, как она от этой прогулки?

Нахмурившись, он попытался прогнать от себя эту мысль.

– О, Флинн, посмотрите сюда.

Он неохотно перевел взгляд с ее лица на изящного стеклянного ангела.

– Дженни пришла бы в восторг, если бы получила его в подарок. Но…

– Но что?

– Если я отправила бы его почтой, по пути в Австралию он разбился бы на множество осколков.

Флинн рассмотрел фигурку, затем упаковку, которая к ней прилагалась.

– Не обязательно. Она будет защищена бумагой и тканью. Если в дополнение к этому мы завернем ее еще в несколько слоев пузырчатой пленки и при отправке промаркируем как хрупкий груз, с ней ничего не случится.

– Вы правда так думаете?

– Да, но упаковка и пересылка будут стоить дорого, – предупредил ее Флинн.

– Я знаю, – произнесла она небрежным тоном.

Ее глаза блестели. Очевидно, выбор подарков доставил ей удовольствие, и ей было наплевать на расходы.

– А вы кому собираетесь покупать подарки?

Неожиданный вопрос Эдди застал его врасплох.

– Я плачу премии, а не дарю рождественские подарки, Эдди.

– Но у вас определенно есть друзья.

Внезапно он осознал, что в последние годы редко виделся со своими друзьями.

– Простите. Я не хотела вас расстраивать.

– Я не расстроился, – солгал он. – Я посылаю им вино. Я уже его заказал.

Точнее, это сделала его секретарша.

Эдди сложила руки на груди:

– У вас определенно есть кто-то, кому вы хотите сделать особый подарок.

«На что она намекает?»

Флинн сердито посмотрел на нее:

– Прошу прощения?

Она напряглась и покраснела.

– Я не пытаюсь вмешиваться. Я вовсе не хочу, чтобы вы подумали, что я хочу занять место рядом с вами, если оно свободно.

– Даже если бы вы интересовали меня как женщина, между нами ничего не могло бы быть, потому что я не кручу романов со своими сотрудницами.

– Ну да.

– На что вы намекаете?

– Вы молодой, привлекательный и успешный мужчина. Вы… э-э… традиционной сексуальной ориентации?

– Это могут подтвердить два неудачных брака.

Эдди покачала головой:

– Это не доказывает… – У нее вытянулось лицо. – Два неудачных брака! Два?

– Именно поэтому я забочусь о том, чтобы в моем окружении не было женщины, которая ждала бы от меня рождественского подарка. Я не собираюсь еще раз наступать на одни и те же грабли.

– Два… – Она хотела сказать что-то еще, но замолчала и загадочно кивнула. – Это означает, что вам некому покупать подарок.

– Вы сделали правильный вывод.

– Также это означает, что у Лорна-Лиз не будет новой хозяйки.

Если ее беспокоило это, причина ее тревоги вполне понятна.

– Кому еще вам нужно купить подарки?

– Эрику и Люси.

Она купила подарок их маленькому сыну. Разве этого не достаточно?

– По правде говоря, Флинн, я уже немного устала от шопинга.

Это неправда. Она это сказала только потому, что подумала, будто ему наскучил шопинг. Только он хотел ее в этом разубедить, как она добавила:

– И проголодалась.

Флинн посмотрел на часы и, к своему удивлению, обнаружил, что было уже начало восьмого. Как могло время так незаметно пролететь?

– По дороге сюда я видел одно симпатичное местечко с традиционной кухней.

«Симпатичное местечко» оказалось пивным баром, но Эдди, похоже, не возражала.

– Принесите мне, пожалуйста, свиную ножку с картофельными клецками, – обратилась она к официантке, указав ей на строчку меню.

Флинн поднял два пальца:

– Две порции, пожалуйста.

В добавление к этому он заказал еще два пива.

– Сегодня я узнала, что главное баварское блюдо – это свиная ножка с картофельными клецками.

– И братвурст, – добавил Флинн.

– Это я попробую завтра.

Она пристально уставилась на него, и в конце концов он спросил:

– Почему вы так на меня смотрите?

– Вас не интересует информация, которую я сегодня собрала?

«Нисколько», – подумал он, но вслух этого не сказал.

– Например, вы знаете, как дорого стоит здесь говядина?

– Если сравнивать с австралийскими ценами, говядина дорогая во всей Европе.

– Вы могли бы поставлять говядину в ваш пивной бар с одной из ваших ферм. Это принесло бы вам большую выгоду.

Он подался вперед и почувствовал исходящий от нее цитрусовый аромат.

– Почему для вас так важно убедить меня в том, что вы хорошая работница?

– О. – Эдди закусила губу и отвела взгляд. – Я… э-э… я думала, что, если буду хорошо работать, вы напишете для меня рекомендательное письмо, которым я смогу воспользоваться, когда приеду в Европу всерьез.

– Эдди, вы и так в Европе всерьез.

Эдди снова встретилась с ним взглядом и покачала головой:

– Это временная передышка, а не настоящая жизнь.

О чем она говорит, черт побери?

– Когда закончится мое вынужденное двухлетнее пребывание в Лорна-Лиз, я уеду, чтобы начать настоящую жизнь.

– Настоящую жизнь? Что это значит?

– Путешествовать по европейским странам, работая то здесь, то там.

Почему она так решительно настроена променять родной дом, где ей все так дорого, на странствования по Европе в поисках временной работы? Офисная работа ей быстро наскучит. Он понял это во время сегодняшней деловой встречи.

– Разумеется, только в том случае, если вы не придете к выводу, что я лучшая из всех личных помощниц, которые у вас когда-либо были, и что вы не сможете без меня обходиться.

Флинн рассмеялся, и Эдди потупилась.

В следующую секунду официантка принесла им пиво, и Флинн поднял свою кружку:

– Давайте выпьем за то, чтобы наше пребывание в Мюнхене было приятным!

Когда он снова встретился взглядом с Эдди, ему показалось, что она хотела заплакать, но, когда она чокалась с ним, на ее лице уже была веселая улыбка.

Глава 4

Закрыв дверь своего номера, Флинн снял с себя пальто и шарф, повесил их на спинку стула и потянулся.

Он чувствовал усталость, и это было странно, учитывая, что весь вечер он только гулял, болтал, смеялся и ел. Это было так на него не похоже.

Посмотрев на часы, он вздохнул. Было уже одиннадцать. Подумать только! Он целых шесть часов валял дурака.

Подойдя к окну, Флинн уставился на тихую улицу внизу. Он приехал в Мюнхен не развлекаться, а работать, но предпраздничное веселье Эдди передалось и ему.

Он достал из кармана вырезанного из дерева быка, которого купил, пока Эдди отвернулась. За ужином он планировал подарить его ей в знак того, что сдержит свое слово и оставит Брюса Огастеса на ферме. Ему было приятно общество Эдди, но у нее внезапно поменялось настроение. Она стала молчаливой и задумчивой, и ему не представилось подходящей возможности подарить ей фигурку.

Флинн нахмурился. Он так давно не ужинал ни с кем из своих друзей. Эдди была просто его сотрудницей, но ее присутствие напомнило ему о его друзьях. Навело на мысль о том, что ему, возможно, следует сбавить темп жизни и начать наслаждаться плодами своих трудов. Прежде он никогда не задавался этим вопросом, но сейчас этот вопрос не выходил у него из головы.

Он отошел от окна и мысленно отругал себя. Стоило ему только понаблюдать за тем, как кто-то получает удовольствие от чего-то нового, как он уже начал сомневаться в правильности всего своего жизненного уклада. Да что с ним такое творится, черт побери?

В том, чтобы четко двигаться к своей цели, нет ничего предосудительного. Но когда в последний раз он получал от чего-либо столько же удовольствия, сколько получила Эдди от посещения ярмарки?

Флинн опустился на софу. Может, ему на самом деле сбавить обороты? Разумеется, после того, как он сокрушит Мюллера.

Он вспомнил то чувство спокойствия, которое наполнило его душу, когда он впервые увидел бескрайние поля Лорна-Лиз. По возвращении в Австралию он, возможно, проведет там какое-то время. Мысль об этом грела душу.

Но сперва нужно разобраться с Мюллером.

Издав гортанный звук, похожий на рык, Флинн направился в ванную.

Выйдя оттуда через некоторое время, он заметил на столе ноутбук и блокнот Эдди. Открыв блокнот, он ничего там не обнаружил. Должно быть, Эдди принесла его, чтобы делать записи.

Он перевел взгляд с блокнота на ноутбук, в котором, очевидно, хранилась информация, собранная Эдди в свободное время.

Нет, ему не нужна пивоварня. Его интересует только месть.

Все же ему придется что-то сделать с недвижимостью. Местный совет не позволит ей пустовать. Ему придется накормить членов совета обещаниями, пустить им пыль в глаза. Возможно, ему все-таки следует заглянуть в компьютер Эдди. Он посмотрит только то, что касается работы, и постарается не наткнуться на информацию личного характера.

Взяв ноутбук, он сел на софу, включил его и загрузил последний текстовый документ, созданный Эдди. Он назывался «Пивоварня Флинна».

Некоторые идеи Эдди показались ему довольно примитивными, другие – вполне оригинальными и интересными. Подключившись к Интернету, он прошел по ссылкам, которые обнаружил среди ее заметок.

Когда он уведет недвижимость из-под носа у Мюллера, ему не составит труда снова организовать там пивоварню. Он купит землю и строения на ней вместе со всем оборудованием, которое уже прошло проверку и соответствует всем требованиям городского совета.

Заулыбавшись, он положил ноги на кофейный столик. Финансы Мюллера сейчас находятся в плачевном состоянии. Он вложил слишком много средств в модернизацию этой пивоварни без письменных гарантий на то, что ее в первую очередь предложат ему, когда она будет выставлена на продажу. Джентльменское соглашение в этой ситуации не действует.

Мюллер никогда не был джентльменом, поэтому Флинн им тоже не будет. Мюллер может выложить за пивоварню довольно приличную сумму, но Флинн готов предложить в три раза больше.

Организовать пивоварню на участке, который так хочет заполучить Мюллер, было бы верхом справедливости. Он насыпал бы соль на рану своего злейшего врага.

Флинн снова посмотрел на экран ноутбука. Он не горел желанием становиться владельцем пивоварни. Эта покупка для него всего лишь средство достижения цели. С таким же успехом он мог бы купить колбасный завод.

Он еще раз пробежал глазами записи Эдди. Они были наполнены энтузиазмом, и его часть вдруг передалась Флинну. Наверное, и вправду здорово иметь собственный пивной бар. Он ведь только что пришел к выводу, что ему не хватает удовольствий.

Тогда он открыл предпоследний текстовый файл, над которым работала Эдди.

Он назывался «Пока коровы не придут домой», и Флинн подумал, что речь в нем пойдет о поставке говядины из Австралии в его будущий бар в Мюнхене. По правде говоря, эта перспектива казалась ему заманчивой.

На экране появился текстовый документ с изображениями цветов и коров в верхнем колонтитуле. Флинн нахмурился. Это походило на записи личного характера, и он уже собрался закрыть файл, как вдруг ему в глаза бросилось слово «Мюнхен» и прописная буква «Ф». Любопытство оказалось сильнее чувства такта, и он начал читать текст.

«Дорогая Маргаритка.

Я знаю, что уже говорила тебе это раньше, но мне хочется это повторить. Мюнхен тебе очень понравился бы. Я знаю, это не Париж, но, как гласит народная мудрость, беднякам выбирать не приходится. Ты только представь себя в традиционном баварском костюме за стойкой пивного бара. Все местные парни были бы от тебя без ума.

Но прежде чем устроиться на работу в бар, нам с тобой пришлось бы как следует разработать мышцы рук. Ты не поверишь! Я наблюдала, как одна девушка без видимых усилий несла за один раз десять литров пива – пять в одной и пять в другой руке.

Знаешь, я обожаю пивные бары. Что, если Ф. оставит меня в своем баре за старшую?»

Флинн улыбнулся. Это исключено. Она нужна ему в Лорна-Лиз.

«Кстати, мистер Совершенство абсолютно спокоен и собран во время деловых встреч».

Она называет его мистер Совершенство, и это совсем не похоже на комплимент.

«Неужели кому-то могут нравиться все эти скучные разговоры?

Мне очень жаль, что тебя сейчас нет рядом со мной.

С любовью, Лютик».

Значит, Эдди называет себя Лютиком. Но кто такая Маргаритка?

«P. S. Я все-таки решила, что не буду вести дальше свой блог».

Флинн закрыл документ и резко выпрямился. Черт побери! Он вовсе не собирался читать личный дневник Эдди.

Однако вместо того, чтобы закрыть окно браузера, он набрал в строке поисковика «Пока коровы не придут домой». Найдя среди списка нужную ссылку, он кликнул по ней, и мгновение спустя на экране появилась страница с изображениями цветов и коров. Открыв архив записей, он обнаружил, что первая была сделана шесть лет назад. Он прочитал ее, затем следующую, еще одну и еще…

Он читал их одну за другой, пока среди ночи его глаза не начали слипаться от усталости. Проснувшись утром, он продолжил читать.

Эдди публиковала записи в блоге каждый день на протяжении восемнадцати месяцев, но за последние четыре года не было сделано ни одной новой записи.

Флинн уставился на стену напротив. Является ли чтение чужого блога вторжением в частную жизнь? Но ведь если бы Эдди не хотела, чтобы эти записи читал кто-то, кроме нее, она бы не выкладывала их в Сеть, а хранила в своем компьютере. Похоже, в последнее время она именно так и поступает.

Проведя ладонью по лицу, он выключил компьютер и надел тренировочные брюки.

Сетевые дневники нужны для того, чтобы делиться своими мыслями с другими людьми и вести обсуждения. Читатели блога Эдди оставляли под записями комментарии, вот только она почему-то не ответила ни на один из них.

Кто такая Маргаритка? Он знал, что лучшая подруга Эдди умерла от лейкемии. Может, Эдди после этого начала вести блог, чтобы ей было легче справиться с болью утраты? Может, Маргаритка и есть ее умершая подруга?

Он мог бы ее об этом спросить.

«Держи язык за зубами, – сказал ему голос разума. – Это не твое дело».

Но почему его сердце упорно твердит обратное?

В дверь тихо постучали, и он вздрогнул от неожиданности. Внутреннее чутье подсказало ему, что это Эдди.

Открыв дверь, он действительно увидел ее. Она уже сделала шаг назад – очевидно, решила, что он еще спит. Услышав звук открывающейся двери, она остановилась и повернулась. На ее лице была очаровательная улыбка.

– Доброе утро.

– Доброе.

Она внимательно посмотрела на его лицо:

– Вы в порядке?

Он прокашлялся.

– Да, в полном.

– Простите, что побеспокоила, но я бы хотела забрать свой ноутбук. Я забыла его у вас. Я собиралась зайти за ним вчера вечером, но прилегла отдохнуть и тут же отрубилась. Разница во времени все еще дает о себе знать.

Больше всего ему сейчас хотелось крепко ее обнять и сказать, что он сожалеет о смерти ее подруги, но вместо этого он снова прокашлялся и произнес:

– При чем здесь разница во времени? Вы вчера целый день были на ногах.

Она фыркнула:

– Мое состояние во время той встречи с юристом вряд ли можно назвать бодрствованием.

Флинн рассмеялся в ответ.

– Будем надеяться, что мои биологические часы настроились на местное время, – добавила она.

Он вдруг осознал, что они оба стоят у двери, но вместо того, чтобы пригласить Эдди в комнату, быстро сходил за ноутбуком и блокнотом и отдал ей. Он хотел, чтобы она поскорее ушла, так как после прочтения ее блога едва сдерживал свои эмоции.

– Сегодня тоже свободный день? – спросила Эдди.

Флинн кивнул. Завтра он встречается со своими юристами. Это будет простая формальность. Они работали на него в течение нескольких недель и наконец поделятся с ним подробностями своего плана.

– Мне нужно что-нибудь подготовить к завтрашнему дню? – спросила она.

– Нет.

По правде говоря, в ее присутствии на этой встрече не будет необходимости.

– Но я ведь еще даже ни одного письма для вас не напечатала!

Ее готовность помочь подкупала.

– Хотите услышать правду? – спросил Флинн, прислонившись к дверному косяку.

Эдди кивнула.

– Большая часть этих переговоров простая формальность.

Она пристально посмотрела на него, словно ожидая более развернутого ответа.

– Ясно, – протянула она, не дождавшись его.

– Пока мы здесь, мне нужно казаться хладнокровным, могущественным и безжалостным.

Эдди подняла одно плечо.

– С этим у вас не возникнет никаких проблем. Вы такой и есть.

Она считает его безжалостным? Флинн потер ладонью затылок. Ну разумеется. Он ведь заставляет ее провести следующие два года в Лорна-Лиз.

– Я это знаю, и вы тоже, но…

– Но вам нужно, чтобы люди, с которыми вы собираетесь вести переговоры, узнали, что вы такой.

– И чем скорее, тем лучше. Каким образом, по-вашему, я могу этого добиться?

– Одеваясь в дорогие костюмы и останавливаясь в роскошных отелях?

– И демонстрируя наличие вышколенных подчиненных.

Ее лицо просветлело.

– Я, конечно, не обладаю высокой квалификацией, но ваши конкуренты об этом не узнают. – Она закусила губу. – Мне просто нужно элегантно одеваться, говорить в нужные моменты «Да, мистер Мейдер» и «Нет, мистер Мейдер», по вашему распоряжению приносить кофе, отправлять электронные письма и отвечать на звонки.

– Теперь я вижу, что вы все понимаете.

– Подобную работу я могу выполнять с закрытыми глазами, – улыбнулась она.

– Я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, Аделаида.

Она долго смотрела на него, после чего спросила:

– Значит, у вас нет никаких планов на сегодня?

– Я…

– Я хочу попытаться достать нам билеты на хоккей.

Флинн изумленно уставился на нее.

– Спорт – это идеальная тема для разговора, Флинн. Если во время деловой встречи вы как бы невзначай упомянете о том, что были на матче «Рэд Буллз», вы сразу расположите к себе собеседника. Это покажет, что вас интересует, чем живут люди в том месте, где вы собираетесь вести бизнес, что тоже пойдет вам на пользу.

– Вы меня убедили. Подождите минутку. – Он сходил в номер за своим бумажником, достал оттуда кредитную карточку и протянул ей: – Вот. Расплатитесь ей за билеты.

Еще не хватало, чтобы она тратила свои деньги.

– Но…

– Это непредвиденные служебные расходы, – заявил он.

– О. – Она указала на его спортивные брюки. – Вы, наверное, собирались на утреннюю пробежку, а я вам помешала.

– Просто хотел часок позаниматься в спортзале отеля.

Эдди закатила глаза:

– Ради бога, Флинн!

– Что вы имеете против?

– Вы сегодня смотрели в окно? Солнышко ярко светит, – произнесла она так, словно разговаривала с шестилетним ребенком. – Зачем заниматься спортом в четырех стенах, если это можно делать на свежем воздухе?

Он дерзко выпятил подбородок:

– Это удобно.

– Но разве это доставляет удовольствие? – Она покачала головой: – Я знаю, где здесь можно совершить пробежку.

Флинн хотел отказаться, но вспомнил про Маргаритку.

– Вы бегаете по утрам?

– Стараюсь по возможности. Встречаемся через пять минут в фойе.

Она опоздала на минуту. Он хотел в шутку сделать ей замечание, но, когда увидел ее в облегающих тренировочных брюках, тут же об этом забыл. Эдди не обладала идеальной фигурой. У нее была маленькая грудь и широкие бедра, но он вдруг представил себе, как прижимает эти бедра к своим и…

«Стоп! Это невозможно! Она твоя сотрудница!»

– Мы будем бегать по берегу реки, – сказала Эдди. – Я ходила туда вчера. Там красиво.

Они дошли до реки за три минуты, потом перешли по мосту на другой берег, где был парк.

– Ну? Что я вам говорила?

Эдди потянулась, и Флинн представил себе, как она делает это в его постели.

Он едва удержался от того, чтобы не сказать ей, что вдруг вспомнил о важном деле, и не пойти назад в отель. Эдди такого не заслужила. Нельзя быть жестоким к человеку, который потерял всех своих близких. Если он будет держать свои гормоны под контролем, ничего не случится.

– Я знаю, сейчас холодно, но вдохните глубоко. – Эдди сделала глубокий вдох, и он последовал ее примеру. – Чувствуете запахи?

Флинн сразу понял, что она имеет в виду. Он чувствовал запахи земли, травы, смолы и древесины. Здесь было намного холоднее, но он почему-то подумал об Австралии.

Не сказав больше ни слова, Эдди побежала. Спустя пару секунд Флинн последовал за ней, стараясь не обращать внимания на плавные движения ее бедер.

Она бежала не быстро. Он мог бы запросто ее обогнать, но по какой-то неясной причине не стал этого делать.

Минут через десять Эдди остановилась и указала ему на мост впереди:

– Посмотрите, на нем такие интересные статуи. Они напоминают кого-то из «Властелина колец».

Флинн подумал, что они подойдут поближе, чтобы рассмотреть статуи, но Эдди внезапно схватила его за руку и указала ему направо:

– Посмотрите туда. Разве это здание не великолепно? Когда я вернулась в отель после своей вчерашней прогулки, я первым делом выяснила, что это.

Флинн мысленно отругал себя за то, что перед поездкой в Мюнхен не заглянул в путеводитель. Он даже не подозревал, что здесь столько всего интересного.

– Вы знаете, что это?

К его горлу почему-то подкатился комок. Он покачал головой.

– Это здание парламента. Я предполагала, что оно величественное, но…

Флинн понял, что означает это но.

«Но я не видела ничего подобного раньше. Но в Австралии нет ничего похожего. Но я в чужой стране, поэтому мне все здесь кажется удивительным».

В отличие от нее, он здесь совсем не для того, чтобы любоваться красотами города.

– Вы в порядке, Флинн?

Он посмотрел на нее. Ее глаза блестели, щеки раскраснелись от бега. У Флинна вдруг защемило сердце. Как ей удается быть такой жизнерадостной после горя, которое на нее обрушилось?

– Флинн?

– До меня просто дошло, что я слишком много работаю.

– Человек не должен так много работать, чтобы у него не оставалось времени на подобные вещи. – Он указала ему на здание парламента, мост и реку.

Тогда он дал себе слово, что после того, как отомстит Мюллеру, снова найдет время для удовольствий и приключений.

После встречи с адвокатами Флинна, на которой она присутствовала без всякой необходимости, Эдди захотелось пройтись по магазинам. Встреча длилась сорок минут и была ужасно скучной. С каждой минутой ей становилось все труднее сосредоточиться на происходящем и делать вид, что ей интересны все эти «финансовые прогнозы» и «объединенные портфели».

Как и ожидалось, шопинг помог ей развеяться. Войдя в свой номер, она бросила на диван сумки с покупками и, окинув их взглядом, довольно заулыбалась. Затем она вытряхнула содержимое одной из сумок на диван и, раздевшись, примерила новый наряд и подошла к зеркалу.

– Ты не поверишь, Робби! У меня появилась вещь с декольте, – рассмеялась она, глядя на свое отражение.

Покрутившись перед зеркалом, она показала своему отражению поднятые вверх большие пальцы и снова рассмеялась. Наверное, она сможет носить этот наряд лишь в качестве маскарадного костюма, но он ей все равно нравится.

У нее в сумочке зазвонил телефон, и она, быстро его достав, ответила на вызов:

– Алло?

– Вы мне нужны. Прямо сейчас, – сказал Флинн.

– Но…

Эдди не успела ничего добавить, так как в трубке уже раздались гудки.

Переодеваться было некогда, поэтому она пошла к Флинну в том, что на ней было. Едва она успела постучаться, как он распахнул дверь.

– Что это? – спросил он, окидывая взглядом ее наряд.

– Традиционный баварский костюм.

– Это же гинем![7]

– Да, юбка из гинема.

Ее наряд состоял из юбки в сине-белую клетку, белой блузки и синего корсета.

– Я купила все это во время сегодняшней прогулки. Подумала, пригодится. Возможно, я когда-нибудь снова это надену.

Эдди понимала, что несет чушь, но разве можно было придумать что-нибудь умное, когда Флинн уставился на ее декольте?

Выругавшись себе под нос, он схватил ее за руку и втащил в номер.

– О боже, вы еще и босиком, – простонал он.

– Я могу переодеться и обуться.

– На это нет времени.

– Зачем я так срочно вам понадобилась?

В следующую секунду раздался отрывистый стук в дверь, и он оттащил Эдди от нее.

– У меня нет времени для объяснений. Просто сделайте бесстрастное лицо и будьте холодно-вежливой.

– Есть, сэр, – пробормотала она в ответ.

Сев за стол, на котором лежал ноутбук и папка с файлами, Флинн жестом указал ей на дверь:

– Аделаида, пригласите, пожалуйста, господина Мюллера.

– Господин Мюллер? – произнесла Эдди, открыв дверь.

Пожилой мужчина посмотрел на нее, и его кустистые брови поднялись.

– Пожалуйста, проходите.

Он окинул взором ее наряд, и выражение его сурового лица смягчилось.

– Вы очаровательно выглядите, мэм.

– Вы застали меня врасплох, – улыбнулась она.

– И был за это вознагражден.

Какой приятный человек!

– Проходите, господин Мюллер. Мистер Мейдер вас ждет.

Когда посетитель вошел в номер, его брови опустились, а губы поджались.

– Здравствуй, Флинн.

– Господин Мюллер. – Флинн не встал, не пожал гостю руку, не предложил ему сесть. Он просто откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. – Вы хотели поговорить. Говорите.

Разве так себя ведут во время деловой встречи? С господином Гюнтером и с господами Шмидтом, Шуллером и Шубертом он был тактичен и предупредителен.

– Мне заказать кофе? – спросила Эдди, чтобы ослабить повисшее в воздухе напряжение.

– Я был бы вам очень признателен, – ответил господин Мюллер с деланой улыбкой.

– Не надо никакого кофе, – отрезал Флинн, и Эдди поняла, что он говорит не только о себе. Она сердито на него посмотрела, но промолчала. Он босс, значит, устанавливать правила здесь должен он. Но если он и дальше так будет себя вести, ей будет трудно сохранять невозмутимый вид. Хорошо, что она стоит позади господина Мюллера, и он не может видеть выражение ее лица.

– Я не хотел разговаривать, – произнес господин Мюллер, и Эдди уловила за немецкой интонацией австралийский акцент. – Я просто хотел увидеть твое лицо. Оно уже сказало мне все, что я хотел узнать.

Флинн злобно заулыбался:

– Хорошо.

Он наслаждается происходящим?

Эдди внезапно захотелось оказаться подальше отсюда. Пусть даже дома в Лорна-Лиз.

– Ты собираешься меня разорить?

– Да, и мне это удастся, – безжалостно заявил Флинн, и Эдди тупо уставилась на свои босые ноги.

– Вижу, ты давно затаил на меня злобу.

– Да, я злопамятный.

Эдди перевела взгляд с одного мужчины на другого. О чем идет речь, черт побери?

– Возможно, тебе удастся достигнуть своей цели, Флинн…

– Я твердо намерен это сделать и буду упиваться каждым мгновением этого процесса.

Эдди содрогнулась и обхватила себя руками.

Нахмурившись, господин Мюллер склонился над столом, за которым сидел Флинн.

– Ты пока не понимаешь, что в процессе больше потеряешь, чем приобретешь. Ты к этому готов?

Жалость, которую услышала Эдди в голосе пожилого мужчины, удивила ее.

– Не сомневаюсь, вы хотели бы, чтобы я так думал.

Господин Мюллер покачал головой:

– Что бы ты там ни думал, я сожалею о том, что произошло с твоим отцом.

Флинн рассмеялся, но в его смехе не было веселья, только горечь. Господин Мюллер повернулся, чтобы уйти, и протянул руку Эдди. Она придала своему лицу бесстрастное выражение и машинально ее пожала.

– Был рад с вами познакомиться, мисс… э-э…

– Рамси. Аделаида Рамси, – натянуто улыбнулась она. – Взаимно. – Она открыла для него дверь: – Auf Wiedersehen.

Когда за посетителем закрылась дверь, Эдди повернулась лицом к Флинну и уперлась руками в бока:

– Что это было? Если бы я вела себя так грубо, как вы только что, мой отец отлупил бы меня ремнем.

– Вас, очевидно, воспитывали лучше, чем меня, – ответил он. – Кстати, Эдди, вам нужно поработать над невозмутимым видом.

– А вам над вашими манерами! Этому человеку лет семьдесят, если не больше. Вы ведь не умерли бы, если бы предложили ему сесть и угостили его чашкой кофе, правда?

Его красиво очерченный рот дернулся.

– Я вас сильно шокировал, не так ли?

– Я, конечно, не специалист по переговорам, но могу с уверенностью сказать, что на них так себя не ведут.

– Однако здесь, в Мюнхене, я намерен вести себя именно так, Эдди. – Его лицо посуровело. – Мне безразлично, нравится вам это или нет, так что у вас есть два варианта. Либо вы прекращаете меня критиковать и остаетесь здесь, либо первым же рейсом возвращаетесь в Австралию.

Она хотела выбрать второй вариант, но вспомнила о своем обещании, данном Робби.

«Я отправлюсь путешествовать по миру. Я посещу все места, о которых мы с тобой говорили».

Места, которые они всегда мечтали посетить вместе. До нее вдруг дошло, что они не учли, чего ей в конце концов может стоить это обещание.

– Ведь вы приехали сюда не для того, чтобы купить пивоварню, правда? Не за осуществлением юношеской мечты?

Флинн издал резкий смешок:

– Юношеской мечты? Откуда вы это взяли? Пивоварня интересует меня лишь постольку, поскольку она имеет значение для Мюллера. Я собираюсь увести ее у него из-под носа. Я это сделаю, можете не сомневаться.

Эдди сделала шаг назад:

– Значит, вы приехали сюда, чтобы его разорить.

– Да.

Она пристально посмотрела на него:

– На носу Рождество, Флинн. Кто планирует месть на Рождество?

– Я говорил вам, что я безжалостный, и вы, помнится, со мной согласились.

– Я имела в виду бизнес, а не личные отношения.

Очевидно, что их с Мюллером вражда имеет личный характер. Она считала его совершенным, а оказалось, что до совершенства ему далеко.

– Думайте что хотите, но в этой истории злодеем являюсь не я.

Так она ему и поверила!

– Судя по тому, что вы еще не пошли бронировать билет, вы решили остаться.

– Да, – ответила она, с трудом сдерживая праведный гнев. – Но вы уверены, что этот человек заслуживает, чтобы его разорили?

– Ему удалось вас очаровать одним-единственным комплиментом. Я считал вас более здравомыслящей.

Его критика задела ее за живое.

– Он просто был вежлив со мной, а я с ним.

– Да, в вежливости вам не откажешь.

Она сложила руки под грудью.

– Он производит впечатление приятного человека. Он напомнил мне…

Его губы дернулись.

– Дайте угадаю. Санта-Клауса?

– Дедушку моей школьной подруги. Он был очень добрым.

Дедушка Робби ушел из жизни вслед за любимой внучкой.

Глаза Эдди зажгло от слез. Чтобы Флинн их не заметил, она подошла к окну и уставилась в него.

Взяв под контроль свои эмоции, она снова повернулась лицом к Флинну:

– Что вам сделал господин Мюллер?

– Это не ваше дело, Эдди. Повторяю в последний раз: либо бы замолкаете и остаетесь со мной в Мюнхене, либо…

Эдди тяжело сглотнула:

– Я вам сегодня еще понадоблюсь?

– Нет, можете быть свободны.

Не сказав больше ни слова, она удалилась.

Глава 5

Следующие два дня Эдди почти не видела Флинна. Вернувшись с прогулки по городу, на которую она отправилась сразу после их неприятного разговора о господине Мюллере, она получила голосовое сообщение от Флинна. В нем говорилось, что он два дня не будет нуждаться в ее услугах.

Это окончательно сбило ее с толку. Зачем он взял ее с собой в Мюнхен, если не нуждается в ее помощи?

Она позвонила Фрэнку и Джинни. Ей нужно было убедиться в том, что Говард выполнил распоряжение Флинна насчет Брюса Огастеса.

Дома было все в порядке, и она со спокойной душой отправилась смотреть достопримечательности. Она посетила замок Нимфенбург, летнюю резиденцию бывших правителей Баварии. Это было самое красивое здание, которое она когда-либо видела, но еще больше ей понравился парк в формальном стиле с дорожками, клумбами и искусственным водоемом с фонтаном. Наверное, летом он выглядит еще красивее. За парком простирались бесконечные зеленые поля. По ним, наверное, было здорово кататься верхом.

Эдди провела час в самом дворце и еще полтора в парке. Неужели Флинн готов отказаться от всего этого ради желания отомстить? В мире столько всего интересного. Как можно?..

Стоп! Пытаться понять этого человека бесполезно. У него на все свои причины, и, как он сказал, ему безразлично, что она думает.

Потом она отправилась смотреть Резиденцию. Это был ряд роскошных дворцов с величественными залами в разных архитектурных стилях, наполненными картинами, скульптурами, гобеленами, изделиями из фарфора и другими произведениями искусства. Неужели когда-то среди всей этой красоты жили люди?

Оставшуюся часть дня она провела в Английских садах, одном из самых больших ландшафтных парков в Германии. Темно-зеленые ели так отличались от австралийских эвкалиптов.

Поужинать она решила в кафе в центре города, выбрав на этот раз братвурст и отказавшись от пива в пользу горячего чая. Как жаль, что Флинн, вместо того чтобы составить ей компанию, готовился воплотить в жизнь свой план мести.

Возможно, если бы он больше времени тратил на удовольствия, он простил бы своего обидчика и смог бы сосредоточиться на будущем, вместо того чтобы вязнуть в прошлом.

«Почему ты так с ним строга?»

Когда эта мысль пришла ей в голову, она чуть не пролила чай. Почему она с ним строга? Только потому, что он проявил грубость по отношению к человеку, который показался ей приятным? Это вряд ли справедливо.

Ее поразила и напугала холодность, с которой он смотрел на господина Мюллера.

По ее телу пробежала дрожь, и она сделала глоток чая.

Наверное, она не вправе осуждать Флинна. Наверное, у нее есть веские основания для того, чтобы ненавидеть этого человека.

Эдди отставила кружку в сторону. Точно. Это не что иное, как ненависть. Но вот какова ее причина? Вероятность это выяснить крайне мала. Она не была уверена, что вообще хочет знать причину.

Вернувшись вечером в отель, она получила еще одно голосовое сообщение от своего загадочного босса. В нем говорилось, что на следующее утро у него назначена встреча и что он будет ждать ее в фойе без четверти десять. Последней фразой было: «Посмотрим, сможете ли вы на этот раз быть бесстрастной».

Она показала язык телефону, но тут же бросилась к шкафу, чтобы проверить, в порядке ли ее черный костюм. Если она будет выглядеть как идеальная личная помощница, возможно, это отчасти поможет ей таковой стать.

– Доброе утро, Аделаида.

Эдди соскочила со стула, на котором просидела десять минут. Она специально пришла пораньше.

– Доброе утро.

Флинн, как всегда, безупречно выглядел.

– Как мне к вам обращаться во время встречи? – спросила она, выходя вслед за ним на улицу.

– Когда будете обращаться ко мне прямо, называйте меня по имени, когда будете упоминать обо мне в разговоре с третьими лицами, называйте меня «мистер Мейдер».

– И кто эти третьи лица?

Флинн бросил на нее мимолетный взгляд.

– Господин Мюллер и его юристы. Для вас это будет проблемой?

Эдди проигнорировала его сарказм.

– Чем бы вы мне ни угрожали, Флинн, грубить я никому не буду, – заявила она не подумав и стала ждать, когда он пронзит ее ледяным взглядом.

Но вместо этого он, открывая для нее дверцу такси, лишь сказал:

– Постарайтесь, по крайней мере, не показывать свое возмущение.

– У меня было полно времени на подготовку, – ответила она, забираясь на дальнее сиденье.

Флинн слегка закатил глаза.

– Надеюсь, вам вообще ничего не придется говорить, – сказал он, присоединившись к ней.

Всю дорогу они оба молчали. Флинн даже не поинтересовался у нее, как она провела эти два дня, а она не спросила его, что делал он. Она даже не подозревала, что пять минут могут длиться так долго.

Они вышли из такси у здания, в котором находился офис Шмидта, Шуллера и Шуберта.

– Расскажите мне о вашей сегодняшней задаче, Эдди, – обратился к ней Флинн, когда они поднимались по лестнице.

– Моя задача – быть услужливой компетентной сотрудницей и не открывать рот без надобности.

– А еще?

– Я должна сохранять бесстрастное выражение лица и держать свое мнение при себе.

– Отлично.

Оставалось лишь надеяться, что у нее все получится.

За двадцать минут встречи Эдди узнала, как можно разорить человека. Флинн собирался купить здание, которое Джордж Мюллер арендовал в течение восемнадцати лет и в модернизацию которого он вложил много средств. Флинн был готов заплатить втридорога, лишь бы оно не досталось его врагу. Очевидно, что между господином Мюллером и покойным владельцем пивоварни существовала договоренность о том, что после смерти последнего первый сможет выкупить пивоварню за приемлемую сумму. Но эта договоренность не была зафиксирована на бумаге. Более того, оборудование, на которое Мюллер потратил столько денег, считалось частью здания, а не его собственностью.

Господин Мюллер хлопнул ладонью по столу:

– У меня была устная договоренность с господином Гоффманом. Он обещал, что после его смерти я смогу купить пивоварню по сниженной цене.

– Представьте документ, подтверждающий ваши претензии, и она будет ваша, – произнес в ответ Флинн с ледяным спокойствием.

– Это было джентльменское соглашение.

– Господин Мюллер, вам далеко до джентльмена.

Эдди прикусила язык, чтобы не одернуть Флинна.

Как же трудно молчать, когда он говорит такие вещи!

– Насколько мне известно, здание достанется тому, кто предложит за него большую сумму, – добавил он.

Нетрудно догадаться, кто предложит больше всех.

– Но ты ничего не знаешь ни о технологиях пивоварения, ни…

– Я знаю, как получить прибыль. Если вам так нужно это здание, предложите за него больше, чем я.

От ледяной улыбки Флинна Эдди стало не по себе. Единственный для нее способ сохранить самообладание – отвлечься, начав думать о чем-то другом. Чем-то, что наводит на нее скуку.

Она придвинула к себе блокнот.

«Думай! Думай! Думай!»

Искусственное осеменение!

Взяв ручку, она написала это вверху страницы.

Осеменить стадо нервных телок – нелегкая задача. Эдди подавила тяжелый вздох. Ее рекорд четыреста восемьдесят семь телок за один день. После этого у нее болела не только рука, но и вообще все тело. За последние пару лет технология искусственного осеменения крупного рогатого скота была усовершенствована. Если новый босс выделит на это средства, можно будет внедрить новые методы.

Эдди задумчиво постучала себе ручкой по подбородку.

Возможно, они помогут сэкономить время, но вот окажутся ли они эффективными? Она набросала краткий перечень всех за и против. Ей нужно будет изучить подробнее этот вопрос, зайти на несколько веб-сайтов, посвященных ему, и связаться со специалистами в этой области.

Записав несколько имен и интернет-адресов, Эдди прикусила кончик ручки.

Модернизации не следует противиться. Новых методов не следует бояться. Деньги Флинна сотворят с Лорна-Лиз настоящее чудо. Благодаря грамотным вложениям они смогут увеличить объем производства.

При мысли о большом количестве весенних и осенних телят ее охватило радостное волнение. Она больше всего любит то время, когда рождаются телята.

Если все пойдет хорошо, возможно, через пару лет Лорна-Лиз станет крупным участником австралийского рынка. У фермы Рамси всегда была хорошая репутация, но она не могла конкурировать с более крупными животноводческими хозяйствами. Но если они станут победителями «Ройял Истер», крупнейшего сельскохозяйственного шоу в Сиднее, интерес к их продукции возрастет многократно.

Она представила себя стоящей рядом с огромным быком, внуком Брюса Огастеса, в момент вручения им голубой ленты. Это будет поистине великий день.

Когда адвокаты обсуждали друг с другом постановления, директивы и предписания, Флинн посмотрел на Эдди. При виде мечтательного выражения ее лица на душе у него потеплело, и его губы слегка дрогнули. Мечтательность в тысячу раз лучше, чем негодование и критика. За прошедшие два дня ему так не хватало жизнерадостности и энтузиазма Эдди. Когда она ссутулилась, упершись подбородком в поставленную на стол руку, Флинн почувствовал, как его губы сами растягиваются в улыбке. Интересно, о чем она сейчас думает?

Флинн заглянул из любопытства в ее блокнот. Она была так погружена в свои мысли, что даже этого не заметила. Когда он прочитал ее записи, его разобрал смех, и ему тут же пришлось закрыть рот ладонью.

Искусственное осеменение. М-да.

С чего она вообще взяла, что хочет работать в офисе, а не на ферме?

Флинн легонько похлопал ее по плечу, и она тут же выпрямилась. Затем он поднялся. Она сделала то же самое и, открыв свой портфель, убрала в него блокнот и ручки.

– Джентльмены, – обратился он к собравшимся. – Вы можете оставаться здесь и обсуждать эту ситуацию столько, сколько хотите, но мое решение останется неизменным. Если господин Мюллер не сможет предложить за пивоварню большую сумму, нежели предлагаю я, она станет моей собственностью.

Сегодняшний день должен был стать днем его триумфа, но почему-то сейчас ему больше всего на свете хочется пригласить Эдди на ланч и послушать ее рассказ о том, куда она ходила вчера и позавчера и какие достопримечательности города произвели на нее наибольшее впечатление.

– Значит, твои намерения серьезны, Флинн? – произнес Джордж Мюллер. В его голосе и взгляде не было отчаяния, только грусть.

– Очень серьезны, – ответил Флинн.

Он не чувствовал себя триумфатором. Наверное, дело было в том, что Мюллер на самом деле очень похож на Санта-Клауса. Тогда Флинн напомнил себе, что этот человек сделал с его отцом, и, не сказав больше ни слова, повернулся и ушел. Эдди последовала за ним. Каблуки ее ботильонов ритмично постукивали по кафельному полу.

Когда они вышли на улицу, Флинн не стал ловить такси, а повернул в ту сторону, где находился их отель.

– При чем здесь искусственное осеменение? – поинтересовался он у Эдди.

Она поморщилась:

– Мне нужно было думать о чем-то утомительном и скучном, чтобы придать своему лицу бесстрастное выражение.

Ей это не удалось, но он не стал ей об этом говорить. В любом случае невнимательность лучше, чем потрясение и осуждение. Он помнил, как ее передернуло, когда он сказал Джорджу, что тот не джентльмен.

Флинна раздражало, что Эдди плохо о нем думает. Но еще больше его раздражало то, что его это раздражало.

Он указал ей на ближайшее кафе:

– Давайте туда зайдем. Нам нужно поговорить.

– Разбор полетов? – спросила Эдди.

– Что-то в этом роде.

Войдя в кафе, Флинн тут же направился к свободному столику, а Эдди подошла к прилавку, чтобы изучить ассортимент кондитерских изделий.

– Вы только посмотрите на все это, Флинн!

– Хотите что-нибудь съесть?

– А вы как думали?

Эта женщина снова заставила его улыбнуться.

– Моя цель – попробовать все немецкие деликатесы, какие я только смогу найти.

Она заказала себе капучино и яблочный штрудель со сливками, и Флинн последовал ее примеру.

– И о чем вы собираетесь со мной говорить? – спросила Эдди, положив руки на край столика.

Флинн не стал ходить вокруг да около:

– Говарду не нравится, что вы его проверяете.

– Другие над ним смеются? Это хорошо.

Официантка принесла их заказ. Эдди отломила ложкой кусочек штруделя и отправила в рот.

– Как вкусно, – простонала она.

Флинн тоже попробовал штрудель. Он действительно оказался вкусным.

Она съела еще кусочек.

– Передайте Говарду, что он может не беспокоиться. Я проверяла не его, а вас.

Флинн подавился штруделем. Тогда Эдди так сильно хлопнула его по спине, что он чуть не упал лицом в тарелку.

– Меня? – спросил он, прокашлявшись.

Эдди пожала плечами и отправила в рот еще немного штруделя.

– Не хотите объясниться?

– Не особенно. Вам это не понравится. – Она положила ложку на тарелку. – Но вы, я так понимаю, не успокоитесь, пока все не узнаете.

«Она права», – подумал Флинн.

– Когда вы заявили, что вы безжалостный, я вам не поверила. – Она пожала плечами. – Да, вы вынудили меня остаться в Лорна-Лиз, но хорошенько подсластили пилюлю. Я вам поверила только после того, как увидела, каким безжалостным вы были по отношению к господину Мюллеру.

«Она снова права».

– Затем вы сказали, что два дня не будете во мне нуждаться, и это навело меня на одну мысль. – На этот раз она подождала, пока он прожует штрудель, прежде чем добавить: – Я подумала, не играете ли вы более серьезную игру со мной и Лорна-Лиз.

У него засосало под ложечкой.

– Я начала думать, что вы, возможно, специально выманили меня оттуда на какое-то время.

«Значит, вот какого она обо мне мнения».

Флинн отодвинул от себя тарелку.

– Я подумала, что вы запланировали там что-то нехорошее и не хотели, чтобы я там находилась, когда это произойдет.

Он подался вперед:

– Эдди, Лорна-Лиз – моя ферма. Когда период обдумывания закончится, я смогу делать там все, что захочу.

– Через три с половиной недели.

«Она считает дни?»

– Зачем мне ставить под угрозу наш договор?

– Вы человек, которому нравится все делать по-своему. – Она выпила немного кофе. – Вы сами мне сказали, что вам не нравится ждать, когда вы хотите что-то получить.

– Нам всем нравится поступать по-своему. Что в этом странного? Но зачем мне было просить вас остаться на ферме, если я собирался сделать что-то, что вам не понравилось бы?

– Вы безжалостный. – Она поставила чашку на столик. – И я ни на секунду не сомневаюсь, что вы считаете себя умнее меня.

Флинн пристально посмотрел на нее. Похоже, он шокировал ее своей безжалостностью. Это заставило ее сомневаться в каждом его поступке.

Тогда он запустил руку в карман пиджака, где лежала фигурка быка, которую он носил с собой на протяжении двух последних дней. Вынув ее, он поставил ее между ними.

– Я купил это для вас, чтобы заверить вас в том, что с моей стороны Брюсу Огастесу ничего не угрожает.

Эдди взяла деревянного быка и повертела в руках:

– Он красивый.

Флинн вспомнил, как тепло у него стало на душе, когда она сказала ему, что считает его человеком слова. Теперь она считает его властным, жестоким и одержимым местью. Почему-то ему захотелось ее переубедить.

– Я безжалостный, только когда дело касается Джорджа Мюллера. Этот человек разрушил мою семью.

У Эдди вытянулось лицо.

– Каким образом?

Флинн провел ладонью по затылку:

– Он был деловым партнером моего отца. Они вместе владели баром в Брисбене. К сожалению, вы не единственная, кто считал этого человека приятным и доброжелательным. Мой отец был о нем такого же мнения. Мошенники все такие, Эдди. Они умеют расположить к себе человека, усыпить его бдительность.

Эдди прижала фигурку быка к груди:

– Что случилось?

– Мюллер убедил моего отца вложить все его деньги в их предприятие, а потом исчез вместе с ними.

– Но это же ужасно!

– Он продал бар, забрал деньги и уехал в Германию, где жили его родители.

– А ваш отец?

– Он покончил с собой.

Она накрыла его ладонь своей:

– О, Флинн…

– Моя мать после этого стала просто невыносимой.

– Сколько вам было лет, когда ваш отец?..

– Двенадцать.

Она крепко сжала его руку:

– Этот человек преступник.

– Да. – Флинн отдернул руку, пока не начал поглаживать теплую ладонь Эдди. – У меня нет доказательств совершенного им преступления, чтобы упрятать его за решетку, но я могу его разорить. – Он сжал пальцы в кулак. – И я это сделаю.

– То, что сделал Джордж Мюллер, конечно, ужасно, но… – Эдди тяжело сглотнула. – Но то, что ваш отец оставил вас с матерью одних, не менее ужасно. Я понимаю, деньги важны, но люди важнее.

Грудь Флинна словно сдавил стальной обруч.

– Он думал, что предал нас. Человек, которому он безгранично доверял, обманул его. Это было слишком.

Его отец стал тенью, жалким подобием себя прежнего. Флинн помнил его отчаянные попытки все объяснить им с матерью. Помнил ее слезы, страдальческое выражение ее лица. Воспоминания об этом до сих пор отравляли душу.

– Почему ваш отец не стал бороться? Не подал на него в суд?

– Мюллер был слишком умен. Он уехал из страны, не оставив ни одного документа, который мог бы подтвердить его вину. Черт побери, Эдди, он часто приходил к нам на ужин, шутил и смеялся вместе с нами, – в общем, вел себя как член семьи.

В двенадцать лет Флинн любил Джорджа Мюллера и радовался, когда тот приходил к ним в гости.

– Он уехал, не попрощавшись. Вся финансовая документация была уничтожена при пожаре в баре. Мой отец ничего не мог поделать.

– Мне жаль, Флинн.

Он покачал головой:

– Я рассказал вам это не для того, чтобы получить ваше сочувствие. Я рассказал вам это, чтобы вы поняли, почему я так отношусь к этому человеку. Почему я не могу позволить ему наживаться на несчастье моей семьи.

Эдди кивнула, но, похоже, так до конца его и не поняла. Очевидно, сама она никогда не испытывала такой сильной ненависти. В ее мире люди прощали друг другу прошлые обиды, и он, по правде говоря, был этому рад.

Эдди снова придвинула к себе тарелку со штруделем. Ей не хотелось есть, но она не хотела, чтобы Флинн думал, что испортил ей аппетит, и чувствовал себя виноватым.

Осознав, что все еще прижимает к груди фигурку быка, Эдди поставила ее рядом с тарелкой:

– Спасибо вам за резного Брюса Огастеса, Флинн.

– Я знал, что он вам понравится.

– Для меня это не простая безделушка, а подарок со смыслом. Я верю, что вы сдержите свое слово и не причините вред Лорна-Лиз.

– Ваше доверие много для меня значит, Эдди.

Почему-то она снова ему поверила.

Эдди машинально отправила в рот кусочек штруделя, прожевала и проглотила.

– Я могу еще немного полюбопытствовать? – спросила она.

– Попробуйте, – ответил Флинн с едва заметной улыбкой.

– До этого разговора я думала, что вы выросли на скотоводческой ферме и что ваша семья была богата. Теперь я знаю, что это не так. Как вы стали тем, кем стали?

Она сильно заблуждалась, думая, что ему все подносили на блюдечке с голубой каемочкой.

– После смерти моего отца мы с матерью переехали в Берк, где жила ее сестра.

Берк – это маленький городок у западной границы штата Новый Южный Уэльс. Для мальчика из Брисбена переезд туда, должно быть, стал сильным потрясением.

– Еще будучи подростком, в выходные и во время школьных каникул я работал на фермах и понял, что у меня есть к этому склонность. Также у меня обнаружился талант к родео. Я начал с кемпдрафтинга и стреноживания бычка, а позже стал принимать участие в скачках на неоседланных жеребцах и диких быках.

Значит, вот чему он обязан своими стальными мышцами! Признаться, она с самого начала поняла, что его идеальная физическая форма – это не результат многочасовых тренировок в спортзале.

– Успешные выступления на родео приносят большой доход. К девятнадцати годам я накопил достаточно денег, чтобы купить небольшую ферму. Я модернизировал ее, а затем продал в два раза дороже. Одновременно с работой на ферме я заочно изучал основы коммерческой деятельности и благодаря полученным знаниям сделал пару выгодных инвестиций.

Она уставилась на него с нескрываемым восхищением:

– Значит, вы человек, который сделал себя сам.

И дважды развелся.

Откуда взялась эта мысль? Его личная жизнь ее не касается.

– Когда все закончится, Эдди, я распрощаюсь с прошлым и буду жить так, как хочу.

Почему-то Эдди сомневалась, что, отомстив обидчику, он сможет обрести успокоение.

– И какой жизни вы для себя хотите?

– Возможно, я решу превратить Лорна-Лиз в одно из самых известных племенных хозяйств в мире. – Отодвинув свою тарелку, он встретится взглядом с Эдди. – Я собираюсь поселиться в Лорна-Лиз и…

– Что?

Он покачал головой:

– Вы заразили меня своим энтузиазмом, Аделаида Рамси. Я понял, что хочу организовать успешный пивоваренный бизнес в Мюнхене. Хочу, чтобы мой пивной бар был лучшим в городе.

У Эдди вытянулось лицо.

– Вы шутите?

– Нет.

Они одновременно улыбнулись друг другу.

– Флинн, какие у вас планы на Рождество?

Он поморщился:

– Никаких. Для меня это обычный день.

Эдди была готова поспорить, что у него с двенадцати лет не было нормального Рождества.

Она покачала головой:

– Это неправильный ответ.

Глава 6

Флинн откинулся на спинку стула. Упрямство и возмущение боролись в его душе с нежеланием задеть чувства Эдди. Он по-прежнему не хотел, чтобы она считала его грубым и безжалостным.

– Эдди, простите меня, но я не праздную Рождество.

Точно так же, как не вступает в романтические отношения?

– Даже если вы будете его игнорировать, оно все равно никуда не исчезнет. – Решив, что она вправе прибегнуть к маленькому эмоциональному шантажу, Эдди, поглаживая пальцами фигурку быка, добавила: – Я тоже собиралась проигнорировать в этом году Рождество из-за… но… – Внезапно ее боль утраты обострилась.

Флинн подался вперед и накрыл ее руку своей.

– Но я поняла, что не смогу, – сказала она, встретившись с ним взглядом. – Не смогу игнорировать Рождество в этом красивом городе. Здесь повсюду витает дух праздника.

– Простите. Я думал…

– Не извиняйтесь. Я рада, что приехала сюда. Мюнхен красивый город, и я отлично провожу здесь время.

– Тогда в чем проблема?

Эдди тяжело сглотнула, и Флинн крепче сжал ее руку. Его взгляд был полон тепла и сочувствия. В какой-то момент он поднял другую руку, и Эдди подумала, что он хочет коснуться ее щеки. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы он это сделал, но он, словно опомнившись, опустил руку.

– Мне кажется неправильным наслаждаться всем этим. Ведь мой отец умер всего четыре месяца назад.

– Он бы не хотел, чтобы вы впали в депрессию. Он бы хотел, чтобы вы радовались жизни.

– Почему вы так в этом уверены? Вы не были с ним знакомы.

– Да, но я знаю его дочь. У нее доброе сердце. Она жертвует своими мечтами ради благополучия других людей, не теряя при этом чувства юмора. Ее жизнерадостности можно позавидовать. Я кое-чему у нее научился. Исходя из всего этого, можно предположить, что ее отец тоже был хорошим человеком.

У Эдди защемило сердце. Она не знала, что сказать, поэтому просто поблагодарила Флинна.

– Конечно, вы до сих пор остро ощущаете свою утрату. Но жизнь продолжается, Эдди, и в наслаждении ею нет ничего плохого.

– Умом я, конечно, это понимаю, но…

Она прислонилась к спинке стула и отдернула свою руку:

– Возможно, вам это покажется глупым, но я знаю, что в Рождество буду тосковать по нему еще сильнее. Даже если я не буду праздновать в этом году Рождество, ничего не изменится. Думаю, вы знаете, что я имею в виду. Вы не празднуете Рождество, чтобы не ощущать острее свое одиночество.

В его взгляде промелькнула мрачная тень.

– Но я не вижу, чтобы у вас это работало.

Он сердито посмотрел на нее.

– Я говорю это не для того, чтобы вас задеть, и ни в коем случае вас не осуждаю. Я просто пытаюсь вам немного помочь.

– Вы думаете, если вы будете праздновать Рождество, боль, гнев и разочарование волшебным образом улетучатся? – горько усмехнулся Флинн.

Неудивительно, что он испытывает такую сильную боль. Его привычный мир рухнул, когда он был совсем еще мальчишкой. Она подозревала, что с тех самых пор он так и не обрел душевное равновесие.

Но неужели он думает, что обретет его, когда сокрушит Джорджа Мюллера? Эдди заставила себя улыбнуться:

– Я знаю, Рождество во всем мире считают временем чудес, но я не верю, что эти негативные чувства волшебным образом улетучатся. Но если бы это все-таки произошло, было бы здорово, правда?

Его губы дрогнули в еле заметной улыбке, и до Эдди вдруг дошло, что она больше не считает его совершенным. Этот мужчина ее заинтриговал. Что, если именно он ее вторая половинка?

Эдди тут же прогнала от себя эту мысль. Между ней и Флинном Мейдером целая пропасть. Он был женат дважды, в то время как ее личная жизнь не богата событиями. Конечно, у нее были бойфренды, но долг перед семьей и работа на ферме были для нее важнее, чем романтические отношения с любым из них. Она нисколько не жалела, что принесла эти отношения в жертву интересам Лорна-Лиз. Да, у нее уже давно никого нет, но она не собирается терять голову из-за Флинна Мейдера. Это было бы глупо с ее стороны.

– В таком случае зачем вообще его праздновать? – спросил Флинн.

– Чтобы дать жизнь положительным эмоциям, которые в конце концов помогут нам все изменить к лучшему.

Он пристально на нее посмотрел, но ничего не сказал.

– Думаю, это желание сродни вашему желанию отомстить господину Мюллеру.

Его глаза опасно сузились, но она продолжила:

– Мне кажется, вы думаете, что, когда вы его сокрушите, справедливость восторжествует и все будет хорошо.

– По-вашему, жаждать справедливости неправильно?

– Вы не жаждете справедливости, Флинн. – Если бы он ее жаждал, он все эти годы искал бы доказательства вины господина Мюллера, чтобы привлечь его к суду. – На самом деле вы хотите вернуть вашего отца, но знаете, что это невозможно.

– Эдди, – осторожно начал он, – неужели вы правда думаете, что с помощью всей этой болтовни убедите меня отпраздновать Рождество вместе с вами?

Эдди почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

– Простите… я… – Она поморщилась. – То есть вы с самого начала поняли, что я пытаюсь вас уговорить отпраздновать со мной Рождество?

Одна его бровь изогнулась.

Ну разумеется, он все понял.

– Я пыталась прибегнуть к эмоциональному шантажу, но вместо этого предстала перед вами жалкой.

– Вы вовсе не жалкая. Вы горюете. Это разные вещи.

– Флинн, я теперь сирота. Какое ужасное слово! – Она заглянула ему прямо в глаза. – Мне больно думать, что мои дети никогда не узнают своих бабушку и дедушку.

– У вас нет детей.

– Да, но когда-нибудь они у меня обязательно будут. Короче говоря, мне совсем не хочется торчать в Рождество в своем номере, смотреть телевизор и жалеть себя.

Он ничего не сказал, тогда она спросила его прямо:

– Вы отпразднуете Рождество вместе со мной?

– Я…

– За последние пару дней я поняла, что смотреть достопримечательности лучше вместе с кем-то, нежели одной. Как здорово, когда кто-то рядом с тобой может воскликнуть: «Ты только взгляни! Какая красота!» – и ты отвечаешь: «Ого! Я никогда не видела ничего подобного». Думаю, с празднованием Рождества дело обстоит точно так же. Хорошо, когда рядом есть кто-то, с кем ты можешь поделиться положительными эмоциями, обсудить увиденное.

Флинн снова промолчал. Тогда она сложила руки на груди и неистово сверкнула глазами:

– Ради бога, Флинн. Это всего лишь навсего Рождество. Я не прошу вас на мне жениться.

Он слегка нахмурился:

– Хорошо. Только я не хочу спокойный праздник.

– Я тоже. Чем более шумным он будет, тем лучше.

– Я должен буду купить вам подарок?

– Ну разумеется! – произнесла Эдди с притворным возмущением.

Он выпятил подбородок:

– Но я уже купил вам быка.

– У меня большие запросы, – ответила она. – Я хочу фигурку трубочиста из миндаля и чернослива и пару варежек.

– Думаю, на это я могу потратиться, – рассмеялся Флинн.

Ей захотелось его обнять, но она знала, что этим только оттолкнула бы его.

– Ну, раз мы обо всем договорились, почему бы вам не поделиться со мной своими планами относительно пивоварни?

* * *

Следующее утро Флинн и Эдди провели на экскурсии по одной из крупнейших пивоварен в Мюнхене.

– Она в пять раз больше пивоварни Мюллера, – заметил Флинн, когда они вместе зашли в одну секцию вращающейся двери своего отеля.

– Все это оказалось таким интересным. Кто бы только мог?..

Им осталось сделать всего несколько шагов внутри двери, как вдруг она осознала, что прижимается плечом к твердому плечу Флинна, а его бедро при ходьбе задевает ее бедро. Внизу ее живота разлилось приятное тепло, колени задрожали, и она споткнулась. Флинн тут же поддержал ее, положив ей руку сзади на талию. Ее колени задрожали еще сильнее, но ей удалось сохранить равновесие.

– Осторожнее, – сказал он.

– Простите, – пробормотала она. – Мне следовало немного подождать и зайти в следующую секцию.

Флинн пожал плечами:

– Мы разговаривали.

В следующий момент вход в фойе открылся, и они прошли туда. Эдди тут же сделала шаг в сторону и одернула куртку.

– Итак, что вы мне говорили?

Она говорила? Ах да.

– Я просто хотела сказать, что процесс изготовления пива показался мне интересным. Вы, наверное, будете получать удовольствие, наблюдая за ним в своей пивоварне.

Флинн покачал головой:

– Я найму лучших специалистов в этой области, которые будут контролировать процесс производства.

Как нанял ее для работы в Лорна-Лиз? Означает ли это, что он считает ее одним из лучших специалистов в области разведения крупного рогатого скота?

Это так? Она никогда прежде об этом не думала. Определенно нет. Она…

Эдди закусила губу. Впрочем, у нее большой опыт и…

– О чем вы сейчас думаете?

Вопрос Флинна вернул ее к реальности.

– Об искусственном осеменении, – пошутила она.

– Если вы на минутку отвлечетесь от важных мыслей, вы обнаружите, что наш консьерж пытается привлечь ваше внимание.

Эдди посмотрела на Бруно, помахала ему рукой и кивнула.

– Оставшуюся часть дня я буду работать с электронной почтой и разговаривать по телефону, – добавил Флинн. – Все это будет касаться торгового центра в Брисбене, в строительство которого я собираюсь вложить средства. Таким образом, у вас будет свободный день. Вы не будете скучать одна?

– Конечно нет.

– Чем вы займетесь?

– Пройдусь по магазинам. Куплю себе кое-что из одежды и косметики. Может, загляну в парикмахерскую. – Отросшая челка начала лезть ей в глаза.

– У вас есть планы на этот вечер?

– Пока нет.

– Тогда не планируйте ничего. У меня есть одна идея, которая должна вам понравиться.

Заглянув в его голубые глаза, Эдди внезапно потеряла ориентацию во времени и пространстве. Она не знала, кто из них сдвинулся с места, но в следующую секунду ее грудь оказалась в считаных миллиметрах от его груди. У нее перехватило дыхание. Флинн поднял руку, словно… словно собирался привлечь ее ближе к себе.

Внезапно он отвел взгляд, отстранился и, слегка сжав ее плечо, произнес:

– Встречаемся здесь в шесть часов.

Она смогла лишь кивнуть в ответ и несколько секунд тупо смотрела ему вслед.

– Фрейлейн Эдди?

Услышав голос консьержа, она повернулась и подошла к стойке.

– Guten Tag, Бруно.

– Guten Tag. Посмотрите. – Он продемонстрировал ей буклет. – Думаю, я нашел место, где вы с мистером Мейдером могли бы отпраздновать Рождество. Посмотрите сюда. – Открыв буклет на нужной странице, он указал Эдди на нее.

– Это просто класс, Бруно, – произнесла она с восхищением, взяла у него буклет и принялась его листать, чувствуя, как ее лицо расплывается в улыбке.

– Вы бы хотели, чтобы я забронировал это для вас с мистером Мейдером?

– Да, пожалуйста! О, Бруно, вам цены нет.

– Я закажу вам еще и автомобиль.

– Большое вам спасибо, Бруно.

– Не за что. Это часть моей работы, – мило улыбнулся Бруно. – Чуть не забыл. Пока вас не было, вам принесли вот это, – добавил он, протянув ей большой конверт.

– Danke.

Разве этот человек не заслужил рождественский подарок?

Войдя в свой номер, она вскрыла конверт и, вытащив из него пачку финансовых отчетов, рассмеялась. К ним не прилагалось никакой записки. Бедный Говард! Наверное, он затаил на нее обиду после того телефонного разговора. Скорее всего, это Фрэнк и Джинни заставили его отправить ей этот отчет.

Эдди бросила бумаги на кофейный столик. Она просмотрит их позже. Зачем тратить такой чудесный день на отчеты, когда можно пройтись по магазинам?

Когда Флинн вышел в фойе, Эдди уже ждала его там. Увидев его, она тут же соскочила с диванчика и заулыбалась. На ней было красное пальто свингкот, на ее щеках играл румянец.

Флинн потрогал лацкан ее пальто.

– Вы сегодня заглянули в отдел уцененных товаров? – пошутил он.

Эдди дерзко вскинула подбородок:

– Если бы вы знали, сколько оно стоит, вы бы так не говорили. – Затем она улыбнулась. – Оно дорогое, но я не смогла перед ним устоять.

– Ну и хорошо. Оно вам идет.

Улыбнувшись шире, Эдди взяла его за руку и повела к боковому выходу. Должно быть, она не захотела снова оказаться вместе с ним в одной секции вращающейся двери. Он надеялся, что она как можно дольше не будет отпускать его руку. Ему была приятна ее близость.

– Куда дальше? – спросила Эдди, остановившись на тротуаре.

– Направо. – Они продолжили идти, и он посмотрел на нее. – Вы не будете расспрашивать меня о том, куда мы направляемся?

Эдди бросила на него взгляд из-под густых темных ресниц. Она подстригла челку, и теперь ее глаза стали еще выразительнее.

– Зачем? Я люблю сюрпризы.

Возможно, на ферме у нее их было не слишком много. Наверное, он несправедливо с ней поступил, заставив ее остаться в Лорна-Лиз.

– А еще мне нравится делать сюрпризы другим, – добавила Эдди.

– Нам недалеко идти, – сказал он на всякий случай.

Они перешли на другую сторону улицы и свернули в переулок.

– Вот мы и на месте.

Эдди окинула восхищенным взглядом здание, перед которым они остановились.

– Как называется эта церковь? – спросила она.

– Петерскирхе, церковь Святого Петра.

– На днях я была во Фрауенкирхе. Она очень красивая.

Флинн подумал о том, что ему тоже следует как-нибудь туда сходить. Он много раз видел две одинаковые высокие башни, неоднократно ориентировался по ним, но в самой церкви не был ни разу.

– Петерскирхе самая старая церковь в Мюнхене. В моем путеводителе также говорится, что она построена в стиле рококо. Мы идем внутрь.

Там уже было много народа. Флинн нашел для них свободные места на скамье в центре.

– Мы пришли на мессу? – прошептала Эдди.

Он указал ей на переднюю часть помещения, и ее лицо просияло.

– Это будет концерт?

– Да, рождественский концерт мюнхенского филармонического оркестра.

– Настоящего оркестра?

– Самого лучшего в Мюнхене, – заверил ее Флинн.

Как он и ожидал, Эдди очень понравился концерт. Чего он совсем не ожидал, так это того, что сам получит удовольствие от музыки и предпраздничной атмосферы. Когда концерт закончился, они, в отличие от других слушателей, не пошли к выходу.

– Волшебно, – прошептала Эдди.

– Потрясающе, – сказал он, повернувшись к ней лицом. – Скрипки в последней части были невероятно хороши.

Эдди схватила его за руку:

– А виолончели так красиво играли, что я едва могла дышать.

Флинн встал, заставив ее подняться вместе с ним. Его рука машинально легла ей сзади на талию, но она не отстранилась. Напротив, ее ладони легли ему на грудь, а когда взгляд ее глаз цвета виски задержался на его губах, у него возникло такое чувство, будто кровь закипела в его жилах.

Ее дыхание участилось, пальцы вцепились в лацканы его пальто. Он хотел ее поцеловать. Он должен был ее поцеловать.

Ее глаза потемнели, губы приоткрылись.

Флинн вдохнул ее пьянящий аромат, и желание наполнило каждую клеточку его тела. Его взгляд сосредоточился на ее губах, таких чувственных, таких соблазнительных. Он ниже наклонил голову и почувствовал на своей коже теплое дыхание Эдди. Напряжение внутри его нарастало с каждой секундой.

«Что ты делаешь, черт побери?»

Он резко выпрямился и попытался отойти назад, но не смог, поскольку пальцы Эдди все еще крепко сжимали лацканы его пальто. Она судорожно вздохнула, в ее взгляде промелькнуло понимание. Затем она убрала руки и произнесла:

– Все правильно. Я помню, что у вас было два неудачных брака и что вы не вступаете в романтические отношения со своими наемными работницами.

Повернувшись, она преодолела проход между скамьями и направилась к сводчатой двери. Флинн последовал за ней. Он догнал ее только на улице. Она стояла на лестнице и смотрела на него. От этого взгляда у него защемило сердце.

– Простите меня, Эдди. Это была моя вина. Я поддался сиюминутному порыву.

Эдди наморщила нос:

– Не вы один.

После этого напряжение между ними ослабло, но у него было такое чувство, что это ощущение обманчиво.

– Не хотите перекусить? – спросил он. – Может, выпьем по кружке глинтвейна?

– Насчет еды я согласна, но глинтвейн не нужен. У меня и так сейчас внутри все горит.

«У меня тоже», – подумал Флинн, двигаясь вместе с ней в сторону Мариенплац.

– Вы для меня значите больше, нежели рядовая наемная работница, – сказал он, уставившись себе под ноги.

– Я сказала это просто так. Я знаю, что я важное колесико в гигантской машине вашего бизнеса.

Эдди сказала это, чтобы его рассмешить, но ей это не удалось.

– Расскажите мне о ваших бывших женах, Флинн, – попросила она.

Он крепче затянул пояс пальто и засунул руки в карманы.

– Опять любопытство разыгралось?

– Это лучше, чем вожделение, – заметила Эдди. – Кроме того, тогда в Лорна-Лиз вы сами мне сказали, что хотите, чтобы мы лучше узнали друг друга.

Да, но он не имел в виду…

Флинн посмотрел на Эдди, и ему в голову внезапно пришла свежая мысль.

– Похоже, вы знаете меня лучше, чем я вас.

– Как вы это поняли? – спросила Эдди, недоверчиво фыркнув.

– Сделал вывод из нашего разговора о господине Мюллере.

Они вышли на Мариенплац, и их окружили запахи и звуки зимнего праздника. Осмотревшись вокруг, Флинн покачал головой. У него возникло такое чувство, будто он попал на рождественскую открытку. Казалось, само Рождество было придумано в этом городе.

– Давайте с вами договоримся, Флинн, – предложила Эдди. – Вы угостите меня горячим шоколадом и зададите мне любой вопрос, который захотите, а я вам на него отвечу.

– Договорились.

– А затем вы мне расскажете о ваших бывших женах.

– Хотите получить две вещи по цене одной?

Эдди широко улыбнулась.

– Знаете что? – В ее глазах заплясали чертики. Она была так очаровательна, что от нее было невозможно отвести взгляд. – Вы купите нам шоколад, а я пончики.

– Как вам будет угодно, – пробормотал он, понимая, что ему не избежать разговора о его личной жизни.

Они купили горячий шоколад и пончики и сели на свободную скамейку.

– Валяйте, – скомандовала Эдди. – Задавайте мне вопрос.

– Я бы хотел узнать, почему вы так стремитесь покинуть Лорна-Лиз, несмотря на вашу очевидную любовь к этому месту, и почему хотите быть личной помощницей, несмотря на то что эта работа нагоняет на вас тоску.

– Стоп. – Эдди поставила кружку с шоколадом себе на колени. – Это два вопроса.

– По-моему, все справедливо, – заметил он. – Не забывайте, что женат я был дважды. Значит, и истории вы тоже получите две.

– Хорошо. Итак, Лорна-Лиз – это единственное место, в котором я когда-либо жила, единственное место, которое я когда-либо знала, если не считать нескольких месяцев, проведенных в Даббо, где я посещала курсы секретарей. Я хочу получить опыт, разительно отличающийся от того, который был у меня до сих пор.

– Другое не всегда означает лучшее, – заметил он.

– Может, да, может, нет. Я бы хотела узнать это на собственном опыте.

Он понимал ее мотивы, но что, если в будущем она пожалеет о том, что разорвала связь с Лорна-Лиз?

– Что касается секретарской работы… Наверное, здесь я промахнулась. Но когда целыми днями ходишь в джинсах и грубых ботинках, строгие офисные костюмы кажутся такими красивыми.

По его мнению, она отлично выглядела как в джинсах, так и в костюмах.

– Я уже над этим размышляла. Думаю, мне больше подошла бы работа в баре или ресторане.

Там она растратила бы впустую свой талант.

– А может, даже в магазине. Мне нравится работать с людьми и целый день быть на ногах.

Работать с людьми? У него создалось впечатление, что она предпочитает их обществу общество быков.

– Моя главная цель – не сделать карьеру в какой-то одной области, а выбраться из родного городка и посмотреть мир.

– Чтобы получить это, вам нет необходимости бросать работу в Лорна-Лиз. Я вам предложил ежегодный четырехнедельный отпуск с оплатой перелета в оба конца.

Эдди протянула ему пакет с пончиками. Он взял один, она тоже и откусила кусок. При этом крупинки сахара прилипли к ее губам, и внутри его снова начал разгораться огонь желания. Он с трудом заставил себя отвести взгляд от ее губ.

– В школьные годы мы с моей лучшей подругой мечтали о том, как покинем Маджи, когда станем взрослыми. Мы покупали путеводители и вместе составляли маршруты. Мы…

Она внезапно осеклась, но какой-то инстинкт подсказал ему, что он должен молчать и терпеливо ждать.

– Когда нам было шестнадцать, – продолжила она после длительной паузы, – Робби заболела лейкемией.

Внутри у Флинна все упало. Маргаритка – это действительно ее умершая подруга Робби!

– Но мы продолжали строить планы и составлять маршруты. Мы были уверены, что Робби справится с болезнью.

Но она с ней не справилась. Флинна переполняло сострадание к женщине, которая до сих пор горевала о своей лучшей подруге.

– Она умерла, когда нам было восемнадцать.

Сделав глоток шоколада, Эдди невидящим взором уставилась на ларьки на площади.

– Мне жаль, Эдди.

– Спасибо за сочувствие, – машинально произнесла она, затем наконец посмотрела на него. – Незадолго до смерти Робби я пообещала ей, что осуществлю нашу мечту. И я намерена это сделать во что бы то ни стало.

По спине Флинна пробежала дрожь. Неужели она не понимает, что отказываться ради осуществления детской мечты от всего остального – это безумие? Что если она будет жить той жизнью, о которой они мечтали с Робби, она все равно не вернет свою подругу?

Эдди Рамси определенно заслуживает больше, нежели погоня за наивными детскими мечтами.

Глава 7

– Эдди?

Эдди посмотрела на Флинна, который запустил пальцы в волосы.

– Да? – произнесла она вместо того, чтобы напомнить ему об их уговоре. По правде говоря, она попросила Флинна рассказать ей о его бывших женах в надежде на то, что это потушит огонь, бушующий в ее крови. Ей по-прежнему безумно хотелось, чтобы Флинн ее поцеловал.

– Я понимаю, каким тяжелым потрясением стала для вас смерть вашей подруги.

Эдди снова перевела взгляд с него на площадь, но праздничная атрибутика внезапно утратила для нее свой шарм.

Может ли Флинн ее понять? Вспомнив, какое выражение лица было у него, когда он говорил о своем отце, она решила, что, наверное, может.

Все же она по-прежнему не хотела говорить о Робби. Ни с Флинном, ни с кем-либо еще. Она не говорила о Робби ни со своими родителями, ни с Джинни и Фрэнком, ни с родителями Робби. Все они пытались ей помочь, но она отказывалась обсуждать свои чувства. Какой был в этом смысл? Робби все равно уже нельзя было вернуть.

– Сколько вам было лет, когда вы строили эти планы? – спросил Флинн.

Она сердито посмотрела на него:

– Какая разница?

– Шестнадцать?

Она пожала плечами:

– Путеводители мы начали читать еще в двенадцать лет. Планы мы начали строить почти в семнадцать. Это «почти» имеет значение. Каждый прожитый день имеет.

– Вы были еще детьми.

– Мы находились на пороге взросления, – возразила она.

Разговоры о путешествиях придавали Робби сил, вселяли в нее надежду.

– В шестнадцать лет вы запланировали увидеть мир, в восемнадцать дали своей подруге слово, что отправитесь путешествовать. Я просто хочу до вас донести, что сейчас вы смотрите на выполнение этого плана по-другому, нежели тогда.

«Какого черта?»

– Как и большинство подростков в мире, вы мечтали о независимости. Хотели убраться подальше от дома, школы, привычных ограничений и запретов. Что может быть более заманчивым для такого подростка, нежели путешествие? Но вы не учитываете того, что за прошедшие годы ваша жизнь изменилась. Что ваш мир стал другим.

У Эдди засосало под ложечкой.

– Не понимаю, куда вы клоните. По правде говоря, Флинн, меня не особо интересует, что вы думаете по этому поводу.

Его глаза сузились.

– Представьте себе хотя бы на мгновение, что Робби выжила. Что вам обеим девятнадцать и вы собираетесь на год в Европу, чтобы работать и получать новые впечатления.

Эдди много раз себе это представляла, но слова Флинна задели в ее душе какую-то струну.

– Представьте себе, что незадолго до вашего отъезда ваша мать тяжело заболела и вам пришлось остаться дома, чтобы за ней ухаживать. Робби обиделась бы из-за этого на вас?

Как он мог такое подумать?

– Конечно нет.

– Представьте, что вам пришлось отложить ваше путешествие на год, но за это время Робби встретила хорошего парня, влюбилась в него и захотела, чтобы он поехал с вами. Вы бы согласились?

Признаться, подобные вещи им с Робби даже в голову не приходили. Почему-то ей вдруг захотелось ударить сидящего рядом с ней мужчину, и она обеими руками вцепилась в пакет с пончиками.

– Представьте, что через три месяца после вашего приезда в Европу она забеременела и захотела выйти замуж и вернуться домой, чтобы быть поближе к своим родителям. Вы бы на нее за это обиделись?

К горлу Эдди подкатился такой огромный комок, что она не смогла ему ответить. Не смогла даже покачать головой.

Если бы только так получилось на самом деле… Она была бы безумно рада, если бы Робби поправилась, встретила достойного мужчину и создала с ним семью.

Эдди закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы ослабить боль в груди. К счастью, ей это немного помогло.

– Я бы многое отдала, чтобы все вышло именно так, но, к сожалению, это невозможно, и говорить об этом не имеет смысла. С вашей стороны жестоко мучить меня всеми этими «если бы».

Его глаза потемнели.

– Я вовсе не пытаюсь причинить вам боль. Это последнее, чего я хочу. Я просто пытаюсь показать вам, что вы были бы готовы внести изменения в свои планы, если бы у Робби возникли новые обстоятельства. Если бы она была такой же хорошей подругой для вас, какой вы были для нее…

– Не смейте в этом даже сомневаться!

Ее руки сжались в кулаки. Флинн посмотрел на них, кивнул и слабо улыбнулся:

– Похоже, с такой безудержной парочкой, как вы, нужно было считаться.

Ее гнев тут же улетучился.

– Я просто хочу сказать, что она тоже была бы готова внести изменения в планы в соответствии с переменами в вашей жизни.

Эдди резко повернулась к нему лицом:

– Какими переменами? Я не влюбилась, не вышла замуж, не нарожала детей. Со здоровьем у меня тоже все в порядке. Так что у меня ничего не изменилось. Ничего!

– Как вы можете так говорить? Ваши родители умерли, и вся ответственность за ферму легла на ваши плечи.

– Благодаря вам это уже не так.

Флинн схватил ее за плечи, напомнив ей о том, что чуть не произошло между ними в церкви. О том, о чем им обоим лучше забыть.

– Вы не можете отрицать, что вы любите Лорна-Лиз, своих соседей, землю, Брюса Огастеса, коров и лошадей.

– Но это вовсе не означает что Лорна-Лиз моя судьба.

– Путешествуя по миру, вы не вернете Робби.

Эдди упрямо выпятила подбородок:

– Возможно, но, осуществив нашу мечту, я буду чувствовать себя ближе к ней.

Флинн сильнее сжал ее плечи:

– Когда вы ее осуществите, когда посетите все места, о которых вы с ней говорили, что будет тогда? С чем вы останетесь?

Его вопрос сбил Эдди с толку. У нее не было на него ответа. Она никогда не думала об этих вещах.

– Не уверена, что это имеет значение.

– А я думаю, что как раз это важнее всего. Я думаю, что, если бы Робби поправилась, вы бы с ней задумались над этим, когда повзрослели.

Почему он так о ней беспокоится? Почему рядом с ним она чувствует себя защищенной?

Она посмотрела на его губы и облизала свои.

– Флинн, вы уверены, что не хотите один раз сделать исключение из правила и закрутить короткий рождественский роман со своей сотрудницей?

Он резко отпустил ее, словно обжегшись.

– Боже, вы неисправимы, – сказал он, но блеск его потемневших глаз выдал его с головой.

Эдди поерзала на скамейке:

– Вы мне нравитесь как человек. Я нахожу вас привлекательным, и мне бы действительно хотелось…

Выражение его лица сказало ей, что это влечение взаимно.

Она подняла одно плечо:

– Я понимаю, вы не ищете серьезных отношений. Знаете, я тоже пока не горю желанием быть связанной обязательствами.

Но как только эти слова слетели с ее губ, она поняла, что лжет сама себе, и испугалась собственных желаний.

– У меня давно не было мужчины, – произнесла она с притворной небрежностью. – Я была бы не прочь утолить эту жажду, но только с вами. Другого кандидата у меня нет. – Она снова пожала плечами: – Думаю, мы с вами смогли бы не выйти за пределы мимолетного, ни к чему не обязывающего романа.

Флинн долго на нее смотрел горящими от желания глазами. Затем он взял в ладони ее лицо, и ее пульс участился. Неужели он все-таки сейчас ее поцелует?

Вместо этого он ее обнял.

– Мимолетного романа? Ни в коем случае, Эдди. Я еще никогда в жизни не испытывал такого сильного искушения, но…

Но он собирался сказать ей «нет».

– Это не избавило бы вас от боли утраты.

Зато помогло бы на время забыть обо всем остальном.

Собравшись с духом, Эдди резко отстранилась:

– Я так понимаю, это означает «нет».

Немного помедлив, Флинн кивнул. Тогда она поднялась и положила ему на колени пакет с пончиками:

– Я прямо сейчас возвращаюсь в отель.

Флинн тоже поднялся и попытался взять ее за руку, но она добавила:

– Мне бы хотелось немного побыть одной.

Не дожидаясь его ответа, она повернулась и ушла.

Когда Эдди вернулась в отель, было еще довольно рано. Она приняла душ и выпила банку пива из мини-бара, но это не помогло ей расслабиться.

Она забралась на диван в надежде скоротать вечер за просмотром телевизора. По одному из каналов как раз начинался фильм.

Будет ли она испытывать чувство неловкости, когда завтра снова увидит Флинна? По какой-то странной причине ей было совсем не стыдно за то, что она предложила ему на площади. Мужчины говорят женщинам, чего они от них хотят. Почему женщины не могут делать то же самое? Она задала ему вопрос, он ответил «нет». Конец истории.

Впрочем, она не собирается снова задавать ему этот вопрос, так что на этот счет он может быть абсолютно спокоен.

Обнаружив, что потеряла сюжетную нить и не понимает, что происходит на экране, Эдди выключила телевизор и тяжело вздохнула.

Вдруг ее взгляд упал на бумаги, лежащие на туалетном столике. Встав с дивана, она взяла их и начала просматривать. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы понять, что это не финансовый отчет из Лорна-Лиз. Возможно, это прислал кто-то из подчиненных Флинна, но в таком случае почему в строке «адресат» указано ее имя? Что ей делать с этими бумагами? Она заглянула в свою электронную почту, чтобы проверить, не прислали ли ей какие-либо инструкции или распоряжения, но там ничего не оказалось.

В любом случае она может проверить этот отчет. Если что и способно ее усыпить, так это цифры.

Она пробежала взглядом колонки чисел, произвела подсчеты и нахмурилась. Так…

Она снова посчитала, но у нее ничего не сошлось. Числа в колонках с заголовком «общая сумма» были взяты из головы. Это означало, что значительное количество денег отсутствовало. Может, это финансовый отчет с одной из ферм, принадлежащих Флинну? Сняв телефонную трубку, она собралась ему звонить, но вдруг ее взгляд упал на часы. Они показывали начало второго. Наверное, Флинн уже спит. Она расскажет ему обо всем завтра.

С этой мыслью она положила бумаги в конверт, выключила свет и легла спать.

Эдди позвонила Флинну ровно в восемь утра.

– Эдди, на сегодня никаких встреч не запланировано, так что вы можете весь день отдыхать.

Никакого «Доброе утро. Как дела?». Только сухие инструкции.

– И вам тоже доброе утро, Флинн. Как вам спалось? – спросила она, не удержавшись.

Флинн не ответил.

– А я спала сном праведника.

В трубке раздался сдавленный звук, как будто он чем-то поперхнулся.

– Послушайте, Флинн. Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я собираюсь повторить вчерашнее предложение. Оно уже не актуально.

– В таком случае полагаю, вы позвонили по важному делу, – спокойно произнес он.

– Вчера я получила конверт с финансовым отчетом. Он был адресован мне, и я подумала, что он от Говарда, но он оказался не из Лорна-Лиз. Я подумала, что его прислали вам.

– Мне должны были прислать отчет из Брисбена.

Похоже, он знает, в чем дело, и это хорошо.

– Давайте я зайду к вам с бумагами, скажем, через четверть часа.

– Заходите.

Эдди надела джинсы и просторную футболку с длинным рукавом, чтобы Флинн не подумал, что она собирается его соблазнить.

Взяв в комнате для завтрака кофейник с бодрящим напитком, она направилась в номер Флинна.

– Кофе пахнет божественно, – сказал он, открывая дверь.

– Чем скорее вы меня впустите, тем скорее его попробуете.

Улыбнувшись, он сделал шаг в сторону. Пройдя мимо него, Эдди направилась к серванту и взяла две кружки.

Черт побери, почему он сегодня надел джинсы, а не один из своих костюмов? Она протянула ему кружку, не глядя на него.

– Эдди, что касается вчерашнего вечера…

– Нам обязательно к этому возвращаться, Флинн? Я абсолютно спокойна. Если вы испытываете чувство неловкости после вчерашнего, я готова перед вами извиниться.

– Вы, как обычно, прямолинейны, – сказал он, сделав глоток кофе. – Хорошо. Давайте забудем о вчерашнем вечере и…

– Подождите. Вы еще не выполнили свою часть уговора, – напомнила ему она, садясь на диван.

– Вы уверены, что хотите сейчас говорить о моих бывших женах?

– Почему нет?

Флинн не мог поверить, что после того, что произошло вчера, Эдди хочет обсуждать его бывших жен.

Что ж, уговор дороже денег. Кивнув, он сел в кресло напротив.

– Я женился на Джоди, когда мне было девятнадцать.

Рот Эдди приоткрылся, и Флинн захотел ее поцеловать. Чтобы справиться с искушением, ему пришлось уставиться в кружку с кофе.

– Это же очень рано, – удивилась она. – Когда женятся в этом возрасте, обычно думают не головой.

– Так и было. Просто мы оба не сразу это поняли.

По прошествии времени он пришел к выводу, что женился так рано потому, что ему не хватало семьи.

– Мы с Джоди познакомились на родео. Она была городской девчонкой, приехавшей работать в сельскую местность.

В некоторых кругах было популярно проводить таким образом год после окончания школы.

– Мы приняли страсть за любовь. Страсти было хоть отбавляй, но в конце концов от нее осталась лишь горстка пепла. – Он прокашлялся. – Выяснилось, что Джоди не подходит сельская жизнь. Она так и не смогла к ней привыкнуть. Я зарабатывал деньги, участвуя в родео, и не был готов это бросить и уехать с ней в город. Мы часто ссорились. Однажды она собрала вещи и уехала.

– Как долго вы были вместе?

– Тринадцать месяцев.

– Мне жаль, – сказала Эдди.

Он покачал головой:

– Сейчас я понимаю, что наш брак был обречен с самого начала. Джоди снова вышла замуж и родила дочку. Она счастлива в браке. Мы оба поняли, что наш брак был ошибкой, и не держим друг на друга зла.

– На ошибках учатся.

– Но это, похоже, не про меня. Я женился повторно, – усмехнулся он.

– Сколько лет было вам на этот раз?

– Двадцать семь.

– В этом возрасте люди уже обычно знают себя и понимают, чего хотят, – заметила Эдди. – Не думаю, что вы дважды совершили одну и ту же ошибку. Итак, кто была ваша вторая жена?

– Ее звали Анжела Кроуфорд.

– Это имя должно мне о чем-то говорить?

– Вы слышали о «Кроуфорд энд Ко холдингз пропрайетери лимитед»?

Эдди резко выпрямилась в кресле:

– Конечно. Ваша жена имела отношение к этой огромной скотоводческой империи?

– Анжела – дочь Рональда Кроуфорда.

– Владельца империи?

Флинн кивнул.

– Ее семья одобрила ваш брак?

Он снова кивнул:

– Какое-то время я был управляющим на одной из ферм Рональда. К этому времени у меня уже было довольно большое собственное хозяйство, но я хотел получить больше опыта. Кроуфорд хорошо платил.

Кроме того, Рональд вложил средства в пару проектов Флинна, которые принесли им обоим большую прибыль.

– Анжела вернулась домой по окончании университета. Я никогда не встречал таких женщин, как она. Анжела была рождена для жизни на ферме и в то же время обладала лоском и искушенностью. – Тем, чего не хватало ему, и что он так жаждал обрести.

– Я видела ее на страницах светской хроники. Она красивая.

Он не смог прочитать выражение глаз Эдди. Должно быть, ее все-таки обидел его вчерашний отказ.

– Да, но дело было не только в ее красоте. Мне было двадцать семь лет, и я знал много красивых женщин. У нас с Анжелой было много общих тем для разговора. В отличие от нее, я не разбирался ни в музыке, ни в искусстве, зато мы часами могли болтать о коровах и лошадях и всем, что связано с животноводческим бизнесом. Кроме того, у нее было отличное чувство юмора и легкий характер. Мне казалось, что, когда она входит в комнату, в ней становится светлее.

– Похоже, вы в нее влюбились.

– По уши. Я не замечал ее недостатков. Думал, что мы хотим от жизни одного и того же.

Неожиданно он рассмеялся.

– Почему вы смеетесь? – спросила Эдди.

– Потому что она хотела тех же вещей, что и я, только не со мной.

– Тогда почему она вышла за вас замуж?

– Потому что парень, которого она по-настоящему любила, был уже женат.

Эдди резко откинулась на спинку дивана и поморщилась.

– Это еще не самое ужасное, – добавил он. – Человек, которого она любила, владел фермой по соседству с моей, куда мы с Анжелой переехали, когда поженились.

– Ничего себе!

– Она вышла за меня замуж, чтобы быть поближе к нему. Чтобы иметь к нему доступ. Ей понадобилось два года, чтобы разрушить и наш брак, и его. И все это время она так хорошо играла роль любящей жены, что я ни о чем не догадывался.

Эдди поставила свою кружку на стол, словно ей внезапно расхотелось пить кофе. Флинн последовал ее примеру.

– Какую ужасную вещь она сделала. Но вы ни в чем не виноваты, Флинн. Вы ей доверяли, любили ее.

Что лишь доказывает то, что он был полным идиотом.

– Мне следовало внимательнее присматриваться к деталям. Я бы наверняка увидел раньше какие-то знаки.

– И что бы вам это дало?

Он вопросительно посмотрел на Эдди.

– Я имею в виду, что это не смогло бы предотвратить то, что произошло. Не избавило бы вас от страданий.

Нет, зато он не чувствовал бы себя идиотом, если бы раньше раскрыл обман.

– Вам два раза не повезло, но все же вы ошибаетесь насчет брака. – Эдди подалась вперед, и он снова отметил про себя, какие соблазнительные у нее губы. – Вы не можете утверждать, что брачные узы не для вас. Ваш первый брак был ошибкой юности. Тогда рядом с вами просто не оказалось человека, который дал бы вам нужный совет. А второй… – Она покачала головой и содрогнулась. – Вы не сделали ничего плохого. Вам не в чем себя винить и нечего стыдиться.

Флинн откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Я и тогда это понимал, но разве мне было от этого легче?

– Вряд ли, – согласилась Эдди. – Полагаю, я не являюсь той женщиной, которая может заставить вас изменить ваше отношение к браку.

По какой-то непонятной причине его сердце учащенно забилось.

– Мне правда жаль, что она так с вами поступила. Но знаете что, Флинн? Карма – это страшная штука. Однажды Анжела поплатится за свой обман.

Флинн не удержался от смеха.

– Знаете, если вы женитесь на одной из красивых жительниц Мюнхена, местные власти будут относиться с большей симпатией к вам и вашим деловым проектам.

О каких красивых жительницах Мюнхена идет речь? Единственной женщиной, которую он замечал, находясь в Мюнхене, была Эдди.

Поняв, что ход его мыслей снова выбрал опасное направление, он нахмурился и сказал:

– Достаточно болтовни. Где отчет, о котором вы говорили?

– О. – Взяв с другого конца дивана конверт, который принесла с собой, Эдди достала из него бумаги и протянула их Флинну. – Вы велели одному из ваших подчиненных прислать его мне?

– Нет. – Флинн был заинтригован.

– По правде говоря, это не отчет, а набор случайных чисел для отвода глаз. – Достав из конверта еще один лист бумаги, она положила его на кофейный столик перед Флинном. – Я произвела подсчеты. Вот какие суммы должны были быть указаны в последних колонках. Похоже, кто-то пытался таким образом скрыть огромную недостачу.

Он уставился на сумму, обведенную кружком. Она была чуть меньше двадцати двух тысяч долларов.

Посмотрев на него, Эдди закусила губу:

– Я думала, что вы в курсе. Вы догадываетесь, с какого из ваших предприятий может быть этот отчет?

– Нет, но… – Он снова уставился на таблицу с цифрами. Почему-то они показались ему знакомыми.

– У вас есть какие-нибудь предположения насчет того, почему эти бумаги прислали мне, а не вам?

– Я могу взглянуть на конверт?

Эдди протянула ему его.

– Это пришло не из Австралии, – произнес он, разглядывая почтовую марку. – Оно пришло из Мюнхена, – добавил он с мрачной улыбкой, возвращая ей конверт.

Эдди взяла конверт, но даже не взглянула на марку. Все ее внимание было приковано к лицу Флинна.

– Вы уже поняли в чем дело, не так ли?

Откинувшись на спинку кресла, он сложил руки за головой и заулыбался шире:

– Да. Этому отчету больше двадцати лет. Он из бара, принадлежавшего моему отцу и Джорджу Мюллеру.

Эдди ошеломленно уставилась на Флинна.

– Теперь этот подлый вор никуда от меня не денется. Здесь, – он поднял стопку бумаг, – достаточно доказательств для того, чтобы упечь Джорджа Мюллера за решетку.

Услышанное привело Эдди в замешательство.

– Но кто мог прислать мне эти бумаги?

– Наверняка мой отец был не единственной жертвой этого проходимца. Очевидно, кто-то из обманутых Мюллером людей решил, что пора призвать его к ответу. Нам с вами все-таки придется сегодня поработать, Аделаида, – произнес Флинн с выражением триумфа на лице. – Мы нанесем господину Мюллеру визит. Вам хватит сорока минут, чтобы собраться?

– Конечно.

Она наклонилась, чтобы взять бумаги, но Флинн накрыл ее руку своей:

– Оставьте их здесь, Эдди. Я о них позабочусь. Пожав плечами, она отдернула руку, надеясь, что Флинн не заметил, как участилось ее дыхание при их физическом контакте.

– Да, вот еще что, Эдди, – донеслось до нее, когда она уже была у двери.

– Я вас слушаю, – ответила она, повернувшись.

– Наденьте свой красный костюм.

– Хорошо.

Боже, как же ей не нравится работа личной помощницы! Еще немного, и она ее возненавидит.

Глава 8

Когда они вошли в кабинет господина Мюллера, тот сидел за большим письменным столом. Он, как обычно, походил на доброго Санта-Клауса. Когда он жестом пригласил их сесть, Флинн сделал это, и Эдди последовала его примеру.

– Что вас сюда привело, друзья мои?

В ответ Флинн щелкнул пальцами перед Эдди.

Это ее возмутило. Она что, собака? Почему нельзя было сказать: «Аделаида, передайте, пожалуйста, документы»? Очевидно, он хотел продемонстрировать Мюллеру свое могущество, свою власть над людьми.

Стиснув зубы, Эдди передала ему папку с бумагами. Он ее не поблагодарил. Более того, даже не взглянул в ее сторону!

Флинн молча достал бумаги из папки. Это были фотокопии документа, который Эдди принесла ему ранее.

– Это принесли вчера моей помощнице, – сказал он, положив бумаги на стол перед господином Мюллером. – Вы без труда можете понять, что это финансовый отчет из бара в Брисбене, которым вы с моим отцом владели в начале девяностых.

Джордж Мюллер не сказал ни слова, не побледнел, даже не пошевелился. Его взгляд был прикован к лицу Флинна. В нем не было враждебности. Эдди увидела в нем сочувствие, может, даже сожаление.

У нее появилось предчувствие, что это встреча пройдет не так хорошо, как надеялся Флинн. Что он не выйдет отсюда победителем.

– Эти записи являются неопровержимым доказательством того, что вы обворовывали бар. – Откинувшись на спинку стула, Флинн зловеще заулыбался. – Этих улик достаточно, чтобы начать судебное разбирательство, господин Мюллер. Именно это я и собираюсь сделать. Я вас разорю и отправлю за решетку.

Сердце Эдди бешено стучало. Почему это не одна из тех скучных встреч, на которых она может думать об искусственном осеменении или ирригационных системах?

Господин Мюллер соединил пальцы пирамидкой и встретился взглядом с Флинном:

– Твой отец был удивительным человеком. Жизнерадостным, энергичным.

Флинн сжал одну руку в кулак:

– Пока вы не сломали его.

– Я любил твоего отца как близкого друга, Флинн, но не смог препятствовать его саморазрушению. Если бы мой отец внезапно не заболел, я бы остался и попытался помочь тебе и твоей матери, но мне пришлось вернуться в Германию.

Эдди внезапно узнала чувство, которое было во взгляде господина Мюллера, обращенном на Флинна. У нее пересохло во рту.

Это была глубокая симпатия.

– Вы устроили все таким образом, чтобы покинуть страну до того, как против вас смогли бы выдвинуть обвинения. Не пытайтесь оправдываться сыновним долгом.

– Существует договор об экстрадиции между нашими странами, Флинн. Если бы твой отец захотел обвинить меня в краже, он бы смог это сделать.

– Вы сделали все для того, чтобы он не смог доказать вашу вину. Вы отняли у него все, уничтожили его. Но эти записи по счастливой случайности сохранились, и они помогут мне восстановить справедливость.

– Твой отец очень тебя любил, Флинн. Я помню, как ты его уважал, как брал с него пример. Любовь, однако, не всегда делает нас сильными. Твой отец не хотел бы, чтобы ты плохо о нем думал.

Господин Мюллер перевел взгляд на Эдди:

– Это я отправил вам эти документы, фрейлейн Рамси. – Он снова посмотрел на Флинна. – Те деньги растратил не я, Флинн. Это сделал твой отец.

Флинн резко вскочил на ноги:

– Это грязная ложь!

– Сынок, ты даже представить себе не можешь, как бы я хотел, чтобы это было ложью.

– Вы пытаетесь переложить вину на давно умершего человека. Я этого не допущу. Мы уходим, Аделаида.

Эдди поднялась со стула. Господин Мюллер собрал бумаги и протянул ей. Взяв их дрожащими руками, она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах то же беспокойство за Флинна, которое испытывала сама.

– Auf Wiedersehen, – прошептала она.

– Желаю вам хорошего дня, фрейлейн Рамси.

Она повернулась и покинула кабинет вслед за Флинном.

– Не хотите зайти куда-нибудь выпить кофе? – предложила она своему боссу, когда они вышли из здания.

– Нет, – отрезал Флинн, остановил проезжающее мимо такси, и они забрались в него.

Всю дорогу он молчал. Его лицо было мрачнее тучи.

Когда они приехали в отель и поднялись на свой этаж, Эдди, вместо того чтобы пойти к себе, проследовала за Флинном в его номер. Она увидела, как пальто Флинна упало на диван. Затем к нему присоединились пиджак и галстук.

Наконец он повернулся, заметил ее и прорычал:

– Что вы здесь делаете?

– Жду дальнейших распоряжений.

– Уходите!

– В сложившейся ситуации нет моей вины, поэтому какое вы имеете право так со мной разговаривать? – Бросив свой портфель на диван, она подошла ближе к Флинну. – И не смейте больше щелкать передо мной пальцами. Я вам не собака, поняли?

Он моргнул.

– Я знаю, вы сейчас испытываете стресс, но это не дает вам права обращаться с другими как со слугами. Вы всегда так обращаетесь со своими сотрудниками, Флинн? Знайте: я ни за какие деньги не буду мириться с подобным отношением к себе.

Он внимательно посмотрел на нее, и его напряженные плечи слегка расслабились.

– Я все понял, Аделаида. Вы правы. Простите.

Эдди сердито уставилась на него.

– Что? – спросил он, разведя руки в стороны.

– Вы должны добавить, что это больше никогда не повторится.

Уголки его губ дрогнули в улыбке, и ее пульс участился.

– Обещаю, что это никогда больше не повторится. Эдди обнаружила, что улыбается.

– Спасибо.

Покачав головой, Флинн плюхнулся в кресло:

– Знаете, вы не созданы для того, чтобы быть подчиненной.

Признаться, она и сама уже это поняла.

– Я знаю, вы мне не поверите, но Мюллер лжет.

Отодвинув его одежду, Эдди села на край дивана.

– Но как?..

– Как я могу доказать, что Мюллер подделал отчет? – Флинн запустил пальцы в волосы. – В этом-то вся загвоздка.

Эдди покачала головой:

– Нет, я не это имела в виду. Как вы можете быть уверены в том, что господин Мюллер лжет? – Она подняла руку, чтобы Флинн позволил ей договорить. – Я вовсе не пытаюсь бросить вам вызов, Флинн. Вы мне нравитесь. Вы умный и трудолюбивый. Вы еще и великодушный, поскольку предложили мне щедрый бонус в награду за то, что я останусь на два года в Лорна-Лиз. Это говорит о том, что в целом вы хорошо относитесь к людям. Я уже начала считать вас своим другом.

– Эдди…

– Нет, Флинн, позвольте мне закончить. Я чувствую, что вам нужно это услышать. Знайте: какое бы хорошее впечатление ни сложилось у меня о господине Мюллере, я буду на вашей стороне. Но если вы по-прежнему собираетесь уничтожить этого человека, вы должны быть абсолютно уверены в своей правоте. Что бы вы почувствовали, если бы спустя, скажем, пять лет узнали, что ошиблись? Какие у вас есть доказательства, Флинн? Слова, которые вам сказал ваш отец, когда вам было двенадцать лет? Что мы знаем о наших родителях, будучи детьми и подростками? Мы просто бескорыстно их любим, полностью от них зависим и не можем быть объективными.

Флинн вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперед по комнате.

– Мой отец был хорошим человеком.

– Я вам верю. Но иногда хорошие люди принимают плохие решения.

– Если мой отец украл те деньги, почему Мюллер не заявил на него в полицию?

– Он сказал, что любил вашего отца.

Флинн презрительно фыркнул.

– У меня есть еще один вопрос.

– Всего один? – пробурчал он, снова опускаясь в кресло.

– Когда ваша бывшая жена Анжела вас предала, вы сделали так, чтобы она за это заплатила?

Он еле заметно покачал головой.

– Почему вы ей не отомстили? Чем, по-вашему, эта ситуация отличается от ситуации с господином Мюллером?

Флинн подался вперед, и черты его лица исказились.

– Он убил моего отца.

– Нет, Флинн, он этого не делал. Ваш отец совершил самоубийство.

– Его до этого довел Мюллер.

– Может, да, может, нет. Неужели вы действительно хотите совершить поступок, о котором, возможно, будете жалеть всю оставшуюся жизнь?

– Вы, кажется, сказали, что вы на моей стороне. – Его губы искривились в циничной усмешке. – Или мне нужно больше вам платить за вашу преданность?

Эдди это проигнорировала. На самом деле он так не думал, а просто хотел ее позлить.

– Знаете, что я думаю?

– Мне не терпится это услышать, – пробурчал Флинн.

– Ваша ненависть к Мюллеру послужила вам стимулом для того, чтобы преуспеть. Достичь того положения, в котором сможете заставить его заплатить. Но вы уверены, что злитесь именно на него?

Он снова вскочил с кресла. Его глаза засверкали, пальцы сжались в кулаки, и Эдди едва удержалась от того, чтобы не вжаться в спинку дивана.

– Я представлю вам необходимые доказательства. Мой отец не был вором!

– Мне не нужны доказательства. Они нужны вам, Флинн. То, что вы пережили в двенадцать лет, было ужасно, но вам следует помнить о том, что вам больше не двенадцать. Что никто не в силах поставить вас в уязвимое положение, в котором вы оказались тогда.

Флинн смотрел на нее так, словно не знал, что сказать.

Она тяжело сглотнула и поднялась:

– Вы бы хотели, чтобы я сейчас ушла?

– Думаю, так было бы лучше.

Взяв свой портфель, Эдди удалилась к себе в номер, упала на кровать и расплакалась.

Раздался стук в дверь. Флинн сразу понял, что это Эдди. Она два дня подряд приходила к нему ровно в девять утра, но оба раза он говорил ей, что она может устроить себе выходной.

Сегодняшний день не станет исключением.

– Войдите.

– Доброе утро, – произнесла Эдди, входя в номер. На ней был темно-синий деловой костюм, в руках она держала кофейник. – Ваш вчерашний день прошел хорошо?

– Да, – солгал Флинн и, напрягшись, стал ждать, когда она его спросит о том, нашел ли он доказательства вины Мюллера.

К своему огромному сожалению, он их пока не нашел.

Эдди молчала. Тогда он сам задал ей вопрос:

– А вы как провели вчерашний день? Куда-нибудь ходили?

– В картинные галереи. Я провела там много времени, – улыбнулась она. – Я люблю искусство, но плохо в нем разбираюсь, поэтому заказала себе через Интернет несколько книг. Они будут ждать меня дома, когда я вернусь. Еще я прокатилась на трамвае и попробовала наконец торт «Шварцвальд». Это шоколадный бисквитный торт с вишней.

Лучше бы он гулял вместе с ней по городу, чем искал в газетах и Интернете негативную информацию о Мюллере.

– Что мне нужно сегодня сделать? Напечатать какие-нибудь письма или, может, организовать встречу?

– Ничего не надо, спасибо. На время рождественских каникул деловая активность затихает. Сходите куда-нибудь и проведите весело время.

А он тем временем продолжит искать доказательства причастности Мюллера к чему-либо незаконному.

Он нахмурился, но Эдди этого не заметила. Ее внимание было приковано к чему-то в окне у нее за спиной.

– Снег! – воскликнула она, подбежав к окну. – Флинн, вы только посмотрите! Я никогда раньше не видела снега.

Повернувшись, она выбежала из номера. Флинн последовал за ней.

– Эдди! Подождите! Возьмите пальто, иначе замерзнете.

Но она уже спускалась по лестнице.

Выругавшись, он сходил за своим пальто, затем за ее свингкотом и шарфом, после чего направился вниз.

Когда он вышел на улицу, Эдди повернулась. Ее лицо светилось от восторга, и его плохое настроение вмиг улетучилось.

– Черт побери, Эдди, вы хотите простудиться?

Подойдя к ней, он обмотал ее шею шарфом. Их взгляды на мгновение встретились, и низ его живота пронзила знакомая боль. Другая, менее привычная боль появилась у него в груди.

Мягкие пушистые хлопья снега ложились ей на волосы. Не подумав, Флинн смахнул их рукой. Эдди тряхнула головой и прервала визуальный контакт. Тогда он раскрыл ее пальто, она просунула руки в рукава и отошла на несколько шагов.

К его удивлению, ни та ни другая боль никуда не исчезла.

– Полагаю, снег не является для вас чем-то диковинным, – сказала Эдди.

– Я видел его и раньше. В Америке, в штате Монтана, – ответил Флинн с притворным энтузиазмом. – Но я никогда не видел снега, стоя у старинных ворот средневекового европейского города.

За эти слова он был вознагражден очаровательной улыбкой.

– Снег – это здорово, правда?

Флинн кивнул и нахмурился.

Почему он отгораживается от простых удовольствий вроде этого? Что в них плохого? Когда в последний раз он брал отпуск? Вся его жизнь вращается вокруг работы.

Работы и мести.

– Я вам правда сегодня не нужна?

Флинн покачал головой, и она побежала назад в отель. Он остался на месте и заметил, как белоснежное покрывало превращает город в сказочный.

Через пару минут вернулась Эдди. На плече у нее висела сумочка.

– Я собираюсь посидеть в маленьком кафе на Мариенплац, – сказала она. – Не хотите составить мне компанию?

Ему следовало отказаться.

– Хочу.

– Вы ведете себя странно, Флинн.

– В смысле?

– Наденьте пальто, а то замерзнете.

Обнаружив, что все еще держит в руках свое пальто, Флинн надел его, и они направились в сторону Мариенплац.

После этого они не разговаривали до того момента, пока не вошли в кафе и не сели за столик у окна.

– Отсюда будет хорошо видно глокеншпиль, когда начнется представление.

Флинн посмотрел на часы:

– Это произойдет только через полтора часа.

– Не знаю, как вы, а я не могу придумать себе лучшее занятие на ближайшие девяносто минут, – улыбнулась Эдди. – Вы только посмотрите, какой красивой стала площадь!

Эдди права. Он откинулся на спинку стула и начал расслабляться.

Они болтали о том о сем за кофе с пирожными. Эдди рассказала ему о картинах, которые видела вчера, а Флинн ей о своем путешествии в Монтану. Она слушала его с задумчивым видом, а затем неожиданно произнесла:

– Пожалуйста, не обижайтесь, но я поняла, что не хочу быть ни личной помощницей, ни секретарем.

– Почему-то меня это не удивляет. И я нисколько не обижаюсь.

Она вздохнула:

– Также мне вряд ли подошла бы работа в баре или в магазине.

– Пару дней назад я уже понял, что роль подчиненной не для вас.

– Из-за ограничения в финансах мне пришлось бы жить в пригороде и тратить много времени на дорогу до работы и обратно. Для изучения достопримечательностей у меня оставались бы только выходные. Возможно, я бы так сильно уставала, что мне было бы не до этого.

– Это действительно так.

– Мне повезло с таким боссом, как вы. Здесь я больше отдыхаю, чем работаю. Я пришла к выводу, что лучше путешествовать во время отпуска. Так можно полностью расслабиться, поскольку все хлопоты и заботы останутся дома.

Она опустила голову, но перед этим он заметил слезы, промелькнувшие в ее глазах. Тогда он занял место рядом с ней и взял ее за руку:

– Скажите мне, что вас тревожит, Эдди.

Она крепко сжала его руку:

– Я каждый день пишу письма Робби в своем дневнике. Наверное, это вам кажется глупым.

– Вовсе нет.

– Таким образом я ощущаю себя ближе к ней и… – Она зарыдала.

Тогда Флинн обнял ее за плечи и прижал к своей груди. Она плакала беззвучно, но он почувствовал, как в его горле образовался огромный комок, словно ее боль передалась ему.

– Я боюсь забыть ее, Флинн, – призналась она, когда наконец успокоилась и вытерла слезы носовым платком.

Теперь ему все стало ясно.

– Уверяю вас, Эдди, вы ее никогда не забудете. В вашей жизни будут появляться новые важные для вас люди, но она навсегда останется в вашем сердце. – Он взял в ладони ее лицо. – Пишите ей о Мюнхене и других городах, которые будете посещать. Но вам также следует рассказывать ей о вашей повседневной жизни, ваших планах и мечтах.

Он отстранился, пока не поддался искушению и не поцеловал ее.

Эдди поморщилась:

– Знаете, вы в чем-то правы. Вот только я не могу рассказывать Робби о своих мечтах, потому что сама не знаю, о чем теперь мечтаю.

– Тогда выясните, чего вы больше всего хотите.

– Каким образом?

– Почему бы вам не спросить совета у Робби?

Ее лицо озарила улыбка, похожая на восход солнца после долгой ночи.

– Отличный ответ.

Затем она повернулась и поцеловала его в щеку.

– Danke.

– Пожалуйста.

Флинн был так потрясен, что не понял, произнес это слово вслух или про себя.

Глава 9

Рождественским утром Флинн встретился с Эдди в вестибюле отеля, как они и договаривались. Точнее, на этом настояла Эдди, а он лишь подчинился, понятия не имея, что она задумала. В любом случае с ней ему точно не придется скучать.

– Спасибо вам, господин Мейдер, – произнес Бруно, когда они проходили мимо стойки, на которой стоял полупрозрачный пластиковый пакет с бутылкой шампанского и коробкой конфет.

– Счастливого Рождества, Бруно, – сказал Флинн.

– Счастливого Рождества, сэр.

– Вы купили подарки всем сотрудникам отеля? – спросил он у Эдди, когда они вышли на улицу.

– Скряга, – рассмеялась она, взяв его под руку. В другой руке у нее был яркий пакет. – Пойдемте, машина уже ждет нас. Праздник начинается!

– Куда мы поедем?

– Увидите.

Они целый час ехали в южном направлении, оставляя позади себя пригороды Мюнхена, маленькие городки и деревеньки. Когда они оказались рядом с большим озером, их шофер по имени Отто, которому Эдди подарила фруктовый пирог и пакет имбирного печенья, сделал остановку, чтобы они смогли полюбоваться живописными видами.

Эдди первая выскочила из салона.

– Какая красота, – завороженно прошептала она, глядя по сторонам.

– Да, здесь красиво, – согласился Флинн, встав рядом с ней.

– Ландшафт здесь совсем не такой, как дома, – улыбнулась она. – Я поверить не могу, что я здесь!

Чтобы справиться с искушением и не поцеловать ее, Флинн сел в машину.

Когда они начали подниматься по склону, Эдди подергала его за рукав:

– Посмотрите! Там целый лес из сосен и елей. Мне кажется, что я попала в сказку братьев Гримм.

За этим, наверное, последует обед в парадном зале средневекового замка, состоящий из жареного поросенка с яблоком во рту и подогретого вина с пряностями. Оркестр будет играть рождественские гимны, и все будет идеально, как на праздничной открытке. Сам он ни за что не выбрал бы для себя такой вариант времяпровождения, но не станет портить настроение Эдди. Ради нее он сделает вид, будто ему весело.

– Вы готовы, мисс Эдди? – спросил Отто, сделав поворот.

Затем лес расступился, и перед ними открылся потрясающий вид. Шофер припарковал машину у обочины, и Флинн с Эдди выбрались из нее.

– Вот это да, – пробормотала Эдди. – Мы точно попали в сказку.

Флинн улыбнулся. Он был абсолютно с ней согласен.

Вокруг них были заснеженные горы. Одни склоны были покрыты темным хвойным лесом, другие представляли собой голые отвесные стены. Снег блестел на солнце, воздух был чистым и свежим.

– Это Альпы, – сказала Эдди. – Вот где мы будем праздновать Рождество, Флинн.

– Отлично, – ответил он. – Где? На самом верху? Рассмеявшись, она подтолкнула его к машине:

– Скоро узнаете.

Через четверть часа они въехали в деревню, состоящую главным образом из шале и магазинов, торгующих горнолыжной экипировкой.

– Гармише-Партенкирхен, – гордо сообщила Эдди, ведя его в сторону одного из шале. – Попробуйте произнести это пять раз подряд.

– Название мне кажется знакомым.

– Здесь проходили Олимпийские игры.

– Точно!

– Мы будем обедать вместе с двадцатью четырьмя другими гостями. Праздничное меню состоит из немецких деликатесов и вин из Роун-Вэлли. Думаю, нам обоим уже надоели свиные ножки, братвурст, квашеная капуста и яблочный штрудель. Пора попробовать что-нибудь еще.

Они вошли в шале, и их тут же проводили в просторную комнату с панорамным окном, из которого открывался живописный вид гор.

– Почему вы выбрали этот вариант празднования Рождества? – спросил Флинн у Эдди. Она вряд ли пыталась таким образом угодить ему.

Она нахмурилась:

– Вам не нравится?

– Очень нравится.

Ее лицо снова просветлело.

– Листая буклет, который дал мне Бруно, я сначала хотела выбрать что-то более традиционное, но потом решила, что в этом случае буду весь день думать о родителях и расплачусь.

Кивнув, Флинн взял два бокала вина у проходящего мимо официанта и протянул один ей.

– Давайте выпьем за тех, кого с нами нет, – сказала она, поднимая свой бокал.

– За тех, кого с нами нет, – повторил Флинн, чокаясь с ней.

– Советую вам не увлекаться вином. Этот праздничный тур не является полностью гастрономическим.

Флинн не стал выспрашивать у нее подробности. Пусть все идет так, как идет. Он будет наслаждаться каждой минутой.

Обед прошел замечательно. Они сидели за столиком вместе с пожилой парой из Бристоля, бизнес-леди из Франции и ее мужем-австрийцем, инструктором по горным лыжам. Все пребывали в отличном настроении, много шутили и рассказывали забавные истории из жизни.

Еда и вино были наивысшего качества, но к трем часам Флинн уже не мог ни пить, ни есть. Он отказался от десерта. Эдди тоже.

– Я так объелась, что целую неделю не смогу смотреть на еду, – сказала она.

После этого они прошли в гостиную с камином, удобной мебелью и панорамным окном. Часть гостей осталась в столовой, другая последовала примеру Флинна и Эдди, третья переместилась в забронированные ими номера.

Уютно устроившись на диване, Флинн подумал о том, что был бы не против провести неделю в Альпах с Эдди. Не успел он отругать себя за эту мысль, как раздался звонок, и все начали вставать.

– Отлично, – с улыбкой произнесла Эдди. – Начинается вторая часть.

– Только, пожалуйста, не говорите, что она будет включать в себя еду, – простонал Флинн.

– Никакой еды.

У входа в шале были припаркованы два микроавтобуса. Флинн и Эдди сели в один из них. Их поездка длилась всего три минуты.

– Мы могли бы пройтись пешком, – сказал Флинн.

– На обратном пути вы будете рады наличию транспорта.

Затем его внимание привлекло большое здание перед ними.

– Это олимпийский центр. Мы пойдем его смотреть? – спросил он с неподдельным энтузиазмом.

– Нет, мы будем тестировать спортивные объекты.

Он уставился на нее в замешательстве.

– Мы будем кататься на коньках, Флинн, – рассмеялась она.

После небольшого урока им выдали коньки. Поначалу они оба много падали, но все же кое-чему им удалось научиться.

– Я буду весь в синяках, – сказал Флинн после своего очередного падения.

– Признайтесь, что вам весело.

– Мне действительно весело, – улыбнулся он. – Это была хорошая идея, Эдди.

– Вы каждый день занимаетесь спортом, как и я, поэтому я подумала, что вы не будете против физической активности. К тому же после такого плотного обеда просто необходимо подвигаться, чтобы не набрать лишние фунты. Смотрите на меня!

Она сделала пируэт. Он получился довольно красивый, хотя и медленный.

– Вы настоящая звезда, – сказал Флинн.

Рассмеявшись, Эдди подъехала к бортику, чтобы немного отдохнуть.

– Рада, что вам нравится. Знаете, вторая половина группы поехала кататься на горных лыжах и сноубордах.

– Класс!

– Я выбрала на сегодня коньки, потому что для горных лыж и сноуборда нужны хорошие погодные условия. Будь видимость плохой, все отменили бы, кроме катания на коньках.

Флинн всегда хотел научиться кататься на сноуборде, но не променял бы на это минуты, проведенные с Эдди на катке.

– Мне здесь правда нравится, – заверил ее он.

– Если завтра погода не испортится, мы будем целый день кататься на сноубордах.

– Мы будем ночевать в шале? – удивился Флинн.

– Да, я забронировала номера. Но если вы против…

Он почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке.

– Я не против, Эдди. Я очень даже за.

– Ура!

Эдди подпрыгнула, вскинув вверх руки, но при приземлении оступилась и начала терять равновесие. К счастью, Флинн успел вовремя ее схватить и предотвратить ее падение. Она оказалась тесно прижата к нему.

Когда их взгляды встретились, Флинн ощутил знакомую пульсирующую боль в паху. Эдди на мгновение перевела взгляд на его губы, а когда снова подняла глаза, он прочитал в них ответное желание.

«Один раз. Всего один раз», – нашептывал внутренний голос.

Тогда он положил руки на плечи Эдди, слегка наклонился и накрыл ее губы своими. У ее губ был вкус вина и корицы. Она тут же ответила на его поцелуй, словно давно его ждала. Когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку, она приглушенно застонала и вцепилась в его куртку.

Они целовались до тех пор, пока не начали испытывать нехватку кислорода.

– Я всегда хотела узнать, как ты целуешься, – сказала Эдди, отстранившись.

– Тебе понравилось?

– О да.

Когда она коснулась его лица, он отпрянул.

– Рождественские поцелуи не считаются, Флинн. Ее глаза сказали ему, что рождественских поцелуев больше не будет.

«Ну и хорошо», – подумал он, подавив вздох.

– Догоняй меня, – сказала Эдди, направившись к противоположному бортику, и Флинн последовал за ней.

* * *

Они вернулись в Мюнхен вечером следующего дня. Каждый пошел к себе, но они договорились, что вместе поужинают в номере Флинна.

Эдди натягивала новый кашемировый свитер, когда зазвонил телефон.

– Фрейлейн Рамси, – прозвучал голос администратора. – Вас хочет видеть господин Мюллер.

Внутри у нее все оборвалось.

– Я… э-э… я сейчас спущусь.

Служащая отеля проводила Эдди и господина Мюллера в небольшую гостиную на первом этаже.

– Мне неловко встречаться с вами за спиной Флинна, – сказала Эдди, предложив своему посетителю сесть и заняв место напротив него.

– Это хорошо вас характеризует, моя дорогая. Обещаю, что не отниму у вас много времени.

– Чем я могу вам помочь?

– Я искренне сожалею о той трагедии, которая произошла в семье Флинна много лет назад. Я даже не подозревал, что Рубен, отец Флинна, может покончить с собой. Я считаю, что в этом есть часть и моей вины.

У Эдди засосало под ложечкой.

– Я очень тогда на него разозлился и позволил гневу ослепить меня. Мне не следовало полностью от него отворачиваться. Настоящие друзья так не поступают, – произнес пожилой мужчина с грустью в глазах.

– Господин Мюллер, вы ни в чем не виноваты, – заверила его Эдди.

– Может, да, может, нет. Я понимаю чувства Флинна, но не позволю ему забрать все, над чем моя семья так усердно работала.

Флинн настроен крайне решительно. Эдди сомневалась, что что-то сможет его остановить.

– Флинн прав, – продолжил господин Мюллер, – Рубен не брал тех денег. Это сделала его любовница, барменша по имени Рози, которая работала у нас. Флинн и его мать не догадывались об их связи, чему я несказанно рад. – Он тяжело вздохнул. – Рози была кокаиновой наркоманкой, и ее зависимость вышла из-под контроля. Рубен скрывал недостачи, но это не могло продолжаться. Когда у него закончились деньги, она нашла себе кого-то помоложе и побогаче.

Эдди прижала ладонь к груди:

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Он достал из портфеля большой конверт:

– Здесь письма, которые Рубен и Рози писали друг другу, и фотографии. Некоторые из них весьма пикантного характера. Все это я нашел в комнате Рози после того, как она сбежала.

Эдди поморщилась и кивнула.

– Я не хотел, чтобы Флинн или его мать это обнаружили, и забрал конверт с собой. Но сейчас ситуация сложилась таким образом, что Флинн должен узнать правду.

Эдди вскочила на ноги:

– Да, но…

– Я взвесил все за и против и решил, что будет лучше, если Флинн узнает все от вас, а не от меня.

Неужели этот человек не видит, что ставит ее в крайне неловкое положение?

Все же, когда он протянул ей конверт, она взяла его, не сказав больше ни слова.

Вернувшись в свой номер, Эдди рухнула на кровать. Что ей делать дальше? Почему господин Мюллер не мог прийти завтра, дав им возможность как следует отпраздновать Рождество?

Она посмотрела на кофейный столик, на котором лежали подарки, купленные для Флинна. У него больше двадцати лет не было нормального Рождества, и она не может допустить, чтобы что-то омрачило ему сегодняшний день. Она расскажет ему о визите господина Мюллера завтра, а пока они продолжат праздновать.

Убрав конверт в ящик комода, Эдди положила подарки в пакет и отправилась к Флинну. Когда он открыл дверь, ей пришлось приложить усилия, чтобы изобразить на лице улыбку.

– Ты выглядишь усталой.

– В последний раз я так уставала, когда за один день сделала искусственное осеменение четыремстам восьмидесяти семи телкам.

– Ничего себе, – рассмеялся Флинн. – В таком случае тебе нужно как следует отдохнуть. Я заказал нам горячий шоколад и пиво.

– Давай вернемся к этому позже. Сейчас время подарков! – сказала она, выложив из пакета на столик три коробки.

– Ты как большой ребенок.

Флинн сходил в другую комнату за подарками для нее. Их тоже оказалось три.

– Давай открывать по одной коробке по очереди, – предложила она.

Они открыли по первой коробке и рассмеялись, обнаружив, что купили друг для друга одинаковые фигурки трубочистов из чернослива и миндаля.

Вторым подарком, который получила Эдди от Флинна, оказалась пара красных шерстяных варежек с орнаментом в виде белых снежинок.

– В них ты сможешь наслаждаться снегопадами во время своих будущих путешествий в холодные страны, – улыбнулся Флинн.

– Спасибо! Они классные!

Она обязательно их сохранит.

– Я почти боюсь это открывать, – сказал он, когда она протянула ему вторую коробку.

– То, что находится внутри, тебя не укусит.

Вскрыв коробку, он застонал, обнаружив в ней кожаные шорты с подтяжками, которые являются частью национального мужского костюма жителей Баварии.

– Я их увидела и не смогла устоять. Надеюсь, что угадала с размером, – рассмеялась она. – Теперь твоя очередь первым открывать подарок.

Когда он сделал это и увидел авторучку в серебряном корпусе, его лицо просияло.

– Тебе нравится? – спросила Эдди.

– Очень, – ответил он. – У меня никогда не было такой красивой ручки.

– Обещай, что будешь ею пользоваться.

– Обещаю. Вот, держи. – Он протянул ей третий подарок.

Эдди быстро разорвала оберточную бумагу, открыла коробку… и раскрыла рот.

– Тебе нравится? – спросил Флинн.

– Очень.

Он купил для нее резные часы с кукушкой, которые она с восхищением разглядывала в местных сувенирных лавках. Они были настоящим произведением искусства.

– Спасибо тебе. Мне никогда не дарили ничего подобного.

– Я хотел подарить тебе частичку Мюнхена, которую ты сможешь забрать домой.

Эдди задумчиво провела кончиками пальцев по крыше деревянного домика.

– Ты пригласил меня в Мюнхен, чтобы я научилась по-настоящему ценить то, что есть у меня дома, не так ли?

Флинн пожал плечами:

– Да, я на это надеялся, а заодно хотел удовлетворить твою жажду путешествий.

– Это сработало.

– Я рад.

Наклонившись, она чокнулась с ним пивом:

– Счастливого Рождества, Флинн. У меня давно не было такого замечательного праздника. Я никогда его не забуду.

Он очаровательно улыбнулся:

– Я подписываюсь под каждой из этих фраз. Счастливого Рождества, Эдди.

В его улыбке было столько тепла, что у Эдди защемило сердце. Ей совсем не хотелось думать о том, что завтра он, возможно, ее возненавидит.

Глава 10

Пульс Эдди участился, когда следующим утром Флинн открыл ей дверь своего номера. Она едва удержалась от того, чтобы не заключить его в объятия.

Окинув восхищенным взглядом ее фигуру, он широко улыбнулся:

– Мне нравятся твои костюмы, Эдди, но тебе нет необходимости надевать их каждое утро. Если у нас будет встреча, я предупрежу тебя заранее.

«Не смотри на меня так, – подумала она. – Через несколько минут ты начнешь меня ненавидеть».

Не сказав ни слова, Эдди пошла к серванту за кружками.

– У тебя все в порядке? – спросил Флинн, нахмурившись.

Она повернулась и посмотрела на него:

– Не совсем.

Не успела она и глазом моргнуть, как Флинн оказался рядом с ней.

– Что-то случилось дома?

Его беспокойство было таким искренним, что у нее заныло сердце.

Флинн коснулся ее руки:

– Эдди?

– Нет. Дома все в порядке.

Она сделала глубокий вдох. Решающий момент настал.

– Есть две вещи, которые мне нужно тебе сказать, и они обе тебе не понравятся.

– Боишься, что я разозлюсь?

– Нет. Твой гнев меня не пугает. Просто мои слова причинят тебе боль, а ты этого не заслуживаешь.

Флинн нахмурил брови:

– Это как-то связано с Мюллером?

– Да. Он был здесь вчера вечером. Мне позвонил администратор и сказал, что меня хочет видеть господин Мюллер.

Флинн отошел от нее, но его взгляд по-прежнему был прикован к ней.

– Это было до или после нашего обмена подарками?

Эдди тяжело сглотнула:

– До.

Его лицо стало бледным как полотно.

– Какое ты имела право утаивать от меня информацию? – произнес он ледяным тоном, от которого Эдди похолодела.

– У меня не было ни малейшего намерения утаивать ее от тебя. Я просто решила поделиться ею с тобой чуть позже.

– Ты не имела права! Ты знала, как для меня важна та сделка, но нарочно утаила от меня сведения, которые могут подвергнуть ее риску. Как ты могла, черт побери?

Его обвинения больно ранили ее, но она продолжила:

– Ты даже не знаешь, о чем мы говорили с господином Мюллером, а уже делаешь выводы. Похоже, желание отомстить затуманило твой рассудок.

– Неужели?

– Да. Ты так одержим местью, что не замечаешь ничего вокруг.

– Давай выкладывай, черт побери! – раздраженно воскликнул он. – Не тяни время.

Во рту у Эдди пересохло, и ей пришлось прокашляться, прежде чем она смогла продолжить.

– Господин Мюллер сказал, что ты прав. Твой отец не крал тех денег.

На его лице появилась мрачная улыбка, пальцы сжались в кулаки.

– Я раздавлю его как букашку.

Эдди закрыла глаза на мгновение, затем снова их открыла.

– Он сказал, что их украла барменша по имени Рози. Она была любовницей твоего отца.

– Это грязная ложь! – воскликнул Флинн, выбросив вперед руку с выставленным указательным пальцем.

Эдди сложила руки на груди, словно защищаясь, и он впервые заметил ее бледность и круги у нее под глазами.

– Твой отец действительно был образцом добродетели? – прошептала она.

– По крайней мере, он не был вором и изменником!

– Даже если был, это вовсе не значит, что он не был хорошим отцом. Ты говорил, что у твоей матери тяжелый характер. Почему ты не можешь допустить, что он мог найти себе кого-то, с кем ему было комфортнее?

Сердце Финна отказывалось в это верить, но разум настаивал, чтобы он дослушал ее рассказ до конца.

– Это версия событий господина Мюллера. Я не знаю, лжет он или нет. Я просто передаю тебе его слова.

Флинн понял, что Эдди права и он не должен срывать свой гнев на ней. Она оказалась в этой неприятной ситуации не по своей воле.

Он предложил ей сесть и, когда она это сделала, последовал ее примеру.

– Продолжай, – спокойно сказал он, проведя ладонью по лицу.

– Рози была наркоманкой. Она крала деньги из паба. Обнаружив это, твой отец стал скрывать недостачи, но деньги быстро закончились. Тогда она бросила его и нашла себе мужчину помоложе и побогаче. Господин Мюллер обиделся на твоего отца и отвернулся от него, о чем жалеет уже много лет.

– И ты ему поверила?

Эдди встретилась с ним взглядом:

– Не имеет значения, чему верю я. Главное то, чему веришь ты. – Открыв свой портфель, она достала оттуда большой конверт. – Мне это передал господин Мюллер. Он сказал, что здесь письма, которые твой отец и Рози писали друг другу, и фотографии. Я ничего из этого не видела. Это не мое дело. – Она положила конверт на стол. – Мне кажется, что это также и не твое дело.

Флинн схватил конверт, но открывать его не стал.

– Письма можно подделать, да и техника фотомонтажа сейчас хорошо развита.

– Это правда, – сказала Эдди, но выражение ее лица сказало Флинну, что она не сомневается в подлинности содержимого конверта.

– Что еще он сказал?

– Он сказал, что наткнулся на эти письма и фото в комнате Рози после ее исчезновения и забрал их с собой, чтобы ни ты, ни твоя мать не смогли их найти. – Она сглотнула. – Флинн, ты поместил своего отца на слишком высокий пьедестал. Мне кажется, что ты сам этого не осознаешь. Почему ты это делаешь? Потому что в последний раз ты чувствовал себя по-настоящему защищенным, когда был жив твой отец? Я, конечно, понимаю, что умерших близких нужно чтить…

– Ну да, ты отлично разбираешься в подобных вещах, черт побери, – горько усмехнулся Флинн, встав со стула. – Ты так почитаешь свою умершую школьную подругу, что поместила ее на пьедестал.

Эдди тоже поднялась:

– Я этого и не отрицаю. Я не знала, как еще можно справиться со своим горем, но ты показал мне, как этот способ тормозит личностное развитие. Ты помог мне понять, что я была в шаге от совершения большой ошибки. Я осознала ее и уже начала работать над собой. Тебе осталось сделать то же самое. Твой отец вряд ли хотел бы, чтобы ты испортил себе жизнь, зациклившись на прошлых обидах.

– Ты не была с ним знакома и не вправе утверждать, чего он хотел бы, а чего нет.

Яростно сверкнув глазами, Эдди подошла к нему:

– Душевные травмы, полученные нами в детстве, оставляют после себя болезненные шрамы. Я здесь для того, чтобы сказать тебе, что ты взрослый мужчина, создавший на пустом месте мощную финансовую империю. Никто и ничто не сможет лишить тебя твоих достижений, Флинн. Пришло время признать этот факт. Пришло время перестать гоняться за демонами прошлого и обратить свой взор в будущее.

Флинну хотелось убежать или что-нибудь разбить. Вместо этого он подошел к окну, распахнул его и с такой силой вцепился в край рамы, что костяшки пальцев побелели. В лицо ему ударил порыв ледяного ветра, но это не потушило огонь ярости, бушующий у него в крови.

Эти поддельные письма и фотографии всего лишь последняя попытка господина Мюллера спастись. Флинн не сомневался, что, только сокрушив его, сможет избавиться от демонов прошлого.

Захлопнув окно, он повернулся лицом к Эдди:

– Ты собиралась сообщить мне две вещи. Какая вторая?

Она гордо расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза:

– Как ты сам уже заметил, я не гожусь на роль подчиненной. Надеюсь, ты сможешь меня понять.

Внутри у Флинна все замерло. Почему-то ему захотелось попросить ее остановиться.

– Что ты имеешь в виду? – сухо спросил он вместо этого, чувствуя, как между ними вырастает стена.

– Я не стану продавать тебе Лорна-Лиз, Флинн. Период обдумывания, обозначенный в договоре, еще не закончился, и я намерена отказаться от нашей сделки.

Ее слова подействовали на него как удар под дых. Его колени задрожали, и ему пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы сохранить равновесие. Он нашел место, которое захотел сделать своим домом, и почти сразу его потерял.

Они провели почти два дня в Альпах, и все это время она планировала отменить сделку?

– Чем больше я думала о том, что мне пришлось бы выполнять чьи-то распоряжения относительно Лорна-Лиз, тем сильнее нарастало мое внутреннее сопротивление. – Она положила ладонь себе на грудь: – Это мой дом, и я его люблю. Я хочу определять, что в нем менять и кто будет в нем жить, а кто нет.

Очевидно, она не хочет, чтобы он там жил.

Флинн сложил руки на груди:

– Ты делаешь это потому, что не одобряешь моих намерений относительно Мюллера. Если ты думаешь, что сможешь таким образом отговорить меня от мести, ты заблуждаешься.

– К черту Мюллера! – грубо бросила она. – И ты тоже катись ко всем чертям, Флинн! Я делаю это ради себя. Я хочу распоряжаться в своем родном доме. Хочу сама быть себе хозяйкой. Хочу жить там, где я выросла и где жила Робби. Хочу заниматься тем, к чему у меня есть способности. Хочу скакать на лошади по полям и лугам в конце трудового дня и знать, что мои родители гордились бы тем, что я пошла по их стопам.

– А как же твои горячо любимые соседи? Им нужна эта сделка?

– Банк даст мне заем, чтобы выкупить их фермы.

– Ты уже успела навести справки?

– Боже мой, Флинн, тебе повсюду мерещатся заговоры. Я проконсультировалась с банком еще до твоего появления в Лорна-Лиз.

– Но если ты расторгнешь наш договор, у тебя не будет средств на модернизацию.

Что-то в ее взгляде сказало ему, что он ее разочаровал.

– Я прекрасно это знаю и намерена много работать. Со временем у меня все получится. Я в это верю и хочу поблагодарить тебя, Флинн. Ты мне помог…

– Не нужна мне твоя благодарность. Мне следовало понять, что с тобой будут одни проблемы, еще в тот момент, когда ты жаловалась на жизнь своему быку.

Судя по ее резкому вдоху, ее задели его слова.

– Ты все слышал? – Ее глаза расширились от удивления и смущения.

В ответ он лишь поднял одну бровь.

Эдди тяжело сглотнула.

– Ты предложил мне поехать в Мюнхен из жалости? – Она уставилась на него так, словно видела его впервые. – Я тебя совсем не понимаю.

Он грубо рассмеялся:

– Неужели? Ты прикинулась несчастной страдалицей и вынудила меня взять тебя с собой. Я полностью оплатил все твои расходы на перелет и проживание, а ты в ответ вставляла мне палки в колеса и в конце концов отменила сделку, которая была так важна для меня. Должно быть, сейчас ты смеешься за моей спиной.

Эдди побледнела:

– Это неправда.

Он отвернулся, словно ему все это было безразлично, хотя на самом деле он чувствовал себя преданным.

– Думаю, для всех будет лучше, если ты первым же рейсом вернешься в Австралию.

– Я знаю, ты сейчас на меня злишься, Флинн, но мы с тобой друзья. Мне жаль, что так вышло. Если я могу что-нибудь для тебя сделать… То есть я хочу сказать, что буду продолжать работать твоей помощницей столько, сколько тебе будет нужно, и…

– Не утруждайся. Я найду себе кого-нибудь более компетентного. Как я уже сказал, тебе пора возвращаться домой.

– Ну, если ты действительно этого хочешь, – произнесла Эдди.

Флинн продолжал стоять к ней спиной, несмотря на то что что-то в ее голосе взволновало его до глубины души.

– Да, я хочу именно этого! – прорычал он.

Щелчок захлопнувшейся двери сказал ему, что она ушла из его номера и из его жизни.

Тогда он рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Он не хотел ни о чем думать, ничего не хотел чувствовать, но разве это было возможно?

Он находился на грани отчаяния, и причиной этого были не махинации Мюллера, а заявление Эдди. Да, он может себе позволить купить любую другую ферму, но там он не будет чувствовать себя дома. Потому что там не будет Эдди. Он не сможет работать и путешествовать вместе с ней, слышать ее смех… и смотреть на мир ее глазами. Ее видение мира гораздо прекраснее его.

Да что с ним такое творится, черт побери? Похоже, он начал делать то, что давно себе запретил. Он начал привязываться к женщине, но, к счастью, все получилось так, как получилось. Он больше ни одной женщине не даст возможность растоптать его сердце.

Когда эмоциональное напряжение достигло предела, Флинн надел тренировочный костюм и кроссовки и отправился к реке Изар. Он бегал вдоль берега, пока ему не начало казаться, что его голова вот-вот лопнет от стучащего в висках пульса. После этого он еще долго брел вдоль реки, глубоко вдыхая холодный воздух, а когда ноги начали гудеть от усталости, пошел назад в отель, до которого было несколько миль.

Когда он вошел в вестибюль, Бруно поприветствовал его. На этот раз он был какой-то грустный.

– Мисс Эдди благополучно добралась до аэропорта, – сообщил он.

– Отлично, – пробурчал Флинн.

– Она попросила меня передать вам это.

Бруно протянул ему резную фигурку быка и письмо.

Поблагодарив его, Флинн направился к лифту. Ему следовало прочесть письмо у себя в номере, но что-то заставило его остановиться у лифта и вскрыть конверт.

«Дорогой Флинн!

Мне жаль, что я подвела и разочаровала тебя. После знакомства с тобой моя жизнь изменилась к лучшему. Твоя, к сожалению, нет, и я прошу у тебя за это прощения».

Он с такой силой стиснул резную фигурку, что его пальцы пронзила боль.

«Я не хочу, чтобы ты думал, что я воспользовалась тобой в корыстных целях. Я готова оплатить расходы на перелет и проживание в отеле. Денег у меня достаточно. Пришли мне счет».

«Ни за что!»

«Ты подарил мне фигурку быка, чтобы скрепить наш договор, но, поскольку я намерена его разорвать, я считаю, что не имею права оставить ее у себя».

Его сердце словно сдавил ледяной кулак.

«Я благодарю тебя за все, Флинн. Если как-нибудь окажешься в наших краях, заезжай в гости. Ты всегда можешь рассчитывать на теплый прием в Лорна-Лиз.

С любовью, Эдди».

Он очень хотел принять ее приглашение. Именно поэтому ему следовало от него отказаться.

– Флинн, я рад, что наконец нашел тебя.

Узнав голос Джорджа Мюллера, Флинн напрягся.

– Господин Мюллер, я сейчас не в настроении. – Он повернулся. – И больше не беспокойте Аделаиду. – Он нажал кнопку вызова лифта.

Мюллер вгляделся в его лицо, и внутри у него что-то сжалось.

– Ты ее прогнал.

Флинн ничего на это не ответил.

Пожилой мужчина покачал головой:

– Ты все еще отказываешься видеть правду.

– Единственная правда, которую я знаю, состоит в том, что, что бы ни произошло между вами и моим отцом, вы отвернулись от него и от нас с матерью. Вы это называете дружбой, господин Мюллер?

Дверь лифта открылась, Флинн зашел внутрь и нажал кнопку с цифрой четыре. Мюллер надавил рукой на край двери, чтобы помешать ей закрыться.

– Это самое большое сожаление в моей жизни, Флинн. Прости меня. Мне следовало быть настойчивее, но, когда я позвонил твоей матери, она заявила, что не хочет иметь со мной ничего общего. Я оплатил похороны твоего отца, чтобы хоть что-то для вас сделать.

Мюллер оплатил похороны его отца и позвонил его матери? Флинн не мог в это поверить.

– Я понимаю, ненавидеть меня проще, чем попытаться войти в мое положение. Возможно, я заслужил твою ненависть, но я не могу поверить, что ты прогнал эту прелестную девушку, которая так тебя любит. Это видят все, кроме тебя.

Даже если Эдди его действительно любит, ей придется его забыть. Так будет лучше для них обоих.

Выпрямившись, Мюллер встретился взглядом с Флинном:

– Ты можешь отобрать у меня бизнес, лишить меня средств к существованию, но тебе никогда не удастся отобрать у меня мою семью. Ты никогда не сможешь настроить моих близких против меня, потому что они любят меня так же сильно, как я люблю их. Я думаю, что это делает меня богаче тебя, несмотря на все твои деньги.

К горлу Флинна подкатилась тошнота.

– Где в твоей жизни любовь и привязанность, Флинн? Ты так увяз в прошлом, что у тебя нет будущего. Несмотря на все твое богатство и власть, я бы ни за что не поменялся с тобой местами.

Мюллер покачал головой. В его глазах читалось отвращение.

– Ты отказался от нее. Мне жаль тебя, Флинн. Одумайся, иначе превратишься в злого, бессердечного человека, каким считаешь меня.

Затем он убрал руку, и дверь лифта закрылась.

Когда самолет набрал высоту, Эдди включила свой ноутбук, открыла файл дневника и напечатала:

«Дорогая Маргаритка!

Я бы многое сейчас отдала за то, чтобы увидеть твою улыбку и поплакать у тебя на плече.

Я влюбилась!

Я влюбилась в мужчину, который думает, что я его использовала Я влюбилась в мужчину, которого никогда больше не увижу, и я не знаю, что мне делать. Я бы хотела, чтобы он поскорее приехал в Лорна-Лиз и сказал мне, что любит меня. Что готов еще раз рискнуть своим сердцем, потому что доверяет мне. Я очень этого хочу, но знаю, что это невозможно».

Эдди тяжело вздохнула. У нее не будет возможности сказать Флинну о своих чувствах. Нет смысла звонить и писать ему. Потому что нет никакой надежды на то, что он когда-нибудь ответит на ее чувства. Он предупреждал ее о том, что ему не нужны романтические отношения.

Она захлопнула крышку ноутбука. Ей следовало сразу его послушать.

Глава 11

– Расслабься, Брюс Огастес. На этот раз я пришла сюда не для того, чтобы жаловаться.

Погладив шею огромного животного, Эдди села на нижнюю перекладину забора.

Она вернулась домой десять дней назад, но больше плакала в обществе своего рогатого друга, чем работала на ферме. Эти своеобразные исповеди помогали ей сохранять спокойствие при общении с людьми, но не избавили ее от душевной боли.

– Сегодня у нас хорошие новости, Брюс Огастес, – улыбнулась она. – Банк согласился дать мне заем, чтобы выкупить фермы Фрэнка и Джинни и Сеймуров.

Она сказала, что позволит Фрэнку и Джинни оставаться в их доме столько, сколько они пожелают. Им больше не нужно будет работать на ферме. Они положат в банк деньги, полученные от ее продажи, и смогут жить на проценты.

Эдди решила сдать дом Сеймуров в аренду. Это позволит ей нанять еще одного работника. Несколько местных фермеров выразили желание пасти свой скот на ее территории, так что у нее появится дополнительный источник дохода.

Она окинула взглядом свои владения. Вода в дамбах при ярком солнечном свете отливала серебром, трава покачивалась на ветру, старые эвкалипты, как обычно, походили на суровых часовых. Подумав о том, как близка она была к тому, чтобы от всего этого отказаться, она положила ладонь на грудь и прошептала:

– Дом, милый дом.

Здесь она родилась и выросла. Здесь она хочет провести остаток жизни.

Она поняла, где ее истинное место, но душевная боль никуда не исчезла.

– Я знаю, Брюс Огастес, тебе надоели разговоры о Флинне, но сейчас я чувствую себя так, словно пережила природный катаклизм вроде наводнения или землетрясения. Мне понадобится много времени, чтобы восстановиться эмоционально.

Она задумчиво ковыряла землю мыском ботинка, когда с подъездной аллеи донесся шум мотора.

– Кажется, у нас гости, Брюс Огастес.

Выглянув из-за угла навеса, Эдди увидела черный автомобиль, остановившийся рядом с домом.

– Это «мерседес-бенц», – сообщила она быку, снова спрятавшись за навесом. – В Мюнхене их пруд пруди. Интересно, кто на нем приехал.

Она снова выглянула из укрытия, но тут же вернулась и прислонилась к забору. Ее сердце бешено стучало.

Это был Флинн.

– Что он здесь делает, черт побери?

Он приехал сюда, чтобы заставить ее не разрывать подписанный договор?

– Не беспокойся, Брюс Огастес, я проконсультировалась у нотариуса. Закон на моей стороне.

Гордо расправив плечи, она направилась к дому и, заворачивая за угол, столкнулась с Флинном.

– Ой!

Он успел выставить руки, и она не потеряла равновесие. На нем был темный деловой костюм.

– Так и думал, что найду тебя здесь.

Ей хотелось обнять его, прижаться к нему, но вместо этого она начала отстраняться, и он убрал руки.

Эдди заставила себя улыбнуться:

– Значит, ты проезжал мимо и решил заглянуть на чашечку кофе?

Он покачал головой:

– Нет.

– Ясно, – пробормотала Эдди.

– Что тебе ясно?

– Флинн, я проконсультировалась с нотариусом и знаю, что имела полное право отменить сделку. Если хочешь, можешь затаскать меня по судам, но ни один суд в стране не вынесет решение в твою пользу, так что лучше не трать впустую деньги и время.

Его лицо помрачнело.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь, Эдди.

Она промолчала.

– Вообще-то я приехал сюда не для того, чтобы отобрать у тебя твой дом.

– Не для этого? – удивилась она.

Он покачал головой.

– Как дела у господина Мюллера?

– Я не знаю. Наверное, он испытывает облегчение, потому что я сжег контракт и уехал из Мюнхена.

Эдди была потрясена.

– Что ты сделал? Полагаю, ты прочитал все письма, просмотрел фотографии…

– Нет. Все это я тоже сжег.

– Ты получил другое доказательство того, что господин Мюллер не вор?

Флинн снова покачал головой:

– Я никогда не узнаю правду о том, что тогда произошло, но я очень сомневаюсь, что Джордж Мюллер является монстром, которым я до сих пор его себе рисовал. Поразмыслив, я понял, что отношения Мюллера и моего отца меня не касались, равно как и те письма с фотографиями.

– Ничего себе.

– Ты была права. Сокрушив Мюллера, я бы не вернул своего отца. Это лишь породило бы новый цикл ненависти. Я предпочел повернуться и уйти.

– Ты молодец, Флинн. Я искренне надеялась, что ты поступишь именно так, – сказала Эдди. – Но я до сих пор так и не поняла, зачем ты приехал.

– Чтобы сказать тебе, что не таю на тебя зла из-за того, что ты отказалась от сделки. Твое место здесь. Я рад, что ты это поняла.

С ее плеч словно свалился тяжелый груз.

– Спасибо, Флинн.

– Также я хотел вернуть тебе вот это, – произнес он, достав из кармана фигурку быка. – В прошлый раз я подарил ее тебе, чтобы скрепить наш негласный договор. На этот раз я дарю ее тебе в знак благодарности.

Она взяла с улыбкой миниатюрного деревянного быка:

– Мне его не хватало. Вот только я не понимаю, Флинн, за что ты можешь быть мне благодарен.

– Ты оттащила меня от опасной черты. Помешала мне совершить чудовищную ошибку.

В его голубых глазах было столько тепла, что ее пульс участился.

– Ты мог бы прислать мне фигурку по почте. Зачем нужно было ехать сюда?

– Я хотел увидеть тебя.

– Почему? – Увидев знакомый блеск желания в его глазах, Эдди сглотнула. – Я больше не работаю на тебя. Это означает, что я теперь подхожу для короткого романа?

– Короткий роман между нами невозможен, Эдди, – ответил Флинн. – Именно поэтому я предлагаю тебе стать моей женой.

Эдди не поверила своим ушам.

– Прошу прощения?

– Ты все прекрасно слышала, Эдди.

– Я…

«Скажи «да», идиотка!»

– У тебя уже было два неудачных брака. Почему я должна рисковать?

Один уголок его рта поднялся.

– Может, потому, что ты меня любишь?

«Откуда он это знает? Неужели это так очевидно?»

– И потому, что я люблю тебя.

У Эдди задрожали колени.

– Что заставило тебя пересмотреть свое отношение к браку?

– Когда ты уехала из Мюнхена, в моей душе образовалась пустота, которую я ничем не смог заполнить. Я понял, что ты нужна мне как воздух. Также я понял, что для того, чтобы стать достойным тебя, я должен отказаться от мести. Порвать с прошлым и начать смотреть в будущее вместе с тобой. Я люблю тебя, Эдди. Все, что у меня есть, принадлежит тебе. – Он заглянул ей в глаза. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, Флинн, – прошептала она, чувствуя, как ее сердце наполняется радостью. – Ты мой, а я твоя. Мой дом – твой дом.

Тогда они обнялись и прильнули друг к другу губами, вложив в этот поцелуй все то, что невозможно было выразить с помощью слов, а потом взялись за руки и пошли в дом.

Примечания

1

Спасибо и добрый день (нем.).

2

Извините (нем.).

3

Добро пожаловать (нем.).

4

Да! (нем.)

5

Фантастически! (нем.)

6

Кемпдрафтинг – уникальный и очень популярный в Австралии вид спорта, смысл которого заключается в работе всадника на лошади с крупным рогатым скотом.

7

Гинем – легкая хлопчатобумажная или льняная ткань в полоску или клетку.

Content

Мишель Дуглас
Сюрприз для лучшего любовника

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания