Татьяна Луганцева

Гремучая смесь с колокольчиком

© Т. И. Луганцева

© ООО «Издательство АСТ»

Глава 1

– Таечка, знаешь, что я думаю? – обратилась Рада к молодой светловолосой женщине с огромными голубыми глазами.

– Я не умею читать мысли, – несколько вяловато ответила блондинка.

– Думаю, что Господь любит всех людей одинаково, каждый человек для него одинаково ценен и каждого он испытывает.

– Да ты просто философ, – улыбнулась Таисия.

– Философ – сугубо мужская специализация, – не согласилась Рада и сверкнула карими глазами. Ее прапрабабушка была цыганкой, так гласила семейная легенда. – У этого слова даже нет женского рода. Только мужчины любят философствовать, особенно лежа на диване.

– Ага! Пока женщины моют, стирают, воспитывают детей, – согласилась Тая. – Выходит, что у философов самые терпеливые жены. Другие не выдерживают и выгоняют своих дармоедов или пинками гонят их на работу, обрывая полет гениальных мыслей. А эти молчат и продолжают обслуживать своего «философа»… А ты что сказать-то хотела? – уточнила Таисия.

– Я думаю, что счастье всем людям дается в равной мере, только по-разному. Например, кому-то счастье дается сразу, человек должен это понять, ценить и беречь. А если не убережешь, то начинаются страдания и приходит осознание того, что не оценила свое счастье. А кто-то, наоборот, всю жизнь «набивает шишки», мучается, и когда уже совсем отчаивается, судьба раз – и подбрасывает шанс стать счастливой! – Для убедительности свою высокопарную речь Рада сопровождала активными жестами.

Тая с интересом смотрела на лучшую подругу и воспринимала ее слова на свой счет.

– Ты это к чему говоришь? Хочешь сказать, что я упустила свое счастье?

– Нет, я о том, что ты еще будешь счастливой! – заверила ее Рада.

– Да ты не волнуйся, все хорошо. – Тая тронула подругу за руку. – Подлечу нервишки, вернусь на работу…

– Как-то все нескладно получается, – вздохнула Рада, и Таисия поняла, что это о ее горемычной личной жизни.

Замуж Таисия выскочила очень рано, едва ей исполнилось восемнадцать лет, и если не за первого встречного, то за второго уж точно. Владислав был старше ее на двенадцать лет и казался худенькой молодой девчонке с тонкой душевной организацией просто осью земли, оплотом вселенной и самой надежной стеной.

А дальше началась долгая супружеская жизнь. Детей им бог не дал. Первые шесть лет было еще ничего, а потом становилось все хуже и хуже. Но Тая продержалась еще десять лет. Муж все время ворчал, был недоволен, безумно ревновал. При этом постоянно унижал Таисию, внушая ей, что она плохая хозяйка, как бы Тая ни старалась, да и как женщина не ахти… Он позволял себе даже в открытую говорить, что Тая растеряла былую красоту и быстро состарилась. Стоит заметить, что сам Влад с годами тоже не становился моложе и красивее, а только скандальнее и ворчливее. Со временем Тая все чаще и чаще стала задумываться над тем, что судьба не может поступить с ней так несправедливо. Вот жизнь пройдет, а она так и не узнает других мужчин и не поймет, правильно ли поступила, когда согласилась выйти за Влада замуж. Таисия, как могла, гнала эти крамольные мысли из головы, но они словно настырные черви проникали с новой силой. «Как же раньше было? – вела Тая внутренний диалог. – Люди женились девственниками и жили всю жизнь без всяких экспериментов. Чего же меня тянет на адюльтер с такой силой?» – «Ну, во-первых, время сейчас другое, нравы опять-таки свободные… соблазнов намного больше», – сама себе отвечала Таисия.

А вот ее подруга Рада думала по-другому.

– А я думаю, что это из-за того, что ты не любишь своего Владика, – констатировала она.

– Как не люблю? Ты с ума сошла? Мы всю жизнь вместе! – возразила Тая.

– Вот именно! Всю жизнь вместе! Привычка! Взял тебя молоденькую. Внушил, что между вами любовь, ты и поверила. А вот твое подсознание сигнализирует совсем о другом, оно сопротивляется и хочет сказать, чтобы ты попробовала пожить, как тебе хочется, – ответила Рада.

– Я люблю Влада и всегда так было, но иногда не покидает стойкое ощущение, что жизнь прошла зря, – призналась Тая.

– Твое дело, но всегда взвешивай свои желания и поступки. Потому что потерять можно намного больше, чем приобрести.

И вот однажды судьба-злодейка все-таки столкнула Таисию с основного пути. Тая поддалась искушению, приняла ухаживания молодого мужчины и вступила с ним в связь. Да что там «вступила в связь»! Тая влюбилась, просто потеряла голову. Вдобавок честно во всем призналась мужу, да этого и нельзя было скрыть. Глаза ее горели, она потеряла покой, сон, а похоже, и совесть.

Владислав, конечно, испытал сильную боль и разочарование. Он даже слег с сердечным приступом. Тая очень ругала себя за опрометчивый поступок, металась к мужу в больницу с гостинцами, прося прощение и искренне раскаиваясь. Влад безумно боялся потерять жену, но и простить не мог. Тая бросила молодого любовника и поклялась Владу в вечной верности!

Влад простил неверную жену, и они попытались начать все сначала. Но ничего не получилось, недаром в народе говорят, что разбитую чашку не склеить.

Влад раздражался по каждому пустяку, постоянно вспоминал Тае ее измену, обзывал дрянными словами. Потом раскаивался, молил о прощении, а через несколько дней все повторялось. Однажды Таисия, не выдержав, взорвалась:

– Веди себя как настоящий мужчина! Если не простил, значит, не простил! А если простил, так зачем же попрекать меня теперь каждый день! Это нечестно!

– Не тебе говорить о честности! – огрызнулся Владислав.

В таких отношениях они промучились еще несколько месяцев, а потом семейной жизни пришел конец.

Так как жили они в квартире Владислава, уйти пришлось Тае. Конечно, за шестнадцать лет совместной жизни она могла рассчитывать на какой-то угол, но это было уже из области утопии. Поэтому Таисия временно стала жить на работе. А работала Таисия у одной весьма эксцентричной галеристки Аглаи Береговой.

По образованию Тая была художницей, она закончила высшее художественное училище сразу по двум направлениям – классического рисунка и ландшафтного дизайна. Но пятнадцать лет назад специальность ландшафтного дизайнера была не сильно востребована, а вот художник мог хоть как-то перебиваться с хлеба на воду. Тая была, может, и не гениальной художницей, но весьма талантливой.

Аглая Алексеевна заприметила молодую художницу на одном из уличных вернисажей, купила у нее несколько работ и продала у себя в галерее. А это поднимало молодую художницу на совсем другой уровень. Потом Аглая, а просила она себя называть, несмотря на существенную разницу в возрасте, по имени, купила у Таисии еще несколько работ, потом еще и еще… А затем предложила работать в своей галерее. Помогать организовывать выставки, отсматривать экспонаты, отбирать работы, искать клиентов, проводить экскурсии…

Круг общения у госпожи Береговой был очень большим, но Таю она отчего-то выделяла, и со временем они подружились. Тая фактически стала правой рукой Аглаи.

Был у Аглаи Алексеевны еще один близкий друг – реставратор Сергей Семенович Илюшин. На втором этаже галереи размещались реставрационные мастерские, где господин Илюшин и проводил большую часть времени, занимаясь любимым делом. В художественном мире Илюшин был весьма известной личностью, его неоднократно приглашали на работу и в Эрмитаж, и в Третьяковскую галерею, и в другие крупные музеи. Аглая Алексеевна всякий раз с замиранием сердца ждала решения Сергея Семеновича, но тот неизменно отказывался, и растроганная Аглая не могла сдерживать слез, восклицая:

– Ну как же так?! Почему ты остаешься со мной? Ведь тебя приглашают самые знаменитые музеи мира! Такие шедевры были бы в твоих руках! А самое главное, тебе действительно можно доверить самые ценные полотна!

– Спасибо, дорогая, за теплые слова, – хитро улыбался в пушистые усы Сергей Семенович. – Но куда мне уже дергаться на старости лет? У меня здесь фактически дом, друзья. И ты, и Тая… А там новые люди, государственная служба… Нет, это не мое! Ты знаешь, ответственности я не боюсь, но к таким кардинальным переменам в своей жизни не готов. К тому же те, кому я нужен, всегда могут найти меня, – отвечал в таких случаях Сергей Семенович.

И он был прав. Представители крупнейших музеев постоянно обращались к нему за консультациями и помощью. Сергей Семенович всегда охотно соглашался, но ставил одно условие: полотна для реставрации должны быть доставлены в его мастерскую, а деньги за выполненную работу переведены на официальный счет картинной галереи госпожи Береговой.

Аглае Алексеевне, конечно, пришлось закупить самое современное оборудование и усилить охрану галереи, но оно того стоило – все затраты быстро окупились.

Неоднократно Сергея Семеновича приглашали выступить с лекциями по основам реставрации в крупнейших университетах мира, но на это он философски замечал:

– Я – русский медведь в берлоге. Считаю, что там, где родился, там и пригодился. И никуда я, конечно, не поеду. Да и нет во мне преподавательской жилки. Тут особый талант нужен…

Тем не менее охотно делился своими знаниями и опытом со студентами и молодыми реставраторами, которые приходили к нему в мастерскую и воочию наблюдали за техникой процесса – как Сергей Семенович изучает полотно, определяет имеющиеся недостатки, намечает пути их устранения…

«Реставрация живописи – это интересная и сложная работа, – говорил Илюшин своим подопечным, – в процессе которой реставратор должен постичь замысел автора и восстановить картину таким образом, чтобы его увидели и зрители». Причем денег со своих учеников Сергей Семенович не брал из принципиальных соображений.

И, конечно же, за помощью к Илюшину очень часто обращались частные коллекционеры, нередко инкогнито. Иногда они приносили такие шедевры, которые не снились Лувру или Эрмитажу. Бывало, приносил человек полотно, за которое заплатил миллионы, а оказывалось, что никакой это не шедевр, а всего-навсего умелая подделка.

Одного такого коллекционера прямо на глазах у Сергея Семеновича хватил инфаркт. А иногда обливалось кровью сердце самого реставратора, когда он видел перед собой настоящее произведение искусства, призванное восхищать все человечество, в плачевном состоянии из-за неправильного хранения и ухода.

Люди часто запирали дорогие картины в сейфы, где был совершенно не подобающий температурный режим, или, наоборот, вывешивали на самое видное место, где они попадали под прямые солнечные лучи. Часто приобретенные не совсем законным путем полотна хранились в сырых подвалах, а то и под полом.

Сергей Семенович не понимал, какое счастье от обладания таким произведением искусства, когда полюбоваться им можно только ночью при свете фонарика, вытащив полотно непонятно откуда и стряхнув с него слой пыли. А еще делать вид, что ты не замечаешь, как оно угасает, как трескается грунт, как тускнеют краски… Картина, жившая века, запросто может умереть за какие-нибудь пять лет, попади она в руки такого вот любителя живописи.

В последнее время работы у Сергея Семеновича прибавилось. Ударил кризис, и многие частные коллекционеры решили расстаться со своими шедеврами, чтобы поддержать бизнес и не обанкротиться. Но прежде чем продать полотно, ему надо было придать товарный вид, и тут на помощь приходил Илюшин. Он готовил картины, что называется, к выходу в свет, к встрече с новым хозяином.

Галерея Аглаи Береговой располагалась в тихом центре Москвы, в двухэтажном старинном особняке с мансардой. Первый этаж был отдан собственно под галерею, на втором располагались реставрационные мастерские и служебные помещения. А вот мансарду оборудовали в жилое помещение, где обитал Сергей Семенович.

– Вы живете как Карлсон, – отметила как-то Таисия.

– Да, только я давно перестал гулять по крышам, – засмеялся Илюшин.

С одной стороны картинная галерея была окружена лесопарковой зоной с каскадами прудов и большим озером – излюбленным метом отдыха горожан, с другой находилось старое кладбище с действующей небольшой церквушкой, в которой служил отец Георгий. Ему было уже под восемьдесят, жена давно умерла, а дети выросли и разъехались. Они звали его к себе, но отец Георгий отказывался. «Уж доживу свой век у могилы верной спутницы», – говорил он Сергею Семеновичу, с которым они дружили. Прихожан у отца Георгия было мало, но зато он присматривал за кладбищем и убирался на могилах, на которые уже никто не приходил.

Отец Георгий частенько захаживал к Илюшину в мастерскую, что называется, на рюмочку. Правда, отец Георгий выпивал крайне редко и неохотно, а вот Сергей Семенович спиртным злоупотреблял, причем давно. Все это знали, но повлиять на реставратора не представлялось возможным. Он не буянил, не скандалил, ни к кому не приставал, но все вечера проводил с бутылкой дорогого коньяка.

Аглая переживала за друга и не раз пыталась поговорить с ним на эту тему, но Илюшин заявлял, что это его личное дело и он ни перед кем не собирается отчитываться.

– Как к работнику ко мне есть какие-то претензии? – прямо в лоб спросил как-то Сергей Семенович.

– Нет, что ты! Боже упаси! Какие у меня могут быть претензии?! – воскликнула Аглая Алексеевна. – Я волнуюсь исключительно за твое здоровье! Я помочь хочу! – оправдывалась она.

– А кто-то просил о помощи? Нет? А на нет и суда нет! И больше к этому вопросу я возвращаться не хочу! – резко ответил тогда Сергей Семенович, и Аглая его послушалась. То ли поняла, что спорить с ним бесполезно, то ли испугалась, что потеряет ценного сотрудника.

После развода Тая пришла в галерею к своим старшим друзьям и с горечью поведала, что ей некуда податься. Тогда Аглая предложила пожить у нее в галерее.

– Хоть помещение и не жилое, но перекантоваться можно. А дальше будет видно. Может, жилье снимешь… Может, еще что…

– Интересно, о чем это вы? – спросила Тая.

– А вдруг встретишь порядочного мужчину и переедешь к нему жить? – пожала плечами Аглая.

– Издеваетесь? Я уже пожила с одним и была выставлена вон как только, так сразу. Нет уж… Да и кому я нужна под сорок?

– Вот это ты мне брось! Под сорок, – передразнила ее хозяйка галереи. – А мне под шестьдесят, и что? В гроб ложиться, что ли? Я, между прочим, еще ощущаю себя женщиной и иногда ловлю взгляды мужчин.

– Да вы просто чудо! – восхитилась Таисия.

Аглая Алексеевна на самом деле выглядела очень хорошо для своего возраста. Большую часть времени она всегда была на виду, а потому тщательно следила за собой. В одежде она предпочитала черный цвет, всегда ходила на каблуках и любила массивные дорогие украшения авторской работы. Если жемчуг, то японский, если бирюза, то иранская. Кстати, любовь к украшениям она привила и Таисии, только вот пользоваться ярко-красной помадой, как она сама, не рекомендовала.

– Понимаешь, Тая, я жгучая брюнетка, со смуглой кожей, и красная помада – самое то. Знаю, что не по возрасту, но мне на этих злопыхателей все равно. Это – моя фишка! А ты у нас девушка светлая, нежная. Красная помада на тебе будет смотреться слишком вызывающе и вульгарно. Розовая, даже пусть ярко-розовая – это твое, – прочла как-то Аглая Таисии целую лекцию.

Понятно, что Тая воспринимала ее как старшего товарища, как мать. Родная мать Таисии рано ушла из жизни. Воспитывали ее отец и бабушка. Бабушка тоже уже умерла, а отца Тая пристроила в частный дом престарелых. Но совершенно не потому, что Таисия не хотела за ним ухаживать, а потому, что в последние годы у него резко ухудшилось здоровье и ему каждый день требовалась квалифицированная медицинская помощь, а из-за легочной недостаточности его уже два раза подключали к аппарату искусственной вентиляции легких. Случись такое с Альбертом Владимировичем дома, спасти его не удалось бы, да и «скорая» не успела бы.

Таисия платила немалые деньги за проживание отца. Но оно того стоило. Дом престарелых располагался в уютном особнячке в английском стиле из белого камня с прекрасно обустроенными зонами отдыха. Лужайки в тени деревьев с лавочками для чтения и принятиях солнечных ванн, тропинки для прогулок и даже зоны для садоводства и пикников с родственниками пользовались неизменным успехом у постояльцев. Уход за пожилыми людьми тоже был на самом высоком уровне. Конечно, за все приходилось платить, в том числе и за дорогостоящие лекарства.

Таисия навещала отца каждую неделю. Альберт Владимирович, конечно, радовался встрече с дочерью, но чаще всего спал под воздействием медикаментов.

Вот почему Аглая и Сергей Семенович стали для Таисии воистину родными.

– Зачем терпеть какие-то неудобства в нежилых помещениях? – развел руками Сергей Семенович. – У меня мансарда полностью переоборудована под квартиру. Там тебе и санузел, там тебе и кухня… Но мне-то, старичку, зачем такая большая площадь? Располагайся у меня и живи сколько хочешь! Мне даже веселей будет! – предложил Илюшин.

– А и то верно! – согласилась с ним Аглая. – У Сергея Семеновича все условия. Вы давно знакомы, ну и поживете пока вместе. В тесноте, как говорится, да не в обиде.

– Ой, а мне так вообще хорошо! На старости лет за стариком поухаживают! Приготовишь что-нибудь вкусненькое, – подначивал Таисию Сергей Семенович, и она согласилась.

Они разгородили комнату стеллажами и ширмами и стали жить душа в душу. В мансарде наконец-то появилась хозяйка. Тая следила за порядком, ну и, конечно, готовила. Илюшин был вовсе не против, чтобы она обосновалась на кухне. Потому как сам ничего не умел. А вот Тая, напротив, умела и любила готовить и с удовольствием взвалила эту миссию на себя, радуя своей стряпней Сергея Семеновича.

Глава 2

– Тук-тук-тук! – сказал Сергей Семенович, подойдя к ширме.

– Заходите! Я на кухне! – крикнула ему Тая. – А я и не знала, что вы дома. Так тихо было.

– Так меня все равно что и не было, – ответил ей реставратор. – Я в отключке был… Выпил с вечера лишнего, да еще сны такие ужасные снились. Сейчас не могу вспомнить, но кажется, что-то важное… Может, вспомню еще? – Он пригладил пятерней торчащие кудрявые волосы. – Иду вот на запах еды. Да и пить хочется.

– Конечно! Присаживайтесь! Сейчас кормить буду! – улыбнулась ему Таисия.

– А давай к нашему уютному домашнему ужину я бутылочку вина поставлю? – предложил Сергей Семенович. – Хорошего, дорогого, берег вот для особого случая.

– А вам не хватит? – уточнила Таисия.

– Таечка…

– Ну хорошо, хорошо… Конечно, я с удовольствием с вами выпью, тем более хорошего вина давно не пила. Где-то я видела красивые фужеры… А, вот они! – Таисия выставила на стол хрустальные фужеры, а Сергей Семенович открыл бутылку вина.

В этот вечер на ужин Тая приготовила грибной суп из шампиньонов с сельдереем и кусочками тыквы, а также жаркое из мяса с молодым картофелем в горшочках.

Готовила Таисия всегда очень хорошо, быстро и с удовольствием, и радовалась, что сейчас баловала вкусной едой хотя бы Сергея Семеновича. А реставратор прямо воспрянул духом.

– Я с тобой словно в семье живу, – говорил он. – Все не один, да еще стряпня домашняя. Ты мне как дочь. Хорошо, что ты появилась в моей жизни.

Таисию всегда трогали такие слова. Она и сама чувствовала себя одиноко, без мужа, без детей.

В этот вечер Таисию прорвало на душевный разговор с Сергеем Семеновичем. Она и сама не понимала почему – то ли собеседник располагал к откровенности, то ли вино расслабило, то ли в душе у Таи уже наболело. Она как на духу выложила реставратору все перипетии своей семейной жизни.

– То есть ты изменила мужу только для того, чтобы понять, как с другими мужчинами? – уточнил Сергей Семенович.

– Глупо, да? Но так и получилось…

– Я же давно знаю тебя, Таисия, твоя жизнь проходила у меня на глазах. Не вини себя, детка. Вы плохо жили, вы не подходили друг другу, а в последнее время у вас совсем отношения ухудшились.

– Да, вы правы, – подтвердила Таисия.

– Так со стороны все же было видно, – кивнул Сергей Семенович, – поэтому не вини себя… Ты подсознательно понимала, что Влад не твой мужчина, и искала… счастья, потому что любой человек хочет быть счастливым.

– Но я сделала ему больно, и, что закономерно, не стала счастливой, – грустно ответила Таисия. – Верить надо было мудрости народной, что на чужом несчастье счастья не построишь.

– И как? Другой мужчина не впечатлил? – спросил Сергей Семенович, подливая им вина.

– Нет… Он отнесся ко мне еще хуже. Потребительски. Мы живем в век потребителей. Женщинам от мужчин нужны деньги, подарки, содержание семьи. Дай! Дай! Дай! Мужчинам от женщин нужен секс, приятное времяпрепровождение и никаких лишних вопросов и обязательств, слез и истерик. И уж не дай бог если ты признаешься ему в любви. Он подумает, что ты совсем дурочка, – сокрушенно качая головой, сказала Таисия. – Как товар покупают…

– Время такое. Все только и делают, что потребляют, ищут связи, дарят друг другу визитки в надежде, что пригодится. А если ты, не дай бог, разорился или потерял должность, положение, так тебя просто вычеркивают из списка и больше не зовут в гости, не звонят, а то и не здороваются. И ты начинаешь чувствовать себя полным ничтожеством. Давай сдавать больных в интернаты, а то и убивать, чморить тех, кто стал бедным. Ни душевности, ни понимания, ни подхода человеческого, – согласился с Таей Сергей Семенович. – Я не имел в виду твоего отца…

– Вот и меня накрыло стойкое ощущение, что меня просто использовали. Муж все же муж был, хоть какую-то заботу проявлял. А этот мой ухажер оказался откровенным альфонсом, который с кислой миной принимал от меня подарки и все время смотрел по сторонам. А я-то, дурочка, думала, что у нас такая любовь, такая любовь!

– Совести нет, что ли, от женщины принимать подарки? – удивился реставратор. – Да еще с кислой миной… А почему, кстати?

– Так я же не машины ему дарила и не часы швейцарские. А так… рубашку, портмоне, портсигар серебряный… Мне кажется, что он и в постели-то старался вполсилы, ровно настолько, чтобы отработать мои затраты. – Тая вспомнила это лощеное лицо с наглыми и безразличными глазами и, поморщившись, отпила вина.

– Ужас какой! Никогда не понимал таких мужчин, – икнул Сергей Семенович. – Их и мужчинами-то с натяжкой можно назвать. В наше время такого откровенного нахальства, конечно, не было. Ну бывало, что мужчина решал выгодно жениться. Например, на дочке генерала или партийного работника. А это означало одно – будет у тебя и работа хорошая, и машина, и квартира, и ковры с хрусталем в эту квартиру, то есть все атрибуты богатства. А женишься на бедной студентке «ни кола, ни двора», так и будешь скитаться по общежитиям и с тяжелым рюкзаком на дачу к ее родителям. Так что мужчины с такими взглядами были и во времена моей молодости. Как правило, красивые, бабами испорченные и наглые. И думали они примерно так – типа все бабы одинаковые, так хоть в достатке пожить. И ты жалеешь, что на такого прощелыгу променяла своего мужа? – спросил Сергей Семенович, орудуя вилкой.

– Жалею, что из-за такого сделала ему больно. Хоть мы и плохо жили, но такого унижения Влад не заслуживал, тем более что этот хлыщ был намного хуже его. Но чтобы вернуться к мужу… нет, я об этом не думаю, честное слово. Мы попытались начать все заново, словно ничего не произошло, но не получилось, это было большой ошибкой.

– И ни у кого не получится… – задумался Сергей Семенович. – Нельзя войти в одну воду дважды. И не надо оборачиваться на прошлое. Значит, судьба была тебе…

– Изваляться в грязи? – горько усмехнулась Таисия.

– Но и Влад твой тоже хорош… Сколько лет вы вместе? А, не важно… Долго. Выгнать так спокойно, в никуда.

– А что он должен был? Квартира его… Да нет, все нормально. Я взрослая тетя, сниму жилье, если что…

– Я бы не хотел, чтобы ты уходила отсюда. Мне вполне комфортно. Наконец-таки не один! А было бы мне лет так на двадцать пять – тридцать меньше, я бы еще и приударил за тобой…

– Не смущайте меня, – зарделась Таисия. – Но ведь все равно это временно. В любой момент может случиться что угодно. И нас отсюда выселят, – горестно вздохнула она, понимая, что говорит о наболевшем.

– А что может случиться? – Сергей Семенович даже жевать перестал.

Похоже, он никогда не задумывался о том, что жизнь может повернуться к нему задом. А остаться без крыши над головой, да в возрасте… Это целая трагедия.

– Ну, я не знаю… – пожала плечами Таисия. – Например, закроют галерею… Аглая честно сказала, что сейчас кризис, доходы от галереи резко упали. Кто будет покупать картины, если кушать нечего? Единственно, что остается стабильным – это ваша дорогостоящая и кропотливая работа. Богатые клиенты обращаются только к вам, так как полностью вам доверяют. Вот мы и выезжаем исключительно за счет вашего имени, – пояснила Таисия.

– Мне лестно, конечно, слышать такие слова, но сейчас я напрягся.

– Почему? – спросила Тая.

– Так случись что со мной, и галерея накроется медным тазом? Вот не хотел бы я, чтобы от меня страдали другие люди, – даже несколько расстроился Сергей Семенович.

– Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Даже не говорите об этом! – замахала руками Таисия. – Да и что с вами должно случиться?

– Так не мальчик уже, – пояснил Сергей Семенович и театрально схватился за сердце, словно проверяя, на месте ли оно.

– Все равно, даже не думайте об этом! – чуть ли не в приказном порядке сказала Таисия, вдруг остро ощутив, что этот человек ей на самом деле очень дорог, словно и вправду являлся близким родственником.

– Да я-то здесь живу и ни о чем больше не думаю, а может, и стоило задуматься… Мне-то здесь удобно, мастерская рядом. Людей не очень хочу видеть, в смысле, вот идя по улице, диковат я как-то. Привык к дому, привык вот к тебе. А другие люди меня могут раздражать. Диковат я как-то… Врач говорит, что я страдаю социофобией.

– Вы и к врачу обращались? – удивилась Таисия.

Сергей Семенович кивнул.

– Говорю тебе как на духу, и врачу то же самое сказал – есть у меня проблема… Испытываю колоссальный дискомфорт, когда из дома выхожу, когда общаюсь с незнакомыми людьми. Для меня это каждый раз словно стресс. Поэтому я так счастлив, что мне удалось поселиться здесь, при галерее. Ходить никуда не надо, ездить тоже… А тебя мне жалко, Тая. Я, конечно, старый тертый калач, но мне кажется, что ты просто не встретила своего мужчину. Ты такая молодая, красивая женщина, но вот не повезло в личном плане.

– Это точно. Не хотела вам говорить, но, так уж и быть, скажу. Я ведь и с женатым успела повстречаться. Орел тот еще. Все мне страшные истории про жену рассказывал. Как ему с ней плохо, как они давно не спят вместе, как скоро он с ней будет разводиться. Тьфу! Сидела, смотрела на него, открыв рот. Чужой мужик! Вот он кто! Чу-жой! А однажды наткнулась на него в ресторане, куда он пришел с женой, тут-то у меня глаза и открылись. Как он ее обхаживал, как суетился… А когда меня увидел, так сделал вид, что мы не знакомы.

– Молодец! – рассмеялся Сергей Семенович. – Наверное, документы о разводе подписывал.

– Вот и я о том же… Так противно. Потом, конечно, звонил, унижался, говорил, что я все неправильно поняла, что мы снова должны быть вместе и все будет хорошо.

– Ох, Тая, Тая, – покачал головой реставратор, лукаво смотря на нее, – конечно, красивой женщине можно простить любой каприз, но я всегда считал тебя умной, несмотря на то, что ты блондинка…

Настала очередь рассмеяться Таисии.

– Блондинка, да… Опыта в отношениях с мужчинами у меня не было. Плыла по течению. Замужем и замужем… А тут растерялась что-то. Мне бы одной побыть, подсобраться с мыслями. А я испугалась, стала искать надежную почву под ногами…

– Мужчину? – вздохнул Сергей Семенович.

– Именно, но не нашла и сейчас вот как раз успокоилась. Лучше буду одна, чем не пойми с кем. И хватит говорить на эту тему. Десерт? – спросила Тая, попыталась встать, но ее повело и она опять плюхнулась на стул. – Ой! Запьянела я!

– Я вижу! Глазки блестят, щечки горят! – засмеялся Сергей Семенович.

– А вы не достанете пломбир из морозильника? И не потрете на него шоколад? – виновато попросила Таисия. – Так вкусно получается…

– Конечно, сейчас все сделаю! Ты сиди-сиди, отдыхай, а то как пчелка трудишься целыми днями.

Сергей Семенович достал из шкафа две креманки и принялся перекладывать в них мороженое, а Таисия наблюдала за его неловкими движениями и чувствовала полную расслабленность.

– Раз у нас вечер откровений… может, и вы что расскажете о себе? – спросила она у Сергея Семеновича. – Только не говорите, что раз вы такой нелюдимый, то у вас и личной жизни не было. Этого не может быть!

Сергей Семенович почесал затылок, явно задумавшись.

– Хорошо, конечно, что я произвожу впечатление человека, у которого должна быть личная жизнь, но…

– Но? – подхватила Тая, которую просто обуяло любопытство.

– Но ты же хорошо знаешь меня уже много лет. Ну какая личная жизнь? Ты разве кого-то видела рядом со мной? – покосился он на нее через плечо.

– Вам честно ответить? Ходят слухи, что в молодости у вас была несчастная любовь, и после этого вы так и не женились и стали затворником.

– Про меня даже слухи ходят, – усмехнулся Сергей Семенович.

– Еще говорят, что у вас что-то с Аглаей есть, – продолжала подливать масла в огонь Таисия.

– А не говорят, что я не распространяюсь на тему своей личной жизни? – спросил реставратор и повернулся к Тае вполоборота.

Таисию поразила бледность его лица и проступившая боль в глазах. Ей даже стало не по себе.

– Извините… я не из праздного любопытства, просто… Напилась я что-то… – засуетилась она, вставая на ноги.

– Ты куда? – забеспокоился Сергей Семенович.

– Да пойду, подышу воздухом.

Тая сунула ноги в черные лодочки на средних каблуках, накинула легкий плащ прямо поверх домашнего платья и выскользнула наружу.

Ей было неудобно перед Сергеем Семеновичем за свою навязчивость, да и подышать свежим воздухом не помешало бы. Давно она вот так не баловалась алкоголем.

Выйдя на улицу, Тая задумалась, куда бы пойти. Галерею окружал небольшой сад, в котором работал наемный садовник, но на ночь сад закрывался, чтобы там не расположились бомжи, а идти за ключом к охраннику Таисии было лень. Оставалось… кладбище, куда Тая и направилась. Будучи, как большинство женщин, трусихой, она еще подумала, чего ее несет ночью на кладбище? И сама же себе ответила: алкоголь… да и кладбище было свое, родное, не страшное.

Это было последнее, что Таисия помнила, потому что, не успев сделать и двух шагов, она получила оглушающий удар по голове и очень быстро потеряла сознание.

Когда Таисия пришла в чувство и попыталась пошевелиться, первое, о чем она подумала, – лучше бы она в себя не приходила. Руки и ноги у нее были связаны, а глаза чем-то завязаны. Не видно было ни зги. Таисию охватила настоящая паника, и кто бы ее за это осудил? Ей было холодно, ныл затылок и болели связанные запястья и щиколотки.

«Господи, что это? Куда я попала?» – подумала она и закричала что было сил:

– Помогите!!!

Голос ее разнесся акустической волной, что показывало, что она находится в каком-то помещении.

– Эй! Помогите! – повторила она, стуча зубами, и каким-то шестым чувством поняла, что в помещении есть кто-то еще.

– Вы здесь? Кто вы? Не убивайте меня! Пожалуйста!

– Нужна ты мне, – ответили ей глухим, явно измененным голосом.

– Что вам надо? Деньги? У меня их не очень много, но есть. Я отдам, все отдам!

– Тебя как зовут? – спросил голос.

– Тая… Таисия я… Альбертовна.

– Я могу сделать тебе очень больно, – сказал голос, приближаясь к ней.

Таисии показалось, что сейчас от страха у нее выскочит сердце из груди.

– Не надо, пожалуйста.

– Если ты скажешь правду, я не трону тебя, но если соврешь хоть в чем-то…

– Я скажу правду, только правду! – заверила Таисия неизвестного, а сама в это время пыталась освободиться от веревок на запястьях.

– Я предупредил.

– Спрашивайте! Что вы хотите знать?! – спросила Тая, думая о том, что она могла знать такого важного, чтобы ее похитили? Не на секретном же объекте она работала. – Мне трудно дышать, – сказала она.

– Я не сниму повязку с глаз, – ответил ей голос.

– У меня на шее цепочка замоталась, помогите. Иначе я задохнусь, – искренне попросила Таисия.

Она почувствовала, как похититель склонился над ней, и даже почувствовала аромат дорогого парфюма, прежде чем резко, что есть силы, стукнула его головой по лицу. От неожиданности и силы удара похититель упал, потеряв ориентацию в пространстве. Тая сорвала повязку с глаз уже давно освобожденной рукой и то ли от обиды, то ли от отчаяния пару раз пнула похитителя, отчего он полностью отключился.

Глава 3

Понятно, что по всем законам жанра ночная прогулка по кладбищу не должна заканчиваться ничем хорошим и позитивным. Но то, что ее похитит какой-то маньяк, Тая не могла представить и в страшном сне. Только на злостного маньяка тот, кто ее похитил, не сильно тянул, вернее, совсем не тянул.

Она сидела на стуле, скрестив руки и ноги, словно до сих пор защищаясь от напавшего на нее. А на полу перед ней лежал без сознания молодой парень. Тая связала его теми же веревками, что недавно опутывали ее руки, и терпеливо ждала его пробуждения, искренне надеясь, что не угробила «маньяка» окончательно.

От нечего делать Таисия принялась рассматривать похитителя. У парня лицо с идеальными чертами – темные брови, густые черные ресницы, бросавшие тень на красивые скулы, нос с легкой горбинкой, красивые губы, волевой подбородок… А самым досадным для Таи было то, что он не производил неприятного впечатления. Совсем. Ростом он был выше среднего, худощавого телосложения. Одет в классические джинсы известной фирмы и черное поло. На какого-то шаромыжника, бандита или маньяка он был совсем не похож.

Наконец парень подал признаки жизни – сначала застонал, потом зашевелился и открыл свои пронзительно-темные глаза.

Сначала в них была какая-то прострация, потом появилась гримаса боли и осознание действительности. Тая поняла, что настал ее час, хотя и безумно нервничала.

– Эй, ты! – позвала она парня и осторожно потыкала в него мыском туфельки.

Парень не сразу, но все-таки сконцентрировал на ней взгляд и хмыкнул:

– Вот оно как…

– Да, не все коту масленица! – почти прокричала Таисия. – Жертва и палач поменялись местами.

– Я бы не назвался так громко – палач, – уточнил парень, – да и ты на жертву не похожа.

– Это ты сейчас так запел! А недавно угрожал моей жизни! – прищурила глаза Таисия.

– Угрожал еще не значит, что осуществил бы, – вздохнул он.

– Вы все так говорите! – парировала весьма раздраженная Тая.

– Кто – все?

– Маньяки… Когда бразды правления были в твоих руках, ты по-другому пел.

– Я не пою, у меня нет слуха.

– И совести нет! Нападать на честных людей, – зыркнула на него Таисия.

– Мне была нужна информация… – Парень поник головой и вдруг его вырвало.

На секунду в сердце Таи вспыхнула жалость, но она подавила в себе это чувство. Понятно, что парень получил сотрясение мозга, от этого его и вывернуло наизнанку. Таю и саму мутило.

– Извини… – прокашлялся он, – как-то неудобно при разговоре с девушкой…

– Ничего страшного, девушка переживет. Ты тоже особо не церемонился.

Парень поднял на нее свои темные глаза, и легкая улыбка коснулась его губ.

– Ты где так драться научилась?

– На курсах обороны для домохозяек, – мрачно ответила Таисия. – Я смотрю, тебе лучше?

– Намного, – согласился парень.

– Прекрасно! Хоть какие-то положительные новости. Может, и мой интерес утолишь?

– Какой? – спросил парень.

– Информационный, – ответила она. – Ты кто? Как зовут? Я тебе уже представилась, если память не отшибло.

– Таисия, Тая, – улыбнулся парень. – Я запомнил.

– Ну, а вы у нас кто? – с насмешкой спросила Таисия, злясь на себя за то, что не испытывает никаких негативных чувств к этому ненормальному, который ее чуть не угробил и неизвестно, что бы еще сделал.

– А я у вас Арчибальд, шучу… Алексей. Меня зовут Алексей.

– Алешенька, сынок… – съязвила она. – Звучит многообещающе, а дальше что?

– Что именно, воинствующая амазонка? – спросил парень.

– Это я воинствующая амазонка?! – возмутилась Тая. – Я тихо-спокойно вышла из дома, никого не трогала. Ты на меня напал, похитил, угрожал! Только богу известно, что бы ты еще со мной сделал! И я – воинствующая?!

– У тебя такое возмущение на лице написано! – отметил парень.

– Так что тебе от меня было нужно? На маньяка ты вроде не тянешь.

– Даже не знаю, расценивать как комплимент или наоборот? – усмехнулся Алексей.

– Скорее наоборот, – посоветовала она ему.

– Почему ты не вызовешь полицию? – вдруг спросил он.

– Я сама себе задала уже этот вопрос. Просто мало времени прошло, успею еще. Да и мне первой хотелось бы узнать, из-за чего такой интерес к моей персоне? Вот сейчас все расскажешь, а потом поедешь в полицию и улыбаться будешь еще лет десять.

Парень удивленно вскинул брови.

– А ты как хотел? Разбойное нападение, тяжкие телесные, угроза жизни, похищение. Десять лет – это если адвокат постарается.

– Хорошо, что ты мне изнасилование не впаяла, – задумался парень, выглядевший совершенно невинно и не агрессивно, а с большой шишкой на лбу даже несколько комично.

По пульсирующей головной боли Тая поняла, что и у нее такая же. Она хоть и посещала целый год курсы самообороны для женщин, но навыков в этой самой самообороне, конечно, не приобрела, за что и поплатилась. Видимо, Алексей, если он честно назвал свое имя, подумал приблизительно то же самое, потому что заметил.

– У тебя кровь со лба капает. Как-то ты неловко обезоруживаешь преступников. При такой самообороне и себя убить можно.

– Кто бы говорил! Однако у меня получилось. Кто сейчас связан? Правильно – ты! Значит, вообще никакой подготовки, а на людей нападаешь! Нужда заставила? Думал, что нашел самую богатую женщину?.. – язвительно отметила она. – Хотя стоп! Тебе была нужна какая-то информация! Так что тебе надо?

– Не развяжешь? Руки затекли…

– Еще чего?! Нашел дурочку! Говори! – скомандовала Таисия.

– Ну хорошо. Я – частный детектив, Алексей Васильев, визитку мою можешь достать из бумажника.

– И что детективу нужно от меня? – спросила она. – Это если допустить, что ты говоришь правду.

– Меня наняли… – Парень не смотрел ей в глаза.

– Убить меня?! Так ты, батенька, не частный детектив, а киллер! Тебе визитки переделать надо! Траты лишние! Казенный дом.

– Тебя надо было удерживать сутки-двое… Не причинять никакого вреда, – продолжил он.

– Именно поэтому я получила такой сильный удар?! У меня теперь голова болит и спереди и сзади, словно в нее копье вогнали.

– Ну, то что у тебя болит спереди, я не виноват, это ты сама, – самоустранился Алексей.

– По острой необходимости. Продолжай!

– Говоришь со мной, как с собакой, – отметил парень обиженным тоном.

– Другого не заслуживаешь, – фыркнула Тая.

– Заказчику была нужна информация о Сергее Семеновиче Илюшине.

– Сергее Семеновиче? – удивилась Таисия. – А что о нем нужно знать? Уважаемый человек, талантливый реставратор. Это все знают.

– Похоже, что твой Сергей Семенович темная лошадка. Мне было сказано, что он преступник, совершил двойное убийство и не ответил за это.

– Убийство?! Да еще и двойное?! Да бред полный! Сергей Семенович и мухи не обидит! Он и из дома-то не выходит! Этого не может быть! – возмутилась Тая.

– Я говорю то, что сказали мне, – ответил Алексей.

– А я-то при чем? Все равно не понимаю!

– Так кто о мужчине знает лучше, чем его жена или сожительница? – вопросом на вопрос ответил Алексей, уже морщась от боли в затекших руках.

– С чего вы взяли, что мы сожители? – ахнула Тая, даже покраснев.

– Вы живете вместе, я наблюдал несколько дней, – пояснил Алексей.

– Свечку держал? Если мы живем в одной квартире, это еще не значит, что у нас эротические отношения! Мы коллеги, друзья, но между нами нет ничего такого, о чем ты сейчас говорил. Ты вообще несешь один бред за другим.

– У вас нет семьи? – спросил парень. – Я имею в виду Сергея Семеновича.

– Нет. Сколько я его помню, он всегда был один. Он вообще одиночка по жизни.

Тая, естественно, не поделилась с Алексеем тем, что только сегодня пыталась хоть что-то узнать о личной жизни реставратора.

– И все-таки, зачем меня похитили? – спросила она.

– Как мне было сказано, Сергей Семенович гениальный художник.

– Он реставратор, – поправила его Тая.

– Именно что художник, просто когда-то он дал зарок больше не писать картин и долгие годы это обещание держал.

– Я этого не знала, – протянула озадаченная Таисия. – И никогда не видела, чтобы Сергей Семенович взял в руки мольберт и кисти.

– Он талантливый копиист. Может подделать любого известного автора и выставить картину как подлинник за миллионы долларов. В принципе, это он и проделал пару раз.

Тая с интересом посмотрела на Алексея.

– А ты так говоришь, что прямо заслушаешься… Ты что, его биограф? Появился из ниоткуда, несешь какой-то бред! Я знаю этого человека, а ты его знаешь? Так какого черта ты на него наговариваешь? То он убил двоих, теперь еще и мошенничеством занимается в особо крупных размерах. А что еще сделал бедный Сергей Семенович? Может, пил кровь младенцев? Может, изнасиловал пару человек? Ну же! Насколько у тебя хватит буйства фантазии?

– Я этого не говорил. Таисия, мне реально плохо, развяжи руки. У меня от такого напряжения может случиться эпилептический припадок, – сказал Алексей несколько изменившимся тоном.

Тая видела, что он сильно побледнел и вообще, выглядел не лучшим образом, но все же посчитала, что надо быть совсем дурой, чтобы развязать человека, похитившего ее.

Но тут с парнем началось твориться на самом деле что-то из ряда вон выходящее. Его тело выгнулось в дугу и стало дергаться, словно его подключили к электрическому току. Голова откинулась назад, глаза закатились. Тая испугалась, но сначала решила не подавать вида.

– Эй, ты что? Прекрати это представление… Ты что думаешь, что я поверю? Нашел дурочку… Я такое в кино видела. Ты талантливый артист! Это я тебе подкидываю еще одну специальность после детектива и киллера.

Но потом ей стало не до смеха. Она подошла к парню.

– Эй… Как там тебя? Алексей? Прекрати! Я вызову полицию! Очнись! Да чтоб тебя!

Тая не выдержала, схватила его за плечи и похолодела. Так играть было нельзя. Его мышцы были настолько напряжены и железобетонны, что становилось реально страшно. Тело парня продолжало конвульсировать. Таисии понадобилось много времени, чтобы освободить от пут его дергающиеся и жутко напряженные руки и ноги. Потом она вызвала «скорую» и до ее прибытия, по совету врача, держала Алексею голову, чтобы он не бился ею.

«Скорая» приехала не так уж и скоро, Тае начало казаться, что парень перестал дышать, кожа у него стала холодная, глаза провалились, челюсти были плотно сжаты, сосуды на шее сильно пульсировали. Она четко понимала, что так симулировать нельзя, и не на шутку испугалась. Может, парень и заслуживал такое плохое отношение, но получалось, что, связав Алексея, она спровоцировала его заболевание, тем самым, может, убив его… Этого она не хотела.

Так как Тая не знала, где находится, она не сразу смогла объяснить «скорой» адрес. Ей пришлось выбежать на улицу. К счастью, навстречу попался припозднившийся прохожий, от которого она и узнала, что оказалась на окраине Москвы, в заброшенном доме.

Приехавшие медики установили предварительный диагноз – тяжелый приступ эпилепсии.

– Его надо госпитализировать, – тоном, не терпящим возражения, сказала женщина-врач с уставшим от работы, а может, и от жизни, лицом. – Вы с нами? – обратилась она к Тае. – Что-то вы неважно выглядите, на вашем месте я бы тоже поехала в больницу.

– Я с вами, – согласилась Тая, конечно, не столько из-за своего состояния, сколько из-за Алексея. Она не могла его бросить, да и осталось много вопросов, на которые она надеялась получить ответы…

Таисия заглянула в палату. Алексей лежал в постели, а к его руке была присоединена капельница. Судя по всему, только она и удерживала парня на месте.

– Ты? – удивился он и натянул одеяло повыше. – Я думал, что больше тебя не увижу.

– Не надейся даже!

– Как ты сюда прошла? Это реанимационная палата. – Алексей выглядел несколько смущенным и растерянным.

– Природное обаяние и тысяча рублей делают свое дело, – ответила Таисия.

– И присмотр врача, – строго сказала доктор, вошедшая в палату вслед за Таей. – У вас эпилепсия, молодой человек, – констатировала она.

– Я в курсе.

– Часто у вас такие приступы? – спросила доктор.

– Редко, но метко, – ответил Алексей.

– И что провоцирует такие приступы?

– Не всегда отмечаю, но иногда из-за нервного напряжения, – покосился он на Таисию.

– Я хотела узнать, почему у вас повреждения сухожилий и следы от веревок или еще чего-то. Вас связывали? Может, пытали? Я должна сообщить в правоохранительные органы.

Алексей перевел взгляд на Таю, словно говоря ей: «Вот твой шанс! Сразу и полиция подъедет».

– Ушиб на голове, – продолжала задумчиво врач. – И у вас, кстати, тоже, – посмотрела она на Таисию. – Вы жертвы? Нет, я все-таки обязана вызвать полицию, – снова пригрозила врач, нервно подергивая ногой.

– Не надо полицию, – вдруг сказала Тая, сама на себя поражаясь. – Вы что, хотите людей посмешить? Какие жертвы? Мы неудачно решили поэкспериментировать в сексе, привязали вот друг друга и… получили травмы. Говорила тебе, не веревками надо было связываться, – повернулась она к Алексею, – а специальные наручники покупать, мягкие, пушистые… в секс-шопе!

Долго смотреть в его безумно удивленные глаза Тая не смогла и отвела взгляд.

– Нам нельзя покупать наручники, – наконец-таки отреагировал он. – Мы бы обязательно потеряли ключи и получилось бы еще хуже…

– Да! И представляете мое состояние? – одухотворенная, обратилась к врачу Тая. – Когда мы в самом разгаре, так сказать… а у него случается приступ. Я же не знала, что так может быть. Меня никто не предупредил… Я вообще сначала подумала, что он прикалывается, а потом не сразу смогла его развязать. Так напряглись мышцы и все остальное… вот следы и остались.

– Не будем вдаваться в подробности, – наконец-таки не выдержала доктор. – В следующий раз уж как-нибудь поаккуратнее, взрослые люди все-таки. Да и вам, молодой человек, вполне можно признаться в том, что у вас такое серьезное заболевание, а не пускаться во все тяжкие, – с укоризной посмотрела она на Алексея.

Весь ее вид так прямо и говорил: «Хоть вы парень и симпатичный, но не стоит заниматься подобными вещами с таким диагнозом».

– Мы подумаем над вашими советами, – пообещал ей Алексей.

Доктор что-то пробубнила себе под нос и вышла из палаты.

Алексей и Таисия остались наедине, и Тая почувствовала какое-то смущение.

– Что не вызвала полицию? Пожалела болезного? – усмехнулся он.

– Я не услышала конца истории, ты забился в конвульсиях. А я настойчивая.

– Извини, что прервал твой допрос таким нетривиальным способом, – пожал худыми плечами Алексей, озираясь по сторонам в поисках своей одежды.

– Мог бы и предупредить… доктор права. А вообще, с таким здоровьем ты бы лучше в библиотеке книжки раздавал, чем людей похищал.

– Хватит меня оскорблять. Лучше полиции сдай…

– Да ладно, болезный ты наш. Так для чего ты меня стращал? – спросила Таисия и потрогала шишку на лбу.

– Заказчик решил, что ты дорога Сергею Семеновичу, и он все сделает ради спасения твоей жизни. На самом деле, повторяю, твоей жизни ничего не угрожало…

– Я это успела почувствовать, – кивнула Тая. – Как бы теперь выйти на заказчика и узнать у него, что ему надо от Сергея Семеновича и от меня?

– Я не знаю, – ответил Алексей.

– Неправильный ответ.

– Говорю, не знаю! Он сам со мной связывается по электронной почте… И, кстати, я ее пробивал, ящик зарегистрирован на где-то Каймановых островах, а писать он может откуда угодно, – ответил Алексей и встал с кровати, оказавшись перед Таисией в одних трусах. Она сразу же отвернулась, а он принялся натягивать одежду, лежащую на стуле.

– А куда ты собрался? – спросила Тая.

– Ухожу…

– Врач не отпускала.

– А я спрашивать буду? Приступ может повториться через день, а может и через несколько лет. Я его здесь ждать буду? Ты отпускаешь меня? – спросил Алексей, стрельнув черными глазами в сторону Таисии.

– Не совсем, – попыталась она глупо позаигрывать.

– А конкретно? – уточнил он.

– Оставь мне свои данные, только достоверные, я проверю! – командным тоном сказала Тая. – И если с тобой свяжется этот псих, ты должен сказать.

– А как ты это проверишь? Может, жить ко мне переедешь и заодно будешь круглосуточно контролировать? – заулыбался Алексей. – Заодно и здоровьем займешься.

– Если будет надо, то проконтролирую! – без тени улыбки ответила ему Тая. – А так… контроль очень простой. Если хоть один волос упадет с головы Сергея Семеновича или с моей…

– Все-таки вы пара, – прервал ее Алексей.

– Не говори глупости, – отмахнулась Таисия. – Так вот, если хоть один волос упадет с головы Сергея Семеновича или с моей, я сразу же сдам тебя полиции, предупреждаю! А еще…

– Еще что-то будет? – притворно округлил глаза Алексей.

– Я тебя нанимаю. Теперь ты работаешь на меня.

– Естественно, бесплатно? – спросил Алексей. – Я провинился.

– Естественно! – всплеснула руками Таисия. – Ты проштрафился!

– И в чем будет заключаться работа, моя королева? Выполнять все твои поручения?

– Это само собой… А так… надо все-таки выйти на человека, которому что-то понадобилось от Сергея Семеновича, да и за ним самим присмотреть. А теперь говори адрес, где ты работаешь!

– Слушаюсь, мой командир. Записывай!

Глава 4

Выйдя из метро, Тая еще раз посмотрела на бумажку с адресом и застучала каблуками в нужном направлении. Из всех своих многочисленных платьев сегодня она предпочла маленькое черное платье из шелка с вышитой на груди красной розой. А вот туфли нацепила весьма агрессивные – ярко-красные, с острыми носами и на высокой шпильке. В тон им она выбрала и лаковую сумку, которую перекинула через плечо наискосок, на манер портупеи.

Сегодня Таисия решила проверить, не обманул ли ее Алексей и не продиктовал ли не существующий адрес, хотя что-то ей подсказывало, что Алексей был честен.

Таисия быстро нашла нужный дом и подъезд, указанный частным детективом. На скамейке перед подъездом сидела аккуратная старушка «божий одуванчик», в светлом платье с карманами и соломенной шляпке. Старушка увлеченно щелкала семечки. Ее лицо показалось Тае смутно знакомым, только она не могла вспомнить, где ее видела.

Таисия присела на скамейку рядом.

– Здравствуйте. Не подскажете, в этом подъезде находится детективное агентство?

– Именно в этом, милая. Но только уж больно вы рано. – Старушка посмотрела на небо, словно ориентировалась по солнечным часам.

– Так нормальные люди уже все на работе, девять утра, – сказала Тая.

– Так то нормальные, – многозначительно произнесла пожилая женщина. – А владелец детективного агентства таким не является.

– Интересно… – Таисия обрадовалась, что нашла весьма сведущего осведомителя.

– Очень странный молодой человек. Приходит на работу, когда хочет, уходит тоже, когда хочет.

– Так он же сам себе хозяин, – заступилась за Алексея Таисия.

– Вот-вот! Сейчас одни хозяева кругом развелись, куда ни плюнь! – ответила старушка и смачно плюнула шелуху на асфальт. – Житья нет от этих корпоративов! И ходют теперь, и ходют сюда всякие ненормальные.

– Почему ненормальные? – удивилась Тая.

– А какой нормальный человек будет обращаться в детективное агентство? – вопросом на вопрос ответила старушка.

– Ну вот я, например… У людей разные проблемы.

– Ага! Пошпионить за неверной женой или за подгулявшим мужем – это, конечно, очень ответственная миссия. А не пробовали не изменять друг другу? Не было бы и проблем. А то вынюхивают все чего-то, вынюхивают… Это все незаконно и гнусно. Тьфу! – И старушка снова сплюнула шелуху. – Нет, сам-то парень хоть и странный, но не плохой… Такой, знаешь, который и мышь не обидит. Даже не знаю, как он с таким мягким характером в детективы пошел?

– Он умеет проявлять твердость, когда надо, – ответила Тая.

– А вы знакомы? – забеспокоилась пожилая женщина. – Я не наговорила ничего лишнего?

– Нет, ничего, кроме того, что он разгильдяй, – засмеялась Таисия.

– Надеюсь, у вас ничего серьезного? Небось муж изменяет? – подмигнула ей старушка.

– Вы считаете, что если муж изменяет, это не серьезно? – удивилась Таисия. – Слава богу, у меня таких проблем нет, потому что я разведена.

Старушка окинула ее фигуру цепким взглядом.

– Так надо за другого выходить, пока еще ничего. А то еще годика два-три, и никто не позарится…

– Ну, жизнь такая… – вздохнула Таисия. И хотя ей было неприятно слышать о таких перспективах, в душе она понимала, что старушка в чем-то права.

– А вот присмотритесь к нашему детективу. А что? Молодой, симпатичный парень, вроде холост…

– Только что вы не столь лестно о нем отзывались, – напомнила Тая.

– Так это как в кино. «В хороших руках и мужчина может стать человеком». Он же добрый… Нашим пенсионерам в подъезде безотказно помогает – кому кран починит, кому лампочку вкрутит… И главное, бесплатно! Одна бабушка приболела, так он ей и за лекарством сходил, и за продуктами. Так что парень-то хороший! Добрый! Жену обижать не будет, а то твой-то бывший небось буйствует…

– Что? – не поняла Таисия.

– Так вон какой рог на лбу! Видимо, хорошо приложил. Наверное, на него жаловаться пришла? Я бы таким мужикам… ну, которые на женщину руку поднимают, сама по морде бы врезала! И теперь наш добрейшей души человек Лешенька должен с этим разбираться? Вот где справедливость?!

От ее слов и возмущения шишка на лбу Таисии запульсировала с новой силой. Знала бы бабулька, что именно «добрейший души человек» и стал причиной появления этой самой шишки.

– Только знаешь, что я тебе скажу? – придвинулась к ней старушка. – Наш Алексей-то худенький, щупленький… Я, конечно, не знаю, умеет ли он драться или чего там… Но если твой бывший «шкаф» какой или качок, так он еще, чего доброго, пришибет нашего детектива. Не бери грех на душу.

– Не возьму, – успокоила ее Тая, которую больше волновал другой вопрос – сколько ей еще ждать этого «горе-детектива».

– А вот и его машина! – воскликнула словоохотливая женщина. – Страшная такая, прости господи. Самая страшная у нас во дворе! – тараторила она.

Таисия повернулась в направлении ее взгляда и обомлела. Ничего себе самая страшная машина во дворе – «ламборджини»! Тая-то в отличие от старушки понимала, что это один из самых дорогих автомобилей.

Алексей быстро и четко припарковался и, не сводя глаз с Таи, выбрался наружу.

– Здравствуйте, Лешенька, здравствуйте! Доброе утро, сынок! – на одном дыхании проговорила старушка.

– Доброе утро! Здравствуйте, Клавдия Семеновна, – поклонился ей Алексей.

– И тебе не хворать, – старушка не умолкала ни на минуту. – Тут вот к тебе женщина молодая и симпатичная, и, кстати, не замужем, – сыпала она словами, заставив Таисию покраснеть.

– Привет, – кивнула Тая, смущаясь.

В черном, просторном костюме и белоснежной рубашке Алексей выглядел просто великолепно.

– Ой! – вдруг воскликнула Клавдия Семеновна так громко, что даже испугала Таисию. – Мне же пора! Что я тут расселась-то?! Удачи вам, молодые люди.

И весьма быстрой для ее почтенного возраста походкой удалилась.

– Приехала проверить, не обманул ли я тебя и не подсунул ли липовый адрес? – спросил Алексей. – Так вот сразу?

– Я привыкла доверять своей интуиции, она еще вчера мне подсказала, что ты не врешь, – ответила Тая. – Где ты был ночью?

– Ты серьезно? Ты теперь будешь проверять каждую ночь? – удивился он. В его глазах плясали озорные искорки.

– Нет, только те, когда был нанесен урон мне или Сергею Семеновичу, я же говорила, – ответила Таисия, поджимая губы.

– Ты жива-здорова. Какой урон? – явно не понимал Алексей. – Что-то с пресловутым Сергеем Семеновичем?

– Сегодня ночью у него случился сердечный приступ, и Сергея Семеновича отвезли в реанимацию. Его ввели в медикаментозный сон, поговорить с ним нельзя. Я только что из больницы, – сказала Тая.

– Я, честное слово, ни при чем, – несколько растерялся Алексей.

– Да я знаю! Это же я с ним живу в одной квартире. Хорошо, что я была дома, когда с ним это случилось. Я услышала странные звуки, доносящиеся с его половины, и пошла посмотреть. А он уже валялся на полу, корчась от боли, с пеной на губах. Я тут же вызвала «скорую», ну и… – Таисия махнула рукой, погружаясь в свои явно невеселые мысли.

Алексей тоже выглядел очень расстроенным.

– Пойдем в офис, – предложил он, и Таисия согласилась.

Они вошли в небольшой кабинет.

– Ты здесь один работаешь? – спросила Тая.

– Абсолютно. Справляюсь со всем, хотя на звонки потенциальных клиентов отвечать иногда некому. Надо бы секретаршу завести.

– Один – это хорошо! – Таисия осмотрелась по сторонам и снова заглянула в дерзкие темные глаза Алексея. – Я сейчас поняла, на кого ты похож.

– Интересно…

– На персонажа картины Врубеля «Демон», – ответила Таисия, присаживаясь на твердый стул и проводя рукой по его спинке. Палец весь оказался в пыли.

– Звучит угрожающе, – усмехнулся Алексей.

– А ты такой и есть, – ответила Тая, снова рассматривая его – шею с кадыком, нос с легкой горбинкой, идеально красивые губы и завораживающие глаза.

– Это хорошо или плохо? – решил уточнить Алексей и постучал себя по карманам явно в поисках чего-то. – А то я теряюсь…

– Тебе решать, – пожала она плечами.

– Ну, я думаю, что если тебя сравнивают с демоном, это не очень хорошо. Можно я закурю? – спросил Алексей. – Имею вот такую вредную привычку…

– Кури, – снова пожала плечами Таисия нарочито безразлично. – В твоих глазах бездна, и туда не хочется заглядывать, – сказала она вдруг.

– И не надо! – совершенно серьезно ответил Алексей, затягиваясь сигаретой.

– Поздно! Уже заглянула, и ты мне все расскажешь. Я все равно не успокоюсь.

– Опять двадцать пять. Я уже все тебе рассказал.

– Нет, теперь ты расскажешь правду. Кто ты? Откуда? Зачем здесь? Неужели ты подумал, что я поверю в этот бред? Что частный детектив начал вести себя как киллер, похищая людей для якобы какого-то заказчика, с которым у него даже связи нет? Чтобы через меня всего лишь узнать о человеке, который и так ни от кого не прячется. Идти на такое серьезное правонарушение всего лишь из-за разговора? Что за лапшу ты мне вешаешь на уши? – выдохнула Таисия. – Частный ты детектив… Интересная у тебя тут работка… Офис, где даже по запаху понятно, что он не обжитой и никто тут не работает. Потом, ты признаешься в своей вредной привычке, но даже не знаешь, куда скинуть пепел, у тебя тут даже пепельницы нет.

Алексей открыл рот, но тут же его захлопнул, потому что Таисия не дала ему проронить ни слова.

– А еще скажу, что я узнала в старушке, сидящей на лавочке перед твоим офисом, бывшую актрису, которая уже лет двадцать не снимается. Я художник, и у меня очень хорошая память на лица, даже если они изменились с возрастом. Дал ей подработать, чтобы она подтвердила, что здесь детективное агентство? Знал, что я с утра приеду, что мне невтерпеж… Подстраховался… Так ты мне скажешь правду? – спросила Тая, и в комнате повисла напряженная тишина.

Алексей стоял к ней в профиль, глядя в давно немытое окно, и, задумавшись, курил. Затем повернулся к Таисии.

– Да… – протянул он задумчиво. – Лох я совсем… Это тебе надо детективом работать.

– Спасибо, меня моя работа вполне устраивает, – поджала губы Тая, в душе ликуя, что не ошиблась.

– А когда выйдешь на пенсию, из тебя получится вторая мисс Марпл, – не унимался Алексей.

– Я не настолько стара, чтобы сейчас думать о пенсии, – ответила ему Таисия.

– Я не хотел тебя обидеть. Ты – очень красивая женщина, и это черное платье с красной розой… – Алексей хотел сделать Таисии комплимент, но отчего-то стушевался.

– Под цвет моей шишки на лбу, – закончила за него Тая. – Ты меня не заговаривай!

– Я собираюсь с мыслями…

– Правда трудна? – уточнила Таисия, закашлявшись от клубов дыма.

– Извини. – Алексей тут же загасил сигарету. – Мне тебя здесь и угостить нечем.

– Понятное дело.

– Может, в кафе пойдем? Тут есть неплохое рядом, – предложил он, с надеждой глядя на Таисию.

Она же невольно поймала себя на мысли, что такому мужчине трудно отказать. «О чем я думаю? Передо мной какой-то авантюрист, мошенник, а может, и того хуже, а я таю перед ним, как кусок сливочного масла под лучами солнечного света».

– Таисия, – вырвал ее из размышлений Алексей, – так ты пойдешь?

– Пожалуй, если ты все-таки расскажешь мне правду.

– Постараюсь, – кивнул парень.

– Я надеюсь, кафе не в каком-нибудь подозрительном подвальном помещении… – добавила Тая.

– Не доверяешь? – усмехнулся он.

– А ты не давал поводов?

– А что мне мешает избавиться от тебя прямо здесь? – вопросом на вопрос ответил Алексей. – Мы здесь одни.

– Возможно, то, что в таком случае подозрение точно падет на тебя. Актриса вряд ли будет покрывать тебя. А ведь она будет последним человеком, кто меня видел, перед тем как я ушла с тобой. Одно дело – за деньги поучаствовать в спектакле и совсем другое – узнать, что человек, который не сделал тебе ничего плохого, убит. И не без твоего участия, – ответила Тая, у которой не один мускул не дрогнул на лице, хотя по спине пробежал предательский холодок.

– Ты серьезно видишь во мне кровожадного убийцу? – засмеялся Алексей. – Пойдем, здесь недалеко. В этом кафе даже с утра всегда полно людей, не бойся.

Они вышли из его «офиса» и двинулись в указанном Алексеем направлении. Таисия была очень сосредоточена на своих мыслях. Алексей молча шел рядом. Наконец впереди показалось летнее кафе, со всех сторон окруженное большими зелеными растениями в кадках. Внутри просматривались круглые столики под белыми скатертями и небольшие плетеные кресла с пышными, белыми подушками, отделанными белым кружевом.

– На улице? В помещении? – спросил Алексей, пропуская даму вперед.

День выдался весьма жаркий, и от солнца не спасали даже тентовые зонтики. Поэтому Таисия вошла внутрь. Обстановка в кафе радовала глаз. Все помещение было украшено живыми цветами, посредине бил фонтан, работали кондиционеры. Девушка-официант провела их в уютное местечко в углу, усадила за стол, украшенный белыми лилиями, и услужливо предложила меню.

– Я буду кофе, – сразу же ответила Таисия.

– Мне тоже кофе и яичницу с беконом, – заказал Алексей. – Я не завтракал, – пояснил он Таисии, будто извиняясь.

– Разговор у нас, судя по всему, будет долгий…

– Тогда еще и по десерту? – спросил Алексей. – Ты что предпочитаешь?

– Торт «Наполеон», – заказала она.

– А мне морковный… и шампанское итальянское полусладкое, – закрыл меню Алексей.

– С утра? – вскинула брови Таисия.

– Оно вкусное, да и легче разговаривать.

Официантка приняла заказ и отошла от их столика.

Алексей долго молчал, видимо, собираясь с мыслями, а потом повел свой рассказ:

– Я вырос в детском доме. Очень любил рисовать, и у меня это получалось. Мои детские рисунки участвовали во многих конкурсах, в том числе и международных. С моей воспитательницей, которая многим нам заменила мать, Валентиной Николаевной, мы поехали на выставку в Европу, там я занял первое место, а Валентина Николаевна познакомилась с иностранцем, влюбилась в него и вышла замуж. Он был намного старше ее, состоятельный и очень интересный как личность. У нас в стране Валентина Николаевна не нашла своего счастья, а за границей обрела и любовь, и покой. И Валентина Николаевна посчитала меня своим ангелом-хранителем, без которого она не обрела бы своего счастья, и решила отблагодарить. А именно рассказать все, что она знала, о моем рождении. Обычно это держалось от детей в тайне. Может быть, Валентина Николаевна надеялась, что я когда-нибудь найду родственников и не буду одинок.

В это время к их столику подошла официантка. Алексей замолчал, подождал, пока она откроет бутылку и разольет шампанское по бокалам, а потом продолжил:

– За что хочешь выпить? – спросил он.

– За правду, – ответила Таисия.

– Как скажешь, – грустно улыбнулся Алексей и, чокнувшись с Таей, пригубил шампанское. – У меня оказалась потрясающая история появления на свет. Некая Елизавета Юрьевна Виленская попала в больницу в терминальном состоянии и умерла в приемном отделении. Там же констатировали смерть и благополучно отправили ее в морг… – На этих словах он снова замолчал.

– Это логично. Я имею в виду, что если человек умер, его отправляют в морг, – пожала плечами Таисия. – В чем необычность?

– Знаешь, что я подумал… Лучше тебе услышать эту историю от моего приемного отца.

– Я готова, – сразу же отозвалась Тая.

– Поехали! – махнул рукой Алексей.

– А как же заказ? – даже растерялась она.

– Что ты из всего делаешь проблему? Заказ я оплачу, а поедим у отца. В отеле очень прилично кормят, – быстро ответил Алексей.

– Твой отец живет в отеле? – еще больше удивилась Таисия.

– В «Метрополе», – ответил Алексей. – Не поверишь, но там и я остановился.

Глава 5

Илья Иванович Носов показался Тае очень странным человеком, если не сказать – чудным. Высокий, какой-то нескладный, с длинными руками и ногами. Движения у него были не скоординированы, речь громкая и резкая. Казалось, что он не говорит, а лает. Каждое слово Илья Иванович сопровождал еще и убедительными жестами, что со стороны выглядело весьма комично. Волосы, когда-то черные, покрылись сединой и торчали во все стороны, глаза были несколько навыкате, отчего взгляд казался несфокусированным. Они с Алексеем создавали потрясающий контраст – насколько один был пропорционален и классически красив, настолько второй напоминал клоуна в гриме, который готовится к выходу на сцену.

Они занимали шикарный трехместный номер в одной из самых дорогих гостиниц Москвы, из чего Тая сделала вывод, что деньги у них водились.

Алексей представил Таисию и отца друг другу, после чего вся компания разместилась в просторной гостиной с мягкой мебелью и домашним кинотеатром. После того как официанты принесли заказ в номер, Алексей попросил Илью Ивановича поведать историю своего появления на свет.

– Жуткая вещь! – тут же оживился Илья Иванович и резко наклонился вправо. – Я не люблю вспоминать, но если ты просишь… – Он раскинул свои большие ладони и стал клониться уже влево, напоминая Таисии канатоходца, который пытается нащупать равновесие.

– Мы ради этого и приехали, – произнес Алексей, – чтобы все услышать из первых уст.

– Ладно! Если такая симпатичная женщина просит… – И Илья Иванович покосился на Таисию. – Работал я в те годы… Нет, не могу так, давай, Лешка, наливай! Для разговора! – обратился он к сыну.

– А не рановато? – спросил Алексей. – Опять принимаешься за старое?

– Обижаешь! Я еще и не начинал, а про свои проблемы помню.

Алексей принес бутылку коньяка и разлил его в хрустальные рюмки.

– За знакомство! – произнес он тост.

– Эх! – Илья Иванович заглотил коньяк и облизал пухлые губы. – Ну так вот, в те далекие времена я работал патологоанатомом при морге одной из больниц. Вернее, я хотел стать судмедэкспертом, были у меня такие амбиции, но я хорошо закончил медицинский вуз, а вот с юридическим правом совсем не дружил, и меня, что называется, забраковали. Не взяли учиться на эксперта, а отправили работать в морг. Я тогда, помню, очень сильно расстроился и запил сильно. А еще заведующий моргом меня невзлюбил и издевался надо мной: мол, иди, салага, лотки мой, пол протри, то принеси, сё принеси. Как бомжик какой помрет, так мой. Интересных вскрытий не давал. Как в праздник дежурить, так я. А ставка минимальная, платили копейки. Да что там жаловаться, все начинающие врачи так работали, так нищенствовали.

Илья Иванович прервался и засунул в рот большой кусок ветчины и налил вторую рюмку.

Таисия же взяла бутерброд с черной икрой. Она уже и не помнила, когда в последний раз ее ела. А тут представилась такая возможность… Алексей молчал, уставившись в открытое окно.

– В тот пасмурный день, как сейчас помню, – продолжил Илья Иванович, – вернее, ночь, да… это было ночное дежурство. Привезли женщину. Сказали, что медики не успели оказать ей необходимую помощь, ее сердце остановилось еще в приемном отделении. Я еще обратил внимание, что она была очень красивая.

– Ты всех своих мертвецов запоминаешь? – спросил Алексей, оторвавшись наконец от созерцания видов за окном.

– Нет, конечно! Но то был особый случай, как показали дальнейшие события. К тому же эта молодая женщина была чертовски красива. Она просто завораживала. Белоснежная кожа, про такую еще говорят – фарфоровая, длинные густые черные волосы, изогнутые ресницы, аккуратненький нос, губы потрясающей формы. Таких красивых лиц я больше не видел… Вернее, что я говорю? Видел, конечно… и сейчас вижу. Ты же очень на нее похож. – И Илья Иванович выразительно посмотрел на Алексея.

Таисия отложила бутерброд с черной икрой в сторону, поняв, что есть его она не может – то ли отвыкла от этого вкуса, то ли не нравился ей этот деликатес. И не понимающе переводила взгляд с Ильи Ивановича на Алексея и обратно.

А Илья Иванович тем временем снова заправлялся горячительным. Руки его тряслись, разбрызгивая коньяк на гладкую поверхность стола. Алексей молчал, его и без того темные глаза помрачнели еще больше и стали напоминать две бездонные пропасти.

– А еще, думаю, этот труп произвел на меня такое впечатление потому, что он был свежий, ну, вы понимаете, о чем я? То есть женщина была фактически еще живая…

– Как это? – не поняла Тая.

– Не сбивайте меня. Сам собьюсь, – перевел дух Илья Иванович и проглотил очередную порцию коньяка. – Представьте мое состояние. Я привык ночью быть один, в тишине. Ну, с такой-то работой, сами понимаете… Сел к столу за отчеты и вдруг слышу какой-то звук. Спина похолодела, руки и ноги стали мягкими. Оборачиваюсь и вижу картину, которая настолько поразила меня и врезалась в сознание, что стоит перед глазами до сих пор. Лежит эта красивая женщина на секционном столе… Я уже планировал делать вскрытие, чтобы к утру у главного врача был отчет, тем более она умерла в приемном отделении, а любое медицинское учреждение в таких случаях хочет подстраховаться и отвести от себя подозрения. Документы – это самое главное. А тут вижу, что по простыне, которой был накрыт труп, в области живота разливается большое кровавое пятно и что-то шевелится. У меня у самого волосы на голове зашевелились. А когда раздались какие-то звуки, больше напоминающие писк мышки или котенка, я пересилил свой страх, подошел и приподнял простыню. Ужас! Между ног этой женщины оказался младенец. И тут она резко вдохнула, приподнялась, схватила меня за руку, сказала одно слово и упала замертво. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что ребенок очень слаб, не доношен и тоже умирает. Я впал в шоковое состояние, понимал, что у меня даже секунды нет на промедление, и кинулся оказывать им медицинскую помощь, то есть проводить реанимационные мероприятия. Так и метался между ее бездыханным телом и совсем малюсеньким ребенком. Я не знаю, сколько я так метался между ними, но в какой-то момент я понял, что не спасу ни одного, ни второго, потому что пока я приводил в чувство женщину, из ребенка вытекала жизнь, и наоборот. И тогда я понял, что женщина все равно не рефлексирует, и сконцентрировался на ребенке. И его я спас. Он перед вами, – вздохнул Илья Иванович, указывая на Алексея, и опрокинул очередную рюмку.

В гостиной повисла тишина. Таисия, сама не зная зачем, снова схватила бутерброд с икрой. Одна икринка оторвалась и упала на поверхность стола со звуком реактивного самолета. Во всяком случае, так показалось Таисии.

– То есть ты родился в морге? – спросила она Алексея.

– Получается, что так. Когда все закончилось, Илья Иванович вызвал подмогу, те акушеров, и меня увезли в ближайший роддом, где пару месяцев я провел в инкубаторе, ну а дальше в детский дом.

– Ничего себе. Первый раз вижу человека, родившегося в морге, – гнула свою линию Таисия.

– Слава богу, я ничего не помню, – закатил глаза Алексей. – Не самая веселая история появления на свет.

– Да, – вздохнул Илья Иванович, – а у меня с тех пор начались одни неприятности.

– Почему? – поинтересовалась Таисия, накладывая себе в тарелку ветчину, буженину и сырокопченую колбасу. – Вы же доброе дело сделали, человека спасли… – И она покосилась на Алексея.

– А… – махнул рукой Илья Иванович. – Все у нас не слава богу. Смерть в больнице всегда разбирается, а смерть в морге… Это, наверное, вообще единственный случай! Главного врача могли убрать.

– Так туда ему и дорога, – подтвердила Таисия, – разгильдяйство сплошное.

Алексей налил всем понемногу коньяка.

– Но главный врач оказался не прост, – продолжил Илья Иванович, – он был женат на дочке одной шишки из политбюро. А это означало, что его жопу хорошо прикрыли, извините за выражение. У меня вся жизнь с тех пор наперекосяк пошла, я по-другому выражаться не могу. Во всем обвинили меня – что я делал реанимацию неправильно, что я вовремя не позвал на помощь, что я вообще не должен был этим заниматься, что я убил человека, что если бы не я… – Илья Иванович задумался, словно в этих словах могла быть доля истины, но потом тряхнул головой, отбрасывая сомнения прочь. – Нет, я все сделал правильно.

– А то, что вам в морг доставили еще живого человека, это как? Нормально? – спросила Тая.

– А с этим вообще интересно вышло, – усмехнулся Илья Иванович. – Меня обвинили в том, что я маньяк и будто бы сам притащил себе живую женщину из приемного отделения, а когда начал ее насиловать, оказалось, что она беременная, ребенок вышел и закричал… На крик в морге прибежали сотрудники больницы и обнаружили меня на месте преступления. Женщину я успел убить, а вот ребенка удалось спасти. Сам главный врач принимал участие в спасении, за что и получил благодарность от жителей города, – перевел дух Илья Иванович.

– А вы? – затаив дыхание, поинтересовалась Таисия, не веря своим ушам.

– А что я? Жестокий маньяк, насильник и детоубийца был задержан, обезврежен. Следствие нашло свидетеля того, как я выкрал женщину из приемного отделения. Им выступил тот самый врач, который просмотрел, что она была еще жива, когда ее повезли в морг.

– Как он мог? – возмутилась Таисия. – Спасал свою шкуру!

– В прямом смысле, – согласился Илья Иванович. – А я подписал признательные показания, что, мол, все так и было: и насиловал, и убивал…

– Как? – изумилась Тая.

– После того как меня методично и жестоко избивали, когда у меня не осталось ни одного целого органа, я был готов на все, – хмуро ответил Илья Иванович. – Если бы я умер и произвели мое вскрытие, то мои органы напоминали бы губки, пропитанные кровью, и ничего больше. А синяков на коже не было. Каждое движение и даже слово вызывало во всем теле дикую боль. Я подписал все, что мне вменяли, лишь бы меня оставили в покое. А дальше… Мне дали двадцать лет.

– Господи, – выдохнула Таисия.

– Только один следак пожалел. Знали же, что дело сфабриковано, так через восемь лет ада на зоне меня признали недееспособным, провели психиатрическую экспертизу, тоже номинальную. Хотя к тому времени я уже, может, и был ненормальным на самом деле. И меня перевели в психиатрическую лечебницу… пожизненно.

Тая слушала его и не могла поверить, что такое могло произойти с обычным, ни в чем не повинным человеком. Вернее, такие случаи наверняка были и о них говорилось, но одно дело слышать и совсем другое дело видеть пострадавшего перед собой.

– И это лучше? – ужаснулась она. – Пожизненная психушка?!

– Для меня это казалось просто санаторием. Мне было очень плохо на зоне, поэтому остаток жизни я бы с удовольствием провел в закрытой психиатрической лечебнице. Да, таблетки, да, присмотр, режим. Но все равно намного мягче, чем на зоне…

– Вы же ни в чем не виноваты! Наоборот, спасли жизнь! – сказала Таисия.

– Это знал только я.

– А обжаловать дело? Нанять адвоката? – продолжала допытываться Таисия.

– Мама моя к тому времени умерла, она сердечница была. А люди, узнав, по какому обвинению у нее посадили сына, совсем ее загнобили. А больше родных у меня не было. Я не успел жениться, не завел детей. Была одна двоюродная тетка, но она тоже отвернулась от меня. Кто бы мне помогал? Нанимал адвоката? Я остался один. Тетке большое спасибо, что хотя бы мать похоронила, я и этого сделать не мог. Ситуация патовая сложилась, я вам скажу… – Илья Иванович налил коньяка и залпом опрокинул в себя.

– Но как вас выпустили? – спросила Тая.

– Я провел восемь лет на зоне и пятнадцать лет в закрытой «психушке», а потом на пороге моей жизни возник этот молодой человек, – покосился он на Алексея. – Он меня оттуда и вытащил, добившись проведения повторного психотерапевтического обследования и снятия диагноза угрозы для общества. Ну и, конечно, большие деньги. Они сыграли главную роль. Меня выпустили, и Алексей уже никогда не терял меня из виду.

– Когда я узнал историю своего появления на свет, то уже не мог успокоиться. И как только мне исполнилось восемнадцать, я начал проводить расследование. Сначала абсолютно безрезультатно, со мной никто и разговаривать-то не хотел. Но так получилось, что меня пригласили учиться за границу и в восемнадцать лет я уехал из страны, – сказал Алексей.

– А кто ты по специальности? – спросила Тая.

– Я художник, – ответил Алексей.

– Всемирно известный художник! – с гордостью поправил его Илья Иванович. – Он известнейший в Европе искусствовед, доктор наук.

– Я закончил школу искусств в Женеве и Высшую художественную академию в Вене, а потом… попал в криминал. Сейчас стыдно об этом вспоминать, но я занимался подделками. Это приносило колоссальный доход! Но я сумел завязать и даже отдал все деньги, заработанные нечестным путем, на благотворительность. Больше подделками я не занимался. Сейчас мое основное место работы – заведующий кафедрой реставрационных работ Высшей художественной академии в Вене. Еще пишу иногда на заказ. А когда у меня появились деньги, я нашел человека, который помог мне появиться на свет, и поверил в его историю. Если бы не Илья Иванович, меня бы не было в живых.

– И Алексей взял меня с собой в Европу, – подтвердил Носов.

– Я считаю тебя своим отцом.

– Да и мне некуда было податься. Ни родственников, ни друзей, ни жилья. Зато теперь вот уже пятнадцать лет я чувствую, что живу, спасибо Алексею, – ответил Илья Иванович.

Таисию потрясло то количество зла и несправедливости, которое выпало на долю этого человека.

– Но я на этом не остановился, – продолжил Алексей, – и несколько лет занимался тем, что пытался очистить имя Ильи Ивановича. Мы полностью сняли с него обвинения и теперь он носит статус невинно осужденного. Судимость тоже снята.

– Какая жуткая история, – передернула плечами Тая. – А те люди, которые сфабриковали дело, понесли наказание?

– Многих бог уже покарал, – ответил Илья Иванович. – Врач, который проводил мое освидетельствование и поставил мне диагноз, умер от онкологии, одного из свидетелей лет двадцать назад зарезали в пьяной драке. Нашли пару мелких сошек, которые признались, что выбивали из меня показания по приказу следователя. Главный врач больницы, где я работал, не дожил до суда, скончался от сердечного приступа. Но успел дать показания, что спасал свою шкуру, что даже переживал за судьбу бедного ребенка и ставил богу свечки, – хохотнул Илья Иванович, отхлебывая коньяк.

– А что с тем свидетелем, который показал, что вы силой затащили эту женщину к себе якобы издеваться? – спросила Таисия.

– А вот эту гниду не нашли. Просто след простыл. Столько лет прошло! Может, эту тварь уже и земля не носит. Кто знает? – пожал плечами бывший патологоанатом. – Да и какая теперь разница? Я на свободе, мое доброе имя восстановлено… И что бы я делал без моего любимого Леши, вообще не знаю… – На глаза Ильи Ивановича навернулись слезы.

– Да успокойся ты! Все хорошо! – обнял его Алексей.

– Давайте выпьем за то, что теперь все будет хорошо, – вдруг неожиданно для самой себя заявила Таисия, чтобы хоть как-то поддержать Алексея и его приемного отца.

– Давайте, друзья! – кивнул Алексей, и они выпили. – Заказать десерт? – спросил он у Таисии.

– Нет, спасибо, я не хочу. У меня вопрос. А что вы сейчас делаете в России? Я просто теряюсь в догадках. Что происходит? – спросила она.

– А это совсем другая история… – напустил тумана Илья Иванович, вытирая слезу.

– Но у нас же есть время, – ответила Тая.

Илья Иванович посмотрел на часы и неопределенно кивнул.

А Алексей молча открыл вторую бутылку. Похоже, его напрягало, что Носов так много пьет, но сегодня был особый момент, и Алексей не стал противиться.

Глава 6

– Я никогда не мог сказать про себя, что я спокоен. Никогда! – произнес Илья Иванович. Лицо его раскраснелось, и сейчас он был похож на Синьора Помидора из известной сказки.

Наступила вторая часть Марлезонского балета, точнее, его рассказа о своей жизни.

– Ни тюремные охранники со своими дубинками, ни сильнодействующие лекарства в психушке не могли заглушить мои воспоминания о той женщине, которую доставили ко мне в морг. И причиной тому не только ее неземная красота, но и какая-то особая аура, исходящая от нее. А мольба, мелькнувшая в ее темных глазах, стала просто наваждением, страшным сном. Она словно смотрела на меня и требовала спасти самое ценное, что у нее было. Этот ребенок не умер в ней, а пробиваясь к жизни, на какое-то время стал самым сильным стимулом и вернул к жизни ее саму, пусть и ненадолго… Я долго мучился, что не смог ее спасти, а потом пришло понимание того, что я ничего не смог бы сделать.

– Перед тем как умереть, она что-то сказала вам, – подала голос Таисия.

– Вот ведь молодец! Вот ведь умница! – чуть не зааплодировал Илья Иванович. – Алексей, я поздравляю тебя! Ты встретил умнейшую женщину! Чуткую и внимательную!

– Я это уже заметил, – ответил Алексей.

– Он меня в детективы определил, а я художник, правда, не такой известный, как Алексей, а как миллионы других, – ответила Таисия.

– Нет, не всем блистать талантом экстра-класса, это точно, – кивнул Илья Иванович. – Алексей – уникум. Он так скопировал картину Рембрандта «Ночной дозор», что дюжина экспертов не смогла определить, что это не подлинник, пока Алексей сам не признался.

– Да хватит меня нахваливать! – прервал его Алексей. – Ты словно мой рекламный агент! Я не нуждаюсь в рекламе, тем более моих сомнительных криминальных способностей. Я давно от этого отошел.

– А я считаю тебя гением! Это я свою жизнь профукал, а тебе в твои тридцать пять…

– Тридцать шесть, – поправил его Алексей.

– Тем более! Тридцать шесть лет, а ты все еще не женат. Слава богу, нагулялся. Теперь остепенился, захотел семьи, покоя, стабильности. Не то что раньше – менял женщин, как перчатки. Все искал ту единственную и неповторимую. А я всегда тебе говорил, что где родился, там и пригодился! Что женщину надо выбирать русскую! С ней всегда язык найдешь, не то что с этими француженками, голландками… Тьфу! Пусть на них их мужики женятся!

– Успокойся, – прервал Носова явно смутившийся Алексей. – Мы в Россию приехали не за этим.

– Да, да, конечно. Сейчас мы как раз и подходим к тому, зачем мы здесь, но одно другому не мешает. Ты пришел с красивой, умной женщиной, так чего же теряться?

– Успокойся, говорю… – начал злиться Алексей.

– Ладно! Тогда давайте переходить к шоколадному десерту! – сказал Илья Иванович и обратился к Тае: – В здешнем ресторане подают изумительное шоколадное суфле под мятным соусом. Поверьте мне! Я вообще сладкое люблю и ем его везде и всегда. Чего только ни пробовал. Но это суфле лучшее!

– Вы так его разрекламировали, что мне уже не терпится попробовать, – улыбнулась Таисия.

Алексей позвонил по телефону и заказал в номер три кофе и три шоколадных десерта.

– Так вот, о чем мы?.. – задумался Илья Иванович и зевнул. – Что-то развезло меня. Я много выпил?

– Ты еще спрашиваешь? – удивился Алексей. – Почитай, один две бутылки уговорил.

– Вот черт. А до вас я еще одну успел допить. То-то мне так нехорошо. Голова кружится, язык заплетается. Можно я отдохну немного? А историю дорасскажу в следующий раз, – с мольбой в глазах попросил Илья Иванович.

– Конечно, конечно! – закивала Таисия. Она понимала его состояние. – Я приду к вам завтра, если позволите.

– Вас, Таисия, я рад видеть всегда. Да и Алексей не будет против, я думаю. Давайте отложим разговор до завтра.

– Спасибо вам. А десерт на самом деле был очень вкусный. – Таисия поднялась и, попрощавшись с мужчинами, направилась к выходу.

– Я тебя провожу, – вышел за ней Алексей.

– Не надо, метро рядом, а ехать мне всего ничего. Останься с Ильей Ивановичем, он напился. А я к вам завтра обязательно приду.

– Мы будем ждать. Илье Ивановичу ты понравилась, а ему редко кто нравится… А на метро я тебя не пущу, сейчас такси вызову.

Через пять минут такси уже стояло перед входом в отель. Алексей посадил Таисию в машину и расплатился с таксистом.

– До завтра, – улыбнулся он.

Сердце Таисии учащенно забилось.

– До завтра, – прошептала она и потупила взгляд.

Приехав в галерею, Таисия застала Аглаю Алексеевну в таком ужасном состоянии, в каком не видела ее за все годы их знакомства. Аглая Алексеевна ходила из угла в угол, рыдала и заламывала руки. Понятно, что человеком она была творческим, несколько истеричным и привыкла работать на публику, но Таисия совершенно растерялась.

– Какой кошмар! Какой ужас! Просто чудовищно! Сергей Семенович в больнице! Он так плох, что к нему не пускают! Это – конец!

По мертвенной бледности и красным пятнам на щеках и шее Таисия поняла, что ее старшая подруга пребывает в истерике, и попыталась привести ее в чувство.

– Успокойтесь, Аглая! Я была в больнице, меня тоже к нему не пустили, но врач заверил, что самое страшное уже позади.

– Но как же так? Почему ты не уследила?! – шмыгнула носом Береговая.

– Я не уследила? – удивилась Таисия.

– Вы же вместе живете! – капризничала та.

– Но я же ему не сиделка! Зачем вы так? А остановить пить его никто не мог, вы же знаете!

Аглая Алексеевна тут же изменилась в лице.

– Ой, дорогая моя! Прости меня, дуру! Прости идиотку! Ищешь причины в других, когда на себя пенять надо! Конечно же, я знаю, как хорошо ты относишься к нашему гению. Да ты вообще девочка хорошая! Как же я могу тебя обижать! Извини меня! – Береговая кинулась к Тае на шею, щедро поливая ее слезами.

Впрочем, Аглая Алексеевна быстро успокоилась. Так обычно ведут себя дети: сначала слезы льются рекой, но стоит их чем-нибудь заинтересовать, как настроение тут же меняется.

– Извини меня. Просто ты же знаешь, как я относилась к Илюшину.

– Вы так говорите, словно его уже нет, – отметила Таисия. – Он поправится. – И неожиданно для себя подумала: «Он должен поправиться, чтобы объяснить некоторые вещи».

– Я очень на это надеюсь. Сейчас он мне нужен как никогда! Из-за границы приехал солидный клиент с весомым заказом! Это в кои-то веки! – Аглая Алексеевна схватилась за голову и рухнула в антикварное кресло, которое под ней жалобно скрипнуло. Обычно Аглая не давала поставить на него даже маленькую вечернюю сумочку.

– Что случилось? – поинтересовалась Тая.

– Ко мне обратился некий господин с целью сделать экспертизу и отреставрировать четыре его картины. И доверить свою коллекцию он хочет только Сергею Семеновичу. И я еще не успела тебе сказать… он уже перечислил миллион долларов на счет галереи… – Аглая перевела дух.

– Ого! – не удержалась Таисия. – Такие деньжищи. Думаю, теперь у галереи дела пойдут куда лучше. Только я не понимаю, а в чем проблема-то?

– Тая, не тупи! Если Сергей Семенович не придет в себя, кто сделает эту работу?

– Не истерите, Аглая. Если что, можно деньги и назад вернуть. Никто не застрахован от форс-мажорных обстоятельств. А в том, что произошло с Сергеем Семеновичем, он сам не виноват, – совершенно здраво рассудила Таисия.

Но тут с Аглаей случилась новая истерика. Она закатила глаза и быстро, почти скороговоркой, сказала:

– Я бы отдала деньги, если бы они были…

Таисия вытаращила глаза и плюхнулась на стул.

– А где же они? – только и смогла вымолвить она.

– Я сама не поняла, как это все произошло, но, видимо, такие большие деньги вскружили мне голову. Мне не надо было их давать, – виновато хлопала глазами Аглая Алексеевна.

– Вы что, потратили миллион долларов?! – От таких новостей Таисия просто ошалела.

– Как сказать… – после вынужденной паузы произнесла Береговая, нервно чертя мыском туфельки круги, как делают провинившиеся дети.

– Миллион?! – уточнила Таисия, судорожно пытаясь представить, на что можно спустить такую сумму. – А-а, вы купили шляпки? – догадалась Таисия. – Вы ведь их любите… – И тут же одернула себя: – Господи, что я несу? Какие шляпки? Вы купили новое помещение под галерею? Видимо, целый дворец, не меньше.

– Если бы… – виновато вздохнула Аглая. – Дворец можно было бы продать, а деньги вернуть.

И снова повисла тяжелая пауза.

– Я так понимаю, что и дворца нет, – осторожно произнесла Таисия. Она уже отказывалась понимать, что происходит в последнее время вокруг нее.

– Меня понесло, как ту старуху у моря… Сначала подавай ей корыто, потом все больше и больше… Вот и я так же.

– Что именно?

– Решила приумножить миллион, чтобы их стало два, – ответила Аглая. – Два же больше, чем один?

– Если честно, я не знаю. Мне и одного много, – ответила Таисия, нисколько не покривив душой.

– А мне вот не хватило, – задумалась Аглая. – Мне хотелось и галерею поднять, и чтобы еще на безбедную жизнь осталось. Я вложила эти деньги в одну организацию, где мне через неделю обещали вернуть вдвое больше.

– Только не говорите, что вы перевели такие деньги в какую-то пирамиду! – ахнула Тая.

– Похоже, что так… И как только они сорвали такой куш, так сразу и обанкротились. – Аглая Алексеевна похлопала себя по щекам.

– Так чего вы сидите?! В полицию обратиться надо!

– И что? Сколько у нас пострадавших от действий мошенников, а кто им помог? И потом, как я объясню наличие у себя такой суммы?

– Так правду и расскажете! – посоветовала Таисия.

– Я не могу подставить заказчика! Дело в том, что его картины не то чтобы краденые, но получены не самым честным способом! Ты же понимаешь, что у нас бывают такие клиенты, которые даже фамилий своих не называют. Обычно они мотивируют это тем, что не хотят утечки информации, чтобы их, не дай бог, не обокрали. Но иногда я думаю, они просто не хотят, чтобы всплыло то или иное полотно, – пояснила Аглая, скрещивая ноги, которые, несмотря на ее преклонный возраст, выглядели очень даже привлекательно.

– Да я бы сообщала в полицию всякий раз, когда к нам попадала какая-нибудь подозрительная картина, – сказала Таисия.

– Ага! Тогда бы мы давно обанкротились!

– Сколько себя помню, мы всегда хотели заработать денег. И вот, когда эти деньги появились, вы их сразу же отдали мошенникам, – не выдержала Таисия.

– Дура я и есть дура! Я это и не отрицаю! – В глазах Аглаи стоял немой вопрос: только что теперь делать?

– Вы хотите у меня занять миллион долларов? – спросила Таисия. – Так у меня даже квартиры нет.

– Ну что ты… Нет, конечно. Только теперь я покойница. Мне остается лишь одно – молиться о выздоровлении Сергея, причем чем быстрее он поправится, тем лучше. Меня убьют! – вновь зарыдала Аглая Алексеевна.

Теперь Тая поняла, почему старшая подруга пребывала в столь отчаянном положении. Не столько из-за того, что случилось с Сергеем Семеновичем, сколько из-за того, во что влипла. Потерять, профукать миллион!!!

– Кто убьет, Аглая? Почему? – Таисия погладила Береговую по плечу. – Хотя за миллион долларов и я вас убью.

Аглая Алексеевна вскинула на нее полный ужаса взгляд.

– Да шучу я, шучу…

– Вот-вот. А этот Эрик Эрастович…

– Кто? – переспросила Тая.

– Имя такое у него, Эрик Эрастович. Он вылитый убийца. И картины краденые, и деньги такие. И если я ему не отдам отреставрированные работы в срок, а времени не так уж и много осталось, он потребует с меня деньги, да еще и неустойку…

– Вы подписали документы? – прервала ее Таисия.

– Конечно! Кто бы перечислил такие деньги без договора, без гарантий? – вздохнула Аглая. – Все было. Да ты бы видела его! Ручищи, кулачищи, взгляд жесткий и непримиримый. Он явно заработал свои капиталы не честным путем. Да он по трупам пойдет, это точно! И первым трупом в этой истории буду я, – грустно произнесла Аглая Алексеевна и поникла головой.

– Пригласите другого реставратора, – предложила Тая.

– Да ты что?! Тая, я тебя не узнаю! Ты не понимаешь, что он приехал из другой страны специально к Илюшину! Никакой другой реставратор его не устроит. Да с этой работой и не справится больше никто! Нет, мне конец! Этот Эрик убьет меня, когда не получит ни картин, ни денег!

– А смысл ему вас убивать? – осторожно предположила Таисия. – Ну деньги-то он точно не вернет.

– Не вернет, но, по крайней мере, восторжествует справедливость! Такие люди ничего на тормозах не спускают. Он меня убьет.

– Не повторяйте это как мантру! – Таисия внезапно вспомнила слова Ильи Ивановича, как он расхваливал Алексея, и воскликнула: – Стоп! Кажется, я нашла выход.

– Какой?! – ахнула Аглая Алексеевна.

– Я попрошу одного человека помочь нам. Не уверена на сто процентов, что он согласится, но я попробую. И если он примет наше предложение, то мы будем спасены.

– Я же говорила…

– Этот человек высочайшей квалификации, уровня не ниже Сергея Семеновича.

– Тогда поговори, – с придыханием попросила Аглая Алексеевна.

– Вот и правильно! Все равно другого выхода нет. Но в полицию вы обязательно сходите и напишите заявление. Такие деньги! С ума сойти!

– Я схожу… У меня прямо камень с души свалился, как тебе призналась в такой колоссальной растрате, – заявила Аглая Алексеевна. – Думала, что никогда признаться не смогу.

– А когда вы узнали, что деньги пропали? – спросила Таисия.

– Недавно. А тут еще несчастье с Сергеем Семеновичем, – махнула рукой госпожа Береговая. – Все сразу как-то навалилось. Не знала, куда бежать и что делать. Поэтому за твое предложение цепляюсь как за последнюю соломинку. А этому Эрику надо говорить, что с его картинами будет работать другой человек? – спросила она.

– Я думаю, пока ни к чему. Да и человек этот еще согласия не дал.

– Так ты уговори его! – снова заистерила хозяйка галереи, что было удивительно. Совсем недавно она была категорически против того, чтобы картинами занимался другой реставратор, а сейчас уже требует.

– Я же сказала, поговорю! – отрезала Тая.

– Время – деньги.

– Поговорю прямо сегодня, обещаю!

– Побыстрей бы…

– Если освободите от работы на сегодня, я постараюсь, – сказала Тая.

– Конечно, ты свободна! В галерее сейчас и делать особо нечего. Надо решать глобальные проблемы, – заявила Аглая Алексеевна и облизала сухие губы.

Таисия подъехала к «Метрополю» и набрала телефон Алексея. Но ответил ей незнакомый мужской голос.

– Здравствуйте. Я могу поговорить с Алексеем? – спросила Тая.

– А вы кто?

– Извините, я звоню Алексею, на его телефон. Я должна перед вами отчитываться? – строго ответила Тая, начиная нервничать.

– С вами говорит майор полиции Чирков Борис Владимирович.

У Таи все поплыло перед глазами.

– Я… Таисия Альбертовна. А что случилось? Что с Алексеем?

– А вы по какому поводу ему звоните?

– Да он мой знакомый, я… Что с ним?

– С ним все будет хорошо, но сейчас Алексей не может ответить. Он находится в больнице на улице Коклюшкина, ему зашивают голову, но скоро он освободится.

– О господи! – выдохнула Таисия, понимая, что находится недалеко от этой больницы. – Я сейчас приеду! Где вас найти? – кричала она в телефон, а сама уже неслась к автобусной остановке.

– В травматологическом отделении, – ответил майор. – Ждем вас, Таисия Альбертовна.

Травматологическое отделение она нашла сразу, оно располагалось на первом этаже. Таисия заметалась по коридору, создавая ненужное броуновское движение, пока ее не остановила медсестра строгого вида.

– Чего крутимся под ногами? Родственника ищете?

– Да, тут мужчина с травмой головы. Что с ним, я сама не знаю. С ним еще майор полиции.

– А! Так вы из этой компании, так идите в ординаторскую! Они всех медиков оттуда выгнали, допросы учиняют! Превратили медицинское учреждение черт знает во что! – пробубнила медсестра и пошла по своим делам.

Таисия побежала искать ординаторскую. Там-то она и застала двух мужчин. Один – невысокий, довольно-таки миловидный – оказался майором Чирковым. Второй – очень расстроенный, с повязкой на голове, но по-прежнему чертовски привлекательный – Алексей.

– Что с тобой? – кинулась к нему Таисия.

– Случилось страшное, – ответил он. – Со мной-то пустяки, так, ушиб да ссадина. А вот отца моего убили.

Тая осела на стул.

– Илью Ивановича убили? Да как же это? Мы же только недавно вот… – открывала и закрывала рот Тая, словно рыба, выброшенная на берег.

– Если бы я знал, кто и как… – сокрушенно качал головой Алексей. – Я ушел на некоторое время, а когда вернулся, заметил, что входная дверь в наш номер приоткрыта. Я не очень насторожился, потому что так уже бывало. Илья Иванович часто выпивал и иногда забывал закрывать дверь. Я решил, что и в этот раз так произошло – отец пошел в бар, как всегда, «добирать». А потом услышал какое-то движение сзади и не успел даже обернуться! Сейчас я очень жалею об этом. Я не почувствовал никакой опасности вообще! И вдруг резкая боль в голове и… и все! Я отключился, – развел слегка подрагивающими руками Алексей. – Я просто идиот…

– Голова – твое самое больное место, – отметила Таисия, чувствуя, как колотится сердце. Так сильно она переволновалась за Алексея.

– Да, это точно, – потрогал он свой затылок. – Не знаю, сколько времени я был без сознания, потом встал, вошел в номер, меня шатало из стороны в сторону… А там отец…

– Его тоже стукнули по голове? – ахнула Таисия.

– Ему вонзили декоративный кинжал, один из двух, что украшали гостиную номера, в грудь, – ответил майор, понимая, что Алексею трудно такое произнести.

– Господи! Какой ужас! – Тая еще не верила во все случившееся.

– Умер мгновенно, – продолжал Борис Владимирович, – судмедэксперт это сразу установил.

– Кошмар какой, – выдохнула Тая, бесцельно блуждая взглядом по стройным рядам медицинских книг на стеллажах.

– Главное, что камеры наблюдения в отеле очень неправильно расположены. Видно только, что происходит у дверей номеров, а вот кто выходит из лифта на этаже – нет. Убийца вышел из лифта незамеченным, вывел камеру из строя и благополучно дошел до номера, убил Илью Ивановича и спокойно вышел. А тут услышал, что кто-то приехал на этаж, и спрятался за колонной. Это оказался Алексей, которому он и нанес удар по голове. Иначе бы Алексей сразу увидел, что произошло, и поднял шум, и убийце было бы сложнее незамеченным выйти из отеля. Все было продумано. А уж хотел он убивать Алексея или нет, не понятно. Удар был достаточно сильным, но оказался не смертельным. А вот то, что Илью Ивановича хотели убить, так это к гадалке не ходи! – сказал майор. – Так вот я и выясняю, кто мог его убить? Может, ему кто-то угрожал? Что-то странное происходило?

Вопрос повис в воздухе. Таисия не знала, о чем думает Алексей, но она подумала о том, что Илья Иванович собирался рассказать что-то важное, с чем был связан его приезд в Россию… И вот теперь такое…

Она подняла глаза на Алексея и столкнулась с ним взглядом. В его темных прекрасных глазах она прочла, что и Алексей думал примерно о том же самом. Но вслух сказал совсем другое:

– Да нет, никто ему не угрожал. Я бы знал. У меня с отцом были прекрасные отношения.

– Я подтверждаю, у них действительно были прекрасные отношения и они полностью доверяли друг другу, – горячо произнесла Таисия.

– Спасибо, я не нуждаюсь в твоей защите, – сказал Алексей, – мне скрывать нечего.

– Леша, ты пойми! Я же как друг тебя спрашиваю. Иначе я не смогу ничем тебе помочь. Ты должен мне все рассказать! И ни в коем случае ничего не скрывать и не учинять никакого самосуда, – выпалил майор полиции, раскрыв перед Таей все карты.

Оказывается, они были не то что знакомы, а даже являлись друзьями. Но сейчас Таисию больше волновало другое.

– Боря, я тебе скажу все, что знаю, только не сейчас. Голова раскалывается, – тихо сказал Алексей. – Может, позже?

– Нет, сейчас! – вдруг воскликнула Таисия, и оба мужчины с удивлением посмотрели на нее.

– Почему? – поинтересовался Борис Владимирович.

– Потому что последний раз такую фразу я слышала от покойного ныне Ильи Ивановича, он тоже обещал что-то рассказать, но потом. И что потом? Его убили! Поэтому говори сейчас, что знаешь!

– Ты считаешь, что и меня могут убить? – грустно усмехнулся Алексей.

– А это интересно… Я согласен с Таисией, говори сейчас! – вдруг поддержал ее Борис Владимирович. – Может, тебе таблеточку от головной боли принести?

– Или укол? – услужливо добавила Тая.

– Нет уж, спасибо, друзья! Вы просто сама забота. Что ты хочешь знать? – обратился он к Чиркову.

– Желательно все, – ответил майор. – Ты давно не прилетал в Россию. Что тебя и Илью Ивановича привело сюда?

– Наверное, мне придется начать с самого начала, с истории своего рождения… – Алексей посмотрел на друга.

Но тут дверь открылась, и в ординаторскую заглянула женщина в белом халате.

– Я извиняюсь, вы заняли врачебное помещение, хотелось бы знать…

– Не мешайте! Идет следственный эксперимент! – прикрикнул майор полиции.

– А вы голос не повышайте! Здесь больница, а не полицейский участок, – фыркнула врач. – И больного с травмой головы мучаете.

– Я в порядке, – тут же ответил Алексей, отнимая руку от затылка, словно в доказательство хорошего самочувствия.

– Да делайте, что хотите, – махнула рукой женщина и закрыла дверь.

Таисия с Борисом Владимировичем снова уставились на бледного Алексея.

– Итак, продолжим… – заговорил Чирков. – Только с воспоминаниями ты не усердствуй. Я знаю твою историю. Ты что, не помнишь, я ведь помогал тебе искать доказательства невиновности Ильи Ивановича. Мы же тогда и познакомились.

– Помню, конечно, – кивнул Алексей.

– Вы снова вернулись из-за Ильи Ивановича? – поинтересовался майор полиции. – С него же были сняты все обвинения.

– Илья Иванович как-то признался мне в том, что все эти годы он хоть и молчал, но все время думал о моей матери. Что-то не давало ему покоя. А совсем недавно он сказал: «Я подозреваю, что твою мать убили». Было что-то странное в ее состоянии, не похоже на сердечный, – сказал Алексей.

– Да ты что? – ахнула Тая. – А что, по мнению Ильи Ивановича, произошло? Как ее убили?

– Отец все время сокрушался, что у него не было возможности провести вскрытие и ряд исследований, ведь его сразу задержали. Он подозревал, что мою мать отравили, но чем, он не знал. Да оно и понятно, ведь он не был токсикологом.

– И ты молчал? – удивился Борис.

– Говорю же, я узнал об этом совсем недавно. Илья Иванович об этом никогда не говорил. И мы вернулись в Россию, чтобы попытаться хоть что-то узнать о смерти моей матери. Илья Иванович никак не мог успокоиться. В последнее время у него барахлило сердце, он часто говорил, что уже предчувствует свою смерть, и единственное, о чем он вспоминает и сожалеет, так это о взгляде той безумно красивой женщины. Он словно спрашивал: «За что?» или молил: «Помогите мне, найдите того, кто это со мной сделал». Под старость отец стал такой сентиментальный. Я, конечно, говорил ему, чтобы он не выдумывал, что ему это кажется, но он меня не слушал. Жизнь у него была тяжелая, со здоровьем проблемы. Я готов был предоставить ему любую медицинскую помощь. Но для начала он должен был бросить пить. Все врачи были в этом едины, но отец категорически отказывался.

– Ты что, не верил, что Илья Иванович мог оказаться прав и твою маму убили? – поинтересовалась Тая.

Алексей на секунду задумался, затем продолжил:

– Мне трудно ответить на этот вопрос. Сама понимаешь, помнить я ничего не мог, потом у меня была непростая жизнь, да и не слышал я ничего подобного от Ильи Ивановича. Повторяю, об убийстве он заговорил буквально в последние месяцы. Но я не поверил ему. Я думал, что он допился… Но он был настойчив и зародил во мне зерно сомнения. Мы решили вернуться в Москву, хотя я с трудом представлял, что мы тут будем делать. Дело тридцатишестилетней давности. Но я не мог не успокоить своего отца, а потом уже здесь, в России, стал думать: «А чем черт не шутит?» Когда я пытался очистить репутацию отца, шансов на положительный результат тоже было мало. Однако все получилось. Никогда себе не прощу, что не сразу поверил ему, – сокрушенно покачал головой Алексей.

– Удалось что-то узнать? – поинтересовался Борис Владимирович. – Хотя столько лет прошло… и доказательств никаких…

– Вот и я о том же, – вздохнул Алексей. – Я нашел в архиве протокол вскрытия, там было написано, что моя мать была изнасилована, изувечена и убита Ильей Ивановичем. Но как этому протоколу можно верить? Если заметали следы, вон Илью Ивановича подставили, то и протокол, сто пудов, подделали.

– Если с Ильи Ивановича сняли все обвинения, значит, и на трупе никаких увечий, которые он ей якобы нанес, нет, – отметила Таисия.

– Совершенно верно.

– А почему никто до сих пор не поднял этот вопрос? – спросил Борис Владимирович.

– У моей матери не было семьи, не было родственников. Никто этим не интересовался, – пояснил Алексей. – Я тоже хорош… Но я и предположить не мог, что ее убили. Я думал, что она умерла при родах.

– Как это нет семьи? Она же была беременная, значит, муж-то или молодой человек должен был быть, – заметила Таисия.

– Про эту женщину вообще ничего не было известно, ее даже из морга никто не забрал. Мою мать закопали на общественном кладбище под номером 1143. Вот и все. Но я боюсь, что Илья Иванович узнал что-то еще, ведь он ездил на это кладбище и говорил со мной о возможности проведения экспертизы. Мол, сейчас криминалистика продвинулась далеко вперед, а следы некоторых ядов могут сохраняться десятилетиями. Он надеялся, что докажет свою теорию отравления.

– Илья Иванович имел в виду… эксгумирование? – Последнее слово Борис Владимирович произнес так, словно кашлянул.

– Типа того, – пожал плечами Алексей.

– Да не типа того, а это именно так и называется, – сдвинул брови майор. – Ну тут-то вряд ли что получится. Если нет родственников, то мы никогда не получим разрешение на эксгумацию, – сказал он.

– Ты спишь, что ли? – толкнул его локтем Алексей. – Сам головой стукнулся? Я же ее сын, чем не родственник?

– Ага! А чтобы доказать, что ты ее сын, надо провести генетическую экспертизу. А чтобы ее провести, надо вырыть труп, то есть эксгумировать? Так? Прекрасно…

– Вообще-то у меня в документах зафиксировано, что я ее сын.

– Ладно, – хлопнул себя по коленкам Борис Владимирович, – прямо сейчас позвоню и выясню. – И он стремительно вышел из ординаторской.

Тая и Алексей остались наедине.

– Как себя чувствуешь? – осторожно поинтересовалась она.

– Физически терпимо, морально ужасно. Никогда бы не вернулся в Москву, если бы знал, что отцу грозит опасность. Я чувствую себя ничтожеством. Я не знаю, как найти того, кто убил отца, а я бы все отдал, чтобы это сделать.

– Успокойся! Все будет хорошо! – Таисия не выдержала и, подойдя к Алексею, приобняла его.

Как она попала в его объятия, Таисия так и не поняла, но вскоре ощутила вкус его поцелуя. Мгновенно возникшая мысль о сопротивлении так же мгновенно и улетучилась, и безумное чувство затмило ее разум окончательно. Именно в этот самый неподходящий момент в ординаторскую заглянула все та же женщина-врач.

– Вот это да! Вот это привет тебе, привет! Вы тут что, совсем уже? Немедленно освободите помещение!

Алексей оторвался от Таисии:

– У нас очная ставка, вы нам мешаете!

– Больной, это вы? Надо же, как раскраснелись, я вас и не узнала сразу-то, – сказала врач. – Выдерживаете такие нагрузки?

– Я выздоравливаю, – ответил ей Алексей.

– Я вижу, но вам лучше этим заняться в другом месте. А где этот ваш… – Она обвела взглядом ординаторскую. – Пинкертон?

– Он на задании, – ляпнул Алексей, но поняв, что сморозил глупость, исправился, правда, не лучшим образом: – Он это… пошел за понятыми!

– За какими, к черту, понятыми? – выругалась врач.

– А вдруг здесь сейчас будет совершено преступление? – хмыкнул Алексей. – Из-за того, что кто-то мешает любви!

– Я поняла, – прищурилась врач. – Пожалуй, сейчас я и правда кого-то прибью, и тогда уж ординаторская точно будет местом преступления. Ну так что, нести мел, чтобы очертить на полу убиенные фигуры? Нам работать надо! И это я вам говорю как заведующая отделением! А миловаться можете и в холле! – И врач грозно надвинулась на них, поправляя выбившуюся из пучка темную прядь волос.

– Не надо никаких убиенных фигур, – пропищала Тая. – Мы сейчас уйдем!

Майор Чирков застал их сидящими в холле.

– Все-таки выжила из кабинета? – усмехнулся он. – Вот ведь, не женщина, а змея! Позвонил я по поводу эксгумации знающим людям.

– И что? – хором спросили Тая и Алексей.

– И ничего. Глухое дело. Разрешения на эксгумацию очень сложно добиться. Месяцы уйдут, а то и год. Сначала нужно доказать, что ты ее сын, потом доказать, что в эксгумации есть необходимость… Короче, волокита одна. И как служебное лицо, сразу хочу вам сказать, что доказать такую необходимость в сложившейся ситуации будет невозможно. Так что… официального пути нет, – развел руками Борис Владимирович.

– А не официально? – зацепилась за его последние слова Таисия.

– Да что вы такое мне предлагаете? – притворно округлил глаза Борис. – Я же лишусь должности! А что приобрету?

– Да мы все сделаем по-тихому, – ответил Алексей. – Никто ничего не узнает.

– Ты смотри, прямо великий комбинатор! А ты знаешь, как все это проворачивать?

– Я нет. Но узнаю, – тут же откликнулся Алексей.

– Вот куда я вас пущу двоих? – посмотрел на них двоих майор. – Влюбленная парочка. А у влюбленных последние мозги отказывают, это всем известно. Да и друг ты мне настоящий. Когда моей дочери нужны были бешеные деньги на операцию, ты дал мне их безоговорочно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. И рискну своим служебным положением.

– Спасибо, друг, – кивнул Алексей. – Я это ценю. Если что, мы все на себя возьмем.

– Не говори глупостей! Во-первых, никаких «если что» не может быть. Даже думать об этом не будем! Я же профессионал! Можете положиться на меня! – раздулся до каких-то необъятных размеров Борис Владимирович. – Во-вторых, нам понадобится помощь специального человека.

– Это кого? – не поняла Тая. – Чем меньше народа будет знать об этом мероприятии, тем лучше. Не так ли?

– А что мы будем делать с трупным, извините, материалом? Я так понимаю, экспертов среди нас нет. То-то же! Нам нужен не просто криминалист, а бог своего дела. Одно дело – свеженький труп, совсем другое – тридцатишестилетней давности. Иначе вся эта затея ни к чему. И у меня есть такой человек!

– А он нас не сдаст? – спросила Таисия.

– Обижаете, я же знаю, кому предлагать, – ответил Борис Владимирович.

– И когда мы будем проводить эксгумацию? – спросил Алексей.

– Да сегодня и приступим. Чего тянуть? Мы и без тебя справимся.

– Нет, я пойду с вами! Я не собираюсь лежать в больнице. Мне сейчас еще и похоронами отца заниматься надо, и сделать все, чтобы нашли его убийцу.

– Хорошо, – задумалась Таисия. – Камера наблюдения на этаже была выведена из строя, а что с камерами при входе? Убийца должен был в них попасть!

– Да все уже проверяют! Там столько народа мелькало! Как назло, в это время заселялась юношеская сборная по волейболу. Представляете, сколько мужских фигур в темных спортивных костюмах и в надвинутых на глаза бейсболках прошло? А если убийца был одет именно так, то даже если он и попал в камеру наблюдения, это ничего не дает, – пояснил майор. – Нужно еще проверить телефон Ильи Ивановича, его контакты, с кем он связывался, особенно в последнее время.

Майор сделал еще пару звонков и договорился с Алексеем, где и во сколько они встречаются.

Когда Чирков ушел, Тая наклонилась к Алексею и доверительно прошептала:

– Я тоже пойду.

– Тебе-то это зачем? Зрелище явно не из приятных, – отметил Алексей, обвивая ее талию рукой.

– Я сказала, что пойду, и точка! Меня это тоже затронуло. Может, ты мне все-таки расскажешь правду?

– О чем?

– О твоем отношении к Сергею Семеновичу. Что ты хотел узнать о нем, что за страшные вещи ты о нем говорил? – спросила Тая.

– Дело в том, что единственной ниточкой к прошлому моей матери, Елизаветы Юрьевны Виленской, был твой реставратор. Мой отец не нашел никакой информации, кроме той, что она была знакома с Сергеем Семеновичем Илюшиным. На него указала соседка Елизаветы. У нее остались кое-какие фотографии моей матери. Других мужчин она рядом с матерью не видела и очень удивилась, когда спустя столько лет кто-то вдруг заинтересовался судьбой Лизы. Она даже прослезилась. Моя мать запомнилась ей очень милой, доброй девушкой. Безумно красивой и безумно стеснительной. Так прямо и сказала: «Безумно красивой». После этого я и стал наводить справки о Сергее Семеновиче.

– А соседка знала о беременности Елизаветы?

– Нет, для нее это тоже явилось настоящим открытием. Она даже не поверила, – ответил Алексей. – Я так понял со слов соседки, что мать отличалась особой скромностью и уж никак не походила на женщину, забеременевшую без мужа, да по тем временам…

– И ты подумал… – выдохнула Тая.

– А что тут еще подумаешь? Если жила одна, родни нет, единственно, с кем «засветилась», так это с Сергеем Семеновичем. И оказалась беременной. Что тут подумаешь? Что он и является отцом ее ребенка.

– Твоим отцом! – ахнула Таисия.

– Все может быть… И, возможно, он-то и был в курсе, что Елизавета беременна. Конечно, женщина, забеременев от любимого человека, поделится этой радостной новостью. Вот только почему он даже не стал ее хоронить? – спросил Алексей и надолго замолчал.

– Мы обязательно спросим все это у Сергея Семеновича, когда он поправится. Но зная этого человека, я никогда не поверю, что он мог убить, тем более беременную от него девушку! Это – нонсенс! И не говори мне, что люди меняются, что мы сами не знаем, что друг от друга ждать. Не до такой степени! Не мог он! Что же ты мне раньше не сказал? Я бы прямо у него все и спросила! – сокрушалась Таисия.

– Я не мог тогда тебе полностью доверять. Вы живете вместе и не родственники! Может, вы заодно? Может, вы любовники? Я и его не хотел сразу так ошарашивать. Думал, разузнаю все сначала… – сказал Алексей.

– Ты заметил, что все, у кого мы должны были что-то узнать, как-то плохо заканчивают? – задумалась Тая.

– Вот поэтому я тебе все и рассказал.

– Точно все? – прищурилась она.

– Все, – кивнул он.

– Жалко, мы никогда не узнаем, что твоя мать перед смертью сказала Илье Ивановичу. Помнишь, он говорил, что она ему успела что-то шепнуть? В такой ситуации человек мог просто и бредить, а мог и сказать что-то существенное.

– Имя убийцы, например, – усмехнулся Алексей.

– А хотя бы!

– Это только в детективных романах так пишут, – ответил Алексей. – Я знаю, что она ему сказала.

– Что?! И ты молчишь? Что ты за человек такой?! Только что сказал, что рассказал мне все, и на тебе! Последнее слово умирающей скрывает! – ругалась Таисия.

– Да ничего я не скрываю! Если бы было что-то сто́ящее, я бы обязательно сказал! А так что? Она сказала: «фиалки»! – ответил Алексей.

– Фиалки? – переспросила Тая.

– Именно, фиалки! И больше ничего! И не спрашивай меня, что это значит. Просто – фиалки! Если ты считала, что я скрываю ценную информацию, то теперь ты знаешь все! И что это дает?

– А ты не повышай на меня голос! Это – во-первых. А во-вторых, я еще не знаю, что это дает! Я должна подумать! – парировала Таисия.

– Что это я, правда. Извини, пожалуйста, я весь на нервах. Отец…

– Я все понимаю, не извиняйся. Мы все на нервах, и нам еще предстоит сегодня явно не увеселительная прогулка, – сказала Тая, тем самым давая понять, что она идет на эксгумацию и никто ее не отговорит.

Глава 7

Городское кладбище, располагалось у «черта на рогах». Алексей, как и сказал, сбежал из больницы, не дождавшись разрешения ни лечащего врача, ни заведующей отделением. Но за руль он сесть не рискнул, мотивируя это так:

– Ладно я… А вдруг я сознание внезапно потеряю и угроблю тебя? Нет уж! Лучше на такси.

Таксист оказался хмурым, да еще и подозрительным.

– Чего вам делать в такой тмутаракани?

– А вам-то что? Кладбище там, – ответил Алексей.

– Да знаю я, поэтому и удивляюсь. Никто не ездит на кладбище по ночам… только маньяки, охотники за черепами или готы какие-нибудь.

Тая усмехнулась, услышав такие обширные познания по поводу готов, и спросила:

– А кто такие охотники за черепами?

– Студенты-медики, например… Черепа у них в почете человеческие. Сессию-то надо сдавать, – пояснил таксист.

– Но мы на студентов не похожи, – тут же сказала Таисия, снимая с себя подозрения хотя бы в краже черепов.

– Да, на студентов вы не похожи, – согласился таксист.

– На готов тоже. Поэтому, следуя вашей логике, мы маньяки, – сказал Алексей.

Таксист странно покосился на них.

– Да работаю я допоздна, вот и могу навестить могилку матери только поздно вечером, – пояснил Алексей.

– Понятно, – кивнул таксист, – доедем с ветерком, пробок нет. Вас подождать потом? – предложил он.

Алексей и Тая переглянулись.

– Нет, не надо, – ответил Алексей.

– Мы не знаем, сколько там будем, – поддакнула Таисия.

Таксист прибавил газу, и вскоре они оказались у ворот кладбища. Возле них Таисия и Алексей увидели припаркованный «БМВ», рядом с которым курили двое мужчин. Один из них был Борисом Владимировичем, второго – импозантного мужчину с длинными волосами, стянутыми в хвост, и в яркой одежде – они не знали. Самым интересным было то, что оба держали в руках лопаты.

Таксист перекрестился, взял деньги, еще более странно посмотрел на своих пассажиров и газанул.

– А вот и вы, гости дорогие! – раскинул руки Борис Владимирович. – Заждались уже… О! Выглядишь, Леха, не ахти! Бледный такой. Тебе бы в больничке все-таки полежать. А то сам как покойник!

– Уже належался! Боря, ты с ума сошел?

– А что такое?

– Стоите у кладбища с лопатами! Нет, твою мать, ничего! – выругался Алексей.

– Да ладно, не кипятись! Кому мы тут нужны?! Ваш таксист деньги получил, и все! Остальное его вряд ли волнует, – успокоил его Чирков и наконец-таки представил своего спутника: – Это Артемий – бог и дьявол в одном флаконе! В деле криминальной экспертизы, как вы понимаете. А это Алексей и Таисия.

– Очень приятно, – ответила Таисия, а мужчины пожали друг другу руки.

– Ну что? Шайка-лейка в сборе? Идем? – почему-то радовался как ребенок Борис Владимирович.

Тая поняла, что он сильно выпивши. А вот Артемий был абсолютно трезв и сосредоточен.

– Давайте уже приступим! – поторопил он. – Мне, если честно, некогда тут разгуливать. Если бы не дружба с Борей, никогда бы не согласился на такую авантюру. И до сих пор не понимаю, чем я смогу помочь? Трупу тридцать шесть лет… Я, конечно, что смогу, сделаю, но…

– Да все понятно, Артемий! Тебя никто не прессует! Просто подтвердим одну версию или опровергнем. Вот и все! Ребята, прохладно, однако! Давайте по чуть-чуть! – предложил Борис Владимирович и достал из-за пазухи початую бутылку виски.

– Я за рулем! – заявил Артемий.

Алексей тоже отказался, и мутный взгляд майора остановился на худосочной фигуре Таисии.

– А я… я не хочу! – сглотнула она.

– Эх! Придется пить в одиночестве! – вздохнул Чирков и опрокинул невесть откуда взявшийся складной стаканчик.

– Может, не надо? Мы все-таки по делу, – напомнил Алексей.

– А у нас такое дело, что без пол-литра не обойтись! – легко парировал майор.

– Ты же на службе! – постарался хоть как-то отрезвить его Алексей.

– В данный момент я не на службе! Да и потом, хватит говорить со мной как с младенцем, я взрослый человек и вполне собой владею. Ну что? Идем?

– Прямо так, с лопатами, через центральный вход? – спросила Таисия.

– Да нет, конечно! Найдем дырку в заборе. Я смотрю, он такой старенький, покосившийся. Пролезем где-нибудь! А ты, Тая, кстати, тоже возьми лопатку. Раз уж ввязалась в это дело, будешь помогать. Тем более что Алексей у нас сейчас мало на что способен, – хохотнул Борис Владимирович.

– Мы труп целиком выкапывать будем? – поинтересовалась Таисия.

– Нет, частично! – передразнил ее Чирков. – Конечно, целиком! Вызовем такси и поедем домой! Ха-ха-ха! – Смех у него был раскатистый и весьма неприятный.

– Я сам решу, что мы будем брать и сколько, – твердо ответил Артемий, – поскольку я единственный специалист по трупам среди вас. Возражения есть?

– Возражений нет, – за всех ответила Тая.

– Устами младенца, то есть женщины, глаголет истина, – продолжал дурачиться Борис Владимирович.

Они без проблем нашли брешь в заборе и оказались на территории кладбища.

«Если посмотреть со стороны, странная у нас компания, должно быть, – подумала Таисия. – Женщина и трое подозрительных мужчин. Именно такие личности, скорее всего, и могут творить беспредел на кладбищах».

Артемий, возраст которого Таисия затруднялась определить – ему могло быть как двадцать восемь, так и сорок два, – включил фонарик.

– Смотри-ка, подготовился! – хмыкнул Борис Владимирович.

Поиски могилы затруднялись тем, что номера захоронений шли не по порядку. И первым стал сдуваться Борис Владимирович, а не бледный и неважно себя чувствующий Алексей. Майор стал охать, вздыхать, стонать, затем припадать на обе ноги, пару раз присаживался на могилы и глотал коньяк. Его не ждали, и потом ему приходилось догонять остальную компанию с проклятиями и упреками.

– Ты заканчивай пить, Боря! Иначе мы за ночь не управимся и наступит утро, – нравоучительно заметил Артемий.

Наконец-таки они нашли нужное захоронение.

– Ну что? Посидим, отдохнем? – снова завел свою песню Борис, но на него никто уже не обращал внимания.

Артемий, Алексей и Таисия приступили к раскопке. Фонарь Артемий положил на землю, и в его свете их фигуры отбрасывали причудливые тени на соседние могилы. А Борис Владимирович, пробубнив что-то нечленораздельное, свернулся калачиком и захрапел у соседней могилки.

– Волнительно как-то, – отметил Алексей.

– Я вообще страшно боюсь, – вторил ему Артемий, покосившись на майора. – Боря, скотина. Заварил кашу, меня втянул непонятно во что и отдыхает, словно младенец с чистой душой.

– Это мать моя, – задумался Алексей.

– Кто? – не понял Артемий и с ужасом посмотрел на Таисию. Хорошо еще, что он не успел ляпнуть что-то типа: «Надо же! Как вы хорошо сохранились!»

– Та, кого мы раскапываем, – пояснил Алексей.

– Ого… Извините… Хотя я вроде ничего такого и не говорил. Вам тяжело, наверное?

– Я ее совсем не знал, поэтому трудно сказать, что я чувствую. – Алексей перевел задумчивый взгляд на Таисию.

– Тая, прекрати долбить землю лопаточкой, причем совершенно безрезультатно. Ты выглядишь так, словно играешь в песочнице. Земля старая, очень твердая, это не женских рук дело.

– Конечно, твердая! – согласился Артемий. – Это же не клумба, чтобы ее рыхлить и поливать? Ой, что-то я не то опять сказал…

– Ничего страшного, – прервал его Алексей. – А ты, Тая, иди, присядь вон рядом с Борисом и отдохни.

– А чего это ты меня гонишь? Еще и к Борису? Сам к нему садись! От него разит за километр! Мертвых разбудит! – фыркнула Тая и отошла в сторону.

Мужчины наконец-таки перестали болтать и продолжили копать. В тишине были слышны их мерные, неторопливые удары о твердую землю.

Таисия, глядя на них, задумалась. «Прямо как в том анекдоте. По сочинению Вани Синичкина «Как я провел лето» были раскрыты два убийства, три грабежа и один висяк». Рядом мирно похрапывал майор Чирков, отравляющий воздух алкогольными парами.

Тая засмотрелась на темное звездное небо в поисках звезд, но неожиданно темноту разрезал неяркий рассеянный свет.

«Северное сияние, – невольно подумала Таисия и сама себя одернула: – Какое же может быть северное сияние в нашей полосе? Бред просто…»

Тут к мигающим вспышкам присоединился неприятный вой сирены.

– Что это? – спросил Алексей, отрываясь от дела.

Тая тревожно всматривалась в даль.

– Тикаем, полиция! – вдруг закричал Артемий, чем еще больше вогнал всех в ступор.

– Как тикаем? Как полиция? Ты же сам из органов, – промямлила Таисия.

– Да из каких я органов?! Давно меня оттуда поперли! – выкрикнул он, кинул лопату и быстро побежал, ловко лавируя между могилами.

Тая в отчаянии посмотрела на Алексея. Тот кинулся к Борису Владимировичу, с трудом поднял его и сдавленно произнес:

– Быстро уходим.

Тая хотела убежать, но бросить Алексея, который с такой ношей не мог быстро передвигаться, она не могла, а потому плелась за Алексеем, то и дело оглядываясь.

А звуки сирены раздавались все ближе и ближе, затем послышались голоса. Таисии от страха померещилось, что она слышала лай собак и выстрелы.

– Боже мой! Стреляют! Леша, быстрее! Они нас догонят!

– Я не могу быстрее! И никто не стреляет, – еле дышал Алексей.

– Что происходит? – очнулся Борис, но выглядел он очень вяло. – Куда вы меня тащите? Да еще и трясете как грушу. Меня тошнит.

– Сам идти можешь? – спросил Алексей.

– Не-а… что-то развезло меня. Отравился я, видимо.

У Таисии, которая по доброй воле оказалась позади всей этой церемонии, вспотела спина, словно в ожидании удара.

– Вон они! Стоять! – вдруг явственно услышала Таисия. – Стоять! Стрелять буду!

– Леша, что делать?! – испуганно воскликнула Тая.

– Беги!.. – крикнул ей Алексей.

Артемия уже не было видно. Таисия только хотела припустить что есть мочи, как за ее спиной кто-то рявкнул:

– Стоять!

Она почувствовала резкий толчок в спину, сопровождающийся свистом.

После этого Таисия потеряла координацию, споткнулась и упала, стукнувшись головой об металлическую ограду. Последнее, что она видела перед тем, как отключиться, была спина Алексея и недоуменное лицо Бориса Владимировича ярко-красного цвета от прилива крови. Потом пульсирующая боль в спине и виске пересилила все.

Глава 8

Как выяснилось позже, Таисия не приходила в сознание чуть больше суток. Но не из-за того, что так сильно стукнулась головой, а из-за того, что медики, в руки которых она в конечном итоге попала, сделали ей сильный снотворный укол. Пробуждение для нее было очень трудным и неприятным. Больше всего пугала боль неопределенного толка во всем теле и тошнота.

Палата была какая-то убогая, рядом кряхтела древняя старуха, поодаль три койки тоже были заняты. Больше всего на свете Таисии хотелось уйти отсюда, но она была «пристегнута» к кровати капельницей.

– Эй, кто-нибудь… – застонала она, но никто не отреагировал. – А можно мне встать?

– У тебя капельница, – буркнула старуха.

– Мне нехорошо, – вяло водила языком по пересохшему рту Тая. – Где я?

– В больнице, здесь всем нехорошо, – ответила бабка и получила за это.

Таисия перегнулась через край кровати, и ее вырвало. Конечно, она это сделала не специально, но бабка сильно разозлилась и закричала:

– Ты чего творишь? Немедленно прекрати! Сама убирать будешь! Эй, вызовите ей медсестру! – обратилась она к другой проснувшейся женщине, рядом с кроватью которой располагалась одна-единственная на всю палату кнопка вызова медперсонала.

Медсестра пришла в сопровождении Алексея и Бориса Владимировича. У одного лицо было встревоженное, у другого – опухшее и явно страдающее, словно он тоже был пациентом.

– Вон тут ваша что делает… – начала было ругаться старуха, но быстро сдалась под напором медсестры.

– И что? Лежи и молчи! У нас тут «органы» в отделении, а это их человек!

– Ну так а я что? Ничего. Убраться бы надо, – сжалась бабка, натягивая на себя одеяло.

– Уберем, – кивнула медсестра и профессиональным жестом взяла Таю за запястье. – Та-ак, что у нас тут… учащен…

– Как себя чувствуешь? – спросил Алексей.

– Прекрасно! Не видишь, что ли? – смутилась Таисия, представляя себе, как она сейчас выглядит.

– Вопрос задан по существу, – встряла медсестра.

– Спина сильно болит и тошнит, – по существу ответила Таисия.

– Ну, спина болит от пули, а тошнит от снотворного, – махнула рукой медсестра. – А так сознание ясное, речь связная.

– От к-как-кой пули?! – тут же начала заикаться Таисия.

– Не бойтесь, от травматического оружия. Если бы был огнестрел, то мы бы сейчас не разговаривали, а так всего лишь гематома, ушиб, трещина ребер… Ерунда!

– Действительно, ерунда, – согласилась Таисия.

– Все сотрудники будут наказаны! – высказался Борис Владимирович. – Я имею в виду того, кто не правомерно, без предупреждения применил оружие! Но он оправдывается тем, что было темно и он не разглядел, что стреляет в женщину. Да еще тем, что они спасали заложника, то есть меня… от банды, – вздохнул Борис Владимирович. – Все как-то пошло не так.

– Выпил ты явно лишнего, – покосился на него Алексей, – вот и пошло не так.

– Да это как-то случайно вышло! Ну, прямо хохма какая-то…

– А то, что нам чуть не пришили групповое преступление, тоже хохма? – отрезал Алексей.

– Какое преступление? – тихо спросила Таисия.

– Банда преступников хотела зарыть живого человека, то есть меня, в могилу. Так это выглядело со стороны, согласитесь, весело? – засмеялся Борис Владимирович, но почему-то никто его не поддержал.

Алексей с неприязнью посмотрел на майора.

– Чего ты ржешь? Девушке в спину выстрелили. Этого и мужики в бронежилетах не выдерживают, падают замертво. А на ней даже жилета не было.

Таисия похолодела, а Борис Владимирович продолжал гнуть свою линию беззаботного шалуна.

– Медсестричка же сказала, что все в порядке, синяк да ссадина… Ерунда!

– Заткнись! – закричал на него Алексей.

– Молодые люди, а можно немного потише? – словно дельфин, вынырнула из-под одеяла бабка.

– А давайте вы нам не будете указывать, что нам делать? – раздраженно ответил ей Борис Владимирович и обратился уже к Алексею: – Ну что ты злишься? Никто не виноват, что так получилось. Это ваш таксист, между прочим, заподозрил неладное и вызвал полицию. Я же все честно рассказал, как очнулся.

– Ключевое слово – «как очнулся», – усмехнулся Алексей.

– Да мне выговор с занесением влепили, а вам все мало!

– Твой Артемий – классный чувак! По ходу, он не судмедэксперт, а спринтер! Бросил всех и все! Только пятки сверкали! – сказал Алексей.

– Молодец. А что? Каждый за себя! – развел руками Борис Владимирович.

– Однако Алексей тебя не бросил! – заявила Таисия.

– Ну и дурак! Вот вас и схватили! А ведь все могло бы закончиться намного хуже. Но мы не будем думать об этом. Все же прояснилось! Самый прикол в другом, – сверкнул Борис зубами.

– А нам мало приколов? – уточнила Тая.

– Да ты послушай… В захоронении номер 1143, где должна была быть захоронена Виленская Елизавета Юрьевна, ничего не обнаружено.

– Я не поняла, – наморщила пульсирующий лоб Таисия.

– Нет там ничего, – развел руками майор.

– Совсем? Может, мы место перепутали? – предположила Тая.

– Гроб был, но пустой, – пояснил Борис Владимирович.

– Ну правильно, с останками?

– Пустой – это пустой, – весьма терпеливо пояснил майор полиции.

– И что это значит? – спросила Тая.

– Да ровно то, что мы просто не знаем, где тело Елизаветы, и не можем провести анализ, вот и все.

– Все, – вздохнула Таисия. – И что делать?

– А вот пока ты здесь отдыхала, мы с Алексеем уже провернули одно дельце, – похвастался Борис Владимирович. – Конечно, когда нас выпустили из полиции…

– И что же вы сделали? – поинтересовалась Таисия.

– Поговорили с работниками кладбища, как у них могло такое получиться? – принялся пояснять Борис Владимирович, но тут опять не сдержалась бабка:

– Я дико извиняюсь, но вы не забыли, где находитесь? Это все-таки больница, здесь больные люди, а вы все о кладбище да о трупах говорите. Я начинаю нервничать.

– Женщина, это вас совсем не касается. Можете не нервничать! – тут же среагировал Борис.

– Так что вы выяснили? – спросила Тая, превозмогая боль. Она понимала, что дело становится все интереснее и интереснее.

– Попрессовали мы там самого старого работника кладбища, мол, как могло такое произойти? Он нашел записи в архиве, и оказалось, что в тот день, когда хоронили Елизавету, была как раз его смена.

– И что?

– Конечно, он помнил те похороны, но поклялся, что ни разу не хоронил пустой гроб.

– И вы поверили? – спросила Таисия. – Да он вам что угодно мог сказать!

– Я поверил, потому что… – Борис Владимирович воровато огляделся и, понизив голос, произнес: – Мы жестко его прессанули, понимаешь? – Майор потер свой огромный кулак с багровыми пятнами и приблизил его к лицу Таисии. Тая попыталась сфокусировать на нем взгляд, но кулак расплывался перед глазами.

– Вы с ума сошли? – ужаснулась она.

– Нет, мы просто пошли ва-банк. У нас реально не было другого выбора. Мы взяли его внезапностью и напором.

– Вы мучили старого человека? – спросила Таисия с дрожью в голосе.

– Да ты что… думаешь, что это я человека так бил? – засмеялся Борис Владимирович. – Это я по стене ударил, правда, она была в сантиметре от головы кладбищенского работника. – И Чирков показал кулак повернувшейся к ним бабке.

Та снова нырнула под одеяло.

– И что он сказал? Вы же выбили правду? – спросила Таисия.

– Естественно! Еще бы мы не выбили! – ответил Борис Владимирович. – Он признался, что в ту ночь к нему приехал мужчина и сторговал труп. Сразу же объясню, чтобы не задавала лишних вопросов. Привезли Елизавету в обычном гробу, закопали, все, как обычно. Ночью этот работничек, а зовут его Степан, остался на кладбище. Они совмещали: и копали, и сторожами работали. Вот тогда как раз выпала его смена. А ночью к нему в будку пришел мужчина и предложил огромные деньги за труп, который сегодня был захоронен. Степан сразу признался, что не раздумывал ни секунды. А зачем? Он не увидел в этой просьбе ничего криминального. Труп бесхозный. И что такого, что все-таки нашелся человек, который захотел похоронить по-человечески, с крестом и со всеми делами. Ну не смог объявиться раньше или не захотел. Какая разница? Тем более что он предложил очень большие по тем временам деньги. И Степан, взяв лопату, пошел выкапывать тело. Конечно, все эти годы Степан молчал, потому что такие деньги платятся не только за махание лопатой, но и за молчание. Да он и не думал, что этот труп нужен для каких-то темных делишек. Мужчина выглядел очень интеллигентно, он не был пьян и был абсолютно вменяемым, только сильно расстроен. Степан подумал, что этот мужчина просто перезахоронит тело и все. Но все эти годы он помнил об этом и почему-то чувствовал, что рано или поздно его будут спрашивать об этом случае. А знаешь почему? Потому что когда открыли гроб, его поразила красота мертвой девушки – молоденькой, с копной роскошных волос, тонкими чертами лица… Степан еще отметил про себя несоответствие ее красоты и обычного, самого дешевого гроба. Словно эта девушка только за одну красоту была достойна того, чтобы быть захороненной по-человечески. Но договор договором, и этот мужчина увез труп девушки, завернув в простыню и положив себе в машину. А Степан зарыл пустой гроб и постарался забыть все как страшный сон. Но этот случай явно не давал ему покоя все эти годы. Он рассказал нам все это с большим облегчением, словно исповедался, – сказал Борис Владимирович.

– Я тоже попа позову сейчас, чтобы исповедаться, – пожаловалась бабка. – Даже в больнице покоя нет! И все страсти какие-то говорите. Покойники, зарыли, отрыли… Неужели этим наша полиция занимается?

– Чем только не занимается наша полиция, – заверил ее майор, – главное, что она нас бережет!

– Да уж! Бережет! Вон бедной девушке, судя по вашему рассказу, даже после смерти покоя нет! Где ее труп? Полиция нашла? Столько мучений, смерть в молодом возрасте, да еще и после смерти покоя нет! – выдала бабка.

Все даже замолчали и каждый задумался о своем.

– Мы найдем, – констатировал Борис Владимирович, – обязательно найдем твою мать, – повернулся он к Алексею и похлопал его по плечу, словно выбивая из него пыль.

Бабка, округлив глаза, даже закашлялась.

– Сумасшедшие, – только и сказала она.

– Вы показали этому Степану фотографию Сергея Семеновича? – спросила Таисия.

– Ты теперь тоже думаешь на него? – удивился Алексей. – Не поверишь, но такая же мысль и мне в голову пришла. Но у нас не было фотографии Илюшина.

– Фотографию я достану. Только тридцать шесть лет прошло! – напомнила Таисия. – Вряд ли Степан его вспомнит.

– Но попробовать стоит…

– Я повешусь, наверное, – вздохнула бабка. – У любого человека есть подсознательная память, для нее не важно, сколько лет прошло. Только человека, который должен вспомнить, нужно погрузить в состояние транса и воссоздать ситуацию, похожую на ту, что была.

Все с удивлением посмотрели на нее.

– А вы, извините, откуда знаете? – уточнил Алексей.

– Так я, мил человек, уж сорок лет этим и занимаюсь. Заслуженный врач России, профессор психиатрии Гудкова Алевтина Игоревна, – представилась бабка, приподнимаясь на кровати и принимая величественную осанку.

– А вы нам не поможете? – обратился к ней Борис Владимирович.

– Это еще с чего? Вы мне болеть спокойно мешаете, – нахмурилась бабка.

– Сами же говорили – бедная девушка, и после смерти покоя нет. Вот и помогли бы, – надавил на совесть Борис Владимирович.

– Я заплачу, – сказал Алексей.

– Да нужны мне ваши деньги! В покое бы оставили! – Но после минутной паузы Алевтина Игоревна согласилась: – Ладно, только заедете за мной на машине, отвезете и привезете обратно! Так уж и быть, потрачу свое время.

– Проблема! – сказала Таисия. – Как мы доставим на кладбище Сергея Семеновича? Для начала, он должен хотя бы поправиться.

– А мы подождем, – махнул рукой Алексей.

– Нехорошим чем-то веет от вашего дела, – покосилась на них Алевтина Игоревна.

– Это вы к чему? – не понял майор Чирков.

– Да лучше не ждать. Достаньте его фотографию, желательно помоложе. Я с ней и пристану к этому вашему работнику кладбища, – заявила Алевтина Игоревна.

– Спасибо вам большое, – расплылся в улыбке Борис Владимирович.

Он напоминал человека, который только что наплевал в колодец, из которого пришлось напиться, и теперь сильно раскаивался и заискивал.

– Еще не за что! – буркнула Алевтина Игоревна.

– А когда можно будет вас потревожить? – поинтересовался Алексей.

– Да хоть сейчас! Но если мужчина приезжал ночью, то и ехать лучше тоже ночью, чтобы максимально точно воссоздать ситуацию.

– Сможешь добыть фотографию Илюшина? – обратился Алексей уже к Таисии.

– Смогу, только мне надо вернуться домой. Впрочем, я здесь разлеживаться и не собираюсь, – заявила Тая и встала с кровати, хотя каждое движение давалось ей с трудом.

Алексей отвез ее в галерею. Тут-то Тая и вспомнила, что обещала Аглае Алексеевне.

– Ой, как хорошо, что мы сюда приехали! Давай вон присядем на скамеечку…

– Что? Идти тяжело? – забеспокоился Алексей.

– Нет, поговорить надо. – И Тая рассказала ему историю о реставрации четырех картин, которая не состоялась, и о потраченном миллионе. Ну, и о просьбе, конечно.

Алексей долго молчал.

– Ты сейчас серьезно? – наконец заговорил он.

– Что? – смотрела на него невинными глазами Тая.

– Я должен бесплатно отреставрировать четыре картины, потому что очень хорошая, с твоих слов, женщина, которую я не знаю, профукала один миллион долларов. А человек, который должен был заниматься реставрацией, сейчас в тяжелом состоянии в больнице. К тому же он может быть причастен к смерти моей матери.

Таисия задумалась.

– Ну, звучит не очень, – честно призналась Тая.

– А как еще это может звучать?! – возмутился Алексей.

– Как помощь людям. Аглая на самом деле боится, что ее убьют за эти деньги.

– А как она хотела? Деньги-то не шуточные.

– Леша, ради меня! Я очень прошу. У меня есть пятьсот тысяч, рублей конечно. Я готова отдать за работу, – ответила Таисия. – Потому что если с Аглаей что-нибудь случится, я этого себе не прощу. И она, и Сергей Семенович – не чужие для меня люди.

Алексей внимательно на нее посмотрел и улыбнулся.

– А ты хороший друг, с тобой можно идти в разведку.

– Алексей, помоги, пожалуйста.

– Четыре желания.

– Что? – не поняла Таисия.

– Четыре картины, четыре желания, – прищурил он свои темные красивые глаза. – Мне не нужны деньги, у меня их достаточно, я ими не одержим. Но на интерес сыграю.

– Извини, а что это будут за желания? – растерялась она.

Алексей рассмеялся.

– Видела бы ты свое лицо! На нем отразилась вся гамма эмоций. И главная из них – он затащит меня в постель! Это очень банально, Тая. Ну, так что? Согласна?

– Мне не остается ничего другого, – отвела она взгляд.

– Вот это правильно! Я хочу увидеть картины. Нужно понять, с чем предстоит иметь дело. – Алексей, несмотря на то, что ему предстояла очень серьезная работа, пребывал в хорошем расположении духа.

А вот Таисия немного струхнула, потому что расплачиваться все равно придется ей, и никто сейчас не знал, насколько далеко Алексей может зайти в своих фантазиях и желаниях.

Таисия представила Алексея Аглае Алексеевне. Госпожа Береговая уставилась на него так, что Таисии стало неудобно. Аглая откровенно пожирала его глазами.

– Ничего себе, Тая. Я и не знала, что у тебя такие знакомые.

– Я и сама не знала.

– В смысле?

– Да сейчас не об этом! – Тае было несколько неудобно от такого повышенного внимания Аглаи к ее спутнику. – Алексей – тот человек, который поможет нам с реставрацией, – заявила она.

– У вас такая внешность, – обратилась к Алексею хозяйка галереи, – с вас бы портрет Дориана Грея писать или статуи богов лепить.

– Мне лестно, конечно. Но я здесь не для этого, – напомнил ей Алексей. – Хотелось бы посмотреть на картины и оценить масштаб работ.

– А что насчет денег?.. – поинтересовалась Аглая Алексеевна.

– Я оцениваю свой труд и время, которое потрачу, только после того, как увижу фронт работ, – пояснил Леша.

– Да, конечно! – ответила Аглая Алексеевна. – Я просто чувствую, что вы точно нам поможете! Мужчина с такой сногсшибательной внешностью не может бросить женщину в беде. Не зря вы появились в художественной галерее, ох, не зря. А знаете, кого вы мне напоминаете? Персонажа картины Врубеля «Демон».

Алексей переглянулся с Таей, но ничего не сказал.

– Друзья! Но сначала я угощу вас самым дорогим шампанским, припасенным для особого случая, – защебетала Аглая Алексеевна.

– А вы уверены, что это именно тот самый особый случай? – спросил Алексей вроде бы совершенно серьезно, но по блеску в глазах Таисия поняла, что он смеется.

– Именно тот! Вы же спаситель! Таечка ручается за вас, а значит, все будет хорошо!

Аглая Алексеевна провела их в свой рабочий кабинет. Он был оформлен в стиле современной классики с элементами ар-деко. Стены украшали классические пилястры и вставки с орнаментальными узорами. На их фоне эффектно смотрелась рабочая мебель из темного дерева и кожи. На полу лежал небольшой ковер под «белого медведя». «Остроумно!» – отметил про себя Алексей.

Аглая Алексеевна вручила ему бутылку действительно дорогого шампанского. Алексей ее открыл и разлил напиток по бокалам.

– За знакомство! – буравила его взглядом Аглая Алексеевна. – И где это только вы с нашей Таечкой познакомились? Она ведет такой затворнический образ жизни…

– Я сам ее нашел, взял, так сказать, напором и нахрапом, – совершенно не покривил душой Алексей, задумчиво ощупывая свой лоб.

У Таисии тоже мышечной памятью отозвалась боль в лобной кости. Знакомство у них еще было то… И с этим человеком она подписалась на четыре желания…

Аглая Алексеевна позвонила по телефону и попросила принести картины господина Эрика Эрастовича.

– Эрика Эрастовича? – переспросил Алексей, у которого настроение улучшалось с каждой минутой.

– Да, так его зовут. Я вам сразу хочу сказать, что вы можете воспользоваться мастерской Сергея Семеновича и любым оборудованием, которое там есть, а есть там много чего. Сергей Семенович выполнял серьезные заказы.

– С удовольствием этим воспользуюсь, – улыбаясь, ответил Алексей.

– Если чего не будет хватать, наша галерея купит, – заверила его Аглая.

– Я сам разберусь, – продолжал улыбаться Алексей.

Таисия смотрела, как Аглая Алексеевна пресмыкается, с некоторой неприязнью. Еще бы! Она потеряла миллион долларов, все равно что в казино проиграла, и теперь обхаживала человека, который бесплатно должен был выполнить весьма трудоемкую работу. Уж кто-кто, а и Аглая, и Таисия это понимали.

Начальник охраны с подручными внесли картины в кабинет и расставили их на мольберты. Мольберты всегда находились в кабинете госпожи Береговой. Ведь именно здесь ей предлагали купить картины или, наоборот, она продавала потенциальным покупателям, угощая их кофе и кое-чем покрепче из зеркального бара под стеклянной крышей. Романтика!

Алексей наконец-таки посерьезнел и подошел к картинам. Он очень внимательно осмотрел каждое полотно и в конце концов вынес свой вердикт:

– Неплохие работы. Стоят приличных денег, два пейзажа в более-менее хорошем состоянии, но в реставрации, конечно нуждаются. Третья картина в еще более плачевном состоянии, но она единственная из представленных полотен не оригинал, а очень качественная и, несомненно, дорогая копия, – сказал Алексей.

Аглая зааплодировала, оглушив Таю высоким, неестественным голосом:

– Браво! Мой клиент так честно и сказал, что два подлинника и одна копия, но тоже ценная.

– Так вы меня проверяете, что ли? Почему сразу не сказали, что уже знали об этом? – спросил Алексей, и в его темных глазах не было и тени улыбки.

– Я… я должна была понимать, кому доверяю полотна. А теперь я убедилась, что вы настоящий знаток в теории. Очень надеюсь, что и на практике окажетесь не хуже, – несколько растерялась Аглая Алексеевна и посмотрела на Таю, словно ища у нее поддержки.

Но Таисия неожиданно взбрыкнула.

– Чтобы кому-то теперь доверять или не доверять… Не в вашем положении, когда вы, не выполнив работу, потратили миллион. Человек делает нам огромное одолжение.

– Да я же не хотела его обидеть! Боже упаси! – побледнела Аглая.

– Все нормально, – прервал ее Леша. – Но впредь прошу не устраивать мне никаких проверок, я этого не люблю. А доверие я уже давно заслужил своей репутацией. Но я здесь вижу три картины, а Таисия говорила, что их четыре.

– Кстати, да, – кивнула Тая, – где четвертая?

– Четвертая у Эрика Эрастовича, я сегодня же с ним поговорю, признаюсь, что реставрировать будет другой человек, что он волен провести любые экспертизы качества вашей работы, что она будет абсолютно не хуже работы Сергея Семеновича. Я же могу дать ему такие гарантии?

– Несомненно, – кивнул Алексей. Вел он себя очень уверенно и достойно. – Я бы сейчас хотел посмотреть мастерскую вашего реставратора и определиться с наличием всего, что мне может понадобиться. Потому что товар лицом я уже видел.

– Конечно, конечно! – засуетилась Аглая Алексеевна. – Ой, Таечка, а проводи сама дорогого гостя, а я пока с заказчиком поговорю, дай бог мне удачи и здоровья.

Таисия с Алексеем молча направились в мастерскую Сергея Семеновича. Первой молчание нарушила Тая.

– Спасибо все-таки, что ты согласился. Я же понимаю, сколько стоит такая работа.

– Я еще ничего не сделал.

– Так сделаешь, я не сомневаюсь. У тебя такое горе, похороны… А ты для нас время нашел.

– Не перехвали. Ты тоже отпустила меня, хотя я поступил с тобой по-зверски.

– Не будем об этом, – отмахнулась Таисия.

– Не очень хорошее место для галереи, – отметил Леша, осматриваясь по сторонам.

– Почему?

– По нынешним тенденциям это должно быть суперсовременное здание из стекла и бетона. Такой «умный дом» с особым микроклиматом и светом, который должен выгодно подчеркивать каждый экспонат. Такие конструкции может просчитать не каждый архитектор. А размещать галерею в старом здании с узкими коридорами и низкими потолками не самая удачная идея. В исторических зданиях с лепниной и колоннами вполне заслуженно может расположиться музей, при условии, что само здание не просто старый особнячок, а здание, представляющее историческую ценность. Получилось, что целую лекцию прочел…

– Когда Аглая организовывала галерею, ей не до жиру было. Она и этому была безумно рада, – ответила Таисия. – Даже такое здание содержать не всегда получается.

– Денег не хватает? – спросил Алексей. – А может, руководство косячит? Деньги пришли и ушли, так и не пойдя в дело.

– Не знаю, – засмеялась Тая. – В такой растрате Аглая призналась впервые. Ну вот мы и пришли! Направо мы с Сергеем Семеновичем живем, а слева его реставрационная. Прошу! – И Таисия распахнула дверь в мастерскую. – Я могу с тобой? Я мешать не буду, просто посижу тихонечко.

– Конечно! – согласился Алексей, пропуская ее вперед. – Мне твое общество весьма приятно.

Таисия расположилась в углу мастерской в мягком кресле, предварительно приоткрыв окно, чтобы проветрить помещение от затхлого воздуха. Она с большим интересом наблюдала за тем, как Алексей все осматривает, как меняется выражение его красивого лица, как загораются интересом глаза. Себя Таисия поймала на мысли, что готова вот так наблюдать за Алексеем часами. Ей это было безумно приятно, она восторгалась и любовалась этим мужчиной. Он же не обращал на нее никакого внимания, всецело поглощенный своим любимым делом.

– Знаешь, я не знаком с твоим Сергеем Семеновичем лично, но как профессионала я его уже уважаю. У него тут все, что только может понадобиться. И очень грамотно и удобно разложено. Идеальный порядок. Человек явно ценит и любит то, чем занят.

– Это правда! – кивнула Тая. – Он только это и любит, ему больше и любить некого… Всю жизнь на работе.

– Я сейчас запла́чу, – буркнул Алексей.

– А ты на самом деле настолько безразличен? – спросила Тая.

– В смысле? – переспросил он.

– Ты же не можешь не предполагать, что Сергей Семенович, возможно, окажется твоим биологическим отцом?

– Вот ты о чем… Конечно, я думал об этом. И что? Может, я как-то не так устроен, как надо, но… у меня нет такого уж жгучего интереса к своим биологическим родителям. Я не понимаю людей, которым уже лет сорок-пятьдесят и они ищут маму, которая их оставила в детском доме, чтобы посмотреть ей в глаза и спросить, почему она так поступила. Хотя, естественно, я сожалел о смерти матери и понимал, что, останься она в живых, у меня все могло бы сложиться по-другому. А отец?.. Даже не знаю.

– Ты не хотел бы его увидеть? – спросила Тая.

– Так увижу еще, наверное, – ответил Алексей.

В это время скрипнула дверь, и они синхронно повернули головы на звук.

В проеме двери, словно привидение, стояла Аглая Алексеевна, в руках она держала уже початую бутылку вина.

– Что случилось? – спросила Тая. – Аглая, вы слышите? Что произошло? На вас лица нет.

– Вы поговорили с этим… Эрастовичем? – спросил Алексей.

– Нет, – икнула Аглая и вдруг начала судорожно смеяться.

– Так поговорите, – недоумевал Алексей. – Мне приступать к работе?

– А я теперь не знаю! – смеялась госпожа Береговая. – Я теперь ничего не знаю! Тая, Таечка, меня теперь посадят! – бросилась она к Тае на шею, расплескивая вино.

– Да что вы такое говорите! То убьют, то посадят! Что за фантазии? – недоумевала Таисия.

– Нет, теперь посадят! А потом, на зоне, убьют! – голосила Аглая Алексеевна. – Потому что нет больше Эрика Эрастовича! Убили его! Мне сейчас об этом заявили по телефону!

– Как убили? – не поняла Тая. – Кто?

– Да откуда же я знаю! Он остановился в отеле «Алмаз», там ведется следствие! Они скоро выяснят, что он перевел мне такие деньжищи, а я их потратила, и поэтому у меня появляется мотив, чтобы избавиться от клиента!

– Бред какой-то, – покачала головой Таисия и отхлебнула вина из бутылки Аглаи.

– Я сейчас Боре позвоню, – посмотрел на них Леша. – Как, вы говорите, называется отель? «Алмаз»?

Глава 9

– Ну вы даете! Просто банда могильщиков! – всплескивал руками Борис Владимирович, когда приехал в галерею.

– Почему банда могильщиков? – часто-часто мигая, спросила Аглая Алексеевна, с благоговением глядя на майора полиции. Судя по всему, теперь он в ее глазах стал героем.

Аглая Алексеевна была очень ветреной женщиной, и приоритеты у нее быстро менялись. Да и правда, зачем ей теперь нужен Алексей с его реставрацией? Заказчик мертв. Но над ней нависла другая угроза, и на горизонте появился новый герой, который способен уберечь ее от напастей. Все ее внимание и переключилось на нового спасителя.

– А кто вы?! Где только появляетесь, так сразу трупы, – заявил Чирков, глядя на Таисию с Алексеем.

– Да мы знать не знаем этого Эрика Эрастовича! – возмутилась Тая.

Майор уставился на Алексея.

– А ты уже был готов заняться реставрацией его картин!

– Это ничего не значит, – возразил Алексей. – Я его даже не видел!

– Это правда! Я уговорила мальчика чисто дистанционно, – встряла Аглая.

– Разберемся! – ответил Борис Владимирович.

– Ты так говоришь, словно я тебе не друг, словно ты и правда шайку бандитов накрыл, – отметил Алексей.

– Да нет! Друг ты мне! Конечно, друг! Просто я не понимаю, что происходит! – снова всплеснул руками Борис Владимирович. – Ты в последнее время только и звонишь мне, если рядом труп. Разве это не так? Вот какого черта ты вернулся в Россию? На мою бедную голову! – не мог успокоиться Борис Владимирович. – Связался я с ребятами, что выехали в «Алмаз». Есть выходы по своим каналам. Так вот, бизнесмен этот был найден в туалете с пробитой головой. Смерть наступила мгновенно. В отеле Эрик Эрастович зарекомендовал себя как отвратительно несносный тип. Он хамил администраторам, унижал горничных, придирался ко всему, был постоянно недоволен, жаловался.

– Да! Мне он тоже показался отвратительным и грубым! – подала голос Аглая.

Она уже рассказала майору, что Эрик Эрастович обратился к ней за помощью, но вдаваться в излишние подробности не стала, понимая, что этим только навредит себе.

– Мужчина он был грузный, неповоротливый, ужинал в ресторане при отеле в одно и то же время, нажираясь там до свинячьего состояния. Вот когда он за ужином пошел в туалет, кто-то и нанес ему сокрушающий удар. Это случилось вчера. Алексей, когда ты узнал о существовании Эрика?

– Только сегодня.

– Тая вчера еще была в больнице. А где были вы вчера, Аглая? – обратился майор к галеристке, несколько смущаясь, что вынужден называть пожилую женщину просто по имени.

– Я?! Господи! Я так и знала! Вот видишь, Тая! Я так и знала, что меня посадят! – схватилась за сердце Аглая Алексеевна.

– Да никто вас не сажает! Я просто интересуюсь, потому что версия – убийство на почве бизнеса – тоже будет проверяться. А бизнес у этого господина в России был только с вами.

– Я не трогала его! – закричала Аглая Алексеевна, пытаясь унять дрожь от волнения.

– Да как можно обвинять женщину в таком преступлении? Ей и сил не хватит, – поддержал Аглаю Алексей.

– А я знаю, что говорю. Наш судмедэксперт уже подтвердил, что такой удар могла нанести и женщина.

– Аглая, успокойтесь, никто вас не обвиняет. Просто скажите, где вы были? – спросил у нее Алексей.

– Я была здесь, в галерее, – дрожащими губами ответила Береговая.

– Кто это может подтвердить? – поинтересовался Борис Владимирович.

– Да не знаю я! Ну, работники галереи видели, конечно, но не все время… Я несколько часов провела у себя в кабинете, в одиночестве, – опустила голову Аглая Алексеевна.

– То есть стопроцентного алиби нет, – констатировал Борис.

– Я не трогала его! Я не встречалась с ним! Да я боялась его! Чего бы мне с ним встречаться? Я, наоборот, сквозь землю готова была провалиться, чтобы его никогда не видеть! – с отчаянием выкрикнула галеристка.

– А что камеры? Опять ничего не засняли? – поинтересовался Алексей.

– Нет… В ресторане была куча народа, шастали туда-сюда… А у туалетов камер у них нет… Вот такой вот расклад, – ответил Борис Владимирович.

– Номер-то его наверняка осмотрели. Нашли что-нибудь интересное? – спросил Алексей.

– Ключи лежали в номере, дверь была не закрыта. А это может означать, что Эрик Эрастович забыл ключ в номере и спустился в ресторан, не закрыв дверь. Но, по свидетельствам официанток ресторана, Эрик приходил туда всегда трезвым и набирался спиртным уже там. А чтобы трезвый человек не закрыл свой гостиничный номер, это маловероятно. Либо второе – убийца выследил Эрика Эрастовича в туалете и ударил его, взял ключи из кармана и поднялся к нему в номер.

– Там рылись? Его ограбили? – спросила Таисия.

– Нет, в номере все идеально. Есть приличная сумма денег, есть дорогие золотые часы, которые никто не тронул.

– А картина? Нашли картину? – вдруг спросил Алексей.

– Какую картину? – не понял майор.

– Точно! Четвертая картина осталась у Эрика Эрастовича! – горячо заговорила Аглая Алексеевна. – А картины у него были очень дорогие. Так что преступнику не нужны были ни часы, ни деньги! Картина намного ценнее!

– И это же объясняет то, что преступник ничего не искал. Он вошел, сразу же увидел то, что ему было нужно, взял картину и ушел, – оживилась Тая.

– Еще один минус против вас, – задумчиво посмотрел на Аглаю Борис Владимирович.

– Господи! Почему против меня?! – ахнула она.

– То, что у него есть картина, знали вы, и также только вы знали ценность этих полотен! – нахмурился Чирков.

– А почему он три картины вам передал, а четвертую нет? – поинтересовался Алексей.

– Я не знаю, это надо было у него спрашивать, – развела руками Аглая Алексеевна.

– Ну, сейчас мы у него уже не спросим, поэтому поднапрягите свою память, Аглая, – обратился к ней Борис Владимирович. – Это же в ваших интересах. Что он говорил про четвертую картину? Вспоминайте! Она что, реально стоила таких денег, что Эрик Эрастович даже не смог доверить ее вам?

– Нет, нет… Я вспомнила! Да, я вспомнила, что он говорил о четвертой картине, – закивала Аглая Алексеевна. – Эрик Эрастович сообщил, что она как раз не очень ценная, но ему была очень дорога. Что он не может с ней расстаться ни на минуту, поэтому отдаст на реставрацию в последний момент. Что эта картина особенная, что она благотворит только ему. Это все, что я вспомнила про картину… Честно, – ответила хозяйка галереи.

– Икона, что ли, какая? – почесал затылок Борис Владимирович.

– Или специально отвлекал внимание от ценности полотна пустыми разговорами, – передернул плечами Алексей.

– А была ли картина вообще? – спросила Таисия.

– У меня договор на реставрацию четырех картин! – заявила Аглая Алексеевна. – Думаю, что такие люди деньгами просто так не разбрасываются. Картина была… И ее взял тот, кто убил бизнесмена.

– Картина, судя по тому, как он о ней отзывался, была очень личная. Может, портрет какой. Зачем она еще кому-то? – размышлял вслух Чирков.

– Чего гадать? Искать надо, – отрезал Алексей.

– А вы ее точно не видели? И даже не проявили никакого интереса к такой секретности? – недоверчиво спросил майор у Аглаи Алексеевны.

– Нет, а зачем мне? Я по финансовой части, а реставрировать все равно не мне. Сергею Семеновичу, насколько я его знаю, тоже все равно. Он такого уровня реставратор, что реанимировал бы любое полотно. Да и потом, наши клиенты часто проявляют чудеса конспирации, поэтому я не придала этому никакого значения. Я же не знала, что все так обернется.

– Ладно, на сегодня допрос закончен. Надеюсь, все сказали обо всем, что знали, – выдохнул Борис Владимирович. – А вечером у нас одно мероприятие. Надеюсь, что вы не забыли? – посмотрел он на Алексея с Таей.

– Да, конечно, мы помним! – кивнула Таисия.

– А я? Мне тоже надо где-то быть? – занервничала Аглая Алексеевна.

– Нет, с вами я свяжусь, если что-то понадобится, – напустил на себя очень важный вид майор.

– Хорошо, я буду ждать, – сглотнула Береговая. – Что теперь насчет заказа? – Все-таки этот вопрос волновал ее больше всего. – Что делать с картинами?

– У Эрика Эрастовича наверняка остались родственники, а следовательно, эти дорогостоящие картины принадлежат им. Деньги он заплатил, значит, я работу выполню, – сказал Алексей, – а вам, Аглая, задание – связаться с его наследниками и вернуть им потом картины.

– Слушайте! – воскликнула Тая. – А ведь у родственников и можно спросить, что изображено на четвертой картине? Скорее всего, они знают.

– Точно! И нам ее здесь легче найти будет, если мы хотя бы будем знать, что на ней изображено, – согласился Борис Владимирович. – И я сейчас займусь этим вопросом! Спасибо, Таисия! И до встречи, – многозначительно добавил майор и испарился.

Дальнейшее время каждый из них распределил по-своему.

Алексей остался в мастерской Сергея Семеновича и приступил к долгой и кропотливой работе, которая должна была продлиться не одну неделю. Он полностью погрузился в иной мир – мир красок, линий, очертаний, где все живет совершенно по другим, неведомым законам. Казалось, окликни его – он не услышит.

Аглая сделала несколько деловых звонков, создавая видимость работы, но мысли ее тоже были уже далеко. Она несколько раз хлопнула дверцей бара и… заснула у себя в кабинете, свернувшись калачиком на диване и нервно дергая ногами, словно убегала от кого-то…

А вот Тая поехала в больницу. Она решила навестить Сергея Семеновича. Правда, к Илюшину ее не пустили, но с Таей любезно поговорил лечащий врач.

– Несмотря на тяжелейший инфаркт, похоже, что ваш знакомый выкарабкается, ему лучше, наметилась положительная динамика. Если так пойдет и дальше, то…

«Слава богу, хоть одна хорошая новость», – подумала Таисия и спросила:

– Можно его все-таки увидеть?

– Не торопите события, – строго отметил врач, – надо закрепить положительную динамику, а потом я разрешу посещение.

– Хорошо. Мой телефон у вас есть, – ответила Таисия и поехала к отцу в дом престарелых.

И там у нее состоялся еще один разговор с врачом, правда, на этот раз услышанные новости не сулили ничего хорошего.

– Боюсь, Таисия, вашему отцу осталось совсем немного, – сочувственно кивая, заявил врач. – Мы обнаружили абсолютно неоперабельную опухоль. Учитывая его общее состояние, это приговор. Он и так, если честно, продержался очень долго, благодаря вашей заботе, а так не жилец был, – развел врач руками.

– Какая печаль, – покачала головой Тая.

– А позвал я вас вот для чего, – начал Юрий Максимович. – Вашему отцу нужен курс химиотерапии, пусть ненадолго, но ему станет легче, и он умрет без болей.

– А если этого не сделать?

– Альберт Владимирович все равно умрет, сами понимаете, молодость и здоровье ему никто не вернет, только умирать он будет тяжело.

У Таи перехватило дыхание.

– Я предоставлю все медицинские заключения.

– Юрий Максимович, я вам верю безоговорочно. Нужны деньги?

– К сожалению, да. Вы же знаете, что я делаю все, что могу, но квоту на такие дорогие лекарства мне в жизни не дадут. Тут не хоспис.

– Юрий Максимович, я все понимаю. Сколько?

– Терапия тысяч триста-четыреста и помпа с обезболиванием чуть дороже, но можно без нее, а просто делать уколы, так выйдет несколько дешевле.

– Я поняла… Сколько у меня времени?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Можно мне увидеть отца? – спросила Тая, вытирая глаза.

– Можно, конечно, но сейчас он без сознания, – вздохнул врач.

Таисия немного посидела в палате отца, поговорила с ним в надежде, что он ее слышит, и ей даже казалось, что отец реагирует на ее слова и прикосновения.

По дороге назад Тая думала только о том, где взять деньги. На встречу с Алексеем и Борисом Владимировичем она приехала полностью опустошенная.

Алексей был совершенно спокоен, держался прямо, только глаза были очень уставшими, даже красноватыми. Таисия поняла, что все это время он работал и, судя по умиротворенному выражению лица, успешно.

А вот Борис Владимирович своим видом напоминал одинокого петуха в поисках своих куриц. Грудь колесом, ворот рубашки распахнут, крутящаяся во все стороны голова, блеск в глазах, широкие жесты и громкий смех.

«Не хватает только лопат, а так полное дежавю», – подумала Тая, подходя к мужчинам.

– Таечка, на тебе лица нет, что случилось? Ты не хочешь снова идти на кладбище? Ты помнишь, как тебя там подстрелили? – распахнул свои объятия майор. – Так не ходи! Зачем себя насиловать?

– Ты чего такая? Ты вообще откуда? – В глазах Алексея промелькнуло беспокойство, и он легко приобнял ее за плечи.

– Я была в банке…

– Зачем? Ты что, пыталась вернуть деньги? – усмехнулся Алексей.

– Мне не дадут кредит… У меня нет залога, нет квартиры, низкая зарплата… у меня ничего нет! А ведь именно сейчас я должна помочь своему старику, именно я! Для чего еще растят детей и вкладывают в них душу? А я, получается, абсолютно никчемная дочь! Я – мусор! Ничего в жизни не накопила, внуков не родила, помочь в беде не могу… – Голос Таисии сорвался.

– Тая, что случилось? – встряхнул ее за плечи Алексей. – Тебе нужны деньги? Сколько?

Из-за лившихся ручьями слез она уже плохо видела его красивое лицо.

– Леша, пожалуйста! Я прошу тебя… – Таисия сорвалась в истерику. – Дай мне миллион рублей! Мне надо облегчить участь отца, он умирает. Я… отработаю, я не знаю, я все сделаю, мне нечего продать, но это мой единственный родственник, я должна что-то сделать для него. Мне не у кого просить такие деньги. Я…

– Успокойся! – резко прервал ее Алексей и прижал к себе. – Все! Прекрати! Я дам тебе столько, сколько нужно! Ты нашла деньги! Все!

Она уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. От Алексея пахло дорогим парфюмом и красками. А он гладил ее по голове, как уже давно никто не делал.

– Я прямо прослежусь сейчас, – подал голос Борис Владимирович. – Ты, по ходу, дружбан, попал. Уже и картины бесплатно реставрируешь, и деньги раздаешь просто так. Не сказать, конечно, что совсем незнакомым людям, но все же…

– Заткнись! – гаркнул на него Алексей.

– Да молчу, молчу… Ты всегда таким был. Всем помогал, кому не попадя, да и к деньгам пофигистски относился… Чего они к тебе идут миллионами-то, раз ты их так не любишь? – сокрушался Борис Владимирович.

– Поэтому и идут, – засмеялся Алексей. – Поехали. А по дороге ты мне расскажешь про своего отца, – обратился он к Таисии, – что с ним и как ему помочь? И хватит ли миллиона?

– Нет, он совсем дурак! – всплеснул руками Борис Владимирович и подмигнул Тае: – Бери два или три. Пока дают!

Глава 10

– Господи, Леха, ну почему мы едем на лимузине? Ты с ума сошел? – возмущался майор полиции, явно не привыкший к таким машинам.

– Большая какая! – Тая вытерла слезы и несколько успокоилась.

– Я специально заказал лимузин, потому что нас много. А некоторые из нас ранены, – многозначительно произнес Алексей и посмотрел на Чиркова. – В обычной машине ехать неудобно. А здесь можно и ноги вытянуть, и даже лечь.

– Все шикуешь? – вздохнул Борис Владимирович. – Ну что ж, в путь! «Они незаметно подъехали к кладбищу на лимузине…» – продекламировал майор и вздохнул: – Пусть будет так!

– Ну, на этот раз мы не собираемся никого выкапывать, поэтому можем подъезжать очень даже заметными, – возразила ему Аглая.

– Куда едем? – опустил окошко водитель лимузина и безразличным взглядом посмотрел на честну́ю компанию.

Борис Владимирович уже копался в баре, Таисия полулежала, потому что спина у нее по-прежнему болела нещадно.

– В больницу… – мило улыбнулся Алексей, – не все еще в сборе.

– Понятно, – вздохнул водитель, и лимузин тронулся с места.

– Нет выпивки! – выругался Борис Владимирович.

– Я специально об этом позаботился, – ответил Алексей, – второй раз я тебя на себе не потащу…

– Да сколько раз ты это говорил и все равно тащил! Зато посуда есть! – позвенел стаканами Борис Владимирович и жестом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы, извлек из недр своего пиджака бутылку коньяка. – Оп! Зато я позаботился.

– Может, не надо? – напрягся Алексей.

– Да, в прошлый раз это плохо закончилось! – подтвердила Таисия.

– Мы должны воссоздать ситуацию до мелочей! – гоготнул Чирков, наливая себе щедрую порцию и ради приличия спрашивая у остальных: – Кто-нибудь еще будет?

– Я пас, – сразу же ответил Алексей.

– А покушать там ничего нет? – вдруг спросила Тая, вспомнив, что в своих переживаниях абсолютно забыла поесть.

– Ты голодная? – оживился Алексей и тут же приказал водителю лимузина: – Притормозите у первого же продуктового магазина! Дама кушать хочет.

Лимузин остановился у дорогого супермаркета, и Алексей выскочил из машины.

– И мне колбаски купи! – крикнул ему вслед уже слегка охмелевший Борис Владимирович. – Видишь, как старается? – обратил он свой взгляд на Таисию.

– Что? – передернула плечом Тая.

– То! Я давно его знаю. Он влюбился.

– И что? – покраснела Таисия. – Любовь – это хорошее чувство.

– Хорошее, – придвинулся к ней Чирков, – если оно бескорыстное и обоюдное, то есть взаимное.

– Почему вы так на меня смотрите? – напряглась Тая.

– Ты любишь его?

– Я не обязана вам это говорить и не буду…

– Хочу тебя предупредить, что я своего друга в обиду не дам! Он – особый человек, не просто высокой душевной организации, а высочайшей! – И для убедительности Борис Владимирович поднял указательный палец. – И он легко может попасть в сети мошенницы. И главное, что уже попадал. Но ради любви он готов идти на любые жертвы. Женщины вытягивали из него все, что могли: и дома, и яхты, и машины… А потом он уходил. И я понимаю, что мой лучший друг несчастлив. И я не дам его обмануть еще раз, я буду следить за тобой!

– Не надо, – слегка отодвинулась от него Таисия, – я не из таких, честное слово.

– Дай бог, дай бог… Хоть сейчас повезет Леше. Он этого заслужил. Человек прожил тяжелую жизнь и всего добился сам.

– Я понимаю. Человек, воспитанный в детском доме и столького достигший, я все понимаю… Мне ничего не надо. Я попросила не для себя, для отца.

– Ладно, успокоился! Верю! – приобнял ее Борис Владимирович, поцеловал в щеку и вдруг расплакался. – Я однажды сам оказался в такой ситуации. Я в разводе, но когда моя дочка тяжело заболела и помочь ей могли только в Германии, я тоже обратился к нему и не сомневался, что Леша не откажет.

– У меня прямо мурашки по коже. Неужели мне так сильно повезло? – сказала Тая.

– А ты сомневаешься еще, дурочка? Ты вытянула счастливый билет! Вон! Он идет! Тихо! – отстранился от Таисии Борис Владимирович и принял безразличный вид.

– Вот и я! Надеюсь, наша ясновидящая нас не заждалась. Держите пакеты. Кушайте, друзья, на здоровье.

Таисия уже готова была захлебнуться слюной. Алексей чего только ни купил – несколько видов дорогих сыров, хамон, сырокопченую колбасу, бананы, мандарины, эклеры, оливки и еще много чего, чем можно было перекусить в машине.

– Ой, как вкусно! Спасибо большое! – Таисия распаковывала пакеты один за другим. – А еще и сок… Борис, налейте мне сок, пожалуйста.

– Ну, кому сок, а кому и что покрепче, но стаканов на всех хватит, – продолжал гнуть свою линию майор.

Лимузин двинулся дальше, а оголодавшие пассажиры приступили к еде. Тая с Алексеем пили сок, а Борис коньяк. Закуску каждый брал, какую хотел.

– Действительно, едем с комфортом, – отметил Борис Владимирович.

Лимузин остановился у больницы, и Алексей позвонил Алевтине Игоревне. Ждать ее пришлось долго, хорошо, что машина была оплачена на всю ночь.

Когда Алевтина вышла из больницы, стало понятно, почему ее так долго не было. В импозантной женщине, одетой в черное длинное платье, с ярким макияжем и уложенными волосами, Таисия с трудом смогла узнать ту старушку, что лежала с ней рядом в палате. От Алевтины Игоревны исходил тонкий аромат какого-то ароматического масла, а в ушах сверкали бриллианты.

– Приветствую, – обвела она окружающих пронизывающим взглядом.

– Здрасьте… – сглотнул Борис Владимирович, тоже явно не узнавший ее. – Ого! Так вы прямо женщина-вамп. Прямо очень даже…

– Я не по этой части, – сразу же оборвала его полет мысли Алевтина Игоревна.

– Вы выглядите очень представительно, – отметила Тая.

– Спасибо. Главное, чтобы я внушала доверие и была величава… – Выражалась Алевтина Игоревна как-то странно.

– Величава – это да! – икнул Чирков. – Звезда во лбу, то есть на груди! – намекнул он на большой сверкающий кулон. – Ого! Так и грудь вижу… – Майор смотрел явно не туда, куда надо.

Тае даже стало стыдно за него.

– Боря! – одернул друга Алексей. – Хватит прикладываться к бутылке!

– Я воссоздаю все в мельчайших подробностях! Когда мы приезжали туда первый раз, я был пьян, как обезьян…

– Нам не обязательно воссоздавать тот момент, когда вы приезжали, – строго сказала Алевтина Игоревна. – Нам надо воссоздать ситуацию тридцатишестилетней давности. А тогда интересующий нас мужчина вряд ли был настолько пьян…

– А вот это не известно! Вот с этим бы я очень поспорил! – накренился к ней Борис Владимирович, хотя Алевтина Игоревна села от него максимально далеко. – Выкапывать женщину из земли – это вам не прогулка по грибочки-ягодки. Сто пудов был выпивши! Поэтому я создам вам нужный фон.

– Его не переубедить, – ответил Алексей и предложил Алевтине Игоревне фрукты и сыр.

Она отказалась и покосилась на майора.

– А он и не важен.

– Чего это я не важен? – обиделся Чирков.

– Самый важный здесь он, – указала Алевтина Игоревна на Алексея. – Потому что речь идет о его матери. Впрочем, вам, майор, я тоже могу помочь.

– Записать к наркологу? – усмехнулся Алексей.

– Погадать на руке, – ответила Алевтина Игоревна.

Борис Владимирович оживился.

– Легко! – сказал он заплетающимся языком и кинулся к Алевтине Игоревне, вытирая о брюки сальные ладони. – А вы еще и гадалка? А сколько вам лет? Если вы не намного старше меня, так это ничего.

Алексей рассмеялся.

– Вы женаты? – спросила Алевтина Игоревна.

– Разведен! – с пылом ответил Борис Владимирович, пожирая ее глазами.

– И ни одной юбки не пропускаете? – прищурилась Алевтина Игоревна.

– Почему юбки? – обиделся Чирков. – И брюки тоже! В смысле, сейчас многие женщины ходят в брюках! И чем брюки более в облипку, тем интереснее идти за такой дамой сзади и наблюдать за ней.

– Вижу, жизнь у вас бурная, – заявила Алевтина Игоревна.

– Этого не отнять! Все было! – самодовольно улыбнулся Борис Владимирович.

– И жена была, но не подходила она вам, – продолжила Алевтина Игоревна.

– Точно! Вот видишь, Леха? Я же тебе об этом и говорил! Вот умные люди сразу это видят. А ты: кобель, кобель!

– И потаскались вы уже по женщинам, а теперь хотите иметь одну, родную, чтобы ждала вас с работы в кружевном халатике и с кастрюлей борща, – монотонным голосом продолжила Алевтина Игоревна.

Борис прислушался к ней и нахмурился.

– Да… – уже не так уверенно произнес он.

Алевтина Игоревна строго посмотрела на Алексея, пытаясь заручиться его поддержкой, но тот только руками развел, всем своим видом говоря, что здесь он ни при делах. А уж он-то Чиркова знал хорошо. Но Алевтину Игоревну это не остановило.

– И вижу я по вашей линии жизни, – продолжила она, – что подошли вы к определенной черте, что пора вам остановиться. Потому что на горизонте появилась женщина, которой вы очень понравились, женщина вашей судьбы. Не упустите свой шанс, такое совпадение в жизни бывает крайне редко.

– Какая женщина? Где?! – оторопел Борис Владимирович.

– А вот позолоти ручку, – хлопнула его по ладони Алевтина Игоревна, и как по мановению волшебной палочки на широкой, потной ладони майора осталась маленькая картонка.

– Что это? – спросил Борис Владимирович и начал читать, отчего-то по слогам: – Алла Геннадьевна Бельская, заведующая терапевтическим отделением. Что за хрень?

Леша рассмеялся.

– Так вы что, меня разводите? – догадался Борис Владимирович. – Это что, визитка той фифы, что гоняла нас из ординаторской по всему отделению? Ужас! Я даже протрезвел! – Он повернулся к бару. – Она что, и правда спрашивала про меня? Я ей понравился?

– Нет, она сказала, что все мужики – сво… а вы главная из них, – ответила Алевтина Игоревна. – Но я бы на вашем месте все равно ей позвонила и пригласила в ресторан.

– Еще чего?! Я что, самоубийца? – Майор даже в лице изменился и опрокинул очередную рюмку. – Очень надо!

Алевтина Игоревна только головой покачала.

В лимузине тихо играла музыка, по потолку бегали огоньки светомузыки. Тая наелась и, находясь рядом с Алексеем, испытывала какое-то животное чувство счастья.

– Вы вон ему лучше погадайте! – сказал Борис Владимирович, глазами показывая на Алексея.

– Не вижу необходимости здесь что-либо говорить, – поджала губы Алевтина Игоревна.

– А чего так? Баб у него было больше, чем у меня! Чего мне-то эту мегеру подсовываете? Думаете, что если человек выпил, так он не соображает ничего?

– А что тут говорить? Ваш друг не упустил свою женщину…

– Какую чушь вы несете! То есть его женщина – мягкая, покладистая блондинка, а моя – та стерва?! За что мне это?

– У каждого свой крест, – прищурилась Алевтина Игоревна.

Лимузин плавно остановился.

– Приехали, – объявил водитель.

– Отлично! Вы нас ожидайте, – сказал Алексей.

– Как оговорено, конечно, буду ожидать. – Водитель посмотрел по сторонам, и на его лице было написано: с большей радостью я возил бы молодоженов или шумные компании по ночным клубам, чем стоять в одиночестве у кладбища.

На этот раз они вошли на кладбище через центральный вход. Их встретил Степан и провел к себе в сторожку. Выглядел он мрачнее тучи.

– Я не знаю, к чему все это. Я рассказал, что знал.

– Нам важно, чтобы вы вспомнили внешность этого мужика, – пояснил Алексей.

– Тридцать шесть лет прошло! Это невозможно! Чего я вспомню? Зря вы ко мне пристаете, – ныл Степан, – я ничего такого не сделал!

– Ага! Кроме того, что продали зарытый труп. Это еще какое преступление! – постращал его Борис Владимирович.

– За давностью лет я уже не буду отвечать за это! – ответил ему Степан. – Не давите на меня! Я же согласился помочь.

– Фотография у тебя с собой? – обратился Алексей к Таисии.

– У меня нет фотографии, – смутилась она. – У меня небольшой портрет Сергея Семеновича, но он там очень реалистично изображен. Прямо как в жизни. – Чтобы не быть голословной, Таисия достала лист формата А4, развернула его и показала окружающим. – Вот.

– Хороший портрет, действительно реалистично, – похвалил Алексей. – Чья работа?

– Моя, – улыбнулась Тая.

– Молодец.

– Молодец-то она молодец, но я никогда не видел этого мужчину! Может, на этом и закончим? – явно нервничал Степан.

– Вы не суетитесь! – обратилась к нему Алевтина Игоревна. – Так просто вы его и не вспомните. Поэтому я и здесь. Я введу вас в гипноз, а уж там вы вернетесь на тридцать шесть лет назад и все вспомните.

– Я этого и боюсь. – Степан зыркал глазами из стороны в сторону. – Я же не буду себя контролировать. Мало ли что наговорю…

– Мне понятно ваше опасение, – усмехнулся Борис Владимирович. – Вы тут, по всей видимости, иногда занимаетесь незаконными вещами, но нам это совершенно не интересно. Обещаю вам, ничего не будет использовано против вас.

– Вы все так говорите, а как я узнаю, правду вы говорите или нет? – не успокаивался Степан.

– Мы можем все записывать на видео и потом предоставить вам, – предложил Борис Владимирович. – Ну а потом, вы должны понимать, что я хоть и полицейский, но здесь нахожусь в частном порядке.

– Ладно… ладно… Я согласен. Снимите все на мой телефон, я потом посмотрю. Самому интересно… И давайте уже побыстрее.

– Нет! Зачем же быстрее? Что за спешка? Вся ночь впереди! Давайте покушаем, выпьем, расслабимся, – предложил Борис Владимирович, продолжая изображать из себя этакого рубаху-парня. Впрочем, он таким и был. Майор начал вываливать на стол остатки еды, от вида которой у Степана округлились глаза.

– Ого! А у меня водка есть, целая.

– Так ставьте! – хлопнул в ладоши Борис Владимирович. – Алевтина Игоревна, чего вы так на меня смотрите, словно я враг всего человечества?

– Мой испытуемый может выпить, но совсем чуть-чуть… для расслабления. Он должен погрузиться в гипноз, а не в алкогольное забытье, – поджав губы, ответила она.

– Так я для расслабления! – подтвердил Чирков.

– Ну, по ходу, вы расслабились уже очень сильно!

– Так не я же подопытный кролик. Тогда какие претензии? Давайте, выпиваем, закусываем – и по коням.

Все, что происходило дальше, было несомненно интересно, но совершенно бесполезно для их расследования.

Все чинно расселись за обычным деревянным столом, с которого Алевтина Игоревна попросила все заранее убрать. Сама она села напротив Степана. Борис Владимирович расположился от нее по правую руку, а Тая с Алексеем по левую.

– Мне нужна тишина и понимание, – произнесла Алевтина Игоревна, строго обводя всех присутствующих взглядом.

– Тишину я обеспечу, – громко икнул Борис Владимирович. – Ой, извините! А вот насчет понимания, это извините! Я не верю в эти штучки, и веру в это вы в меня не поселите! Тут уж извините! Я пас!

– Просто помолчите, – зыркнула на него Алевтина Игоревна.

Она положила на стол стеклянный шар и портрет Сергея Семеновича, на что Борис не сдержался и хмыкнул, и попросила Степана сконцентрироваться на ее сверкающем кулоне. А затем начала методично размахивать этим кулоном, словно маятником, перед лицом Степана и заговорила монотонным голосом.

Алевтина Игоревна говорила что-то о самом Степане, о его прошлом, добивалась, чтобы он вспомнил себя в молодости, рассказал, что делал, чем занимался. Степан отвечал односложно, нервно, периодически открывая глаза. Алевтина Игоревна злилась, заставляла его проходить эту процедуру снова и снова.

Таисия никогда не была на подобного рода сеансах, но понимала – что-то идет не так. Гипноз не получался. И наконец, когда Алевтина Игоревна подвела подсознание Степана к той ночи, Степан напрягся, широко открыл глаза и закричал:

– Я не знаю этого человека! – Он стукнул кулаком по портрету. – Это был он! Он! – указал он на Алексея и дико зарычал: – Прекратите! Прекратите размахивать этой штукой! Мне страшно.

И мужчина забился в конвульсиях.

Алевтине Игоревне с большим трудом удалось привести его в чувство. Степан тяжело дышал и выглядел очень испуганным.

– Что? Что со мной? Получилось?

– Как же! – хохотнул Борис Владимирович, передразнивая: – Получилось! Как бы не так! Я же говорю, что не верю в эту фигню! Вы сказали, что это Леха приходил к вам в ту ночь, а он только родился тогда! Вряд ли он передвигался трех дней от роду!

– Что-то не так… У меня не получилось. Словно стоит мощный заслон, – вытерла слегка вспотевший лоб Алевтина Игоревна.

– Ну, конечно! Именно так и говорят все шарлатаны! – возразил ей Борис Владимирович.

– Я не шарлатан! Я не давала стопроцентной гарантии! Чаще всего у меня получается, но что произошло сейчас, я не поняла до конца! – заявила она, гордо подняв голову.

– Конечно! Что произошло, я озвучу одной фразой. Форменное шар-ла-тан-ство! – произнес Борис Владимирович по слогам.

– Так я ничего не сказал? – даже несколько с облегчением спросил Степан.

– Вы чем-то напуганы! Вы не хотите вспомнить? – обратилась к нему Алевтина Игоревна.

– Не хочу! – закричал мужчина. – У меня сейчас сердце из груди выскочит.

– Ладно! Ладно! – успокоила его Алевтина Игоревна.

– Шарлатанство, – пробубнил Чирков, явно остающийся при своем мнении.

– Он напуган чем-то. Не понимаю. – Алевтина Игоревна выглядела искренне расстроенной.

– Ничего страшного! Главное, что мы попробовали! – попыталась всех примирить Таисия.

– Ага! Совершили шикарную прогулку на лимузине просто так! – хохотнул Борис Владимирович.

– Ничего страшного. Не получилось, и ладно. Мы не в обиде, – сказал Алексей, хотя он тоже выглядел расстроенным, что эксперимент, на который они рассчитывали, не удался.

– И все-таки тот мужчина, который забрал тело девушки, как-то связан с вами, – посмотрела на Алексея Алевтина Игоревна. – Не зря же Степан указал на вас.

– Леша, не слушай ее! – вмешался Чирков. – Это бред! Как ты мог там быть?

– Мог быть Сергей, он, возможно, мой отец, – ответил Алексей.

– Но Степан не узнал человека на портрете, – сказала Тая.

– Ну и что? Я сказала, что Алексей может быть связан с этим человеком… – пыталась объяснить Алевтина Игоревна, но ее перебил майор:

– Да, конечно! Она тебе сейчас наплетет с три короба, лишь бы спасти свою пошатнувшуюся репутацию!

– Я поняла, – прервала всех Тая. – Единственной ниточкой к этому запутанному делу остается Сергей Семенович. Ему уже лучше, и скоро мы сможем поговорить с ним.

– Главное, чтобы после разговора с нами ему не стало хуже! – хохотнул Борис Владимирович и плеснул себе водки.

Глава 11

– Нет! Нет! Нет! Мы снова на коне! У нас не одна ниточка! Еще неизвестно, придет ли в себя этот Сергей Семенович, знает ли что-то, расскажет или нет! Вот еще одна нитка! Просто канат! Крепкий и толстый! – Борис Владимирович метался по комнате Таисии, как всегда дико жестикулируя.

После неудачного сеанса гипноза Алексей признался, что не хочет возвращаться в отель, где убили его отца… Не из-за страха, а из-за того, что не сможет там нормально заснуть. И тогда Тая совершенно искренне предложила ему поехать к ней. Алексей не заставил себя долго упрашивать.

Ну а потом… Он взял Таисию за руку и не отпускал, так, как будто Тая была самой большой драгоценностью в его жизни, и честно сказал, что очень хочет быть с ней. И Таисия, не связанная никакими обязательствами с другим мужчиной, пустилась во все тяжкие. То есть позволила себя любить и любила сама.

Комната была покрыта мраком. Кожа Таисии мерцала бледным сиянием. Алексей провел рукой по ее щеке, шее, опускаясь все ниже. Его лицо было абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул, хотя в глазах уже начал воспламеняться огонь желания.

Таисия растворилась в его глазах, губах, руках. Она почувствовала себя иной – взрослее, что ли, чувственнее. Теперь она знала, что такое настоящее наслаждение. Какое же это счастье – вдыхать его запах и слышать его голос.

«Наверное, это любовь», – подумала Таисия утром, глядя, как солнечный лучик коснулся его бледной щеки с щетиной, ресницы отбрасывают тень на щеки, а губы… От этих губ, которые целовали ее всю ночь, Тая вообще не могла оторвать взгляд.

– Ты смотришь на меня? – спросил Алексей, не открывая глаз.

– Смотрю.

– И что думаешь? – дрогнули его ресницы.

– Что ты очень красивый.

– Это не комплимент. Надеюсь, не разочаровал тебя ночью?

– Это было выше всех похвал.

– То есть я не обманул твоих ожиданий? – Алексей подскочил и заключил Таю в объятия. – Любимая моя! Я счастлив с тобой! Я хочу это сохранить на всю оставшуюся жизнь!

– А я сейчас плакать буду, – ответила Таисия, и ее тонкие брови поползли к переносице.

– Почему, дорогая? – спросил Алексей.

– Потому что у меня сейчас ощущение точь-в-точь как в фильме «Москва слезам не верит». Помнишь, как главная героиня сказала: «Я слишком долго тебя ждала!» Вот и я… До тебя я не знала, что такое любить, и это открытие настолько обнажает душу, что становится страшно.

– Страшно, потому что ее легко ранить? – спросил Алексей.

– Да, – кивнула она.

– Не бойся. Сейчас не тот случай, я не обижу тебя! – Он поцеловал Таисию и зевнул.

– Хочешь спать? – засмеялась она.

– Есть немного, – смутился Алексей.

– Ты спи, а я пойду приготовлю завтрак. И разбужу тебя часа через два, – предложила Таисия.

– Через час, – попросил он. – Мне очень нравится у тебя.

– Хорошо, через час, – поцеловала его в губы Тая и выскользнула из постели.

Она накинула шелковый халат и, дойдя до двери, обернулась. Леша уже спал, измученный бессонной ночью. Только надоедливый солнечный луч высветил его руку, лежащую поверх белоснежного белья.

На кухне, вдохновленная новым чувством, Таисия принялась готовить завтрак своему любимому. Недолго думая, она составила следующее меню: яичница с томатами, ветчиной, сыром и зеленью; тосты с паштетом; салат из морковки и капусты; блинчики с медом и сгущенкой, ну и, конечно, кофе. Дразнящие ароматы и разбудили Алексея окончательно.

Правда, им опять пришлось задержаться в постели, но потом они все-таки сели за стол. Тут-то к ним и заехал Борис Владимирович.

Он сразу же присоединился к завтраку, причем не спрашивая, можно или нет. Потом вдруг начал смеяться и строить рожицы.

– А я-то сразу и не понял! Вы уже вместе! Вы ночевали вместе? Все понятно!

– Чего ты так радуешься? Нам вообще-то не по шестнадцать лет, мы взрослые люди. И что? – осадил его Леша.

– Да я ничего! Поздравляю! Хоть в чем-то эта ведьма оказалась права. Дай бог вам и дальше выглядеть такими же счастливыми!

– Это все поэзия, а теперь – проза. О каком канате ты говоришь? – спросил Алексей.

– Я вчера забыл сказать, что дозвонился до родственников Эрика Эрастовича… нет, ну это надо было так назвать? Вернее, до его жены, и она вылетела первым же рейсом. Она уже опознала своего мужа и теперь я с ней встречаюсь, чтобы задать любые интересующие вопросы.

– Я с тобой! – сразу же вызвался Леша.

– И я! Сейчас всем кофе, и поедем, – сказала Таисия.

– А нет ничего покрепче? – спросил майор.

– Боря! – воскликнул Алексей.

– Да шучу, шучу, – отмахнулся он. – Скучные вы люди, однако. Нет в вас праздника!

– Просто мы не страдаем такими «веселыми» явлениями, как алкоголизм, сушняк, опохмел и прочее, – ответил Алексей, пока Таисия заряжала кофемашину.

После завтрака все трое уселись в спортивную машину Алексея и рванули в путь.

– Где встреча? – спросил Алексей.

– Ресторан «Разгуляй» на Спартаковской, – ответил Борис Владимирович. – Как же здесь сидеть неудобно, словно в ракете. Но мы же не в космос собрались…

– Не бубни! – ответил Алексей. – Какая есть, зато быстрая.

– Ага! Стартует тоже как ракета, – согласился Чирков. – Только зачем это в Москве? Одни понты!

– Я тебе ее подарю, чтобы ты привыкал, – засмеялся Алексей.

– Да ты с ума сошел?! Представляешь, я подъеду к следственному управлению на такой машине? Боюсь, меня не поймут. Купи что-нибудь другое! Шучу.

– Хорошо, я подумаю, – ответил Алексей.

Они быстро добрались до ресторана, который располагался в центре Москвы.

– Вас уже ждут, – сообщила им женщина-метрдотель и провела в зал с низким арочным потолком, выполненный в бело-синих тонах, от чего психологически становилось даже холодно.

За большим столом под бело-синей же скатертью их ожидала молодая и очень яркая женщина лет тридцати двух. Она сразу привлекала к себе внимание: в первую очередь рыже-медными волосами, разбросанными по плечам, и алой блузкой из дорогого шелка. К тому же дама была буквально обвешана бриллиантами. Они сверкали и в ушах, и на шее, и фактически на каждом пальце с безупречным маникюром. От этой женщины веяло властью, деньгами, сексом, чем угодно, только не страданием и болью утраты.

Даже Борис Владимирович несколько растерялся и решил уточнить:

– Извините, а это вы Тамара Львовна?

Дама смерила его заинтересованным взглядом и, разжав губы, накрашенные ярко-красной помадой, промолвила:

– Какая еще Тамара Львовна? Я просто Тома, – улыбнулась она. – Присаживайтесь.

– Это со мной, – совсем растерялся майор, оборачиваясь на Таю с Алексеем, которые держались за руки, словно молодожены.

– Да ради бога, – разрешила дама. – Закажем кофе?

– Закажем, – ответил Алексей и подозвал официанта.

Таисия думала о том, что Тамара Львовна совсем не похожа на вдову. Ни тебе заплаканных глаз, ни дрожащих рук и голоса. А уж цвета в одежде были ярче яркого, но никак не траурные.

– Вы опознали Эрика Эрастовича? – начал Борис Владимирович.

– Опознала, – с ледяным спокойствием ответила Тамара Львовна. – Вы хотели задать какие-то вопросы? Задавайте! Я готова. – И она положила ногу на ногу, испепеляя Чиркова взглядом.

– Ну, я как-то… – Борис Владимирович явно не ожидал встретить такую вдову.

– Вы нисколько не сожалеете об утрате? – спросил прямо в лоб Алексей, приходя на помощь к другу.

Тамара Львовна грустно улыбнулась.

– Ну, ладно. Если уж пошла такая песня… Эрик был не первым моим мужем. Будучи красивой и умной девочкой с хорошим образованием и знанием иностранных языков, я удачно вышла замуж в первый раз. Мой муж был намного старше и сказочно богат. Сказочно, потому что с такими деньгами я сразу же попала в сказку. Банально звучит, но я любила мужа за деньги и подарила ему восемь лет своей жизни. После его ухода мне досталось все, потому что еще один наследник – его единственный сын – умер к тому времени от передоза. А имущества у него было очень много. Как это у поэта? «Владелец заводов, газет, пароходов…» Вот и мне достались дома, яхты, бизнес, вклады в банках, много антиквариата…

Тамара Львовна очень внимательно посмотрела на одно из своих колец с самым крупным бриллиантом, словно вспоминая, сколько в нем карат, и продолжила:

– А через пять лет я вышла замуж за Эрика. Молодой, ретивый… Меня он устраивал, но особой душевной близости у нас не было, скорее, постельное родство, если вы понимаете, о чем я.

– То есть смерть Эрика Эрастовича ничего не меняет, – кивнул Алексей.

– Нет, я не монстр, конечно! Мне жаль, что его убили, я бы очень хотела, чтобы его убийца получил по заслугам, но я всегда найду другого мужчину. Эрик в последнее время начал хамить. Он даже позволял себе адюльтер, это на мои-то деньги! Еще думал, что я не узнаю, дурачок, – отпила кофе Тамара Львовна.

«Вот идиотка, после таких слов она станет первой подозреваемой», – подумала Таисия.

Но Тамара Львовна вела себя очень уверенно и спокойно.

– Вы сейчас на службе? – обратилась она к Борису Владимировичу.

– В смысле? Ах, ну да! Но к чему такие вопросы? – Чирков тупо смотрел на чашку с кофе.

– Может быть, выпьем? – промурлыкала Тамара Львовна и попала, что называется, в «яблочко».

– А, это… Это можно, – покосился на Алексея Борис Владимирович. – Я не за рулем.

– Это без нас, мы здесь по делу, – спокойно ответил Алексей.

– Строгий у вас друг, – хмыкнула Тамара Львовна. – Что вас еще интересует?

Она слегка наклонилась вперед, открывая глубокое декольте, но на Алексея это не произвело никакого впечатления, в отличие от Бориса Владимировича, который не мог оторвать взгляд от роскошного бюста вдовы.

– Ваш муж привез в Россию четыре картины на реставрацию, вы в курсе? – спросил Алексей, взявший «бразды правления» в свои руки, потому что Борис Владимирович явно потерял хватку.

– Картины… Знала, конечно! Эрик в последнее время очень увлекся антиквариатом. Я не возражала, пусть хоть чем-то занимается. Как там по-русски? Уже подзабывать язык стала. Чем бы дитя ни тешилось… Да… Эрик нашел реставратора в России, взял достаточно дорогие полотна и поехал. А что?

– Я реставрирую эти картины, и вам все будет возвращено, не волнуйтесь, – сказал Алексей.

– Так этим вы занимаетесь? Очень приятно! Можете не торопиться, мне не к спеху!

«Интересно она относится к дорогим вещам, – подумала Тая, – или на самом деле у нее столько миллионов, что пара-тройка не в счет?»

– Я вот на телефон сфотографировал картины, – протянул ей Леша свой телефон, – это ваши?

Тамара взглянула на экран и кивнула:

– Да, эти полотна принадлежат мне.

– Здесь три картины, а всего их было четыре. Вы случайно не знаете, что Эрик Эрастович взял с собой еще? – спросил Алексей и, испугавшись, что Тамара Львовна сейчас забьется в истерике от пропажи четвертой картины, поспешно добавил: – Только не волнуйтесь, она не пропала…

Но вдова оставалась абсолютно невозмутимой.

– Да я вообще не волнуюсь, от волнений появляются лишние морщины, – ответила Тамара Львовна. – Я знаю, о чем идет речь. Была у нас одна картина, по которой мой муженек с ума сходил.

– В смысле? – не понял Алексей.

– В прямом. Главное, что картина эта никакой ценности не представляет, хотя написана очень хорошо. Может, лет через сто она будет более ценна, но меня это не интересует. А если честно, меня бесила эта картина. Мой любезный муж мог часами сидеть и рассматривать ее, любоваться. Видит бог, я его уже ревновала к ней! – воскликнула Тамара Львовна, впервые выказав хоть какие-то эмоции, но тут же взяла себя в руки. – Эрик говорил, что это мистическая картина. А я видела в ней один блуд. И даже ревновала к этой тетке, что там была изображена.

– А в чем мистика-то заключалась? – прокашлялся Борис Владимирович и ошпарился кофе, потому как жадно его пил, словно это была минеральная вода.

– Эрик нес какую-то околесицу. Что картину вывезли из России. Что ее кто-то нашел на свалке или купил задешево на распродаже и привез за границу, потом хозяин умер, и Эрик купил ее уже у наследников. Его предупредили, что картина несчастливая, всех ее владельцев преследуют неприятности. Я чувствовала: что-то в ней не то. Неприятная картина.

Тамара Львовна на некоторое время замолчала, но никто не посмел торопить ее. Все ждали продолжения захватывающей истории.

– Мой муж даже отнес ее к какой-то гадалке или ясновидящей, я в этом не понимаю ничего, – продолжила наконец Тамара Львовна. – Вроде как узнать об ауре картины, а по мне, так он хотел что-то узнать о той женщине на картине, в которую влюбился.

– Так уж прямо и влюбился? – засмеялся Борис Владимирович. – Это когда рядом такая жена?

– Спасибо. Но мужчины бывают такие чудаки. А на той картине женщина была такая бледная, словно не живая, холод от нее шел, и такая безысходность в глазах. Я не знаю, как это объяснить, но только она на меня воздействовала нехорошо. И это не только мое ощущение, я подружкам показывала «зазнобу» мужа. У всех было мнение, что от этой картины веет чем-то неприятным. Но вот моего муженька она очень интересовала.

– И что сказала гадалка? – поинтересовался Алексей.

– Эрик вернулся от нее грустный-грустный. Я не сразу выудила из него информацию, он все молчал, но потом признался. Гадалка сказала, что девушка на картине давно мертва и что умерла она не своей смертью, от этого вся боль и печаль запечатлелись на холсте. И душа ее не успокоена, потому что убийца не наказан. Бред какой-то! И чем больше Эрик погружался в эту картину, тем больше его заносило. Я точно не могу утверждать, но, похоже, он списался с кем-то из России.

– С кем? – спросил Борис Владимирович.

– Я не знаю. Эрик выставлял эту картину в Интернете, чтобы найти хоть какую-то информацию по ней, вернее, по человеку, который там изображен. Ему это покоя не давало, он хотел знать судьбу девушки и, похоже, еще на что-то надеялся. Хотя на что? – спросила себя Тамара Львовна и сама же ответила: – Даже если бы эта девушка оказалась жива, сколько бы лет ей сейчас было! Вот бы я посмотрела на его лицо и порадовалась! – рассмеялась Тамара Львовна.

Хоть она и корчила из себя такую неприступную богиню, но было заметно, что мужа она ревновала, и не все у них гладко складывалось. Похоже, Эрик Эрастович крепко потрепал ей нервы, что даже его гибель не выбила почву у нее из-под ног.

– А может, он хотел найти ее родственников? Например, дочку, похожую на нее? Не знаю, до чего я уже дошла в своих размышлениях, – сокрушенно махнула Тамара Львовна рукой.

– Он выставил картину в Интернете, и что? Кто-то откликнулся? – спросил Алексей.

– Откликнулся. Эрик бегал такой возбужденный. Ему сказали, что с этой картиной связана какая-то тайна, что он никому ничего не должен говорить, но должен под любым предлогом привезти ее в Россию взамен на что-то. Я думаю, остальные три картины на реставрацию он потащил для отвода глаз…

– Так это меняет все дело, – произнес Борис Владимирович. – И сейчас эта картина пропала. Так его точно убили из-за нее! А вы такая спокойная! – не сдержался он.

– А что я должна делать? Рвать на себе волосы? Кричать: «Я же говорила тебе!» Ему все говорили, что эта картина до добра не доведет! Эрик же никого не слушал! Он стал как одержимый! Эта ведьма его все же околдовала! Завлекла в сети. Значит, судьба была ему погибнуть от этой женщины! Мрак! Сама умерла много лет назад, если гадалка права, и до сих пор за собой людей тянет.

– А можно узнать, кто вызвал вашего мужа в Россию? – задал самый главный вопрос Алексей.

– Ха! Вы думаете, я бы не сказала, если бы знала? Он же все скрывал, идиот! Прости, Господи! Не знаю я, с кем он там списывался.

– А посмотреть на фотографии, выставленные в Интернете, можно? – спросила Тая.

– Это я могу попробовать. – Тамара Львовна достала из своей дорогущей сумки телефон и стала в нем копаться.

Все напряженно ждали. Наконец-таки после продолжительного молчания Тамара Львовна подняла на них свои большие зеленые глаза и растерянно произнесла:

– На странице мужа все удалено. Тоже, видимо, с целью конспирации. А так я не знаю, где еще посмотреть. Я ее точно не фотографировала. Нужна она мне сто лет! Тем более и ценности никакой не представляет. – И на красивом лице этой очень ухоженной и богатой женщины промелькнула злость.

– Опять концы в воду! – хохотнул Борис Владимирович.

– Подождите! – крикнула Таисия.

Она встала, подошла к Алексею сзади и взяла его голову в свои ладони.

– Посмотрите на Алексея очень внимательно. Он похож на ту женщину на портрете? Только не спешите с ответом. Посмотрите глаза, нос, губы, скулы. Есть сходство или нет? Вы же, как человек, живущий среди предметов искусства, наверняка научились их хорошо запоминать в мельчайших подробностях. Да еще смотрели на эту картину взглядом ревнивой женщины, думали, да что он нашел в этом куске холста? Смотрите.

Тамара Львовна уставилась на Алексея с большим скепсисом, но через несколько минут выражение ее лица начало меняться. На нем отразилась целая гамма чувств – и сомнение, и ужас… Вдруг она захохотала, причем смех был какой-то истеричный.

– Ну вы даете! – заявила Тамара Львовна, когда отсмеялась. – Кудесники-волшебники! А я сижу и чувствую какой-то дискомфорт, только не пойму почему. А тут вот оно что! Да Алексей и эта девушка с портрета – одно лицо! К гадалке не ходи! Значит, нашлись все-таки родственники? Кто вы ей? Сын? Внук? Вот Эрик, наверное, был разочарован! – продолжала смеяться Тамара.

Таисия села на свое место с видом глубоко удовлетворенного человека. «Что и требовалось доказать», – читалось в ее глазах.

– Я не виделся с вашим мужем, поэтому, как бы он на меня отреагировал, я не знаю, – ответил Алексей.

– Тогда удовлетворите мое любопытство. Эрика все равно уже нет. Как умерла ваша родственница?

– Я знаю меньше вашего, – ответил Алексей. – Но ее нет в живых тридцать шесть лет. Это моя мать. Зовут ее Елизавета Виленская, и, похоже, что кто-то очень не хочет, чтобы мы узнали, как и почему она умерла.

– Понятно, – вздохнула Тамара Львовна, – но мне больше нечего сказать.

– Спасибо, что согласились встретиться, – Алексей встал и помог подняться Таисии.

За ним поднялся и Борис Владимирович. Но Тамара Львовна ухватила его за руку со словами:

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться. У меня еще не было знакомых полицейских, это так романтично! Вы же не оставите даму в таких расстроенных чувствах одну, после того, как разбередили ее раны? Я живу недалеко в отеле, и там очень приличный мини-бар, – лукаво посмотрела она на него.

Майор обернулся на своих друзей, всем своим видом показывая: «Ну что я могу сделать? Придется остаться».

Алексей с Таисией попрощались и вышли из ресторана.

– Он серьезно? – спросила Тая.

– Что? А она серьезно? – ответил Алексей, а в его темных глазах мелькали озорные огоньки.

– Борис будет развлекаться с этой дамочкой, когда ее муж еще не предан земле? – возмутилась Таисия.

– Ну, по крайней мере, он им не помешает… То есть не заявится в самый неподходящий момент, – рассмеялся Алексей.

– А как это выглядит с точки зрения морали?

– Похоже, что у них семья была не самых высоких моральных устоев, чего ты так переживаешь? – не понял Алексей.

– Не думала, что Борис такая… стрекоза, точнее, стрекозел. Как бы лето красное не пропел. Женщина-то хищница форменная! Съест его и косточкой не подавится!

– А ты не переживай! Боря – тертый калач.

– Может, он клюнул на ее деньги? – предположила Таисия.

– Вот чего-чего, но такого за Борей не водилось. Его не купишь, – серьезно ответил Алексей.

– Куда сейчас?

– Как куда? В больницу к Илюшину, – твердо сказал Алексей.

– Эх, Сергей Семенович, – вздохнула Таисия, – сегодня ты расскажешь нам, что за тайну хранишь всю жизнь.

Глава 12

– Вы же понимаете, что человеку совсем недавно стало лучше? – строго выговаривала им лечащий врач Сергея Семеновича.

– Мы все понимаем, но мы должны его увидеть и поговорить. Пока Сергей Семенович лежал тут без сознания, были убиты два человека. Мы не говорим, что он к этому причастен, но он может знать, кто это мог сделать.

– Но вы же не из правоохранительных органов, – не соглашалась врач.

– Так это же и лучше! – попытался убедить ее Алексей. – Мы поговорим чисто по-дружески и, если он ничего не знает, ему и не придется общаться с людьми в погонах. А так они точно к нему придут и прессовать будут не по-детски. И где гарантия, что Сергею Семеновичу не станет хуже?..

– Ну, не знаю… Вы на меня не давите, – заколебалась врач. – В ваших словах есть доля правды, тем более что единственным человеком, которого хочет видеть мой пациент, являетесь вы, – посмотрела врач на Таю.

– Я? – округлила та глаза.

– Только вы, – кивнула врач.

– Ну а я с ней, – тут же нашелся Алексей.

– Хорошо, я вас пропущу, но ненадолго.

– Спасибо, – обрадовалась Таисия. В предвкушении беседы, которую она так долго ждала, сердце забилось сильнее.

Врач сообщила им, что в данный момент пациент находится на прогулке в саду.

Алексей и Таисия застали Сергея Семеновича в открытой беседке, примыкающей к старому корпусу больницы. Он сидел на белом пластмассовом стуле, к которому была приставлена палочка, а взгляд был устремлен вдаль. Сердце Таисии сжалось. Она не узнала Сергея Семеновича. Он очень изменился за время болезни. Безумно постарел, похудел и стал совсем седым.

– Сергей Семенович, здравствуйте, – приблизилась к нему Таисия.

– Тая? Таечка! Как же я рад тебя видеть, – в замешательстве произнес Илюшин и протянул к ней дрожащие руки.

Таисия обняла его.

– Как вы?

– Да ничего. Вся жизнь перед глазами пронеслась. А сейчас все нормально, – ответил он.

– Я очень рада вас видеть!

– Я сильно изменился? – спросил Сергей Семенович. – Ты смотришь на меня с таким ужасом.

– Болезнь никого не красит, а у вас была тяжелая болезнь, но теперь все будет хорошо, – сказала Тая и обернулась к своему спутнику. – Это Алексей, он мой друг.

Сергей Семенович посмотрел на Алексея и побледнел. Взгляд его на долгое время остановился.

– Что с вами? Сергей Семенович, с вами все хорошо? – испугалась Таисия.

– Что? Да… Я ждал вас и очень рад встрече… – Сергей Семенович выглядел несколько потерянным.

– Сергей Семенович, пока вы болели, произошли страшные вещи. Были убиты два человека, и оба косвенно были связаны с некоей Елизаветой Юрьевной Виленской, – начала Таисия. – Может, хватит тайн? Нам известно, что вы ее знали, что, возможно, вы были одним из ее близких друзей. В смерти Елизаветы много непонятного, а когда мы попытались найти ответы на некоторые вопросы, стали гибнуть люди. И поэтому я обращаюсь к вам, как к единственному человеку, который ее знал, расскажите все, что вам известно. Мы за этим и пришли.

– Да, это надо сделать, – как эхо повторил Сергей Семенович. – Я всю жизнь был таким странным человеком… Я жил своей профессией, своим увлечением. Я не замечал больше ничего вокруг, ни с кем не общался. С девушками у меня тоже опыта не было. Меня заприметила Аглая.

– Аглая Алексеевна? – прервала его Таисия.

– Совершенно верно! Я давно ее знаю. Я чувствую себя виноватым перед ней. Сильно виноватым. Она влюбилась в меня с первого взгляда, я был симпатичным и талантливым, и это ее подкупило. Она очень активно за мной ухаживала, предугадывала все мои желания, готовила еду, подносила кисточки и краски, когда я творил.

– И ее усилия были вознаграждены? – спросила Таисия, для которой эта новость стала откровением. Она никогда и подумать не могла, что хозяйку галереи и Илюшина связывают такие близкие отношения.

– Да, мы стали жить вместе… Примерно полгода, – потер переносицу Сергей Семенович. – Не могу сказать, что это были счастливые полгода. Меня безумно утомляла ее забота, излишняя опека, все эти усилия, которые Аглая прикладывала, чтобы завоевать мою любовь. Больше всего я хотел остаться один, но Аглая об этом и слышать не хотела. Я был мужчиной ее жизни, так заявляла она во всеуслышание. А я все больше раздражался. А потом я встретил Лизу. Это было самое сильное потрясение в моей жизни. Она шла по парку в белых сапожках и ярком изумрудном плаще, словно лесная нимфа. Ее темные волосы с завитушками на концах развевались на ветру, глаза блестели, а щеки горели румянцем. Я оторопел, я испытал настоящий шок. Я впервые потерял голову – сразу и навсегда. А девушка прошла мимо, посмотрела прямо мне в глаза и так мило улыбнулась… Потом села на скамейку и достала книжку. Я понял, что такой шанс выпадает раз в жизни, и он мне выпал. Я первый подошел к девушке, чего раньше со мной никогда не случалось, заговорил с ней и понял… что пропал окончательно. Мы проговорили несколько часов подряд. Мы не могли расстаться, словно в каждом из нас было по магниту, которые притягивались друг к другу. Оказалось, что мы одинаково мыслим, одинаково смотрим на многие вещи…

Сергей Семенович надолго замолчал, но ни Таисия, ни Алексей не торопили его. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он заговорил вновь:

– С того самого дня в моем сердце поселилась любовь. Мы встречались с Лизой каждый день, и каждый день упивались общением друг с другом. Конечно, я не стал скрывать от Аглаи, что полюбил… нет, не другую, а просто полюбил. Ведь Аглаю я никогда не любил. Как она пережила наше расставание, об этом лучше ее спросить, но могу сказать, что ей было очень тяжело. Она и так была худенькой, а после этого стала как тень, не хотела разговаривать, есть, да просто жить. Я сильно переживал за нее, но и от Лизы не смог бы отказаться никогда в жизни. Тогда я разрывался между любовью и страстью, с одной стороны, и жалостью и чувством вины – с другой! Лиза была очень чистой, нежной девушкой. Если есть ангелы на земле, то один из них точно поселился в ее душе. Эта девушка никогда в жизни никому не сделала плохо. Когда она узнала, что из-за нее страдает другая девушка, она даже попыталась уйти от меня, но я не отпустил. К тому же Лиза была неземной красоты, мужчины ей прохода не давали, но влюбилась она в меня. Других мужчин она и близко к себе не подпускала. Мой чистый, любимый ангел, – выдохнул Сергей Семенович, и на его глазах навернулись слезы. – Родных у Лизы не было, она жила с неродной бабкой, которая к тому времени была уже совсем старая. Я даже предполагал, что она доплачивала ей за то, что жила у нее в комнате. А потом с Лизой случилось несчастье, она тяжело заболела и слегла.

– Что с ней случилось? – спросила Тая.

– У нее обострилось какое-то хроническое заболевание легких… я не знаю, как называется эта болезнь, когда легочная ткань постепенно замещается другой тканью. И плюс у Лизы было что-то с кровью. Я не врач, я не запоминаю эти термины, но тоже что-то не совместимое с жизнью. Сразу же припомнились и ее быстрая усталость, и неестественная бледность. С этого времени началось угасание Елизаветы и мое тоже. С этого момента все изменилось. – Сергей Семенович замолчал, и никто не прерывал его молчание. Потом он вздохнул и продолжил: – Я никчемный мужик по жизни!

Таисия пыталась возразить, но Илюшин замахал на нее руками:

– Нет-нет! Я это знаю. Как специалист своего дела я хорош, а по жизни – размазня! Вот и тогда поплыл совсем. И кто, вы думаете, мне помог? Аглая. Она собралась, она настоящий борец. Она сама предложила мне помощь. Так и сказала: «Я поняла, что насильно мил не будешь. Я не хочу, чтобы ты страдал. Ты любишь эту девушку, и я помогу тебе». И Аглая стала ухаживать за уже ослабевшей Лизой. В последнее время она фактически не вставала с кровати, а так полулежала на высоких подушках. Я проводил все время со своей любимой, со своим ангелом. Я пытался нарисовать ее портрет, я хотел запечатлеть ее красоту, но у меня не получалось. Я начинал снова и снова и переделывал уже нарисованное. Я старался не думать о том, что она умирает, но, видимо, подсознательно хотел запечатлеть ее красоту – каждую черточку лица, блеск глаз и неуловимость улыбки. Я за свою жизнь нарисовал столько портретов, но к написанию портрета Елизаветы подошел с особым чувством. Думаю, что ей было тяжело позировать мне днями и часами, но она мужественно терпела, понимая, что для меня это очень важно. И после долгих мучений у меня наконец-то получилось. Я смог уловить и воплотить в полотне тончайшие нюансы ее внутреннего мира. Это была моя Лиза. А однажды я отлучился куда-то ненадолго, а когда вернулся, Аглая сообщила мне, что Лизе резко стало плохо и ее увезли в больницу, а там она умерла. Я не мог в это поверить, и именно тогда у меня и случился нервный приступ. Полгода я провел в психиатрической лечебнице, на сильных лекарствах, в полном беспамятстве. А потом… Потом я вышел и стал жить без своего ангела, вот и живу по сей день.

Таисия задумалась.

– Извините, я понимаю, что и так разбередила вашу рану, но не могу не спросить. Когда вы вышли из больницы, вы не искали Лизу? То есть ее могилу? Чтобы прийти к ней, посидеть.

– Я понимаю, о чем ты, Таечка. Нет, я никогда этого не делал. Я не хотел, не мог видеть место, где ее зарыли в землю. Я знаю, что она на небе и всегда со мной!

– Вы поэтому никогда не женились, – отметила Тая.

– Я никогда и никого больше не любил. Единственное, о чем я сожалел, так это о том, что пропал портрет Лизы. А может, оно и к лучшему. В моей памяти Лиза со мной навсегда.

«Рассказать ему, что Лиза родила от него сына? – подумала Тая. – Нет, на сегодня и так хватит с него волнений. А такая новость станет тяжелым испытанием. Или все-таки рассказать?..»

– Поэтому вы избрали путь одиночества? – вслух произнесла она. – И Аглае очень преданы. Вы чувствовали, что один раз ее уже подвели и больше не могли так поступить?

Сергей Семенович невольно улыбнулся.

– Ты очень проницательный и безумно чуткий человечек, Тая.

– И все-таки я скажу, – вдруг выдала Таисия каким-то не своим голосом. – Пусть это придаст вам стимул к жизни.

– Что, дорогая моя? – спросил Илюшин.

– У вас есть ребенок! Вы не один! – сказала она, стараясь не смотреть на Алексея.

– Я знаю, – вдруг совершенно спокойно сказал Сергей Семенович.

– Знаете? – Таисия была шокирована. – Что он родился в таких ужасных условиях? Что одинок по жизни? И вы смогли так спокойно существовать без него все это время?! Сергей Семенович, да вы монстр!

Старик потер переносицу, словно собираясь с мыслями.

– Я не знал, что ты знаешь.

– Что знаю? О вашем проступке? Как же так? Это же единственное, что осталось от любимой женщины! Ну, хорошо! Попали в больницу, ну вы же вышли и знали, что есть ребенок. Почему не нашли? Ведь этот ребенок – продолжение вас! Да что же я вам говорю прописные истины!

Тая представляла, что сейчас творится в душе Алексея, и ей было безумно его жаль. Она не понимала, как такой тонкий и чувствительный человек, как Сергей Семенович, мог так поступить с сыном, да еще от так горячо любимой женщины. У нее в голове не укладывалось, как он мог так жить?

– Не терзай мое сознание, Тая. Как жил? Так и жил. Хорошо, что хоть в последнее время он был рядом… Когда-нибудь я признался бы.

– Сергей Семенович, наберитесь смелости и посмотрите на него! – не выдержав, воскликнула Таисия.

Сергей Семенович повернул к ней удрученное лицо.

– Я узнал, что у меня есть ребенок, когда этому ребенку было уже двенадцать лет. Аглая скрыла это от меня. Она поняла, что беременная, не сразу, а когда срок был четыре месяца. Говорят, что у женщин такое бывает. Я к тому времени уже встретил Елизавету. Аглая не смогла мне сказать, но это помогло ей выжить и не наложить на себя руки. Чтобы не мешать нашему счастью и не ранить себя, Аглая отказалась от ребенка в роддоме, родив его сильно недоношенным и слабым. Врачи тогда так и сказали, что, скорее всего, не выживет. Она призналась мне потом, что всю жизнь тешила себя мыслью, что ребенок не выжил. В этом случае виновным оказался бы я. А что? Довел беременную женщину до мертворождения. А если бы ребенок выжил, то виноватой оказалась бы она – мать, которая бросила ребенка, ее совесть бы, вернее, ее угрызения! И вот через двенадцать лет психика бедной женщины не выдержала, и она мне призналась, что родила ребенка и не знает, что с ним стало, – вздохнул Сергей Семенович.

«Господи… Он не знает, что и Лиза от него родила. И как мне ему сейчас сказать, что есть еще один брошенный ребенок?»

Пока Таисия судорожно обдумывала ситуацию, Сергей Семенович продолжил:

– Когда Аглая мне призналась, я чуть с ума не сошел. Как она могла? Почему не призналась? Что стало с этим ребенком? Ведь он не должен отвечать за ошибки взрослых.

Сергей Семенович на несколько секунд погрузился в себя, потом вздрогнул.

– Мы сразу же начали поиски. Ребенок выжил, мы оба, и я, и Аглая, плакали от счастья. А потом мы узнали, что этого ребенка взяли в приемную семью. Аглая, подключив все свои связи, долгое время пыталась узнать, кто да что. И нашла. Много лет мы наблюдали со стороны, как растет наш ребенок, потом подвернулся случай познакомиться с ним. А вот признаться не хватало смелости. Но раз уж теперь ты знаешь, то прости нас, дочка, за все. Все, что мы в жизни сделали, абсолютно не со зла. По дури, по глупости, может быть, но не со зла. И я счастлив, что сейчас вижу тебя, дочь. И преклоняюсь перед твоими приемными родителями, которые вырастили такую потрясающую девушку.

– Дочь?! – У Таи перехватило дыхание.

– Ну да. Ты наша с Аглаей дочь, – подтвердил Сергей Семенович.

После этих слов Тая потеряла сознание.

Глава 13

– Жизнь преподносит сюрпризы, – отметила доктор, всматриваясь в лицо Таисии. Подняв ей веко, она посветила маленьким фонариком в зрачок.

Тая попыталась сопротивляться, но из этого ничего не вышло.

– О! Очнулась! Ну, слава богу! Хвала Всевышнему! Такой глубокий обморок! Да вам, милочка, необходимо сосуды проверить да нервишки.

Тая с ужасом смотрела на доктора, за спиной которой маячило бледное лицо Алексея.

«Нет, я не хочу в это верить, этого не может быть…» – крутилось у нее в голове.

– Я-то думала, что вы Сергея Семеновича доведете до сердечного приступа, а тут стало плохо вам! – продолжала сокрушаться доктор.

– Дочка! Как же ты нас напугала! Ты упала просто замертво! – сквозь пелену проступило и лицо Сергея Семеновича.

– Почему? – прошептала она.

– Что? Что, Таечка?

– Почему ты раньше не сказал, что ты мой отец? – с отчаянием спросила она.

– Да не мог я, мужества не хватало. Ты была рядом, и ладно!

– Тая, успокойся, – взял ее за руку Алексей, хотя ладонь у него была просто ледяная.

– Леша, мы же брат и сестра! Что мы наделали? Это же ужас! Сергей Семенович, отец, Алексей твой сын, его родила Лиза!

– Твою же… – пролепетал Илюшин.

Доктор только и успела подхватить под руки медленно оседающего на пол Сергея Семеновича. С другой стороны его подхватил Алексей.

– Тише! Тише! Дышим медленно и спокойно. Вот так… Присаживайтесь. – Врач усадила Илюшина на стул. – Я сейчас принесу сердечные лекарства. – И она выбежала из палаты.

– Какой сын? – не понимал Сергей Семенович. – Как Лиза родила? Когда?

– Ты этого не знал? – полувопросительно, полуутвердительно сказала Таисия.

После того как Сергею Семеновичу сделали два укола от сердечного приступа и он успокоился, Тая рассказала ему историю Алексея.

Было видно, что Сергей Семенович находится в шоке.

– Как же это? Что же я за дурак такой? Это точно, что вы мне рассказали?

– Совершенно точно, – подтвердил Алексей.

– Как же я не заметил, что она была беременная? Как?! – недоумевал Сергей Семенович. – Это же невозможно!

– Как видишь, вполне возможно! – ответила Тая. – Что же мы наделали?!

Думая о том, что она потеряла свою любовь, потому что теперь ни о каких отношениях с Алексеем не может быть и речи, Таисия чувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Алексей тоже выглядел очень расстроенным и потерянным, но держался.

– Как же я не знала, что я приемная дочь? – недоумевала Тая. – Родители никогда об этом не говорили!

– Тебя взяли совсем маленькой, несколько месяцев от роду, и скрывать этот факт, наверное, было их решением, они имели на это право, – ответил Сергей Семенович.

– Для меня эта новость как гром среди ясного неба, – призналась Таисия. – Теперь я понимаю, почему именно меня Аглая выделила из толпы молодых художников и сделала своей помощницей. Я-то думала, что она узрела в моих работах особый талант, – горько усмехнулась Тая. – Да и ты всегда был так добр ко мне.

– Постой! Ты сказала, что вы не можете быть вместе с этим молодым человеком, потому что вы брат и сестра? Но этого не может быть! – вдруг очнулся Сергей Семенович. – Если его и родила Лиза, то отец не я.

– Не ты? Почему? – тупо спросила Тая.

– Да потому, что у нас никогда в жизни не было близости! Я любил Лизу чисто платонически, я боготворил ее, берег. Я хотел жениться, а уж потом… На этот раз я хотел сделать все правильно, – пояснил Сергей Семенович.

– У вас ничего никогда не было? – переспросила Тая.

– В том смысле, что ты вкладываешь в этот вопрос, нет. Мы только целовались, но дети от этого не получаются, – развел руками Сергей Семенович.

– Значит, вы не мой отец, – констатировал Алексей с огромным облегчением.

Таисия облегченно выдохнула.

– Я бы не пережил этого. Только нашел любовь всей своей жизни, и вот уже ее отнимают… – горячо заговорил Алексей. – Мне все равно, что я ошибся с отцом. Это даже лучше! Потому что в свете открывшихся обстоятельств меньше всего я хотел бы, чтобы у нас с тобой был один биологический отец, – посмотрел он на Таю.

– Я не понимаю, я не понимаю, – повторял как заведенный Сергей Семенович.

– Именно поэтому вы называли Лизу ангелом? Потому что она была непорочна для вас? – уточнил Алексей.

– Лиза говорила мне, что была девственницей, и я ей верил! Я не знаю, кто у нее еще был и что произошло… Но почему она мне не сказала о своей беременности?

– Это вопрос риторический. Откуда же мы теперь узнаем? Может быть, она не знала, как это сделать? Может быть, ей было стыдно, страшно или еще что? Сергей Семенович так любил ее чистоту, так настаивал, что она ангел, что признаться в беременности было тяжким испытанием, – предположила Таисия.

– Нет! Между нами была любовь, а значит, и доверие. Она должна была сказать, – не соглашался Сергей Семенович.

– А если бы вы ее не простили? Любящей женщине тяжело пережить такое, – сказал Алексей. – А Лиза вам что-то рассказывала о себе? Что вы о ней знали? Может, у нее были какие-то странности, что-то необычное?

– Господи, – снова приложил руку ко лбу Сергей Семенович, – столько лет прошло, а ее образ так и стоит перед глазами. Она была очень набожная… Когда я познакомил ее со своим другом-священником, она стала его прихожанкой.

– Вы имеете в виду отца Георгия? – уточнила Таисия.

– Именно! Я дружу с ним смолоду. Он всегда говорил, что мне безумно повезло с Лизой, что она очень правильная. Что по силе нравственности даже матушкой могла бы быть. И это несмотря на то, что безумно красива и соблазнов у нее было хоть отбавляй. А из странного… – задумался Сергей Семенович. – Я не помню. Хотя что-то было, что меня напрягло, но я не помню.

– Может, постараешься? Вспомнишь? – спросила Тая.

– И у нас есть человек, который поможет, – добавил Алексей.

– Ты об Алевтине Игоревне? – сразу же догадалась Тая. – Ты ей веришь? Один раз мы уже пробовали.

– Я наводил справки. Она – хороший специалист, ей можно верить. Алевтина Игоревна и сама была удручена, что у нее не получилось.

– Я согласен на все. Только вы мне объясните, что происходит? К чему все эти вопросы по прошествии стольких лет? – спросил Сергей Семенович.

– Мы подозреваем, что Елизавета умерла не из-за болезни, а кто-то ей помог отправиться на тот свет, – ответила Тая. – И этот кто-то очень не хочет, чтобы мы это узнали.

– Лизу убили? – ахнул Сергей Семенович. – Да кем же это надо быть? Более безобидного существа я не встречал за всю жизнь.

– Причины бывают разные. Ревность, месть, – ответила Тая и сама испугалась своих слов, потому что на ум приходил один человек – Аглая.

Тая переглянулась с Алексеем, и стало понятно, что он подумал о том же самом.

Илюшин понял их без слов и энергично замотал головой:

– Она не могла, нет… Она сама вызвалась ухаживать за Лизой… Нет…

– Эта женщина с очень сильным характером, и мы все об этом знаем, – сказала Таисия. – Она осталась одинокой на всю жизнь, как и ты, а это говорит, что любовь к тебе у нее была такая же сильная, как у тебя к Лизе. И потом, она находилась в состоянии стресса. Она потеряла любимого человека, ребенка, и всему причиной – Лиза, за которой она вызвалась ухаживать. Какая жертвенность! Ничего не скажешь! Она усыпила твою бдительность, чтобы просто быть рядом. А уж потом, когда Лиза оказалась у нее в полной власти…

– Я не верю! Аглая не могла! – закричал Сергей Семенович. – Этого не может быть! Зачем?! За-чем?! Лиза же и так умирала! Зачем марать руки?

– Да ты не понимаешь! Может, Аглая хотела, чтобы она помучилась! Может быть, она сама хотела приложить руку?

– Ты сейчас говоришь о матери! – напомнил Таисии Сергей Семенович.

– Я говорю о человеке, который мне не безразличен, не более того. Моя мать умерла, когда я была подростком, и воспитывал меня отец, который сейчас умирает от тяжелого онкологического заболевания. И спасибо Алексею, он заплатил за лечение огромные деньги, которых у меня нет, – на одном дыхании выпалила Таисия.

У Сергея Семеновича не дрогнула ни одна мышца на лице.

– Вы хотите на Аглаю натравить полицию?

– Родной мой человек, – обняла его Тая, – я не хочу никому зла! И не хочу никого натравливать! Но неужели ты не хочешь узнать правду о смерти Лизы? Ты же любил ее и нарисовал ее предсмертный портрет! Если человек был, с твоих слов, чист душой, за что его убили? Почему перед смертью этой девушке было уготовано такое? Родить в морге и умереть? Это за что?! И до сих пор ее душа требует возмездия. К кому переходит ее портрет, тот человек умирает насильственной смертью. И вот он снова всплыл и исчез.

– Ты про портрет? – спросил Сергей Семенович.

– Про него, – подтвердила Тая.

– Просматривал я как-то свою почту, а она есть даже у такого дундука и динозавра, как я, – начал повествование реставратор. – И тут приходит мне письмо от некоего Эрика Эрастовича, что он нуждается в моих услугах. Мол, ему порекомендовали обратиться именно ко мне. В письмо были вложены и фотографии картин. И тут я увидел портрет Лизы, который сам нарисовал и который искал много лет. Тогда я потерял покой и сон, словно все вернулось. Естественно, я согласился. Я договорился с ним встретиться, чтобы узнать, откуда у него мой портрет?

– Встретились? – уточнил Алексей.

– Да. Эрик Эрастович задавал вопросы о Лизе, кто она, умерла ли, жива ли. Я понял, что его только это и интересует, а не реставрация его дорогих полотен.

– Вы ответили на его вопросы? – спросила Таисия.

– Отчасти. И в свою очередь поинтересовался, как портрет Лизы оказался у него? Он даже не понял, что этот портрет в свое время нарисовал я.

– И что Эрик Эрастович ответил вам? – спросил Алексей.

– Да ничего он толком не ответил мне. Кто-то вывез портрет из России, потом этот человек умер, а его наследники продали картину Эрику Эрастовичу. Но одно я точно знаю – он влюбился в Лизу! В мою Лизу! – усмехнулся Сергей Семенович.

– А вам не показалось странным, что он вышел на вас? На человека, который напрямую связан с портретом Лизы, – спросил Алексей. – Мне кажется, что он объявился не случайно.

– Да я спрашивал. Но Эрик Эрастович ничего вразумительного не ответил. Когда он выложил картины в Интернете, в том числе и портрет Лизы, на него вышел некий человек из России, обещал открыть ему тайну портрета, но одним из условий было то, что реставрировать картины должен только я.

– Мы опять пришли к тому, откуда начали, – пригладил волосы Алексей.

– Эрика Эрастовича убили, – пояснила Тая.

– Бог ты мой… – покачнулся Сергей Семенович.

– Картина похищена, – добавила Тая, – его и убили из-за нее.

– Кому же это надо? – Сергей Семенович выглядел очень недоуменно.

– Я думаю, мы должны поговорить со всеми, кто ее знал. А это Аглая и, как выяснилось, отец Георгий, – сказал Алексей.

– Я тоже так думаю, – кивнула Тая, – но начать надо с Аглаи. Я не верю, что они с Лизой по-женски ни о чем не пошептались. Может, Лиза ей что и рассказала? Да и не могла Аглая не заметить, что девушка, за которой она ухаживала, беременная. Аглая это точно знала, а следовательно, могла знать, и от кого?

– Ребята, можно я первый с ней поговорю, а уж потом вы? – попросил Сергей Семенович.

– Только не тяните с разговором, – сказал Алексей.

– Да она ко мне каждый день рвется! Конечно, я сразу и поговорю, – пообещал Сергей Семенович.

– А вечером мы под видом посетителя приведем к вам гипнолога. Ее зовут Алевтина Игоревна. Она поможет вам восстановить в памяти то, чего вы не можете вспомнить, – сказал Алексей.

– Когда дело касается Лизы, я готов на все, – вздохнул Сергей Семенович.

Глава 14

Вечером больница погрузилась в полусонное состояние. Если с утра еще была, как сказала бы молодежь, какая-то движуха – бегали врачи и медсестры, пациенты сновали туда-сюда по коридорам, навещающие в накинутых на плечи халатах летали по отделениям, словно Бэтманы, с авоськами и пакетами с гостинцами, то к вечеру все затихло. Врачи ушли по домам, оставив одного дежурного на экстраординарные случаи, медсестры пили чай, пациенты разбрелись по палатам. Только кучка больных сгруппировалась в холле перед небольшим телевизором и смотрела тысяча какую-то серию мыльной оперы. Одна женщина, не на шутку взволнованная, обращалась к телевизору, сокрушенно качая головой:

– Чего же ты, дура, ему веришь? Он с другой живет, и ребенок у него на стороне растет!

Другие женщины, не меньше озабоченные судьбой главной героини, шикнули на нее:

– Да тихо ты! Ничего не слышно!

В это время Тая, Алексей и Алевтина Игоревна, никем не замеченные, подходили к палате Илюшина.

Сергей Семенович их ждал. Выглядел он намного лучше, чем утром.

– Проходите, друзья! Очень рад! Сергей Семенович, – представился он.

– Алевтина Игоревна, – протянула ему руку гипнолог. – Я видела в конце коридора пару удобных диванов. Пойдемте туда.

Второй сеанс гипноза, в отличие от первого, прошел на ура. Сергей Семенович очень быстро погрузился в глубокий сон и охотно отвечал на вопросы Алевтины Игоревны.

Он вспомнил, как однажды Лиза ворвалась к нему в мастерскую вся в грязи, в крови, в синяках и ссадинах. Пребывая в шоковом состоянии, она призналась, что на нее напали и изнасиловали. Это было все, что помнил Сергей Семенович, дальше темнота.

Выйдя из гипноза, он долго не мог успокоиться.

– Господи, как же я мог такое забыть? Почему я не помог своей девушке? Что я потом делал, после того как узнал, что с ней случилось?

Слово взяла Алевтина Игоревна:

– Я как профессор психиатрии хочу вам сказать, что есть такое заболевание мозга, при котором страшные, неприятные моменты в жизни просто выпадают из памяти больного. Мозг блокирует их. Вот и вы, Сергей Семенович, не впускаете в свою жизнь то, что вам не нравится. Ваш мозг полностью заблокировал эту страшную информацию о том, что сделали с вашей девушкой, – пояснила она.

– Слабак! Какой же я слабак, – чуть не заплакал Сергей Семенович.

– Вы не поняли! Вы тут ни при чем! Это особенность работы вашего мозга! Это своего рода болезнь, – ответила Алевтина Игоревна.

– Хорошая болезнь. Помню только хорошее, а если с вами, с моими дорогими и любимыми людьми, что-то случается и вы просите и ждете от меня помощи, я ничего не помню! – всплеснул руками Сергей Семенович. – Удобная позиция! – сокрушался он, несколько юродствуя.

– Алевтина Игоревна права, – сказала Таисия. – Ты говорил, что после смерти Лизы попал в больницу и тоже ничего не помнил.

– Тогда я очень надеюсь, что я пошел к обидчику Лизы, разорвал его на куски, а потом зажарил и съел! И теперь этого не помню! – сказал Сергей Семенович.

– Ну, это вряд ли, – ответила Алевтина Игоревна. – Люди, подверженные такому заболеванию, совсем не агрессивны, они блокируют воспоминания и уходят в себя, словно в раковину.

– Несчастный трус! – продолжал ругать себя реставратор. – Почему Лиза осталась со мной, почему не напомнила, что с ней сделали?

– Наверное, потому, что она любила тебя, – ответила Таисия. – Такого, каким ты был.

– Поэтому я и не замечал ее беременности, – понял Сергей Семенович. – Потому что это относилось к эпизоду, который я вычеркнул из памяти.

– Скорее всего, – согласилась Тая. – Ох, надо поговорить с Аглаей, – добавила она.

– Я поговорю, теперь обязательно поговорю, – сокрушенно качая головой, сказал Сергей Семенович.

– Спасибо вам, Алевтина Игоревна, вы нам очень помогли, – поблагодарил гипнолога Алексей, когда они ушли из больницы.

– Всегда готова помочь, – вздохнула та. – Я все переживаю по тому случаю на кладбище, что не смогла помочь. У меня крайне редки такие осечки. Фактически, и не было никогда.

– Вы не расстраивайтесь, зато сейчас вы нас здорово выручили, – ответил Алексей.

– Надеюсь, что помогла, – вздохнула Алевтина Игоревна.

– Мы подбросим вас до дома, – предложил Алексей.

После того как они отвезли Алевтину Игоревну, Алексей и Таисия поехали в галерею, чтобы поговорить с Аглаей, да и Алексею нужно было работать.

– Леша, я так испугалась, что ты мог оказаться моим братом, – покосилась на него Таисия.

– Не поверишь, но я тоже. Я совсем оказался не готов к такому повороту событий. Просто шок. Хотя как подумаю – мало того, что родился в морге, так меня еще и зачали при изнасиловании… Везет так везет, – грустно усмехнулся Алексей.

– Зато у тебя была самая лучшая мама на свете. Она была ангелом, так все говорят, кто ее знал. Будем надеяться, что ее энергетика пересилит энергетику отца-мерзавца, – сказала Таисия.

– Я тоже надеюсь, – кивнул Алексей, – по крайней мере, я в себе никаких патологических наклонностей не замечал.

– Ты мне будешь дорог любой, – проникновенно сказала Таисия.

Алексей промолчал.

Таисия решила поговорить с Аглаей с глазу на глаз, как женщина с женщиной. Она решила, что так будет лучше. Тая признается Аглае, что знает, кто ее биологические родители, обязательно скажет, что не держит на них зла, спросит, как Аглае вообще пришла мысль ухаживать за соперницей и что ей известно о Лизе.

Тая направилась прямиком в кабинет Аглаи, по дороге встретив уборщицу Катю.

– Госпожа Береговая весь день не выходит, – пожаловалась ей Катя.

С нехорошими предчувствиями Тая подошла к двери и громко постучала, затем еще и еще. Тишина.

– Аглая, откройте! Это я – Таисия! Нам надо поговорить! Открывайте дверь! Я все равно не уйду!

Но никакой реакции не последовало.

– Аглая, я выломаю дверь! – привела Таисия последний аргумент, но и он не сработал.

Тогда она в панике побежала в мастерскую, где сейчас работал Алексей. Тот, выслушав путанный рассказ Таисии, прихватил с собой кое-какой инструмент и кинулся к кабинету Аглаи Алексеевны.

С замком он возился долго – явно был не специалистом в этой области, наконец дверь была открыта, и они с Таей ворвались внутрь. В самом кабинете Аглаи не было.

– Мне страшно, – вдруг остановилась Тая.

– Стой здесь, я посмотрю, – сказал Алексей и направился в санузел, примыкающий к кабинету.

Вышел он оттуда достаточно быстро.

– Тебе туда ходить не следует, вызывай «скорую», полицию, а я позвоню Борису.

– Что там? – прошептала Тая.

– Она повесилась. Ничем уже не помочь, – ответил Алексей, весьма расстроенный.

Глава 15

Казалось, что Борис Владимирович знал всех оперов в Москве и Московской области. И в любой команде чувствовал себя как рыба в воде. Вот и сейчас он уже успел переговорить со всеми, с кем надо, и теперь сидел напротив Алексея и Таи.

– Ну, дела, – почесал майор затылок. – Здесь, по ходу, самоубийство чистой воды. Нет ни одной улики, указывающей на то, что ей помогли это сделать. И записка предсмертная: «Простите, люди. Прости, боже». Странная записка. Обычно люди объясняют, почему они не хотят жить. Ну да ладно! Последним, с кем она говорила по телефону…

– Был я, – прервал его вошедший в комнату Илюшин с большой одышкой.

– Отец? Кто тебя выпустил из больницы? – спросила Тая.

– Никто. Я сам ушел. Как я мог там оставаться, раз Аглая такое сделала с собой?

– Плохо, что придется допрашивать не совсем здорового человека, но поговорить нам с вами надо. Вы – последний человек, с которым Аглая говорила по телефону. Что вы ей сказали? – спросил Борис Владимирович.

– Так это я во всем виноват? – схватился за голову Сергей Семенович.

– Вас никто ни в чем не обвиняет! Вы просто скажите, о чем вы говорили? В каком она была состоянии? – спросил майор.

– Я рассказал ей, что теперь Тая знает, что она ее биологическая мать. Аглая спросила, как Тая на это отреагировала? Я ответил, что нормально, вполне адекватно. Все взрослые люди. Еще я спросил у нее, почему она не сказала мне, что Лиза была беременна? Она запнулась, но потом ответила, что не хотела, чтобы мне стало еще больней, что она не знала, что ребенок выжил, думала, что погиб вместе с матерью. Не знаю, правду сказала или нет. Потом Аглая запаниковала, сказала, что ей некогда, что надо с кем-то переговорить, ну и все. А потом уже мне позвонили и сказали, что Аглая повесилась… Ну, я бегом сюда. Я не могу сказать, что Аглая была спокойной, но ничего такого не было, чтобы заподозрить, что она может сотворить с собой такой ужас. Если бы я только мог представить такое! Зачем она? Так вот…

– Аглая расписалась в том, что она что-то знала про смерть Лизы и, возможно, была причастна, – сделал вывод Борис Владимирович, – хотите вы в это верить или не хотите.

– Друг! Какое несчастье! – ворвался в комнату высокий старик с бородой, в одежде священнослужителя.

– Отец Георгий! – вскочил Сергей Семенович.

– Я, конечно, буду молиться за душу ее грешную, но грех-то какой! Я мимо проходил, увидел «скорую», людей… Спросил, а тут такое… Самоубийство! Повесилась. Я ушам своим не поверил. Как же так? Что случилось? – Отец Георгий находился в шоковом состоянии.

– Вы присядьте, – предложил ему Борис Владимирович. – Успокойтесь.

– Да как успокоиться? Такие дела! Сергей, ты же тяжело болен! Что ты тут делаешь? У тебя же сердце! – Отец Георгий закрыл лицо руками. – Милая, дорогая Аглая! Как она могла?! Такое богохульство! Как же мне ее отпевать?! Что же она наделала?! Из-за чего?!

– Вот! Самый главный вопрос! – поднял указательный палец Борис Владимирович. – Из-за Елизаветы Виленской, умершей тридцать шесть лет назад! Многие стали интересоваться, что произошло с той девушкой. Аглая не выдержала такого напора. Значит, было, что скрывать, и это серьезно.

– Кстати, вы тоже знали Лизу? – обратилась Таисия к отцу Георгию. – Она была вашей прихожанкой.

– Лизу? Конечно, знал. Неужели все из-за нее? Ведь столько лет прошло, – несколько растерялся священник.

– А что вы про нее знали? Сейчас самое время рассказать, – выступил вперед Борис Владимирович.

– Это горе моей семьи, – опустил голову священник. – Братец у меня был без царя в голове. С детства такой. Родители недоумевали, почему я весь такой положительный, а он настоящий бандит? Словно мы были антагонистами. Меня хвалят, его ругают, я хорошо учусь, он плохо. Меня в пример ставят, его на учет в детскую комнату милиции. Первый раз Сашу посадили за кражу, вернее, условно дали, а посадили уже за разбой. Третий срок был за попытку изнасилования и удержания человека. Родители старели на глазах от такого позора. Первым не выдержало сердце мамы, а затем и отца… Я молился за Сашу все время, но если ты родился негодяем, то и будешь негодяем. Лиза тогда заглядывала ко мне. Жена моя очень хорошо ее принимала, хоть и болела в то время уже часто, она у меня сердечница была. Фактически инвалид, но я осознанно женился на ней. Два сынка у нас, и те давно живут за границей. Не приняли они то, что отец священнослужитель, а им все какой-то кайф и драйв надо было подавать. Вот тогда-то Саша и присмотрел себе Лизу. Я сначала не придавал этому значения, даже зная его криминальные наклонности. У нее тогда была любовь с Сергеем, так трогательно было за ними наблюдать. Я не думал, что Саша нагадит там, где живет. Но он потерял покой и сон из-за Лизы, пробовал ухаживать за ней по-хорошему, но она, конечно, отвергла его. И тогда он совершил свое очередное зверство. Он ее изнасиловал. Первыми об этом узнали мы, затем Лиза пошла к Сергею. А с ним случился приступ. А потом Сергей так себя повел, словно не знал, что Лизу изнасиловали, но мы ему и не говорили. Психиатр сказал, что так ему будет лучше, не надо его травмировать. Лиза так любила его, что решила не беспокоить любимого излишней информацией. А у меня тогда жена умерла, сыновья уехали.

– Извините, а ваш брат, виновник всего этого?.. – спросила Таисия.

– А он сразу же исчез, был объявлен в розыск. Но вот до сих пор о Саше ни слуху ни духу. Я молюсь о его душе, но не могу сказать, что прямо жажду видеть, хоть это и богохульство, – сказал отец Георгий. – Да на самом деле мне кажется, что его уже давно нет в живых. С его-то талантами наверняка попал в какую-нибудь историю да и погиб! – махнул он рукой. – Сейчас бы уже и мог объявиться, за давностью лет. А нет. Пропал братец. Преступление, конечно, тогда было совершено, которое привело в конечном итоге к гибели Лизы, к смерти моей жены. Но что было, то было. Можете судить меня.

– За что? – нервно дернул плечом Борис Владимирович. – За сокрытие информации? Сами знаете, что за давностью лет вас нельзя привлечь к ответственности. Чего уж теперь? Больше ничего не знаете?

– А что еще?

– Аглая не признавалась вам, что это она помогла Лизе уйти на тот свет? – спросил Алексей.

– Тайна исповеди, – намекнул Борис Владимирович. – И все эти ваши церковные штучки, позволяющие преступникам оставаться на воле.

– Тайна исповеди – это святое, – нахмурился отец Георгий, – но могу сказать, что такие факты мне не известны.

– А ведь вы заинтересованное лицо, – прищурился майор, – вы могли покрывать Аглаю, чтобы не искали вашего брата.

– Его все равно искали, между прочим, по моему заявлению! Не раздували мы это дело из-за Сергея.

– Вы знали, что в результате этого изнасилования Лиза забеременела?

– Знал, конечно. Я знал, Аглая знала. Лиза была православной девушкой и аборт для себя даже не рассматривала. Она не смогла бы убить ребенка, даже появившегося не по любви.

– Я бы воспитал его как своего, – подал голос Сергей Семенович.

– Не получилось, – ответил Алексей.

– Я все службы по ребеночку за упокой души служу, – пояснил отец Георгий.

– Не надо, это я! – ответил Алексей.

– Господи! – перекрестился отец Георгий. – Вы ребенок Лизы?

– Именно я.

– Вы выжили? Как же я счастлив. Продолжение Лизочки! Как же хорошо! Сергей, ты видишь в нем Лизу?

– Вижу. Алексей очень похож.

– А чем вы занимаетесь? – спросил отец Георгий.

– Тем же, что и Сергей Семенович, я реставратор, художник.

– Ну надо же… – задумался отец Георгий.

– Что? – переспросил Алексей.

– Лиза так любила Сергея, что, даже забеременев, передала своему плоду мысли о любимом человеке, о том, что он из себя представляет. Такое, говорят, бывает. Мистика? Нет! Промысел Божий, – пригладил отец Георгий свою бороду. – Я, пожалуй, поеду к своему руководству.

– Зачем? – спросила Тая.

– Постараюсь сделать все, чтобы Аглаю разрешили отпеть.

– Мы вас не задерживаем. Если что, всегда знаем, где вас найти, – сухо ответил Борис Владимирович.

Отец Георгий покинул комнату.

– Что скажешь? – обратился Алексей к своему другу.

– Да что тут скажешь? Похоже, пока вас всех не переубивают, мы так и не узнаем, кто убил эту Лизу. Вот уж точно, разворошили «осиное гнездо».

– Ты органы! – напомнил Алексей.

– Какие еще органы? – испугался Борис Владимирович.

– Правоохранительные! А ты о чем подумал? Я смотрю, Тамара-то тебе не хило мозги запудрила.

– Горячая женщина, – кивнул Борис Владимирович, – зовет меня в Швейцарию. А что я там буду делать?

– А зачем тебе там что-то делать?! Будешь отдыхать, – засмеялся Леша.

– Да ну тебя! – отмахнулся майор и обратился к Сергею Семеновичу: – Последним словом, которое произнесла Лиза перед смертью, было слово «фиалки». Это вам о чем-нибудь говорит?

– Фиалки? – переспросил реставратор. – Лиза любила эти цветы. Я всегда дарил ей фиалки. Почему это было последним, что она вспомнила, я не знаю.

– Она бредила, как я и думал, – почесал затылок Борис и виновато посмотрел на друга. – Мне пора, у меня свидание.

– С кем? – притворно улыбнулся Алексей.

– С царицей Тамарой. Очень темпераментная женщина, – повторил Борис Владимирович, тряся головой, словно сбрасывая наваждение.

Глава 16

Таисия тяжело шагала по твердой земле, уже расцветающей зеленью и цветами, и держалась за живот. У нее изменилась не только походка, изменился центр тяжести, она находилась на седьмом месяце беременности и ощущала себя самым важным человеком на свете. Она должна была родить дочку и желала этого больше всего на свете. Они с Алексеем впервые готовились стать родителями и были счастливы.

Тая прогуливалась по кладбищу, которое располагалось рядом с галереей и на котором когда-то они с Алексеем так «романтично» познакомились. Стояла тишина. Только ветер шумел ветвями деревьев. Идя вдоль могил по узкой тропинке, Таисия любовалась пронзительно синим небом и вдыхала воздух, наполненный ароматом цветов и душистых трав.

Навстречу ей, улыбаясь, шел отец Георгий.

Таисия обратила его внимание, что здание церкви переживает не лучшие времена и требует ремонта.

– Да я давно выбиваю на это деньги, только вот все без толку. Прихожан мало, пожертвований тоже. Поэтому не могу собрать даже на починку крыши.

– Так деньги не проблема! – успокоила его Тая. – Вы же знаете, что после смерти Аглаи мы с Сергеем Семеновичем стали владельцами галереи. Так что средства найдем.

– Спасибо, дорогая! Век молиться буду. Как ты себя чувствуешь? Как ребеночек? – спросил отец Георгий.

– У нас все хорошо. – Таисия потрогала живот.

– Тебе так идет будущее материнство, – отметил отец Георгий.

– Любому человеку идет счастье, – засмеялась Таисия.

– Кстати, вы с Алексеем собираетесь жениться? Я бы счел за честь вас повенчать.

– Вот рожу ребеночка и обязательно узаконим наши отношения, – ответила Таисия.

– Не хорошо это, дети должны рождаться в браке. Эх, современная молодежь, – пожурил ее отец Георгий и внимательно посмотрел на Таю. – А что это ты гуляешь по кладбищу-то? Не самое лучшее место для прогулок беременных.

– Ничего страшного, я не боюсь мертвых, – ответила Таисия.

– А… в том смысле, что бояться надо живых, – усмехнулся отец Георгий. – Но все равно… Тебе по театрам надо ходить, по паркам гулять, красотой любоваться.

– А здесь красиво, только прохладно что-то, – поежилась Тая.

– Так пойдем ко мне, чаем напою с медом, – предложил отец Георгий, и Таисия с радостью согласилась.

Отец Георгий жил в небольшой келье, как он представлял ее друзьям.

– Садись здесь, – указал он на стул. – Я чай приготовлю.

Вскоре перед Таей появились пряники, печенье, розетки с вареньем и медом и ароматический чай с мятой.

– Кого ожидаете с Алексеем? – спросил отец Георгий.

– Девочку, – ответила Тая.

– Как назовете?

– Елизаветой, в честь его матери. Ей не удалось пожить, так хоть внучка поживет. А если она будет похожа на отца, то значит, и на свою красивую бабушку тоже.

Чашка дрогнула в руках отца Георгия.

– Да… вот оно как в жизни бывает… Я имею в виду, по воле Божьей. Лиза была неземной красоты девушка.

– А вам можно так говорить о женщинах? – спросила Тая.

– Ну а что ж я, не человек, что ли? Я не монах! Да и жена у меня была, – засмеялся отец Георгий.

Таисия отхлебнула чай и на несколько минут погрузилась в воспоминания.

Примерно неделю назад она приехала на работу к Борису Владимировичу, чем сразу же напугала его.

– Я всегда напрягаюсь, когда вижу тебя.

– Это всего лишь рефлекс, – успокоила его Тая.

– Ну и что? Ты зашла пригласить меня на зажигательную вечеринку? Или в гости позовете с Лехой? Или ты мне пирожков принесла?

– Нам бы провести эксгумацию, – прошептала Таисия, и Борис Владимирович закашлялся.

– Я не ослышался? Или ты издеваешься?

– Я совершенно серьезна.

– Таисия, а может, у тебя какая-нибудь патология?

– Какая?

– Например, головного мозга. Нет, ты же беременна! А они все на голову тронутые! Вот-вот… Эксгумация! Чего удумала… – успокаивал себя Борис Владимирович, пока Таисия очень недвусмысленно смотрела на него. – Тая, прекрати на меня так смотреть! Не будет больше никакого трупокопания! Тебе сейчас не об этом думать надо! Ну в самом деле, Тая!

– Тая, ты чего задумалась?! – вырвал ее из воспоминаний отец Георгий.

– Да это я так, по работе… Я же продолжаю работать в галерее, несмотря на свое интересное положение. Не могла бросить Сергея Семеновича одного.

– Это похвально. Да еще после такой трагедии с Аглаей.

– А еще я поняла, что я очень невнимательный, просто преступно невнимательный человек.

– Ты о чем? – не понял отец Георгий.

– Я знала Сергея Семеновича очень много лет и только недавно поняла, что он психологически не совсем здоров, – пояснила она.

– Так это всем известно! Он странный. Сидит всю жизнь в четырех стенах, иногда случаются приступы, после которых он ничего не помнит. Но он гениально талантлив, а это прощает многое. Талантливые люди бывают несколько странны.

– Я не об этом! Я заметила, что он не запоминает лица людей, даже тех, с которыми общается. Это как-то называется в психиатрии, я не помню. Сергей Семенович узнает людей по голосу, одежде, запаху, по каким-то характерным движениям, но не по лицу. Я тут осипла недавно, голос изменился, и он меня с трудом узнал. Наверное, поэтому он с такой маниакальной упорностью рисовал портрет умирающей любимой.

– Да? – удивился отец Георгий. – Я не замечал. А что, это важно?

– Да нет. Просто вы как-то обмолвились, что, когда ваша жена умерла, ваши сыновья в тот же день уехали.

– Ну да. Не выдержали смерти матери.

– Не остались даже на ее похороны? Интересные сыновья.

– К чему ты все это говоришь? – не понял отец Георгий.

– Извините, вам это больно вспоминать, – вздохнула Таисия. – Потеря семьи.

– Это всегда больно, сколько бы времени ни прошло, – согласился отец Георгий.

– И ваш брат пропал в тот же день, – монотонно продолжила Тая. – Как-то странно все это. Все умерли или исчезли в один день.

– Для меня это стало настоящей трагедией, – сокрушенно покачал головой отец Георгий.

– Когда Лиза умирала, она упомянула фиалки. Говорят, она их очень любила, – внезапно перевела разговор на другую тему Таисия.

– Это даже я знал! – улыбнулся отец Георгий. – Лиза иногда даже прикалывала к платью маленький букетик из фиалок. Это выглядело так трогательно и красиво.

– А я иногда засижусь в галерее за делами, так что спина даже затечет. Думаю, надо пройтись, воздухом подышать. И иду на кладбище. Да, не самое веселое место, но я не зацикливаюсь на покойниках, любуюсь деревьями, кустами…

– Да, кладбище несколько заросшее, – прокашлялся отец Георгий. – Так ведь старое.

– Старое… со своей аурой, со своей болью. А тут как-то задумалась и случайно забрела совсем далеко. И наткнулась на могилу, которая вся была засажена фиалками. Я остановилась как вкопанная. Никогда такого не видела. Мне стало так интересно. Цветы свежие, явно с любовью посажены. Не знаете, кто там похоронен и кто ухаживает за могилкой? – спросила Таисия.

– Нет, – ответил отец Георгий.

– Вы же ухаживаете за кладбищем. Неужели не знаете, кто высаживает такую красоту? И чтобы так могилу содержать, надо часто приходить. Неужели не знаете? – повторила свой вопрос Таисия.

Отец Георгий покачал головой.

– А я знаю! – радостно ответила она. – И если разрыть могилу… Фиалки жалко, конечно, но мы старались очень аккуратно, честное слово.

Отец Георгий побагровел.

– Это что за богохульство? Что значит – разрыли могилу? Вы с ума сошли?

– Спокойно! Все было законно. И знаете, кого мы там нашли? Отца Георгия, его жену Елизавету и их сыновей. Как вам это нравится? А кого мы не нашли? Правильно! Бандита и насильника Сашку! Вот он-то и завалил свою семью, чтобы не бегать всю жизнь, а просто жить. Только для этого ему пришлось позаимствовать жизнь брата. И кстати, ряса очень хороший камуфляж. Остается приклеить бороду, и все. И рядом нет никого, кто бы тебя близко знал, к тому же вы с братом были похожи! Друг Сергей так и остался другом, потому что он видел рясу, крест, бороду и ощущал запах ладана, поэтому воспринимал вас как отца Георгия. Неплохо вы всех обманывали, да еще так долго! – сказала Таисия, отпила чай и аккуратно поставила чашку на блюдце, показывая тем самым, что она совершенно спокойна и уверена в том, что говорит.

– И дожил бы спокойно, если бы не ты со своим муженьком, горе-ищейки, – мрачно произнес мнимый отец Георгий, признаваясь, что он и есть убийца-Александр. – Да еще этот придурок майор. Алкоголик.

– Сейчас он не пьет, – зачем-то уточнила Таисия, словно это было сейчас самым важным.

– Это все портрет. Лиза все-таки достала меня через года, – медленно произнес Александр. – Да, я крутил свою жизнь как хотел, уже побывал несколько раз на зоне и боялся. Да, даже такие, как я, боятся. А потом я встретил эту ведьму. Я потерял покой и сон, я просто задыхался от желания, чтобы Лиза была моей. А она еще ходила к моему братцу со своей милой улыбочкой и кротким взглядом. Теребила мне чувства, душу. Я бы сделал ее королевой, я бы весь мир бросил к ее ногам. А Лиза словно смеялась мне в лицо, она предпочла мне – настоящему мужику – какого-то шизика. И мне после ее очередного отказа просто снесло крышу. Я хотел ей показать другую сторону отношений между мужчиной и женщиной, которую она не знала. Я думал, что привяжу ее этим, идиот. Да я в тот момент вообще мало о чем думал. А потом началось! Я же всегда изгоем был! Мой братец узнал, что я сделал с Лизой, и принялся мне читать мораль. Он никогда меня так не обзывал и не проклинал! Святое семейство! Тьфу! Он пригрозил сдать меня милиции, несмотря на то, что я его брат! И тогда я пырнул его ножом, прямо в сердце. Я убил его сразу! И естественно, мне пришлось убить всю его семью. А мысль переодеться в Георгия пришла спонтанно. Я знал, что брат ни с кем особо не общался, кроме Сергея, а этот идиот тоже ничего не заподозрил. Я так охал и хаял своего сбежавшего брата, что выглядел очень убедительно. Жену брата я аккуратно убил, без повреждений, а все знали, что у нее слабое сердце, поэтому никто не удивился, что она умерла. А сынки типа уехали. Тем более что из родственников у них, кроме меня, никого не было. Я хорошо играл роль безутешного мужа и отца, которого бросили дети, но на поисках брата сильно не настаивал, они и отстали. А я получил шанс жить спокойно, чем и воспользовался. У меня оставалось только одно желание – извести Лизу окончательно. Во-первых, я хотел избавиться от последнего свидетеля, который мог меня опознать. И во-вторых, я не мог видеть ее рядом с этим гением, – скривил рот Александр.

– В останках Лизы нашли яд.

– Да, это моих рук дело! У нее было заболевание легких, но с ним она могла бы еще жить и жить, а вот если бы она дышала специальным ядом, который уничтожает легочную ткань, то умерла бы быстрее. Много быстрее. У меня один дружок отсидел десять лет на «химии» и вышел оттуда великим знатоком этого дела. Он мне и посоветовал один сногсшибательный препарат, который должен был присутствовать в небольшом количество вокруг нее и который постепенно свел бы ее в могилу. И тогда мне в голову пришел гениальный план. Лиза лежала тогда совсем слабая. Типа нервный стресс после изнасилования, а этот мой «дружок» решил нарисовать ее портрет. Вот тогда-то я и решил подмешать этот яд в краски, которыми Сергей писал портрет. А писал он его так долго… То одно не так, то другое. Сам я не имел возможности подмешивать туда яд, поэтому у меня была сообщница и помощница – Аглая. Я уговорил ее это делать, потому что она ухаживала за Лизой. К тому же она тоже пострадала от нее. Аглаю очень манила перспектива, что если Лизы не будет, то Сергей останется с ней. Я вообще не понимал, что все бабы находили в этом чокнутом художнике? Она боялась за здоровье Сергея, ведь он же тоже, рисуя, часами нюхал эти краски. Я успокоил ее тем, что добыл для Сергея противоядие. Его надо было подмешивать в чай. Она это и делала. Никто тогда не понимал, что Лиза угасает из-за яда. Это было гениально!

– Вы же знали, что она беременна, и беременна от вас! Как же можно было быть таким бесчеловечным? Вы травили своего ребенка! – возмутилась Тая.

– А зачем он мне был нужен? Тем более я понимал, что если даже он бы и родился, то воспитывал бы его этот «чудик», а от этого становилось еще больнее. Нет, Лиза должна была умереть. Я бы и Сергея убил, но Аглая поставила условие – сохранить ему жизнь, только в этом случае она согласилась травить Лизу. Аглая тоже держала язык за зубами, это было в ее интересах. Ха! Своего Сергея Семеновича она так и не заполучила за долгие тридцать шесть лет. Он был рядом, работал на нее, но не отдал ей своего сердца. И Аглая, и Сергей так и остались одинокими, несчастными людьми. Да и я тоже. Как ни странно, но после смерти Лизы меня словно подменили. Я как-то понял, что больше жить не для чего. Не для кого и… Да ладно! Да, это я выкупил труп Лизы и подкопал в общую могилу своих родственничков, чтобы все были рядышком. Я все-таки завладел ею. А потом это стало наваждением, я уже не мог уехать от ее могилы. А ведь хотел, когда все уляжется. А потом подумал, да куда я поеду? Здесь у меня осталось все, и моя Лиза тоже! Главное, что моя. Так и остался. Я молчал, Аглая молчала.

– Вы знали, что ребенок выжил? – спросила Таисия.

– Не сразу, но потом узнал. Сразу скажу, что меня это сильно не тронуло, я его не искал и не хотел его знать.

«Какой кошмар, – подумала вдруг Таисия. – Сергей Семенович хотел как лучше, так долго и тщательно писал портрет Лизы, сам того не понимая, что убивает ее отравленными красками».

– Лиза понимала, что ее травят? – вслух спросила она.

– Нет, она пребывала в полной уверенности, что умирает от болезни, которая стала прогрессировать из-за беременности, – ответил Александр.

– Как же вас земля-то носит? Убили стольких людей. Руки просто по локоть в крови. Надели рясу и спокойненько живете? Вот это выдержка! – восхитилась она.

– А у меня есть выбор?

– Может, вы и в бога поверили? – ехидно спросила Таисия.

– Судя по тому, что страшное возмездие меня настигло, может, что и поверил, – прищурился он.

– Эта ядовитая краска на портрете могла вредить другим людям, которые им владели? – спросила Таисия.

– Не знаю, я не химик, это ваши эксперты пусть оценивают. – Александр рассмеялся смехом Мефистофеля.

– Вам не жалко беременную девушку? – все еще не верила Таисия.

– Это странный вопрос, ты не находишь? – заметил Александр. – У меня же руки по локоть в крови. Я родного брата убил и племянников. Кого мне может быть жалко? А Лизу я и сейчас люблю, фиалки на ее могиле прямое тому доказательство. Видишь, как весело получилось! Она перед смертью подсказала слово, которое через столько лет помогло найти ее убийцу! Она же этого знать не могла! Мистика! Вот в мистику я точно верю, – пригладил бороду Александр и вдруг резким движением сдернул ее с лица. – Что? Испугалась? Ха-ха-ха! Всегда своя была! А недавно сбрил. Уж больно запоминающийся я с ней, а мне надо было достать парочку человек, которые стали совать свой нос куда не следует.

– Я знаю, о ком вы говорите, это отец Алексея и этот бедный Эрик Эрастович.

– Отец Алексея сам пришел ко мне и стал что-то вынюхивать и выспрашивать. Он докопался до истории, что мой брат изнасиловал Лизу. Стал обвинять меня, что я его покрывал! И как меня ноги носят?! Идиот. Сам напросился. А потом в Интернете я случайно увидел портрет Лизы и чуть с ума не сошел. Я же многие годы его искал!

– Еще бы! Главная улика в вашем с Аглаей преступлении.

– Вот-вот. Именно из-за этой идиотки все и получилось. Когда Лиза умерла, она со страху запихнула куда-то ее портрет. А потом по ошибке отправила на какой-то вернисаж. Там его сразу же кто-то купил. И когда мы спохватились, концов уже было не найти. И вот он всплыл в Интернете! Оказывается, картина уже давно за границей. Владелец интересовался историей этой картины, судьбой изображенной на ней женщины. Я быстренько ему написал, что в курсе кое-чего, что он не должен никому ничего говорить, а приехать лично и именно к Сергею Семеновичу Илюшину. Мне же не надо было, чтобы он шатался непонятно где, надо было, чтобы он пришел прямо ко мне в руки. А тут уж я знал, что делать. Аглая была предупреждена, что портрет едет на родину. Я смог исправить ее давнишний «косячок». Но тут случилось непоправимое, вернее, непредвиденное. Картину случайно увидел Сергей и так разнервничался, что получил в конечном итоге сердечный приступ, да еще такой тяжелый. Тут запаниковала Аглая, она начала обвинять меня, что я убил ее любимого. А она еще деньги за реставрацию взяла да и спустила их! Дура! Столько проблем! Я ей сказал, что от наездов Эрика Эрастовича я ее избавлю, я уже знал, что тоже отправлю его на тот свет. Еще одна жертва любви к неземной красоте Лизы! Но Аглая не успокаивалась. Только и твердила, что так нельзя было делать, что мы навек прокляты, что скоро стоять нам перед высшим судом и не будет нам прощения. И самое главное, она все время паниковала, что скоро наше преступление станет всем известно, что она это чувствует, что ей был «вещий сон». Несла всякую чушь! Впала в старческий маразм. Замучила меня. А когда Сергей стал расспрашивать ее о том, почему он не знал, что Лиза беременная, то да се, она, видимо, и сорвалась. К ее смерти я не причастен! – Александр поднял руки. – Хотя для меня такой исход и к лучшему. А то эта психопатка сболтнула бы чего лишнего. Я же не знал, что дамоклов меч уже занесен и над моей бедной головой, – обнажил он желтые зубы в улыбке.

– Жуткая история, – произнесла Лиза.

– Ага! Она началась с гибели беременной женщины, этим же и закончится, – произнес Александр. В его голосе появилась угроза. – И не смотри на меня своими круглыми, удивленными глазами. Я, конечно, понимаю, что если была эксгумация и все доказано, то за мной придут. Так что мне мешает задушить тебя и удариться в бега? А без бороды и в обычной одежде меня не узнает никто. Есть шанс исчезнуть, и пусть он небольшой, я им воспользуюсь. – Александр стал приближаться к Таисии, плотоядно глядя на ее хрупкую шею. – Да и пусть еще докажут все, что я тебе тут рассказал.

– Стой, где стоишь! – раздался за его спиной грозный голос Бориса Владимировича. – Нам не надо ничего доказывать, аппаратура у нас хорошая, вся беседа записана. Взять его! – скомандовал он своим ребятам.

– Все предусмотрели, твари… И я хватку потерял. Старею, – усмехнулся Александр, пока ему застегивали наручники на запястьях.

В дверь заглянул Алексей.

– Ты в порядке? Как же я был против этой авантюры!

– Все хорошо, – улыбнулась Таисия. – Зато мы поставили точку в этом мучительном деле.

Александра повели на выход. Проходя мимо Алексея, он на несколько секунд остановился и пристально посмотрел ему в лицо.

– Как же ты похож на нее… сынок.

– Иди давай, папаша, – грубо пихнул его в спину Борис Владимирович. – Тебе теперь пожизненное светит, будешь там доживать свой гнилой век.

– Да я и так непонятно как жил. В этой рясе, – ответил Александр, сплюнул и пошел дальше, ни разу не обернувшись.

– Ну как? – Таисия хитро посмотрела на Бориса Владимировича.

– Твоя взяла! – И он хлопнул ее по ладони.

Дело в том, что Таисия шла ва-банк. Никакую могилу, засаженную фиалками, никто не раскапывал. Майор Чирков был категорически против, ему последней эксгумации вполне хватило. И Тая в разговоре с Александром высказала свое предположение, что именно в этой могиле захоронена Лиза, раз уж она упомянула фиалки. А потом Таю понесло, и она заявила Александру, что и семью священника нашли в той же могиле. Это была ее импровизация, кто же знал, что все окажется правдой.

– Ну у тебя и интуиция! Сто пудов – только у беременных такая может быть! – отметил майор полиции.

– Теперь вам придется разрыть могилу и достать все эти несчастные трупы как вещественные доказательства, – величественно посмотрела на него Тая.

– Как ты могла такое предположить? Послушай, Леша, что у твоей женщины в голове? Она же у тебя такая умница! Это же не головка, а дом советов! – восторгался Борис.

– Так и есть, за это и люблю, – обнял Таисию Алексей. – Всегда искал умную женщину.

– Только за это? – надула губки Таисия.

– Нет, еще за красоту! – поцеловал ее Алексей.

– Смотреть на вас любо-дорого, – усмехнулся Борис Владимирович.

– А как твоя царица Тамара? – спросил Алексей.

– А то ты не знаешь? Давно в Швейцарию улетела, – ответил он.

– И что? Все? – ахнула Тая. – Тебя не взяла?

– Да ты что? Тамара такие сцены устраивала! Она за нашего Борю дралась как настоящая львица! – ответил Алексей.

– Да прекрати, – смутился майор.

– А что? Я правду говорю! Она же звала! Она ему жениться на себе предлагала!

– Ты еще скажи – все богатства мира к моим ногам бросила! – усмехнулся Борис Владимирович.

– Так и было! Ты бы у нас миллионером в одночасье стал! – продолжал подтрунивать над ним Алексей.

– Мне и майором живется нормально, – ответил Чирков.

– А какой скандал она устроила у тебя на работе перед отъездом? Плакала! Умоляла! Клялась в вечной любви! Ох, Борис, ты у нас гигант в любви! Тая, она же ему «Мерседес» представительского класса подарила! Так он не взял – гордый!

– Леха, прекрати!

– Молодец! Русские не продаются! – уже в голос смеялся Алексей.

– А почему? У вас такая страсть была? – чисто по-женски сожалела Таисия.

– Да сглазила меня эта ведьма, гипнолог Алевтина, – нахмурился Борис Владимирович.

– В смысле? – не поняла Таисия.

– Судьбу свою встретил, судьбу свою встретил, – передразнил он Алевтину Игоревну. – Визитку мне дала этой мегеры – заведующей отделением.

– И что?! – расширились глаза у Таи.

– Позвонил я зачем-то, встретились, и то не с первого раза. Эта Алла Геннадьевна с гонором таким… Ну а потом…

– Что? – спросила Таисия, раздираемая любопытством.

– Что-что… Женюсь я! – ответил Борис Владимирович и улыбнулся, увидев вытянутые в изумлении лица друзей. – Правда это, ребята, и счастлив я очень! Вот на свадьбу вас приглашаю!

– С ума сойти! – выдохнула Тая.

– Поздравляю! – хлопнул его по плечу Алексей. – Наконец-таки остепенился наш одинокий волк.

– Нашел свою волчицу, – туманно ответил Борис Владимирович.

– Надо будет спросить у Александра, куда он дел портрет Лизы, – задумался Леша. – Я бы взял его себе.

– А как же то, что он приносит несчастья? – спросила Таисия.

– Она моя мать, я думаю, с поимкой ее насильника и убийц проклятие перестало действовать. А потом, я не суеверный, – ответил Алексей.

– Идем со мной, – потянула его за руку Тая.

– Куда?

– Просто идем, – ответила она и потащила Алексея в церковь.

– Ты хочешь взять у меня клятву в верности перед алтарем? – спросил он, смеясь.

– В твоей верности я уверена, иначе не стала бы любить тебя, – ответила она, входя в помещение церкви и медленно продвигаясь вдоль иконостаса.

Перед одной из икон она застыла.

– Вот…

– Что? – даже тише стал говорить Алексей.

– В отличие от Сергея Семеновича, у меня, наоборот, очень хорошая память на лица, а также на предметы искусства и их расположение. Работа у меня такая. Так вот, эта икона появилась недавно, и это наводит на определенные мысли.

– Ты хочешь сказать…

– Сейчас бы меня и Борис поддержал, помнишь про мой ум и интуицию? Поэтому… – Она шагнула к иконе и сняла ее, правда, получилось это не с первого раза.

Тая повернула икону тыльной стороной, и они увидели портрет полулежащей на высоких подушках молодой, очень красивой девушки. В ее взгляде читалась целая гамма чувств. Там было и страдание, и понимание, и чуткость, и нежность, и отчаяние, и любовь. Конечно, любовь. Ее лицо светилось каким-то внутренним светом. И можно было часами стоять и смотреть на этот портрет.

– Да… в этой работе особый магнетизм, – наконец-таки произнес Алексей.

– Особенно если знать всю историю. Нельзя топтать чужую любовь… – покачала головой Тая. – Но я бы на твоем месте все же отнесла картину на экспертизу.

– Чтобы погиб еще какой-нибудь эксперт? Не дай бог… Нет уж…

– Сейчас этот портрет – улика! – не согласилась Тая, и Алексей был вынужден согласиться.

– А когда ты попросишь у меня четыре желания? – спросила Таисия, когда они вышли из церкви. – Все жду и жду…

– Любимая моя, ты уже все сделала, – засмеялся Алексей.

– Что? Что я сделала? И когда? – не поняла Таисия, прижимаясь к его плечу.

– Первое: когда ты нуждалась, вернее, когда были нужны деньги твоему отцу, ты обратилась ко мне, значит, ты мне доверяла! Второе: ты сказала, что я дорог тебе любой, значит, ты любишь меня. Третье: ты сделаешь меня счастливым отцом, – обнял ее Алексей.

– А четвертое желание? – не сдавалась Таисия.

– Надеюсь, ты тоже его исполнишь. Ты станешь моей законной женой? Я делаю тебе предложение, Тая. Мы проживем с тобой всю жизнь очень счастливо. Обещаю, я все сделаю для этого. Для тебя, для дочери, для всех людей, которых ты считаешь своими родственниками и друзьями. И хоть я так неудачно родился и…

– Я согласна! Не вспоминай больше, как ты родился… Мы вместе напишем историю нашей семьи. Она будет построена на любви, я в этом не сомневаюсь. – И Таисия одарила его жарким поцелуем.

Content

Татьяна Луганцева
Гремучая смесь с колокольчиком

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16