Элизабет Хейтер

Двое в заброшенном доме

Elizabeth Heiter

Seduced by the Sniper

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2015 by Elizabeth Heiter

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Июнь, годом раньше

Скотту Делакорте повезло. Была в нем какая-то изюминка, женщины всегда заглядывались на него. Однако серьезных отношений он избегал, жил весело и непринужденно. Взял за правило не связываться с замужними дамами и сотрудницами ФБР. И накануне нарушил второе правило.

Скотт с закрытыми глазами потянулся в постели, млея от блаженства после ночи с Челси Руссел, принятой на службу посредницей на переговорах с преступниками. Высокая, голубоглазая, она больше походила на модель с обложки глянцевого журнала. Но сильнее всего пленила Скотта ее завораживающая улыбка. Она словно видела людей насквозь и старалась держаться на равных с агентами ФБР. В том числе с ним. И он ничего не имел против.

Они познакомились раньше. А в ФБР она пришла через год после него, вместе с его сестрой Мэгги и старой знакомой Эллой. Он частенько видел их вместе и до вчерашнего вечера почти не разговаривал с ней.

Она вошла в кафе с улыбкой на устах, когда он уже направился к выходу. Он остановился как вкопанный, его друзья тоже оторопели, едва увидев ее. Он представился и заказал ей коктейль, ведь она собиралась отметить свое назначение.

Скотт изо всех сил старался не подпустить к ней никого у стойки бара и ждал отказа, когда подозвал к себе. Она оставила рюмку, сплела его пальцы, и согласилась уйти с ним.

В постели, млея от аромата ее земляничного шампуня, он обнял ее. Заснули они часа в четыре утра, теперь же, по его внутренним часам, было около семи. Ему опять страстно захотелось почувствовать на лице ее длинные волосы, чтобы она целовала его, царапала его спину ногтями. Он потянулся к ней. Пальцы коснулись только простыни, еще теплой от ее тела.

Скотт открыл глаза и огляделся. Пусто. Сел на кровати, подавил зевок и посмотрел в сторону ванной. Дверь открыта. Наверняка Челси там. Вечером они разбросали одежду по всей комнате. А теперь рядом только его штаны и рубашка.

Выругавшись, он поднялся. Простыни теплые, значит, Челси встала совсем недавно. Не одеваясь, он вышел в коридор своего небольшого бунгало.

Ее машины не было.

Скотт с минуту озадаченно смотрел на пустую дорогу, потом медленно закрыл дверь. Она от него сбежала. Почему он не услышал, как она встала? Обычно просыпался от малейшего шума. Однако эта ночь забрала все силы. Челси уехала не сказав ни слова.

У него случались скоротечные романы, в частности, на одну ночь, однако он никогда бы не ушел не попрощавшись. У Челси Руссел явно никогда не было таких романов, поэтому бегство особенно его шокировало.

Хотя поделом. Много лет избегал серьезных отношений. А когда по-настоящему увлекся женщиной, уже она не захотела с ним связываться.

Настроение испортилось. Конечно, смешно ждать чего-то после единственной ночи. Однако, приглашая ее к себе, он рассчитывал не на одну встречу.

Но он служит в элитном антитеррористическом спецназе ФБР и не привык опускать руки после первой неудачи. У Челси первый день работы в Оперативном отделе ФБР в Вашингтоне, скоро ей предстоят переговоры. Оперативный отдел меньше чем в двадцати пяти милях от Квантико, где базируется его подразделение. Здесь же работает Мэгги. Скорее всего, Челси просто застеснялась. Ведь она так быстро подарила ему свою благосклонность! Как бы то ни было, он собирался использовать весь свой шарм, чтобы провести с ней еще одну ночь и после этого как можно дольше не расставаться.

Он включил кофеварку и направился в спальню. В это время громко и настойчиво зазвонил мобильник. На дисплее высветились три восьмерки. Вызов в связи с чрезвычайной ситуацией.

Он одевался с колотящимся сердцем, прихватив с тумбочки амуницию, которую снял, когда Челси потянула его к кровати. Надел кобуру и сунул в карман мобильник. Чехол со снайперской винтовкой в багажнике джипа. Он выскочил из дома, на ходу читая сообщение.

Стрельба на поражение. Место – общинный центр неподалеку. Цель – военные, которые должны были через полчаса открыть вербовочный пункт.

Товарищи Скотта наверняка скоро прибудут на место и расположатся неподалеку. Общинный центр был закрыт, им стоит укрыться где-то рядом. Ему же следует подобраться ближе и занять удобную позицию. Все зависело от того, сколько человек ведут стрельбу и где находятся. Его командир будет рядом и объяснит, что к чему.

Скотт вскочил в джип и, поднимая тучи пыли, вырулил на дорогу. Попутно позвонил оперативному дежурному. За глаза его звали Лягушонком, потому что до ФБР тот служил в морском спецназе.

– Что случилось?

– Пока известно мало. Восемь минут назад позвонили на номер 911. Сообщили о стрельбе неподалеку, местные власти подняли нас. Переговорщики посылают своего лучшего сотрудника.

«Переговорщики». Спецгруппа по ведению переговоров в чрезвычайных ситуациях. Обычно они работают прямо из офисов в оперативных отделах, но при серьезных инцидентах действуют вместе со спецназовцами. Сейчас одна из сотрудниц, возможно, находилась ближе к месту событий, чем кто-либо из вашингтонских коллег.

Задача переговорщика – утихомирить стрелка, убедить сложить оружие. Арсенал антитеррористического спецназа заметно богаче, сотрудники с преступниками не церемонятся.

– Ты приедешь первым, – сказал Лягушонок. – Мы сразу за тобой. Судя по наблюдениям очевидцев, огонь вел один человек.

Скотт смекнул, что точное число стрелявших неизвестно. Показания очевидцев не стоят ни цента.

– Сколько там гражданских?

– Не знаю. Общинный центр еще закрыт, звонила секретарша оттуда. Она и еще один сотрудник не успели выйти к своим машинам. Она сказала, что там остались только армейские офицеры.

– Не думаю, что они вооружены.

– Да, вряд ли.

С одной стороны, хорошо. По крайней мере, его не застрелят как одного из преступников. А с другой стороны, сами себя они защитить не смогут. Скотт добавил газу и выключил сирену.

– Через минуту буду на месте.

– Осторожнее там. Я приеду через пять минут.

Скотта не раз вызывали на подобные инциденты. Иногда стрелки хорошо владели оружием, иногда полагались на удачу. Но если пальбу начал не кто-то из местных жителей, значит, надо соблюдать особую осторожность, тем более неизвестно – один он или с сообщниками.

Скотт подрулил к деревьям у центра и остановился. Рядом располагалась автостоянка, другая находилась перед фасадом здания. Пока он надевал бронежилет и пристегивал другую амуницию, прозвучал винтовочный выстрел.

Выругавшись, Скотт пригнулся, укрылся за машиной и осмотрел пространство впереди. Стреляли от центра, но сколько их, по-прежнему неясно.

Скотт насчитал на стоянке десять машин. Если одна принадлежит стрелку, в других приехали, по крайней мере, девять человек.

На стоянке никого не было, все сосредоточились на стоянке перед фасадом или внутри здания. Второй вариант лучше, но тогда последний выстрел не оказался бы столь громким.

На висках у Скотта выступил холодный пот, но сердце билось ровно. Работа есть работа. Не совсем обычная, но за последние полгода ему не раз приходилось слышать свист пуль и сохранять хладнокровие. Подавлял выброс адреналина и просто делал свое дело.

Сейчас требовалось точно оценить ситуацию. Чутье подсказывало, огонь ведет стрелок-одиночка, но ошибка могла слишком дорого обойтись.

Скотт вытащил из чехла винтовку «ремингтон» с оптическим прицелом. Пригнувшись, перебежал к углу дома, откуда хорошо просматривался фасад. Он занял позицию в непосредственной близости от происходящего.

Осторожничать он не любил, хотя обычно действовал осмотрительно, располагался на крыше соседнего здания и прикрывал товарищей. Однако сейчас каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни.

Пригнувшись, Скотт вытащил тактическое зеркальце на держателе, высунул его за угол здания и начал осматривать место происшествия.

Увиденное заставило его выругаться. Вербовочный пункт находился у края автостоянки. У стола лежали четыре человека, очевидно убитые, трое других распростерлись у дверей. Наверное, их застрелили, когда они бежали к входу в здание. Еще двое лежали в лужах крови у небольшой стелы с вывеской центра. Если преступник застрелил их там, значит, располагался достаточно высоко, с другой позиции бы промахнулся.

Живые они или мертвые? Это можно определить, лишь пощупав пульс. Скотт догадывался, что им уже ничем не поможешь. Его охватила ярость и ощущение собственной беспомощности. Надо взять себя в руки и выработать план действий.

Видимо, одна из десяти машин принадлежит стрелку. Где он? Скотт повертел зеркальце, осматривая окрестности; оно вдруг вырвалось из пальцев одновременно с хлестким винтовочным выстрелом.

Скотт потряс рукой, оцарапанной вырвавшимся от попадания пули зеркальцем, и пригнулся. Он лишился средства наблюдения и не мог высунуть голову из-за угла. Только услышал сквозь звон в ушах лязг металла.

Трибуны. Рядом с общинным центром когда-то находилась школа. Несколько лет назад ее закрыли, и спортивная площадка зарастала травой, однако ребятишки иногда играли там в бейсбол. Остались и небольшие трибуны, на них вполне мог расположиться стрелок.

Скотт перебежал к своей машине, на ходу доставая фэбээровский мобильник «блэкберри». Но, обогнув угол здания, понял, что никуда звонить не надо. Его товарищи уже приехали. Снайпер и шесть оперативников, включая Лягушонка. Они рылись в сумках, выбирая самое необходимое из шестидесяти пяти фунтов разного снаряжения.

– Ну, что там? – спросил Андре Диаз обычным невозмутимым тоном. Он уже приложился к оптическому прицелу и осматривал место происшествия.

– На стоянке лежат девять человек. Стрелок располагался в двухстах ярдах на трибунах за спортивной площадкой, но сейчас его там наверняка уже нет. Соблюдайте осторожность. Этот парень попал из винтовки в тактическое зеркальце у меня в руке.

Все нахмурились.

– Ты видел его машину?

Скотт отрицательно мотнул головой. Андре направился к углу здания для лучшего обзора. Скотт двинулся за ним. В этот момент на стоянку влетел седан с воющей сиреной.

За рулем сидел сотрудник спецгруппы по ведению переговоров в чрезвычайных ситуациях. Скотт махнул ему рукой, сирена смолкла.

Мартин Дженнингс добрых два десятка лет вел переговоры с преступниками от лица ФБР.

– Где Руссел?

Скотт остановился как вкопанный, не догнав Андре. Но тот уже возвращался.

– Что ты увидел? – спросил Лягушонок.

– «Форд-таурус». Надо позвонить в местную полицию, чтобы перекрыли дороги. Он уехал.

– Руссел?

– Да, Челси Руссел. Новая переговорщица. Я ехал на встречу с ней. Она где-то здесь. С ней ничего не случилось?

Скотт посмотрел на неслужебные машины рядом. Десять. Стрелок припарковался за трибунами, не здесь. Значит, десятая принадлежит Челси? Его взгляд приковала небольшая светлая малолитражка. Очень похожая на ту, которой управляла Челси накануне вечером.

Судорожно вздохнув, Скотт бросился на стоянку. Краем уха услышал, как Мартин вызывал скорую, а Лягушонок звонил в полицию, чтобы перекрыли дороги. Не оглядываясь, он догадался, что Андре почуял неладное и бежит за ним. Все его мысли занимала Челси. Он видел на земле девять тел. Но не было ли и десятой жертвы?

Челси Руссел скорчилась у входа в общинный центр, укрывшись за кирпичным выступом в форме перевернутой буквы «U», обрамлявшим двери. Мегафон, в который она говорила десять минут назад, висел сбоку. А над ней, словно в насмешку, сияло безоблачное небо. От страха она боялась пошевелиться. Минутой раньше прозвучал еще один выстрел, непонятно, по какой цели. Ведь все мертвы. Все, кроме нее.

Стреляли откуда-то справа. А может, преступник в это время менял позицию, чтобы послать пулю в нее?

Она посмотрела на военных, лежавших у стелы с вывеской центра. Им чудилось, что они в безопасности. Но он их застрелил, а затем и тех, что бежали к ней. Хотя она махала руками, чтобы они оставались на месте. Ее начало подташнивать, и она отвернулась от их раскинувшихся рук, словно взывающих о помощи.

Они были живы пару минут назад. Живы и напуганы, как она. Спрятавшись у двери, Челси видела блеск надежды в их глазах. Они бросились к ней, хотя она отчаянно призывала оставаться на месте. Тогда она приложила к губам мегафон, как учили в ФБР.

Установить связь с преступником. Выяснить, чего он хочет. А затем убедить, что своих целей он может достичь иным путем.

Но он игнорировал ее попытки заговорить с ним. Сопротивлялся единственной тактике, которой учили в спецгруппе по ведению переговоров в чрезвычайных ситуациях.

Она приехала вовремя. Вполне могла спасти пятерых. Но приезд ничего не изменил.

Почему она не осталась в постели Скотта Делакорте? Могла бы и не одеваться тихонько, не выходить на цыпочках к машине. Гладить его восхитительное тело, пока он не проснется, не прильнет губами к ее губам и не заставит забыть обо всем, кроме него.

Она же выскользнула из двери, смущенная тем, что проснулась рядом с едва знакомым человеком. Не успела выйти на улицу, как позвонил Мартин. Она все еще была не в своей тарелке, но надеялась предотвратить трагедию.

Сейчас к ней спешили на помощь, возможно, даже Скотт, но кроме нее спасать некого. Успеют ли они приехать до того, как и ее настигнет пуля?

Челси повернулась к двери, лишь бы не видеть мертвых военных и лужи крови на бетоне. Ей заложило уши от выстрелов, она сжимала пистолет так, что болели пальцы. Она не знала, откуда стреляли, но, так или иначе, каждая пуля находила цель.

Она открыла дверь и с колотящимся сердцем юркнула в общинный центр. Мысли путались. За шесть лет в ФБР ничего подобного она еще не видела и не терпела такой неудачи. Ей вообще повезло, она искала работу по душе и, казалось, нашла. Делала первые шаги в Оперативном отделе Лос-Анджелеса. Ее подключили к борьбе с терроризмом, скоро у нее обнаружился дар убеждения простых людей, ее коллег, и преступников. Благодаря этому освободилась от прозвища «кукла Барби», которое прилипло с первых дней, и общалась по большей части с агентами-мужчинами.

После этого показалось, что все в ее жизни встало на свои места. Она нашла работу по душе и сможет приносить реальную пользу людям.

Девиз ее спецгруппы – решать проблему путем переговоров. После двух недель тренинга она сдала экзамен на отлично. Однако в реальной жизни потерпела фиаско.

Мартин Дженнингс двадцать лет утихомиривал разных безумцев и просил до его приезда в контакт с преступником не вступать. Она подъехала как можно ближе к месту происшествия, чтобы только не попасть под огонь. Но едва вышла из машины, как на ее глазах застрелили двух человек. Секундное промедление могло стоить ей жизни.

Она приняла лучшее решение, но и это не принесло ничего хорошего.

«Сейчас некогда об этом думать», – решила Челси, рыская взглядом во все стороны. Прижимаясь к стенке, она медленно шла по общинному центру. Скоро до слуха донесся вой сирены. Она облегченно вздохнула, но радость погасла, когда за стеклянной дверью мелькнул силуэт высокого человека с винтовкой в руке.

Прильнув к стене, она осторожно положила мегафон на пол и взяла пистолет. Крадучись, медленно двинулась к двери. Все чувства обострились до предела, она не отрывала взгляда от стеклянной двери, слыша только свои глубокие вдохи. Она не смогла уговорить безумца сдаться, но и упустить не имела права. Нельзя дать ему шанс убить еще кого-то. Медленно-медленно она повернула ручку и начала дюйм за дюймом открывать дверь. Даже ничего не увидев, почувствовала, что он ее слышит, распахнула дверь. Вскинула пистолет и направила на стоявшего впереди мужчину:

– ФБР! Не двигаться!

И тут же увидела бронежилет, револьвер в кобуре и винтовку «ремингтон» в его руках. Не успел он повернуться, как до ее сознания дошло кое-что еще. Темно-русые волосы. Высокое поджарое тело. Длинные тонкие пальцы, сжимающие винтовку.

– Скотт! – вырвалось у нее. Жизнерадостный улыбчивый агент ФБР, перед которым она не смогла устоять накануне вечером, не походил на самого себя. Сосредоточенный, непреклонный, увешанный амуницией.

– Челси! – Его глаза потеплели, она едва не прослезилась.

Из-за угла возник еще один снайпер-спецназовец, но Челси приклеилась взглядом к Скотту. Ее обдало жаром, не от смущения из-за рубашки, которую он снимал с нее вечером. И не из-за столь скорой встречи после ее недавнего бегства из его дома. Она просто безумно устала, одолевали черные мысли, развеять которые не мог даже Скотт.

Только что погибли девять человек. И не важно, какую оценку вынесет ей ФБР. Так или иначе, ее карьера переговорщицы закончилась не начавшись.

Глава 2

Июнь. Наши дни

– Одно пятно не смыла, – заметила Челси. Она и Мэгги Делакорте выходили из Оперативного отдела ФБР в Вашингтоне.

Младшая сестра Скотта совсем на него не походила. На несколько дюймов ниже Челси, с темно-каштановыми волосами, убранными в конский хвост, она имела лишь одну общую черту с братом – пристальный испытующий взгляд. Или две, если считать страстное желание обоих показать себя в ФБР с лучшей стороны.

Мэгги пожала плечами и коснулась рукой лба, на котором осталось немного камуфляжной краски.

– Ерунда. Сейчас приду домой и устроюсь с попкорном у телевизора.

Челси вынашивала точно такие же планы на вечер, улыбнулась подруге, которая в последние годы время от времени сотрудничала с вашингтонским спецназом, а в основном имела дело с нарушениями прав человека, например, работорговлей и преступлениями на почве ненависти. Работала дни и ночи напролет, когда годом раньше познакомилась с Челси, вернувшейся в Вашингтон на вполне спокойную, в отличие от опасных переговоров, должность. Ей приходилось расследовать преступления «белых воротничков», свиста пуль она не слышала. Смертельная опасность больше не нависала, не маячила перспектива оказаться рядом с девятью застреленными несчастными.

Челси поежилась и поймала вопросительный взгляд Мэгги.

Дни шли за днями, она постепенно забывала первые кошмарные переговоры. Ее вины в ФБР не нашли. Несколько недель не трогали, затем предложили вернуться к переговорам. Но Челси была сыта по горло. Ее задачей было не допускать подобных трагедий. А если постигла неудача, значит, нечего делать на переговорах.

Мэгги хорошо запомнила ту трагедию, все только о ней и говорили. Но Челси никогда не вспоминала, тем более о предшествующей ночи, которую она провела со старшим братом подруги. Единственная в жизни спонтанная близость с мужчиной.

Очевидно, теперь она не горела желанием ворошить прошлое. Через день как раз год с тех трагических событий. Она выступала свидетельницей на суде, вскоре стрелку должны вынести приговор.

Клейтон Коннорс служил в армии и вышел в отставку после ранений от взрыва мины, которая убила нескольких его товарищей. Казалось, благодаря нервному расстройству он окажется в психиатрической больнице, а не за решеткой, однако после недельного обсуждения присяжные признали его виновным. На глазах у Челси его вывели из суда в наручниках и отвезли в хорошо охраняемую тюрьму. Выйти на свободу ему не суждено.

Однако судьба преступника, которого, словно в кошмарном сне, вспоминала Мэгги, сложилась иначе. Мэгги никогда не рассказывала Челси, но не раз слышала шепоток за спиной. Маньяк по прозвищу Рыбачок взял за правило нападать на женщин 1 сентября. Мэгги попала в его лапы, когда заканчивала колледж, но сумела вырваться. По мнению Челси, именно это происшествие привело подругу в ФБР. Та слыла отчаянно смелой. Не искала местечко спокойнее, напрашивалась на самую опасную работу.

Челси не раз подмывало спросить, зачем Мэгги так рискует, но не решилась. Они вместе учились в Академии ФБР, но Мэгги дружила с Эллой Кортез. С Челси они судачили о том о сем, иногда выпивали по бутылке пива после работы, но не более того.

Челси никогда не рассказывала Мэгги – и никому вообще, – как сильно переживала после той стрельбы. Она настолько потеряла уверенность в себе, что, по мнению родителей и трех младших братьев, вот-вот должна была оставить службу. Но постепенно взяла себя в руки, надеясь в один прекрасный день полностью реабилитироваться.

Теперь она тоже ничего не сказала Мэгги, лишь, как обычно, улыбнулась, когда подруга садилась в машину. Челси направилась к своей малолитражке, но скоро замедлила шаг. Около ее машины припарковался джип. Даже на расстоянии она узнала мужчину, стоявшего рядом.

У него чуть отросли волосы, но все еще не стали длинными, как год назад. Чуть выгорели на солнце. Карие глаза закрывали солнцезащитные очки, но она сразу вспомнила, как волшебно они светятся. Он стоял с невозмутимым видом, как всегда заряженный энергией и полный шарма. Его тело казалось сгустком мускулов, она по собственному опыту знала, насколько он строен и гибок. Когда-то она снимала с него рубашку и жадно гладила упругие мышцы.

Она заставила себя сделать несколько шагов и постаралась взглянуть на него так же равнодушно, как он на нее.

– Скотт. Ты как здесь?

Можно было и не спрашивать. Очевидно, поджидал ее. У нее сладко заныло под ложечкой. Несколько месяцев после стрельбы он не давал ей проходу. Подкатывал в фэбээровской кафешке или приезжал в Вашингтонский оперативный отдел, якобы для встречи с Мэгги, но находил повод заговорить с Челси, приглашал выпить. Она столько раз ему отказывала, что он наконец перестал досаждать.

К ее удивлению, ему явно хотелось провести с ней еще одну ночь. Она наслушалась о его подвигах от Мэгги и знала, у него репутация мужчины-одной-ночи.

Случайные связи не в ее вкусе. В тот раз она просто не смогла устоять. Да и в кафешку пришла уже на взводе, хотела отметить свое назначение. Подружки куда-то подевались, а разделить радость хотелось. На худой конец, она собиралась просто выпить пива и отправиться домой.

И тут к ней подсел Скотт, купил ей коктейль. В баре тусовалось много женщин, но очаровать он старался лишь ее одну. Сексуально улыбался, согревал взглядом, обжигал ее руки своими пальцами. Она сразу поплыла, сидя рядом с ним, и млела, пока все не начали расходиться.

Когда он пригласил ее к себе, она намеревалась сказать «нет». Но почему-то посмотрела в его шоколадные глаза и согласилась. Ее сердце бешено заколотилось. Они вышли из бара, она даже не успела сообразить, что происходит. А потом долго не признавалась себе, как по нему скучает.

Она постаралась успокоиться, приглушить внутренний голос, который советовал не упрямиться. Если дать Скотту шанс, он непременно воспользуется. Он преследовал ее, но наверняка только для того, чтобы провести с ней еще одну ночь. Ему не нужно ничего, кроме короткой интрижки. Его репутация пострадает, и ее тоже не ждет ничего хорошего.

Челси никогда не встречалась с другими агентами. Иначе пошли бы разговоры, что таким образом она ищет влиятельных покровителей в ФБР. Зачем ей эти сплетни?

Нечто подобное с ней уже случалось. В Лос-Анджелесе она ни разу не ходила на свидание с руководителем, а он не оставлял попыток добиться ее благосклонности. Поползли нехорошие слухи. Ей пришлось перевестись в Вашингтон. И всякие служебные романы исключились. К счастью, со Скоттом они служили в разных подразделениях. Но все равно не стоит рисковать карьерой и душевным равновесием. Тем более ради человека, который не искал серьезных отношений.

Она его раскусила год назад, едва увидев в баре, куда пришла с Мэгги, Эллой и другими агентами. Он подкатился к их столику, бросил «привет», скользнул взглядом по женским лицам и тут же удалился. Не обратил на нее особого внимания, хотя ей понравился. Она решила не сближаться с ним, случайные связи не в ее стиле.

А теперь вот снова подскочил пульс при мысли о нем. Ей так нравился его юмор, нравилось прижиматься к нему. И она жалела, что события не приняли иной оборот. Правда, все это не имело значения, он напоминал ей о злополучном дне, который она силилась забыть, напоминал о ее фиаско на переговорах.

Ей хотелось принять невозмутимый вид, она жалела, что не надела очки, поскольку глаза наверняка выдавали. Он решил предпринять еще одну попытку? Не сумасшествие ли сопротивляться ему?

Когда он снял очки, у Челси неровно забилось сердце. В его глазах не блеснули огоньки, он смотрел на нее взглядом профессионала. Если что-то и всколыхнулось в его душе, он умело это скрыл.

– Челси. – Его густой голос звучал ровно, без того гудения, когда он нависал над ней в кровати. Когда его губы мяли ее рот с невыразимой нежностью и настойчивостью. Когда руки жадно скользили по ее телу, заставляя трепетать и извиваться.

Она сглотнула, отгоняя воспоминания, разглядела знакомый блеск глаз и невольно потупилась.

Если Скотт и мог вывести ее из равновесия, то не потому, что сам распереживался. Стреляный воробей, только и всего. Прошел огонь, воду и медные трубы. А она, по сути, зеленая девчонка, хотя и старалась держать себя в руках.

Чуть улыбнувшись, она попыталась выглядеть невозмутимой и взглянула ему в глаза. Взгляд чуть изменился, в нем появилось что-то, напоминающее его прежнего. Но голос звучал требовательно и строго.

– Тебе надо сесть в машину и поехать со мной.

– Что? Почему?

– Сегодня утром Коннорс сбежал из тюрьмы. Мы решили взять тебя под защиту.

Когда Скотт выруливал со стоянки перед Оперативным отделом, он чувствовал на затылке взгляд Андре с заднего сиденья. В спецназе они действовали рука об руку. А когда жизнь ежедневно зависит от действий твоего товарища, когда вы действуете сообща в опасных операциях, хорошо узнаете друг друга. Андре видел его насквозь.

Скотт никогда не рассказывал ему о Челси. Он вообще не любил откровенничать, хотя и молчуном не слыл. Но о Челси не говорил никому. Это слишком сокровенное, он вспоминал ее сам, не доверяясь никому из друзей.

– Как он умудрился сбежать?

– Имитировал приступ болезни. А «скорая» попала в аварию. Он раскидал охрану и выбросил из машины водителя. Уехал до приезда полиции.

Андре повернулся и протянул руку Челси.

– Спецагент Андре Диаз. Мы со Скоттом служим в одном подразделении.

– Челси Руссел. Слушай, Андре, зачем нужна вся эта защита?

Ее голос вибрировал, она понимала, что никто не стал бы устраивать для нее специальную защиту из-за простого бегства из тюрьмы преступника.

– Кто-то влез в твою квартиру примерно через час после бегства Коннорса, – с присущей прямотой объяснил Андре.

– Что? А почему мне никто не позвонил?

– Возможно, в твоем телефоне есть эсэмэска, – подсказал Скотт. – Ты была на летучке.

Скотт почувствовал, как подалась вперед Челси, и ощутил знакомый запах земляничного шампуня. Захотелось обернуться и обнять ее, но вместо этого он только крепче взялся за руль. Может, у нее и осталось какое-то влечение к нему. Он увидел это в ее больших голубых глазах в ту же секунду, как она приблизилась к нему на автостоянке, но Челси ясно дала понять, чтобы он ни на что не рассчитывал.

– Он что-нибудь взял? И как узнал, где я живу?

– Он у тебя не задержался. Понятия не имею, как он тебя выследил. – Информация о ее месте жительства хранилась в секрете, однако, видимо, Коннорс хорошо владел не только винтовкой.

– Вы уверены, что это именно Коннорс?

– Нет. Однако сотрудники тюрьмы осмотрели его камеру после побега. Судя по всему, он ищет тебя, – процедил сквозь зубы Скотт, вспомнив короткое совещание, которое устроил Лягушонок час назад. В ФБР решили организовать защиту для Челси. Пока Коннорс будет охотиться за военными, рядом с ней будут два снайпера.

Спецназ постоянно устраивает для кого-то такую защиту. На сей раз Скотт сам вызвался обеспечивать безопасность агента. Он хорошо запомнил, как Коннорс с расстояния двести ярдов выбил из его руки выстрелом тактическое зеркальце. В их подразделении служили отличные снайперы, но на кону жизнь Челси. Чтобы она к нему ни чувствовала, он обязан был ее защитить. Андре, его лучший друг, вместе с ним.

– Он нацелился на меня?

– Твое имя несколько раз встречается в его записной книжке, – заметил Андре. – Ему разрешали пользоваться Интернетом, а теперь выяснилось, что он искал информацию о тебе.

На судебном процессе обвинитель заметил, что Челси и двое сотрудников общинного центра остались живы. Наверное, Коннорс не хотел в них стрелять. Якобы охотился лишь за военными. Но по какой-то причине после ареста нацелился на нее.

В ФБР не знали причины такого поворота, ведь она прибыла на место событий незадолго до его отъезда. Возможно, сотрудники центра оставались внутри здания, и он их не видел, а она вступила в переговоры. Что-то сказанное ею могло его разозлить, или вывело из себя то, что только ее одну не удалось застрелить.

В любом случае он решил довести начатое до конца. Двух сотрудников общинного центра тоже взяли под защиту, но этим занимались местные власти.

– Мы не дадим ему к тебе приблизиться, – пообещал Скотт гневно.

Андре взглянул на него, отвернулся, в салоне повисла неловкая тишина.

Молчание прервала Челси.

– Куда мы едем? – Она стараясь не показать, что заметила его необычное беспокойство.

– Везем тебя в безопасное место, – объяснил Андре. – В багажнике сумка с твоими вещами. Один из полицейских собрал все необходимое.

– Женщина-полицейский, – добавил Скотт. Он представил, как в ее шкафах роется какой-то мужчина из полиции. И тут же подумал, что среди них есть то, что когда-то снимала с себя Челси рядом с ним. Нежно-розовое женственное белье, брюки и кофточка.

– О'кей. – Челси, очевидно, не вполне понимала, что они задумали.

Скотт свернул в боковую улочку, затем в другую.

– Никого, – констатировал Андре после того, как они сделали несколько кругов.

Хвоста не было. Да и вряд ли кто-то мог за ними пристроиться, но Скотт хотел исключить всякий риск. Наконец он выехал на шоссе и взял курс на юг.

Забавно, но безопасное место находилось всего в пятнадцати милях от его дома и в десяти милях от места стрельбы. У черта на куличках. Заброшенная ферма на пустыре в нескольких милях от ближайшего жилого дома. Снайперу здесь негде укрыться, именно поэтому они и выбрали такое место.

Скотт и Андре приехали сюда сразу после совещания в ФБР, здесь им понравилось. Одну машину оставили неподалеку и поехали за Челси. Действовали в спешке, потому что, несмотря на предостерегающую эсэмэску, она могла покинуть офис. Они надеялись быстренько поймать Коннорса и снова засадить за решетку. Тогда Челси сможет вернуться к работе в Оперативном отделе Вашингтона, а Скотт попытается ее забыть.

Однако, как только она снова подалась вперед, он почувствовал так ему понравившийся земляничный запах, и мысли снова приняли прежний оборот. Хотелось, чтобы Коннорс дольше оставался в бегах, предоставив ему больше времени, чтобы растопить сердце Челси.

Ферма напоминала уютное бунгало Скотта.

Едва переступив порог, Челси остановилась, и он чуть на нее не натолкнулся. Схватил за руку, чтобы она не упала. От прикосновения у нее мурашки пробежали по коже. Тепло его тела вызвало у нее желание обвить руками его шею. Однако она вырвала руку и отстранилась.

Не оборачиваясь, она прошла в дом, стараясь сохранять хладнокровие. Целый год прошел! Они провели вместе всего ночь. Бесподобную ночь, но все же. Почему он так на нее действует? Странно. Мужчина совсем не ее типа. Ей не нравились такие красавчики, плейбои. Она встречалась с бухгалтерами и инженерами, внешне благопристойными, но не столь симпатичными, чтобы им строили глазки все женщины подряд. Их отличала основательность и серьезность. Они не могли помешать ее карьере, эти простофили верили на слово, когда она говорила о своей рутинной офисной работе. И не искали ничего, кроме развлечений и легких романов.

– Хорошо бы немного вздремнуть. – Андре прервал ее размышления, она повернулась. – Меня со Скоттом вызвали на это дело восемнадцать часов назад.

– О'кей, конечно. – Она мысленно выругала саму себя за то, что не смогла сдержать дрожь в голосе. Правда, Андре наверняка подумал, что это вызвано опасностью, а не волнительной близостью мужчины, кивнул и прошел в одну из спален. Он отлично выглядел. Слегка за тридцать, примерно ее роста, с гладкой смуглой кожей, под рубашкой играют мускулы.

Когда Андре закрыл за собой дверь, Челси поймала внимательный взгляд Скотта. У него тоже был рюкзак и сумка с амуницией, к рюкзаку приторочена сумка с ее вещами.

– Извини. Дай мне ее.

Скотт протянул ей сумку, их пальцы, словно нечаянно, соприкоснулись. По ее коже снова пробежали мурашки.

– Может, пойдешь устроишься? – Он бросил на стол ключи от машины и поставил сумку на пол. – Мне надо позвонить, а потом просмотреть все материалы по делу.

Челси, молча, кивнула, в животе неприятно заныло. Выступив в суде против Коннорса, она решила, что ничего похожего на тот страшный день больше в ее жизни не будет. При одной мысли о стрельбе портилось настроение, чудился запах крови, солнце начинало жечь плечи, она снова слышала предсмертные стоны, когда никакие ее увещевания на переговорах не помогли.

Она отвернулась, чтобы Скотт не увидел отчаяния на ее лице, прошла в другую спальню. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней, осмотрелась и только после этого немного успокоилась. Шторы на окне были опущены, она не стала их поднимать. Обстановка в комнате не отличалась изысканностью: кровать, ночной столик и шкаф, плохо сочетающиеся друг с другом. На пыльной тумбе в углу старенький радиоприемник.

Она бросила сумку на кровать, даже не посмотрев, что в нее положили, рухнула рядом. Пружины сильно провисли под тяжестью тела, она уперлась взглядом в голую стену.

В очаровательном домике Скотта все напоминало о хозяине. Исходя из его репутации любителя женщин, она ожидала увидеть настоящую холостяцкую берлогу: кожаные кресла, телевизор с широким экраном и темное покрывало на большой кровати. Но у него на стенах висели картины, на столе стояли семейные фотографии, спальня оказалась очень уютной.

Она только раз там побывала. И большую часть времени провела в постели. Но запомнила все лучше, чем дома других знакомых, в которых бывала по дюжине раз.

– Не знаю, сколько времени меня не будет, – донесся голос Скотта.

Должно быть, он занял третью спальню и с кем-то разговаривал по телефону. С подружкой? Неужели у него серьезные отношения с женщиной, и та соскучится по нему, если он будет отсутствовать несколько дней? Черт, у такого парня наверняка кто-то есть.

Челси постаралась выкинуть неприятные мысли из головы. Это ее не касается.

Однако не могла не прислушаться, когда он добавил:

– Присматривай за ней, ладно? – Его голос звучал взволнованно, словно ту, за которой следовало присматривать, нельзя оставлять одну. Словно он сам хотел быть с ней рядом. Может, недоволен тем, что должен торчать здесь и оберегать Челси?

«Успокойся», – увещевала она себя. Скотт не раз предоставлял ей возможность вернуться к нему. Но она всегда говорила «нет». И поэтому не имела права ревновать.

Скотт сказал кому-то «до свидания», и она поняла, что не в силах себя переубедить. Целый год не могла себя заставить не думать о нем. Но ничего серьезного с ним быть не могло, лишь короткий роман, и надо что-то с этим делать. Она встала, повела плечами, подошла к двери и открыла ее. Скотт стоял снаружи, словно собираясь постучаться. Опустил руку. Она посмотрела на него снизу вверх.

Не успела и глазом моргнуть, он шагнул к ней и встал так близко, что она увидела его потемневшие глаза и расширившиеся зрачки.

Он двигался медленно, давая ей возможность отступить, но она стояла как вкопанная. Потом двинулась к нему, встала на цыпочки и взъерошила его волосы.

Он прильнул к ней губами, такими знакомыми и долгожданными. Она глубоко вздохнула и прижалась к нему плотнее. Он обвил ее руками, целовал снова и снова, пока ей не показалось, что они вернулись на год назад. Словно и не было того побоища. Словно она пришла к нему из кафе. Совершила единственный в своей жизни необдуманный, спонтанный поступок, осталась у него. Словно это начало чего-то, а не затянувшееся до беспредельности окончание.

Эта мысль отрезвила. Она отпрянула, хотя он тянул ее к кровати. Оттолкнула его, он оторвал губы от ее рта. Впился в нее взглядом, но постепенно огоньки в глазах потухли. Он отступил, и она чуть не упала, уголки его рта саркастически поднялись.

– Все еще играешь со мной, Челси?

Казалось, он ласкал ее голосом, но на лице повисло разочарование. Ею? Самим собой? Этого она не знала.

Он повернулся и вышел из комнаты, она его не окликнула.

Глава 3

– Хочешь взглянуть? – поинтересовался Скотт, когда Челси наконец вышла из спальни.

Он сидел на кухне за старым дощатым столом перед ноутбуком, с открытыми документами из полиции округа. Когда она подошла, он неотрывно смотрел на дисплей.

Она глянула ему через плечо, прядь ее светлых волос упала ему на руку.

– Что это? – забеспокоилась она, словно он виноват в том, что произошло между ними пятнадцать минут назад. Он просто не мог ее не поцеловать, она так завораживала его голубыми глазами.

Он не знал, какую игру она затеяла. Годом раньше она с тревогой переступила порог его дома, но потом дала понять, что ничего особенного от него не хотела. После их встречи на автостоянке у Оперативного отдела желание струилось из нее, как свет от неоновой вывески. Он всего лишь мужчина, а она женщина, которую не мог выбросить из головы после того, как с ней переспал.

Хотя прошедшие полгода очень старался ее забыть. Морочил голову женщинам так, словно шел на рекорд. И подустал. Стоило ему раз вдохнуть ее запах, как все усилия пошли прахом. И он снова стал тем, кем был год назад.

О чем он думал, когда ввязывался в эту историю?

Скотт чуть передвинулся, чтобы она видела дисплей. У нее перехватило дыхание, она придвинулась ближе.

– Что это?

– Полицейские, приехавшие по вызову, все сфотографировали. Я попросил прислать снимки. Посмотри, все ли на месте? – Он повернулся взглянуть на нее, стараясь сохранять хладнокровие.

Она пригнулась к компьютеру, их разделяло только несколько дюймов, ее колено коснулось его ноги. Когда она повернулась к нему, ее лицо оказалось совсем рядом, зрачки расширились. Он не мог сдержать улыбки. Она не так уж равнодушна к нему, как пыталась изобразить. Челси нахмурилась и снова посмотрела на дисплей.

– Вроде ничего не пропало.

Скотт перешел к следующему снимку, на этот раз спальни. Розовые стены, толстое покрывало, груда косметики и украшений на столике. Все по-девичьи, совсем не то, что он ожидал увидеть в ее жилище.

Она пользуется косметикой, носит украшения? Ну, точно не в офисе. Неужели приоделась и надушилась ради какого-то счастливчика, которому довелось залезть ей под блузку? Он постарался отбросить эти мысли.

– А здесь как?

Она переступила с ноги на ногу, щеки под светлыми волосами покраснели. Очевидно, не хотелось показывать ему свое жилище, она никогда его не приглашала.

– Кажется, все на месте.

Он открыл еще несколько фотографий. Кухня, ванная, даже туалет. Всякий раз она отрицательно качала головой.

– Пришел наудачу. Копы не думают, что он там задержался. Скорее всего, его спугнули соседи.

– Или, раз меня дома не оказалось, ничто другое не заинтересовало, – заключила Челси.

– Может, и так.

Хотя, опытный снайпер, Коннорс мог спрятаться на крыше соседнего дома и поджидать, когда она выйдет из машины. Или решил проникнуть в квартиру, так как не мог ждать, ведь его искали. А может, хотел не просто убить ее?

Так или иначе, к счастью, он ошибся, поэтому ФБР начало действовать.

– Что ты думаешь?

Он покачал головой. Нельзя ее пугать. Какие бы планы ни вынашивал Коннорс, он продолжит добиваться своего.

– Скотт, – Челси теребила медальон, избегая его взгляда, – то, что было раньше…

– А?

Она нахмурилась и наконец взглянула ему в глаза.

Возможно, ей хотелось, чтобы он сказал, что все понимает, это было ошибкой и больше не повторится. Но он не собирался сдаваться. Может, в эти минуты никаких теплых чувств к нему она не испытывала, но он догадывался: рано или поздно ее настроение изменится. А когда это произойдет, он не сможет не уступить ее чарам.

Челси залилась румянцем, словно читая его мысли, и с запинкой промолвила:

– Я… я думаю, нам надо забыть о той истории. О'кей? Коннорса наверняка скоро поймают. И тогда ты сможешь вернуться к своей работе.

Неужели она не поняла, что он сам вызвался ее защищать? Вместо того чтобы объяснить, он повернулся к ноутбуку.

– Давай посмотрим, что произошло за последний год.

– Зачем?

Он нахмурился:

– Может, отыщутся полезные для нас детали.

– И что это нам даст?

Глаза Скотта сузились, он пристально смотрел на ее губы и морщинку на лбу. «Она не хочет больше смотреть фотографии», – внезапно дошло до него.

Это и понятно. Он и сам не любил изучать снимки с места преступления. Но это его работа. Может, Челси и занимается белыми воротничками, но начинала-то с борьбы с терроризмом. А значит, видела фотографии и похуже.

А может, потому, что сама там была? Он слышал часть ее выступления на процессе Коннорса. У общинного центра она пыталась его угомонить. Но прибыла на место событий лишь за шестьдесят секунд до того, как он убил всех, кроме нее. Просто не успела установить с ним связь, вступить в диалог, изменить его планы или хотя бы остановить, пока не приехал спецназ.

Как профессиональной переговорщице, ей следовало ожидать чего-то подобного. Иногда убийцы не вступают в диалог, жаждут лишь крови, их не остановить. И такие стрелки – открывающие огонь для собственного удовлетворения – встречаются частенько. Многие из них собираются свести счеты с жизнью до конца дня, или застрелившись, или подставившись под пулю полицейского. Возможно, Коннорс тоже вынашивал такие планы, а когда представился шанс сбежать, он им воспользовался. Когда позже его задержали на контрольно-пропускном пункте, он не решился поднять винтовку из страха. Просто поднял руки и медленно вышел из машины.

– Твоей вины здесь нет, – мягко произнес Скотт.

– Конечно, нет, – согласилась она без особой уверенности в голосе.

– Ты именно поэтому перестала заниматься переговорами? – Он понимал – все дело в истории с Коннорсом, но полагал, что на нее подействовал свист пуль и вид убитых военных. Пережила сильный стресс. До этого времени он не догадывался, что она сама себя в чем-то винит.

– Никакие события того дня не дают подсказки, где сейчас укрывается Коннорс, – переменил тему Скотт и встал.

Челси шагнула в сторону, с подозрением поглядывая на него.

– Не надо, Челси. Не кори себя за действия Коннорса.

– Я и не корю, – буркнула она и подняла руку, когда он двинулся к ней. – Не хочу обсуждать это с тобой, Скотт. И не думаю, что просмотр фотографий пойдет на пользу. Надо дать всем постам ориентировку на Коннорса. Его задержат, а мы разойдемся по домам.

Не успел он ответить, как она отправилась в свою комнату.

Скотт сел на стул и уставился на дисплей. Вспомнил ужасную трагедию, когда погибли девять военных. Женщины потеряли мужей, дети – отцов, а в одном случае внук – деда.

Во время службы в спецназе Скотт видел немало трупов. Иногда люди погибали, не дождавшись помощи. Но приятнее было думать о тех, кого удалось спасти.

Внезапно им овладела ярость. Коннорс не только лишил жизни девять человек, но и разрушил многообещающую карьеру.

Скотт не видел Челси в деле, но еще до того, как привез ее к себе домой, много слышал о ней от Мэгги и в вашингтонском Оперативном отделе. Еще до обучения она завоевала репутацию человека, умеющего найти путь к сердцу преступника и убедить выбрать мирный путь решения проблемы.

Талант редкий. У него таких способностей не имелось. Он мог взять цель на мушку с расстояния в полмили, но уговаривать террориста с бомбой на груди? Пусть этим занимаются другие.

Выругавшись про себя, Скотт открыл папку с документами прошлого года. Челси могла испытывать к ним отвращение, но он чувствовал, там кроется нечто важное. Как-то странно действовал Коннорс. Почему? Ответ на этот вопрос или в документах дела, или в показаниях свидетелей на судебном процессе.

Как бы то ни было, он хотел найти решение. Надеялся, что это выведет его на Коннорса. А когда негодяя снова водворят за решетку, где ему и место, можно будет перейти к другой проблеме. Не затащить Челси еще раз в койку, а убедить не ставить крест на карьере и снова заняться переговорами. А если она по ходу дела снова к нему потеплеет, он возражать не станет.

Когда Челси вжималась в кирпичную стенку общинного центра, ее обуял животный страх. Она слышала только грохот выстрелов. На стоянке лежали убитые, их кровь текла к ней. Мегафон без толку висел сбоку, она чувствовала, как Коннорс взял на мушку ее голову. Челси пригнулась ниже. Все убиты. А ее постигла неудача, неудача, неудача!

Хлопок!

Выстрел разорвал воздух, Челси приподнялась и тяжело вздохнула. В сумерках слева светился огонек, и она лишь через минуту пришла в себя, глаза привыкли к полумраку.

Она в спальне безопасного дома. Задремала, и ей приснился сон, хотя полгода назад ночные кошмары, казалось, прекратились, и она больше не видела себя у общинного центра, и Коннорс не пытался ее убить. Здесь она в безопасности. Он ее не найдет.

В дверном проеме стоял Скотт, его силуэт выделялся на фоне света в коридоре. Он держал ноутбук, волосы были взъерошены. Он выглядел усталым, но что-то в его взгляде заставило ее подтянуть одеяло к подбородку.

Странно, ведь полицейские, приехавшие по вызову в ее квартиру, передали ей просторную футболку и пижамные штаны. А Скотт видел ее и обнаженной, гладил и прикасался губами к каждому дюйму кожи.

– Что ты здесь делаешь? – прохрипела она, взглянув на часы. Она легла часом раньше, после ужина с ним в полном молчании. Думала, он тоже лег спать. Андре прикончил холодную пиццу и ушел к себе.

– Забеспокоился, – объяснил Скотт. – Как ты?

– Все хорошо. – Он вошел в комнату, она искоса на него посматривала. – Коннорса нашли?

– Пока нет.

Она прислонилась к спинке кровати и накрылась одеялом.

– Тогда чего ты хочешь?

Он скользнул по ней взглядом, она все сильнее съеживалась, пока он медленно приближался. Джинсы и футболка ладно облегали его стройное тело, мускулы играли под одеждой, и выглядел он очень привлекательно. Как в кафешке год назад. Когда она, осторожничая тридцать четыре года, легла в койку с едва знакомым человеком.

В общем, он и теперь для нее незнакомец. В кафе они немного поболтали, легко нашли общий язык, шутили, говорили о работе. Но, выйдя из бара, умолкли. Она хорошо запомнила родинку на его бедре, но понятия не имела, есть ли у него братья и сестры кроме Мэгги, чем он занимался до ФБР и как проводил свободное время.

Он присел на край кровати, пружины прогнулись, его тело почти касалось Челси, у нее перехватило дыхание. Она жалела, что в тот злополучный день чего-то не поняла. Может, еще не слишком поздно. Она открыла рот, чтобы спросить, но он заговорил первым.

– Хочу, чтобы ты восстановила картину произошедшего.

Челси выпрямилась, отодвинулась от него, он поставил ноутбук рядом.

– Что? Зачем? Нет.

В голосе звенела ярость, но это ее не беспокоило. Она так устала от ночных кошмаров. Не хотела вновь рассматривать фотографии, бередить старые раны. И пусть ее считают трусихой.

Она нахмурилась, ненавидя Скотта за то, что он видел ее такой. Сам он брался за опасные дела, на которые другие соглашались очень неохотно. И он видел, как она избегает переговоров, встреч с ним.

Собравшись с силами, она пододвинула к себе ноутбук. Но на дисплее только схемы произошедшего: расстояния, положения тел и стрелка. Удивленная, она взглянула на Скотта. Он чуть двинулся, наклонился к спинке кровати и лег рядом с ней. Двоим места не хватало, поэтому ее ноги прижимались к его бедрам. Стоило ей повернуть голову, как его лицо оказалось бы совсем рядом. И его губы рядом с ее губами. Она упорно смотрела на дисплей.

– Что это? – с надрывом спросила она, но если Скотт что-то и заметил, то не подал виду. Указал на точку, помеченную словом «подозреваемый».

– Коннорс расположился здесь. А ты находилась здесь?

Он говорил с напряжением, причину которого она не могла понять.

– Да. – Она посмотрела на него, такого близкого. Так хотелось погладить морщинки у его глаз.

– А не здесь? – Он показал на другую сторону навеса у входа в центр.

– Нет. А в чем дело?

– Челси. – Его голос зазвучал еще тревожнее, в глазах блеснули беспокойные огоньки. – Коннорс не стрелял в тебя не потому, что не мог попасть.

У Челси подскочил пульс.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Посмотри сюда. – Он показал на точку «икс» с надписью «Подозреваемый».

– Ну?

– Я изучил схему. Если все верно, он должен был тебя застрелить. Но оставил в живых. Только тебя одну.

Глава 4

Челси недоуменно смотрела на Скотта.

– Он оставил меня в живых? Что ты имеешь в виду?

– Он мог выстрелить, Челси. Мы обследовали трибуны. Он располагался достаточно высоко. И мог тебя достать.

– Раз так, почему он этого не сделал? – Челси не верила собственным ушам. – Если бы он взял меня на мушку, наверняка застрелил. Он был не в себе. И в тот день убивал всех, кого мог.

– Очевидно, все не совсем так.

Она заметила круги у него под глазами. Андре сказал, что они восемнадцать часов искали для нее безопасное место. И теперь, вместо того чтобы спать, Скотт изучал материалы дела. Челси, к собственной тревоге, почувствовала к нему симпатию, но подавила это чувство.

– Может, твои геометрические построения неверны.

Скотт покачал головой, но выглядел не рассерженным, а просто усталым.

– Точно такие же расчеты я делаю, когда готовлюсь открыть огонь из винтовки. Если ошибусь, застрелю заложника вместо террориста. Знаю все это наизусть. Поверь мне. Я не ошибаюсь.

– Почему же все это не выяснили раньше?

– Если смотреть на здание на уровне земли, покажется, что он не мог в тебя прицелиться. Даже с нижних трибун, кажется, не мог попасть. Но это обман зрения, за которым последовал ложный вывод, что он не застрелил тебя, не имея возможности взять на мушку. Однако все было по-другому.

– Что же было у него на уме? – прошептала она, отодвигаясь от Скотта. Но места на кровати не осталось, и ей пришлось снова к нему прижаться.

Никакой ясности. Клейтон Коннорс страдал психическим расстройством после того, как его товарищи погибли от самодельного взрывного устройства, подложенного под их автомобиль. Он уволился из армии и получал помощь, прежде всего в виде обезболивающих препаратов. Однажды наглотался таблеток, взял винтовку и направился на вербовочный пункт.

Обвинение на судебном процессе утверждало, что в тот день Коннорс убивал бы всех подряд, планировал перебраться в другое место и продолжить стрельбу, но его остановили. Поднять винтовку на глазах полицейских он не решился из чувства самосохранения. Благодаря внезапному страху оказался в тюрьме, а не в морге.

Челси отбросила одеяло, встала и прошла в угол комнаты, глядя сверху вниз на лежащего Скотта.

– Этот парень сумасшедший. Какая разница, почему он меня не застрелил?

Тем не менее она понимала, что Коннорс руководствовался мотивами, с которыми она никогда прежде не сталкивалась. И вообще, зачем ему охотиться за ней сейчас, если не застрелил ее раньше, имея для этого все возможности? Чего он от нее хочет? По спине пробежал холодок, она постаралась взять себя в руки, чтобы Скотт ничего не заметил.

Он поставил ноутбук на кровать и остановился так близко от Челси, что она могла наклониться и положить голову ему на грудь.

– Ты умеешь читать чужие мысли. А это немаловажно.

– Лучше бы этим занялась Элла. Настоящий специалист-криминалист.

Скотт смерил ее недоверчивым взглядом.

– Ну-ну. Ты была отличной переговорщицей, потому что понимаешь, чего человек хочет. Как бы ты могла это узнать, если бы не читала чужие мысли?

– В одном случае я потерпела поражение.

– Ничего подобного. Коннорс просто свихнулся. Ты и за тридцать дней бы его не уговорила, не то что за тридцать секунд, которые были в твоем распоряжении.

– Ты пару минут назад утверждал, что Коннорс не свихнулся, а сознательно в меня не стрелял, им не владела слепая ярость.

Скотт замолчал. На долю секунды, которая показалась им очень долгой.

– Не хочу говорить о прежней работе. Это ты решил, что он мог меня застрелить. Конечно, у тебя больше опыта в таких делах. Что еще скажешь?

Скотт нахмурился:

– Не надо тебя будить, пока ты как следует не выспишься. Без чашки кофе сама не своя.

Челси опустила плечи, и ярость прошла. Он внимательно изучал материалы дела, на которые она отказалась даже взглянуть. И он взялся ее защищать, а мог заняться и кто-то другой. И не его вина, что ее раздражают любые разговоры о том дне.

Став официально переговорщицей ФБР, она решила, что нашла наконец свое место. А теперь ее выводил из себя любой, кто напоминал о недолгой работе в этом качестве. Даже Скотт. Едва подумав о нем, она сразу вспоминала о стрельбе, когда ее постигло такое разочарование. Весь последний год она старалась выкинуть из памяти те события, включая Скотта.

Она почувствовала его взгляд, он словно пытался понять, что творится в ее голове.

– Извини. Давай обсудим все утром после кофе.

Он изумленно уставился на нее:

– Челси, которую я запомнил, не заставляла себя ждать.

Да, не заставляла, когда легла в его койку. Это он точно запомнил. Челси скривилась, скрывая смущение.

– Не обманывайся, Скотт. Ты никогда меня не знал.

Он поймал ее взгляд и долго смотрел, пока она не забеспокоилась.

– Может, и не знал, но не думаю, что только сейчас обманываюсь.

Не успела она ответить, как он вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Челси упала на кровать, чувствуя злость, досаду и стыд. Что он имел в виду? Разве она обманывала саму себя?

Его ноутбук стоял рядом. Она взглянула на дисплей, на котором все еще оставалась схема стоянки перед общинным центром.

Если Скотт прав – а он опытный снайпер и не мог ошибаться, – почему она год назад не погибла вместе с другими? И если Коннорс тогда оставил ее в живых, зачем ему охотиться за ней сейчас?

– Извини.

Скотт заморгал от света из коридора, хотя проснулся, едва услышав шаги Челси. Она с ноутбуком в руках стояла в дверном проеме его спальни, выглядела виноватой. И смущалась. То ли потому, что не любила извиняться, то ли потому, что на нем были одни трусы.

Выйдя из ее комнаты, он попросил Андре заступить на дежурство, а сам решил поспать. Утром подумал, что его аргументы показались ей достойными внимания. И она стала не такой колючей.

Скотт протер глаза и зевнул. Ей захотелось извиниться еще раз. Но только до того, как она взглянула на его обнаженную грудь и быстро отвела взгляд.

– Все в порядке.

Он ждал, что она уйдет, но она вошла в комнату. Села на край кровати, поставила ноутбук между ними, словно некий барьер.

– Прошел год. Зачем ему охотиться за мной? Вряд ли на него так подействовали мои свидетельские показания.

Скотт сел в кровати. Наверное, стоит все это обсудить именно сейчас.

– Ты была единственной свидетельницей стрельбы, но…

– Но я его там не видела! И не могла идентифицировать стрелка.

– Нельзя с тобой не согласиться. На суде ты ему особо не навредила. Его бы приговорили и с тобой, и без тебя.

Коннорс выехал со стоянки на «форде-таурусе» с номером, который запомнил один из спецназовцев, другим доказательством стала винтовка при нем. Этого было вполне достаточно для обвинительного вердикта.

Общественный защитник ничего толком не сказал, Коннорс ни слова не добавил в свое оправдание. Выступления родственников погибших тоже сыграли свою роль, и его отправили за решетку. Свидетельство еще одной женщины ничего в его судьбе изменить не могло.

Челси скрестила руки на груди, словно защищаясь от Коннорса и от того, что случилось в тот день. Скотт забеспокоился. Что с ней, с этой уверенной в себе, решительной переговорщицей, которая приехала к нему домой из кафе? Не верилось, что Клейтон Коннорс настолько выбил ее из колеи. Но спорить не решился, лишь сказал:

– Надо узнать, почему он за тобой охотится. Тогда мы наверняка его поймаем.

– Какой смысл ему сейчас меня убивать?

– Не знаю, Челси. – Скотт положил ладонь на ее руку, и она вздрогнула. Чтобы успокоить ее, он сказал: – Но здесь ты в безопасности.

– Я и не боюсь.

Однако по ее взгляду он понял, у нее на душе кошки скребут. Она верила, что он и Андре ее защитят. Лучше чем ничего, но он хотел больше. Намного больше.

– Отчего, по-твоему, на суде он ни слова не сказал в свою защиту? – Челси прервала размышления Скотта об их отношениях.

Он постарался поймать нить разговора. Сейчас не важно, окажется ли снова в его постели женщина, о которой он мечтал весь прошедший год. Он здесь на службе. И не вправе отвлекаться на что-то личное.

– А на какую защиту он мог рассчитывать? Кого-то разжалобить своим психическим расстройством, чтобы его признали душевнобольным?

– Не знаю. Мог хотя бы посетовать на превратности судьбы. Наверняка вызвал бы хоть какую-то симпатию. Кроме того, он отважно воевал. Товарищи погибали на его глазах. Адвокат говорил о психическом расстройстве, а он молчал.

– Я был только на части судебного процесса, – напомнил он Челси. Коннорсу следовало рассказать о своей роли в событиях того дня. Он не слушал адвоката, который говорил о его нездоровье и жизненных трудностях. Скотт заподозрил неладное. Кто-то что-то недоговаривал. – И видел, что глаза Коннорса словно остекленели. Он был явно не в себе. Может, адвокат не хотел давать ему слово, чтобы он не наговорил лишнего себе во вред.

– Тем не менее.

– Нам необходимо узнать, что им движет сейчас. – Не так уж важно, почему Коннорс молчал год назад, надо понять, почему теперь ищет Челси.

– Может, ему хочется еще кого-то во всем обвинить. Год назад он ополчился на военных. А теперь моя очередь.

По мнению Скотта, это абсурд, но он не был переговорщиком или специалистом-криминалистом.

– Завтра позвоню Элле. Может, у нее появятся какие-то идеи.

– Хорошая мысль. А почему не позвонить сейчас?

– Челси, – Скотт посмотрел на часы, – уже за полночь.

– Элла – сова, разве нет? В любом случае она сейчас в Академии.

– Позвоню ей завтра.

Челси его ответ не очень понравился, но она кивнула и встала.

– О'кей.

Когда она повернулась к двери, Скотт ее остановил.

– Если уж мы заговорили о его мотивах, позволь кое о чем спросить. – Он понимал, что не следует об этом говорить, но очень хотел все узнать. – Почему тебе не удалось вовлечь Коннорса в переговоры?

Она резко обернулась; он, вдруг осознав свою бестактность, восхитился ее огненным взглядом. В гневе она была намного красивее себя потухшей и разочарованной.

– Еще одна загадка. Не в твоих правилах так быстро сдаваться.

– Ты меня не знаешь. – Сжав зубы, она шагнула к нему, на ее тонких руках напряглись мускулы.

– Что ж, я об этом догадывался. А что же с твоей любимой работой? Я имею в виду, почему для тебя так важны именно переговоры?

Он думал, она предложит ему не совать свой нос, куда не следует, или просто пошлет подальше, но она спросила:

– А ты зачем пошел на службу в ФБР? – Она кипела от ярости, и он понял, что зашел слишком далеко. – Может, лучше поговорим о твоих мотивах? Что случилось с Мэгги?

Скотт резво вскочил с кровати, Челси вздрогнула. Прошло десять лет после нападения на его сестру, из-за чего он пришел в ФБР. Челси не первая среди его сослуживцев об этом спрашивала. Но ее вопрос вывел его из равновесия сильнее, чем любой ответ на его реплику.

«Может, настал момент истины, – подумалось ему, когда он смотрел в ее широко раскрытые глаза. – Как бы она это ни отрицала, ей удается читать чужие мысли». И сейчас она, воспользовавшись его временной слабостью, получила над ним власть и может от него избавиться.

– Хорошо, – почти прошептал он, – я тебе надоел, Челси? Прими мои поздравления. – И указал на дверь. – Уходи.

Глава 5

Какая муха ее укусила?

Челси мерила шагами комнату, не веря, что бросила в лицо Скотту слова о нападении на Мэгги. Погорячилась. И не важно, что Мэгги ее подруга. К тому же насильник все еще на свободе и ежегодно находит новую жертву.

Она запомнила, как он спрашивал ее о стрельбе. Судя по решительному виду, намеревался, во что бы то ни стало, добиться своего. С таким же взглядом она встретилась в баре, когда взяла его за руку и пошла к нему домой, где их ждала райская ночь. Но ее ужасала мысль заняться собственным психоанализом. Пусть все идет своим чередом. И тогда он, скорее всего, к ней вернется.

В отношении ее Скотт прав. Она хорошо понимала, чего хотят люди. Оборотная сторона медали – она понимала и чего они НЕ хотят. Порой на переговорах это более важно.

Где же она ошиблась в тот день? Конечно, времени было в обрез, и особо винить себя не стоит. Но все равно следовало установить контакт с Коннорсом. Все могло сложиться иначе, если бы она знала его армейскую историю. Когда солдаты долго служат вместе, они часто становятся как одна семья.

Она понимала, как велика была его потеря. Когда Челси было три годика, отец женился на женщине, которую она знала как свою мать. А ее родная мать служила в армии, как и отец, и погибла, когда дочери исполнился год.

Не важно, что Челси ее не помнила. Не важно, что ее связывали тесные узы с приемной матерью и сводными братьями. Все равно она тосковала и жалела, что не получила шанса поговорить с матерью.

Если бы она с самого начала знала об отношениях Коннорса с армией и опиралась на собственный опыт, было бы легче установить с ним контакт, ослабить решимость. Этих секунд могло хватить людям, чтобы укрыться в безопасном месте. Хотя, таком ли уж безопасном?

– Привет, Челси.

Доброжелательный голос Андре отвлек ее от неприятных мыслей. Она дотронулась до медальона на шее и кивнула ему. Он отложил книгу и махнул рукой в сторону телевизора на стене.

– Не спится? Хочешь посмотреть шоу?

Челси покачала головой и села в кресло у другой стены. Конечно, такой дом-укрытие не нуждается в особых украшениях, однако он выглядел очень уныло.

– Похоже, я дал маху, – посетовал Андре, словно читая ее мысли. – Хотя вряд ли мы проторчим здесь долго. ФБР мобилизовало все силы. Коннорса скоро найдут.

Челси скрестила ноги и посмотрела на него. Благодаря задумчивому виду он сильно отличался от озорника Скотта. Крепко сбитый, невозмутимый. Настоящий снайпер.

Если он и не знал истории взаимоотношений Челси и Скотта, наверняка бы скоро обо всем догадался.

– Вы со Скоттом давно работаете вместе? – вырвалось у Челси, и она лишь понадеялась, что не покажется излишне любопытной.

Андре слегка поднял брови.

– Года полтора. С тех пор как он поступил в антитеррористический спецназ.

Челси удивилась. Неужели Скотт служил там только полгода до бойни у общинного центра? А действовал он так уверенно, словно за его плечами многолетний опыт.

Андре посмотрел на нее, словно ожидая новых вопросов, но она встала. Незачем расспрашивать. Лучше поразмыслить, отчего ее жизни вдруг стала угрожать опасность.

– Мне надо позвонить, – сказала она Андре.

Он посмотрел на часы, потом на нее.

– Сейчас полвторого ночи.

– Ничего страшного. Мои братья живут в Калифорнии. А там сейчас пол-одиннадцатого. – Правда, звонить она собралась Элле Кортез.

Андре кивнул и снова взялся за книгу, проводив ее взглядом так, словно понимал, что она хитрит.

Элла ответила на втором звонке и голосом далеко не сонным.

– Элла? Это Челси Руссел.

– Челси. Подожди, Логан.

Челси не видела Эллу несколько месяцев, за это время подруга познакомилась с полицейским детективом и обручилась с ним.

Челси последние годы знакомилась с мужчинами, но о помолвке не было и речи. Но разве это не могло случиться в последние месяцы? Перед ее мысленным взором возник Скотт, но его кандидатуру она отбросила. Чувства к нему не имели ничего общего с любовью. Так, физическое влечение.

– Что случилось, Челси?

– Ты слышала о Коннорсе? – Незачем пока подруге знать, что она скрывается со Скоттом, нельзя даже имя его упоминать. Иначе Элла догадается об их непростых отношениях.

– Вроде он в бегах. Но ориентировки на него разослали полиции по всей стране, так что его наверняка скоро задержат. Ты хочешь где-то пожить, пока его не найдут?

Значит, Скотт ничего ей не говорил.

– Нет, спасибо. Хочу узнать твое мнение, как специалиста, по одному вопросу.

– Валяй.

Настоящая подруга! Челси даже заморгала он умиления.

– Ты знакома с его делом?

– Да, неплохо. А что тебя интересует?

– Я недавно узнала, что Коннорс мог меня застрелить, но не сделал этого.

После секундного молчания Элла сказала:

– Хочешь узнать, почему?

– Да. Может, я была там единственной женщиной?

– Вполне возможно, – голос Эллы звучал неуверенно.

– Или потому, что только я не военный?

– Это более вероятно. Но в таком случае стрельбу он вел более целенаправленно, чем решило ФБР. Обезумевший преступник, даже если сначала целился в кого-то конкретного, обычно палит во всех подряд или, по крайней мере, в тех, кто попадается на глаза.

– Ладно, а как насчет… – начала Челси, но Элла перебила:

– Он мог застрелить тебя до прибытия спецназа? По-твоему, он вряд ли бы сбежал, будь у него возможность всадить в тебя пулю?

– У него была возможность убить меня в любой момент.

– Хм-м.

Челси все сильнее опасалась, что даже Элла не в силах ей помочь. Интересно, почему. Непросто разгадать теперешние намерения и мотивы Коннорса и, таким образом, понять, что произошло в тот злополучный день.

Почему она осталась в живых, когда другие погибли? Мужчину, который лежал ближе всех к ней, ждала дома малышка дочь. Он кричал о ней, когда бежал к Челси.

– Это важно.

– Ну, Логан еще не освоился, у него не все ладится. Придется взяться за это дело мне. Ты не можешь приехать и рассказать, что происходило в тот день?

Челси посмотрела на закрытую дверь. Вряд ли Андре или Скотт куда-нибудь ее отпустят. Да и она не жаждала покидать безопасное место, пока Коннорса не поймали.

Не успела она ответить, как Элла продолжила:

– Чтобы реально тебе помочь, мне нужно больше информации. И я должна собственными глазами увидеть место преступления.

– Общинный центр? – Челси не бывала там после стрельбы. От одной мысли о возвращении туда ком застрял в горле.

– Мне надо все там осмотреть, сделаем это быстро и сразу уедем. Утром я занята, а сейчас все равно не сплю и до возвращения Логана ложиться не буду. Коннорс в бегах и вряд ли шныряет рядом с центром в надежде, что кто-то туда заявится посреди ночи. Что скажешь? Если согласишься, я приеду во всеоружии.

Челси глубоко вздохнула, вспомнив о ключах от машины на столе в гостиной. Элла права. Если Коннорс за ней и охотится, вряд ли ночью станет караулить.

– Встретимся через двадцать минут.

Рядом громко заурчал двигатель машины.

Скотт вскочил с кровати и метнулся в коридор к открытой двери кухни. У окна стоял Андре и смотрел, как джип выруливает на дорогу. Скотт витиевато выругался и посмотрел на товарища. Андре хмуро провожал взглядом отъезжающую машину.

– Я принимал душ, а Челси взяла ключи от твоего джипа и укатила.

Скотт еще раз выругался и посмотрел на свои голые ноги.

– Сейчас вернусь.

Он забежал в свою комнату, оделся и обулся. Сунул пистолет в кобуру, перекинул сумку через плечо и вернулся к Андре, который уже завел двигатель своей машины и открыл дверцу. Скотт на ходу закрыл дверцу, когда Андре уже выруливал на дорогу.

– Куда она рванула?

Андре лишь пожал плечами и надавил на газ. Они понеслись в ту сторону, куда направилась Челси.

– Она собиралась позвонить брату, а потом вышла из своей комнаты и уехала.

У Челси есть брат? Как же мало он о ней знает!

– Звонить ему в два часа ночи?!

– Сказала, что тот живет в Калифорнии, а там еще вечер. Соврала.

Скотт не стал подвергать сомнению предположение Андре. Он не был переговорщиком или специалистом-криминалистом, но обо всем догадался.

– Она звонила Элле. Они сейчас встретятся.

Скотт знал методы работы Эллы. Она внимательно осматривала место преступления, не слушая о нем по телефону и не копаясь в материалах дела. Но почему Челси поехала одна? Почему не позвала с собой Андре или не разбудила его?

– Она поехала в общинный центр!

– Ты уверен? – спросил Андре.

– Да, уверен.

Челси нетерпеливая. Странная для переговорщицы черта, ведь ей приходится выжидать, порой не один день. Если постоянно беседовать с вооруженным безумцем, он, возможно, не станет стрелять. Задача в том, чтобы уговорить его сдаться или, если необходимо, отвлечь и тем самым помочь спецназу или полиции решить проблему силовыми методами. Во время работы Челси себя сдерживала. Но не сегодня.

Андре прибавил скорости. Возможно, Челси поехала проселочными дорогами, или Скотт не угадал ее планов. Его джипа они не увидели.

– Никогда не поверю, что она угнала машину.

Андре лишь хмыкнул. Возможно, чтобы не говорить, куда следует прятать ключи от машины в следующий раз.

– Челси наверняка сама хотела оставаться в безопасном месте, пока Коннорса не поймали. Мне и в голову не приходило, что за ней нужно присматривать, как за ребенком.

– И мне не приходило, – процедил Скотт сквозь зубы. – А вот что на уме у Эллы, не знаю.

– Кто-нибудь говорил ей, что Челси взяли под защиту?

– Едва ли.

– Тогда вряд ли Челси угрожает опасность. Коннорс не станет искать где попало.

Наверное, так и есть, однако тревога не оставляла Скотта.

– Все равно, надо спешить.

Андре еще прибавил скорости, Скотт принялся звонить Элле. Но ему ответила лишь голосовая почта. С тем же результатом он попытался дозвониться до Челси. Угадал ли он ее намерения? Или они не отвечают на звонки по другим причинам?

– Ты когда-нибудь расскажешь, что у тебя было с этой женщиной? – Андре выразительно усмехнулся.

– Помнишь, год назад мы отмечали в кафе день рождения Бобби?

– Еще бы. Он так напился, что я отобрал у него ключи, и он спал у меня в ванне.

– Ты не уложил его спать в комнате для гостей?

– Уложить-то уложил. Но утром нашел его в ванне.

Скотт недоверчиво покачал головой, не представляя, как верзила Бобби, весом за сто килограмм, мог поместиться в ванне. Зато стал догадываться, почему их приятеля прозвали Бобби-ванна.

– Тем вечером в кафе я с ней и познакомился.

Андре осенило:

– Я еще у общинного центра заподозрил, что вы с ней не просто сослуживцы. Именно ради нее ты оставил нас накануне в кафе. Сказал, что уходишь, а сам торчал там еще час, пока все наши не стали расходиться по домам. Все болтал с блондинкой в углу бара. Так вот почему ты напросился на эту работу.

– Все именно так. – Скотт вытянулся, стараясь увидеть свой внедорожник. Но в свете фар только клубилась пыль от недавно проехавшей машины.

Андре покачал головой и сочувственно посмотрел на товарища.

– Ну, если это поднимет тебе настроение, она вчера тобой очень интересовалась.

– Правда? – Скотт пожалел, что не сумел скрыть своих чувств.

Андре улыбнулся:

– У тебя нервы не в порядке, дружище.

– Веди машину, – отрезал Скотт.

Впереди виднелся общинный центр, стоянку позади него освещали фонари, но в нем самом окна не светились. Темный джип Скотта стоял у заднего входа рядом с небольшим красным «корветом» Эллы. Ни Эллы, ни Челси нигде не было видно. Темнота никогда не вызывала у Скотта неприятных ощущений, но здесь стало не по себе.

– Не могли они настолько нас обогнать, – заметил Андре. – Наверное, они перед зданием, осматривают место происшествия.

Скотт согласно кивнул, все еще нервничая, первым выскочил из машины, предчувствуя недоброе.

– Не нравится мне все это.

Они не увидели ничего необычного. Андре выскочил из машины, с рукой на кобуре, и по привычке спецназовца стал внимательно осматриваться.

В общинном центре Скотта грызла тревога, возникло ощущение дежавю. В прошлый раз, пройдя по этому коридору, он увидел распростертые тела. И тогда он тоже спасал Челси.

На сей раз рядом бесшумно двигался Андре. Скотт слышал только стук своего сердца. И ничего не осматривал с помощью тактического зеркальца, просто шел в полумраке. Умом он понимал, что все в порядке, но неприятно ныло под ложечкой.

Женщины что-то увлеченно обсуждали посередине стоянки у главного входа. На Элле были брюки защитной раскраски и майка, длинные темные волосы увязаны в конский хвост, словно ее вытащили прямо из койки. Челси в тех же джинсах и футболке, в которых он видел ее часом раньше. Едва заметив его, она приняла прежний, независимый вид. Они направлялись к кирпичному навесу у входа, где Челси укрывалась в день стрельбы, но, увидев Скотта, повернули к нему. На лице Эллы отобразилось удивление, Челси смотрела виновато. Но обе держались бодро.

У Скотта словно камень с сердца свалился. Он взглянул на Андре, тот внимательно осматривал все вокруг.

– Челси, какого черта!

– Ложись! – вдруг воскликнул Андре. – Быстро! – И бросил руку к пистолету, но было слишком поздно.

Клейтон Коннорс выскочил из-за навеса у входа, где, очевидно, прятался. Не успел Андре в него прицелиться, а Скотт выхватить оружие из кобуры, как тот уже стоял за Челси, приставив пистолет к ее голове.

Глава 6

– Коннорс! – воскликнул Скотт и переместился влево для лучшего обзора.

Его охватила паника при виде Челси в качестве щита и Эллы рядом с матерым преступником. Он лихорадочно размышлял как опытный снайпер. Однако ему не удалось восстановить в памяти детальный вид автостоянки, на которой пролилась кровь первых жертв Коннорса.

Клейтон словно прилип к спине Челси. Скотт не мог выстрелить ему в голову без опасения задеть и ее, поэтому сразу отбросил мысль спустить курок.

Коннорс поворачивался вместе с Челси, не давая ни Скотту, ни Андре занять удобную позицию для прицеливания. Парень знал свое дело, сказывался боевой опыт.

– Бросайте оружие! – крикнул он. – Вы все!

Скотт не мог этого сделать. Даже не рассматривал такой вариант. Он не переговорщик, а спецназовец и не мог остаться безоружным в десяти футах от вооруженного безумца с заложником. Будь его воля, он никогда бы не вступил в поединок с бывшим солдатом уровня Коннорса. Прочитал его военную биографию и материалы дела. Тот имел боевые награды, был одним из самых метких стрелков в армии и вышел в отставку до того, как тронулся рассудком.

Смертельная опасность угрожала двум любимым женщинам Скотта. «Очень дорогим», – поправил он себя. Эллу он любил как младшую сестру и никогда бы себе не простил, если бы она пострадала из-за его непрофессиональных действий. Что же касается Челси, чувства к ней вспыхнули совсем недавно, их нельзя было пока назвать любовью. Но и о простом физическом влечении говорить не приходилось. Его слишком тянуло о ней позаботиться. Но сейчас требовалось сосредоточиться, чтобы обе остались живы.

Его все сильнее охватывала тревога. Он опустил пистолет, но не бросил на землю. При плохом развитии событий можно будет в любой момент прицелиться и выстрелить. А вот винтовка мертвым грузом лежала в сумке за спиной.

Судя по его голосу, Коннорс был готов на все. Скотт не мог бросить оружие, не мог отступить в сторону, однако опустил пистолет, поэтому безумец немного успокоился.

Андре последовал примеру товарища, Коннорс переключил внимание на Эллу, которая немного приблизилась к нему.

– Даже не думай об этом, – рявкнул он.

Элла подняла руки, пистолет оставался в кобуре. Сделала шаг назад. Скотт выругался про себя. Вступать в бой с сумасшедшим – последнее дело, тем более он стоит вплотную к Челси и легко ее застрелит. Скотт знал Эллу с шестилетнего возраста и представлял, чего от нее можно ждать. Она выбирала нужную тактику, вдумчиво, расчетливо и осторожно. Бездумно рисковать она не станет, а если Коннорса отвлечь, это облегчит ее задачу.

– Бросайте оружие, – приказал тот.

– Ты знаешь, мы не можем этого сделать, – ответил Скотт. Коннорсу не уйти живым, если он застрелит Челси. Но на всякий случай Скотт сказал: – Я агент антитеррористического спецназа Скотт Делакорте. Вроде несколько лет назад наши ребята тренировались вместе с вашими.

Коннорс издал звук разочарования и злости.

– Может, ты стреляешь и не хуже меня, Скотт Делакорте, верю. Но лучше не дергайся, и все будет хорошо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Челси.

Голос ее звучал ровно, словно беглые убийцы каждый день приставляли ей к затылку пистолеты. Скотт поймал ее вроде спокойный взгляд, но в глубине глаз мелькнули искорки эмоций, которые он не успел распознать, пока она не отвела взгляд, опустила руки, слегка согнув в локтях, словно готовясь что-то предпринять. Однако, если думает выхватить револьвер из кобуры и выстрелить в Коннорса, – это наверняка станет последним движением ее жизни. «Кровопролития не будет», – поклялся себе Скотт.

– Хорошенькая у тебя адресная книга, – многозначительно заметил Коннорс. – Только кому сейчас нужна вся эта писанина? Хотя я рад за тебя. – Он замолчал и не обратил внимания, как Скотт на дюйм сместился вправо, а Андре скользнул влево, стоя напротив Эллы. Он вроде бы старался занять позицию, с которой мог попасть в Коннорса, не задев Челси. Но Скотт слишком хорошо знал товарища. Отодвигаясь вбок, он вынуждал Коннорса следить в разных направлениях одновременно. То есть вертеть головой из стороны в сторону, а им надо было установить такое расположение действующих лиц, не вызвав его подозрений.

– Видел там и ее имя, – он коротко махнул стволом пистолета в сторону Эллы и снова приставил его к затылку Челси, – навел о ней справки. За последние месяцы она не раз отличилась. Ловила серийного убийцу, ее хвалили как агента ФБР. – Он хихикнул и добавил: – Я стал за ней следить. Ждал худшего, раз уж она такой опытный агент.

Элла побледнела. Они со Скоттом поняли, что это она привела сюда Коннорса и теперь корила себя, но это вина Скотта, а не ее. Челси следовало оставаться в безопасном месте. Он не имел права упускать ее из вида.

– Челси тогда просто выполняла свою работу, – напомнила Элла.

– Ну да, я в нее и не целился, – рыкнул Коннорс.

– Знаю, – ответила Челси. – Ты вполне мог меня застрелить с тех трибун. Весьма признательна, что не сделал этого. Спасибо.

Она по-прежнему избегала взгляда Скотта. Элла смотрела на нее одобрительно. Судя по всему, она старалась установить человеческий контакт с Коннорсом, чтобы он не смог ее убить. Хитрая задумка, напомнить, что он не застрелил ее год назад и тем самым спас ей жизнь. Если он почувствует себя спасителем, ему будет психологически труднее убить ее сейчас.

Скотт все понял. Но по горькому опыту знал, такие убийцы часто действуют вопреки всякой логике, стреляют в людей, с которыми связаны тесными узами. По инструкциям ФБР, применять силу спецназовцы могли только в крайнем случае. Главное, спасти людей, защитить других агентов и даже самого безумца. Он старался следовать инструкциям, но убийца уже доказал, что способен на все. А значит, если захочет выстрелить, выстрелит точно.

– Сейчас я не собираюсь тебя убивать. – Коннорс не убрал пистолет от головы Челси. – Не знал, что вас столько сюда понаедет. Подари мне несколько минут своего времени, и потом вы все поедете по домам.

– Объясни, зачем тебе это нужно, – вкрадчиво заметила Челси.

Очевидно, таким голосом она вела переговоры с преступниками. Скотту такая манера пришлась по душе. Раньше он не видел ее в деле.

– Ты не воспользовался своим шансом на суде, – добавила Челси до того, как Коннорс успел ответить. – Но можешь сделать это сейчас. Позволь нам задержать тебя, мы найдем тебе защитника. Любого, какого захочешь. Расскажем людям твою версию, они тебя поймут.

– Не нужен мне никакой защитник, обратно в тюрьму я не пойду. И наплевать, кто меня поймет. – Он заговорил приглушенным голосом: – Никто не хочет ничего понимать. И нечего здесь понимать. Я сошел с ума. И заслужил то, что получил.

Он умолк. Скотт чуть передвинул руки, все еще сжимая «глок», но не мог его поднять и прицелиться.

Тирада Челси сработала. По крайней мере, отвлекла внимание Коннорса от Скотта, который еще немного сместился влево. Коннорс продолжил:

– Хочу поговорить с тобой, Челси. Год назад ты обещала кое-что со мной обсудить. Ну, вот и давай побеседуем.

– О'кей.

– Но твоих уговоров я слышать не хочу. Будь внимательна. Времени у нас достаточно.

– Конечно, – вступила в разговор Элла. – Получишь столько времени, сколько тебе нужно.

Коннорс немного выпрямился и взглянул на Эллу из-за головы Челси, твердо держа пистолет. И показался лишь чуть-чуть, не давая возможности Скотту произвести разящий выстрел. Чтобы обезоружить его, нужно прицелиться очень точно и попасть в еле видную часть тела. Коннорс, опытный стрелок, все это прекрасно понимал и знал, насколько может высунуться. Удивляло лишь то, что он вообще хоть слегка открылся.

Может, тем самым дал знак Скотту и Андре, что их намерения для него не тайна.

Выглядел он ужасно. Налитые кровью глаза, заострившиеся черты лица, круги усталости. Но, в отличие от суда, не ушел в себя. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что вряд ли бы принял спонтанное решение. Плохо потому, что настороже и готов к немедленным действиям. Перед побоищем год назад он наглотался таблеток, но все равно каждым выстрелом поражал цель. А теперь со свежей головой застрелил бы Челси и Эллу прежде, чем Скотт и Андре успели бы вскинуть пистолеты.

Коннорс снова укрылся за спиной Челси и неожиданно промолвил:

– Это была не моя идея.

Скотт понял, что он говорит не с ними, а с Челси.

Элла медленно опустила руки, Коннорс тотчас направил на нее пистолет, она снова подняла руки. Затем он снова прижал ствол к голове Челси.

– А чья это была идея? – Скотт понял, что она не совсем довольна ходом переговоров.

Он еще немного передвинулся. Сначала переступил правой ногой, потом левой, по-прежнему не в состоянии прицелиться. Но если Челси его отвлечет…

– Одного друга, – промолвил Коннорс, и стало ясно, что дружба давно закончилась.

– Друг сказал, чтобы ты пришел сюда в тот день? По-твоему, справедливо, что он на свободе, не понес никакого наказания?

Не в этом дело. – Коннорс махнул пистолетом у головы Челси.

Он был сильно возбужден. Когда Скотт еще чуть-чуть передвинулся, очень медленно, ему хотелось выругаться.

– Его зовут Майк Данверс. Его перевели из нашего подразделения как раз перед… – Коннорс запнулся, – перед взрывом той бомбы. За несколько дней.

– А он не имел отношения к бомбе? Об армейских порядках я знаю не понаслышке, Клейтон. Ты знал, что мои родители служили в армии? Я могу тебе помочь. Пожалуйста, опусти пистолет, давай поговорим об этом с глазу на глаз.

– Данверс не имел к бомбе никакого отношения. Слушайте! – рявкнул Коннорс и перевел пистолет с Челси на Скотта, не выглядывая из-за нее. – Не двигайтесь!

Скотт оценил возможности для стрельбы. Он мог попасть в левую ногу Коннорса, но вряд ли бы повредил артерию. Коннорс солдат, и если он откроет огонь, успеет ли Челси отскочить в сторону достаточно быстро, чтобы произвести разящий выстрел?

Скотта подмывало надавить на спусковой крючок, поскольку Коннорс все сильнее возбуждался. Но он сомневался, что все пройдет удачно, и поэтому замер на месте.

Коннорс снова наставил пистолет в затылок Челси, шансов его опередить не осталось.

– Замолчите, – потребовал он. – Просто слушайте.

Скотт увидел, как напряглись Андре и Элла, заметил усталость на лице Эллы, ей было тяжело держать руки у головы и явно все сильнее хотелось выстрелить. Андре хмурился. Судя по всему, не ждал от происходящего ничего хорошего.

– Мне долго промывали мозги, понимаете? – продолжал Коннорс. – Я и так сидел на успокоительных таблетках, а перед тем днем мне увеличили дозу. Они знали, как я ненавижу военных, потому что бомба не должна была взорваться, мы не должны были оказываться на той дороге. Она контролировалась повстанцами, и нас не следовало посылать тем маршрутом. Они вообще не должны были посылать туда наше подразделение. Мы только что выполнили опасное задание и очень устали. Если бы мы отдохнули, наверняка заметили опасность. Но нам сказали, что больше послать некого. Только нас. – Коннорс так сжал пистолет, что костяшки пальцев побелели. – А потом они прислали парня, который должен был находиться в том бронетранспортере, ему тоже предстояло погибнуть в тот день, но он не погиб. Он и подговорил меня на это дело. Челси быстро изменилась в лице, Скотт не успел ничего сообразить. Она тихо промолвила:

– Майк Данверс. – Она демонстрировала внимание к истории Коннорса. Правило номер один в переговорах.

Видимо, она правильно сделала. Скотт еще чуть сдвинулся вправо и заметил, как Коннорс за спиной Челси немного расслабился.

– Да. Верно. Именно Майк один из тех, кто подбил меня на это. – Он кивнул, опустив плечи. Впервые после приезда сюда у Скотта мелькнула надежда на благополучный исход.

– И ты хочешь, чтобы он взял на себя долю вины за произошедшее. Сочувствую тебе, Клейтон. Но это надо сделать правильно. Ты ведь понимаешь, не так ли? Я могу начать расследование.

– Не заговаривай мне зубы, Челси. У военных тоже есть переговорщики. Вся штука в том, что у меня особый интерес к тебе. И ты узнаешь кое-что для меня, иначе и самой себе не поможешь. Тебе тоже нужно все выяснить о том дне. Я прав?

– Да, – прошептала Челси. И громче: – Как я найду Майка?

– Если бы знал, к тебе бы не обращался. Он залег на дно. Не высовывается. Но он не сам все это придумал. Не настолько хорошо соображает и не настолько кровожадный. Кто-то навел его на меня. И я хочу выяснить, кто меня втравил и зачем.

– А почему именно сейчас, Клейтон? – Скотт на всякий случай начал поднимать пистолет, миллиметр за миллиметром.

– Я сбежал, – ответил Коннорс с болью в голосе. – И наконец понял, что натворил, мстил не тем, кому надо. Но я догадался, все это устроено неспроста. Почему-то они хотели, чтобы я застрелил людей. И дело не в том, что мне втолковывал Майк. Люди с вербовочного пункта не посылали наше подразделение на ту дорогу, где погибли все мои товарищи. – В его голосе зазвучали гневные нотки, а рука с пистолетом задрожала. – Я стал пешкой в чужой игре. Но не хочу расплачиваться за все в одиночку.

Лицо Эллы приняло испуганное выражение, Скотт мгновенно понял, что дело идет к концу. Коннорс хочет забрать с собой Челси.

Он глубоко вздохнул, готовый выхватить пистолет и на выдохе нажать на спусковой крючок. В этот момент воздух расколол звук выстрела.

Огонь вел не Коннорс.

– Бегите! – воскликнул Скотт, а Коннорс мгновенно отпустил Челси и направил пистолет в сторону новой угрозы.

Челси схватила за руку Эллу, и они помчались к входу в общинный центр, где она укрывалась год назад.

Андре бросился к Скотту, в то же время держа на прицеле Коннорса. Скотт искал глазами нового стрелка, но за освещенной фонарями стоянкой было темно.

Рядом с центром было почти пустынно. Только заброшенные фермы, от которых эхом отразился звук выстрела. И трибуны. Несколько сараев. Откуда же стреляли? И кто это был?

Скотт обежал здание, хотя даже если бы увидел цель, попасть с такого большого расстояния было бы трудно. Андре бежал рядом, Коннорс вдруг повернулся и бросился к трибунам, где припарковался год назад.

Не там ли его сообщник?

Прозвучал еще один выстрел, фонарь лопнул, посыпались стекла, стоянка погрузилась во мрак.

Глава 7

– Быстро отсюда! Быстро!

Челси в темноте бежала к навесу над входом в центр. Правую руку она ободрала о кирпичи, за левый локоть придерживала Элла. После двух выстрелов повисла тишина. Только в ушах звенело и вспоминались крики, звучавшие здесь годом раньше. Где-то позади на открытом пространстве все еще под чьим-то прицелом оставались Скотт и Андре.

Конечно, они с Эллой тоже могли стать хорошей мишенью, если стрелок располагался на трибунах так же высоко, как годом раньше Коннорс. Челси дернула Эллу к себе, по другую сторону выступа, где пули не могли их достать. В ушах еще звенели выстрелы, когда рядом послышались шаги. Скотт или Андре? А может, Коннорс?

Челси обернулась, отпустила руку Эллы и вытащила пистолет. Заморгала, но ее глаза слишком медленно привыкали к темноте. Перед взором мелькали светлые пятна после ослепившей ее лопнувшей лампы. Человек подходил ближе. Или двое?

– Это мы, Челси, – отозвался Скотт.

У нее отлегло от сердца. Его не застрелили.

– Пригнитесь, – прошептал Андре.

Челси прижалась к двери, и тут прозвучал еще один выстрел.

Кто-то продолжал вести огонь.

– Вперед, – скомандовал Скотт. – Он засел на трибунах. И его не видно. Он все еще может в нас попасть. – Скотт и Андре прицелились в темноту, закрывая собой их с Эллой. Челси совсем не хотелось, чтобы кто-то из них погиб из-за нее.

Ситуация изменилась, когда она сдернула футболку, обмотала руку и со всей силы ударила в стекло входной двери, едва не вывихнув плечо. Стекло треснуло, а от второго удара разбилось. Размотав футболку, она просунула руку внутрь и нащупала ручку с другой стороны, порезавшись осколками. Дверь со скрипом открылась, Челси вытащила руку из проема, не обращая внимания на рану, открыла дверь шире и скользнула внутрь.

Элла последовала за ней, к ним присоединились Скотт и Андре.

– Вперед, – скомандовал Скотт. – Пройдем внутрь и вызовем подмогу.

За его словами последовали три выстрела.

– Сейчас. – Андре набирал номер на мобильнике. – Здесь стрельба, – сообщил он. – Нас четверо. Стрелков двое, огонь ведет один. Другой – Клейтон Коннорс.

– Это не машина? – прервал Скотт, Андре замолчал.

Челси услышала, как заводится двигатель, взвизгнули шины. Она посмотрела на Скотта. Он имел сосредоточенный вид, как тогда, когда уговаривал Коннорса сдаться. Скорее всего, размышлял, где припаркована та машина.

– Рядом с трибунами, – прошептала она.

Взревел двигатель еще одной машины, на этот раз там, где, по мнению Скотта, укрывался стрелок.

– Похоже, оба уехали, – добавил Андре в телефон, Челси услышала, как Скотт повернулся к ней, кипя от ярости, его темные глаза сузились.

– Что ты себе позволяешь? Могла здесь погибнуть и Эллу погубить!

– Элла сама может о себе позаботиться, – сухо заметила она.

Он повернулся к ее подруге:

– Насколько могу видеть, детка, сработала ты не очень хорошо.

– Хватит. – Челси встала между ними. – Это я ей позвонила. Тебе не терпится всех вокруг обвинить? Хорошо. Но Элла ни при чем, адресуй свой гнев мне.

Она ждала, что он так и сделает. Начнет кричать, что она уехала, едва не угробила подругу. Но он просто смотрел на нее, сжав зубы так, что они едва не скрипели.

Элла шагнула вперед и по-свойски, как родной человек, похлопала его по плечу.

– Простим Скотта. Он чуть-чуть перестарался, когда взял на себя роль старшего брата.

– Челси мне не сестра, – рыкнул он.

Челси скривилась от его тона, но к ней повернулась Элла. От взгляда подруги она покраснела до ушей. Элла сжала губы, словно сдерживая улыбку, кивнула и повернулась к слегка смущенному Скотту.

– Пора заканчивать с этой мыльной оперой, – заметил Андре. – Скоро приедет подмога.

– Хорошо. – Скотт снова посерьезнел. – Стрелки, судя по всему, уехали. А нам надо подождать наших ребят. – Он сунул пистолет в кобуру.

Челси вдруг поняла, что все еще крепко сжимает свой «глок», и спрятала его, поежившись от осколка стекла в руке.

Скотт хмуро осмотрел ее локоть, осторожно вытащил осколок, она почти ничего не почувствовала. Он только приобнял ее и поднял ей руку, чтобы удобнее извлечь стекло.

Она стояла с окровавленной рукой, все еще укрываясь от незримого стрелка, и думала о его теплых пальцах. Потрогала локоть. Тот побаливал. Надо протереть рану перекисью водорода, и все будет в порядке.

– Спасибо.

От ощущения его близости все вокруг – весь мир – перестало иметь значение. Что в этом парне заставляло ее забывать обо всем? Она шагнула назад, стараясь подавить реакцию тела на его прикосновение. Ей пришло в голову скорректировать его реплику о двух стрелках.

– Коннорс здесь не стрелял.

– На этот раз, – добавил Скотт.

Элла взглянула на Челси:

– Ты же не думаешь, что в нас стрелял тот, другой?

– Стрельба продолжалась и когда мы вошли в дом. Думаю, охота шла за Коннорсом.

– Не могу поверить, что ты попалась на его удочку. – Скотт пристально посмотрел на нее, а его обычно магнетический взгляд стал суровым и непреклонным.

Ей казалось, что он с трудом себя сдерживает. Всю дорогу обратно хмурился и о чем-то размышлял. Она ждала взрыва, а когда его не последовало, решила, что ей повезло.

Но, едва войдя в дом, он подошел к ней вплотную, едва не коснувшись, перегородил дорогу. Не кричал, но злость была еще хуже.

– У него была возможность убить меня. – Челси подавляла желание отступить.

– Хватит вам пререкаться. – Андре попытался пройти мимо них.

Челси не позволила ему проскользнуть, схватив за рукав, прежде чем он прошел на кухню.

– Коннорс мог застрелить меня еще до того, как я его увидела. Но он не собирался меня убивать.

Андре остановился, скрестил руки на груди и нахмурился.

– Он не выстрелил бы, потому что после твоей гибели не смог бы использовать тебя как козырь, – заметил Скотт. – Взял бы заложницей и остался жив. А если бы застрелил, сам бы тут же получил от меня пулю.

– Вам все это не надоело? – тихо спросил Андре.

Не обращая на него внимания, Челси сказала:

– О'кей, тогда почему второй стрелок продолжал вести огонь, когда мы уже были внутри центра? Он целился не в нас, а в Коннорса.

– Или хотел, чтобы мы так решили, – возразил Скотт. – Если целился в Коннорса, он или совсем никудышный стрелок, или нарочно промахнулся. Фонарь-то разбил без труда.

– И тем самым дал Коннорсу возможность уйти, – согласился Андре. – Единственный вариант, при котором он остался жив и на него не надели наручники.

– Может, планировалось уничтожить всех нас, но стрелок не мог этого сделать, одновременно обеспечивая безопасность Коннорса. Поэтому разбил пулей фонарь, – добавил Скотт. – А в темноте уже нас не видел.

Челси усомнилась. Аргументы весомые. Кроме того, ее внимание Коннорс приковал стволом пистолета у затылка. На переговорном тренинге они занимались разными мелочами. Слова, интонация, громкость голоса. Все это помогает выяснить намерения преступника, но только если переговорщик его не видит, а чаще всего он его не видит. Однако Коннорс говорил слишком страстно и убежденно.

– Ты совсем ему не веришь? – спросила Челси.

– Послушай, как давно ты в ФБР? Преступные сговоры случаются редко, потому что не приводят к успеху. Кто-то всегда сболтнет лишнее. Кроме того, с какой стати этот Данверс стал бы убеждать Коннорса убивать людей? Зато у Коннорса был несомненный повод открыть стрельбу.

– И тем не менее кто-то продолжал стрелять, когда мы уже укрылись в здании.

– Этот человек старался нас оттуда не выпустить, – возразил Скотт.

– Не думаю. Вряд ли тот парень заодно с Коннорсом. Коннорс верил в то, что нам говорил.

– Его уверенность не доказывает правоты, – вставил Андре. – Он признал, что перед стрельбой наглотался таблеток. Участие в этом деле Данверса могло привидеться ему в галлюцинациях. Или он убедил себя в этом, когда сидел в тюрьме, потому что переживал из-за своей вины.

Эти доводы звучали вполне резонно, однако Челси чувствовала, что все обстоит по-другому.

– Было что-то в его голосе…

– Ты вступила с ним в диалог год назад? Я думал, говорила одна ты. Или он тоже? Он тогда тебе что-то сказал?

Она жалела, что Коннорс не говорил, не дал ей возможности установить с ним контакт. Будь она более опытной, как Мартин Дженнингс, тогда, может быть… Но Мартина тогда там не было. Все зависело от нее.

– Ты же читал материалы дела. Он ничего не говорил. Просто стрелял. – И продолжал стрелять, пока в живых не осталась только она.

Ее снова пронзила знакомая боль оттого, что не спасла людей, хотя это ее обязанность. Вдобавок сама осталась жива.

Должно быть, Скотт уловил отчаянные нотки в ее голосе.

– Когда мы составим отчет, кто-то займется Данверсом. Если Коннорс говорил правду, мы это узнаем. В противном случае напрашивается вывод, что Коннорсу помогал сообщник.

Он прав, но Челси не могла с ним согласиться. Ей захотелось снова посмотреть материалы дела, как раньше советовал Скотт.

– Если теперь он хотел меня убить, зачем ему второй стрелок? Он вообще мог застрелить меня год назад, так? Но не застрелил. Зачем сейчас? Он знал, что встретит меня там, но не знал, что рядом со мной окажутся два профессиональных снайпера. Ну, и зачем понадобился сообщник?

– На всякий случай, Челси. Может, ты и не снайпер, но агент ФБР. Второй стрелок гарантировал, что его не арестуют, а убивать тебя намерения не имел. Коннорсу помогал, не пытаясь его убить.

Челси отступила, обходя Скотта. Надо посмотреть материалы дела.

– По-прежнему считаю, что пули предназначались Коннорсу. Только почему?

Скотт преградил ей дорогу и опять рассердился, но теперь на его лице отобразилась гамма чувств, от которой по коже Челси пробежали мурашки.

– Думаешь, тебе удастся так легко ускользнуть?

Она посмотрела через его плечо в надежде на помощь Андре, но тот уже вышел незаметно для нее. Не желая показывать Скотту, какое он производит на нее впечатление, она расправила плечи и твердым голосом произнесла:

– Извини, что уехала.

– И угнала мою машину?

Она постаралась не улыбнуться в ответ.

– И за это тоже. Если тебе будет угодно, я планировала ее одолжить.

Скотт снова помрачнел и шагнул к ней так, что их тела соприкоснулись. Она откинула голову назад, чтобы он мог заглянуть ей в глаза, но сразу поняла свою ошибку. Он не только сердился, его сильно влекло к ней.

Казалось, что время замерло, когда она ждала, что он склонится чуть ниже. Чтобы прильнуть губами к ее губам. А она забудет, что скрывается от убийцы, который почему-то с ее помощью хочет доказать, что действовал не один. И забудет о своей неудаче на переговорах, без которой не было бы этой минуты. Забудет о погибших людях, которые, казалось, никогда не исчезнут из ее памяти. Забудет обо всем на свете, кроме сладости быть вместе с ним, пусть даже всего одну ночь.

Но он не шелохнулся. Смотрел, словно ожидая ее встречного движения.

Она не шелохнулась. Если прикоснется к нему, что бы ни случилось между ними дальше, это будет ее вина. Она сделала слишком много ошибок год назад. Ошибок, которых обещала себе не повторять.

Внезапно осознав, что ей не хватает воздуха, она вздохнула.

– Думаю, лучше нам посмотреть материалы дела в другой раз.

– Ты могла убить себя этой ночью, Челси, – рявкнул он и вдруг нежно ее обнял.

Она прильнула к нему, как к самому близкому на свете человеку, закрыла глаза. Его сильные руки обвивали ее, пальцы приятно гладили волосы. Она вдыхала его запах, вспоминая, как тогда он заехал в кафе из Оперативного отдела, жадно пила аромат, который вызывал ассоциации с его домом, сумасшедшим сексом, и как она замирала от восторга в его объятиях. Теперь к ней вернулись похожие ощущения.

Как ни парадоксально, до второго свидания дело не дошло, прежде всего, из-за занятости обоих. А потом она стала отвергать его предложения. Тем не менее связующая нить не порвалась даже после стрельбы, даже с учетом его репутации. Оказавшись снова в его объятиях, она остро это почувствовала. Обхватила его за талию и так стояла, не двигаясь. Обнимала платонически, почти по-приятельски, тем не менее чувствовала себя как никогда прежде близкой ему. Ощущала друга, а не партнера на одну ночь.

Уровень адреналина снизился, ее мышцы расслабились. Она прижималась к нему и думала, что он оставался под прицелом стрелка, когда они с Эллой бежали к укрытию. Его могли убить. По ее вине. Снова.

Заныло в груди, она закрыла глаза. С ним все хорошо. С Андре все хорошо. С Эллой все хорошо. Но когда она представила, чем все могло закончиться, невольно застонала. Дыхание стало прерывистым, хотя она сдерживала себя, а стоящий так близко Скотт не мог почувствовать ее душевных мук. Он гладил ее по волосам, она ощущала его дыхание, боль постепенно стихала, уступая нараставшему желанию почувствовать его губы.

– Ты не могла знать, что там окажется Коннорс. Мне очень не понравилось, что ты куда-то поехала без меня, но никто из нас не ждал увидеть его там. Это не твоя вина.

– Ха, – разозлилась она. – Как раз моя. Всякий раз, когда попадаю в общинный центр, ставлю под угрозу… – и осеклась, попыталась отодвинуться от него, он ее удержал:

– Не казни себя. Знаешь же, что не права.

Она еще сильнее начала вырываться и высвободилась из его объятий, натолкнулась на стену и выпрямилась. Он шагнул к ней, она вскинула трясущуюся руку.

– Я устала, хочу немного поспать. Утром посмотрим это дело. И надо навести справки о Майке Данверсе.

Она быстро выскользнула из комнаты, он не успел ее остановить.

– Надо ли мне следить, чтобы она не выскочила из окна спальни? – спросил Андре, когда Скотт вошел.

После разговора с Челси он полчаса тщетно пытался заснуть. Скотт вздохнул, хотя и понимал, что Андре шутит. Окно прочно закрыто, вылезти бесшумно невозможно. Он откинул голову на спинку кресла, понимая, что здесь тоже можно неплохо подремать.

– Никуда она не сбежит. Винит себя за события этой ночи.

– Вот не нужно уезжать без нас, но кто мог подумать, что там ее поджидает Коннорс.

– Я пытался ей объяснить.

– Она сама из ФБР, все знает не хуже нас, угроза может исходить откуда угодно. Или нам вообще незачем скрываться? – Скотт надеялся, что Челси спит и не слышит их разговора. – Я все понимаю. Если бы этот парень охотился за мной, я бы как следует спрятался и поручил кому-нибудь другому с этим разбираться.

– Она винит себя и за то, что произошло год назад, и за эту ночь. Честно говоря, не все понятно. До того как заняться переговорами, она служила в антитеррористическом подразделении. И наверняка сталкивалась с подобными случаями.

– Напичканный таблетками обезумевший киллер – это совсем другое.

– Конечно, но…

– Серьезно. Представь, мы приезжаем, входим, укладываем парня на землю. Что в этой работе хуже всего?

– Ожидание.

– Верно. У нее только это и было. Ты имел дело с переговорщиками. Сидят в отдалении, ведут диалог с преступниками, подлаживаясь под них, иногда якобы соглашаясь с их доводами. Но может оказаться, что эти старания ничего не дали. Ненавижу такую работу.

– Все так. Но у нее особые способности.

– Она и сегодня держалась молодцом. Даже смогла его разговорить.

– До последнего слова. – Когда стрелок открыл огонь, Скотту показалось, что Коннорс решил таким способом свести счеты с жизнью.

– Поэтому переговорщики никогда и не показываются.

Скотт молчал, и Андре стукнул его книгой по ноге.

– Давай спать, дружище.

– Да, да.

Его размышления прервали вскрик и ругательства из комнаты Челси. Скотт мгновенно проснулся. Надел кобуру, в два прыжка добежал до ее двери и распахнул.

Она повернулась к нему, словно вдруг проснувшись, но в комнате больше никого не было. Никто сюда не мог проникнуть.

Скоро его глаза привыкли к темноте. Он уже хотел извиниться, но слова повисли на языке, когда он к ней приблизился. Она выглядела сильно напуганной от внезапного пробуждения.

– Что случилось?

– Ничего. – Она качала головой, но, очевидно, лгала. – Ничего.

– Ложиться спать сразу после всего случившегося не самая хорошая мысль.

Она скривилась, он не смог удержаться, чтобы не подойти ближе, остановился рядом с кроватью.

– Мне приснилось то, что было год назад. Что я говорила Коннорсу.

Скотт присел на край кровати, она отодвинула от него ноги.

– Что ты говорила?

Она прижала колени к груди.

– Ничего, что бы помогло делу. Использовала стандартные приемы, которым нас учили. Прежде всего, с человеком надо установить контакт, вызвать доверие. Дальше мы не заходили. А все произошло очень быстро. Что бы я ни делала, он не сказал ни слова.

– Очевидно, ты произвела на него впечатление. Он оставил тебя в живых, выбрал для помощи. Он тебе доверяет. Почему? – Впадинка между его бровями углубилась.

– Если бы он решил в тот день меня убить…

– Почему он не продолжил этот разговор?

– Послушай. Если бы он решил меня убить, когда бы он это сделал?

Скотту вопрос не понравился, зато дошел его смысл.

– Его целью сначала были военные. По какой-то причине он повел на них охоту и не хотел никому показываться на глаза, что вполне могло произойти, если бы он хотел перестрелять больше народу. Словом, если его что-то не вывело из себя, как ты полагаешь, он подождал свою первую жертву, а тебя застрелил бы последней.

– Я сказала, что он не одинок. За секунду до того, как он застрелил последнего из них.

Глава 8

– По-твоему, в тот день он смотрел на меня, словно на сообщницу? – Челси почувствовала тошноту.

Ей бы следовало анализировать, о чем противник думает, чего хочет, чтобы направить его мысли в нужное русло. Главное правило – не лгать без крайней необходимости, стараться говорить правду. С человеком трудно установить контакт, если он не испытывает симпатии к собеседнику. Поэтому для достижения успеха переговорщику надо, во что бы то ни стало, вызвать к себе доверие.

Разумеется, на тренировках она научилась анализировать фатальные решения, жизненные неурядицы и даже недостойные поступки, которые в итоге заставили человека взяться за оружие. Понять его крайне важно. Но проникнуться симпатией к потенциальному убийце? На такое она пойти не могла. Просто изображала дружеское соучастие перед преступником.

Сыграть такую роль совсем не трудно. У каждого противника есть своя слабая струнка. Например, мужчина иногда берет в заложники собственного ребенка из ненависти к бывшей жене, но чаще из любви к малышу. Их учили выявлять и использовать эту отцовскую любовь, убеждать мужчину, что, оторвав ребенка от матери, он отнюдь не завоюет его симпатии. Челси настраивалась примерно на такое развитие событий.

Чего не хватает человеку, взявшемуся за оружие? Как убедить, что она готова помочь ему получить желаемое?

С Коннорсом дело приняло неожиданный оборот. Она понятия не имела, чего он хочет. Так и сяк к нему подъезжала. В конце концов сказала, что он не одинок, и она хочет помочь. К этому моменту один военный, у которого осталась годовалая дочка, мчался к ней. И почти успел добежать. Коннорс сделал небольшую паузу между выстрелами и всадил в него пулю. Затем остановился. И оставил ее в живых. Она взглянула на Скотта, тот что-то говорил.

– А?

– Челси!

– У него не было близких родственников?

– У Коннорса? Нет, судя по документам.

– Надо узнать, посещал ли его кто-то в тюрьме.

– Хорошо, но послушай, ты можешь, положа руку на сердце…

Она улыбнулась ему. Словно извиняясь, хотя могла бы и ответить, но он выглядел слишком обеспокоенным, тревожился он за нее.

– Знаю. Моей вины в этом нет.

– Знаешь, похоже, ты переживала из-за этого весь год.

Да, переживала. Чувствовала свою вину. Но теперь, когда Коннорс в бегах и ждет от нее помощи, нет смысла терзаться. Она решилась разобраться, возможно, пришло время и выяснить, что случилось и со Скоттом. Может, придется взглянуть правде в глаза и в личной жизни. После ночи безумного секса с ним у нее возникли неожиданные чувства, что уж отрицать, и от них изнемогали ее душа и тело. Она страдала от ревности. А теперь от его взгляда, полного заботы, ее тянуло к нему еще сильнее. Хотелось чувствовать его руки на талии, его губы на губах. Взять его прилюдно за руку, как Элла в общинном центре. Быть с ним вместе, и не только ради секса. К его удивлению, она наклонилась к нему.

Он убрал ладонь с ее руки, которая его гладила, обнял ее за талию. Другой рукой скользнул под бедра. Она потянулась к нему. Его губы нашли ее губы, язык проник ей в рот. Она прижалась плотнее и целовала так, словно ждала этих мгновений годы. Желание все сильнее разгоралось, словно они впервые вместе. Интерес к другим мужчинам ничто в сравнении с ее влечением к нему.

Их близость ощущалась ею как нечто совершенно естественное, несмотря на то что она мало его знала, а то, что знала, не вызвало доверия как у женщины. Тем не менее в эти минуты ее не заботило, правильно ли она поступает. Лишь стремление быть ближе к нему. Она извивалась, прижималась плотнее, одновременно стараясь снять с него рубашку. Он улыбнулся ей, чуть отодвинулся.

– Дверь открыта.

Она замерла от его слов. Если решиться на это, не пойдут ли слухи, как в Лос-Анджелесе? Не пострадает ли ее репутация? Не станут ли судачить о том, что она спит с другими агентами? Но рядом со Скоттом она забыла об осмотрительности.

– Закрой! – Челси принялась расстегивать рубашку.

Он застонал, заскользив по ее спине, затем по талии. Повернул ее, чтобы прижаться удобнее.

Она обняла ногами его талию. Слова не требовались. Ему следовало угадать ее желание по движениям бедер.

– Ох-х… – Его пальцы сильнее впились в ее талию, потом он чуть оттолкнул ее. – Челси! Ты причинила мне столько… – Он тяжело вздохнул, словно не веря тому, что она рядом. – Не хочу, чтобы повторилось утро, когда ты ушла от меня.

Она, изумленная, высвободилась.

– Тебе тоже стоит сменить привычки. – Ведь это он прославился романами на одну ночь. И должен понять, каково это для другой стороны.

– Ничего подобного. У меня не было таких намерений.

– Ох, давай…

– Да, у меня были короткие романы. Признаю. Но я никогда не убегал так трусливо, не бросал никого посреди ночи.

Челси уперла кулаки в бедра. Злые слова погасли на устах. Что она могла возразить, если тогда струсила? По крайней мере, последний год упорно подавляла свое естество вместо того, чтобы довериться собственным чувствам. Пришло время все изменить.

– Ты прав.

Судя по удивлению, он ждал возражений, но она не дала ему и слово вставить.

– Мне не стоило так поступать. Хотела избежать неловкого прощания утром, неудобно получилось.

Однако прошлое все еще висело над ними. Как бы она его ни хотела, ни рвалась к нему, не могла не видеть стоянку у общинного центра и лужи крови.

– Думаю, надо забыть то, что произошло между нами год назад, вообще постараться забыть те дни. Поможешь мне в этом?

Он был непроницаем, смерил ее долгим взглядом, она даже забеспокоилась, потом кивнул, встал, не отрывая от нее глаз, словно ждал чего-то еще.

– Если ты этого хочешь.

Она тоже кивнула. Скотт вышел, тихо закрыв за собой дверь.

– Не спалось? – спросил Андре, подняв брови.

Скотт с благодарностью принял чашку кофе и сделал глоток.

– Ух-х! – Кофе обжигал горло, возвращая бодрость.

Ему не раз доводилось спать лишь несколько часов, порой на земле, в холод. Особенно это участилось последние полтора года. Он умел от всего отключиться, немного подремать и прийти в себя. Но в последнюю ночь накатывали кошмарные сны о Коннорсе, который приставил ствол к затылку Челси, или о мертвецах в пластиковых пакетах на автостоянке. Венчало череду ужасов нападение на Мэгги.

Он поежился, Андре спросил:

– Ты в порядке?

– Да. Можешь немного покемарить. Я позвоню сестре, пока Челси спит. – Он думал, что она спит. Из комнаты не выходит, проскользнуть еще раз мимо Андре не получится.

Андре понимающе посмотрел на него, хлопнул по руке, кофе едва не пролился.

– Мэгги действовала отлично?

Друг не знал, что с ней происходило в последнее время, но, как все в стране, помнил о роковой дате.

Каждый год 1 сентября маньяк Рыбачок давал о себе знать, нападая на молодую женщину, цепляя ее сзади крюком, а потом насилуя. Потом он ее отпускал в полубессознательном состоянии, отчего она не могла толком ничего вспомнить. А он пропадал до следующего года. Несмотря на все усилия ФБР, его не удавалось изловить уже десять лет. Первой жертвой стала сестра Скотта.

Андре знал, что 1 сентября Скотт никогда не работал. Он, Элла и Мэгги собирались вместе и старались как-то отвлечься. Надеялись, что в этом году пронесет, а когда нападение все же случалось, пытались друг друга успокоить. Ни Андре, ни даже родители и младшая сестра Ники не знали, что последние шесть месяцев Рыбачок засыпал Мэгги письмами. До роковой даты оставалось три месяца, и если бы не неприятности именно с Челси, Скотт не вызвался бы на эту работу добровольцем.

– Ты знаешь Мэгги.

Сестра умела держать удар. После нападения того сукина сына она в возрасте двадцати одного года не раскисла, а решила пойти на службу в ФБР, чтобы бороться с такими подонками. Он, Элла и Мэгги всегда дружили, и когда она объявила о своих намерениях в отношении ФБР, Скотт и Элла обменялись взглядами и кивнули.

– Мы за тебя.

Он не представлял, какая судьба ждала бы его без этого договора. Колледж закончил на год раньше Мэгги, занимался связями с общественностью. Жизнь казалась простой и легкой, даже насыщенной под завязку. Казалось, что антитеррористический спецназ и ФБР всегда были его призванием.

– Она сильная, – согласился Андре, отрывая Скотта от воспоминаний. – Если ей что-нибудь понадобится, я всегда приду на помощь.

– Спасибо. – Если он и мог рассчитывать на поддержку, то прежде всего от Андре. Они работали вместе всего полтора года, но спецназ – настоящее братство по оружию. У него установились неплохие отношения с большинством сослуживцев.

– Как дела у Эллы?

– С ней все в порядке. Уговаривал ее поехать с нами, но она заявила, что Коннорс использовал ее, чтобы добраться до Челси. Я не смог ей возразить. Ему незачем охотиться за Эллой. Ее жених не служит в ФБР, зато позаботится о ней не хуже меня. Хотя я посоветовал им пожить где-нибудь в другом месте, пока Коннорса не поймают.

– Хорошо. Хочу пострелять монстров на компьютере. Если и эту ночь проведешь там же, где вчера, закрывай за собой дверь. Лады?

Скотт витиевато выругался, обозвав друга, но тот только рассмеялся и вышел. Скотт решил позвонить Мэгги.

При мысли о сестре его охватывали злость и страх. Казалось, в колледже она в безопасности, даже когда он окончил учебу и перестал за ней присматривать. Но один вечер навсегда изменил ее жизнь. И с этим он ничего не мог поделать. Даже спустя десять лет чувствовал свою беспомощность, когда тревожился за нее. Глупо, конечно. Она служит в полицейском спецназе ФБР. Вполне может за себя постоять. К несчастью, встретиться с Рыбачком не получалось. Но этот сукин сын как-то узнал адрес Мэгги и терроризировал ее грязными письмами.

– Привет, Скотт. Как дела-делишки? – весело отозвалась сестра. Слишком весело.

– Что случилось? – встревожился он.

– Ничего. Отработала, теперь отдыхаю.

– Еще только семь вечера.

– Да, мы прошлой ночью провели опасную операцию. Я уже час как дома.

Он услышал глухой стук, еще один и понял, что она снимает берцы, которые носила даже в двадцатипятиградусную теплынь.

– Ладно, не буду тебя утомлять. Просто хотел узнать, как дела.

Скотт услышал легкие шаги, оглянулся. В дверях стояла Челси, словно раздумывая, не вернуться ли к себе в комнату. Он махнул ей рукой и спросил Мэгги:

– Все по-прежнему?

Она поняла, что он имел в виду. Рыбачок тебя больше не тревожил?

– Ничего нового. Уже месяц, как не писал. Я думаю…

– Что?

– Ничего особенного. И ничего срочного. Поговорим, когда вернешься. Кстати, как у тебя дела?

Скотт через плечо увидел, как Челси робко зашла в комнату и налила себе чашку кофе.

– Я не могу пить это без хорошей порции сливок, – предупредил он.

– Что? – спросила Мэгги.

– Ничего. Позвоню завтра, ладно? Ты тоже мне звони, если что.

– У меня все будет хорошо. Не надо так беспокоиться. Этот урод разузнал обо мне достаточно, чтобы посылать письма, значит, ему известно и то, как я зарабатываю себе на жизнь. Потому он отваживается только на письма. Хочешь, проверим, кто кого?

– Без шансов для меня.

Боевой подготовкой и рукопашным боем Скотт занимался больше, чем Мэгги. У нее работа спокойнее, и она считалась спецагентом высшей категории. Однажды их подразделения тренировались вместе, и он проникся гордостью за сестру. Она уложила на землю двух его сослуживцев с помощью его же тактики – внезапности, быстроты и напора. Но какой бы сильной и находчивой ни была, сколько бы ни тренировалась, она оставалась его младшей сестрой. И он никогда не переставал беспокоиться о ней, ее защищать.

– Позвоню тебе позже, – сказала Мэгги.

– Отлично. Завтра поговорим.

Скотт взглянул на Челси. Она старательно избегала его взгляда и прихлебывала кофе.

– Говорил тебе, добавить сливок. Это Мэгги. – Она облегченно вздохнула, он понял, что его подозрения верны. Думала, он разговаривал с подружкой.

Он подошел к ней, она прислонилась спиной к столу.

– По-твоему, я стал бы тебя целовать, если бы у меня кто-то был?

Она отвернулась, нахмурилась, словно об этом и подумав.

– Думаю, нет.

– Благодарю за вотум доверия. – За какое же ничтожество она его принимает!

Да, у него было много коротких романов, но только до встречи с ней и после того, как он потерял надежду обрести ее вновь. И он никогда не поддерживал близких отношений с двумя женщинами одновременно.

– Извини. Вчера, по телефону, это прозвучало, как… – Она осеклась. Возможно, поняв, что призналась в подслушивании.

– Тоже была Мэгги.

– Меня это не касается.

– Я бы в любом случае тебе сказал. – Его раздражала и она, и Коннорс, и вся эта ситуация. И он сам.

Прикосновение ее руки прервало размышления. Он решил согласиться на все ее предложения.

– У Мэгги все в порядке? В ее голосе звучала неподдельная тревога.

Скотт осторожно высвободил руку. Мэгги и Челси дружили, но вряд ли Мэгги все ей рассказывала.

– У нее все хорошо.

Челси искоса взглянула на него, словно догадываясь, что он лжет.

– Скотт, если ей нужно, чтобы ты…

– С ней все в порядке, Челси. Правда.

– О'кей, – ему показалось, что она все еще ему не верит. – Ну, если тебе надо уехать, можешь уехать. Здесь хватит и Андре.

Скотт продолжал сердиться. Может, ей хочется, чтобы он уехал?

– Защиту обеспечивают два человека. Минимум. Присаживайся.

Я не хотела сказать, что… – Она покачала головой и осторожно села рядом с ним. Достаточно близко, чтобы видеть дисплей, но на некотором отдалении.

– Отлично. Поищем этого Майка Данверса.

– Со мной все будет хорошо. Прошлой ночью я обо всем этом размышляла. Вряд ли Коннорс охотится за мной. Скорее всего, мне ничто не угрожает.

Он досадовал. Всего несколько часов назад к ее затылку приставляли дуло пистолета, и после этого она полагает, что ей ничто не угрожает?

– Меня не волнует, что ты думаешь, – рявкнул он. – ФБР решило, что ты в опасности, значит, тебе нужна защита.

Он словно прицелился в нее как в самонадеянного противника, который вознамерился взять верх в поединке с вооруженным спецназовцем.

И не думай больше удирать от нас. Прикую наручниками к кровати.

– Опять будешь ко мне приставать?

– Что? Не приставать, а защищать от самоубийства, Челси! Не делай глупостей. Думаешь, Коннорс хотел лишь привлечь внимание, когда угрожал разнести твои мозги по автостоянке?

С каждым словом его голос становился громче, он уже не мог себя сдержать. Она не понимала, насколько серьезна угроза. Нельзя допустить, чтобы она снова подставилась под удар. И вообще, если ему поручили защиту женщины, с ее головы и волос не упадет.

– Помнишь, что творилось на этой стоянке год назад? Хочешь погибнуть так же, как те несчастные?

– Конечно, помню! Вспоминаю эту картину каждый день! – Она тоже кричала. Именно ты советовал мне разгадать его замыслы. Так? Вот этим я и занималась вчера ночью. И я ему верю. Там не так просто. – Она с яростью посмотрела на него, сердитое лицо лишь добавляло ей сексуальности. Черт, ему нравилось, когда она так кипятилась. Именно в такую женщину он влюбился год назад, в женщину, которую никто и ничто не может напугать. – Я хочу со всем этим разобраться. С твоей помощью или без нее.

Схватив ноутбук, она прошла на кухню. Он проводил ее взглядом. Да, плохи его дела. Если ФБР в ближайшее время не упрячет Коннорса за решетку, он или сойдет с ума, или сляжет от инфаркта. Неизвестно, что хуже.

Глава 9

– В голове не укладывается, что его все еще не нашли, – буркнул Андре, отжимаясь в гостиной на коврике перед диваном.

– В армии его научили укрываться от противника.

– То-то и оно. Хотя вряд ли нас с ним можно считать противниками.

Прошло четыре дня после бегства Челси. ФБР провело расследование стрельбы и установило на общинном центре веб-камеру на случай, если Коннорс снова туда заявится. Ориентировки на него разослали по всей стране. Поступало много разных сообщений, но Коннорс как в воду канул. Несмотря на все старания Скотта и Челси, никаких следов Майка Данверса тоже не нашлось.

Коннорс с Данверсом служили вместе, затем того перевели в другую часть всего за несколько дней до взрыва. Этот инцидент поставил крест на военной карьере Коннорса. Данверс прослужил в армии еще полгода и демобилизовался. Вернулся домой и жил один. С женой они развелись, когда он служил в дальних краях. По данным Скотта, тот сотрудничал с разными подрядчиками министерства обороны, вполне серьезными фирмами. В отличие от Коннорса, о сложных отношениях Данверса с законом свидетельствовали лишь два штрафа за неправильную парковку.

Скотт подумывал уже прекратить поиски, но позвонил опергруппе и попросил побывать у Данверса. Они у него побывали не один раз. В одном Коннорс оказался прав. Данверса не было там, где ему следовало находиться. Его телефон не обслуживался, дом стоял на замке, у входа лежали пачки газет, бывшая жена не могла найти его несколько недель, что вообще-то казалось ей странным, он всегда навещал дочь, а последний визит пропустил, чего никогда не случалось, если только он не служил за океаном. Она слегка забеспокоилась, но они с Данверсом не ладили, потому писать заявление о пропаже не стала. Решила, он избегает ее или нашел женщину.

Агенты ФБР копали дальше, пытаясь найти концы на его работе. Данверс сотрудничал с частной фирмой как консультант по безопасности, но контракт закончился месяцем раньше, больше он никуда не устраивался. С родными тесных отношений не поддерживал, друзья тоже толком не знали, где он обитает, особо не тревожились, знали, что он на одном месте не засиживается. Никто не думал, что он нашел новую работу, лишь удивлялись, что его нет дома.

Куда он подевался?

«Лег на дно», потому что помог бежать Коннорсу? Или Челси права, и он скрывается, потому что подбил Коннорса убить людей и теперь опасается мести бывшего товарища? Если так, зачем была нужна гибель девяти человек, которых он даже не знал?

– Не пойму, в чем тут дело. – Скотт протер глаза.

– С Данверсом?

– Да. Если он не причастен, рано или поздно отыщется.

– Справедливо или нет, но Коннорс его обвиняет. Может, сам и убил Данверса.

– Нет. Судя по всему, того не был дома несколько недель. Пропал до того, как Коннорс сбежал.

– А может, прячется от него. Побаивается. А если причастен к побоищу, может, заела совесть, что взяли одного Коннорса? Может, хотел помочь тому бежать, а потом понял, что Коннорс во всем обвиняет его, и решил с ним порвать?

– Я долго размышлял, почему стрельба продолжалась и после того, как мы оказались внутри центра. Думаю, Челси права, и второй стрелок охотился на Коннорса.

– Правда? Но…

– После того как мы укрылись внутри, прозвучало еще несколько выстрелов. А мы наружу не показывались. Стрелок должен был поджидать, когда мы выйдем, понять, что вот-вот покажемся. Но не сделал паузы, продолжал стрелять.

– А я тебе что говорила! – В дверях показалась Челси.

Скотт заморгал, стараясь не смотреть на нее. Она была в костюме для йоги, с босыми ногами и влажными после душа волосами. Капли стекали по рукам.

После того как он вспылил несколько дней назад, они избегали друг друга. Он чувствовал себя скверно. Всякий раз, видя ее, хотел повернуть время вспять, повести себя иначе.

– Что? Один из вариантов. И не единственный? Но Челси права. Он мог целиться в Коннорса. – Андре вытянул руки над головой. Взгляд Челси скользнул по его бицепсам, Скотт скривился.

– Допустим, Данверс подбил Коннорса расстрелять людей у общинного центра. Какие, по-твоему, мотивы у самого Данверса? Ты знаешь о его жизни то же, что и я. Парень выглядит вполне нормально. Непросто привыкал к гражданской жизни, но на Коннорса он не похож. Устраивался на работу, бывшая жена его не любит, но доверяет, поскольку каждый второй уик-энд отдает ему дочь.

– Все-таки в тот день, – вставил Андре, – Коннорс устроился с винтовкой на трибунах и убивал людей. Допустим, это предложил Данверс. Но Коннорс утверждает, будто переусердствовал с лекарствами. Значит, вряд ли понимал, какая это плохая затея. Он никогда не говорил, что Данверс имел что-то против него. И не похоже, чтобы Коннорс стал слепо кому-то подчиняться. Он все делал сам.

– Я никогда не говорила, что он не виновен. – Челси присела на подлокотник дивана рядом со Скоттом.

Скотт чуть отодвинулся. Челси сделала вид, что ничего не заметила, но Андре бросил на него вопросительный взгляд.

– Зачем бы Данверсу подбивать Коннорса? Конечно, у того был зуб на военных, в отличие от Данверса. Он просто не хотел больше служить, надеялся больше заработать на гражданке. Половина его контрактов – частные охранные фирмы, которые сотрудничали с военными.

Андре округлил глаза. Скотт знал мнение товарища насчет частных охранных фирм, те отбирали заказы у военных. Иногда выполняли свою работу хорошо, но чаще всего создавали проблемы, не чувствуя ответственности, присущей военным, побывавшим под огнем. Челси нахмурилась.

– Честно говоря, не знаю. Разве что, хотел уничтожить одного из них и подбил Коннорса перестрелять всех, чтобы гибель того человека выглядела случайной?

Скотт задумчиво кивнул:

– Очевидно, что-то произошло раньше. Надо лучше узнать погибших. Пока не вижу никакой связи между Данверсом и местом службы этих военных. Вчера покопал в этом направлении, правда, слегка.

– Отлично. – Челси соскользнула с подлокотника и села так близко к Скотту, что ладонь касалась его руки. Или она не заметила, или ее это не беспокоило. – Давайте так и сделаем.

Он переставил ноутбук ей на колени.

– Можешь начинать. У меня уже глаза в разные стороны смотрят.

– Ты на дежурстве, – напомнил Андре. – Хочу посмотреть, как работает тренажер в дальней комнате. А ты, Челси?

Она принялась молотить пальцами по клавиатуре.

– Позже обязательно. Не обращай внимания на сохнущий бюстгальтер в ванной.

Челси вряд ли решилась бы еще раз сбежать. Тем не менее они с Андре спрятали ключи от машин. Скотт старался не выпускать ее из виду.

Как только Андре вышел из комнаты, Челси посмотрела на Скотта.

– Ты на меня сердишься?

После того как он несколько дней назад обвинил ее чуть ли не в трусости, она решила действовать как женщина, с которой он познакомился год назад. Если бы он знал, как важно ей вернуться к себе той, прежней, если бы это помогло ей избавиться от черных мыслей, которые угнетали прошедший год, давно бы помог. Но прежняя Челси его нервировала. Надломленной, усталой он всегда мог возразить. А боевая подавляла его волю к сопротивлению. Скотт сохранял лишь крохи независимости. Побаивался, что скоро Челси полностью оправится и сможет из него веревки вить.

– Не сержусь.

– Как дела у Мэгги?

– Все хорошо.

Челси сделала большие глаза.

– Я здесь очень стараюсь. А ты? Пойдешь мне навстречу?

Что она хотела этим сказать? Он нахмурился.

– А как твои братья?

Она, кажется, удивилась. Точно так же, как он перед этим. Он не собирался об этом спрашивать, но понял, что хочет кое-что узнать о ее жизни.

– Я, – пальцы замерли на клавиатуре, – говорила тебе, что у меня есть братья?

– Ты рассказала Андре.

– Ох. Точно. Ну, у них все хорошо. Они живут на другом краю света, и мы не часто видимся, но они хорошо ладят. Тройняшки.

– Дружишь с ними?

Она подняла взгляд, перевела на компьютер, и тут до него кое-что дошло. Он ей не разонравился. Просто она старательно скрывала влечение к нему.

– О, да. Они на пять лет моложе, поэтому в детстве мы нечасто играли вместе, но сейчас у нас тесные отношения. Мои родители живут в Орегоне, а братья в Калифорнии, то есть относительно близко, а я здесь, поэтому…

– Вы не часто разговариваете?

– Не очень.

– Им не нравится твоя работа? – предположил он, хорошо понимая, каково это – непрестанно переживать за близкого человека.

– Они бы предпочли, чтобы я по-прежнему занималась рекламой. Их повергло в шок, когда я устроилась в ФБР, хотя знали, что я перед этим долго размышляла. Я же была «маленькой принцессой», как Ширли Темпл в фильме 1939 года. Но они не стали упрямиться. И я ощущала их поддержку.

– Ты всегда мечтала о ФБР?

– Ну, не совсем так. Военная служба меня интересовала, но родителям хотелось, чтобы работа была не опасной. И я занялась рекламой, но скучала там все сильнее и наконец решила попытать счастья.

Скотт подался вперед, чтобы увидеть ее лицо. Его расспросы пришлись ей не по душе, она отвечала скороговоркой. Хотела скрыть что-то сугубо личное? Или ему не следует знать что-то другое?

– А у тебя как?

– Что у меня?

– Хорошие отношения с родными? С Мэгги вы дружите. А есть еще кто-то?

Он кивнул, но она не отрывала взгляда от компьютера, хотя набирать текст перестала. Вообще такие вопросы принято задавать на первом свидании. Причем женщина, расспрашивая мужчину, обычно смотрит ему в глаза.

– Мы все хорошо ладим. Никки только заканчивает колледж. – Во время учебы в колледже Никки особого беспокойства не доставляла. Занималась дома, не жила в общежитии, как они с Мэгги. Вдобавок они обучали ее приемам самообороны, пока она не взвыла и не сказала, что с нее достаточно, и все будет хорошо. Слава богу, так и вышло.

– Не знала, что у тебя есть другая сестра.

– Да, есть. Никки еще совсем ребенок. Мои родители не признают, но она сильно смягчила им кризис среднего возраста.

Челси коснулась медальона, словно задумавшись над новым вопросом, он повернул медальон к себе. Их пальцы соприкоснулись, она вздрогнула и покраснела. Он улыбнулся ей так же мягко, как когда-то в кафе, посмотрел на потертый золотой медальон в форме сердечка, теплый от соприкосновения с кожей.

– Ты всегда его носишь.

– Да. Это моей мамы.

– Она отдала его, когда ты переехала в Вашингтон?

– Нет. Папа женился второй раз. Моя приемная мама живет в Орегоне. Она меня вырастила, а настоящая мама погибла, когда мне исполнился год. Это ее медальон. Папа отдал его, когда мне исполнилось тринадцать лет. Кажется, с тех пор я его не снимала.

– Прости. – Он потянулся к ее руке.

Она позволила ему взять свою ладонь, погладить.

– Я ее не помню. Мы с приемной матерью очень близки. Но гибель мамы… Отец сильно переживал, когда я поступила на службу в ФБР. Он во всем поддерживает, хорошо меня понимает, но они с мамой служили в армии. Он вышел в отставку, потому что ее убили во время выполнения боевого задания.

И тут у Скотта все сложилось. Он понял, почему она приняла так близко к сердцу все произошедшее, отказалась от карьеры переговорщицы, стала подумывать, что ФБР не для нее.

Она рассказывала, как отец основал собственный бизнес, познакомился с приемной матерью, как у нее вскоре появилось трое единокровных братьев. Но он думал только о ее переживаниях после побоища год назад. Она вспоминала последнего погибшего; он решил перебежать к ней, хотя она махала рукой, призывая остаться. Кричал, что его дочери только годик и он хочет увидеть, как она растет, бросился к Челси, но пуля пробила ему голову. Она уговаривала Коннорса не стрелять. Это все еще ее гнетет? Он увидел боль в ее глазах, когда она говорила о прошлом. Он вздохнул, не находя нужных слов.

В этот момент из другой комнаты крикнул Андре:

– Скотт! Челси! Идите сюда!

Скотт вскочил и непроизвольно сжал ладонь Челси, ноутбук соскользнул на пол, она потянулась за ним, но он потащил ее за собой, а свободную руку положил на «глок».

– Что случилось?

Андре показал на старенький радиоприемник и прибавил громкости.

«– …Сбежавший пять дней назад из-под стражи, Клейтон Коннорс, который в прошлом году застрелил несколько человек, заставил по-новому взглянуть на последствия психических травм и на солдат, во множестве возвращающихся на родину.

– …Трагедия взбудоражила общество, – сказал другой голос. – Коннорс показал, что происходит с достойными солдатами, когда они служат слишком долго, их что-то травмирует, они не получают надлежащей помощи. Думаю, в нашей стране много коннорсов. Этих парней послали воевать за границу, потому что нам все время не хватает войск. Более года назад закон Маккорда – Сайлера положили под сукно, но стрельба Коннорса заставляет нас вновь к нему вернуться. Думаю, его надо наконец принять.

– Давно пора, – согласился первый голос».

– Это позволит передавать в частные руки решение вопросов безопасности за границей, – пояснил Андре. – Сейчас военные не могут заключать договора с такими фирмами, но после принятия закона появится множество частных военных структур. На кону большие деньги.

– И возможности для бывших солдат сделать неплохую новую карьеру, – добавил Скотт. – Таких, как Данверс.

Глава 10

– Это достаточно сильный мотив? – Челси вновь и вновь прокручивала в голове звучавшие по радио слова, но не видела прямой связи с трагическими событиями в общинном центре.

Видимо, Коннорс и Данверс дружили. Неужели Данверс стал бы подбивать Коннорса ломать судьбу, убивать людей, только чтобы получить хорошую работу?

Скотт многозначительно ухмыльнулся, но ограничился короткой фразой:

– Как обычно, дело в деньгах.

– Был ли он как-то связан с этим законом? Как-то не верится. Неужели Данверс убедил старого друга застрелить кучу незнакомых людей, только чтобы дать ему ход и найти денежную работенку?

– Когда ты так это излагаешь… – начал Андре.

– Если только он не решил, что для продвижения закона нужна жертва. Человек, вызывающий сочувствие, – перебил Скотт. – Помнишь доклад агентов, которые беседовали с женой Данверса? Она надеялась, что после демобилизации из армии у них начнется новая жизнь вместе. А его интересовали лишь деньги. Он хотел делать то же, что на службе, но за большую зарплату и никому не подчиняясь.

– Как бы то ни было, до стрельбы он работал в фирмах безопасности, – сказала Челси. – И по-моему, из Коннорса получилась не очень хорошая жертва.

– Но авторы закона всегда утверждали, что благодаря им таких несчастных не будет, – отметил Андре. – Солдаты служат слишком долго, устают, потому что других просто нет. Ясно, у них едет крыша. Коннорс отличный пример того, чего мы все не хотим.

– Ты думаешь, в дело вовлечены сенаторы? Маккорд и Сайлер? – усомнилась Челси. Она первая поверила, что Коннорса подбили на стрельбу, но Скотт верно обратил внимание на законы конспирации. Если был заговор, то чем больше людей о нем знали, тем скорее хоть кто-то из них бы проговорился.

– Скорее всего, нет, – согласился Андре. – Слишком большой риск. Политическая карьера рухнет, если начнется судебное разбирательство. Эти парни не дураки, чтобы так рисковать. Маккорду нужно повышать рейтинг, чтобы получить шанс на переизбрание. Данверс мог где-то что-то услышать и начать действовать на свой страх и риск. Не могу представить, чтобы сенатор составил ему план, или кто-то вроде Данверса подслушал чьи-то разговоры и составил план самостоятельно. Он ведь работал на компанию «Блэкгейт»?

Скотт кивнул.

– Да.

– Похоже, они особенно ратовали за принятие этого закона. «Блэкгейт» – настоящий монстр. Они несколько лет крутятся рядом с военными, но завязать деловые отношения удается редко. Но если закон примут…

– Им светят контракты на миллионы долларов. Может, кто-то из «Блэкгейт» использовал свое влияние, чтобы надавить на Данверса или Коннорса?

Челси переводила взгляд с одного на другого, не очень в этом разбираясь. Однако антитеррористический спецназ тесно сотрудничал с военными. Всего месяц назад одно их подразделение участвовало в операции за границей. Челси молилась, чтобы в его составе не оказалось Скотта. Она прямо спросила об этом Мэгги, та была настолько не в своей тарелке, что ничего не заподозрила. При воспоминании об этом эпизоде Челси нахмурилась. В тот момент она испытала облегчение оттого, что Мэгги не догадалась о чувствах подруги к ее брату. Но теперь ощущала смутную тревогу.

Челси взглянула на Скотта. О чем он так часто разговаривает с Мэгги? Неужели она настолько погружена в свои проблемы, что некогда повидаться с попавшей в переплет подругой?

– Как ты? – спросил Скотт.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты нахмурилась.

– Да? Извини. А вдруг кто-то пообещал Данверсу постоянную работу, если он спровоцирует полезный для принятия закона инцидент?

– Вполне возможно, – закивал Андре. – Но если кто-то из «Блэкгейт» и подбросил эту идею, то наверняка не так прямолинейно. Пронюхай об этом кто-то, пришлось бы прикрывать лавочку.

– Ну, возможно, они понадеялись, что Коннорс слишком напичкан таблетками и никогда не догадается, кто втравил его в эту историю, – предположила Челси. – Прошел год, а он только теперь кое-что смекнул.

– Или они надеялись, что он погибнет, – размышлял Скотт. – Сами подумайте. Как часто после подобного побоища стрелки оказывались в тюрьме? Обычно или кончали с собой, или подставлялись под пули копов. Сдаваться им не резон.

– Задержись он там еще немного, и подъехали бы ваши ребята. А если бы он не сдался, когда его остановила дорожная полиция…

– Не так уж важно, предполагал ли Данверс, что у Коннорса развяжется язык. Если придумал все это сам, что он мог предложить товарищу? Какие гарантии? Не пообещать ничего слишком рискованно, – сказал Скотт. – Как ни печально, но мысль Челси о тайном заговоре выглядит все более и более правдоподобно.

– Я никогда не говорила о тайном заговоре.

– И сколько народу в нем участвовало? – пошутил Андре.

– Ну, сначала нам надо кое-что выяснить, – заметила Челси, – поговорить с агентами, которые разыскивают Коннорса. Мы должны обязательно найти Данверса.

– Кто бы, по-твоему, мог этим заняться?

Челси старалась смотреть ему в лицо и не обращать внимания, как натянулась на его груди футболка. Она поклялась не повторять ошибок и не вступать с ним в тесный контакт. Хотя понимала, что это и есть ошибка. Надолго ее не хватит. Так или иначе, она сорвется.

– Ох, вариантов много.

Она бросила ручку на кухонный стол и протерла глаза. Они со Скоттом целый день искали связи между Данверсом и законом Маккорда – Сайлера. Скотт пытался отыскать выходы Данверса на сенаторов или их помощников. Она занималась компанией «Блэкгейт». Андре какое-то время размышлял над своими версиями.

– Пока не могу найти никаких связей, – призналась Челси. – Без доступа к его электронной почте или записанным телефонным разговорам трудно что-то узнать. Анализирую возможные мотивы и выгоды. Но, честно говоря, вариантов слишком много. Меня заинтересовал Марк Рубинштейн, исполнительный директор компании.

– Хм-м. – Скотт нахмурился. – Он мог бы много приобрести, но и рисковал много потерять. И слишком важная птица. Даже влиятельнее сенаторов. Они на виду, только если заседают в конгрессе или готовятся к перевыборам. А когда произошла стрельба, не было ни того, ни другого.

– К Рубинштейну не подкопаешься. Несколько лет назад в прессе поднялся шум в связи с одним инцидентом.

– С их сотрудником, который открыл огонь по мирным афганцам. Помню.

– Но Рубинштейн быстро принял меры. Их пиарщики знают свое дело.

– А какая-то связь с Данверсом есть?

Было что-то завораживающее во взгляде Скотта, когда он смотрел на женщину, как на единственную и неповторимую. Но с его стороны это было лишь игрой. Мэгги всегда подшучивала над братом, который относился к свиданиям как к спорту. Особенно много романов у него было в последние месяцы. Мэгги, не зная о его отношениях с Челси, обо всем ей рассказывала. Напрашивался вывод о том, что и ночь с ней стала для него рядовым эпизодом.

Челси откашлялась и снова уперлась взглядом в ноутбук, хотя на дисплее не было ничего заслуживающего внимания.

– Данверс работал по контракту с «Блэкгейт», но никаких связей с Рубинштейном не нашлось. И с Коннорсом тоже.

– Я тоже не нашла связей Коннорса с сенаторами. Кроме того, конечно, что некоторые с пеной у рта доказывали необходимость этого закона. Иногда это работает. Они упоминали Коннорса. Похоже, кампания развернулась после трагедии у общинного центра. Но я никогда не думала…

И я тоже, – добавил Скотт. – Но Андре прав. Судя по всему, если бы Коннорс не перестрелял столько народу, этот закон никогда бы не прошел через сенат.

– Но кому из них это выгодно?

– Маккорду точно. У него перевыборы на носу, а если закон останется под сукном, он в сенате не задержится. Результаты опросов говорят об этом недвусмысленно.

– Ты думаешь, Маккорд мог действовать вместе с Данверсом? То есть знаком с ним?

– Нет и еще раз нет. Но кто-то из его свиты Данверса наверняка знает. – Скотт повернул к ней ноутбук и показал фото сурового мужчины лет сорока, с пристальным, почти злым взглядом голубых глаз, его широкие плечи еле влезли в кадр. Костюм говорил о тугом кошельке, а внешность, манера держаться и стрижка – об армейском прошлом.

– Он служил с Данверсом? – спросила Челси.

– Если бы! Нет. Лайэм Харт уже больше десяти лет как не в армии. Вышел в отставку еще до того, как началась служба Данверса, и на девять лет его старше. Но в детстве и юности они жили по соседству.

– Наверняка это не случайное совпадение.

– Об этом-то я сейчас и думаю.

– А чем Харт занимался у Маккорда?

– Был его главным советником.

– Значит, если Маккорд проиграет выборы, Харт потеряет работу?

– Совершенно верно. Если Маккорда не выберут, Харту трудно будет найти себе применение в политике. Во всяком случае, такое теплое местечко не светит. Два года назад Маккорд избавлялся от неудобных помощников, чтобы улучшить свой имидж. Он знал отца Харта и решил дать парню шанс. Доходы Харта сразу заметно выросли. Осталось лишь доказать его активное участие во всем этом.

– Есть идеи? Пока лишь мы предполагаем. А догадки к делу не пришьешь.

– Сейчас не до шуток. Лучше всего найти Данверса.

– Каким образом? – Столько часов Челси промариновалась у компьютера, и все без толку. У них возникли кое-какие подозрения, но в этом доме любое расследование оказывалось затруднительным. Да и непонятно, с чего начинать.

Под взглядом Скотта она выгнула спину, чтобы снять спазмы в шее, опустила глаза. Но тщетно. Она все равно чувствовала, как он ест ее глазами.

– Может, хватит? – наконец взорвалась она.

– Что? – удивился он, но встал, шагнул к ней; стало ясно, что он прекрасно понял смысл вопроса.

Челси вдруг захотелось по-девчачьи хихикнуть, но она посмотрела на него так, как следует агенту ФБР. Взгляд советовал не обольщаться. Пусть на вид она ласковый котенок, но он иногда выпускает очень острые коготки. Ей хотелось осадить Скотта, но ее все сильнее влекло к нему.

– Перестать хотеть тебя? – тихо промолвил он. – Боюсь, это мне не по силам.

Она запаниковала и отдернула руку. Отказывать ему вошло в привычку.

– Секс ради секса меня не интересует. Тот случай был исключением, ошибкой.

Злость и боль исказили его лицо.

– Это был не секс ради секса.

– Мы почти не знаем друг друга.

– И кто в этом виноват?

– Не валяй дурака. В тот раз ты повел меня к себе не для болтовни за чашкой кофе.

– Нет, наверное, – покорно согласился он. – Может быть, ты права, и это на самом деле ошибка. – Он покачал головой, посмотрел на нее разочарованно и вышел.

Его слова сильно ранили ее, хотя она первая упомянула об ошибке. Зачем так упорно гнуть свою линию? К отношениям с мужчинами она подходила долго, как к карьере, до того, как связала свою судьбу с ФБР. То есть не знала толком, чего хочет.

До Скотта ей попадались парни, которым нужна была, прежде всего, постель. Они не морочили ей голову, общаться с ними было легко. Такими же легкими становились неизбежные расставания.

Челси удивилась направлению собственных мыслей. Она хочет серьезных отношений? Неужели? Ей всегда мнилось, что, подобно успешной карьере, она однажды встретит по-настоящему своего парня и как-то это почувствует. Хотя в суете дней не догадывалась: если сильно важничать, такой парень не решится даже подойти. Скотт на роль кандидата для серьезных отношений и вовсе не годился.

В ФБР ее научили тому, что для предсказания чьего-то поведения надо знать его прошлое. На тренировочных переговорах, хорошо зная оппонента, она всегда ловко это использовала. Это правило подходит не только для преступников, но и для любого человека. Что касается Скотта, он был актером, всегда и во всем.

С этой поразившей ее мыслью Челси вбежала в гостиную. Андре молотил пальцами по клавиатуре, Скотт молча взирал на него.

– Нам надо узнать прошлое Данверса! – с порога выпалила она.

– А мы чем занимаемся? – холодно осведомился Скотт.

Сделав вид, что не заметила сарказма, она повернулась к Андре, тот выжидающе смотрел на нее.

– Бывшая жена говорила, что после возвращения из-за границы ему всегда хотелось пожить одному. Верно?

– Верно, – подтвердил Скотт.

– Похоже, он не просто запирался у себя в спальне, прежде чем вернуться к гражданской жизни. Куда-то ездил. Далеко. Если наши агенты правильно ее поняли.

– Ты знаешь куда?

– Надо найти.

– Я догадываюсь куда. – Челси заглянула в компьютер на столе.

Скотт обогнул стол и посмотрел на дисплей. На нем отображалась информация о собственности в Виргинии. Он удовлетворенно кивнул, увидев местность. В этом районе северной Виргинии много охотничьих домиков. Дыра дырой, и там есть где укрыться. Он обратил внимание на строчку вверху.

– Хибара Данверса?

Челси покачала головой и повернулась к нему. Ее обворожительно синие глаза слегка расширились. Их взгляды встретились, она кашлянула и опустила взгляд.

– Не того Данверса. Домик принадлежит дяде.

– Все равно неплохо. – Скотт протянул руку, чтобы повернуть ноутбук, она вжалась в стул, избегая его прикосновения.

Он стиснул зубы и сделал вид, что не заметил ее реакции. Пусть она сколько угодно делает вид, что между ними ничего не было и нет, он постарается убедить ее в обратном. Просто надо найти новый подход. Ей кажется, что год назад он просто снял ее на ночь. И он наконец понял свою ошибку. Надо было звать ее не домой, а назначить обычное свидание. За эту оплошность он теперь расплачивался. Теперь надо убедить ее, что ему нужно нечто большее. И посмотреть на себя со стороны. Ему всегда казалось, будто женщина мечтает его заарканить. Их он рассматривал едва ли не как террористок.

Чушь, конечно. Да, прежде он не хотел серьезных отношений. Но это не означает, что не захочет в будущем. С их первой встречи прошло немало времени. Но разве он не вправе начать все сначала? Он всегда полагал, что рано или поздно остепенится.

Он мог без страховки карабкаться по лестнице, перекинутой между двумя высотными зданиями. Или спускаться по веревке с вертолета. Мог без всякого снаряжения взобраться на двадцатифутовую стену или под огнем пиратов плыть в лодке по океанским волнам. Мог голыми руками нейтрализовать террориста. И все это не раз проделывал во время службы в антитеррористическом спецназе. Так почему его заставляет трепетать женщина – обычный спецагент, чья служба проходит в чистом и спокойном офисе?

Он не задавался вопросом, стоит ли вообще игра свеч, едва помнил, что у него с кем-то было подобие серьезных отношений. Но лишиться надежды на отношения с Челси было бы ужаснее, чем сломать привычный уклад жизни. Однако она не поверила бы, расскажи он, чего хочет. Но он докажет. Лишь бы она дала ему шанс.

Он прервал свои размышления и вернулся к насущным делам.

– Отличное место, чтобы спрятаться. Как это наши ребята не догадались?

– У них Коннорс на уме. Хотя, как знать? Может, он и Данверс заодно? Или я ошиблась, и Коннорс навешал нам лапши на уши, чтобы переложить вину на кого-то другого?

– Все может быть. Но, по-моему, ты права, Челси. Здесь замешаны не только Коннорс и Данверс. – Он набрал номер. – Пора нам во всем разобраться.

Глава 11

До штурма домика в Виргинии оставался час.

Челси кусала ногти и мерила шагами комнату десять на десять футов. Хижина находилась в четырех часах езды к северу от них. Скотт рассказал о нем агентам опергруппы, которая искала Коннорса. Еще сутки ушли на согласования. Через час эта опергруппа, включая снайперов на случай, если объявится Коннорс, будет рядом с домиком дяди Данверса. А Челси скрывается вдали от всех событий.

Она уже целый год занималась преступлениями «белых воротничков». Вскрывались финансовые злоупотребления, подчас крупные. «Воротнички» порой несказанно удивляли, оказываясь причастными к торговле людьми, кибершпионажу и терроризму. Челси занимала ответственную должность. С головой погружалась в интересную непростую работу. Но в этот день вдруг затосковала по настоящему делу, от которого ее там старательно оберегали. ФБР вполне могло бы позволить ей снова заняться переговорами. Она могла подать прошение о переводе в другое – безопасное – подразделение, и ее ошибка не привела бы к гибели людей.

В тот злополучный день, казалось, она все делает правильно, и даже теперь не была уверена, что ошиблась. Но, несмотря на утешения и оправдания, люди-то погибли! Ей следовало предотвратить ужасный ход событий. Если она вернется к переговорам, а люди опять погибнут, как жить после этого? По крайней мере, беловоротничковая преступность не заставляла вскакивать по ночам в холодном поту.

Ничего страшного, что она торчит в этом доме. В Виргинии переговорщики сегодня не нужны. Может, Майк Данверс ни в чем не виноват и просто скрывается от своего помешанного дружка. Или как-то вовлечен в это дело? Окажет он сопротивление или нет? В любом случае, с учетом боевого опыта, солдатского менталитета и непредсказуемости Данверса, все обернется очень хорошо или очень плохо. Промежуточные варианты маловероятны.

Она взглянула на закрытую дверь спальни. Судя по всему, Скотт и Андре по-прежнему в гостиной, ждут новостей от опергруппы. И наверняка обоим не сидится на месте. Подобные агенты всегда хотят находиться в центре событий.

Ее такое положение дел только радовало. Не потому, что снедала тревога за себя. Она поверила, что Коннорс за ней не охотится. Ужасала сама мысль о том, что Скотт окажется под огнем. Опасения смехотворные, конечно, его работа – рисковать, спасая других. И вряд ли что-то изменится в ближайшее время. Независимо от событий этого дня.

Она посмотрела на телефон. Хватит переживать, она сама себе не хозяйка. Может, набраться сил, воспротивиться Скотту, и дальше их пути-дорожки разойдутся. Или она уступит и снова окажется у него в койке. Иногда она и вспомнить не могла, почему этого избегает.

Что касается Данверса, он или окажется в том домике, или нет. Или посодействует им в поисках Коннорса – и тогда ее пребывание под охраной Скотта закончится, – или нет. Так или иначе, она ничего поделать не может.

Но кое-что, о чем она думала со вчерашнего дня, сделать нужно. Взглянув еще раз на закрытую дверь, Челси набрала номер.

– Челси, привет. – Мэгги отозвалась после второго гудка. Несмотря на делано непринужденный тон, в ее голосе чувствовалось напряжение.

– Привет, Мэгги. – Челси вдруг усомнилась в правильности своих действий. Скотт рассердится, если узнает о звонке его младшей сестре. Он утверждал, что все у нее хорошо. Несомненно, лгал. А Мэгги ее подруга.

– Что случилось? Ты не уехала куда-нибудь без моего брата?

– Нет. – Челси смутилась. Скотт рассказал сестре о ее недавнем бегстве? Или Элла? – Я звоню… ты можешь сказать, что это меня не касается. Но я слышала, как Скотт несколько раз тебе звонил. И забеспокоилась. У тебя все в порядке? Если тебе нужен Скотт, мне ничто не угрожает. В любом случае в ФБР найдут, кем его заменить.

– Ага, постарайся освободить моего брата от работы, на которую он напросился. Удачи тебе в этом.

Скотт сам напросился ее защищать? Челси не сразу переварила эту новость. Она полгода его отшивала. Почему же он этого захотел? Ощутил себя в долгу перед ней, так как тоже был у общинного центра в тот день? Или существует более весомый мотив?

– Он вбил себе в голову, что должен обо всех заботиться, – продолжила Мэгги.

Ну, вот и ответ на вопрос. Он чувствовал ответственность. Смех, да и только. В тот раз он прибыл слишком поздно. А вина за гибель людей лежит на ней.

– Вот почему…

Подруга замолчала, Челси переспросила:

– Почему – что?

– Челси, ты моя подруга, но есть кое-что, о чем я не хочу говорить. Не хочу, чтобы кто-то обсуждал то, что произошло со мной несколько лет назад. Я прошла через это и выстояла. – Она замолчала. – Уверена, ты слышала о том случае со мной. Для любого сотрудника оперативного отдела это не тайна. Но ты никогда не сплетничала обо мне, не задавала лишних вопросов. Поэтому я поняла, что ты настоящая подруга.

– Мэгги, послушай, я не спрашиваю об этом. Просто хочу узнать, все ли у тебя в порядке сейчас. Ты чем-то расстроена, не случилось ли что-то снова? – Челси смутилась. Она же обещала никогда не касаться этого вопроса. – Извини. Ты не должна ничего говорить. Но тебе не нужен брат? В ФБР решили, что я в опасности. Может, в этом дело? Мне ничто не угрожает. Скотт больше здесь не нужен.

Мэгги начала что-то говорить, но в этот момент дверь распахнулась, и вошел Скотт.

– Меня не волнует, нужен я тебе здесь или нет.

– Говорю тебе, – Челси услышала голос Мэгги.

Скотт продолжил:

– Вообще-то я пришел кое-что сообщить. Они в пятнадцати минутах от цели, проехали мимо нас на армейском грузовике-фургоне. – Он нахмурился. – Почему ты говоришь, что не нуждаешься в моей помощи?

Ей очень хотелось знать о происходящем у домика в Виргинии. Но это ничего там не изменит. Зато Скотту следует кое-что узнать. Челси догадывалась, что подруга скрывает от нее важную новость, которая наверняка связана с Рыбачком. Негодяй десять лет избегал ареста, а ФБР активно его искало. И если еще что-то произошло, медлить нельзя.

И она знала Скотта. Если сестра нуждается в нем и скрывает это, он будет рвать на себе волосы, что не догадался и не поспешил ей на помощь. Челси о таких терзаниях знала не понаслышке и не желала ему ничего подобного. Она передала трубку Скотту.

– Поговори с сестрой. Ты ей нужен.

Несмотря на протесты Мэгги, она обогнула Скотта и вышла из комнаты, закрыв дверь.

– Мэгги? В чем дело?

«У нее есть револьвер, она владеет приемами рукопашного боя, – напомнил он себе. – Она не двадцатиоднолетняя девчонка из небольшого городка, которая никогда не сталкивалась с серьезными проблемами. Она отлично подготовленный федеральный агент, ее друзья служат в полицейском спецназе и придут на помощь по первому зову».

Но сколько бы он ни твердил себе это, она его сестра. Любимая младшая сестра. И могла что-то скрывать из опасения его расстроить. Он сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Это случалось всякий раз, когда речь заходила о том сукином сыне.

Его охватила знакомая ярость, захотелось ударить что-нибудь кулаком изо всей силы.

– Когда?

– Сегодня утром.

– Надо было мне позвонить, – выпалил он и выругался. – Извини. Но послушай, Мэгги, не скрывай от меня ничего об этом деле. Ты говорила с Эллой?

– Позвонила ей сразу после того, как рассказала агенту ФБР.

Она изо всех сил старалась показать ему, что хорошо защищена.

– Еще одно письмо?

– Да. Такое же.

Скотт закрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие. Такое же письмо, значит, похотливое, как и предыдущее. Первое послание, полгода назад, он разорвал, едва прочитав. Следующее, столь же отвратительное, пришло спустя несколько месяцев.

Его бесило уже от того, что сестре приходилось все это читать, ей напоминали об ужасном происшествии, которое десять лет назад изменило ее жизнь. Новое письмо ужасало его еще и потому, что было угрожающим. Рыбачок не перестанет ее донимать, пока его не поймают. Но он дает о себе знать только раз в год, поэтому шансы ничтожны.

Скотту очень не хотелось, чтобы над сестрой всю жизнь висел этот дамоклов меч. Он прошел отличную боевую подготовку, но до сих пор не мог отвести от сестры угрозу. А насильник Рыбачок вполне мог однажды перейти от слов к действиям. Мысль об этом не давала покоя.

– Хватит, – сказала Мэгги, он понял, что молчал слишком долго. – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – продолжила она. – Коришь себя за то, что не в силах мне помочь. Но ты не можешь круглые сутки меня охранять. У тебя своя жизнь. Тебе приходится ездить по стране и миру. И ты знаешь, я сама могу за себя постоять. Я не стала тебя беспокоить, чтобы не выбить из колеи, когда надо сосредоточиться на защите Челси.

– Ты можешь!

– Нет, – Мэгги слишком хорошо знала брата. – Меня не нужно никуда прятать. И в защите твоих друзей я не нуждаюсь. ФБР не даст на это разрешения, нет необходимости. Я служу в полицейском спецназе, Скотт. Вдобавок, после того как все это началось, жених Эллы справляется обо мне каждые десять минут. Телефонные звонки начинают меня раздражать, но если не сниму трубку, Элла бросит все и примчится сюда. Поверь, все у меня будет хорошо.

На Скотта внезапно навалилась усталость. Десять лет! Когда же все это кончится?

– В любом случае этот парень пытается взять надо мной власть единственным оставшимся в его арсенале способом. Жалкими письмишками. Он на свободе только благодаря своей хитрости. Ему хватает ума не нападать на вооруженного федерального агента, то есть на меня. Кроме того, я уже не подхожу на роль его жертвы.

Это точно. Рыбачок нападал только на женщин немного старше двадцати лет. Напоминание об этом слегка успокоило.

– О'кей, но если решишь…

– Все со мной будет хорошо, – оборвала Мэгги. – Лучше узнай, как там дела у опергруппы.

– Ты для меня на первом месте, Мэгги. А значит, буду тебе звонить несколько раз в день. Если не ответишь, Бобби взломает дверь твоего дома, чтобы узнать, как ты.

– Бобби-ванна?

Скотт через силу улыбнулся.

– Андре рассказал тебе, что Бобби спал в ванне?

– Да. Кроме шуток, не хочу, чтобы ты обо мне беспокоился. Сосредоточься на Челси. Я собиралась звонить тебе позже, все рассказать, не хочу отвлекать тебя от работы.

– Ничего здесь не случится, Мэгги. Но если передумаешь и решишь присоединиться к нам, я уговорю начальство одобрить прошение. Обещаю.

– Все со мной будет хорошо. Позвоню позже. Иди и узнай, что там с Коннорсом.

– Ладно. Позвони мне.

– Да, да. Поговорим вечером, мой любимый старший брат.

Скотт нажал «отбой» и посмотрел на телефон, чувствуя бессилие. Больше, чем прежде, захотелось оказаться у того домика, вышибить ногой дверь и скрутить парня, который, возможно, заварил всю эту кашу с Челси. Оставалось надеяться, что опергруппе и его товарищам из спецназа повезет. Может, Данверс уже за решеткой, лопочет, как найти Коннорса. Может, все это скоро закончится. Он вошел в гостиную, надеясь услышать об успехе операции. Однако Челси и Андре с тоской смотрели друг на друга.

– Что случилось?

Они повернулись к нему. Андре сокрушенно покачал головой, а Челси сказала:

– Мы опоздали.

– Данверса там не оказалось?

– Данверс там. Но когда они приехали, он был уже мертв.

Глава 12

– Кто его убил?

– Пока никто не давал признательных показаний, – сухо ответил Андре.

Скотт бросил на него злой взгляд. Челси выглядела взволнованной, возможно, еще от разговора с его сестрой.

– Опергруппа все осмотрела. Никаких признаков, что там жил кто-то кроме Данверса. Скорее всего, его выследили.

– Как его убили?

– Выстрелом в голову. Стреляли с близкого расстояния.

– Этого и следовало ожидать.

– Да, согласен. Похоже на месть. У Коннорса были основания встретиться с ним, он ведь признался нам, что искал его.

– Он хотел не мстить, а получить ответы на вопросы, – возразила Челси.

– Может, эти ответы пришлись ему не по душе, – рассудил Скотт. – Данверс сказал что-то не то, и вот, убит. Если Коннорс застрелил несколько человек, которых никогда не видел, что ему стоит убить предателя?

– Не исключено, – согласилась Челси. – Или это сделал тот, кто первым подбросил Данверсу эту идею. Что, если этот третий пытался убить Коннорса у общинного центра, а потом выследил Данверса? И кто-то хочет спрятать концы в воду?

– Возможно, и так, – отозвался Андре. – Обычно самый очевидный ответ и оказывается правильным. Если этот кто-то стрелял в Коннорса у центра, как он узнал, что Коннорс там окажется?

– Не уверена, но, похоже, ты согласен со мной, стрелок целился именно в Коннорса?

– Я сказал «возможно», – повторил Андре. – Если так, этот человек ехал туда за Коннорсом или Эллой. – Скотт почувствовал, что бледнеет. Андре быстро продолжил: – Скорее всего, он следил за Коннорсом. Этот парень – если он существует – ехал за Коннорсом до центра, не смог его застрелить, но понял, что Коннорс ищет Данверса, и наблюдал, пока тот не нашел Данверса, затем вошел в домик и убил Данверса.

– А Коннорс чем в это время занимался? Ворон считал? – спросила Челси.

– Коннорс действовал в одиночку, – ответил Андре. – Он мог, конечно, войти и сразу схватиться с Данверсом. А если нет, третий проскользнул мимо него. Коннорсу никто не помогал, не подсказывал. Ему скоро пришел бы конец.

Скотт кивнул, вспомнив, как в антитеррористическом спецназе обустраивали скрытные позиции для снайперов. Обычно один человек играл роль снайпера, а другой наблюдателя. Андре прав, Коннорса ждала верная гибель.

– Человеку с боевыми навыками не составило бы труда проследить за ним и в удобный момент решить свои задачи, – сказал он Челси, которая слушала их со скептическим выражением лица.

– У Коннорса достаточно опыта, и он обязательно сначала понаблюдает за своей целью, а уже потом что-то предпримет, – заметил Андре. – Он наверняка сначала укрывался где-то рядом, пока не убедился, что Данверс в домике, а вокруг никого. И только после этого начал действовать.

Скотт добавил:

– Вполне возможно, сам он ничего не планировал. Если сказал нам правду и хотел что-то узнать у Данверса, разумнее всего было бы денек понаблюдать, выяснить его образ жизни, убедиться, что он один, и потом войти. Данверс тоже служил в армии, поэтому Коннорс мог предвидеть долгие переговоры. Так что немного поспать было бы в его интересах.

– А потом кто-то проскользнул мимо него и убил Данверса? – Голос Челси звучал уныло. – Ну, не знаю. Все это как-то неправдоподобно. Коннорс не врал, когда говорил, что Данверс подбил его на стрельбу по чьему-то наущению. Но, может, Данверс признался, кто это затеял. И Коннорс его убил, а сейчас ищет того человека.

– Тоже вариант, – согласился Скотт. – Но за плечами нашего главного подозреваемого из лагеря Маккорда военная служба. И он, соблюдая осторожность, вполне мог проскользнуть мимо Коннорса.

– Лайэм Харт, – выпалила Челси. – Главный советник сенатора.

– Или Марк Рубинштейн, – добавил Скотт. – У нас меньше оснований его подозревать, но он тоже был военным спецом. Вдобавок вышел в отставку не так давно. Хотя и владеет компанией «Блэкгейт», а вначале выезжал за границу со своими сотрудниками. Вообще у всех них есть боевой опыт.

– Давайте свяжемся с опергруппой. Надо узнать время смерти, тогда сможем проверить алиби Рубинштейна и Харта.

Надо положить конец этой истории. Найти Коннорса и выяснить, существовал ли заговор или за оружие взялся психически нездоровый одиночка.

А Скотта ждут дела дома. Ему надо отвести угрозу от Челси и помочь сестре. Хотя он мало мог сделать, разве что быть где-то рядом на случай, если ей понадобится.

Ему хотелось действовать, сойтись с противником один на один, например, скрутить Коннорса, защелкнуть наручники на его запястьях. Или задержать насильника Рыбачка. Скотту не сиделось на месте.

– Что еще нам известно?

Андре покачал головой:

– Это все. Агенты опергруппы свяжутся с нами, как только все обследуют.

– Вроде ты оставил свою любимую сумку в машине?

Андре встал и понимающе кивнул.

– Точно. Пойду схожу за ней.

Челси бросила взгляд на Скотта, затем на удаляющегося Андре.

– Любимая сумка?

– С боксерской грушей, – пояснил Скотт. – Меньше обычной. Но иногда мы месяцами торчим где-то, ожидая сигнала к действию. Тоска смертная. Вот Андре и стал возить с собой кое-какое спортивное снаряжение. Надо было мне раньше о ней вспомнить.

– Скотт, хочу извиниться за то, что позвонила Мэгги. Она моя подруга. Угнетала мысль, что ты охраняешь меня, когда нужен ей.

– Сейчас я все равно ничего не могу поделать. – Эта мысль убивала его.

– Ты уверен? Потому что…

– Уверен. Не в силах сдерживаться, он потянулся к ней и провел пальцами по морщинкам у нее на лбу. – С Мэгги все в порядке.

Он увидел, как от его прикосновения расширились ее зрачки, и залюбовался ее глазами. Она качнулась к нему, и он вдруг понял, что в ней разгорается тот огонь, которого так ему хотелось.

Он собирался держаться от нее на расстоянии, пока не отпадет надобность в охране, и уже потом начать традиционные ухаживания, не отступаться, даже если она станет твердить «нет». Но соблазн заключить ее в объятия оказался слишком силен.

Скотт выругался про себя, опустил руку ей на талию, привлек к себе и приник губами, подавив удивленный вскрик; его язык сразу почувствовал ее язык. Она отвечала на поцелуи так же горячо, как реагировала на прикосновения. Прижалась к нему плотнее, встала на цыпочки и обвила руками его шею. По его телу пробежали искорки желания.

Он шептал ласковые слова, руки нашли ее спину, гладили талию, наслаждались шелковистостью кожи. Он чуть отстранился, чтобы снять с нее футболку.

Она в ответ потянула за край его футболки и начала ее поднимать, ощутила прикосновение его голого живота. Пристегнутая к ее поясу кобура с «глоком» ударила его, когда он помогал ей раздеваться, грудь коснулась выпуклости ее бюстгальтера.

Она что-то невнятно бормотала, он перемещался с ней к дверям гостиной с одной мыслью – уложить на кровать. Но едва они миновали дверной проем, как он натолкнулся на что-то большое и твердое.

Сумка Андре. Челси смущенно вскрикнула, отпрянула и схватила с пола футболку.

Скотт повернулся, выругавшись про себя. Челси так поглотила все его мысли и чувства, что он забыл, где находится. Надо было действовать быстрее, перейти в ее спальню до возвращения Андре, не тратя время на нежные разговоры. Теперь же она судорожно одевалась.

– Прости, дружище. – Андре быстро вышел из гостиной.

– Андре! – окликнула Челси, уже одетая, ее щеки пылали румянцем. – Извини, что так получилось.

– Да ничего. Пойду на кухню.

– Все в порядке. Это больше не повторится. – Она проскользнула мимо Андре в свою комнату.

О чем она только думала?

Почему Скотт подавил ее волю к сопротивлению? Она так себя не вела никогда и ни с кем. Если в романе поставлена последняя точка, возврата нет. Она не поддавалась на уговоры «встретиться еще разик» и не возвращалась к своим бывшим, потому что не страдала от одиночества и ни о чем не жалела. Кончено, значит, кончено. Она никогда не предавалась печали. Любила простые и легкие расставания.

Почему со Скоттом все иначе?

Челси сняла кобуру, выложила «глок» и наручники на стол, упала на кровать и закрыла глаза рукой. «Все дело в глубоких чувствах к Скотту!» – осенило ее. Она всегда их испытывала, но не признавалась в этом даже себе. И в глубине души жалела, что не дала ему еще одного шанса после первой ночи.

Она не обманывалась по поводу того, что ее ждет. Скотт не изменился бы в одночасье ради нее. Она не романтическая глупышка и все понимает.

Возможно, следовало не сдерживаться, а наслаждаться близостью с ним столько, сколько получится. Пробыв с ним предыдущую неделю, узнав лучше, она поняла, что неизбежное расставание безумно ее огорчит. Но игра стоила свеч.

А если близость с ним вновь всколыхнет переживания от той неудачи, и она начнет терзаться, как весь прошедший год? От этой мысли к горлу подступил ком. После бегства Коннорса у нее и так на душе кошки скребли. Неужели из-за Скотта станет еще хуже?

– Челси?

В дверь тихонько постучали, и она села на кровати.

– Да?

– Можно войти? – Голос Скотта звучал слегка недовольно.

– Конечно. – По телу пробежала легкая дрожь.

– Думаю, мне следует извиниться. – Он подошел к ней, она встала и отошла в сторону, чтобы не обнять его и не упасть вместе с ним на кровать.

– Нет, это я…

– На самом деле я не жалею о том, что произошло, – перебил он. – Как-то неловко получилось. – Он кривовато усмехнулся, ей почудилось, что он представляет ее в постели. – Непросто с тобой.

Она переступила с ноги на ногу, стараясь не отводить взгляд.

– Угу.

– Ну и ладно. Надеюсь, когда-нибудь мы отсюда выберемся, и я хотел бы пригласить тебя поужинать.

– Думаю, нам следует…

Он шагнул к ней.

– Дай мне шанс, Челси.

Она непроизвольно глубоко вздохнула, отступила, ударилась о кровать и едва не упала.

– Не здесь.

Он лукаво прищурился, словно силился не рассмеяться.

– Да, разогретая пицца ужином не считается.

Она правда на это согласится? Челси глубоко вздохнула и решила, что да. После той встречи отношения с ним не сложились, поэтому новые свидания не станут напоминанием об отчаянии, которое охватило ее после того побоища. Наоборот, это станет неплохим развлечением и, возможно, таким останется в ее памяти, не вызывая ассоциаций с кровопролитием. Она почувствовала, что покраснела еще сильнее, и заметила:

– Я хотела сказать, когда все здесь закончится, поеду домой с тобой.

Он мотнул головой. Протянул руку и намотал на палец прядь ее волос.

– Ужин. Сначала не меньше пяти свиданий.

Она удивленно хохотнула.

– Что?

– Хорошо. – Он широко улыбнулся. – В мастерстве переговоров ты на голову меня выше, остановимся на трех свиданиях. Но это мое последнее слово. – Он отпустил прядь, а она растаяла под его взглядом.

От ее решимости не осталось и следа. Она смотрела на него, ожидая, что он прильнет к ее губам. Не мог же он серьезно говорить о каких-то предварительных свиданиях? Однако он лишь наклонился, слегка коснулся ее губами и прошептал:

– Значит, договорились?

Сжимая в кулаках его футболку, она кивнула, не успев ничего сообразить. Только тогда он ее поцеловал. Неспешный поцелуй был исполнен нежности. От продуманных движений губ у нее задрожали руки и ноги, она отчаянно возжелала большего. Каким же чудным романтическим туманом он ее окутал! И как же ей не хотелось, чтобы этот мираж рассеялся!

Когда Скотт наконец отступил, она посмотрела на него. Мысли путались, сердце билось неровно. Он не шутит, правда хочет чего-то серьезного?

Неужели он действительно способен на три свидания, при этом не попытается затащить ее в койку? Если ему нужен шанс, она предпримет еще одну попытку. В тот ужасный день ей было не до лирики. Она и не могла по-настоящему осознать свои чувства к нему. Она почувствовала, что улыбается. Скотт улыбнулся в ответ.

– Что?

– Ты правда напросился меня охранять?

– Да, – он выглядел немного удивленным, – напросился.

– Почему?

Он вдруг посерьезнел.

– А как, по-твоему, Челси? Я не мог допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

И сразу потеплело на душе. Она смотрела на него как влюбленная девчонка, ничего не могла с собой поделать.

Челси не относилась к числу женщин, разделяющих любовь и секс, а ночь со Скоттом считала недоразумением. Теперь это показалось ошибкой, хотя тогда ничто не смущало. Одной ночи недостаточно для завязывания серьезных отношений, но последнюю неделю они волей-неволей провели вместе, она намного лучше его узнала. И он приятно удивил. Что дальше? Вдруг она даст ему шанс, привяжется к нему, а он ее бросит? Ей станет только хуже. И она приняла решение находиться с ним, сколько получится. Но готова ли она к горькому одиночеству после расставания?

– Алиби? – спросил Скотт.

Они с Андре сидели перед ноутбуками с серьезным видом. Телефон Андре лежал рядом на случай, если позвонят агенты опергруппы.

Челси сидела напротив, тщетно заставляя себя думать о деле. После романа с руководителем в Лос-Анджелесе она дала себе слово не ходить на свидания с другими агентами. Это стало незыблемым правилом. Кроме того, она понимала, как может пострадать ее репутация. Внутренний голос нашептывал: Скотт ей не начальник, да и ситуация иная, но решимость не ослабевала. Не хотела рисковать работой с беловоротничковой преступностью, даже если пульс при этом не будет подскакивать так, как во время переговоров.

Она решила сохранить отношения со Скоттом в секрете. Пусть и он тоже помалкивает. Наверное, Элла уже все знала, но она никому не расскажет, разве что Мэгги. А та наверняка ее простит, когда роман придет к неизбежному финалу. В глубине души она понимала, что их новое сближение окажется недолгим, но не хотела об этом задумываться. При одной мысли о встречах со Скоттом – настоящих свиданиях – она млела, как никогда после того дня перед побоищем у центра.

– …ты думаешь, Челси?

– Что? – заморгала она, безуспешно пытаясь вспомнить, о чем речь. – Извини. О чем ты спросил?

Скотт растерянно посмотрел на нее, словно зная, что творилось у нее в голове после его предложения.

– Я спрашивал, не пойти ли нам на хитрость? Не хочу, чтобы Харт, если это его рук дело, догадался о слежке.

«Возьми себя в руки», – приказала она себе, стараясь сосредоточиться на предмете разговора.

– Ну, мы пока не знаем даже времени гибели Данверса.

– Да, но тело еще не окоченело, так что все случилось не раньше, чем вчера, – сказал Андре. – Когда я звонил в офис Харта, секретарша сказала, что он отсутствует уже неделю.

– Исходя из моего опыта, он может быть там, но не хочет отвечать на звонки, – заметил Скотт.

– А как насчет Рубинштейна?

Скотт сокрушенно покачал головой:

– Мне не пробиться через его референта. Никакой информации не предоставляют, не позволяют с ним поговорить без предварительной записи. А я не называл своего настоящего имени, не говорил, что из ФБР. Он бы сразу понял, что его в чем-то подозревают.

– То есть у нас нет алиби ни для одного из них, – заключила Челси.

– Нет. Надо скорее получить доступ к истории звонков Данверса и его электронной почте. Есть надежда зацепиться за какую-то ниточку.

– Это может сделать поисковая опергруппа, – добавил Андре.

– Они поделятся с нами информацией, – уверенно сказал Скотт. – Им нужна помощь. Они и так с ног сбились в поисках Коннорса. А он все еще на свободе.

– Технически это не в сфере их компетенции, – заметил Андре.

– Да, но Коннорса они ищут вместе с судебными службами. И им важно знать, почему он охотится за одним из наших агентов. – Скотт бросил взгляд на Челси.

– Коннорсу нужна моя помощь, – ответила она, теперь уверенная в этом, хотя решение Коннорса выглядело странным. Однако она могла узнать, кто еще вовлечен в заговор, но в ее интересах водворить его обратно за решетку. И чем скорее, тем лучше.

В том числе и потому, что после этого ее ждет свидание со Скоттом Делакорте. Челси подавила улыбку, предвкушая, как они держатся за руки.

– Опергруппа не станет этим заморачиваться, – сказал Андре.

– Нет? – удивилась Челси. – Даже после гибели Данверса? А им не кажется странным, что парня, который, по словам Коннорса, его подначивал, внезапно застрелили?

– Они подумают на Коннорса, – объяснил Андре. – Вполне логично.

– Да, вывод резонный.

– Все может оказаться очень просто, – добавил Скотт. – Рубинштейн и Харт вообще ни при чем. Вполне возможно, заговор родился в больных фантазиях Коннорса. Или это была идея Данверса.

– Ладно, но если Данверса убил Коннорс, мы в ближайшее время наверняка узнаем, вовлечен ли кто-то еще в это дело.

Скотт кивнул:

– Ему тоже грозит скорая гибель.

Глава 13

– Никому больше гибель не грозит, – объявил Скотт на следующее утро, когда Челси вошла на кухню.

Он протянул ей чашку с кофе. Челси кивнула в знак благодарности и постаралась отогнать грешные мысли, в противном случае она так привяжется к Скотту, что после расставания станет совсем худо. Видимо, беспокойство отразилось на ее лице, потому что он вдруг посерьезнел:

– Что-то не так?

– Ох. Кофе готовил не Андре?

– Нет, пей спокойно. Приготовить чашечку кофе мне вполне по силам.

– А как насчет завтрака?

Он окинул ее взглядом с головы до ног, поедая глазами словно обнаженную.

– Три свидания, – напомнил он. – А потом позволю тебе вынести вердикт.

Она почувствовала, что после трех свиданий ей захочется еще раз побыть под защитой Скотта.

– Три, не меньше.

Она пошутила, чтобы скрыть нервозность в этой новой для них ситуации.

– Надеюсь, так и будет. – Он шагнул к ней, понизив голос до глухого рокота.

Она чувствовала аромат свежеприготовленного кофе и какого-то крема после бритья. Очень сексуально.

Осознав, как на него смотрит, Челси отпила кофе в надежде, что в голове вскоре прояснится. Но и после нескольких глотков она чувствовала его близость. Тянуло поставить чашку и схватить его за рубашку. Привлечь к себе и добиться того, что он предлагал в будущем. Впиться губами в его губы, проверить, насколько тверда его решимость выдержать три свидания. Она прикусила губу, размышляя, что делать.

Скотт сверлил ее взглядом, словно читая мысли.

– Мы получили официальное разрешение, – послышался голос Андре.

Она наконец догадалась, какое у нее выражение лица. Такое же, как у Скотта.

– Может, мне зайти попозже?

Скотт хмыкнул:

– Не выпендривайся.

Андре ухмыльнулся и посмотрел на чашку в руке Челси.

– Кофе?

– Сделай себе сам, – отрезал Скотт. – И имей в виду, тот, что готовлю я, не поможет тебе прочистить мозги.

– Ха-ха. – Андре налил себе чашку. – Немного слабоват.

– Разрешение на что? – Челси собралась с мыслями.

– Вскрытие тела Данверса закончено. Очевидно, его убили. Теперь мы можем начать расследование. Опергруппа продолжает обследовать домик и прилегающую территорию. Хотят выяснить, откуда приехал убийца, где мог припарковаться, какое у него было снаряжение. Вроде домик стоит на отшибе. Туда не так много подъездов. Они хотят найти следы шин и определить марку машины. Потом добавят новую информацию в ориентировку на Коннорса.

– Если только Коннорс его убил, – заметила Челси.

– Они исходят из этой версии. Коннорс не дурак. Если не наглотался таблеток, следов на дороге не оставил.

– А если оставил, наверняка вернулся и все убрал, – добавил Скотт.

– Точно. Год назад он стрелял очень точно, хотя в нем и тогда было полно всякой дряни.

– Да, помню, – подтвердил Скотт мрачно.

Он бросил на нее взгляд, обещающий защиту от всех невзгод и одновременно свирепый. Она поняла, что, по его мнению, Коннорс все же мог охотиться за ней. А если стрелял так точно даже напичканный лекарствами, со свежей головой будет особенно опасен. Она непроизвольно потянулась к Скотту, коснулась его руки.

– Здесь Коннорсу меня не найти.

Андре взглянул на их сомкнутые руки, Челси зарделась и попыталась убрать ладонь. Но Скотт держал ее крепко.

– Нет, не найти.

Ей так хотелось сохранить их отношения в тайне. Правда, Андре давно понял, что они не просто коллеги. Но он не походил на сплетника.

Скотт улыбнулся ей, повернулся к своему товарищу:

– Что у нас наклевывается?

– Кое-что интересное. Записи телефонных разговоров и электронная почта.

– Отлично. – Скотт направился в гостиную, не отпуская ее руку. – Надо выяснить, не связывало ли что-то Данверса с Рубинштейном или Хартом.

– Похоже, я кое-что нашла, – объявила Челси через час.

Скотта не удивило, что она первой нащупала ниточку. Они несколько часов работали не покладая рук. Челси особенно усердно. Андре три раза пил кофе, говоря, что для достижения нужного эффекта заваривает его в два раза крепче. Челси закинула ногу на ногу, ее колени и бедра мешали Скотту сосредоточиться. Он млел даже от ее пальчиков.

– Что же?

– Телефонные звонки. Два из них за неделю до стрельбы.

– У Данверса были причины звонить Рубинштейну, – напомнил Андре. – Он еще не работал в их фирме, но они могли вести предварительные переговоры.

– Конечно. – Челси триумфально улыбнулась. – Был ли у него повод звонить Харту?

Скотт и Андре одновременно подались вперед.

– Он звонил Харту?

– Да. Дважды. На рабочий телефон Харта. Первый – двадцать минут, второй – десять.

– То есть, о неправильно набранном номере и речи быть не может, – рассудил Скотт.

– Ну, ты говорил, что Данверс и Харт в детстве и юности жили по соседству, – напомнил Андре. – Может, были приятелями.

– Слишком большая разница в возрасте. Даже в школу вместе не ходили. Вполне возможно, знали друг друга. Если Харт подбивал Данверса на это дело, значит, был с ним знаком и раньше. Но о том, что они общались недавно, никаких сведений. И почему Данверс позвонил Харту на рабочий, а не на домашний номер, если это был деликатный вопрос?

– То, что они давно не виделись, Харту было на руку, – взволнованно сказала Челси. – Меньше поводов для подозрений.

– Два телефонных разговора из человека убийцу не сделают. – Скотту не хотелось, чтобы она пошла по ложному пути. Кроме того, настоящим доказательством заговора могли стать только слова убийцы.

– Согласна. Но все это очень подозрительно. Харт вполне мог подстроить такой инцидент, чтобы приняли закон, ведь от этого зависит судьба его шефа, а тот дает ему заработать. И он знал, что Данверс устраивается на гражданке и его можно использовать.

– Или Харту пообещали хорошие деньги за содействие в продвижении закона. А он знал, что впоследствии пристроит Данверса на тепленькое местечко в их компании, – предположил Андре.

– Думаешь, Харт и Рубинштейн действовали заодно?

– Возможно, нет. Но меня бы не удивило, если Рубинштейн отвалил кому-то кучу бабок за продвижение закона, особо не заморачиваясь, каким способом это достигнуто.

Челси вздохнула:

– Нам не узнать, существуют ли там такие связи.

– Сидя здесь, вряд ли что-то выясним. – Андре встал и потянулся. – Одно могу сказать после изучения их биографий: Рубинштейн намного хитрее Харта. И сможет замести следы, если в это вовлечен.

– А если кому-то заплатил и обнаружил, что финансировал расстрел ни в чем не повинных людей, приложит все силы, чтобы спрятать концы в воду.

– К сожалению, двух телефонных звонков маловато, – сокрушался Андре. – А в электронной почте ничего не обнаружилось?

– Пока нет. – Скотт повернул ноутбук к Андре.

– А как насчет банковских операций? – поинтересовалась Челси.

– Пока не проверяли, – Андре оживился, – хорошая мысль. Если Рубинштейн кому-то платил, наверняка открыл счет за границей. Не удивлюсь, если у Данверса обнаружится крупный депозит. Надо будет проверить, не выведет ли он на Харта.

– Есть еще что-нибудь любопытное? – спросил Скотт.

– Похоже, он приворовывал у военных, находясь за границей. Не так много украл, но решил похвастаться перед кем-то в имейл. Еще он что-то провернул, когда вернулся домой.

Челси скривилась.

– Кажется, парень не промах.

– А нет ли чего-то о самодельной мине, на которой подорвались товарищи Коннорса? – Скотт не думал, что Данверс как-то с этим связан. Но если подбивал Коннорса на стрельбу, то почему именно его? Единственный выживший из его соратников, а Данверс вел к тому, чтобы он всю оставшуюся жизнь провел за решеткой или погиб на месте происшествия? – А может, Данверс и Коннорс крупно поссорились?

– Хм-м, – кивнул Андре. – Хорошая мысль. Дай-ка я поищу. Нет, после возвращения Коннорса домой они обменивались имейлами. Не часто. У Коннорса явно усиливалась депрессия. Но имейлы самые обычные. Хотя есть одно любопытное письмо к другому армейскому приятелю о том, что Коннорс старался занять самое лучшее место в машине, потому и выжил.

– Что? – Скотт заглянул через плечо Андре в ноутбук.

– Сказано нечетко, в письме на следующий день Данверс признался, что был накануне пьян. Но все-таки посмотрите.

– Читай вслух, – предложила Челси.

– Bay. – Скотт пересказал своими словами: – Наверное, Коннорс расположился в машине сзади, хотя на момент взрыва должен был сидеть за рулем. А вел машину лучший друг Данверса.

– Вот почему он мог выбрать на эту роль Коннорса, – заключила Челси.

– Конечно, Коннорс был легкой добычей. Его уже одолевала депрессия, и он подсел на успокоительные пилюли. Данверс чувствовал свою вину, потому что незадолго до того взрыва покинул их часть и остался жив. А его лучший друг погиб на водительском месте Коннорса. Весомая причина преследовать Коннорса.

– Но это и самого Данверса могло сделать уязвимым, – заметила Челси. – Он испытывал сильную неприязнь к Коннорсу.

– А почему бы нам не взяться за зачинщиков? – предложил Андре. – Оставить в покое их с Данверсом?

– Харт не знал Коннорса. Но хорошо знал Данверса и понимал, тот старается во что бы то ни стало завязать деловые отношения с частной военной компанией.

– Правильно, – кивнул Скотт. – Так или иначе, Данверс оказывается виноватым. А по поводу Харта у нас одни предположения. – Челси вознамерилась что-то возразить, но он быстро продолжил: – Скорее всего, ты права. Но нужны доказательства, догадки могут привести к ложным выводам.

– Я думаю, – начал Андре, но остановился, когда зазвонил его телефон. – Это поисковая опергруппа. – Он включил громкую связь. – Диаз слушает. Делакорте и Руссел рядом со мной.

– Ты не поверишь, кого мы нашли. – Голос Оуэна Дженнингса, старшего опергруппы, дрожал от волнения.

– Лайэма Харта? – предположила Челси.

– Кого? Нет, Клейтона Коннорса.

Опешив, Скотт смотрел на Челси. Коннорса поймали? Значит, никто, кроме Данверса, в этом не замешан? Убив его, Коннорс перестал скрываться?

– Он сам вам сдался?

– Нет. Мы осматривали дом, и нашли его, как вы, снайперы, называете это место?

– Его позицию для стрельбы?

– Да. Его позицию. Ну и его там.

– Он там остался? Почему?

– Убив Данверса, он вернулся туда и покончил с собой.

– Что? – выдохнула Челси.

– Клейтон Коннорс мертв. Можете собирать вещички и ехать домой. Дело закрыто.

Глава 14

– Клейтон Коннорс не сам себя убил, – заявила Челси.

– Над ним нависла угроза вернуться за решетку, – напомнил Андре. – Он ловко скрывался, но понимал, рано или поздно его поймают. Допустим, Данверс сказал ему, что никто больше в это дело не вовлечен. Коннорс его убил. А что ему оставалось после этого делать? Преследовать больше некого. Впереди тюрьма.

– Он явно переживал из-за того, что наделал, – размышлял Скотт. – Он чувствовал свою вину. А как же иначе? Но однажды выяснил, что никакого заговора нет, а устроили все они с Данверсом. И он покончил с собой, чтобы не возвращаться в тюрьму.

Челси уронила сумку. После сообщения опергруппы надобность в ее защите отпала. Пора разъезжаться по домам, возвращаться к обычной жизни. Она заперлась у себя в комнате, чтобы упаковать вещи и пораскинуть мозгами. И пришла к выводу, что агенты опергруппы ошиблись.

– Его убили, – сказала она убежденно. – Вы же сами говорили, кто-то, хорошо подготовленный, мог проскользнуть мимо Коннорса.

– Ну да. И этот кто-то мог незаметно подкрасться и убить его, – саркастически заметил Андре. – Высоковатый карточный домик получается. Неприятно это говорить, но, похоже, благодаря Коннорсу мы вбили себе в голову теорию заговора.

– А как по-твоему? – Челси повернулась к Скотту.

Он выглядел предельно сосредоточенным. Ей подумалось, что именно с таким выражением лица он целится из винтовки в удерживающего заложников террориста.

– Я согласен с Челси.

– Да? – одновременно спросили она и Андре.

– Все сходится. Если за этим стоит Харт, оба опасных для него свидетеля замолчали навсегда.

– Но… – начал было Андре.

– Кроме того, неделю назад у общинного центра Челси сбила с толку Коннорса. Мы видели его замешательство.

– Похоже на то, – согласился Андре. – Только до начала стрельбы. И, полагаю, нас с тобой тревожило одно и то же: он вот-вот увезет с собой Челси.

– Ничего подобного у него и в мыслях не было, – возразила она.

– Коннорс в тот день старался найти общий язык с Челси, – продолжил Скотт. – Хотел, чтобы она помогла ему найти Данверса. Он знал, это дело ей тоже не дает покоя. Думаю, если бы он покончил с собой, оставил бы для нее записку.

– Ты это серьезно? Ну-ну, приятель. Он укокошил девять человек, которых даже не знал. И по-твоему, прежде чем вышибить себе мозги, стал бы оставлять фэбээровской переговорщице письма? Смех, да и только.

– Он не объяснил и почему покончил с собой. Из-за чего год назад открыл стрельбу. – Скотт посмотрел на Челси. – Ты быстро поняла, что его гнетет. Рассказала нам. Мог ли он пойти на самоубийство? Если убил Данверса, когда тот поклялся, что заговора не было, неужели так переживал свою вину, что решил свести счеты с жизнью?

– Мог переживать, – убеждала Челси. – Если бы Данверс его убедил. Но он подозревал, что в этом деле не все так просто. Допустим, Данверс умер, никого больше не назвав. Вряд ли Коннорс после этого перестал бы докапываться до истины, наверняка не поверил ему на слово. Чем больше я обо всем этом размышляю, тем сильнее сомневаюсь, что он убил Данверса. Думаю, он хотел, чтобы тот заплатил ту же цену, что и он. Чтобы люди узнали о его неблаговидной роли. И о роли всех, кто это подстроил.

Скотт кивнул, словно подводя черту под обсуждением. Почему он стал во всем с ней соглашаться? Что изменилось после стрельбы у общинного центра неделей раньше, когда он называл ее глупышкой за то, что развесила уши и поверила Коннорсу? Она искоса взглянула на него, стараясь прочитать его мысли, но он смотрел на Андре, словно вел с ним безмолвный диалог. Андре хмуро посматривал на него, будто все понимая. Очевидно, два снайпера могли понять друг друга без слов. Скотт всегда хвалил ее за проницательность. Если так, почему они не признали ее правоту сразу?

– Это всего лишь мое мнение, – буркнула она. – Я могла и ошибиться.

– Хватит все время сомневаться. Ты была отличной переговорщицей. Почему бы тебе снова не поверить в свои силы? Ну, давай. Отсюда мы уедем, будем копать дальше, пока не выясним, кто все это затеял. А до той поры ты домой не поедешь. Побудешь со мной.

Ей надо вновь обрести уверенность. Пока они возвращались домой, она повторяла и повторяла про себя слова Скотта, сидя молча на пассажирском сиденье. Не произнесла ни слова и после того, как он объявил, что домой ей ехать нельзя. Иногда она поглядывала на него краем глаза, но он смотрел только на дорогу, словно язык проглотил.

Скоро они подъехали к его дому и остались наедине там, где провели единственную ночь вместе. Челси старалась меньше об этом вспоминать, больше думать о деле. Сможет ли она вновь обрести уверенность? Если она права, произошло нечто более важное, чем кончина Данверса и Коннорса. А если ошиблась, ее друзья напрасно тратят время и Скотт перестанет в нее верить. А его вера значила для нее немало.

В глубине души она догадывалась, что морочит себе голову, но признать это не могла. Иначе пришлось бы на многое взглянуть по-другому. Скотт заметил, что последние события встряхнули ее. Ей хотелось перемен, освободиться от тяжелых мыслей, которые одолевали после того побоища. Но хватит ли ей сил?

Челси тронула медальон на груди и прислонилась к подголовнику. Почувствовала, как Скотт коротко взглянул на нее, но сама продолжала смотреть вперед. Все-таки сможет ли она вновь обрести уверенность? Ее все сильнее охватывало уныние. Год назад она не могла и предположить ничего подобного, а теперь не знала, как поступить.

– Приехали, – объявил Скотт.

Избегая его взгляда, она отстегнула ремень безопасности и пробормотала:

– Знаешь, я могла бы поехать домой. Коннорс забрался ко мне, потому что хотел попросить меня о помощи. А Харту я не нужна.

– Ну, если он следил за Коннорсом, то знает, что Коннорс говорил с тобой. А если это Харт стрелял неделю назад у общинного центра, то мог услышать, что сказал тебе Коннорс.

На сей раз Скотт прав.

– По крайней мере, он не такой меткий стрелок, как Коннорс, – неуклюже пошутила она, чтобы немного поднять себе настроение.

– Да, он явно не снайпер. – Голос Скотта звучал невесело. – Но ты будешь со мной, пока мы не прижмем к ногтю этого парня.

Кое-что он явно упустил из виду. Например, им обоим надо возвращаться на работу. А самое главное, так ли уж необходимо ей оставаться здесь?

– А если это стрелял не Харт? Знаю, ты доверяешь моему мнению. – Слова застревали у нее в горле от мысли, что он слишком на нее полагается. – Но каждый может ошибиться.

– Все люди ошибаются, но на этот раз ты права.

– Что заставило тебя изменить мнение?

Он нахмурился, словно задумавшись над ее вопросом.

– Ты убедительно доказывала, что Коннорс не мог застрелиться, твердо верила в то, что говоришь. Такая интуиция выработалась у меня во время работы. Я понимаю, как важно верить в свою версию, когда факты свидетельствуют против. И я доверяю своей интуиции. Она никогда меня не подводила.

– А меня подводила.

Он провел ее через гараж на кухню. В прошлый раз она толком ее не осмотрела. В ее памяти остались лишь голубые стены, бытовые приборы из нержавейки и старая фотография Скотта с Мэгги и младшей сестрой Никки.

– Мои сестры, – не оглядываясь, пояснил он. – Когда все это закончится, познакомлю тебя с Никки. Она тебе понравится. Не похожа на меня и Мэгги. Задумчивая в хорошем смысле слова. Как ты.

Челси немного сбавила шаг, затем догнала его. Он хочет представить ее своим близким?

– Скотт?

– Да?

– Давай пока оставим это между нами.

На его лице отразилось разочарование, но он быстро взял себя в руки.

– Что случилось с твоим намерением дать мне шанс?

– Слушай, мы оба понимаем…

– Что мы оба понимаем, Челси?

Я не хочу заниматься глупостями на работе. – Это было правдой, но звучало как извинение.

– Разве познакомиться с моей младшей сестрой глупости? Независимо от того, дашь ты мне шанс или нет. Только хватит со мной играть в эти игры. Пора делать выбор.

Она играет в игры? Это у него ни одна женщина не задерживалась. Разозлившись, она ткнула его пальцем в грудь.

– Год назад…

– Дело не в том, что было год назад. Несколько месяцев я пытался выбросить тебя из головы, но безуспешно. – У него задрожала челюсть. – Последние полторы недели я старался узнать тебя лучше. Хочу, чтобы ты вошла в мою жизнь, Челси. И тебе самой надо сделать выбор. Незачем кивать на не самый лучший эпизод. Пора решать. Как быть со мной, с твоей карьерой, вообще со всем. Хватит колебаться!

– Мы не на базаре! – разозлилась она, хотя внутри ее вызревали совсем другие ощущения. Опасение, что он прав. Взволнованность оттого, что он приглашает ее войти в его жизнь. Страх потерять его после того, как он получит то, чего добивается.

Есть только один способ все выяснить. Дать ему шанс. Не беспокоиться, что их сближение окажется коротким. Проверить, будет ли она счастлива рядом с ним. Но осилит ли она все это?

Она молча взглянула на него и поняла, что ее сомнения отражаются на лице. Он смотрел на нее выжидающе. Пришла пора отбросить сомнения и принять решение. Она глубоко вздохнула, потянулась к нему и поцеловала так, как могла поцеловать только она.

Он ждал другого ответа, но ни на что лучшее не мог и надеяться. Обнял ее, ладони скользнули ей под рубашку. Коснувшись нежной кожи, порывисто вздохнул, от аромата земляничного шампуня кровь в жилах побежала быстрее, как от афродизиака.

Она обнимала его, все плотнее прижимаясь. Ее язык танцевал у него во рту, она тихо постанывала от возбуждения. Он чувствовал каждый дюйм ее тела, но этого было мало. Его руки упали ей на бедра, он приподнял ее, она обвила ногами его талию и поцеловала еще крепче. Боже, о лучшем женском «да» он не мог и мечтать.

Переполненный желанием, он понес ее в спальню, не открывая глаз, она всасывала ртом его язык, извивалась и гладила его бедра. Он прибавил шагу, ударом ноги открыл дверь и бросил ее на середину кровати.

Она лежала и озорно улыбалась ему, ее глаза тепло светились. Он не бросился к ней в то же мгновение, она согнула пальчик и поманила его к себе.

Он улыбался ей, наслаждаясь тем, что она лежит на его кровати и согласна стать его… кем? Подругой? Когда у него последний раз была такая близкая знакомая? Когда последний раз он желал такой близости?

Но теперь, рядом с Челси, он ни в чем не сомневался. Ему хотелось серьезных отношений. И ради них он был готов на все.

Он пробежался взглядом по ее стройному сильному телу. Кое-что ему особенно хотелось погладить, поцеловать.

Она села, поддела пальцем его джинсы у пояса и дернула к себе. Он усмехнулся и взмахнул руками, чтобы не упасть на нее. Он медленно склонялся к ней, наслаждаясь переливами эмоций на ее лице, она обняла ногами его торс. Он сдернул футболку, у него потемнело в глазах от того, как она выгнула спину и подалась к нему.

Почувствовав нетерпение, он стянул с нее футболку, отстегнул свою кобуру и положил ее на стол. Опираясь на локти, несколько мгновений вдыхал аромат груди Челси, потянулся к брюкам и расстегнул ремень. Он не мог их снять, пока она прижималась к нему, и просунул под них ладони. Сжав ей бедра, немного развернул ее, она умилила его порывистым вздохом и потянула к себе. Он ответил ей нежным поцелуем, соразмерным его страстному желанию обладать ею всю жизнь.

Лучшего способа обеспечивать ее безопасность и придумать нельзя. Он поцеловал ее щеки, лизнул мочку уха и прошептал:

– Позвони в офис и скажи, что несколько дней будешь отсутствовать по болезни. Позволь мне попрактиковаться в твоей защите.

Она не то хохотнула, не то простонала в ответ, а он стал перемещаться ниже, целуя ее щеки, грудь. Тронул ноги, она перестала сжимать ими его торс, а он получил возможность снять с нее брюки и стал двигаться вверх, лаская, целуя, словно заново узнавая каждый дюйм и изгиб ее тела. Он приостановился у того местечка рядом с ее бедрами, прикосновения к которому сводили ее с ума, а когда дотрагивался до него языком, она судорожно сжимала его волосы.

– Так и знала, что никаких трех свиданий не будет. – Она ехидно улыбнулась. Скотт замер, убрал руки с ее бедер и положил голову ей на живот. Его тело и разум вступили в поединок. Он помнил, как недоверчиво она встретила его обещание трех свиданий. И что, она правильно над ним посмеивалась? Раз он так себя ведет. Что бы он про себя ни думал, но набросился на нее, словно кроме койки, да поскорее, ему ничего не надо.

Надо было во что бы то ни стало показать ей, что он изменился. Иначе серьезных отношений не видать как своих ушей.

Тихо выругавшись, Скотт лег рядом с ней и тяжело вздохнул. Она прожигала его взглядом, сбитая с толку и сгорающая от желания.

– Три свидания. Ты можешь остаться здесь. А я посплю в гостевой комнате, – выдавил он из себя. Затем, пока благие намерения не рассыпались в прах от вида ее обнаженного тела, он выскочил из спальни.

Глава 15

– Ты надо мной издеваешься? – Челси стояла в дверях гостевой комнаты, уперев руки в бедра.

Скотт простонал и на секунду закрыл глаза, но тщетно. Все равно перед его взором стояла она в голубеньком бюстгальтере и трусиках.

– Может, ты что-нибудь наденешь? – прохрипел он.

Челси нахмурилась, потом ее словно озарило, и она шагнула к нему.

Скотт силился прийти в себя. Она смотрела на него так же жадно, как раньше он на нее.

– Ты хотела, чтобы я доказал серьезность своего отношения к тебе. Вот я и доказываю.

– Я никогда такого не говорила.

– Не такими словами. Но стоило мне к тебе приблизиться, как ты бросала мне в лицо обвинение, что я ищу женщину на одну ночь. И совершенно напрасно, между прочим. Я звал тебя совсем для другого. Но ты меня не слышала.

Она остановилась в полуметре от него, все еще упирая руки в бедра, но принять грозный вид в таком куцем наряде не удавалось. Он пытался смотреть ей в лицо, но взгляд почему-то опускался к ее ногам с такой шелковистой кожей. А как восхитительно касались его ее волосы, когда она его целовала! Руки сами собой тянулись сдернуть с нее эти жалкие тряпчонки и притянуть ее к себе. Он бы напомнил ей, как сказочно хорошо им было вместе.

– Сам виноват, что у тебя такая репутация. – Да, что было, то было. Он встретил ее яростный взгляд. – С какой стати я бы поверила, что ты изменился?

Он в нетерпении шагнул вперед и встал вплотную к ней.

– Разве дело во мне? А может, в тебе, Челси? Ты то и дело это повторяешь, разве я хоть раз говорил с тобой, как с женщиной на одну ночь? Несколько месяцев искал встреч и все это время ни на кого не заглядывался. Даже когда ты твердо заявила, что никогда не скажешь мне «да»! – Он сокрушенно вздохнул. – Как бы я ни старался, ты все равно мне не поверишь. Потому что не хочешь, боишься.

– Боюсь? – Она вздернула подбородок, глаза от ярости стали темно-синими, как штормовое море. – Чего мне бояться? Мужским вниманием я не обделена. И не принадлежу к числу тех, кто…

– Не уводи разговор в сторону. Все дело в тебе. Ты хочешь, но боишься испытать судьбу. То же самое происходит с твоей карьерой переговорщицы. Ты хоть сама понимаешь, почему до сих пор посыпаешь голову пеплом? Понимаешь? – Он не мог сдерживаться, хотя не собирался так жарко спорить. И чем сильнее старался сдержаться, тем громче и поспешнее говорил. – Дело не в том, могла ты или нет уговорить Коннорса сложить оружие. И не в твоем профессионализме и мастерстве.

– Ты ничего не понимаешь! – отрезала она, кипя от ярости.

– Скорее дело в гибели твоей матери, – продолжил он безжалостно. И в том военном, который не успел до тебя добежать, а его годовалая дочь осталась без отца. Дело в человеке, который никогда не увидит свою дочь взрослой.

– Хватит!

– Как и твоей матери не суждено было увидеть тебя взрослой.

– Хватит, говорю тебе!

– Ты не виновата в том, что он погиб. Не ты помешала ему увидеть, как выросла его дочь. – Он почти кричал, словно обезумев, но не мог остановиться. Почему она все время загоняет саму себя в угол? Почему этого не понимает? – Ты отлично ведешь переговоры. Не бросай их только потому, что боишься!

– Не твое дело. Хватит!

– У нас с тобой, Челси, завязываются очень неплохие отношения, и без всякой фальши. Не надо отказываться от них лишь потому, что ты боишься возможной неудачи.

– Я? Боюсь? – Она говорила гневным голосом, лицо покрылось розовыми пятнами, словно в глазах стояли слезы.

– Да, ты. Я хочу быть с тобой, Челси. Я хочу…

– Знаешь, Скотт, может, я чего-то и боюсь, и ты прав. – Она тоже перешла на крик. – Но не я одна такая. Ты исследуешь меня, как психоаналитик, мистер Снайпер? Полагаешь, я хорошая переговорщица и умею читать чужие мысли? Ладно. Но теперь моя очередь заняться тобой. – Она ткнула его пальцем в грудь так сильно, что он пошатнулся.

– Знаешь, почему ты не способен на серьезные отношения? И почему всем известно, что ты хорош только на одном свидании, а потом делаешь женщине ручкой? Ты сам боишься.

– Н-да? Чего это я боюсь, мисс Переговорщица?

– Ты мог бы снизойти до долгих ухаживаний за женщиной. Но вдруг с ней случится то же, что и с Мэгги? Эта мысль приводит тебя в ужас.

Едва эти слова слетели с губ, как Челси прикрыла рот ладошкой, расширив глаза.

Скотт покачнулся, словно от удара. Мотнул головой, пытаясь возразить, но в ярости произнес совсем другое:

– Поздно мне за тобой ухаживать, Челси. Я тебя люблю.

Таким романтическим признанием, которого она и не чаяла услышать, Скотт, по сути, признал свое поражение. Как только эти слова сорвались с его уст, он сильно побледнел, закрыл глаза и витиевато выругался.

Челси впилась в него взглядом, ноги словно приросли к полу. Она не смогла бы что-то сказать, даже если захотела, но подозревала, что Скотт и не ждал ответа. У нее возникло ощущение, что он не только не собирался этого говорить, но даже толком не осознал, что сорвалось у него с языка. Хотя сказал именно то, что думал.

Она тоже слегка побледнела, испытующе посмотрела на него. Он серьезно? Голова опущена, кулаки сжаты, трясет головой. У нее заныло в груди. А хотелось, чтобы он ее полюбил? Эта мысль напугала, но, несмотря на страх, сердце забилось чаще.

Он поднял голову, его карие глаза погрустнели.

– Извини. Я не…

Что? Не собирался этого говорить? Все придумал?

Он замолчал, она заставила себя, хотя и с трудом, проговорить:

– Что – не?

Я не хотел на тебя кричать.

Челси, не отрываясь, смотрела на него. Он только это хотел сказать? Она подождала несколько долгих секунд, молчанием подталкивая его к признанию.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Каких слов он от нее ждал? Что она тоже его любит? Чтобы не расстраивался, ведь она прекрасно понимает, что он не это имел в виду?

– Я… – Слова застревали у нее в горле. Какие чувства она испытывала к нему? Безусловно, он занимал ее внимание больше, чем ей того хотелось. Целый год она не могла выкинуть его из головы. А за последние полторы недели он так глубоко проник в ее сознание, что, казалось, останется там навсегда. Он бесил ее, бросал вызов, заставлял трепетать. Но чреватое неприятностями сближение пугало. А любовь? – Не знаю.

Могла ли она поверить в свои чувства, если даже собственные суждения то и дело вызывали сомнения? Она поняла, что размышляет вслух, когда он с серьезным видом кивнул и тихо сказал:

– Хорошо, подумай над этим. Сама решай, что тебе нужно. Я хочу быть с тобой, Челси. Судьба подарила нам шанс, и надо им воспользоваться. Я не ищу флирта и ничего от тебя не утаиваю. Так что решай, чего ты хочешь. И дай мне знать.

– Ладно, – выдавила из себя она, словно из жалости с ним соглашаясь.

Он кивнул, поцеловал ее руку и вышел. Она долго стояла не двигаясь посреди комнаты в одном нижнем белье.

Скотт Делакорте хотел серьезных отношений с ней. Может быть, он даже ее любит. А чего хочет она? Вопрос, черт возьми. Хватит ли ей смелости идти по избранному пути?

Какой же он идиот!

В кои-то веки познакомился с женщиной, с которой мог бы вместе жить. И вдруг начал кричать, что ей чего-то не хватает. А потом выпалил, что любит ее.

Он старался успокоиться, корил себя за несдержанность. Если и теперь Челси не поймет, что он больше не дамский угодник, его песенка спета. Его подташнивало. Неужели он все это сказал? Прежде он не осознавал своих чувств, но теперь понял, что влюбился по уши.

Считается, что любовь делает людей счастливыми, а у него скверно на душе. Накричал на Челси, обвинил бестактно. Даже если обоснованно, она тоже по-своему права.

Серьезные отношения с женщиной последний раз у него были еще в колледже. Он расстался с ней после нападения на Мэгги, сердясь на подругу за то, что она мешала помогать родным. Правда, потом пришел к выводу, что она старалась его поддержать, а он ее отталкивал и отталкивал, пока она не ушла.

Челси права. Ему всегда хотелось жить одному. Вдруг он сблизится с женщиной, а с ней что-то случится, он будет мучиться, терзаться. Но встреча с Челси все изменила. У него появился шанс изменить жизнь, которым стоило воспользоваться.

При этом она не может разобраться в своих чувствах. И в ближайшее время ей будет угрожать опасность. Он не сможет защищать ее двадцать четыре часа в сутки. Скоро ей придется выйти на работу. И она вернется домой. И даже когда они поймают Харта, угроза останется. Тем более при такой работе да с ее чувством ответственности.

Если она не испытывает к нему тех же чувств, что он к ней, это не имеет значения. Он будет о ней беспокоиться так же, как о Мэгги, Элле и Никки и других близких ему женщинах. Сблизившись с ней, он переживал бы за нее вечерами еще сильнее, зато и награда ценнее. И нынешняя всепоглощающая тоска наверняка перестала бы его мучить.

Скотт откинул голову на спинку кресла и посмотрел на часы. Челси уже час не выходила из комнаты. Мелькнула мысль проверить, не вылезла ли она в окно, но он вспомнил, что ключи от машины у него в кармане. Что делать, когда она наконец придет и скажет ему «нет»? Он видел это по ее лицу даже когда кричал на нее. Кроме физического влечения она почти никаких чувств к нему не питает.

Дверь открылась, он выпрямился, сжав подлокотники кресла. Она медленно вошла в комнату, по-прежнему в бюстгальтере и трусиках, явно не в своей тарелке, но настроенная решительно. К добру это или нет?

– Скотт… – Она говорила еле слышно, он подался вперед, чтобы ее услышать.

Она замолчала, в повисшей тишине ему захотелось отказаться от своих слов о серьезных отношениях. Заверить, что примет любое ее решение, включая легкий роман. Но он сидел, словно воды в рот набрав.

– Скотт, – начала она снова, – я… – Ее прервал телефонный звонок. Он, не глядя на дисплей, выключил звук, но она спросила: – Может, это по тому делу?

Он нахмурился, посмотрел на экран мобильника и тут же об этом пожалел. Звонил, и очень настойчиво, Оуэн Дженнингс из поисковой опергруппы. Выругавшись, он нажал клавишу ответа и включил громкую связь.

– Делакорте.

– Ох. Привет. Я звоню насчет Коннорса. Есть результаты вскрытия.

– Быстро они, – сказала Челси, судя по всему чуть пришедшая в себя благодаря звонку.

– Ну, вообще-то вскрытие пока не закончено, но я решил позвонить тебе. Главное уже ясно.

– Это самоубийство, не так ли?

– Нет. Патологоанатом пришел к выводу, что Коннорса убили.

Глава 16

– Что выяснилось? – Скотт смотрел на Челси в надежде, что она тоже на него взглянет, но она не отрывала глаз от его мобильника.

Не очень хороший признак, но с этим можно разобраться позже. Сейчас надо сосредоточиться на деле, отвести от Челси возможные угрозы. Если ему суждено услышать от нее «нет», то, прежде чем она покинет его дом, надо обеспечить ее безопасность. От одной мысли о расставании ему стало хуже, чем от осознания того, что его угораздило в нее влюбиться. Должно быть, он издал звук, она вопросительно посмотрела на него. Скотт сосредоточился на телефонном звонке.

– Ну, здесь все иначе, чем с Данверсом. Того, безусловно, застрелили. Потом убийца прикончил Коннорса, но попытался изобразить это как самоубийство. На его руках остались следы пороховых газов и тому подобное.

– Что указывает на убийство? – спросила Челси мрачно, что забавно контрастировало с ее нарядом.

– Из пистолета в руке Коннорса произведено три выстрела. Первый в Данверса, второй в Коннорса, третий в землю.

– Как вы определили их порядок? – нетерпеливо спросил Скотт.

– Эксперты-криминалисты хорошо поработали с руками Коннорса. Кое-где на них не оказалось следов пороха. Хотя должны были быть.

– Другая пара рук? – предположила Челси.

– Правильно, – подтвердил Оуэн. – Кто-то выстрелил в голову Коннорса под углом, подходящим для самоубийства, вложил пистолет ему в руку, выстрелил в землю, чтобы на руках остались следы пороховых газов. Наверное, не предполагал, что мы окажемся такими дотошными.

– Этот парень мастер своего дела, если так прикончил Данверса и Коннорса.

– Ну, очевидно, хорошо вооружен и подготовлен. И бывшие военные, и гражданские предпочитают поднять руки вверх и умаслить человека с пистолетом.

– Но Данверс скрывался, от Коннорса ли или от того, кто застрелил их обоих. Наверняка они оба не с пустыми руками пришли.

– Недалеко от Данверса лежало ружье. Наверное, убийца подкрался незаметно, и он не успел выстрелить.

– А Коннорс?

– Кроме пистолета ничего не нашлось. По нашему мнению, его ему подсунули после смерти Данверса. Конечно, Данверса мог убить и Коннорс, вполне допускаю. А потом кто-то силой вложил пистолет Коннорсу и выстрелил в него.

– А последовательность выстрелов? Вы в ней уверены? Может, Коннорса убили первого?

– Возможно. Хотя мы полагаем, сначала застрелили Данверса. Пойду поговорю с патологоанатомом. Просто хотел вас предупредить, чтобы были начеку.

– ФБР не собирается вернуть Челси в безопасное место?

– А для чего? За ней охотился Коннорс. А этому парню она может лишь сказать «спасибо» за то, что отвел от нее угрозу.

– Не думаю, – усомнилась Челси, но Оуэн перебил:

– Перезвоню вам, как только еще что-то выяснится.

– Не нравится мне все это, – сказала Челси.

– Мне тоже, – согласился Скотт. – Оставайся здесь.

Я не это имела в виду. То есть согласна с тобой, тот человек выследил Данверса и Коннорса. Но как ему это удалось? Как, по-твоему, они его раньше знали?

– Если это Харт, то Данверс его знал. Возможно, не догадывался об угрозе со стороны Харта. И все-таки удивительно, что Харт не застрелил сначала Коннорса.

– Он был для него опаснее?

– Да, и мог привлечь Данверса к убийству Коннорса, а потом уже убрать его. Вдобавок он мог взять пистолет убитого Коннорса, застрелить Данверса, вложить в руку Коннорса. – Скотт на минуту задумался. Настоящий снайпер никогда никому своего оружия не отдаст. – Или так. Он застрелил Данверса из оружия с глушителем, потом прикончил Коннорса, возможно, во время сна. Коннорс спохватился с запозданием. Он застрелил Коннорса, вложил пистолет ему в руку, забрал оружие, с которым Клейтон приезжал неделю назад к общинному центру.

– Значит, на пистолете в руках Коннорса могли остаться какие-то следы.

– Надо будет этим заняться. Харт не такой дурак, чтобы лапать пистолет голыми руками, но как знать? Мне попадались и не такие олухи.

Челси усмехнулась:

– И мне тоже.

От ее улыбки Скотт переставал владеть собой. Неспешно заскользил взглядом по полуобнаженному телу, а когда снова посмотрел ей в глаза, она покраснела как помидор.

– Я… ох… мне надо одеться. – Она выпорхнула из комнаты, он бросился за ней и не дал закрыть дверь в спальню. Она удивленно обернулась и с деланным возмущением скрестила руки на груди. – Ну что?

– Хочу узнать, что ты собиралась, но не успела мне сказать.

– Лучше бы я беседовала с тобой одетой.

От ее слов у Скотта упало настроение.

– В чем пришла, в том и ушла.

– Да, надо было раньше думать.

Он шагнул к ней:

– Давай откровенно, Челси. Что ты хотела мне сказать? Я хочу знать. А потом займемся Хартом. Надо упрятать его за решетку.

После того как ей перестала угрожать опасность, перед ним встал вопрос, как убедить ее дать ему еще один шанс.

– Тогда ответь мне, ты говорил серьезно?

– Да, вполне серьезно.

– Обо всем этом. О…

– О любви к тебе? Да, серьезно.

– Но… – Она покачала головой, он ждал напоминания о трех свиданиях, они мало времени провели вместе, но она смутила его своим «Почему?».

Возможно, этим вопросом она вызвала к себе жалость. Или в нем слышались просительные интонации. Или и то и другое вместе. Но в последние дни она была не в лучшей форме. Если точнее, весь прошедший год.

Скотт прав. Она сама позволила тому побоищу сломать ей карьеру. Переговоры приносили счастье. В первые же минуты тренировок она поняла, что создана для них. Но из-за собственных страхов лишилась любимой работы. Как ни больно сознавать, он был прав и когда говорил о ее матери. При одной мысли о том несчастном, который год назад не добежал до безопасного места, крича о малышке дочери, ее рука потянулась к медальону. Она сразу вспоминала, что никогда по-настоящему не знала своей матери, а у этого военного осталась дочь, которая тоже не запомнит отца. Без всякого учебного курса по психологии она понимала, что с ней теперь происходит. И задавалась лишь одним вопросом: почему не поняла этого раньше.

В тот злополучный день ей не удалось повернуть ход событий в лучшую сторону. Она слишком долго терзалась. Не пора ли простить саму себя, позволить себе то, что хочется? Включая Скотта.

Он положил ей на руку свою ладонь, теплую и сильную, она осознала, что все еще держит медальон. Он приблизился к ней, она увидела понимание в его глазах. У нее перехватило дыхание. В его взгляде было нечто огромное и завораживающее. Любовь.

– Почему?

– Всю прошедшую неделю ты повторяла, что я тебя не знаю. Но я хорошо тебя знаю, Челси. Ты симпатичная и сильная. И что бы про себя ни думала, ты отлично делаешь свое дело.

Он еще немного приблизился к ней, по-прежнему не дотрагиваясь до нее. Только их пальцы касались ее медальона, она по его лицу видела, что он говорит искренне.

– Благодаря тебе я захотел изменить свою жизнь.

– Благодаря тебе я вынуждена принимать решения слишком быстро.

По его лицу пробежала тень тревоги, он растерянно заморгал, она вдруг поняла, как много несуразицы уходит из их жизни. Скотт открыл глаза на ее заблуждения, она готова от них отказаться. Челси указала на его ошибки, он пытается их больше не повторять. И он хочет идти по этому пути вместе с ней. Мысль о том, что она подвигла Скотта на перемены, наполняла гордостью. К тому же ее жизнь тоже могла измениться. Они в состоянии вместе решать проблемы. Конечно, он может снова взяться за старое. Или нет? Узнать это можно, лишь дав ему шанс. Он верил в нее, даже когда она в себе сомневалась. Может быть, она в долгу перед ним.

– Ты только это хотела мне сказать в гостиной? Спросить, почему?

У нее улучшилось настроение, она улыбнулась ему.

– Да. – Она отпустила медальон, повернула руку так, чтобы их пальцы соприкасались. – Давай подождем, пока не останется вопросов по этому делу. Пусть все встанет на свои места, и я вернусь домой. А там посмотрим.

Он взглянул на нее искоса, губы растянулись в улыбке.

– Означает ли это, что мы будем встречаться?

– Да.

– Правда? Не один раз?

– Да.

– Встречаться открыто? Не тайком?

– Да.

Он показал на ее одежду, разбросанную по полу:

– Тогда скорее оденься. У нас много работы. Харта надо упрятать за решетку. Потому что я жду свидания с тобой.

– С этим пистолетом дело дохлое. – Челси вытянулась в кресле, потирая виски.

Она вернулась на работу, и ее подключили к опергруппе, которая расследовала убийство Данверса и Коннорса. Обычно такими преступлениями занималась местная полиция, но в связи с гибелью нескольких человек дело оказалось в юрисдикции ФБР.

В опергруппе надеялись на помощь Челси, так как она контактировала с Коннорсом.

Скотт тоже вернулся к работе. Она все еще жила в его гостевой комнате, он провожал ее на работу и в конце дня отвозил к себе. Они договорились отложить личные дела до окончания расследования.

Сначала она почувствовала облегчение. Появилась возможность разобраться в своих чувствах. Но чем дольше жила в доме Скотта, тем сильнее хотелось наплевать на все и броситься ему на шею. На работе она по нему скучала. Настоящее сумасшествие.

– Никаких следов? – спросил Оуэн.

Челси сокрушенно покачала головой:

– Серийный номер старательно спилен. В лаборатории определили некоторые цифры, еще пару предполагают, но этого недостаточно. Я попытаюсь что-то найти по части номера, но это займет много времени. Ни у кого из подозреваемых нет зарегистрированного оружия с похожим номером. Пистолет нигде не засветился. Настоящий девственник.

– А как насчет Коннорса?

– До того как он попал в тюрьму, за ним числилось разное оружие, но ни одной «беретты».

– Ну, а этот тип, судя по всему, испытывал к «береттам» особую симпатию. – Оуэн положил перед ней несколько бумаг.

Харт стал главным подозреваемым, когда выяснилось, что он перевел деньги на счет Данверса незадолго до стрельбы у общинного центра. Скотт прав, Данверс плохо заметал следы. Оказалось, нетрудно выяснить, кто перевел ему деньги. Во время опроса людей Маккорда все, включая Харта, отрицали, что знают Коннорса или Данверса.

Доказать, что Харт перевел деньги именно за стрельбу, пока не получалось. Но это предположение вкупе с телефонными звонками и упорным отрицанием знакомства с Коннорсом позволило федеральному судье предоставить большую свободу действий. Час назад было получено разрешение ознакомиться с записями его телефонных разговоров.

К Маккорду и Рубинштейну было не подкопаться. На день, когда Коннорс выследил Челси, у обоих имелось алиби. Вероятно, кто-то после этого напал на след Данверса и Коннорса.

– Что скажешь? – спросил Оуэн.

Челси взглянула на список оружия, зарегистрированного на Харта. Включая три «беретты». Но Харт не настолько глуп, чтобы палить из собственных стволов.

– Странно. Почему он не взял оружие того типа, которое использовал Коннорс?

– Мог и не знать. Или хотел иметь под рукой привычный пистолет, когда встретит Коннорса; решил, что так глубоко мы копать не станем, а Данверса и Коннорса посчитают самоубийцами.

– Резонно. – Эти версии ей не нравились. – Тем не менее.

– Этого достаточно.

– Как так?

– Кроме перевода денег и «беретт» нашлось еще кое-что. И это последний гвоздь в гроб Харта.

Челси нахмурилась. Она никогда не работала с Оуэном. Ей нравилась его дотошность, порой чрезмерная. Все факты он тщательно проверял, и ему нравилось первым объявить о важном обстоятельстве. Не чужд был и легкой театральщины.

– Так что же?

– Нам позвонили эксперты. Следы на пистолете больше не нужны.

Челси пожалела, что не ведет расследование со Скоттом. Возможностей у них маловато, но она предпочла бы его, а не Оуэна. Может, скучала по нему. Она не могла сдержать улыбки, Оуэн нахмурился.

– Что смешного?

– Ничего. Колись, Оуэн.

– Харт оставил отпечатки пальцев.

– Серьезно? – Когда Харт вкладывал пистолет в руки Коннорса, он точно был в перчатках. Почему снял? – Где?

– Помнишь зажигалку рядом с телом Данверса?

– Да. – Рядом со старым диваном, на котором лежал Данверс, валялась блестящая зажигалка с выгравированным на ней девизом Корпуса морской пехоты «Всегда верен!». Неудивительно, Коннорс служил морпехом, однако никогда не курил.

– Лайэм Харт тоже из морпехов.

– Ага. И оставил замечательные четкие отпечатки.

– Фуф. – В домике Данверса не было электричества, и Харт мог подсветить зажигалкой и забыть ее. И не важно, что потом надел перчатки. – Отлично. Значит, у нас есть ордер на арест Харта.

Неужели все так просто? Если Харта арестуют, дело закроют. А они со Скоттом получат возможность наладить отношения.

– Пока нет. Мы сейчас этим занимаемся. И хотим взять с собой твоего бойфренда.

– Что? – Челси забеспокоилась. О них уже гуляют слухи?

Это не безобидный служебный романчик между начальником и подчиненной, как в Лос-Анджелесе, и если пойдут разговоры, ее продвижение по карьерной лестнице приостановится. К тому же она, по сути, согласилась с его условиями: серьезные отношения, а не тайный короткий флирт.

– Харт убил осужденного стрелка и другого бывшего военного, которого ждали крупные неприятности. – Оуэн, словно не понял вопроса. – С его арестом нельзя медлить. Мы попросили, чтобы нам дали снайперов. Держу пари, первым вызовется на это дело твой бойфренд.

Скотт поднял руку, как в школе:

– Я иду!

Андре страдальчески вздохнул и тоже поднял руку. Лягушонок прожег их взглядом.

– Так, добровольцы есть. Хотя в опергруппе на вас надеялись.

– Подожди минутку, шеф. – Скотт схватил за руку Бобби. – Окажи мне услугу.

Шкафоподобный спецназовец серьезно кивнул:

– Догадываюсь, в чем дело. Забрать твою подругу?

– Ух! – Как быстро разлетелась новость о нем и Челси! – Она взяла свою фэбээровскую машину, а мы вот-вот арестуем парня, который меня беспокоит. Надо бы ее сопроводить из Вашингтона. Скоро дело закроют, но не стоит ей ехать домой, пока Харт на свободе. Отвези ее ко мне и не уезжай, пока все там не проверишь. Убедись, что она никуда не рванет, пока я не вернусь.

– Нет проблем.

Скотт отдал ему ключи от дома и номер телефона Челси. Харт, конечно, не проскользнет мимо полиции, но надо исключить любые неприятные случайности.

– Спасибо. Я твой должник.

– Ладно, ерунда, заберу ее. – Бобби стал набирать номер Челси.

– Извини, шеф. – Скотт повернулся к Лягушонку. – В чем там дело?

– Все должно пройти хорошо. Обычно в таких случаях привлекается полицейский спецназ, однако Харт убил осужденного стрелка. Опергруппа хочет, чтобы вы заняли позицию, когда они войдут. Нельзя допустить, чтобы он открыл стрельбу или взял заложника.

– А почему бы им не подождать, пока он вернется домой? Там точно нет заложников.

– У Харта туристическая путевка. Собирается уехать на месяц, поедет в аэропорт прямо из офиса. Его надо брать там. Если они промедлят, нас ждут крупные неприятности.

– Да, лучше всего решить вопрос на месте.

– Особенно с учетом того, что он едет на Карибы. Здание в федеральной собственности. Мы хотим подождать, когда он перейдет улицу к крытой автостоянке, где его и арестуют. Вы расположитесь здесь. Будете хорошо видеть большую часть автостоянки, включая машину Харта, около которой укроются агенты опергруппы. Если что-то пойдет не так, стреляйте в него. Уловили?

– Нет проблем.

– Тогда вперед. Времени в обрез. Детали обсудим по дороге.

– Дело будет в шляпе. – Андре зашагал к двери.

Скотт согласился. Он хотел всю Челси, без оглядки на опасности, и надеялся, когда все вернется в прежнее русло и она займется «белыми воротничками», ей не захочется больше отказывать ему в свиданиях.

Глава 17

Скотт лежал на прогретой солнцем бетонной крыше суда, овеваемый легким ветерком, и не отрывался от прицела винтовки. Рядом распластался Андре, на сей раз наблюдая. Скотту надлежало обезвредить Харта в случае агрессии по отношению к агентам опергруппы. Пуля из винтовки Скотта мгновенно бы его убила. Никогда прежде он так сильно не желал иного развития событий.

Неплохо, если бы Харт заговорил. Вряд ли это что-то бы изменило, но после гибели Данверса и Коннорса Скотту хотелось услышать его объяснения, ведь на свободе мог остаться соучастник.

Появление Харта ожидалось час назад, его «мерседес» стоял на обычном месте. Неужели он умудрился как-то проскользнуть мимо полицейских?

– Есть что-то? – спросил Скотт.

– Нет. – Андре нажал кнопку рации. – Сьерра один Центру. Кто-нибудь сел на хвост Харту?

– Говори нормально, – прошипел Оуэн. – Мы его не видим.

Долгая пауза, затем голос другого агента:

– Я только что проверил офис. Он идет к выходу. Будьте наготове.

Наконец-то. Скотт слегка переменил позу, чтобы удобнее смотреть в прицел. Палец лег на спусковой крючок.

– Идет. – Андре дал Скотту координаты.

Скотт повернул винтовку и увидел Лайэма Харта, к счастью, одного, и навел прицел на его голову.

– Посторонних в пределах видимости нет, – доложил Андре.

Отлично.

– Цель моя. Вижу Харта в прицел. Оставайтесь на месте, и вы не помешаете мне выстрелить.

В критической ситуации он мог выстрелить и поверх голов, но предпочел бы не рисковать жизнями агентов.

– Понял, – тихо отозвался Оуэн.

Скотт видел в прицел, как Харт подошел к «мерседесу». Судя по всему, тому и в голову не приходило, что кто-то поджидает его на стоянке.

– Продумай все еще раз. – Скотт сверился с расчетами в связи с направлением и скоростью ветра.

– Действуйте, – сообщил Андре в рацию. Агенты опергруппы, в свою очередь, вышли из-за микроавтобуса, с пистолетами в руках.

– ФБР! – крикнул Оуэн, его голос эхом отразился от бетона и прозвенел в ушах Скотта.

Харт вздрогнул, озираясь, словно прикидывая, куда бежать. Скотт затаил дыхание, держа палец на спусковом крючке и готовясь выстрелить, если Харт достанет оружие.

– Лайэм Харт, скрестите руки над головой и опуститесь на колени, – скомандовал Оуэн. – Без резких движений. Сейчас же.

– Вы арестованы, – добавил Пит Шор.

– За что? – Скотт увидел, как на шее Харта пульсирует жилка, бегают глаза.

Да, он точно виновен. Об этом говорило отчаянное выражение лица, паника, хотя он прекрасно понимал, зачем понадобился ФБР.

– Встаньте на колени, – приказал Оуэн и шагнул ближе, крепко сжимая в руке пистолет.

– Ну, давай, – прошептал Скотт.

Харт еще раз осмотрелся по сторонам, взглянул на дверь, опустился на колени, все еще держа руки рядом с карманами. Один из них оттопыривался, словно там оружие. Скотт твердо держал винтовку и дышал медленно, сердце билось ровно, он мог открыть огонь в любое мгновение. Ладонь Харта еще раз скользнула к карману, затем его лицо изменилось, словно он осознал свое поражение. Он поднял руки. Оуэн защелкнул на его запястьях наручники.

– Вы арестованы по обвинению в убийстве Майка Данверса и Клейтона Коннорса, – объявил Пит.

– В газетах пишут, что Коннорс покончил с собой после того, как убил Данверса. – Харт сидел с кислым видом в кабинете для допросов в ФБР, судя по всему, слегка нервничал.

– Вы старались все изобразить именно таким образом? – допрашивал Оуэн.

Адвокат Харта – худышка с пронизывающим взглядом – наклонился к своему подопечному и что-то прошептал. Харт скривился и отмахнулся.

– Ничего подобного. Ничего такого я там не делал. Мы говорим о Клейтоне Коннорсе, который год назад убил несколько человек?

– Вы не могли этого не знать, – вступил в разговор Пит. – Это было вам выгодно в лоббировании закона Маккорда.

– Закон Маккорда – Сайлера, – поправил Харт. – Да, мне это известно. И что? Это не значит, что я причастен к его гибели.

– Я могу тебе позвонить, если Харт сознается, – предложил Андре Скотту.

– Не уеду, пока во всем не удостоверимся.

– Но даже если Маккорд знал…

– Понимаю. Харт лишь исполнитель. Но хочу поставить все точки над «и», приехать к Челси и объявить, что дело закрыто.

– Она ждет тебя дома? – довольно хохотнул Андре.

– Тебе известно, что обо всех деталях ее защиты я говорить не мог.

– Вот как это называется. Защита!

– Не валяй дурака.

– Ладно, ладно.

– У вас только косвенные улики против моего клиента. Какая-то зажигалка? Лайэм не видел ее больше недели. Ее могли подбросить, – вмешался адвокат.

– Да так, что на ней сохранились его отпечатки пальцев, – скептически заметил Оуэн.

– Есть основания полагать, что вашему клиенту было выгодно, чтобы Коннорс и Данверс замолчали навсегда, – добавил Пит.

Я не знал… – начал Харт, но адвокат его остановил.

– Не знал? Ты уже говорил это агентам опергруппы в офисе Маккорда. Но в прошлом году Майку Данверсу с твоего счета переведена большая сумма денег.

– Я… – снова начал Харт, но адвокат перебил:

– Мой клиент должен проверить историю своих платежей, вспомнить, на какие цели перечислялись эти деньги.

– Хватит! – взорвался Оуэн. – Ты утверждаешь, что не знал Данверса. Однако перед стрельбой, на которую Коннорса, по его словам, подбил Данверс, перечислил Данверсу двадцать штук баксов. А потом твоя зажигалка находится рядом с его телом.

– Это легко подстроить, – заверещал адвокат.

Скотт прильнул к стеклу, поскольку Харт беспокойно заерзал.

– Не имею к этому никакого отношения! – вырвалось у Харта. Адвокат положил ладонь ему на руку и снова придвинулся, Харт его оттолкнул. – Меня не было нигде рядом с Майком Данверсом или Клейтоном Коннорсом. Откуда я вообще мог узнать, где они? Я к ним не прикасался!

– Лайэм… – Адвокат попытался вставить словечко, но Харт прожег его таким взглядом, что он прикусил язык.

– Я заплатил Майку за… личную услугу. Когда ФБР допрашивало меня о нем и Коннорсе, я понял, они связаны, и не захотел влезать в это, вот и сказал, что не знаю Майка. Но я не убивал!

Харт определенно врал. Но обо всем ли? Кроме отчаяния в нем чувствовалось что-то, похожее на злость. Возможно оттого, что его поймали, предъявили зажигалку. Взъярился на самого себя за то, что ее забыл? Или кто-то его подставил?

Скотт вышел из комнаты, устав от пассивного наблюдения.

– Эй! – Андре рванул за ним.

Скотт прибавил шагу, вошел в допросную. Все посмотрели на него.

– Кто тебя подставил? – крикнул Скотт. Харт точно в этом замешан. И если сам не убивал, знал, кто это сделал.

– Не отвечай, – рявкнул адвокат.

– Выйди отсюда, Делакорте! – воскликнул Оуэн.

Пит шагнул к нему, возможно намереваясь выставить силой, Андре схватил его сзади за плечо. Харт крикнул:

– Марк! Это был Марк Рубинштейн!

Челси заглянула в холодильник, повернула голову и прислушалась. Звонит ее телефон? Ничего не услышав, она продолжила обследовать запасы продуктов. Наконец решила приготовить китайскую лапшу с овощами.

Скотт позвонил полтора часа назад, сообщил, что Харт арестован, а он останется в Оперативном отделе, пока тот не признается.

Она хотела поехать к нему, с каждой минутой все сильнее тревожилась. Нервничала потому, что после ареста Харта ничто не препятствовало серьезным отношениям со Скоттом. Внезапно пропал аппетит, Челси убрала пакет в холодильник. После убийства Коннорсом девяти человек у нее все валилось из рук. Хотя она потихоньку работала, общалась с друзьями, занималась всякой всячиной. Но теперь предстоит серьезное испытание со Скоттом. Она боялась остаться с носом.

Вздохнув, Челси упала в кресло, поняв, что ее беспокоит не он. Отнюдь. И она не опасалась пересудов на работе. Поговорят и перестанут. Скотт прав. Главная проблема в ней. Даже сейчас, приняв решение дать ему шанс, она терзалась сомнениями, боялась ошибиться, потерпеть фиаско.

На душе становилось все тяжелее. Коннорс мертв, однако сохранял власть над ней. Перестанет ли она когда-нибудь терзаться прошлым?

Она взглянула на фотографию на стене. Тинэйджер Скотт со своими сестрами. Такой же симпатичный, как сейчас. Не просто симпатичный. Она видела, как бережно он держал младшую сестренку, какие добрые у него отношения с Мэгги. Скотт всем нравился. Трудно представить, что он может у кого-то вызвать недобрые чувства. Отличный парень. Она раз за разом его отшивала, а он вызвался ее защищать. Она была готова снова прыгнуть к нему в койку, он сдержался, демонстрируя серьезность своих намерений.

Он любит ее. Судя по ужасу от мысли, что у них что-то не заладится, она тоже его любит. Она непроизвольно хихикнула и прикрыла рот ладошкой.

Она любит Скотта Делакорте.

Челси твердила это про себя на все лады и все больше убеждалась, что это правда. Она не знала, когда все началось, но это точно любовь. На губах заиграла улыбка. Может, ей не удастся совсем побороть страх. Но она не даст ему поработить себя. И сделает шаг навстречу Скотту, докажет, что его затея вполне удалась. Дело Коннорса почти закрыто, ничто не мешает их первому свиданию, когда Скотт вернется домой.

Она снова открыла холодильник. Если Харт поупрямится еще час, она успеет приготовить хороший ужин, переодеться во что-нибудь сексуальное и показать Скотту, что не собирается отказываться от своих обещаний.

Отложив приготовление ужина на потом, она осмотрела сумку со своими вещами. Выбор небогатый. Брюки и футболка? В таком наряде она нравилась Скотту, судя по его взгляду, даже на суточных дежурствах.

Челси отстегнула кобуру и наручники и принялась рыться в сумке, достала узкие джинсы и длинную футболку.

Она уже почти оделась, когда услышала, как открывается дверь в гараж. Скотт вернулся.

Пожалев, что не занялась всем этим часом раньше, Челси пошла его встречать. Они могут поехать куда-то поужинать. Отпраздновать начало новых отношений.

– Как прошел допрос?

Но перед ней стоял Марк Рубинштейн, весь в черном, со зловещей улыбкой на лице.

– Надеюсь, Харт умеет держать язык за зубами, – процедил он, словно ее вопрос был адресован ему.

Она поняла, что разговор будет коротким. Он выглядел непреклонным, словно шел на бой. Челси вспомнила, что до «Блэкгейта» он служил в военном спецназе. Душа ушла в пятки. Сможет ли она добежать до спальни, где оставила пистолет?

Не успела она шелохнуться, как Марк оттолкнулся от стола, в его руке, затянутой в перчатку, мелькнула «беретта». Взглянув в его холодные, не прощающие глаза, она застыла от ужаса.

– Челси Руссел, ты очень крутая, если сидишь здесь одна.

Глава 18

– Она не берет трубку, – буркнул Скотт, сидя в машине ФБР, и добавил несколько ругательств. Андре схватился за ручку над головой, пока машина под управлением Скотта мчалась по 95-й магистрали. Им громко просигналили, когда они обошли грузовик слева, тот кого-то обгонял. Скотт мог бы включить сирену, но в плотном потоке машин от нее никакого толку.

– А что Бобби? – спросил Андре.

– Уехал от нее час назад. Сказал, что тогда все было в порядке.

– Может, и сейчас все так же. Вряд ли Рубинштейн узнал, что Харт у нас. А если и узнал, маловероятно, что станет искать Челси или найдет ее.

– Он нашел Данверса и Коннорса.

– У него алиби на тот день, когда Коннорс выследил Челси.

– Правильно. Значит, Данверса, возможно, выслеживал Харт, докладывая все Рубинштейну.

– Если Рубинштейн занимался Данверсом, он не мог следить за Челси.

Скотт понимал, что Андре успокаивает, но Челси больше не в безопасности. Коннорс нашел Эллу у нее дома, а уж Рубинштейн, с его-то опытом спецопераций, вполне мог отыскать Челси.

– Не надо было мне оставлять ее одну. Пусть бы Бобби посидел с ней.

Ему снова вспомнилась история Мэгги. Он не думал, что за сестрой кто-то наблюдает, а потом стало слишком поздно. И ощущение бессилия осталось с ним навсегда. Если Рубинштейн нашел Челси, мог ее и убить.

– У нас не было причин думать, будто Харту кто-то помогает. И совсем не обязательно было просить Бобби присмотреть за Челси. Кроме того, она вооружена.

– Рубинштейн служил во флотском спецназе.

Он мог проникнуть в дом и сломать человеку шею так, что даже агент ФБР не успеет отреагировать. Скотт хорошо это знал, однажды тренировался с этими ребятами.

Даже с его подготовкой, он не хотел встречаться с агрессивно настроенным бывшим спецназовцем. А Челси весь последний год снедали сомнения. Если придется стрелять в Рубинштейна, хватит ли у нее решимости без колебаний спустить курок?

– Скорее всего, его там нет. Мы напрасно волнуемся. Хотя, на всякий случай, лучше все проверить.

– Я пойду через гараж. – Скотт уже прикинул, как лучше действовать. – А ты через окно в цокольный этаж позади дома. Поднимешься по лестнице. Все двери не заперты.

– Ну и напугаем мы Челси, если у нее все в порядке.

– Лучше уж мы, чем кто-то причинит ей вред, – буркнул Скотт. Сердце бешено колотилось, никакие снайперские уловки и самовнушение не помогали ему успокоиться.

Челси в беде, он это чувствовал. В нужный момент его не оказалось рядом.

Челси готовилась умереть. Медленно пятилась, но отступать было некуда. Он спустил бы курок быстрее, чем она выбежала бы из кухни.

Рубинштейн молча наблюдал за ней, не испытывая ни малейшего беспокойства. При ней пистолет или нет, он все равно бы выстрелил первым. Пуля догнала бы ее при попытке убежать. Предупреждать ее незачем, и так все ясно.

Она продолжала пятиться, дюйм за дюймом, пока не уперлась в стену, на которой покачнулась фотография Скотта и его сестер. В горле застрял ком при мысли о возвращении Скотта. Он думает, дело закрыто, а найдет ее мертвой. И не важно, что его вины в этом нет. Как и в случае с Мэгги, он никогда не простит себе, что не вычислил преступника, не отвел беду. Челси шагнула вперед. Рубинштейн от удивления поднял брови.

– Выкинешь какой-нибудь фортель, пожалеешь.

– И не думала.

– Вот и хорошо. Будем откровенны друг с другом. Я собираюсь тебя убить.

Ее снова охватил страх, но она поборола желание закричать или убежать. Рубинштейн прислонился к столу и заговорил вкрадчиво:

– Сама понимаешь, тебе конец. Если поможешь мне, я все сделаю быстро. Только ответь на пару вопросов. Если не будешь вилять, для тебя все пройдет легко. Начнешь врать, – он плотно сжал губы, – узнаешь перед смертью, что такое настоящая боль.

– Ты знаешь, что Харта арестовали. – Челси удивилась своему спокойному и рассудительному голосу. Явно сказывались переговорные тренировки.

– Он ничего не скажет. Знает, чем это для него закончится.

– До сегодняшнего дня в убийстве Данверса и Коннорса подозревали только его. Если убьешь меня, когда он за решеткой, начнется серьезное расследование.

Рубинштейн пожал плечами:

– Будь, что будет. Против меня у них все равно ничего нет. Но кое-каких потерь и проблем мне не избежать. Каких? Поведай мне, и я все сделаю быстро. Ты даже ничего не почувствуешь.

Челси старалась унять нервную дрожь. Как бы ни пыжился Рубинштейн, поднять руку на агента ФБР непросто даже ему. Как убедить его оставить ее в живых? Придя сюда, он, по сути, признал свою вину и наверняка понимает, что пути назад нет. Значит, готов на все, если только она не убедит его, что он сделает себе только хуже. Если он и заплатил Харту за помощь в связи с проталкиванием закона, привлечь его к ответственности за побоище у общинного центра нельзя. А если Данверса и Коннорса застрелил Харт, Рубинштейну не грозит обвинение в убийстве. Разве этих аргументов недостаточно? Видимо, недостаточно, но она решила попытать счастья.

– Пока на твоих руках нет крови, Марк. И ты не можешь не понимать, что убийство агента ФБР и начало серьезнейшего расследования вряд ли пойдет тебе на пользу.

– А ты искренне веришь, что эта кровь на руках Лайэма Харта? Да, он мог это сделать. Именно ему пришла мысль использовать Данверса. Сначала он хотел убедить его стать нашим исполнителем, а когда начал обрабатывать, Данверс завел речь о Коннорсе. Дескать, после гибели товарищей он подсел на антидепрессанты и все дальше катится в пропасть. Бла-бла-бла. – Рубинштейн вошел в раж.

Челси с трудом скрывала отвращение.

– Я лично занялся Коннорсом. Пошел в одну из ветеранских организаций, послушал его и понял, он сгодится. Велел Харту через Данверса обработать Коннорса. Это тоже сработало, а мы остались в стороне. Данверс хотел лишь немного денег и работу в будущем. И все бы хорошо, но Коннорс сбежал из тюрьмы. – Он нахмурился. – А затем нашел тебя. Зачем?

Игнорируя его вопрос, Челси спросила:

– Ты убил Данверса и Коннорса? И подставил Харта?

– Угу. Харта подставил на всякий случай, конечно. Решил, что версия убийства и самоубийства сработает. Расспросил Данверса о тебе, но он не знал, что тебе рассказал Коннорс. А Коннорс? Я хотел выдать его убийство за самоубийство, все равно с ним разговаривать бесполезно. И он не Данверс, мог что угодно выкинуть. Зачем мне проблемы? Но из-за этого я и не смог узнать, что и кому он успел наболтать. Обо мне он не знал. Но Харта мог знать и сказать тебе о нем. А раз так, удобно представить все это делом рук Харта.

– Ну а зачем тебе я, если все так хорошо получилось?

– В то утро моя секретарша вспомнила, что мне кто-то звонил неделей раньше и не представился. Я смог лишь узнать, что звонили от вас. – Он направил пистолет ей в лицо. Для смертельного выстрела. – Это ты звонила, не так ли?

На самом деле звонил Скотт, но Челси кивнула, стараясь не скрыть страх.

– Но мы сняли с тебя подозрения. И арестовали Харта. Дело закрыто.

Она все прекрасно понимала. Убедить, что она будет держать язык за зубами, невозможно. Она агент ФБР! Так он ей и поверил! Она напрягла память. Что известно о Рубинштейне? Чутье подсказывало, что она для него пустое место. Это самовлюбленный эгоист или социопат. Как он отзывается о людях, которых использовал, а потом убил! Нет, такой выстрелит не задумываясь. Она постаралась сосредоточиться. Надо доказать, что ее убийство не в его интересах. Но как? Ее все сильнее охватывала паника.

Она готовилась умереть, прямо здесь, на кухне у Скотта. Как жаль, что она не боролась за работу, которую так любила. Не воспользовалась представившимся шансом сблизиться со Скоттом. Дело принимало серьезный оборот, провести переговоры должным образом не удавалось. Может быть, это судьба. Коннорс утер ей нос год назад, но это была лишь отсрочка окончательного вердикта. По крайней мере, на сей раз никто, кроме нее, не пострадает.

Размышляя так, она уловила какое-то движение за спиной Рубинштейна и вздрогнула. Стараясь, чтобы голос не дрожал, она предупредила:

– Сейчас тебе самое время уйти. Убив меня, ты подпишешь себе смертный приговор!

– Ну, я тебе слишком много рассказал. И теперь у меня нет выбора, сама понимаешь.

За ним в проеме гаражной двери стоял Скотт с пистолетом. Но она понимала, что позиция для стрельбы неудобная. Рубинштейн прислонился к кухонному столу, полка сверху закрывала его голову. Скотт мог выстрелить ему в живот. Но тогда Рубинштейн, падая, мог выстрелить ей в голову. Это был бы смертельный выстрел.

Переходить в комнату Скотту тоже опасно. Рубинштейн мог его увидеть и тоже выстрелить. Скотт отличный боец, но противник тоже хорошо подготовлен. Челси не знала, кто победит в поединке, да и не хотела знать. Если Скотт откроет дверь шире, Рубинштейн его увидит и нырнет под стол, если ударит Рубинштейна, наверняка получит удар в ответ. Ей не хотелось такого развития событий.

– Вот что мы сделаем, – продолжил Рубинштейн, – ты расскажешь, о чем вы говорили с Коннорсом, что вы еще накопали. А я тогда пойму, какие меня ждут неприятности.

Челси сжала кулаки. По взгляду Рубинштейна поняла, что тот следит, не потянется ли она к кобуре под одеждой. Он не знал, что она не вооружена. Это можно использовать в своих целях. «Надо его раскусить, – вспомнила она переговорные тренинги. – Понять, чего он хочет, и придумать способ ему помочь. И, таким образом, избежать кровопролития».

Скотт за спиной Рубинштейна начал медленно, очень медленно двигаться.

Челси едва не прикусила язык от страха, заговорив быстро и, по возможности, доверительно.

– У тебя только один способ избежать неприятностей. – Одновременно она качнула головой в надежде, что Скотт увидит и поймет, как ему действовать.

Он застыл позади Рубинштейна. Периферийным зрением она увидела, что его терпение вот-вот лопнет. Он жаждал действия, ворваться к ним и, если понадобится, погибнуть, но спасти ее.

– Я весь внимание, – с наигранной веселостью отозвался Рубинштейн.

За его сарказмом Челси уловила неподдельный интерес. Она сумела внушить ему доверие своим голосом. Нащупала слабое место. Она сделала это! «Доверяйся своему чутью», – призвала она себя.

– Итак, у тебя только один выход, ты наверняка его знаешь. – Он нахмурился. Видимо, решил, что она тянет время. – Тебе надо немедленно отсюда уйти.

Он хохотнул, стараясь выглядеть беззаботным.

– В противном случае, если выстрелишь, сильно себе навредишь. Если убьешь меня, ФБР будет искать тебя, пока не найдет.

– Они…

– Я полторы недели жила в безопасном месте. Занималась только вашим делом. Из чего следует вывод, у Харта был сообщник.

Рубинштейн посуровел еще сильнее. Чтобы лишить возможности раскинуть мозгами и направить его мысли в нужном ей направлении, она воскликнула:

– Ты сейчас уйдешь, а я расскажу им, что это ты. В любом случае ты единственный, кого я подозревала.

– Тебе надо…

– Я ведь называла твое имя, так? Это есть и в наших документах, Марк. ФБР обязательно, рано или поздно, тобой займется. Даже если ты не оставишь здесь никаких следов, что невероятно, сам понимаешь. ФБР не успокоится, пока не найдет убийцу своего сотрудника. Тебе, конечно, и это известно.

Он еще раз хмыкнул, но уже невесело.

– Хочешь сказать, мне в любом случае крышка?

– Я хочу сказать, что тебе надо бежать. И полагаю, лучше это сделать без убийства агента ФБР.

– И что потом? Ты им обо мне расскажешь, и ФБР все равно за мной придет. – Он покачал головой, но, как и прежде, что-то в нем изменилось. Она поняла, он прислушивается к ее доводам. Значит, у нее получилось!

– Если ты уйдешь, не причинив мне вреда, нам сложно будет обвинить тебя в убийстве Данверса и Коннорса, хотя у нас и есть возможности для тщательного расследования гибели двух человек, которые планировали стрельбу. Если же ты меня убьешь, ФБР тебя найдет и на дне океана.

Рубинштейн выругался.

– Какая разница? Все равно всех собак спустят на меня, когда ты расскажешь, о чем мы тут беседовали.

– Мои слова – просто слова. Весомых улик против тебя нет. Ну, что тут еще сказать? Убьешь меня – станешь единственным подозреваемым. А мою гибель ФБР будет расследовать столько, сколько потребуется.

Рубинштейн чуть опустил руку с пистолетом и посмотрел на нее, явно размышляя над ее словами. Выбор у него был небогатый. Бежать – и тогда его ждала встреча со Скоттом. Попытаться ее убить. Или – возможно, хотя маловероятно, – покончить с собой.

Ей следовало приготовиться к любому варианту. Поэтому она шагнула к нему и чуть вправо, вынудив тем самым повернуться вслед за ней.

– Что ты делаешь? – Он слегка отодвинулся от кухонной стойки.

Достаточно ли этого для смертельного выстрела Скотта? Как знать.

– Ты умеешь скрываться, – периферийным зрением она увидела, как Скотт немного переместился. – Не давай повода ФБР развешать везде твои фотографии как подозреваемого в убийстве их агента.

Рубинштейн скривился, а она поняла, что зашла слишком далеко и вывела его из себя. Его имя и так будут полоскать во всех выпусках новостей, и ему это прекрасно известно.

– Ты можешь спастись единственным способом. Выйти через эту дверь.

Рубинштейн взглянул себе под ноги, а когда снова посмотрел на нее, она все поняла.

Все ее усилия оказались напрасными. Он пришел сюда ее убить, и именно это собирался теперь сделать.

Он начал поднимать пистолет, она поняла, что промедление смерти подобно. Оставалось уповать на свою счастливую звезду и на Скотта.

– Сейчас! – крикнула она, падая на пол.

Два выстрела раздались так быстро друг за другом, что нельзя было понять, кто спустил курок первым.

На полу остались лежать два тела.

Эпилог

– Хорошо, будем считать это первым свиданием. – Челси широко улыбнулась, в ее голосе прозвучала гордость.

Эта улыбка – слишком широкая для ее лица и заразительная – пленила его сразу, как только он с ней познакомился. Скотт, не удержавшись, улыбнулся в ответ.

– Ты согласна?

– Мне надо кое в чем помочь Мартину Дженнингсу, но вообще – да.

Разве она могла отказаться? Скотт скользнул взглядом по ее волосам пшеничного цвета, медальону-сердечку и брючному костюму, а когда он снова поднял глаза, она зарделась. Взяла его под руку и прошептала:

– Еще два свидания.

Накануне вечером он пригласил ее на первое свидание, исходя из договоренности. Он мог бы сделать это неделей раньше, но после выстрела в него Рубинштейна Челси настояла, чтобы он лежал в постели, пока врач не разрешит вернуться к работе.

Он пытался возражать, что пуля лишь задела ногу, с ним бывало и хуже, но она ничего не хотела слушать. Возможно, потому, что вся его кухня была в крови. Челси поселилась в гостевой комнате, чтобы ухаживать за ним, ему не приходилось жаловаться на неудобства. Нечего и говорить, что, когда Андре вышиб пистолет из руки Рубинштейна, она голыми руками, вопреки всем инструкциям, пыталась остановить кровотечение, а потом окружила его всевозможным вниманием, просто потому, что любила его.

Она любила его. Осознание этого заставило ее улыбнуться еще шире. Не хотелось ждать следующего свидания.

– А сегодня считается? – Он приблизился к ней так, что при каждом шаге их тела соприкасались.

Она продолжала улыбаться ему; он понял, что ее согласие говорит о его выздоровлении. Челси с трудом погасила улыбку.

Он ждал, что после смерти Рубинштейна и закрытия дела она к нему охладеет, но вышло совсем наоборот. После долгих переговоров с Рубинштейном что-то в ней изменилось. Стало восстанавливаться доверие к Скотту, которого он не чувствовал весь прошедший год. Кроме того, она обрела уверенность в себе и собиралась вновь заняться переговорами.

Он гордился ею и хотел перевести их отношения на новый уровень. Но готова ли она к этому? Он открыл перед ней дверь:

– Прошу. Готова?

И затаил дыхание в ожидании ее ответа. Сам-то он созрел уже давно. Готов был доказать, что она для него не подруга на одну ночь, он хочет большего, чем короткий, тайком ото всех роман. Но поверила ли она ему наконец?

Она поправила пиджак, судя по всему слегка нервничая, вошла в дверь.

В кафе их ждали Мэгги и Элла. Увидев, что он с Челси идут под руку, они обменялись взглядами.

Когда все расселись, Скотт заметил темные круги под глазами сестры, но она улыбалась ему, и он понял, что она не хочет в такой день отвлекать его своими проблемами. Скотт надеялся, что у нее лишь что-то не ладится на работе, а не очередное письмо от Рыбачка, однако для расспросов время было не самое подходящее. Он, как и Челси, доверял ей. Если потребуется, она сама попросит его о помощи.

Элла сгорала от любопытства.

– Так это серьезно?

Скотт рассмеялся. Он знал, что Элла не сможет немного помолчать, чтобы они успели заказать себе кофе. Он не успел ответить, ладонь Челси легла на его руку под столом.

– Это серьезно.

Больше Скотт не мог сдерживаться, притянул ее к себе и нежно поцеловал.

Элла протянула через стол руку Мэгги.

– Плати.

Скотт попытался нахмуриться, но не мог сдержать улыбки.

– Вы что, поспорили?

Элла с нескрываемой гордостью пояснила:

– Я поставила на то, что к концу затеи с ее охраной у вас сложатся серьезные отношения.

– И ты выиграла? – поддразнил Скотт, изображая недовольство. – А ты не подумала, что она не устоит перед моим шармом еще раньше?

Челси пробежалась пальцами по его запястью, ведь он знал, что сам не устоял перед ее шармом.

Элла постучала по столу:

– Плати!

– Не так быстро. – На лице Мэгги затеплилась улыбка и пропала озабоченность, которую Скотт наблюдал все последнее время.

Она перегнулась через стол, сверля по очереди взглядом его и Челси.

– А скажи-ка мне, дорогой братец, по кому ты вздыхал весь прошлый год?

Он разинул рот от удивления, взглянул на Челси, которая выглядела удивленной.

– Ты знала?

Мэгги откинулась в кресле.

– В спецназе не только мускулы качают, а еще соображать учат, – пошутила она. Затем взглянула на Эллу, которая что-то тихо мямлила, и сунула ей под ладонь несколько купюр. Челси придвинулась к нему так, что их локти соприкоснулись, и спросила Мэгги:

– А ты знала, что я тоже по нему вздыхала?

Скотт улыбнулся ей:

– Ты? Целый год?

Когда она подняла на него взгляд и кивнула, все остальное в кафе для него словно накрыло туманом. Он едва слышал, как Мэгги и Элла заказывали кофе. Но он ясно услышал голос Челси, когда она взяла его за рубашку и притянула к себе.

– Это я не устояла перед твоим шармом. Я люблю тебя, Скотт Делакорте.

Он улыбнулся и поцеловал ее долгим, долгим поцелуем. Он все-таки сделал это. Убедил Челси, что всегда видел в ней женщину, с которой ему никогда не захочется расстаться.

Настало время показать ей, что это только начало. И он горел желанием сделать это.

Content

Элизабет Хейтер
Двое в заброшенном доме

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог