Том Боуэр

Ричард Брэнсон. Фальшивое величие

Tom Bower Branson: Behind the Mask

© Tom Bower 2014. This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and the Van Lear Agency.

Иллюстрации на обложке В. Коробейникова

© Калинин А.А., перевод на русский язык, 2014

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается Софи

Предисловие

Британцы обожают авантюристов. Эти ходящие по лезвию ножа персонажи развлекают публику – они нарушают правила, избегают ответственности за свои махинации, создают темы для пересудов. Такие незаурядные личности, будь они богаты или бедны, пленяют и волнуют людей. В Британии немногие пользуются большей популярностью, чем Ричард Брэнсон. Известный как самый успешный в стране «джентльмен удачи», магнат собирал в Twitter’е больше подписчиков, чем президент Обама, и почти столько же, сколько Дэвид Бэкхэм. За последние 45 лет подвиги Брэнсона завоевали ему всеобщее обожание: его стали считать английским мятежником, по праву заслужившим богатство. Брэнсон – человек, который сам себя сделал и может сам над собой посмеяться. Его яркость расположила к нему честолюбивых богачей, которые расхватывают его книги и толпами сходятся на его лекции, чтобы заполучить секреты успешной охоты за богатством. Честолюбивые молодые люди превратили Брэнсона в кумира и славят его как героя.

По мнению других, Ричард Брэнсон – прохвост, вечно блефующий азартный игрок. Люди, не достигшие вершин, относятся к Брэнсону с презрением, как к шоумену, пустому и плоскому позеру, который манипулирует имиджем группы Virgin с помощью коварных СМИ. Для таких людей тайна, окружающая предприятия и богатство Брэнсона, за последнее десятилетие померкла. Однако критическим замечаниям недоброжелателей недостает конкретики. Противоречия Брэнсона бросаются в глаза, но скрыты дымовой завесой, мешающей четко их увидеть.

Бизнесмен часто рассказывает историю о том, как бросивший школу малый стал миллиардером, но эту историю другие излагают точнее. Нарисованный Брэнсоном автопортрет, на котором он предстает рисковым и бросающим вызов условностям магнатом, поднял великую волну бесплатной рекламы и принес ему мировую славу.

Созданию империи Virgin способствовали вдохновение, настойчивость и проницательность. А также, по собственному признанию Брэнсона, нарушение правил. Недавно Брэнсон написал: «Если я хочу совершить что-то достойное или просто повеселиться, я не позволю глупым правилам остановить меня». Безо всякого стыда, открыто и охотно Брэнсон рассказывает, как мошенничал на экзаменах в школе, уходил от уплаты налогов и лгал полиции. Гораздо реже он делится с публикой своим отношением к преумножению собственного богатства.

«Что касается меня, – без лишнего стеснения пишет Брэнсон, – я сделал бы что угодно и сколь угодно странное, если это вызовет интерес СМИ и усилит мой образ идущего на риск человека, который бросает вызов государству». Секс, – продолжает Брэнсон, – один из способов «продвижения имиджа Virgin». За многие годы Брэнсон ни разу не пожаловался на то, что его изображали распутником. Он даже публично строил предположения, что его сын потерял невинность с известной певицей. В своем исступленном стремлении к публичности и рекламе Брэнсон снова и снова повторяет истории, которые не поддаются проверке, в том числе утверждение, что высокопоставленный французский политик просил взятку в миллион фунтов стерлингов в обмен на разрешение открывать магазин Virgin Megastore на Елисейских Полях по воскресеньям. Яркие воспоминания Брэнсона редко оспариваются. За десятилетия хвалебные голоса усилились, а сомнения ослабли. Тайна заключается в том, по-прежнему ли бизнес Брэнсона стоит миллиарды фунтов стерлингов. Идут споры: заслуживает ли он звания самого успешного бизнесмена Великобритании.

Примерно в 2011 году Брэнсон, которому на тот момент исполнился 61 год, достиг перепутья. Находясь в высшей точке после «семилетнего путешествия», Брэнсон отрекся от грубого капитализма. Бизнесмен обратился к экологической политике с оттенком популистского социализма. По словам Брэнсона, Virgin была основана для того, чтобы «постепенно превратиться в силу, работающую на благо людей и планеты». Некоторые стали поговаривать о том, что Брэнсон пережил гормональный сдвиг, тогда как другие предполагали, что он хватается за очередную возможность, но люди, знающие ситуацию изнутри, признавали, что Virgin нуждалась в ребрендинге.

«Суть моего послания, – писал Брэнсон, – проста: бизнес в обычном понимании этого слова не работает. В сущности, именно он толкает нашу планету к катастрофе. Подход к бизнесу надо изменить». Капитализм, по мнению Брэнсона, «немного сбился с пути. Сосредоточенность на краткосрочных прибылях заставила многих предпринимателей забыть о том, что они исполняют долгосрочную роль, что они должны заботиться о людях и планете». Преображение Брэнсона в защитника окружающей среды и населения планеты не было актом чистого альтруизма. Миллиардер понял, что защита окружающей среды – это возможность зарабатывать деньги. Чтобы восстановить и усилить привлекательность Virgin, Брэнсон обновил свою корпорацию, действуя как великодушный спекулянт, которого озарило сознание собственной социальной ответственности.

Экономический кризис 2008 года причинил Virgin определенный ущерб. Хотя посторонние наблюдатели считали положение империи, занимавшейся самыми разными видами деятельности, начиная с железнодорожных перевозок и здравоохранения и заканчивая финансами, блестящим, авиалинии Virgin были ввергнуты в финансовый кризис. Совокупная стоимость разрозненных инвестиций Брэнсона более не достигала миллиардов, удостоверенных списками самых богатых людей мира, которые публиковались в газете Sunday Times и журнале Forbes. В созданном магнатом секретном мире реальное положение дел скрывали. В числе проблем, с которыми столкнулся Брэнсон, была тающая привлекательность его бренда на молодежном рынке. Популярность Virgin все более ограничивалась стареющим поколением, которое скептически относилось к новым идеям. В решающий момент, когда компании надо было или расти дальше, теряя практичность, или стать меньше, умерив мечтания и порывы, – Virgin более не предлагала инноваций. Брэнсон представил свою личную дилемму как социальный и экологический кризис, с которым столкнулись все финансовые и политические лидеры. «Хотя бизнес способен оказывать огромное влияние на мир, – писал Брэнсон, – ни Virgin, ни многие другие корпорации не делают ничего, чтобы остановить опасный водоворот, в котором все мы оказались».

Магнат предложил решение, обобщив свою новую философию в книге Screw Business as Usual («К черту бизнес как всегда»), которая была опубликована в 2012 году. Брэнсон призывал тех, кто не боялся следовать выраженной в заголовке точке зрения, показать, на что они способны. Послание Брэнсона корпорациям было провокационным: «Прибыль более не является единственной движущей силой». Брэнсон утверждал, что вместо того чтобы ориентироваться исключительно на прибыль, корпорациям следует работать на благо человечества и окружающей среды… Бизнес нуждается в сердце. В прошлом бизнес занимался исключительно извлечением прибыли, что само по себе хорошо, но он не стремился к тому, чтобы проявлять гражданскую ответственность».

Критика прибыли подкреплялась осуждением вандализма в отношении окружающей среды. Брэнсон писал: «Ресурсы исчерпываются: воздух, моря, земля – все жутко загрязнено. Бедные беднеют. Многие умирают от голода – или потому, что не могут позволить себе доллар в день на лечение, которое спасет их жизнь. Это положение надо исправить, и исправить быстро». По словам Брэнсона, даже скептики «признают, что люди все портят».

Книга Брэнсона, которая лучше всего продается, – это каталог добрых деяний и славных имен группы Virgin. Эта книга воздвигла его на пьедестал. «Мы должны по-другому вести бизнес. Делай добро – и вознаграждение не заставит себя долго ждать». Часть лечения, писал Брэнсон, заключается в том, чтобы устранить из представлений о бизнесе «ложную дилемму». «Становится все более ясным, что между ведением бизнеса этичным и прозрачным образом и достижением хороших финансовых результатов нет никакого противоречия».

Призыв Брэнсона к прозрачности был написан на Некере, солнечном карибском острове, который он купил в 1978 году за 180 тысяч фунтов стерлингов. Бизнесмен намеревался использовать Некер как налоговую гавань[1]. На протяжении всей своей карьеры Брэнсон стремился избегать налогов – сначала незаконно, мошенничая с налогами на покупки, позднее легально, с помощью тщательно структурированных корпоративных пирамид, – что в конце концов привело его после 2006 года к переезду из Великобритании на Виргинские острова в качестве налогового эмигранта.

На первых страницах своей книги Брэнсон предвкушает день, когда «ни одно государство и ни одна корпорация не смогут более скрываться за завесой секретности и профессионального жаргона». И действительно, Брэнсон призывает читателей оценить прозрачность его собственного поведения. В своих отношениях с бизнесом и общественностью, как пишет Брэнсон, «если вы открыты и честны и если люди знают, что у вас нет секретов, они доверяют бренду».

Развернутую Брэнсоном кампанию по защите этической прозрачности поддерживают активные сторонники более справедливого мира. Верность Брэнсона его же проповеди можно оценить по структуре собственности на его флагманскую авиакомпанию, управление которой осуществляется через 11 компаний. Virgin Atlantic Airways (GB) принадлежит Virgin Travel Group (GB), которой, в свою очередь, владеет Virgin Atlantic (GB), а та является собственностью Bluebottle Investments (UK) Ltd (GB). Этой последней компанией владеет Virgin Holdings Ltd, которая принадлежит Classboss Ltd (GB), а та – Virgin Wings Ltd (GB). Virgin Wings Ltd (GB) владеет компания Bluebottle USA Mobile Inc (BVI), которая, наконец, принадлежит Virgin Group Holdings Ltd (BVI).

Компанией Virgin Group Holdings Ltd, зарегистрированной на Британских Виргинских островах, владеют доверительные фонды, главными бенефициарами которых являются Брэнсон и члены его семьи. Но налоговое бремя ложится не на них, из документов абсолютно ясно, что на самом деле Virgin Group Holdings Ltd контролируют не члены семьи Брэнсонов, а доверительные собственники фондов. Как это обычно и бывает в налоговых убежищах, личности всех доверительных собственников не раскрываются.

Теперь управлять бизнесом с Некера намного легче, чем тогда, когда Брэнсон приобрел этот пустынный островок. Поддерживать контакты по телефону, через электронную почту, Skype и видеоконференции, глядя при этом на голубую гладь океана, – мечта многих людей. Сложно отказать Брэнсону в предусмотрительности, позволившей претворить мечту в реальность. Но причина того, что Virgin Atlantic Airways владеет заканчивающаяся на Британских Виргинских островах цепочка из 11 компаний, отнюдь не в том, что ее собственник предпочитает наслаждаться лучами солнца. Скорее причина эта заключается в уходе от дотошных проверок и налогов. Или, говоря прямо, в стремлении достигнуть противоположности той прозрачности, которую отстаивает Брэнсон.

Брэнсон пишет, что в числе сильных сторон Virgin – способность «выступать за что-то помимо прибыли». Брэнсон убежден, что его корпорация «приносит пользу миру» и эта польза растет в результате выхода корпорации на «новый уровень ответственности».

Ведомством, отвечающим за раздачу мудрости и денег, является Virgin Unite, благотворительный фонд, учрежденный Брэнсоном в целях преображения планеты. Брэнсон писал: «Наша мечта – мир, в котором бизнес является силой, созидающей добро, помогающей людям процветать в равновесии с планетой. Наша миссия заключается в том, чтобы быть важным катализатором и инкубатором инновационных Инициатив Глобального Лидерства». Ежегодно благотворительный фонд миллиардера выделяет выбранным инициативам по меньшей мере 1,5 миллиона фунтов стерлингов наличными.

По мнению большинства, щедрость Брэнсона подтверждает его статус героя. Людей привлекают его слава и несомненные достижения. Многие не видят разницы между известностью и величием. По-видимому, в загадке Брэнсона кроется подвох. Моя задача – раскрыть в этой книге подлинное лицо, которое Брэнсон скрывает за маской.

Глава 1. Взрыв

Взрыв был оглушительный. Без предупреждения мощнейшая вспышка осветила опаленный солнцем кустарник. Более 40 инженеров, искавших защиты за сетчатым ограждением, попадали на землю как подкошенные. Вихри пыли закрыли калифорнийское солнце. Когда пыль рассеялась, тишину пустыни Мохаве нарушили вопли и резкий шипящий звук. Температура воздуха в 14:34 26 июля 2007 года была выше 100 градусов по Фаренгейту (38°C), то есть слишком опасна даже для несложных испытаний.

Ничего не понимающий и оглушенный, Эл Себриэйн, инженер-механик, пытался подняться, но снова падал на землю. Находясь в 70 футах (трех метрах) от точки взрыва, он смотрел сквозь кустарник на глубокую воронку, образовавшуюся там, где несколько секунд назад на бетонном блоке стоял шестифутовый металлический резервуар, в который под давлением была закачана закись азота. Переведя взгляд с обломков, Себриэйн заметил рваную дыру на боку стального транспортного контейнера и то, что сетка ограждения изогнута. Поблизости находился и источник назойливого шипения – из опрокинутого цилиндра выходил газ.

Себриэйн видел клочья одежды, бейсболки, банданы и мужские очки – и все это было покрыто принесенными взрывом осколками металла и бетона. А за этим мусором открывалось ужасное зрелище. По коричневой траве были разбросаны руки и ноги. Сухой жаркий воздух разрывали вопли коллег Себриэйна, инженеров-ракетостроителей.

Никакого предупреждения о возможном взрыве не было. Всего лишь несколько минут назад в репродукторах звучал знакомый голос Лука Колби, который отдавал последние приказы из безопасного мобильного центра управления, припаркованного в сотне метров. Находившиеся в машине люди следили за ходом эксперимента через камеры, расставленные вокруг места проведения испытаний. Все происходящее записывали на пленку. Большинство членов команды предпочли наблюдать за экспериментом «вживую» и уселись, скрестив ноги, на песке за сеткой. Они уже много раз делали так, и никто никогда не выражал озабоченности безопасностью людей. Один из инженеров сказал: «Все нормально». Но когда из клапана, сконструированного для ракетного двигателя, начал выходить газ, взрыв произошел мгновенно.

Пошатываясь, Эл Себриэйн пошел к перекрученной взрывом ограде. Двое коллег были точно мертвы. Еще один умирал. Его голову бережно поддерживал друг, который со слезами на глазах смотрел на изувеченное тело без конечностей. Все трое сидели перед оградой и находились намного ближе к точке проведения испытаний, чем ожидалось. Позднее сотрудники испытательного полигона признают, что эти трое были самым непосредственным образом причастны к использованию закиси азота в качестве ракетного топлива и в самый последний момент подобрались поближе к ограде, чтобы увидеть испытание с более близкого расстояния. Металлические осколки взорвавшихся резервуаров пронзили их тела.

Эти смерти произошли в необычном аэропорту. Расположенная на тихом плато, которое возвышается более чем на 4000 футов (1200 м) над уровнем моря, взлетно-посадочная полоса длиной 2,3 мили (3,7 км) в пустыне Мохаве служит местом свалки брошенных реактивных авиалайнеров, кладбищем репутаций и состояний, а также пристанищем честолюбивых частных корпораций, строящих космические корабли, ракеты и оборудование для путешествий будущего. Отдаленность этого полигона сделала одним из его преимуществ секретность. Собравшихся группами вдоль края взлетной полосы обитателей ангаров, казалось, совсем не затронула трагедия, разыгрывающаяся всего в миле от них. Какое-то движение можно было заметить только на перевале Техачапи над аэропортом, где работали воздушные турбины мощностью в 5000 лошадиных сил.

Через 10 минут после взрыва на место происшествия прибыл местный шериф. За ним подъехали врачи. Убедившись, что раненые отправлены в больницу, а трупы и оторванные конечности – в морг в Бейкерфилде, шериф приказал оставшимся в живых отойти от места катастрофы, пока он будет огораживать его лентой для того, чтобы никто не проник на место возможного преступления.

Сообщения о катастрофе вызвали замешательство. Люди, работавшие на полигоне, знали, что инженеры, нанятые компанией Scaled Composites, закачивали закись азота через клапан, который планировали использовать для вывода в космос ракеты компании Virgin Galactic. До того момента реализация дорогостоящего инвестиционного проекта Ричарда Брэнсона, казалось, шла гладко. Гидравлическое испытание благополучно проводили много раз. Объяснить причину фатального взрыва не мог никто.

Впрочем, для некоторых инженеров взрыв не был полной неожиданностью. «Закись азота может быть опасной, – предупреждали они коллег. – Она дешева, но обращаться с нею надо очень осторожно». Гленн Мэй, один из специалистов компании Scaled, только что вернувшийся из продолжительного отпуска, пренебрегал этим предупреждением. Мэй относился к этому веществу как к безвредной игрушке и даже катался по пустыне Мохаве на велосипеде, оснащенном работающим на закиси азота ракетным двигателем. И инженеры бесстрастно думали: «Ну, он-то чувствует себя спокойно, пользуясь закисью азота». В момент обратного отсчета перед испытанием Мэй наслаждался праздничной атмосферой, царившей за оградой, и побуждал двух коллег присоединиться к нему и посмотреть на испытание с более близкой дистанции. Теперь патологоанатом собирал части его тела для изучения, и в похоронном бюро были заказаны три гроба.

Барт Рутан, директор компании Scaled, ответственный за разработку ракеты для Virgin Galactic, находился на конференции в Палм-Спрингс. Позднее он скажет: «Я не знал, что закись азота опасна». И добавит: для первопроходцев риск – обычное дело. Его британский партнер проявил меньше оптимизма. «Закись азота не считается опасным материалом, – сказал Ричард Брэнсон в осторожном заявлении. – Мы просто не знаем, почему произошел взрыв». Владелец 50 % акций компании Virgin Galactic не упомянул предсказание, которое он сделал тремя годами ранее: уже в 2007 году ракета с шестью пассажирами выйдет в космос.

С того момента как Брэнсон в 2004 году вошел в космический бизнес, он использовал ракету для продвижения бренда Virgin. «Нутром чую, что мы бесплатно получим рекламу стоимостью в миллионы и миллионы долларов по всему миру, став первыми, кто отправит туристов в космос». В течение трех лет Брэнсон форсированно продавал билеты по 200 тысяч долларов богачам, желающим пережить 4 минуты невесомости и бросить взгляд на земной шар, прежде чем корабль пойдет на снижение. Организуемая Virgin прогулка в космос прославила корпорацию. Взрыв на полигоне мог поставить под угрозу бренд, основу состояния Брэнсона.

Магнат положился на своих специалистов по рекламе, которые должны были вступить в борьбу со скептиками. Преданные Брэнсону люди через хорошо организованную сеть симпатизирующих космической программе Virgin журналистов заглушили голоса тех, кто сомневался в безопасности ракеты и в том, разумно ли применять закись азота в качестве ракетного топлива. Обзор поверхностных отчетов в СМИ, поступивший на следующее утро на Некер, подтвердил успех этой политики. Способность Virgin в конечном счете преуспеть в своем стремлении отправить туристов в космос сомнений не вызвала. После взрыва стал заметен неприятный контраст между чистым песком карибского острова и жестким кустарником пустыни Мохаве, но доверие к Брэнсону было таким, что даже скорбящие родственники погибших не высказали ни единого критического замечания в адрес работодателя.

После взрыва, в 5 часов дня, для расследования обстоятельств инцидента на полигон прибыл Рэнди Чейз. Чейз, родившийся в 1953 году и выросший на маленькой ферме, работал в калифорнийском Управлении по профессиональной безопасности и гигиене труда (OSHA). Его задачей было выяснить, что стало причиной гибели людей – случайность или, возможно, преступная небрежность. Если бы Чейз заподозрил какие-то ошибки в действиях проводивших испытание лиц, могла пострадать репутация двоих людей – Барта Рутана и Ричарда Брэнсона, а судьба Virgin Galactic была бы поставлена под угрозу.

Лента, которой местный шериф оградил зону взрыва, не позволила Чейзу подойти к месту происшествия. Чейз осматривал последствия взрыва в сумерках. Кадры видеосъемки были переданы с дальних камер, которыми управляли сотрудники ведомства, ответственного за обнаружение опасных химикатов. «Бог знает, что случилось», – заключил Чейз. Он изучал безопасность производства в местном колледже, а затем расследовал аварии на шахтах, заводах и нефтяных скважинах. Он ничего не знал о гидравлических испытаниях выброса закиси азота через клапан. «Никому ничего не трогать на месте происшествия до моего возвращения», – распорядился Чейз. Ночью он отправится домой и соберет одежду, готовясь к долгому расследованию «незаурядного несчастного случая».

Утром Чейз вернулся в Мохаве. И обнаружил, что его приказы были нарушены, а машина управления отведена с места катастрофы. Ему сказали: «Нам надо было защитить жесткий диск компьютера». Чейз без вопросов принял это объяснение, не понимая того, что за кажущимся ошеломлением инженеров скрывались опасения по поводу безопасности ракеты.

Чейз впервые осмотрел место катастрофы. Изолированность была жуткой. Под жарким солнцем острее чувствовалась царящая над пустыней тишина. «Перед оградой нет следов крови, – отметил Чейз. – Все смерти произошли за ней».

Ни один из инженеров не исправил необъяснимую ошибку Чейза. Тот знал, что взрыв записан на пленку компанией Scaled и заснят на мобильные телефоны очевидцев. Но ему было неизвестно об одной съемке, кадры которой показывали, как Гленн Мэй перед самым взрывом вошел за ограду вместе с двумя другими инженерами. Чейз видел только две видеозаписи, на которых три человека шли к проходу в ограде, но не дальше. И он будет настаивать на том, что все свидетели, видевшие трех человек внутри ограждения, «ошибаются».

Подход инженеров заключался в том, чтобы добровольно предложить помощь и сыграть на невежестве Чейза. Попивая кофе в уютном ресторанчике «Вояджер», расположенном под диспетчерской башней аэропорта Мохаве, рядом со взлетно-посадочной полосой, Чейз расслабился в кругу новых друзей. Стены зала были увешаны фотографиями Барта Рутана, празднующего свой триумф в 2004 году, когда он завоевал Приз Ansary X, соревнования, направленного на поощрение коммерческих полетов в космос. Краснолицый конструктор с большими бакенбардами отправил человека в космос на дешевой ракете и потом хвастал, что «эта ракета надежнее обычных». Хотя Чейз не мог не посочувствовать горю, которое испытывал из-за трагедии первопроходец, на него все же произвела впечатление самоуверенность Рутана. Эксцентричный конструктор, живущий в наполовину занесенной песком пирамиде возле аэродрома, пользовался уважением в маленьком местном сообществе.

Получать прибыли за счет эксплуатации космоса – дело очень рискованное. Охотникам за богатствами куда проще бурить скважины в поисках нефти: в азартных играх с космосом только для привлечения инвесторов нужно больше упорства, креативности и харизмы, чем требуется всем прочим корыстным дельцам. С завершением программы полетов на Луну на кораблях «Аполлон» и после катастроф с «шаттлами» космос утратил привлекательность, Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) вызвало разочарование общественности и подверглось критике за нечестность и раздувание штата и расходов. Вашингтон резко сократил финансирование НАСА, особенно находящейся на орбите Международной космической станции. Каждый полет «шаттлов» с семью космонавтами на станцию стоит около миллиарда долларов. В целях экономии НАСА заплатило правительству России за доставку на орбиту грузов и космонавтов. Теперь американских предпринимателей, предлагающих постоянное сокращение расходов, побуждали разрабатывать дешевые ракеты, которые должны выводить на орбиту спутники для проведения экспериментов в невесомости и доставки грузов и людей на космическую станцию. Прибыль предпринимателей зависела от создания ракет, которые можно было запускать неоднократно, или такой же капсулы. И то и другое должно сделать космические путешествия чем-то вроде полетов на обычном самолете. Предполагалось, что благодаря адаптации испытанных технологий ракеты в будущем станут запускать неоднократно и они, совершив полет, будут приземляться на взлетно-посадочные полосы.

С июля 2002 года, когда Ричард Брэнсон зарегистрировал Virgin Galactic как фирменное название, он следил за успехами Рутана. Как скажет Брэнсон, это началось «за несколько лет до того, как я познакомился с ним». Зерна идеи платных космических полетов заронил человек, упомянувший о том, что в созданный в 60-х годах компанией Pan Am Клуб полетов на Луну записалось 90 тысяч человек. В числе членов этого клуба были Рональд Рейган и Барри Голдуотер. По мнению виртуоза мировой рекламы, возможности Virgin Galactic стали беспредельными.

Идея родилась в 1998 году. Болтая в одном из баров Марракеша со Стивом Фоссеттом, своим конкурентом в деле кругосветного путешествия на воздушном шаре, Брэнсон услышал о проекте Рутана, который предлагал запускать ракеты со старого бомбардировщика B-2. Через два года после этого Уилл Уайтхорн, руководивший отношениями Virgin Galactic со СМИ, посетил завод Рутана в Мохаве и увидел строившийся корабль SpaceShipOne. Расходы по этому проекту, 26 миллионов долларов, были оплачены Полом Алленом, одним из учредителей компании Microsoft. Аллен и Рутан надеялись завоевать Приз Ansary X, который составлял 10 млн долларов. Приз предназначался команде, которой удастся дважды за две недели запустить космический корабль с людьми на борту, используя для этого один и тот же двигатель, причем по условиям конкурса корабль должен был подняться на высоту 100 км над поверхностью Земли.

Уайтхорн следил за успехами Рутана. Два проведенных испытания были опасными, но успешными, и к лету 2004 года Уайтхорн уже не сомневался в том, что приз достанется Рутану. 21 июня 2004 года SpaceShipOne совершил пилотируемый полет в космос и приземлился на аэродроме Мохаве. Полет не афишировали. Первый запуск, о котором известили общественность, был намечен на 29 сентября. Брэнсон полагал, что приобретение доли этого предприятия обойдется ему недорого, и учитывал, что в 1986 году Рутан сконструировал первый моторный самолет для кругосветного беспосадочного перелета. Шансы на то, что Брэнсон действительно остановил свой выбор на победителе, были велики. Самым убедительным и решающим фактором было имя: Virgin Galactic создаст Брэнсону великолепный маркетинговый имидж, благодаря чему он укрепит влияние своего бренда во всем мире.

В один прекрасный день WhiteKnite, специально построенный двухфюзеляжный самолет, медленно катился к взлетной полосе. Под корпусом самолета была подвешена SpaceShipOne, космическая ракета, которую должен был пилотировать Майк Мелвилл. Перед самым запуском рядом с Мелвиллом в кабину поставили контейнер с прахом умершей четырьмя годами ранее матери Рутана. WhiteKnite взлетел и за следующий час набрал высоту в 50 000 футов. Затем SpaceShipOne был сброшен с самолета в атмосферу и через несколько секунд уже буравил небеса, устремляясь в космос со скоростью, в три раза превышающей скорость звука. Зрители, наблюдавшие за полетом на военно-воздушной базе Эдвардс в пустыне Мохаве, затаили дыхание, когда Мелвилл совершил 29 оборотов перед тем, как преодолеть финишную черту в 62 мили (100 км) высоты над Землей. После трех минут пребывания в невесомости Мелвилл начал плавное снижение, чтобы приземлиться в Калифорнии. Все управление и другие функции осуществлялись вручную, без помощи компьютеров. Благодаря невысокой скорости снижения в теплоотражающих технологиях при возвращении в плотные слои атмосферы не было нужды. Рутан добился замечательного успеха. Второй полет должен был состояться через 10 дней. Брэнсон сделал телефонный звонок.

Дерзость, которую Брэнсон проявлял в бизнесе, заключалась в умении назначить низкую цену, чтобы с самого начала подмять сделку под себя: во-первых, потому, что он хотел ее совершить, во-вторых, потому, что денег у Брэнсона было меньше, чем считали наблюдатели. Его причитания на переговорах обычно сводились к следующему: «Мы рискуем бесценным именем Virgin, а вы все время повышаете цену». В 2004 году Брэнсон уравновесил деньги и знания Рутана и Аллена брэндом Virgin. Впрочем, Брэнсон добавил, что, если SpaceShipOne благополучно вернется на Землю, он сделает серьезные инвестиции, которые позволят Рутану ускорить осуществление его устремлений. В обмен на размещение названия Virgin Galactic на SpaceShipOne Брэнсон предложил Scaled Composites, компании Рутана, миллион долларов. И Рутан, и Аллен приняли Брэнсона как ценного партнера.

Согласовав сделку, 4 октября Брэнсон перед десятками камер наблюдал в пустыне Мохаве за запуском челнока SpaceShipOne, на котором красовалось название его компании Virgin Galactic. Магнат прибыл на запуск в разгар поднятой СМИ шумихи: появились сообщения о том, что он намеревается отправить в космос корабль с четырьмя туристами в 2007 году. Заявление, сделанное Брэнсоном перед камерами, вызвало эйфорию среди энтузиастов. До того момента доставка одного туриста советской ракетой «Союз» на Международную космическую станцию, находившуюся в 250 милях (400 км) от Земли, стоила более 20 миллионов долларов. «Мы будем первыми в космосе», – сказал Брэнсон толпе.

Рядом с Брэнсоном стоял Барт Рутан, выдающийся конструктор аэрокосмической техники, чьи достижения пользовались международным признанием. Как авантюрист, Рутан имел много общего с Брэнсоном. Одетый в кожаную куртку шестидесятилетний инженер считал себя современной версией братьев Райт. В политическом отношении Рутан и Брэнсон находились по разные стороны баррикад. Рутан был ярым консерватором. Он высмеивал глобальное потепление, выступал против либеральных инициатив и неохотно подчинялся требованиям политкорректности. Впрочем, он разделял презрение Брэнсона к бюрократам, которыми в контексте данного предприятия были регуляторы из правительства США. Успех, надеялся Рутан, заставит скептиков замолчать. «Мы доказали, что это может сотворить маленькая компания с ограниченными ресурсами и несколькими десятками преданных делу сотрудников», – гордо сказал Рутан более чем 50 журналистам. Брэнсон приветствовал это мнение и, словно завороженный школьник, смотрел, как на взлетно-посадочную полосу в пустыне с ревом выкатывается WhiteKnight, а потом взмывает в воздух, неся под брюхом сверкающую ракету SpaceShipOne.

Как и прежде, SpaceShipOne был сброшен с самолета на высоте 50 000 футов. Спустя какие-то секунды после включения ракетного двигателя SpaceShipOn достиг победной высоты – 69,7 мили (112,2 км) от поверхности Земли. Проведя две минуты в космосе, корабль пошел на снижение и стал планировать, направляясь в Мохаве. Рутан и Virgin Galactic завоевали приз. Внимание СМИ было для Брэнсона кислородом, но в этом случае его пресс-агентам не надо было разыгрывать восхищение. Толпы охватила настоящая лихорадка. Людям нравилось обещание Брэнсона через три года сделать космический туризм доступным для всех. Хотя организованное Virgin «космическое путешествие» за пределами земной атмосферы длилось менее пяти минут и, как ворчливо заметили критики, было «высотным прыжком на тарзанке», охваченная радостью толпа приветствовала замечательное достижение компании. Восхищенные крики прервал звонок президента. Пробираясь сквозь толпу в офис вместе с Рутаном и Полом Алленом, Брэнсон выслушал по телефону поздравления Джорджа У. Буша.

Успех, достигнутый в тот день 2004 года, более чем устраивал Брэнсона. В течение нескольких лет он пытался распространить экспансию Virgin из Великобритании в Америку. До того момента ему не удавалось совершить коммерческий прорыв. Для триумфа требовалось продвижение имиджа самого Брэнсона и его компании. Чтобы стать эффективным, Брэнсону надо было оказаться в центре внимания – его любимое место. На протяжении 30 предшествующих лет главным оружием Брэнсона были эффектные трюки, которые обеспечивали ему бесплатную рекламу. И в Великобритании они приносили прекрасные результаты. В США, напротив, его вульгарные выходки СМИ и общественность едва замечали. Ради продвижения Virgin Cola Брэнсон въезжал на Таймс-сквер в Нью-Йорке, сидя на башне танка. А ради продвижения маркетинговой тактики, суть которой сводилась к тому, что плата за услуги Virgin Mobile прозрачна и компании «нечего прятать», Брэнсон как бы нагишом свисал со стрелы подъемного крана с сотовым телефоном, расположенным в стратегически важной позиции. Небольшая толпа не смогла заметить того, что Брэнсон был одет в гимнастический костюм телесного цвета. Трюки Брэнсона привели лишь к тому, что в каких-то второсортных периодических изданиях появились его фотографии. Мутные снимки – не замена полноценной рекламной кампании, но после атаки террористов 11 сентября финансовые возможности миллиардера ухудшились. Будучи неспособной справиться с многомиллионным бюджетом рекламной кампании, Virgin Atlantic билась изо всех сил. Брэнсон надеялся на то, что Virgin Galactic изменит всё.

Пресс-агенты Virgin, руководствуясь инстинктом, представляли Virgin Galactic как компанию, которую затирает НАСА, и как соринку в глазу НАСА. Этот сценарий был скоро отброшен. Брэнсон понял, что НАСА станет источником будущих контрактов. Создавать себе новых врагов было не время, особенно тогда, когда сделанные Брэнсоном инвестиции в размере миллиона долларов принесли неожиданный бонус. Через несколько дней после успешного запуска ракета SpaceShipOne получила официальное благословение. Престижный Смитсоновский музей в Вашингтоне согласился выставить ракету как экспонат своей постоянной коллекции вех в истории авиации. Тысячи посетителей музея ежедневно будут глазеть на сверкающий корпус ракеты, на хвостовом стабилизаторе которой красовался логотип – Virgin Galactic. Бесценным был текст, внесенный в каталог экспозиции: «Частное предпринимательство преодолело рубеж и вошло в сферу пилотируемых космических полетов, что прежде было прерогативой государственных программ». Всего за миллион долларов Virgin прочно утвердилась в Америке. Развитием Virgin Galactic займется The Spaceship Company, которой на паях владели Virgin и Scaled Composites Рутана. По контракту с The Spaceship Company Scaled Composites должна была разработать двигатель и получить документы о его безопасности в Федеральном управлении гражданской авиации, что позволило бы отправлять туристов в космос. Обнадеживающим знаком станет то, что компания Northrop Grumman, гигант аэрокосмической промышленности, вскоре приобретет 40 % доли Scaled Composites.

Через четыре дня после достигнутого в пустыне Мохаве успеха Брэнсон уже приукрашивал свои достижения. В интервью, которое бизнесмен дал одной из газет, он заявил, что на платный полет, который состоится в 2007 году, уже зарегистрировалось 7 тысяч человек. «Это значительное напряжение», – сказал Брэнсон, упомянув, что Virgin Galactic за 10 лет позволит по меньшей мере 50 тысячам человек побывать в космосе. И добавил: те, кто сразу внесет полную оплату, полетят первыми из 500 человек, которые побывают в космосе в течение года. «Мы крайне довольны результатами, поскольку это означает, что игра, в которую мы вступили, по-видимому, окупит себя», – заявил Брэнсон и пообещал потратить 110 миллионов долларов и в первый же год заработать 100 миллионов на космических туристах.

Уверенность Брэнсона не огорчала Рутана. Конструктор делал оптимистические, обнадеживающие заявления и сообщал, что процесс увеличения корабля и двигателя идет без проблем. В превращении примитивной, рассчитанной на двух человек ракеты в роскошный корабль, способный вывести в космос двоих пилотов и шестерых пассажиров и совершить неорбитальный полет (а это означает, что через несколько минут корабль начнет возращение на Землю), нет никаких сомнений. Возможно, Брэнсон задавал вопросы, но им двигали маркетинговые, а не инженерные соображения. Представления Брэнсона о проблемах лучше всего характеризует назначение Уилла Уайтхорна, который был в Virgin специалистом по связям со СМИ, на должность руководителя строительства ракеты. Отсутствие инженерных знаний у Винтерхорна скрывал его восторг по поводу того, что он нашел победителя для Virgin. И это устремление в окружении Брэнсона разделяли все.

Энтузиазм Брэнсона разделял Стю Витт, главный руководитель аэродрома Мохаве. Витт сидел в кабинете, одна стена которого была увешана напоминаниями о 20 годах службы пилотом истребителя в ВМФ США, а другая – шкурами оленей, добытыми в охотничьих походах в горы на севере Калифорнии. Бывший главный стрелок одобрял Брэнсона за то, что он принес блеск и деньги убогому аванпосту в пустыне. «Он – славный ловкий малый», – говорил всем Витт в ресторанчике «Вояджер». Брэнсон заново зажег в груди Витта честолюбивое стремление превратить Мохаве в Силиконовую долину космического бизнеса.

Миллиардеру льстило военное очарование Витта, сказавшего Брэнсону, что участие в рискованном предприятии Рутана можно сравнить с участием в путешествиях Христофора Колумба и Фернандо Магеллана. «Исследования, спонсируемые государством, закончились, – сказал Витт Брэнсону. – Дело вернули частному бизнесу с его низкими затратами». Рисуемые Виттом соблазнительные перспективы предполагали, что миллионеров будут доставлять в Мохаве из Беверли-Хиллз на вертолетах, и через час после выхода богатых туристов из особняков их будут запускать в космос в дневное путешествие, которое закончится на Среднем Востоке или в Австралии. «Ты – первопроходец, – сказал Витт своему гостю. – Сейчас самолеты – самый надежный вид транспорта. Теперь таким видом транспорта станут космические корабли».

Возможно, Витт недостаточно ясно предупредил Брэнсона о том, что план Рутана увеличить SpaceShipOne до размеров SpaceShipTwo сопряжен с риском. «Это как одним махом перепрыгнуть с палубы авианосца Kitty Hawk на борт самолета DC-3», – скажет позднее Витт. В то же время никто не сказал Брэнсону о том, что Рутан знал, как увеличить размеры корабля, но, по-видимому, плохо разбирался в технологиях, необходимых для создания крупного ракетного двигателя, рассчитанного на неоднократное использование. Брэнсон, по его собственным словам, с трудом разбирался даже в балансе корпорации, так что технологические вопросы были для него темным лесом. Обычно Брэнсон полагался на других людей, которые должны были заботиться о деталях. Его стилем управления было делегирование, но на самом деле отсутствие у Брэнсона специальных знаний исключало любой другой вариант. Со стороны казалось, будто бы Брэнсон обладал уникальной способностью видеть преимущества, которых не видят другие. В прошлом этот инстинкт принес ему огромное богатство, но в данном случае бизнесмен, похоже, не мог постичь фундаментальный принцип ракетостроения: прежде чем строить космический корабль, необходимо довести до совершенства ракетный двигатель. Брэнсон всегда гордился тем, что нарушает правила и условности и делает все вопреки правилам. «Богатые думают, что преуспеют во всем, чего ни коснутся, – будет рассказывать Витт друзьям. – Их планирование весьма важно и необходимо, но их планы ничего не стоят. Способность раздвигать границы – их сильная сторона, но действуют они во враждебных условиях».

В вопросах науки Брэнсон был несведущ. В поисках точного, эффектного пиар-хода он хотел верить словам Рутана, утверждавшего, что увеличение размеров SpaceShipOne достижимо. Поскольку Scaled была отличной авиастроительной компанией, Брэнсон исходил из предположения, что создание более мощного ракетного двигателя ничем не будет отличаться от замены двигателя на самолете «Боинг-747». Начав свою последнюю попытку стать крупным игроком в Америке, Брэнсон недооценил последствия собственной наивности.

Глава 2. Миллиардер-бунтарь

C момента, когда Брэнсону удалось спасти бизнес от финансовых трудностей, начавшихся в 1999 году и усугубившихся вследствие ударов, которые террористы нанесли по Америке в 2001-м, он следовал своему плану расширения деятельности Virgin в Америке. Испытывая острую нехватку наличных средств, Брэнсон выжил благодаря тому, что продал дом в Лондоне, отель на Майорке, акции ресторана в Окфордшире и почти половину авиакомпании Virgin Atlantic. Чтобы вырваться из пут, ему надо было расширять деятельность. Одной из его целей была Австралия, но по-настоящему он мечтал об успехе в Америке.

В октябре 2002 года, во время встречи с группой журналистов на завтраке в Лос-Анджелесе, Брэнсон, естественно, предпочел не говорить о проблемах. Чтобы получить новый шанс для себя и Virgin, Брэнсон хотел добиться позитивных описаний собственной персоны. В Америке размер имеет значение, и в ожидании встречи пресс-агенты Брэнсона проинструктировали всех приглашенных журналистов, рассказав им о том, что «группа Virgin состоит из 350 компаний, совокупный ежегодный доход которых равен 8,1 млрд фунтов стерлингов». Никто не выражал сомнений в том, что выглядело многократным преувеличением. Ни одному журналисту, сомневавшемуся в истинности подобных утверждений, не позволили бы даже приблизиться к Брэнсону. «Ричард Брэнсон, – продолжали талдычить работавшие на Virgin сочинители, – глава закрытой Virgin Group, которая контролирует огромную империю, состоящую из компаний Virgin Mobile. Virgin Atlantic, Virgin Blue, Virgin Express, Virgin Megastores, V_2, Virgin, и Radio Free Virgin». Не был упомянут и тот факт, что семь из восьми этих компаний в то время несли убытки, а три из них находились на грани закрытия. Кроме этих восьми, Virgin не была полной собственницей ни одной крупной компании, которая приносила бы прибыль.

Исключительная уверенность Брэнсона была основана на убежденности, что его устремления всегда материализуются. Во время завтрака с журналистами он развлекал гостей планами покорения Америки империей Virgin. Экспансия должна была происходить на суше, в воздухе и в Интернете. В частности, Брэнсон рассказал о своем плане запустить Virgin America, базирующуюся в Калифорнии авиакомпанию, которая будет работать по сниженным ценам. Похоже, известие произвело впечатление на журналистов, но освещение этой встречи в СМИ едва ли оправдывало приложенные усилия. В своей попытке привлечь внимание серьезных игроков Брэнсон не продвинулся дальше того, что было достигнуто шестью месяцами ранее, когда он рассказал другой группе журналистов о том, что намеревается мобилизовать 2 млрд фунтов стерлингов (2,9 млрд долларов), продав Virgin Blue, Virgin Entertainment, Virgin Atlantic, Thetrailine.com, Virgin Active, Virgin Rail и Virgin Money в течение следующих восьми лет или разместив акции этих компаний на бирже. Единственный объективный вывод из всего сказанного Брэнсоном был таков: он нуждался в наличных деньгах.

Два года спустя, в 2004 году, успех Virgin Mobile восстановил финансовое положение Брэнсона, но прогресс в Америке застопорился. Участие в Virgin Galactic было одним из решений проблемы, но решением, которое не удовлетворяло снедавшее Брэнсона желание немедленной славы.

Со времени, когда он в 1967 году, в 17 лет, недоучившись, бросил частную школу-пансион Стоу, чтобы в лондонском подвале издавать журнал, называвшийся Student, Брэнсон искал признания. Еще будучи своенравным подростком, он обладал даром привлекать талантливых людей, которые принимали его непринужденный «семейный» образ жизни и развивали перспективные идеи. Ева Брэнсон, влиятельная мать будущего магната, раскрыла главное качество своего любимца: «Он выжимает из людей то, что ему нужно». В отличие от своих друзей, которые выступали против войны во Вьетнаме, Брэнсон рыскал в поисках идей, которые принесли бы ему деньги. Один из приятелей предложил торговать звукозаписями, а другой упомянул о студии звукозаписи. Хотя Брэнсон ничего не понимал в музыке, он вцепился в предложение, сделанное его приятелем Джоном Варномом: назвать новое предприятие Virgin Records. Первой записью, которую опасавшийся неудачи Брэнсон нехотя поддержал, был альбом Майка Олдфилда Tubular Bells. Феноменальный успех этого альбома сделал Брэнсона миллионером в 23 года. Деньги рекой текли на депозиты в банках Нормандских островов, и Брэнсон решился пойти на отчаянное и энергичное расширение своего бизнеса. Бросается в глаза, что он продвинулся, сделав ставки на Sex Pistols, группу анархического панк-рока, и на Боя Джорджа, а затем начал приобретать недвижимость и клубы. По ходу дел он возмутил многих своих прежних друзей нежеланием выплачивать им ожидаемое вознаграждение и готовностью судиться. «Чтобы добиться успеха, не надо быть полным дерьмом», – говорил Брэнсон. Эта сентенция не убеждала его врагов, которых становилось все больше. Враги заметили, что к концу 70-х годов юный бунтарь превратился в корыстолюбивого бунтаря-магната, стремящегося урвать побольше для себя и проявлявшего все большую жестокость к своим партнерам.

Эта черта Брэнсона стала известна общественности после того, как в 1984 году он принял предложение Рэндольфа Филдса, американского юриста. Филдс предложил основать Virgin Atlantic, авиакомпанию, ориентированную на модных и экстравагантных людей. Чтобы добиться успеха, Брэнсон развернул кампанию против British Airways, которую называл старомодной монополией. А председателя совета директоров ВА лорда Кинга Брэнсон карикатурно изображал как надутого спесивого барина. Кинг проиграл в ожесточенной борьбе, и Брэнсона, уже прославившегося отчаянными трюками на гоночных катерах, стали восхвалять как народного героя. В 1992 году после продажи Virgin Music компании EMI за рекордные 560 млн фунтов стерлингов (чтобы избежать уплаты налогов в размере 84 млн фунтов, эта сделка была проведена через Нормандские острова) Брэнсон стал одним из самых богатых бизнесменов Великобритании. К ярости его партнеров, он поделился неожиданно свалившимся богатством только с двумя друзьями, что создало ему новых врагов среди тех, кто после 19 лет работы над созданием компании чувствовал себя преданным. Чтобы успокоить обиженных, Брэнсон заявил о том, что он лично никаких денег не получил. Но в написанной впоследствии автобиографии он сообщает: «Впервые в жизни у меня было достаточно денег для того, чтобы осуществить мои самые безумные мечты».

Упрочив свое финансовое положение, Брэнсон стал лихорадочно искать новые предприятия, превратившись в искусного организатора сделок и мировую знаменитость. В Америке его достоинства как предпринимателя прославляли в конгрессе и Белом доме. Брэнсон увеличил свою славу, пойдя на новый риск и совершив кругосветные путешествия на воздушных шарах. Его известность расцветала до 1998 года, когда общественность возмутилась шокирующим качеством обслуживания в поездах компании Virgin Trains. Созданная Брэнсоном знаменитая машина рекламы не смогла подавить эту критику. Ореол выдающегося предпринимателя рассеялся, и некоторые игроки из Сити говорили о связях с Брэнсоном с испугом. По мере того как его предприятия приходили в упадок, репутация бизнесмена начала ухудшаться. Для выживания ему нужны были деньги, но возможности мобилизовать средства в Великобритании, по-видимому, уже истощились. Америка могла бы дать Брэнсону прекрасный шанс. Он надеялся, что возможность появиться на американском телевидении в реалити-шоу станет началом его возрождения.

В течение многих лет Брэнсон буквально набрасывался на предложения появиться в эпизодах телевизионных сериалов вроде «Друзей» и «Спасателей Малибу». В 2004 году Брэнсон планировал сняться в эпизодах голливудских фильмов «Супермен» и «Казино «Рояль». Его известность привлекала зрителей, но не провоцировала такое дикое возбуждение, какое вызвал на телевидении Дональд Трамп, в то время – 58-летний нью-йоркский застройщик.

До 2004 года Трамп сыграл в 18 разных фильмах и телевизионных комедийных шоу. Портреты Трампа бесконечно появлялись на обложках журналов. Трамп был автором пяти бестселлеров, в том числе книги «Формула успеха», и стал крестным отцом нескольких небоскребов, получивших название «Башни Трампа». В 2004 году его слава была подтверждена третьим по популярности телевизионным шоу «Новичок Кандидат»[2], в котором магнат искал себе преемника. Огромное число зрителей ожидало фирменных финалов Трампа, в которых миллиардер безжалостно указывал пальцем на очередного неудачника недели и заявлял: «Ты уволен!» Программа стала культовой и подтвердила статус Трампа как кумира. 500 тысяч человек заявили о желании сняться в продолжении сериала в 2005 году.

Любое удачное телевизионное реалити-шоу вызывает попытки воспроизвести его успех. В течение всей своей карьеры Брэнсон обретал и терял состояния, копируя тех, кто уже добился успеха. В стремлении к популярности он делал то же самое. Мысль снять шоу Брэнсон подкинул Майку Дарнеллу, сумасбродному главе отдела альтернативных развлечений на Fox TV. Замысел Брэнсона заключался в соревновании честолюбивых магнатов за занимаемое им место главы глобальной империи Virgin. На канале Fox, создавшем самый популярный сериал сезона «Американский идол» с Саймоном Коуэллом, сочли, что Трампа, шоу которого шло на конкурирующем канале, можно низвергнуть с пьедестала с помощью еще одного тщеславного англичанина.

У Дарнелла и Брэнсона было много общего. Хотя телевизионный продюсер ростом под два метра обычно одевался, как ковбой, в потертые джинсы и сапоги змеиной кожи на высоком каблуке, он, как поведала своим читателям газета New York Times, «вечно соревновался с соперниками, создавая беззастенчивые имитации работ конкурентов и странные пародии». Дарнелл, в прошлом снимавшийся в фильмах для детей, хвалился тем, как он охотится за «вызывающими внутреннюю дрожь эмоциями», снимая реалити-шоу об инопланетянах, устраивая конкурсы красоты в женских тюрьмах и викторины, в которых приемные дети выбирают своих биологических отцов из нескольких представленных им мужчин. К счастью для Дарнелла, его удачи перевешивали провалы. Обескураженный тем, что поначалу он отказался от предложения Саймона Коуэла транслировать «Американского идола», который оказался таким удачным сериалом, Дарнелл был просто очарован Брэнсоном. Поиски «одного исключительного человека, который абсолютно подойдет для того, чтобы идти по стопам Брэнсона», сказал Дарнелл, захватят Америку. Победитель должен был получить миллион долларов и место президента империи Virgin.

Производство сериала Дарнелл вверил Джонатану Мюррею, который находился в Лос-Анджелесе. С самого начала у Мюррея не было сомнений в том, что целью сериала «было ознакомление американцев с брендом Virgin». На первой встрече с Брэнсоном в Лондоне Мюррей понял, что должен использовать снимки самолетов Virgin Atlantic всякий раз, когда это возможно, в программе, показывающей, «как Брэнсон руководит и каковы методы его руководства». По заданию Дарнелла, Брэнсон брал «избранную группу лучших и самых одаренных американцев в путешествие по всему миру для того, чтобы заново пережить сложные испытания своего прошлого». По замыслу Дарнелла, участникам предстояло соревноваться в исполнении ряда смертельных трюков в экзотических местах десяти стран пяти континентов. «Еженедельно, – хихикая, говорил Дарнелл, – одного участника будут выгонять». Шоу, первоначально называвшееся «Большим приключением Брэнсона», Дарнелл переименовал в «Мятежника-миллиардера», с подзаголовком «Брэнсон в поисках лучшего».

На участие в шоу подали заявки 25 тысяч человек, что составляло всего 5 % от числа желающих сняться у Трампа. Участников в сопровождении команды из 135 технических специалистов должны были возить по всему миру на самолетах Virgin. Кульминацией каждой программы становились кадры, где очередной проигравший стоял у взлетной полосы, в то время как самолет с Брэнсоном поднимался в воздух. В отличие от конкурса, который проводил Трамп, в шоу Брэнсона претендентам не надо было проявлять какую-то деловую проницательность. Вместо этого их способности оценивали по умению пройти по канату, натянутому между двумя воздушными шарами, которые находились, казалось, в миле друг от друга, танцевать нагишом перед толпой или преодолевать водопад в Африке в бочке. В сценарном варианте соревнование выглядело визуально волнующим, но успех шоу зависел от искры, которую предстояло привнести в шоу Брэнсону. Во время выполнения смертельных номеров его должны были показывать попивающим чай из чашки серебряного сервиза. При этом Брэнсон обычно должен был произносить стандартную фразу: «Честно говоря, я беспокоюсь, справится ли Сара с этим заданием». Выражение лица Брэнсона было таким же плоским, как и его слова. В отличие от Трампа у него не было энергетики, которая взорвала бы телезрителей.

Дарнелл сомневался в том, что победителя назначат президентом Virgin на сколько-нибудь продолжительный срок. Главной его целью была победа над шоу «Кандидат». А главной целью Брэнсона была эксплуатация неограниченных возможностей для саморекламы. «Если «Мятежник-миллиардер» будет успешным, Virgin в Америке станет столь же хорошо известной, как и в Англии», – сказал Брэнсон газете New York Times. То же самое он сказал газете Los Angeles Times: «Нам надо одним махом сделать Virgin хорошо известным в США брендом».

«Шоу, – воспевала начинание Брэнсона одна из газет, – показывает, как ведутся дела в стиле Virgin».

Американская публика не обратила внимания на намерения Брэнсона. Немногие поняли, что его устремления не ограничивались саморекламой; не менее важным было для него одержать победу над соперником. Хотя Брэнсон и представлялся неудачником для того, чтобы завоевать симпатии людей, он часто по-настоящему не любил тех, кому бросал вызов.

Многие называли Дональда Трампа эгоцентриком с пышной прической. Но, несмотря на временный финансовый кризис, деловые триумфы Трампа были несомненными. Образ Брэнсона как хиппи, который в поисках острых ощущений нарушает условности, чтобы помочь человечеству, скрывал то же страстное стремление к прибыли, что двигало Трампом. Хотя в мире было достаточно места для обоих, Брэнсон терпеть не мог сосуществования с соперниками. В одном из интервью газете New York Times Брэнсон высмеял Трампа: «Действие в его шоу разворачивается исключительно в офисе. Я никогда не сижу в офисе. И ни одно из моих предприятий никогда не банкротилось». Последнее утверждение вызывало вопросы. Магазины, пошивочные и косметические предприятия Брэнсона угасли под бременем долгов. А следующее утверждение Брэнсона было и вовсе ложным: «Прямо сейчас мы строим пять космических кораблей в пустыне Мохаве. Эти корабли с 2006 года будут доставлять людей в космос. Уже примерно 6 тысяч человек, – добавил Брэнсон, – дали понять, что хотят полететь в космос». Преувеличения, в которые впадал Брэнсон, оправдали себя. Анонсы «Мятежника-миллиардера» были крайне благоприятны. «Возможно, Трамп уже знает, что нет ничего лучше успеха, но теперь на сцену выходит сэр Ричард для того, чтобы напомнить ему: успех еще нужно удержать», – весело щебетала одна из чикагских газет. Медовый месяц закончился после показа первого же шоу. Вместо интереса шоу вызывало у зрителей зевоту.

Шоу-бизнес безжалостен, и реакция зрителей была уничтожающей. «Мятежник-миллиардер», писал обозреватель газеты Washington Post, относится к жанру реалити-шоу, которые «нелепее, тупее и смехотворнее, чем все, что было снято ранее и будет еще снято в дальнейшем». «В этом шоу, – продолжал обозреватель, – не просто сняты воздушные шары. Шоу само по себе шар, надутый горячим воздухом. Его может унести в море, и никто о нем никогда не спохватится». Другой обозреватель, пародируя характеристику Брэнсона как человека, «ищущего совершенства», писал: «Скучающий богатенький малый дразнит деньгами сброд, а затем усаживается посмотреть, как крысы унижаются, раболепствуют, сговариваются и предают за крошку сыра». Все рецензии были уничтожающе язвительными. Им соответствовало малое число телезрителей. Первый выпуск смотрели только 4,85 миллиона американцев. Газета Los Angeles Times сообщала: «Руководители Fox, которые так энергично продвигали «Мятежника-миллиардера», были ошеломлены случившимся на прошлой неделе провалом двухчасовой премьеры». Другие СМИ сообщили о том, что шоу Брэнсона «провалилось», и хотя «участники конкурса перепрыгивают через ущелье шириной в 300 с лишним метров, Ричард Брэнсон все равно остается противным типом». Еще один журналист писал: программа «не имеет никакого отношения к деловой хватке… В ней просто демонстрируют, что лизать сапог, который вас пинает, свойственно не только собакам». Через две недели отзывы стали еще хуже. «Число зрителей шоу стремительно сокращается», – сообщало агентство Reuters. «Показ начался три недели назад при удручающем рейтинге, и с тех пор среднее число зрителей сократилось на 20 %». В то время как число зрителей шоу Брэнсона сократилось менее чем до 4 миллионов человек, шоу Трампа привлекало 16 миллионов зрителей.

«Ричард был очень разочарован тем, что шоу не собирает большего числа зрителей, – признавал Джанатан Мюррей, вспоминая, что Брэнсон неоднократно звонил ему, ища сочувствия в связи с плохими рейтингами. – Ему было досадно, что шоу оказалось неудачным». Майк Дарнелл отрицал свою ответственность за сериал.

Такое унижение вызвало насмешки Трампа. «Обожаю наносить поражения моим соперникам, – сказал Трамп репортерам после показа первой серии «Мятежника-миллиардера». – Полагаю, его шоу не имеет никакого отношения к бизнесу. Я хочу сказать, что не стану брать на работу парня только потому, что он собирается взобраться на вершину летящего воздушного шара. Брэнсон потерпел неудачу даже в воздухоплавании. Он всю свою жизнь пытался обогнуть мир на воздушном шаре, а потом откуда ни возьмись появляется какой-то человек и делает то, что не смог сделать Брэнсон». Трамп не мог удержаться от того, чтобы не сказать New York Daily News: «Думаю, шоу Брэнсона ужасно. Полагаю, он неудачно играет неудачную роль. Он такой же надутый пузырь, как и его воздушные шары». Трамп даже написал Брэнсону письмо, в котором сказал: «Ты – не подходящий человек для телевидения». А потом Трамп сказал то же самое газетчикам: «Я не знаком с этим малым, но думаю, что, как личность, он – ноль и остается нулем на телевидении». Наконец, работавшие на Трампа люди во всеуслышание поведали правду о деловой карьере Брэнсона. В письме, отправленном в New York Times, Трамп прокомментировал неумеренные похвалы, которые эта газета, положившись на информацию, предоставленную сочинителями Virgin, поначалу расточала в адрес Брэнсона. «В вашей статье о Ричарде Брэнсоне не упомянута ни одна из его многочисленных неудач, в частности, с кока-колой и мобильными телефонами. И мне трудно поверить в то, что среди людей, занимающихся авиаперевозками, на самом деле есть хоть один миллиардер».

Несомненно, Трамп выяснил, что практически все попытки разместить акции компаний Брэнсона на бирже закончились неудачно, и что за эти неудачи заплатили инвесторы. Акции Virgin Corp, компании, занимавшейся розничной торговлей одеждой и косметикой, упали в цене на 95 %; акции Virgin Express, бюджетной авиакомпании, базирующейся в Брюсселе, упали в цене на 93 %; акции австралийской авиакомпании Virgin Blue потеряли 10 % своей стоимости; а акционеры Virgin Music, которая первоначально была подлинным успехом, не получили никакой прибыли, но обнаружили, что Брэнсон втайне нажился на перепродаже акций, выкупленных у акционеров. Совершенную им сомнительную сделку передали на рассмотрение министерства торговли и промышленности Великобритании, которое постановило, что прошло слишком много времени, чтобы предпринимать какие-либо действия. Компании, вложившие деньги в активы Virgin, тоже понесли убытки. Компания Singapore Airlines, в 1999 году купившая 49 % акций Virgin Atlantic за 630 млн фунтов стерлингов, полностью списала эти инвестиции в убытки. Компания EMI, в конце концов купившая Virgin Music, потеряла 39 % своей стоимости. А стоимость доли компании Stagecoach в 49 % капитала Virgin Trains снизилась на 60 %.

Главный приз в шоу «Мятежник-миллиардер» получил Шон Нелсон. Растрепанный 26-летний основатель LovSac Corporation, производившей пластиковые пакеты для орешков, утверждал, что работает через сеть из 78 магазинов и руководит 400 сотрудниками. Как и все участники шоу, Нелсон был гениальным сочинителем историй о своих достоинствах. Брэнсон вручил Нелсону, которого он назвал «своей уменьшенной копией», чек от канала Fox на 1 млн долларов и предложил ему трехмесячное пребывание на посту президента компании Virgin Worldwide. Вскоре после этого в бизнесе у Нелсона возникли трудности, и критики обвинили его в «сложном мошенничестве», связанном с выводом активов из компании. Нелсон отверг обвинения, и хотя трехмесячный срок его пребывания на посту президента Virgin Worldwide не был отмечен какими-то достижениями, в Virgin говорили, что, несмотря на неудачи, он получил удовольствие от конкурса. Впрочем, все участники были связаны строгими соглашениями о неразглашении и потому не пускались в откровения с журналистами.

Унизительные телевизионные рейтинги не нанесли ущерба образу Брэнсона в глазах общественности. Он стоически повторял: предприниматели процветают, извлекая уроки из неудач. И все же шоу Брэнсона в отличие от шоу Трампа не было возобновлено. Финал состоялся в сентябре 2005 года и совпал по времени с появлением Брэнсона на показе мод в нью-йоркском Брайант-парке, где он услышал, как Трамп громко называет его шоу «невероятно скверным». В отместку Брэнсон выступил перед аудиторией с прогнозом. По его словам, SpaceShipTwo стартует с пассажирами всего через два года. «Мои инженеры, – весело болтал Брэнсон, – конструируют отель Virgin, который будет построен на Луне или, может быть, на окололунной орбите. В нем будут стеклянные спальные отсеки. Под их прозрачными куполами можно будет заниматься любовью, глядя на Землю».

Фантазию Брэнсона подпитывало появление союзника – губернатора штата Нью-Мексико Билла Ричардсона. Ричардсон давно сетовал на то, что его штату не удавалось привлечь никаких производств будущего с 40-х годов, когда в Нью-Мексико было разработано атомное оружие. В поисках идей, которые позволили бы переломить сокращение населения штата и вселить надежду в молодых людей, и в соответствии с лозунгом «Беги с Ричардом» (лозунг был выдвинут во время кампании по избранию Ричардсона на пост губернатора штата) он обдумывал предложение, которое выдвинул Рик Хоменс, его министр экономического развития.

Хоменс стал ярым приверженцем Брэнсона. Прочитав об успешном полете ракеты в Мохаве и посмотрев рекламный видеофильм Virgin Galactic, Хоменс нашел своего героя. «Нью-Мексико, – сказал Хоменс Ричардсону в 2004 году, – надо стремиться к золотому стандарту коммерческой космической отрасли – и таким стандартом является Ричард Брэнсон». Перечисляя другие штаты, обогатившиеся за счет аэрокосмической промышленности, Хоменс называл предприятие Брэнсона «самой большой экономической возможностью» штата Нью-Мексико «на многие десятилетия». «Мы, – говорил министр, – не можем позволить себе упускать эту возможность». Если Virgin Galactic перенесет свою деятельность в Нью-Мексико, убеждал Хоменс Ричардсона, это создаст 3 тысячи новых рабочих мест и, согласно одному исследованию, до 2020 года принесет штату 750 млн долларов. Вскоре Ричардсон вслед за своим соратником стал поклоняться Брэнсону. Ричардсон и Хоменс пришли к единому мнению: провидца Брэнсона следует заманить в их заброшенный штат.

Послание Рика Хоменса, подобно десяткам идей, приходивших в штаб-квартиру Virgin в Хаммерсмите на западе Лондона, без особых размышлений отбросили. Игнорировав отказ, Хоменс прилетел в Лондон, чтобы встретиться с Уиллом Уайтхорном. Но вместо Уайтхорна Хоменса приветствовал Алекс Тай, пилот Virgin Atlantic, который в штабе числился на побегушках. «Уилла нет», – сказал Тай Хоменсу. И тот понял: «Они не воспринимают меня всерьез». Через полтора часа Тай осознал суть предложения Хоменса, а Хоменс предлагал ни много ни мало как аэропорт, выделенный под нужды Virgin Galactic. Настроение изменилось. «Подождите минутку», – сказал Тай. И через 10 минут появился вместе с Уайтхорном.

Уайтхорн знал, что SpaceShipTwo вполне можно запустить из Мохаве, но стартовой площадке в пустыне не хватало шика. Брэнсон нуждался в престижной постройке, которая соблазняла бы на приобретение билета за 200 тысяч долларов новых биржевых спекулянтов. После двухчасовой беседы Уайтхорн заявил: «Нью-Мексико – та самая земля обетованная, к которой всегда стремилась Virgin». В Санта-Фе Хоменс вернулся с двухстраничным меморандумом о взаимопонимании. В этом документе в общих чертах было сформулировано согласие штата Нью-Мексико на строительство аэропорта исключительно для нужд Virgin.

Брэнсон, естественно, хотел получить лучшее предложение. В начале 2005 года он вместе с Бартом Рутаном и Стю Виттом посетил Арнольда Шварценеггера в его офисе в Сакраменто. Троица визитеров просила губернатора Калифорнии финансировать строительство особого объекта в Мохаве. Требование Брэнсона было типичным. Его философия была понятна: платят всегда другие. Недружественный прием потряс Стю Витта: «Нас встретили словами: «Эй, парни, что вас сюда привело?» Шварценеггер был холоден. Нам сказали, что стимулирование – это гонка по пути, ведущему на дно. Брэнсон хотел принести штату 300 млн долларов и встретил такое высокомерное отношение». Рутан соглашался с Виттом: «Калифорния потеряла невероятную возможность. Губернатор не понял, что ему предлагали. И они, улыбаясь, дали возможности ускользнуть».

Вскоре после этого Уайтхорн позвонил Хоменсу. «Ричард «врубился». Он хочет заключить сделку с губернатором Ричардсоном». У Брэнсона был талант находить людей или с надеждой, или с деньгами. У губернатора Ричардсона было и то и другое. «Да!» – воскликнул губернатор в ноябре, благословляя щедрость Брэнсона, который установил флаг Virgin в пустыне, в сорока пяти милях к северо-востоку от ближайшего городка Лас-Крусес. «Ричард дополняет обещания Нью-Мексико своим брендом», – восхищался Хоменс, говоря на языке Virgin.

Двумя неделями позднее, в декабре 2005 года, Хоменс полетел в Лондон, чтобы сообщить собравшимся в лондонском Музее науки людям о подписании соглашения между штатом и Virgin. К тому времени в документе было более 400 страниц. Хоменс обнаружил, что правительство штата подписывает соглашение о передаче аэропорта в аренду компании Virgin Galactic сроком на 21 год. В подготовленном Virgin тексте неоднократно говорилось о том, что 800 человек из 126 стран внесли взносы за места в космическом корабле. Кроме того, 100 человек из этого числа заплатили все 200 тысяч долларов за полеты, которые должны были начаться в 2008 году или в первые месяцы 2009 года. Никто, казалось, не обратил внимания на то, что дата старта как-то сместилась. По крайней мере, ни у кого это обстоятельство, по-видимому, не вызвало озабоченности. И никто не поставил под сомнение преувеличенные статистические данные, характеризующие возможности ракеты и графики ее взлетов. Неопубликованные подробности контракта отражали жесткую манеру Брэнсона вести переговоры и его оптимизм. Virgin обязывалась платить 1,63 млн долларов в год за аренду аэропорта только после того, как будут построены взлетно-посадочная полоса и терминалы. Кроме того, Virgin должна была платить вознаграждение по скользящей шкале за каждый старт космического корабля с территории Нью-Мексико.

Virgin Galactic обязалась совершить минимум 104 полета в 2010 году, когда корабли будут стартовать дважды в неделю. Ежегодно компания должна была отправлять в космос 592 пассажира. Предполагалось, что к 2015 году Virgin будет совершать по меньшей мере 720 полетов в год (по два полета в день) и перевозить 4104 пассажира. В компании должны были работать по меньшей мере 174 местных жителя. Другие положения договора минимизировали материальную ответственность Virgin в том случае, если компания не станет пользоваться новым аэропортом-космодромом.

Хоменс полетел из Лондона в Лос-Анджелес на встречу с Брэнсоном, который прибыл в Лос-Анджелес из Австралии и пересек город, чтобы попасть в аэропорт, принимавший самолеты руководителей. В аэропорту Брэнсона, который прилетел самолетом губернатора вместе с актрисой Викторией Принсипал, бывшей своего рода талисманом Virgin Galactic, поджидал Хоменс. Брэнсон пребывал в иллюзиях. Он намеревался щедро приправить свои обязательства перед Ричардсоном похвалами, которые уж точно не дали бы ему отказаться от проекта стоимостью 200 млн долларов. Нельзя сказать, что у Ричардсона были какие-то сомнения. Во время полета в Калифорнию Хоменс написал Брэнсону речь, наполненную адресованной Ричардсону лестью.

– Куда мы направляемся? – спросил Брэнсон.

– Ближайший поселок называется Правда-или-Последствия, – ответил Хоменс, говоря о богом забытой полоске земли, получившей название от игрового телевизионного шоу 50-х годов.

После того как в Санта-Фе они пересели на вертолет, Хоменс сказал Брэнсону через наушники, которые были у всех летевших: «Нам нужно дать аэропорту название». Брэнсон утомленно смотрел в иллюминатор, а Хоменс думал: «Это лучший в мире мастер маркетинга и брендинга. У него должна быть самая лучшая идея».

– Космопорт Америка, – сказал Брэнсон.

– Великолепно, – воскликнул восхищенный Хоменс.

В ту же самую минуту Брэнсон прислонился к двери вертолета, чтобы вздремнуть. Дверь открылась. Под крики перепуганных пассажиров дверь закрыли. От падения Брэнсона удержали лишь ремни безопасности его кресла.

Вид, открывшийся после приземления вертолета в пустыне, оправдал ожидания Брэнсона. На сухом плато, находившемся на высоте 4300 футов (1300 м) над уровнем моря неподалеку от места, где когда-то была испытана первая атомная бомба, Брэнсона поджидал для заключения договора губернатор. За спиной губернатора стояли 35 журналистов, которых привезли по неприметному проселку, отходящему от шоссе на Апхэм. Брэнсон добавил драматизма своему появлению в этой глуши, начав выступление словами: «Мы идем туда, где еще никто не бывал. Мы ни за кем не следуем и никому не подражаем». Ричардсон, казалось, был благодарен за то, что его поймали на крючок. Он сказал, что незамедлительно попросит законодательное собрание штата выделить 100 млн долларов на строительство космодрома, который вместе со взлетно-посадочной полосой и стартовыми площадками займет 1800 акров (730 га). «В первые десять лет мы ожидаем 50 тысяч клиентов», – заявил Брэнсон. Все пассажиры, сказал он, получат незабываемые впечатления: в течение шести минут невесомости (в СМИ длительность пребывания в космосе постоянно менялась) они будут видеть Землю. Повышая ставки, губернатор в общих чертах сообщил о своих более смелых устремлениях: «Мы будем доставлять грузы из Нью-Мексико в Париж за пару часов и совершать полеты в орбитальные отели, где космические туристы смогут провести отпуск, и обратные рейсы из этих отелей на Землю». Никто не поставил вопроса о том, какие предприятия станут возить свою продукцию в Нью-Мексико или о какой ракете говорит Ричардсон. Ракета SpaceShipTwo по своим конструктивным характеристикам не могла совершать полеты в космос. И Брэнсон не мог позволить себе расходов в миллиарды долларов, которых требовали разработка и создание такого космического корабля. Все эти мелочи были несущественными. Самым важным был оглашенный Ричардсоном график, реальность которого была подкреплена уверенностью Брэнсона. После начала полетов в 2007 году, сказал тот, «Virgin рассчитывает увеличить к 2019 году количество полетов до трех в день. На каждом рейсе будет шесть пассажиров». Терминал космодрома сконструирует лорд Роджерс, знаменитый британский архитектор. Брэнсон ошибся. Архитектором космопорта был назначен другой известный британский проектировщик – лорд Фостер.

За церемонией последовал праздничный прием в ресторане мясных блюд в Санта-Фе. «Нашим первым делом станет строительство дороги в пустыне. Длина дороги составит 16 миль», – сказал Ричардсон Брэнсону. Брэнсон сиял. Он обожал получать прибыль за счет других людей. Губернатор дал согласие на то, чтобы Брэнсон улетел на Некер на самолете штата Нью-Мексико. «Я оплачу горючее», – предложил Брэнсон. Его сопровождал Хоменс, который, переночевав в доме Брэнсона, улетел обратно в Нью-Мексико. Хоменс думал: немногие люди удостаиваются таких моментов близости с великим человеком и после обеда играют с Брэнсоном и его женой Джоанной в скребл[3].

Стю Витт в Мохаве был раздражен. Он не мог понять, почему кто-то захочет стартовать в космос из Нью-Мексико вместо того, чтобы прилететь в аэропорт Мохаве из Лос-Анджелеса на вертолете. Но Витт утешал себя: «Брэнсон и десяти центов не вложил в Нью-Мексико, а людям нужны разные пункты назначения. Люди хотят, чтобы их доставляли в разные точки, и не хотят возвращаться туда, откуда начали путешествие».

У Брэнсона были космопорт и пассажиры, купившие билеты. Теперь ему требовались дополнительные средства для создания космического корабля. Вдохновленный оптимистическими докладами Барта Рутана, в марте 2006 года Брэнсон полетел в Дубай, убежище богатых шейхов. В разгар шумихи, поднятой вокруг ежедневных рейсов Virgin Atlantic в страны Персидского залива, он надеялся убедить членов правящей семьи Мактумов вложить деньги в Virgin Galactic. Он говорил: «Космические путешествия по всему миру предлагают несколько компаний, но у них нет построенных космических кораблей, которые прошли бы испытания. И они наверняка не проводили испытательных полетов в космосе. Единственная компания, у которой есть все необходимое, – Virgin». Чтобы приукрасить успехи Virgin в космосе, Брэнсон рассказал о своих беседах с Робертом Бигелоу, американским предпринимателем в аэрокосмической отрасли – с ним он обсуждал перспективы разработки надувных гондол, благодаря которым космические туристы Virgin «к концу десятилетия смогут останавливаться в космическом отеле». Во время визита в Дубай Брэнсон сказал, что у Virgin уже есть «75 полностью оплаченных заказов на космические полеты». Мнения скептиков Брэнсон отверг. «Лично я думаю, что спрос на отели в космосе есть».

Годом позже, в марте 2007-го, темп возрос. Торговля билетами и местами в космических отелях требовала агентов по продажам, поэтому Virgin пригласила 47 «космических агентов», связанных с бюро путешествий Virtuoso, на двухдневное обучение в Космическом центре имени Кеннеди на мысе Канаверал. Занятия начались с демонстрации развлекательного кинофильма о космическом туризме. «Это просто восторг, – сказал зрителям Майк Мелвилл, пилот, вышедший из SpaceShipOne. – В самом деле. Появляется ощущение того, что можно сделать небольшое усилие и дотронуться до лика Господня». За Мелвиллом в фильме появился Джордж Уайтсайдс, исполнительный директор Национального космического общества. Уайтсайдс сказал: «Стивен Хокинг планирует совершить прыжок в космос с Virgin Galactic. Virgin Galactic – частная компания, имеющая единственный управляемый и способный нести пассажиров космический корабль многоразового пользования, который успешно побывал в космосе и вернулся обратно на Землю». Агентам бюро путешествий сказали, что Virgin Galactic начнет полеты по графику из космопорта. Агенты уехали с обучения полными энтузиазма. Их убедили в том, что есть много американцев, желающих потратить карманные деньги на уникальное, дух захватывающее путешествие.

В Нью-Мексико губернатор Ричардсон убедил не всех в необходимости «платить за строительство» космодрома или за посулы Брэнсона. Джон Грубезик, член верхней палаты законодательного собрания Нью-Мексико, с издевкой говорил: «Да это же классическая история старого Запада о торговце лекарством от всех болезней, который приходит в умирающий городок с обещанием возродить его. К сожалению, люди, купившие это лекарство, «подсели» на него, выстроились в очередь да так и продолжают его потреблять». Однако ни у кого не было никаких причин полагать, будто бы Брэнсон на самом деле не верит в то, что компания Scaled поставит ракету в обещанный срок.

Вскоре после этого Грубезик в отвращении ушел из политики. Его одиноким протестом пренебрегли. Трубный рев, которым Брэнсон возвещал о Virgin Galactic, заставил в конце концов политических воротил Америки признать важность английского миллиардера.

Глава 3. Клуб

В апреле 2006 года бывший вице-президент США Эл Гор прилетел в Лондон на личном самолете, чтобы встретиться с Ричардом Брэнсоном в его доме в Холленд-парке, на западе Лондона.

Задолго до начала политической карьеры Гор вел кампанию, связанную с изменением климата. Документальный фильм Гора «Неудобная правда», предупреждающий о грядущей катастрофе глобального потепления, должен был выйти в следующем месяце. Для того чтобы развернуть массовый крестовый поход, Гору требовалась поддержка влиятельных бизнесменов, и защитники окружающей среды убедили Гора в том, что Брэнсон воплощает в себе мечту о «возможности свершений». Известность, которую Брэнсон недавно обрел в Америке, приумножила его мировую славу.

До того времени Брэнсон не был значимой фигурой движения за охрану окружающей среды. Когда Брэнсона в 2004 году попросили спонсировать Группу климата на праздновании, проходившем в Банкетном зале лондонского Уайтхолла (мероприятие почтили присутствием Тони Блэр, банкиры и промышленники), Брэнсон отказался давать какие-либо деньги, ограничившись выражением неискреннего уважения в адрес тех, кого он назвал людьми, «движимыми чувством миссии». В течение двух последовавших лет Группа климата заручилась поддержкой таких компаний, как HSBC, Starbucks, Google и других обладателей глобальных брендов. Virgin уже не могла себе позволить пренебрежение к проблеме охраны окружающей среды.

«Это – сигнал побудки, – говорил Гор Брэнсону во время трехчасового визита в дом последнего в Холленд-парке. Дом, где жил Брэнсон, стоял рядом с другим домом, в котором находился его офис. – У меня есть для вас план. Вы – очень известны и можете добиться более существенного результата, чем почти любой другой бизнес-лидер, если совершите что-нибудь впечатляющее и заставите людей обратить на это внимание». Авиакомпании, сказал Гор, необходимо, чтобы к ней относились как к авиакомпании, заботящейся об охране окружающей среды.

Брэнсон осознавал уязвимость своего положения. В 2002 году Virgin Atlantic отвергла вариант эксплуатации реактивных самолетов с двумя двигателями, вместо них взяв в лизинг «Аэробусы» с четырьмя двигателями, причем Брэнсон продвигал «безопасные» самолеты компании Virgin, совершавшие полеты через Атлантику, в рекламных слоганах, красовавшихся на фюзеляжах его самолетов и гласивших: «4 двигателя – 4 дальних перелета». Через четыре года Брэнсон признал свою ошибку. Самолеты, оснащенные четырьмя двигателями, сильнее загрязняют окружающую среду и вовсе не более надежны. Пробуждение Брэнсона совпало со временем, когда движение защитников окружающей среды возложило на авиацию большую ответственность за загрязнение, чем на энергетику и наземный транспорт. Участники этой кампании утверждали, что через 30 лет летать будет на 50 % больше самолетов, а выбросы углерода самолетами снижаются всего лишь на 1 % в год. Многие поддерживали инициативу повысить налоги для авиакомпаний и установить для них жесткие квоты на выбросы углерода. Запрет авиаперевозок не устраивал тех защитников окружающей среды, которые боялись оттолкнуть общественность, любившую проводить отпуска в других странах. До появления Гора Брэнсон не задумывался над тем, что извлекает прибыль из деятельности, которая загрязняет окружающую среду. Вопрос, предположил Гор, заключается в том, каким образом Брэнсона можно будет представить как «ответственное лицо авиации». Защитники окружающей среды, сказал Гор, могут спокойно относиться к отрасли в целом и одновременно вести кампанию за снижение выбросов самолетами. В сущности, продолжил Гор, авиакомпания Брэнсона должна отказаться от своего хвастливого утверждения о том, что «Virgin производит меньше кубиков льда» и вместо этого продемонстрировать, что ею движет «озабоченность состоянием окружающей среды». Эту новую моду на самоочищение корпораций называют «зеленым отмыванием».

Брэнсон счел доводы Гора неотразимыми. Привлекательный, популярный, богатый и знаменитый политик воплощал в себе качества, которые Брэнсон обожал. К тому же Гор предлагал решение проблемы. Присоединение к кампании, которую тот вел, открыло бы Брэнсону путь к элите американских демократов, главным среди которых был Билл Клинтон. В прошлом году бывший президент выступал в роли апостола и проповедника защиты окружающей среды. Брэнсон почуял необыкновенную возможность: присоединившись к кампании, он мог воссиять и одновременно заработать хорошие деньги. Он шел по недавно открытому пути.

Закономерным следствием личных отношений с высокопоставленными политиками стало то, что в 2004 году Тони Блэр представил лидеров Группы климата Биллу Клинтону и сотрудникам Института Клинтона. С помощью Гора группа снабдила ненасытного читателя Клинтона документальными доказательствами того, что существуют пути избежать «неизбежной» катастрофы окружающей среды. Погрузившись в проблему, Клинтон воспылал страстью ко всему «зеленому», экологически чистому, сочетающемуся с желанием ограничить зависимость Америки от поставок нефти из-за рубежа. Клинтон был уверен, что глобальное потепление можно остановить, не создавая угрозы американскому образу жизни.

В опубликованной в 2005 году книге «Моя жизнь» Клинтон рассказывал, насколько важны для мира миллиардеры, уверовавшие, в филантропию. Один из наиболее добродетельных путей, следуя которым, богатые могут изменить жизнь к лучшему, писал Клинтон, заключается в борьбе с глобальным потеплением и постоянным ростом цен на нефть посредством инвестирования в возобновляемые источники энергии. Идеальным объектом для инвестирования было производство этилового спирта из зерна. Смешанный с бензином этиловый спирт может стать топливом для автомобилей. Биотопливо, писал Клинтон, это вариант, выгодный для всех: оно – и стимул для американских фермеров, получающих прибыль от продажи зерна американским производителям нового горючего, и возможность сократить выбросы углерода. Самое главное: политическое сопротивление будет минимальным, поскольку такой вариант позволит американцам ездить на больших автомобилях.

Клинтон отстаивал этиловый спирт не только из соображений филантропии. «Чистые технологии» и «зеленая» политика давали выгодный ответ тем, кто призывал к доведению добычи нефти «до максимума». Согласно их сценарию, мировые запасы нефти постоянно сокращаются, что ведет к ее нехватке в будущем и необратимому росту цен. Вклад бывшего президента в дебаты назвали «большим шагом». Клинтона влекло более к мифам, чем к реальности, но он намеревался извлечь дивиденды из моды на экологичность.

С 2002 года Клинтон был платным советником Рона Бёркла, калифорнийца, который заработал по меньшей мере 3 миллиарда долларов на супермаркетах и теперь искал новые объекты для инвестирования и наращивания политического влияния. Действуя по заветам Клинтона, компания Бёркла Yucaipa вложилась в производство этилового спирта из сахарного тростника. Собственником этой компании являлся Винод Хосла, который ранее был одним из основателей компании Sun Microsystems в Силиконовой долине (свою долю в этой компании Хосла продал более чем за миллиард долларов). Хосла одним из первых инвестировал также в компании Amazon и Google. Подобно многим другим миллиардерам, сколотившим состояния на компаниях электронной торговли, Хосла предвидел, что на возобновляемых видах топлива рано или поздно будут делать миллиарды. «Нам надо объявить войну нефти», – говорил Хосла, защищая возобновляемые виды энергии как «основное решение», позволяющее на 80 % заменить основанную на сжигании нефти энергетику. Хосла предупредил, что, если мир не прислушается к его прогнозам, «та планета, которую мы знаем сейчас, станет делом прошлого». Черпая силу в своем умении убеждать покупателей, Хосла стал другом, политическим советником и коммерческим партнером Бёркла, Гора и Клинтона. Действуя заодно, эти поборники этилового спирта внушали потенциальным инвесторам: этанол легко производить, легко смешивать с бензином – и благодаря щедрым государственным субсидиям получать гарантированные прибыли.

Организаторы Группы климата представили Брэнсона Хосле. Участники кампании рассчитали, что, если Брэнсон одобрит этиловый спирт как топливо или добавку к нему, это оживит их начинание. «Необходимо развеять представление о том, что мы должны делать выбор между спасением планеты и экономией денег, – сказал Брэнсону Хосла. – Мы должны найти решения, которые хороши для окружающей среды, но одновременно и выгодны бизнесу». Для Брэнсона, который со времен своей юности стремился к деньгам – как он признал, его планы «всегда на 99,5 % были бизнесом», – охрана окружающей среды была идеальным инструментом получения новой прибыли. Познакомить этих двоих окажется даже более удачной идеей, чем ожидали в Группе климата.

Одобрение этилового спирта со стороны знаменитостей возбудило любопытство Брэнсона. Еще сильнее его интерес подхлестнул декрет губернатора Калифорнии Шварценеггера о том, что к 2010 году 20 % всего этилового спирта, потребляемого в Калифорнии, должны быть произведены в самой Калифорнии. Хосла повиновался этому распоряжению с радостью. Его новая корпорация Ciliton планировала построить 9 заводов по производству этилового спирта из зерна. Первые три из этих заводов должны были появиться в Калифорнии. «Я, – сказал Хосла, – уверен, что Ciliton сможет производить весь заказанный на 2010 год губернатором объем этилового спирта». На Брэнсона, огорченного тем, что он упустил возможность нажить миллиарды на интернет-торговле, достижения Хослы произвели сильное впечатление. Успех того был отголоском успеха Билла Гейтса, который уже вложил 78 млн долларов в производящую этиловый спирт компанию, впрочем, приобрел привилегированные акции этой компании, что минимизировало его риск. Хосла и банкиры, нажившиеся на буме интернет-компаний, убедили Брэнсона в том, что вложения в производство этилового спирта – дело верное, и он мало-помалу оставил сомнения и решился инвестировать собственные средства. Вращение в окружении светил политики и миллиардеров вроде Клинтона, Шварценеггера, Гора, Бёркла и Хослы подцепило Брэнсона на крючок. Он верил в то, что былые достижения Хослы в качестве капиталиста, вкладывавшего средства в рискованные предприятия, помогут ему получить огромные прибыли для Virgin от экологически чистых технологий, и полагался на Клинтона как промоутера.

Брэнсона пригласили вступить в организацию Green Rush, которую финансировали бизнесмены, известные под кличкой «арбузы». Кличка указывала на то, что эти предприниматели зелены снаружи, а внутри остаются до мозга костей зрелыми капиталистами. Присоединиться на выгодных условиях, которых Брэнсон обычно добивался, предлагая бренд Virgin вместо наличных, ему не удалось, но, попав в тенета философии Хослы и других, он в конце концов решил не отставать. Затем публицисты Брэнсона поведали публике о том, что их покровитель и медиамагнат Тед Тёрнер за обедом обсуждали перспективы этилового спирта как горючего. Тёрнер обозначил свою заинтересованность в охране окружающей среды, внеся миллиард долларов в Фонд ООН и учредив Коалицию энергии будущего. Как только таблоиды прослышали о том, что Брэнсон и Тёрнер обсуждают спасение планеты, биотопливо получило благословение СМИ как потенциальное средство сохранения окружающей среды, а Брэнсона стали прославлять как героя за то, что Тёрнер назначил его в руководящий комитет Коалиции энергии будущего. Одной из приоритетных задач этого комитета было лоббирование правительства США на предмет получения больших субсидий на развитие возобновляемых видов энергии и альтернативных видов топлива, производимых из растений. Фанатики этилового спирта стремились гарантировать получение прибыли.

В начале 2006 года Брэнсон объявил, что Virgin Fuels инвестирует в Ciliton 60 млн долларов. Для Брэнсона это было необычайно крупной инвестицией в проект, на который он не имел даже ограниченного влияния. Брэнсона несло, и в апреле он увеличил обязательство Virgin инвестировать в «крупнейшие заводы мира», которые будут давать 100 миллионов галлонов биотоплива в год, до 230 млн долларов. К тому времени компания Брэнсона владела большинством акций заводов, расположенных в штатах Индиана и Теннесси.

В следующем месяце энтузиазм Брэнсона, по-видимому, оправдался. Сенатор Хиллари Клинтон внесла в конгресс законопроект о создании «стратегического энергетического фонда» в размере 50 млрд долларов для пропаганды более широкого использования этилового спирта. Поддержка Хиллари Клинтон была неожиданной. Ранее она выступала против того, чтобы субсидировать производство этилового спирта, но изменила позицию без объяснений. Хосла получил одобрение на создание Mascoma Corporation в Рочестере, штат Нью-Йорк. Новая компания должна была перерабатывать дерево в целлюлозный этиловый спирт. Группа The Greater Rochester Enterprise опубликовала благодарность миссис Клинтон за ее усилия, а также за разрешения на строительство компанией Ciliton двух заводов по производству этилового спирта. Переговоры о строительстве этих заводов вела компания Yucaipa, которую, в свою очередь, консультировал Билл Клинтон. Проект, как добровольно признал в 17-страничном докладе Джерри Вильхелм из The Greater Rochester Enterprise, «не состоялся бы без поддержки сенатора». Месяцем позже Хосла повторил свое обещание построить в Америке 9 заводов по производству этилового спирта из зерна, использовав государственные субсидии для реализации программы стоимостью 160 млн долларов. Хосла подтвердил, что первые три перегонных завода в Калифорнии вступят в строй к 2008 году. Казалось, что Брэнсон сделал ставку на победителя.

Окрыленный тем, что он называл «золотой возможностью» для бренда Virgin и своего бизнеса, Брэнсон увеличил собственные обязательства. В июне он получил разрешение правительства Великобритании на использование смеси полученного из биоматериалов этилового спирта с дизельным топливом на железнодорожных перевозках, осуществляемых Virgin в Великобритании. Кроме того, британское правительство снизило для Virgin налоги. Месяцем позднее Брэнсон заявит, что инвестиции Virgin в производство топлива из возобновляемых источников за следующие четыре года увеличатся до миллиарда долларов.

Советник Брэнсона и его представитель в совете директоров компании Ciliton Шай Вейсс в прошлом был банкиром, наделенным даром рассказывать хорошие истории. Брэнсон надеялся с помощью Вейсса соединить коммерческие инвестиции Virgin с политической кампанией по продвижению своих экологических убеждений. «Мы планируем массированно войти в этот сектор», – сказал Брэнсон. Назвав свой план «Проектом капитализма Гея» (по названию теории, разработанной его любимым ученым, Джеймсом Лавлокком), Брэнсон упомянул о том, что в будущем он сделает инвестиции в ветровые турбины и ядерную энергетику. «Через несколько лет это станет для нас важной сферой деятельности, – сказал он. – Ничто не исключается из планов». Чтобы продвинуть свои инициативы, Брэнсон начал повторять заклинание: «Запасы нефти и минерального сырья на Земле быстро истощаются».

Пролетая на своем «Фалконе» на высоте 38 тыс. футов (11,6 км) над Андами или африканским бушем, Брэнсон определенно не понимал, что в находящихся внизу шахтах добывают достаточно меди, железа, серы и других ископаемых для того, чтобы снабжать сырьем промышленность мира в течение сотен лет. Сходным образом он, по-видимому, не осознавал, что пик добычи нефти – это иллюзия, которую отстаивают предвзято мыслящие лоббистские группы, отвергающие важность постоянного технологического прогресса, а этот прогресс подстегивает прирост добычи нефти. По-видимому, Брэнсон в равной мере не понимал и политических манипуляций многих нефтедобывающих стран, которые отказывали нефтедобывающим корпорациям в доступе к своим огромным нетронутым запасам. По мнению некоторых, изобретательность Брэнсона отражала его заинтересованность в очередной коммерческой возможности. Другие же полагали, что на этот раз Брэнсону не удалось сбалансировать финансовые риски и обычное для него продвижение собственной личности и своей компании.

Непосредственным следствием спроса производителей биотоплива на зерно стал резкий рост цен на зерновые. Стоимость зерна на корм скоту и птице возросла, а за нею выросли и цены на продукты питания в супермаркетах. По оценке Международного валютного фонда, увеличение производства этилового спирта в Америке привело к повышению цен на кукурузное зерно во всем мире на 60 % и создало угрозу голода в беднейших странах. Парадоксальным образом увеличение производства зерна, идущего на переработку в этиловый спирт, генерировало дополнительные выбросы тепличных газов в атмосферу, что подрывало убедительность доводов, которые приводили защитники окружающей среды. Жаловались и американские автомобилисты: машины, которые расходовали галлон бензина на 16 миль (26 км) пути, на галлоне смеси бензина и этилового спирта преодолевали только 12 миль (19 км). Другие статистические данные также ставили под сомнение восторги защитников окружающей среды: на заправку бензобака машины произведенным из зерна горючим требовалось 250 кг зерна, а этого количества хватало для пропитания одной семьи в течение года.

Брэнсон, казалось, забыл об этих противоречиях. Он редко читал научные сводки и, по-видимому, не вполне понимал научный аспект производства этилового спирта из зерна. К тому же подчиненные Брэнсона не любили сообщать вождю плохие новости. Как и его компаньон Вейсс, Брэнсон не озадачивался вопросом, почему Джордж Сорос и Билл Гейтс производили этиловый спирт из сахарного тростника в Бразилии, а не инвестировали в заводы Хослы в Америке.

Брэнсон положился на слова Хослы о том, что производство этилового спирта – дело несложное. Закупив оборудование для своих заводов в Индии, Хосла нанял опытных инженеров, ранее работавших в British Petroleum (BP). В числе этих специалистов был Лоуренс Пек, американский инженер-химик. Пек вскоре понял, что «Хосла попросту бросает дротики в мишень, чтобы посмотреть, какой достигнет цели. Его команда, по-видимому, плохо понимает, как производят этиловый спирт. В общем, идеи Хослы не впечатляют». Брэнсон игнорировал проблемы. За свои миллионы долларов он приобрел билет в высшую лигу, где блистали Клинтон и Гор и где он близко общался со Шварценеггером, который был важен для осуществления мечты Брэнсона о создании новой авиакомпании в США.

С 2003 года Брэнсон вел борьбу за создание Virgin America, новой авиакомпании, базирующейся в Калифорнии. Он надеялся, что успешный прорыв на самый большой в мире рынок авиаперевозок обеспечит ему огромные прибыли. Однако его попыткам препятствовали игроки, давно работающие на этом рынке. Особенно появлению нового конкурента противились старые авиакомпании. Потенциальные соперники Брэнсона жаловались в министерство транспорта США на то, что Брэнсон нарушает американские законы. Будучи иностранцем, он мог владеть самое большее 49 % американской авиакомпании, но иметь всего лишь 25 % голосов в совете директоров. Брэнсону сказали, что большинство акций Virgin America должно принадлежать гражданам США. Чтобы соблюсти это требование закона, Брэнсон продал 77 % акций своей авиакомпании двум американским инвесторам – Марку Ланигану из лос-анджелесской компании Black Canyon Capital и Николасу Сингеру из нью-йоркской компании Cyrus Capital Partners. Ланиган и Сингер получили от Брэнсона законные гарантии того, что полностью возместят свои инвестиции и сверх того получат 8 % прибыли. Правительству США оставалось лишь признать, что такой выбор финансистов соответствует требованиям закона, но Брэнсона заставили уволить старшего управляющего-американца, прежде чем дать разрешение на создание авиакомпании. Уволенного управляющего критиковали за слишком большую близость к Брэнсону.

Для того чтобы окончательно преуспеть, Брэнсону требовалась поддержка Шварценеггера, которая и была получена в 2006 году, во время кампании по переизбранию Шварценеггера на пост губернатора Калифорнии. Одной из тем этой кампании были климатические изменения. Шварценеггера представляли как «терминатора выбросов», сосредоточившего усилия на принятии законодательным собранием штата законопроекта о решениях проблемы глобального потепления. В Калифорнии этот законопроект был известен как AB32. Если бы закон вступил в силу, Калифорния стала бы первым в Америке штатом, где выбросы углерода были бы законодательно ограничены, поощрялось бы использование солнечной энергии и энергии ветра и стимулировалось производство альтернативных видов топлива. Законопроект неизбежно столкнулся с шумным сопротивлением. Чтобы доказать, что его направленная на охрану окружающей среды политика пользуется поддержкой лидеров бизнеса, Шварценеггеру нужно было впечатляющее событие, которое позволило бы ему обойти политических оппонентов и лобби тех, кто нейтрально относился к выбросам углеводорода. «Если мы сосредоточим усилия на лидерах, остальной мир последует их примеру», – говорил Терри Тамминен, советник Шварценеггера по вопросам охраны окружающей среды. За помощью Тамминен обратился к Стивену Говарду из Группы климата. Англичанин предложил созвать круглый стол старших управляющих компаний, которые должны были дать обязательство оказать поддержку Шварценеггеру. В списке участников этого круглого стола оказался и Брэнсон.

Сначала Тамминен позвонил старшему управляющему BP Джону Брауну. Как глава второй в мире нефтяной корпорации Браун успешно провел ребрендинг BP в Америке, превратив BP в сокращение слов «Помимо нефти»[4]. Это сокращение означало компанию, дружественную окружающей среде. Успех Брауна в большой степени зависел от его отношений с сетью отъявленных бизнесменов от политики, в том числе с Тони Блэром. Премьер-министр Великобритании согласился стать почетным гостем круглого стола и поддержать Шварценеггера.

В терминале BP в доках Лонг-Бич за счет BP рядом с одним из танкеров этой компании воздвигли белый шатер. Среди прибывших на прием, состоявшийся 31 июля 2006 года, были старшие управляющие компаний DuPont, Timberland, Goldman Sachs, Swiss Re и American Electric Power, Джеймс Мердок из News International, который покинул ежегодное собрание своей компании в Пеббл-Бич для того, чтобы поддержать Шварценеггера, и два миллиардера-хиппи – Сергей Брин, один из основателей компании Google, и Брэнсон. Небрежно одетые, Брин и Брэнсон сидели рядом, представляясь как послы нового бизнес-стиля. «Брэнсон заявился, помешанный на биотопливе, – заметил один из участников. – Ни о чем другом он практически и не говорил». Пока собравшиеся ожидали Тони Блэра, задержавшегося при перелете из Вашингтона, один из организаторов подсчитал, что участники круглого стола управляют компаниями, которые зарабатывают полтриллиона долларов в год и где трудятся более 300 тысяч человек. Через два года после того как он заплатил миллион долларов за нанесение логотипа Virgin Galactic на ракету, Брэнсон наслаждался надежным местом за столом, где заседали самые могущественные и богатые люди мира.

В терминал BP в клубах пыли и летящего из-под колес мелкого гравия с ревом прибыл кортеж Блэра. Теплота, с которой Блэр приветствовал Брэнсона, не осталась незамеченной Шварценеггером. Близость отношений Брэнсона и Блэра была засвидетельствована на приеме для деятелей туристической отрасли, состоявшейся на Даунинг-стрит 5 апреля 2000 года, когда посторонние услышали, как Чери Блэр сказала Брэнсону: «Я поговорила с Тони, и мы согласились с тем, что должны что-то сделать для вас». Вскоре после этого Брэнсон был посвящен в рыцари. Имя «сэра Ричарда Брэнсона» в списке гостей произвело впечатление на Шварценеггера. После переизбрания губернатор Калифорнии заметил, что интересы Брэнсона заслуживают поддержки. Впрочем, в тот момент высокопарный разговор, который вели в шатре, служил интересам Шварценеггера. Освещение в СМИ «большого шатра» Шварценеггера и собравшихся там светочей политики и бизнеса, в том числе Брэнсона, помогли протолкнуть законопроект AB32 через законодательное собрание Калифорнии и обеспечили Шварценеггеру 20-процентный отрыв от соперника накануне выборов. «Мы идем на бейсбольный матч», – сказал Шварценеггер Блэру в конце приема. Оба политика сердечно попрощались с Брэнсоном.

Сидя в шатре, Брэнсон жаждал своей награды. Его конкуренты и калифорнийские профсоюзы по-прежнему утверждали, что Virgin как иностранной компании должны запретить учреждение Virgin America, даже несмотря на то, что иностранцам в новой компании принадлежала меньшая доля капитала. Брэнсону посоветовали: решением проблемы должна стать демонстрация его преданности Америке. Клинтон, Шварценеггер и охрана окружающей среды – все вместе это хорошо работало, но, как сказал один из ведущих защитников окружающей среды, для того чтобы завладеть вниманием, «нужны великие заявления».

Подходящим для таких заявлений форумом была «Глобальная инициатива» Клинтона, ежегодно проходящее в Нью-Йорке масштабное мероприятие, куда приглашали только тех, кто был готов пожертвовать огромные суммы на излюбленные начинания бывшего президента. Брэнсон согласился присоединиться к Виноду Хосле и Рону Бёрклу и вместе с ними посетить 21 сентября 2006 года вечер контактов между знаменитостями. Это мероприятие должно было повысить стоимость инвестиций Хосла, Бёркла и Брэнсона в производство этилового спирта. На вечере собиралась появиться и сенатор Хиллари Клинтон, и ее участие вызывало слухи о том, что она поддерживает субсидии, предназначенные отрасли, которой благоволят ее супруг и его друзья. К тому времени четко выраженные устремления Хослы в отношении производства этилового спирта из зерна часто появлялись в СМИ. Хосла сказал Терри Тамминену: «20 % посевных площадей Америки могут дать стране 100 % потребляемой ею энергии». Воображение Хослы подхлестнули поиски Брэнсоном решительного хода в отношениях с общественностью. Чтобы бизнесмен мог заручиться поддержкой в Америке, общественность должна была не только узнать о нем. Она должна была его полюбить. Чтобы усилить благожелательное отношение американской публики к британскому магнату, ему нужен был резкий всплеск общественного внимания к собственной персоне.

Рост цен на нефть был причиной постоянной озабоченности Брэнсона. Более трети всех расходов авиакомпаний приходится на горючее, но финансовая будущность авиакомпании Брэнсона была особенно ненадежной. Решением проблемы должны были стать возобновляемые виды энергии. Все сомнения относительно его инвестиций были сметены недавно опубликованным и удостоившимся общих похвал докладом британского правительства об экономике климатических изменений. Этот доклад был написан высокопоставленным государственным служащим Николасом Стерном. Одна из посылок доклада взволновала Брэнсона. Стерн уверенно прогнозировал необратимое сокращение мировых запасов нефти после того, как в 2012 году ее добыча достигнет своего пика. После этого, утверждал Стерн, цены на топливо будут неумолимо расти. Этот прогноз зацепил Брэнсона. Сочетание собственных интересов и членства в созданной Тедом Тёрнером Коалиции энергии будущего навело Брэнсона на мысль о широком жесте, который он собирался сделать на организованном Клинтоном мероприятии.

Как это часто случается, идея пришла Брэнсону в голову в самый последний момент. На этот раз Брэнсона осенило на пути в гостиницу на Манхэттене. Позднее, для того чтобы скрыть спонтанность своего заявления, он скажет: «Спустя какое-то время после встречи с Элом Гором я лежал в ванне и думал: «Мы делаем большие деньги на авиа– и наземных перевозках. А что, если все эти деньги в течение 10 следующих лет тратить на усилия по созданию топлива, сжигание которого не наносит вреда окружающей среде?» Людям, приветствовавшим Брэнсона, который вошел в зал в свитере тонкой шерсти и джинсах, было все равно, где пришла ему эта мысль, в ванне или в машине. Непринужденно стоя среди журналистов, ожидавших появления Клинтона, который должен был произнести первое слово, Брэнсон упомянул о своем намерении пожертвовать в течение 10 лет 3 млрд долларов в пользу инициативы. Эта новость дошла до ушей Клинтона. Вместо того чтобы самому сделать заявление, Клинтон вытащил на сцену Брэнсона. И Клинтон, и Брэнсон знали, что это было самым крупным личным обязательством финансировать борьбу с изменением климата, которое втрое превышало обязательства Теда Тёрнера. Брэнсон купил себе огромное внимание публики. Один из младших партнеров Брэнсона пересказал произнесенные тем правильные слова: «Мы не должны стать поколением, ответственным за причинение планете необратимого вреда. Мы должны передать окружающую среду нашим детям в почти первозданной чистоте, в какой приняли ее от наших отцов». Три миллиарда долларов, объяснил Брэнсон, будут взяты из доходов его транспортных корпораций. Деньги пойдут на разработку биотоплива, особенно получаемого из водорослей и сахарного тростника. «Мир купается в сахаре, – сказал Брэнсон, – а сахар вреден для здоровья, поэтому давайте производить из него авиационное горючее». Стоявшие под трибуной сотрудники Брэнсона плакали счастливыми слезами.

Брэнсон должен был понимать: шансы на то, что железнодорожные и авиационные перевозки Virgin в течение следующего десятилетия принесут 3 млрд долларов прибыли, очень низки. Все транспортные доходы Virgin могли составить в лучшем случае миллиард долларов. Однако Брэнсон должен был поделиться прибылью со своими партнерами – половина Virgin Trains принадлежала компании Stagecoach, половина Virgin Atlantic принадлежала Singapore Airlines. Ни тот ни другой партнер не давали согласия на участие в плане Брэнсона. Помимо этого обстоятельства, потенциальные прибыли еще сильнее сокращали сделанные ранее заявления о том, что и авиакомпания, и железнодорожная компания должны быть проданы государству. Брэнсона никогда не смущали противоречия и непоследовательность. В своем стремлении завоевать признание в Америке он работал на публику: его экстравагантные утверждения были сделаны в надежде на то, что в будущем они осуществятся. В обстановке нервного возбуждения, вызванного ошеломляющим обещанием Брэнсона, все эти затруднения для Клинтона не имели значения.

Когда Брэнсон сошел с трибуны, его окружили журналисты. Брэнсон понимал, что ближайшие 24 часа 3 миллиарда долларов будут в СМИ большой новостью. До этого американские СМИ представляли Брэнсона как промоутера группы Sex Pistols, человека, который пересек Атлантику на наполненном горячим воздухом воздушном шаре, и как первого, кто предлагал пассажирам совершавших перелеты через Атлантику самолетов маникюр. На этот раз работавшая на Virgin пропагандистская машина представляла публике своего работодателя как серьезного и богатого игрока.

Неизбежным образом после сделанного Брэнсоном заявления некоторые скептически настроенные журналисты попросили его публично согласовать обещание с доходами Virgin. Брэнсона этот вопрос не смутил. Если его транспортные компании не смогут принести 3 миллиарда прибыли, ответил Брэнсон, «я скорее всего восполню недостачу прибылью от других частей Virgin». В качестве источника средств он назвал Virgin Mobile, фитнес-центры Virgin и другие предприятия. Такие сомнения были мелкими неприятностями, не имевшими отношения к сути дела.

Симпатизировавшие Брэнсону редакторы газет New York Times и Washington Post моментально согласились опубликовать развернутые статьи о Брэнсоне с похвалами, которых он так желал. Хотя в статьях упоминались и неудачи Брэнсона (вроде провала компании Virgin Cola), в New York Times акцент был сделан на успехах британца, в том числе на Virgin Mobile, которая уже принесла Брэнсону свыше 700 миллионов фунтов стерлингов наличными и акциями. «Обычно сэр Ричард владеет значительной долей этих новых компаний», – сообщала New York Times. И только Wall Street Journal сообщила о том, что Брэнсон отказался сообщить о прибыли своих транспортных компаний. Уиллу Уайтхорну разрешили сделать прогноз, согласно которому доходы компаний Virgin в 2006 году достигнут 14,6 миллиарда долларов. Из них 8 млрд долларов принесут транспортные компании. Однако в этом прогнозе ничего не говорилось о реальной прибыли Virgin. Когда Брэнсона спросили, сможет ли он выполнить свое обещание, он не смутился и уверенно ответил: «Милости прошу – проверьте мои бухгалтерские книги». И добавил, что его репутация важнее любого аудита: «Если вы стоите на одной сцене с Клинтоном и Гором и даете обещание, вы должны его исполнить». Тех, кто по-прежнему сомневался в способности Брэнсона выложить 3 миллиарда долларов, он заверил в том, что преданная Глобальной инициативе Клинтона группа регулярно встречается с людьми, жертвующими средства, и контролирует выполнение сделанных ими обещаний. Американцам было неведомо, что финансы Брэнсона с 1971 года окутаны пеленой тайны офшоров, и лишь очень немногим высокооплачиваемым советникам было разрешено в течение более чем 40 лет управлять тайными счетами Брэнсона. Хотя общественность могла читать сведения, раскрываемые корпорациями Virgin, ограниченность этих сведений не позволяла посторонним в полной мере понять природу финансов Брэнсона и Virgin.

Обязательства, взятые в тот день, составляли в совокупности 5,7 млрд долларов, но звездой дня был Брэнсон. В Wall Street Journal, после того как узнали о ранее данном Брэнсоном обещании в течение трех следующих лет инвестировать 400 млн долларов в Virgin Fuels, пришли к заключению: «По крайней мере, он вкладывает свои деньги туда, куда говорит… Теперь, когда сэр Ричард пометил дело своим брендом, все говорят, что это замечательное дело. Хорошо, даже превосходно. Желаем ему всего наилучшего, да, желаем ему удачи». Сделанное ранее Брэнсоном обещание пожертвовать, по сообщению Би-би-си, миллиард долларов, казалось, было забыто.

Брэнсон наслаждался, все красочней расписывая обстоятельства, которые привели к его попавшему во все заголовки пожертвованию 3 млрд долларов. Выступая тремя неделями позже на обеде знаменитостей в нью-йоркском отеле «Риц-Карлтон», Брэнсон пошутил: «Действительно, добавлять последние несколько нулей очень мучительно». Чтобы подыграть представлениям о миллиардерах-филантропах (а такие представления распространены среди американцев), Брэнсон позднее объяснит: «Вместе с огромным богатством приходит и великая ответственность».

Вознамерившись извлечь выгоду из обретенной популярности, Брэнсон мечтал о новой инициативе, которая попадет во все заголовки. Во время одного из разговоров с Гором у них появилась идея создать Глобальную инициативу Virgin: Брэнсон должен был предложить 25 млн долларов изобретателю коммерчески жизнеспособного процесса удаления из атмосферы парниковых газов. Для того чтобы одержать победу в конкурсе, проект должен был удалять из атмосферы по меньшей мере один миллиард тонн углерода в год и проходить испытания в течение 10 лет. Победитель этого конкурса, сказал Брэнсон, сразу же получит 5 млн долларов, а остальные 20 миллионов – в конце десятилетия.

В феврале 2007 года Эл Гор, занявший место в президиуме состоявшегося в лондонском Кенсингтоне заседания, объявил конкурс и одобрительно отозвался о хвастливом заявлении Брэнсона, который сказал: «В истории науки и техники это – самый крупный приз, какой когда-либо предлагали». Брэнсон объяснил, что его сподвигла на это угроза беспрецедентного кризиса, который обрушится на мир, если его Инициатива не решит проблему. «Мы потеряем половину всех обитающих на Земле видов, 100 миллионов человек лишатся дома, пахотные угодья превратятся в пустыню, а влажные тропические леса исчезнут». Защиту Брэнсоном климатической геоинженерии разделяли другие миллиардеры, включая Билла Гейтса. Предприниматель, которого поддерживали лучшие ученые и который дал бы решение, «нейтрализующее» выбросы углерода, заработал бы огромное состояние.

Брэнсон оседлал волну популизма, хотя были люди, сомневавшиеся в точности удостоенного премии документального фильма Гора. Многие известные ученые признали необходимость сокращения выбросов углерода, но обвинили политика в преувеличениях и даже в фальсификации данных. Международная группа экспертов по проблеме изменения климата пренебрежительно отозвалась о неминуемости изображенных Гором сценариев – стремительного таяния ледовых щитов, повышения уровня моря на двадцать футов (в результате чего будут затоплены огромные участки суши), свирепствующих на побережьях ураганах, остановке Гольфстрима, вследствие которой Европа будет ввергнута в ледниковый период. Даже если прогнозы Гора верны, они осуществятся только через много тысячелетий, говорили критики. Сходным образом некоторые эксперты критиковали как «тенденциозный» и «пропагандистский» прогноз Стерна о неизбежном наступлении экологической катастрофы. Как писал один аналитик, Стерн был повинен в «статистической софистике» – в применении неточных математических моделей и пропаганде выдуманных научных страшилок. Мнением этих оппонентов Брэнсон пренебрег. Он сказал своим гостям в Кенсингтоне: «Эту проблему создал человек, и потому решить ее должен человек». Известность и слава Брэнсона гарантировали освещение открытого им конкурса во всем мире. В штаб-квартиру Virgin начали поступать сотни заявок, которые передавались для изучения экспертам Брэнсона – в их числе были Криспин Тиккелл, бывший британский посол, и Тим Фланнери, известный австралийский защитник окружающей среды. Обоих пригласили на Некер, где они провели инструктаж Брэнсона и обосновали претензии магната на роль защитника планеты.

Поставив себя в авангард движения за использование возобновляемых видов энергии, в 2007 году Брэнсон согласился дать показания в конгрессе США. Ему нравилось раздражать соперников проповедями о том, что авиация – экологически грязный бизнес, созревший для введения налогов на выбросы углерода, и критикой тех представителей авиакомпаний, которые не хотели ограничивать эти выбросы. Людям, обвинявшим его в лицемерии, Брэнсон отвечал: «Если все мои самолеты останутся на земле, на смену моей компании сразу же придет другая, которая удовлетворит неизбежный спрос потребителей и бизнеса». Брэнсон высмеял Джеффа Газзарда из Авиационной экологической федерации, который обвинил его в защите фальшивых экологических инициатив, заставляющих пассажиров чувствовать себя виноватыми. Помимо проповедей и наставлений, практический вклад Брэнсона до тех пор сводился к убеждению руководства международных аэропортов Хитроу и Лос-Анджелеса в необходимости отвода принадлежащих аэропортам муниципальных пустошей под выращивание растений, из которых будут производить биотопливо. «Надо же с чего-то начинать», – убеждали скептиков последователи Брэнсона, который ставил перед собой более серьезную цель: извлечение прибыли из инвестиций в экологические проекты.

В 2007 году Virgin Atlantic не смогла защититься от роста цен на горючее и понесла убытки. По мнению Брэнсона, высокие цены на нефть и нефтепродукты стали связывать с климатическими изменениями. «Благодарение Господу, это произошло, – сказал Брэнсон. – Высокие цены на нефть – то, что нам нужно для того, чтобы пробудить мир и заставить его обратить внимание на изменение климата». Уверенный в том, что сможет заработать миллионы фунтов стерлингов на изобретении заменителя горючего для реактивных самолетов, Брэнсон воспринял идеологию Винода Хослы, который считал, что бизнесмены могут получить оправданную прибыль от рискованных предприятий, благоприятствующих охране окружающей среды. Соответственно, Virgin Fuels трансформировалась в Экологический фонд Virgin. Инвесторов призвали пожертвовать 300 млн фунтов стерлингов на «превращение предпринимательства в силу, которая поможет найти рыночные решения проблемы климатических изменений». Убежденный Хослой в том, что к 2009 году получаемый из целлюлозы этиловый спирт станет коммерчески жизнеспособной альтернативой нефтепродуктам, Брэнсон через Экологический фонд Virgin стал делать основные инвестиции в возобновляемые виды энергии. Подлинность фонда отчасти зависела от сенатора Хиллари Клинтон, которая пробивала государственные субсидии на производство биотоплива из целлюлозы, получаемой из щепы, травы и других органических материалов. Подобно Клинтону и Брэнсону, Хосла по-прежнему игнорировал мнение критиков, которые утверждали, что производство этилового спирта из зерна разрушает окружающую среду.

Впрочем, оппоненты, в том числе организация Biofuel Watch, убедили ООН назначить специального докладчика по проблеме права на продовольствие, в обязанности которому было вменено расследование последствий этих инвестиций. Гонка за биотопливом, сообщил эксперт, была «преступлением против человечества». Чтобы удовлетворить растущий спрос на зерно, американские фермеры распахивали выгоны и выпасы и перестали выращивать сою. Рост цен на сою привел к тому, что крестьян, хозяйствовавших во влажных тропических лесах Амазонии, начали сгонять с земли, леса подверглись вырубке, и для выращивания сои стали все больше и больше применять синтетические удобрения. С уменьшением площади лесов содержание углерода в атмосфере стало возрастать, а биологическое разнообразие почв – ослабевать. В Америке удобрения, используемые для производства дополнительного зерна, выделяли огромные количества закиси азота, газа, еще более вредного, чем углерод, выбрасываемый в атмосферу при сжигании традиционных видов полученного из нефти топлива.

Миллиардеры отвергли критику, и к лету 2007 года американская стратегия Брэнсона начала приносить плоды. Для того чтобы Virgin America сделала своей базой не Лос-Анджелес, а Сан-Франциско, губернатор Шварценеггер предложил помощь в размере 15 млн долларов. После получения официального одобрения гламурная авиакомпания была наконец запущена. Объединив свой экологический бизнес, план развертывания сети Virgin Hotels по всей стране, и прежде всего Virgin Galactic, Брэнсон завоевал признание, к которому стремился. Затем его успех неожиданно оказался под угрозой.

Глава 4. Лезвие ножа

Проведенное Рэнди Чейзом расследование взрыва ракеты Virgin Galactic в пустыне Мохаве в июле 2007 года было основательной причиной для беспокойства Брэнсона. Отправка знаменитых мультимиллионеров в космос была осью его плана личного обогащения посредством саморекламы в Америке. Один из руководителей компании Scaled Composites предупреждал: «Недостаток информации в руках менее образованных людей может поставить под угрозу выживание нашего предприятия. Некоторые враждебно настроенные люди хотят полностью закрыть наш проект».

Одним из наименее образованных и научно подготовленных людей в Мохаве был сам Рэнди Чейз. Не разбирающегося в ракетных двигателях и в закиси азота Чейза инженеры, желавшие увести расследование от вывода, который мог бы повредить их самому известному заказчику, отправили в научные дебри. Все понимали, что судьба Virgin Galactic зависела от решения Чейза. Был ли взрыв несчастным случаем? Или он был вызван действиями команды Барта Рутана? Или же двигатель ракеты Virgin Galactic был внутренне дефектным в силу его конструктивных особенностей и даже опасным? И не порекомендует ли Чейз в конце своего расследования привлечь Scaled Composites к ответственности за совершенное преступление?

Сидя в ресторане «Вояджер», расположенном рядом со взлетно-посадочной дорожкой аэродрома Мохаве, Чейз слушал, как подчиненные Рутана проводят согласованную линию партии. Ему говорили: «Мы хотим отправить в космос 8 человек. Вы же не хотите закрыть этот проект?»

«Не хочу», – соглашался Чейз.

В ходе других разговоров Чейз чувствовал ревность конкурентов Рутана, бившихся за тот же приз, что и Брэнсон. Среди людей, работавших на взлетной полосе, слава Рутана вызывала подозрения. «Это похоже на гонку вооружений, – заключил Чейз. – Все конкурируют за деньги и престиж».

В первые же часы пребывания в Мохаве Чейз резко отверг помощь, которую предложил ему Джордж Виттингхилл, один из экспертов компании Scaled Composites. «Он говорил о закиси азота. Кажется, он гнался за деньгами», – заявил Чейз, который полагал, что Виттингхилл хотел получить работу у государства. Чейз прислушался к мнению других людей, считавших, что «Виттингхилл – еще тот осел и никого не слушает». Некоторые считали такое отношение к Виттингхиллу крайне несправедливым, но Чейз решил положиться на мнения других инженеров компании Scaled Composites. Своему руководству Чейз доложил: «Я наладил хорошее сотрудничество, поэтому решил не приглашать экспертов со стороны». Инженеры, потенциально ответственные за взрыв, стремились заручиться доверием Чейза. Изучая доказательства, Чейз будет руководствоваться знаниями и опытом этих инженеров.

Кто-то спросил Чейза: «Почему произошел взрыв? Кто-то прострелил корпус ракеты?» Чейз иронически отнесся к этой выдумке, однако почувствовал, что безопасность горючего вызывала определенные сомнения и недоверие у некоторых консультантов строительства ракеты Virgin Galactic.

Двигатель, которым была оснащена ракета, называли «гибридным». Говоря попросту, закись азота, которую часто называют «веселящим газом», закачивали в футерованный резиной металлический цилиндр и воспламеняли. Горящая резина создавала высокое давление, которое и выводило корабль в космическое пространство. Рутан выбрал гибридный двигатель по причине его дешевизны и простоты. В нем не было вентиля регулирования тяги. Через 20 секунд после запуска ракета должна была набрать скорость в 2000 миль (3200 км) в час (это втрое выше скорости звука) и через 45 секунд выйти в космос. Поскольку полет Virgin Galactic был неорбитальным (для орбитального полета скорость должна превышать скорость звука в семь раз), гибридный двигатель выглядел приемлемым дешевым вариантом для космического туризма.

Сложности создавали габариты и вес корабля. Рутан знал, как конструировать самолеты, но не ракеты. Он предположил, что сможет увеличить свой первый космический корабль и мощность ракетного двигателя настолько, насколько это нужно для того, чтобы SpaceShipTwo нес не двоих, а восьмерых человек. Наращивание длины ракеты было простым делом, но никто прежде не использовал такой большой гибридный двигатель. Инженеры Рутана работали в неисследованной области, особенно когда им пришлось снижать вес двигателя. Задача ракетостроителей состояла в том, чтобы найти правильный баланс между созданием достаточного для пассажиров пространства и использованием как можно меньшего двигателя, который требовал бы меньше горючего. Но эта задача была сложной.

Для того чтобы уменьшить вес Virgin Galactic, Рутан использовал при строительстве топливного бака ракеты не металл, а композитные материалы. Один из специалистов сказал Рутану: «С композитными материалами надо обращаться предельно осторожно». Инженер высказал свое скептическое отношение к связующему веществу, которое использовала компания Scaled Composites, но Рутан ответил, что с ним все в порядке. Рутан вечно спешил и ненавидел вопросы о том, что впоследствии назвали «дефектами долгого процесса». Сомнения инженера-консультанта простирались от «плохой очистки» до «недостаточно точного измерения соединений». Инженер отметил, что у Рутана «было смутное общее представление» о горении каучука.

Гибридные двигатели не вызывали у Рутана ни малейшего опасения. Безопасность использования закиси азота для воспламенения каучука была подтверждена директивами правительства США. И Рутан решил: нет нужды сомневаться в науке, хотя законодатели не предполагали, что одобренные ими правила будут применяться к гибридному двигателю повышенной мощности и больших размеров. Критически важным оказалось то, что и Рэнди Чейз был обнадежен, когда ознакомился с официально одобренными правилами, которые опубликовало Федеральное управление гражданской авиации, и с предполагаемым по умолчанию разрешением на полет Virgin Galactic.

Не получив никаких технических консультаций, Чейз не уделил внимания и тому, что критики Рутана еще до взрыва называли «слишком стремительным, агрессивным графиком работ». Один инженер поставил вопросы о том, обладали ли сотрудники Scaled достаточным опытом и квалификацией, и был ли их труд должным образом оплачен. Полагая, что авиастроители вроде Рутана не разбираются должным образом в ракетных двигателях, Чейз ответил: «Наблюдение за их работой было неадекватным». «Барт Рутан подгонял своих подчиненных, устанавливая малые и жесткие сроки выполнения работ». После взрыва многие сотрудники взбунтовались. Scaled, утверждали взбунтовавшиеся, вечно торопилась. Чейз игнорировал эти замечания. Единственным, к чему он стремился, было ясное, несложное объяснение взрыва.

После проведения стандартной процедуры Чейз положился на результаты собеседований с инженерами. В течение августа 2007 года инженеры, которых сопровождали юристы компании Scaled Composites, один за другим приходили к Чейзу в кабинет, который тот занимал в Мохаве. Несмотря на свою техническую безграмотность, инспектор почувствовал, что инженеры темнят. «Они боялись потерять работу, – сделал вывод Чейз. – Все свидетели были озабочены тем, чтобы не сболтнуть лишнего. Они не были откровенны. Они не хотели создавать проблемы своему работодателю и особенно боялись процесса о возмещении ущерба». Такую же скрытность проявили и семьи троих погибших инженеров. Все сотрудники компании подписали соглашения о конфиденциальности в обмен на компенсации. Даже Элу Себриэйну, инженеру-консультанту, запретили рассказывать о том, что он видел перед взрывом.

Юрист Scaled сказал Себриэйну: «Мы не хотим, чтобы вы рассказывали о том, что видели».

Себриэйн ответил: «Вы подчиняете расследование соображениям управления ущербом». Всего за шесть дней до катастрофы было объявлено о том, что Scaled целиком планируется продать аэрокосмическому гиганту Northrop Grumman, и Рутан, понятное дело, не хотел проблем. Соответствующим образом действовали и юристы Scaled.

Чейз сообщал своему начальнику во Фресно: «Все сотрудники Scaled осторожничают. Они рассказывают мне то, что хотят довести до моего сведения, этим и ограничиваются». Поразмыслив, Чейз истолковал осторожность инженеров как поведение, обусловленное личными, а не профессиональными соображениями. «Они издеваются надо мной, – вздыхал Чейз. – Думают, что я – идиот. Потому что родился и вырос на ферме».

Если бы Чейз счел халатность Scaled преступной, это создало бы опасность для Брэнсона и Рутана. Такое заключение Чейза вызвало бы более дотошное, всестороннее расследование, которое провели бы шериф Бейкерфилда и местный окружной прокурор. Директора Scaled опасались того, что изучение гибридного двигателя судебными следователями подорвет репутацию Virgin Galactic. Ограниченность знаний Чейза стала для них большой удачей. Проведя в Мохаве почти тысячу часов, инспектор сдался. Он оставил попытки разобраться в научных причинах взрыва и исключил всякое расследование использования Scaled закиси азота для воспламенения резины. Чейз решил, что вопросы эксплуатационных характеристик и надежности гибридного двигателя не имеют отношения к делу. «Выяснение надежности и безопасности ракетного двигателя ничего не даст, – сообщал Чейз своему начальнику. – Единственное, что имеет значение – это вопрос о том, приняла ли Scaled должные меры предосторожности для защиты своих сотрудников, или же гибель людей была вызвана беспечностью компании».

На такие выводы Чейза навели инженеры Scaled. Не раз то один, то другой специалист говорил ему: «Горючее было испорчено, загрязнено». Для инспектора это означало, что сотрудники Scaled допустили попадание пустынной пыли в горючее или в оборудование. Считая, что причиной взрыва была «одна из обычных вещей», Чейз заметил: «Кожаные перчатки, в которых работают сотрудники, грязны».

Некоторые специалисты, в том числе Себриэйн, полагали, что загрязнение каким-то образом подорвало надежность ракеты, но произошло загрязнение не из-за грязных перчаток. Чейз смог бы должным образом понять причину катастрофы, если б изучил видео, просмотрев его в замедленном режиме. Но он упустил эту возможность. Видеозапись испытания показывала, что огонь вырвался из верхней части заполненного закисью азота бака. При гидравлических испытаниях огня быть не должно. Критики Scaled ставили вопрос, почему вырвалось пламя. В окончательном варианте отчета о вскрытии трупов, появившемся уже после того, как Чейз представил свой доклад, инженеры Рутана сообщат о своем открытии: внутренняя композитная футеровка топливного бака, сделанная из клея на основе нефти, растворила и загрязнила пары закиси азота. Когда загрязненные пары и газ стали выходить из клапана, возникло трение, которое вызвало нагревание, оно-то и привело к взрыву. Топливный бак нашли в 800 футах (240 м) от места взрыва, а клапан – в 300 футах (90 м), причем его отбросило в другую сторону.

Инженеры Scaled были шокированы своим открытием. Никто не мог понять, почему подобный взрыв не случился раньше. Если бы общественность узнала, что вероятной причиной взрыва были ошибки, допущенные при проектировании и изготовлении двигателя, доверие к Virgin Galactic могло рухнуть. Общественную дискуссию о безопасности Virgin Galactic предотвратили благодаря тому, что руководители Рутана и Брэнсона отказались обсуждать инцидент с критиками из аэрокосмического сообщества. Общественность не знала о том, что композитные материалы во внутренней футеровке топливного бака заменят металлом. Инженерам Scaled еще предстояло в замедленном режиме просмотреть и по минутам изучить видеозаписи, а Чейз уже оставил сомнения в стабильности гибридного двигателя, и его примитивное представление о том, что закись азота загрязнили грязными перчатками, получило подкрепление.

По мнению Чейза, халатность сочеталась с неспособностью компании запретить сотрудникам слишком близко подходить к месту проведения испытаний. Чейзу весьма уместно не сказали, что один из очевидцев заснял на мобильный телефон то, как непосредственно перед началом испытаний Гленн Мэй и два других инженера вошли за ограду. Поскольку они находились намного ближе к месту взрыва, они погибли. По каким-то своим неизвестным причинам Чейз твердо верил, что все жертвы (как погибшие, так и выжившие) находились за оградой. Позднее Чейз сказал: «На самом деле это ничего не меняло. Ограда никого не могла защитить». Чейз не учел в своем выводе самоочевидной истины, которую заметил при наблюдении, а именно: сведения, которые он получил от некоторых инженеров, были неполными.

Чейз представил свой доклад Управлению США по охране труда и промышленной гигиене в октябре 2007 года. Никого не удивило то, что Чейз объяснил гибель людей принятым в Scaled халатным отношением к обеспечению безопасности, и ничем больше. В течение 20 предшествующих лет, несмотря на гибель сотен работников в нефтяной, горнодобывающей и других отраслях, Управление по охране труда и промышленной гигиене не возбудило ни одного уголовного дела в стране. Поскольку Чейз не делал акцента на каких-либо сомнениях, его доклад не получил дальнейшего хода. Соответственно, не было причин для расследования ни местным шерифом Донни Янгбладом, ни даже коронером, который должен был публично удостоверить причины взрыва. Из всякого участия в расследовании исключили и окружного прокурора. К удобству Рутана, решение Управления по охране труда и промышленной гигиене автоматически исключало публикацию доклада Чейза. «Это – всего лишь очередной несчастный случай», – заключил шериф Янгблад. Он не видел причин чинить Рутану новые беспокойства.

Подавление общественной дискуссии вызвало критику со стороны группы британских и американских инженеров. Возглавляемые британским ракетостроителем Джеффом Дейли и поддерживаемые конструктором малых ракетных двигателей Кэролин Кэмпбелл, члены этой группы выразили озабоченность возможным сокрытием подлинных причин катастрофы. Представители Scaled отказывались участвовать в каких-либо дебатах со своими критиками и ограничивались резкими, короткими комментариями. И Кэмпбелл, и Дейли разделяли острый интерес к использованию закиси азота, но их встревожило приведенное на сайте Virgin Galactic описание, согласно которому сочетание газа и резины – «неопасно, стабильно, а также не содержит никаких ядовитых веществ, которые находят в горючем твердотопливных ракет». По мнению Кэмпбелл и Дейли, это описание было неточным. «Закись азота может взрываться сама по себе, – сказала Кэмпбелл. – В отличие от кислорода закись азота взрывоопасна. А ракеты взрываются из-за конструктивных дефектов». Двигатель Virgin Galactic, продолжила Кэмпбелл, может производить вредные выбросы. «Из сопла выбрасывается много сажи от сгорания каучука. И эта сажа может быть канцерогенной».

В письме калифорнийскому окружному прокурору два британца перечислили опасности, которым подвергнутся космические туристы Virgin вследствие того, что Рутан сделал ставку на закись азота и сжигание резины. Кэмпбелл и Дейли спрашивали, не стоит ли подумать о возбуждении против Scaled дела по обвинению в преступной халатности или даже в убийстве? Мнением инженеров пренебрегли. Управление по охране труда и промышленной гигиене оштрафовало Scaled по фиксированному тарифу, который учитывал число сотрудников, но не гибель людей. Штраф составил 25 тыс. долларов. Апелляцию компании отклонили. Стю Витт заметил: «Это штраф за превышение скорости на дороге, а не штраф, который заставляет закрыть корпорацию».

Должно быть, Рутан был в восторге. Никто из потерпевших не жаловался. О катастрофе забыли даже те, кто заплатил 200 тыс. долларов за полет в космос. Выражая уверенность в сроках, Брэнсон обещал: «Я, мои родители и моя семья полетим в космос одними из первых». «Испытания, – позднее скажет Брэнсону Витт, – должны быть как секс – происходить за закрытыми дверями и при минимальном числе участников».

Через какие-то недели после похорон троих инженеров их гибель сравнивали с участью астронавтов обреченного корабля «Аполло-1», погибших в 1967 году. Чтобы заново вдохнуть энергию в сотрудников Scaled, начальники Рутана воззвали к исполнительности людей. Брэнсона заверили в том, что безопасность ракетного двигателя сомнений не вызывает. В качестве страховки инженеры Scaled уменьшили температуру горения закиси азота. Однако при более низкой температуре ракета развивала меньшую мощность и тяга была не такой ровной. «Гибридный двигатель, возможно, обречен», – предсказывали Кэмпбелл и другие специалисты.

Брэнсону надо было убедить купивших билеты людей в том, что график полетов будет выдержан. Безупречно работавшая пропагандистская машина Virgin сеяла уверенность и удовольствия: пассажиров Virgin пригласили на прием в планетарии нью-йоркского Музея естественной истории, назначенный на середину января 2008 года. На прием съехалась почти сотня людей, купивших билет в космос. Некоторые из них внесли депозиты в размере 20 тыс. долларов, а другие заплатили полную стоимость – 200 тыс. долларов. «2008 год станет годом космических полетов», – говорил Брэнсон в саундтреке анимационного фильма, демонстрировавшего полет SpaceShipTwo в космосе. Начало полетов, уверенно говорил Брэнсон, состоится в конце следующего года и уж наверняка в 2010 году. После этого, столь же убежденно говорил комментатор, ракеты многократного использования будут стартовать с космодрома дважды в день. Сделанное в фильме описание ускорения за доли секунды при выходе ракеты в космос захватило зрителей. Через минуту пассажиры, вдавленные в кресла силой гравитации, будут нестись со скоростью 3000 миль в час (говоря о скорости полета, пропагандисты Virgin никогда не отличались последовательностью). Через 20 секунд двигатель ракеты будет выключен, и пассажиры смогут насладиться четырьмя минутами невесомости, в течение которых космический корабль будет скользить в космическом пространстве перед тем, как начать спуск на Землю.

Прием в нью-йоркском музее служил другой серьезной цели. В предшествующие месяцы Брэнсон подвергался давлению и был вынужден доказывать финансовые преимущества своего космического предприятия, а также то, что полеты Virgin не будут приносить вреда окружающей среде. Работавшие на Virgin сочинители называли шестерых пассажиров-миллионеров, которые будут участвовать в каждом полете, «экотуристами», но один из журналистов, пишущих для газеты Washington Post, счел предприятие Брэнсона примером того, «как козыри нарциссизма побивают здравый смысл и загрязняют хрупкую атмосферу, которой дышим мы, остальные». Пресс-агенты Брэнсона поняли, что этот комментарий был направлен против репозиционирования Брэнсона в активного защитника окружающей среды. Ответ, который Брэнсон дал своим гостям, обнадеживал: «Джеймс Лавлок сказал мне, что, по его мнению, мы осуществляем один из самых важных промышленных проектов XXI века. Я рассматриваю космос как последний рубеж, который крайне важен для будущего земной цивилизации». Будущее промышленности, средств коммуникации, энергетики и даже производства продовольствия, продолжал Брэнсон, зависит от завоевания человеком космоса. Сегодня на Земле живут 9 миллиардов человек, что «втрое больше населения планеты в момент моего рождения», говорил Брэнсон, и это число людей может прокормиться только за счет прогресса в освоении космоса. «С завершением эры нефти и изменением климата, которое происходит быстрее, чем предсказывалось большинством моделей, использование космоса становится критически важным для обеспечения нашего выживания». Космос, повторял Брэнсон, – единственный способ решить проблемы перенаселенности планеты и стремительного истощения запасов нефти и минерального сырья. Virgin Galactic спасет человечество от голодной смерти.

Речь магната завершилась невнятным бормотанием. Несмотря на популярность, которой Брэнсон пользовался как оратор, его обращениям к публике по конкретным вопросам обычно не хватало плавности и экспрессии. Однако за спиной Брэнсона стояла принцесса Беатрикс, внучка королевы. Предполагалось, что ее присутствие связано с дружбой Брэнсона с Сарой Фергюсон, герцогиней Йоркской, но причина была также в отношениях Беатрикс с Дейвом Кларком, который занимался в Virgin Galactic продажами. Непосредственно перед выступлением Барта Рутана люди заметили, что Беатрикс и Кларк о чем-то спорят. А потом они исчезли.

Брэнсон часто опасался того, что может сказать Рутан, но даже он не предполагал, какое предупреждение сделает его партнер. «Наша цель, – сказал Рутан собравшимся, – сделать космические корабли по меньшей мере такими же надежными, как первые коммерческие авиалайнеры, которые были введены в эксплуатацию в конце 20-х годов ХХ века… Не верьте никому, кто утверждает, будто бы начало эксплуатации нового космического корабля будет более безопасным, чем эксплуатация современного авиалайнера». Это предупреждение должно было бы встревожить слушателей, но, оглянувшись вокруг, Рутан увидел, что никто не воспринял его пессимизм всерьез. Единственным препятствием оставались сроки. Все сроки, какие Брэнсон называл с 2004 года, были пропущены. В будущем, чтобы создать впечатление того, что безопасный запуск Virgin Galactic вскоре состоится, Брэнсон планировал делать регулярные «сенсационные сообщения» о прогрессе в деле осуществления проекта.

Через год после взрыва на полигоне, 24 июля 2008 года, перед рестораном «Вояджер» в Мохаве провели поминальную службу по трем погибшим инженерам. В защищенном пространстве рядом с макетом SpaceShipOne было открыто подобие мемориальной доски, увековечивавшей событие, остававшееся для людей непонятным. Отсутствие Брэнсона означало, что за пределами космического сообщества гибель трех человек будет предана забвению. Через четыре дня после этого мероприятия личный реактивный самолет Брэнсона Falcon 900EX, называвшийся Galactic Girl, с 84-летней матерью Брэнсона Евой на борту совершил посадку в аэропорту Мохаве. Хвостовое оперение самолета было раскрашено в цвета Virgin Galactic. Частный реактивный самолет, развивавший скорость до 662 миль (1065 км) в час, явно противоречил претензиям Брэнсона на заслуги в экологическом движении. Объясняя эту нестыковку, помощник Брэнсона двусмысленно заметил: «Ричард ведет определенный образ жизни».

В рекламной кампании, которую Брэнсон вел для раскрутки бренда Virgin в Америке, Virgin Galactic представляли как драгоценную находку. Virgin America начала совершать полеты между Сан-Франциско и Нью-Йорком. Чтобы привлечь к этому событию внимание общественности, Брэнсон организовал для 150 журналистов перелет из Сан-Франциско и Лос-Анджелеса в Мохаве на самолете новой авиакомпании. Они должны были стать свидетелями выкатки из ангара WhiteKnightTwo, самолета, построенного специально для того, чтобы поднять ракету Virgin Galactic на высоту 50 тыс. футов (15 240 м). Привлечение такого значительного числа журналистов гарантировало внимание всего мира.

Барт Рутан провел визитеров вдоль взлетно-посадочной полосы к ангару компании Scaled, где он показал журналистам нечто огромное, задрапированное белой тканью. Пресс-агенты Virgin доверительно сообщали о том, что постройка SpaceShipTwo является первым из нескольких знаменательных событий в цепи, ведущей к космическому полету. «Ракета будет готова к испытаниям и полету в следующем году». Это утверждение оказалось ложным, но с момента, когда оно было сделано, по словам тех же пресс-агентов, 100 человек заплатили все 200 тыс. долларов, а 175 человек внесли депозиты в размере 20 тыс. долларов. Необходимо было поддерживать в обещании жизнь. «У нас уже было несколько запросов от людей, интересующихся, смогут ли они стать первыми, кто займется сексом в космосе, – сказал журналистам Уилл Уайтхорн. – Но мы не приняли их заявки».

Под музыку с WhiteKnightTwo с мелодраматическими эффектами сдернули покрывало. «Это – один из самых красивых и необычайных летательных аппаратов, что когда-либо были построены», – сказал Брэнсон своим гостям, во все глаза смотревшим на двухфюзеляжный, оснащенный четырьмя двигателями компании Pratt & Whithey самолет с одним крылом, размах которого составлял 140 футов. Никто не сомневался в величии момента. Катамаран Рутана был втрое больше WhiteKnightOne, самолета, использовавшегося при первом полете прототипа Virgin Galactic в космос.

В пылу эмоций приезжие журналисты не заметили рядом с ангаром Scaled маленький ангар, арендуемый компанией XCOR, конкурентом Virgin Galactic в разработке космических полетов. XCOR руководил Эндрю Нелсон. В отличие от двигателя Virgin Galactic двигатель Lynx, установленный на ракете XCOR, был успешно испытан тысячи раз. И в отличие от гибридного двигателя Рутана, который требовалось снимать и снова ставить после каждого полета, ракету XCOR для повторного полета достаточно было дозаправить керосином. Горючее воспламенялось сжиженным кислородом, а его можно было использовать сотни раз, что экономило деньги и время. Если Virgin Galactic предполагалось запускать с самолета-носителя через час полета, а ее возвращение занимало еще час времени, более дешевая ракета XCOR должна была, по замыслу конструкторов, взлетать с аэродрома Мохаве и выходить в космос всего через 30 минут после старта. Компания XCOR в отличие от Брэнсона, носившегося с космическим туризмом, ставила перед собой задачу доставить в космос грузы и нести одного пассажира всего за 100 тыс. долларов. Некоторые из клиентов Virgin Galactic параллельно резервировали места на ракете XCOR. Брэнсон был осведомлен о ее преимуществах. Бизнесмен открыто признавал свое невежество в вопросах космических технологий, поэтому он не знал также о том, что Virgin отвергла предложение приобрести долю в компании Reaction Engines, одной из самых передовых британских ракетостроительных компаний, находящейся в Оксфордшире. В Virgin отказ от сделки объяснили так: «Мы не финансируем разработку новых идей».

В день, когда Брэнсон устраивал прием в Мохаве, руководители XCOR отправились на ежегодную авиационную выставку в Ошкоше, штат Висконсин, где рядом с их ракетой Lynx экспонировали ракету Dragon, созданную компанией SpaceX, крупнейшим конкурентом Virgin Galactic. Детище Илона Маска, изобретателя-миллиардера из компании PayPal, SpaceX вела с американским правительством переговоры о заключении крупных контрактов на доставку грузов на космический корабль-челнок.

Прибыв с опозданием в Ошкош, Брэнсон и Рутан, казалось, забыли о конкурентах. Они протиснулись через смеющихся и аплодирующих людей к павильону 7, рассказывая о вчерашних радостных волнениях. «Мы хотим подать всем сигнал о том, что готовы к работе», – сказал Брэнсон. Он поведал толпе внимающих ему фанатов о появлении новой отрасли и нового образа жизни, чего-то такого, что выходило за рамки воображения. «Скоро вы будете летать на корабле Virgin вокруг Луны и на курорт в космическом отеле Virgin, – сказал Рутан. – Сегодня я думаю, что это может произойти при моей жизни». Старты, добавил Брэнсон, могут начаться уже в следующем, 2009 году. Никто и словом не обмолвился о том, что у Virgin Galactic все еще нет надежного ракетного двигателя. И даже когда этот двигатель будет полностью разработан, он не сможет обеспечить полеты в космос.

В Ошкош Брэнсон прибыл на своем самолете Galactic Girl. У некоторых людей вид крестоносца охраны окружающей среды, летающего на «Фалконе» и рекламирующего свой космический бизнес, вызывал раздражение. Но большинство рукоплескало нестандартно действующему индивидуалисту. В отличие от поведения американских миллиардеров отказ Брэнсона от вульгарных эксцессов, обычно ассоциировавшихся с огромным богатством, вызывал доверие. Его внешний вид, скромный и дружелюбный, во время рекламной кампании в Америке должен был замаскировать подлинную сущность этого жесткого британского предпринимателя, намеревавшегося заключить выгодные сделки.

С 1967 года, когда Брэнсону было 17 лет, он удачными выходками скрывал свою полную поглощенность деньгами, стремление к ним. Используя искусство обольщения и искусство сбывать товар, Брэнсон очаровал бесчисленных талантливых музыкантов, журналистов, инженеров, изобретателей, финансистов, предпринимателей и женщин самого разного происхождения и положения. На протяжении всей карьеры, которую Брэнсон начал с публикации студенческого журнала и продолжил в качестве владельца магазина, музыкального продюсера и владельца авиакомпании, а затем в качестве инвестора в десятки различных предприятий, дружелюбные манеры редко подводили его. Он завоевывал доверие восхищенных людей, которые готовы были ради него идти на жертвы. Проведенная Брэнсоном успешная продажа Virgin и запуск им Virgin Atlantic в сочетании с ослепительными достижениями в гонках на быстроходных катерах и в полетах на воздушных шарах мало кого оставили равнодушным. Победы и слава Брэнсона вызывали восхищение у всех, кроме тех, кто оказался жертвой предпринимателя. Многие бывшие друзья, партнеры и консультанты, особенно те, кто участвовал в музыкальном бизнесе Брэнсона, были разочарованы скудным вознаграждением за свой вклад в его предприятия. Немногие смогли распознать чутье Брэнсона на их личные слабости и его умение скрывать собственные. Никто не понял того, что объятия семейства Virgin предполагали переход в собственность владельца. В порыве энтузиазма каждый проявлял полную преданность директорам Virgin, которые действовали как катализаторы творчества. Затем отношения портились. Сотрудничество означало подчинение, а не равенство. Временами совместный бизнес терпел крах. Последствия ошибок, которые допускали партнеры Брэнсона, были огорчительными. Талантливые люди жаловались на то, что их доверием злоупотребляли. Они приходили, надеясь объединиться с прославленным героем, приходили лишь для того, чтобы разочароваться. Предательство оставляло у обманутых горькое послевкусие. Рассказывая свои истории сотрудничества с Брэнсоном, взрослые люди начинали рыдать. Они молча уходили, оскорбленные и потерпевшие поражение. Рассеянные по всему миру, они винили себя за неоправданную веру в Брэнсона: подписанные ими контракты были выгодны только ему. Его бывшие сотрудники оставались ошеломлены своими ошибками, и их самоуважение резко падало. Публично никто ничего не говорил; рассказы о своих провалах – плохая реклама для будущих деловых проектов. Любые сомнения, которые неудачники осмеливались высказать в адрес героя всего мира, отметались человеком, который вызвал симпатию, а не упреки даже тогда, когда терпел поражения.

В 1999 году финансовый кризис, который переживал Брэнсон, и неудача, постигшая его в следующем году в попытках получить лицензию на организацию национальной лотереи, могли вызвать критику. Вместо этого он удостоился похвал за продажу в условиях турбулентного рынка компании Singapore Airlines 49 % доли в компании Virgin Atlantic. А в 2002 году Брэнсон вызвал восхищение тем, что присвоил огромные прибыли, которые принесла новая австралийская авиакомпания Virgin Blue. Общественность не заметила слабости управления компанией Virgin Atlantic, которая была обременена растущими расходами при снижающихся доходах. Новая угроза финансам авиакомпании Брэнсона возникла после 2004 года. Риск ради выживания был принципом Брэнсона, но для спасения Virgin Atlantic корпорация выбрала коварный способ: директора Virgin нарушили закон. И запал их преступления был зажжен, как утверждали прокуроры британского правительства, с ведома Брэнсона.

Глава 5. Преступление Virgin

За семь месяцев до того, как Брэнсон, стоя на сцене рядом с Биллом Клинтоном на Манхэттене, обязался пожертвовать 3 миллиарда долларов на спасение окружающей среды, старшие руководители крупнейших авиакомпаний мира с удовольствием участвовали в торжественном обеде, устроенном в Гонконге Международной ассоциацией воздушного транспорта, мировым представителем отрасли гражданских авиаперевозок. Постепенно разговоры за каждым столом прервались: директора авиакомпаний один за другим отвечали на входящие звонки или читали сообщения, поступившие на их мобильные телефоны. Одетые в черные костюмы люди бледнели, вставали со своих мест и выходили из зала, все еще сжимая в руках телефоны. То же самое происходило по всему миру.

В 6 утра по нью-йоркскому времени в День святого Валентина полицейские в Америке, Европе и Азии, размахивая ордерами на проведение обыска, вошли в офисы авиакомпаний и стали забирать документацию и компьютеры. Вскоре после этого на сцене появились юристы, вызванные судебными повестками, которые требовали от руководителей авиакомпаний ответов на вопросы, касавшиеся незаконного картельного соглашения. Согласно этим судебным повесткам, авиакомпании с конца 80-х годов тайно сговорились об установлении цены на грузовые перевозки по всему миру. Устранив конкуренцию, авиакомпании наживались за счет пассажиров и грузоотправителей. Информация о преступном сговоре попала в министерство юстиции США благодаря юристам немецкой авиакомпании Lufthansa. Раскрыв сговор, эта компания надеялась избежать крупного штрафа. По приказу юристов министерства юстиции более сотни агентов ФБР провели обыски представительств авиакомпаний в нью-йоркском аэропорту Кеннеди, включая офисы British Airways (BA) и Virgin Atlantic. Одновременно обыски были проведены в других странах, в том числе в офисах BA в лондонском международном аэропорту Хитроу. Повсюду полиция изымала документы, компьютеры и скачивала сообщения электронной почты.

Разбираясь в полученных материалах, юристы министерства юстиции США нашли доказательства участия BA и Virgin Atlantic в картельном соглашении об установлении цены на грузоперевозки. Поскольку ресурсы юристов были ограниченны, они решили сосредоточить внимание на 20 авиакомпаниях, в том числе на BA. Virgin Atlantic в силу ее размеров классифицировали как незначительного авиаперевозчика и исключили из дальнейшего расследования.

Юристы Virgin Atlantic, не зная того, что деятельность их клиента расследовать не будут, продолжали изучать предоставленную министерством юстиции США информацию о сговоре. Каждой виновной авиакомпании грозил штраф в размере 10 % годового дохода. Для BA он составил бы 850 млн фунтов стерлингов, а для Virgin Atlantic – 180 млн фунтов стерлингов. Выплата такой суммы парализовала бы BA, которая испытывала трудности, вызванные дефицитом пенсионного фонда, ростом цен на нефть и отраслевыми проблемами. Для Virgin штраф стал бы смертельным ударом.

В июне 2006 года юристы министерства юстиции США задали всем авиакомпаниям вопрос: «Нет ли ценового сговора с другой стороны, стороны бизнес-пассажиров?» Авиакомпании в один голос ответили: «Нет». Авиакомпании, в том числе и BA, объяснили, что грузоперевозки – это особая сфера бизнеса, ее ведут на окраинах аэропортов, и ею занимаются совсем другие люди. Министерство юстиции приняло эти ответы, не обратив особого внимания на то, что единственной авиакомпанией, не отвергшей сделанное предположение, была Virgin Atlantic.

Юристы Virgin Atlantic в Америке спросили руководителей компании, обсуждались ли с какой-либо компанией-конкурентом соглашения о фиксировании цен другого типа. Отвечая на этот вопрос Вилли Бутлер, директор Virgin Atlantic по продажам, признал существование тайных отношений с Аланом Барнеттом, директором по продажам BA. Начиная с 2004 года, пустился в объяснения Бутлер, директора Virgin Atlantic и BA обсуждали надбавку на горючее, которую должны были уплачивать пассажиры и которую вводили для покрытия роста цен на горючее. По словам Бутлера, обе авиакомпании тайно договорились избегать разорительной для них обеих конкуренции, установив одинаковую доплату для пассажиров и введя ее в один день. Эта договоренность, сказал Бутлер, перестала действовать в начале 2006 года. Юристы Virgin пришли к выводу, что эти переговоры равносильны преступному сговору о ценообразовании.

Учитывая кошмарные отношения, сложившиеся между авиакомпаниями со времени создания Virgin Atlantic в 1984 году, немногим пришло бы в голову, что BA и Virgin Atlantic могут устраивать сговоры. Но информация, которую получили юристы, исключала разночтения. Стив Риджуэй, старший управляющий Virgin Atlantic с 2001 года, одобрил проведение секретных переговоров с руководством BA и, по мнению обвинения на последовавшем процессе, «Риджуэй на какой-то стадии тайных обсуждений сообщил сэру Ричарду Брэнсону о том, что у него есть определенный контракт с BA». Это голословное утверждение будет повторять юрист-защитник, который поведает присяжным, что, хотя Брэнсон прививал своей авиакомпании дух «свирепой конкуренции», он знал о том, что руководители Virgin Atlantic вели с BA тайные переговоры об установлении надбавки. Как скажет присяжным обвинитель в 2010 году, «посмотрев на документы и заслушав свидетелей, вы можете прийти к выводу о том, что он [Брэнсон] определенно имел интерес в политике ценообразования Virgin». Или, как утверждал другой юрист-защитник, «сэр Ричард Брэнсон получал полную информацию об обмене информацией или переговорах, ведущихся по вопросу введения топливной надбавки для пассажиров. Он знал об этом».

Четырьмя годами ранее, в 2006 году, юристы, которые тогда еще не знали о том, что министерство юстиции США прекратит расследование в отношении Virgin Atlantic, сказали Брэнсону, что раскрытие факта переговоров о топливной надбавке с BA может привести ко второму разорительному штрафу. Но юристы предложили выход. По американским законам лицо, сообщающее о преступлении, освобождается от судебного преследования. Если Virgin покается перед министерством юстиции первой, авиакомпания и ее руководство смогут избежать штрафов и тюремного заключения. Все трое признали ведение переговоров с руководителями BA, но отрицали, что были осведомлены о преступности этих переговоров и заключенных по их итогам соглашений. Вскоре после этого юристы Virgin с одобрения Брэнсона обратились в министерство юстиции США.

Скотт Хэммонд, сотрудник, отвечавший за связи министерства с общественностью, не ожидал телефонного звонка от юриста Virgin. До того момента следователи ни о каких переговорах между BA и Virgin о надбавке не знали. Как позднее признали следователи, они никогда ранее не обнаруживали никаких следов этой тайны. Если бы руководители Virgin, действовавшие с согласия Брэнсона, не начали бы исповедоваться, их соглашения с BA не выплыли бы на свет божий.

– Virgin хочет снизить уровень топливной надбавки для пассажиров путем переговоров с British Airways. Мы сообщили об этом раньше их? – На проводе был юрист Virgin.

– Да, – ответил Хэммонд, скрывая удивление.

– Я хочу, чтобы вы позаботились об освобождении Virgin от ответственности.

– Да, вы сообщили об этом первыми. У вас есть 30 дней, чтобы уточнить вашу позицию. К этому сроку вы должны определиться, будете ли делать заявление.

До конца установленного срока Virgin Atlantic и ее три старших управляющих сделали формальное признание в совершенном преступлении, получив в обмен освобождение от судебных преследований и всякого наказания. Соглашение держали в тайне до 10 марта 2007 года, когда юристы Virgin обратились в Управление добросовестной конкуренции в Лондоне с признанием в том, что Virgin вовлечена в преступный картельный сговор с BA, и снова попросили об освобождении от судебного преследования.

Согласно признанию Virgin, сговор с BA начался с состоявшегося в августе 2004 года телефонного разговора между директором Virgin по коммуникациям Полом Бёрнсом и Йэном Бёрнсом, занимавшим аналогичную должность в ВА. Вопрос о том, по чьей инициативе состоялся этот разговор, оставался спорным, но его содержание сомнений не вызывало. Два Бёрнса обсуждали время и дату объявления о том, что обе авиакомпании повышают топливный сбор с пассажиров до 6 фунтов стерлингов. После того как оба директора доложили о своем разговоре вышестоящим руководителям, возникло первое из нескольких секретных соглашений, в соответствии с которым обе авиакомпании должны были объявить о введении топливного сбора в один день. Фоном этого первого разговора были финансовые проблемы, возникшие у Брэнсона в предшествующие годы.

Террористический удар, нанесенный по Нью-Йорку и Вашингтону в сентябре 2001 года, в следующем году обошелся Virgin Atlantic примерно в 100 млн фунтов стерлингов. Несмотря на уверенный прогноз Брэнсона о том, что его авиакомпания оправится от последствий удара за три года, ему пришлось отложить ввод в эксплуатацию новых двухпалубных «Аэробусов А-380» под предлогом того, что некоторые аэропорты не готовы принимать такие самолеты. Представители компании Airbus отвергли этот предлог, добавив, что ни одна другая авиакомпания не отложила поставку лайнеров. Ничего такого, что могло бы защитить Брэнсона от неловкости, больше сказано не было, но Virgin резко свернула освещение цветистых обещаний Брэнсона о вечеринках в барах на борту нового самолета и о сексе в двуспальных кроватях на высоте нескольких миль над землей. Чтобы скрыть реальное финансовое положение Virgin (а эта авиакомпания все еще не эксплуатировала ни одного A380), Брэнсон прибег к трюкам, которые привели BA в замешательство.

Первую махинацию Брэнсон совершил после крушения самолета «Конкорд» в Париже в 2000 году (в той катастрофе погибло 113 человек). Впоследствии, по рекомендации производителя, BA и Air France решили отказаться от убыточного сверхзвукового самолета, который сложно было обслуживать. Брэнсон выступил с критикой этого решения. Он заявил, что Virgin Atlantic хочет приобрести «Конкорд» и эксплуатировать его. В 2003 году он предложил BA за него один фунт стерлингов, т. е. ту цену, которую, по его словам, первоначально заплатила авиакомпания. Когда BA отказалась продать «Конкорд» за один фунт стерлингов, Брэнсон потребовал, чтобы она возместила правительству 600 миллионов фунтов стерлингов за то, что Брэнсон назвал «обманом», который ВА осуществила в начале 80-х годов. Затем Брэнсон потребовал, чтобы премьер-министр Великобритании Тони Блэр спас «Конкорд». Его настойчивые нападки многих озадачили. Обычно этот самолет летал с половиной нагрузки, к нему не хватало запасных частей, он потреблял очень много горючего и загрязнял окружающую среду. И все же Брэнсон, несмотря на свои финансовые проблемы, настаивал на том, что Virgin стремится унаследовать самолет. Правительство отказалось удовлетворить требования Брэнсона. А компания BA прокомментировала его выходки так: «Брэнсон просто ищет популярности».

Следующий трюк Брэнсон выкинул во время первого полета Virgin Atlantic в Австралию. Брэнсон предложил пассажирам гигиенические пакеты, разукрашенные злополучными этническими орнаментами, которыми BA раскрашивала хвосты своих самолетов. Подвергнувшись осмеянию, ВА отказалась от этих орнаментов.

Третья уловка отразила привычку Брэнсона получать удовольствие от проблем конкурента. После событий 11 сентября Брэнсон умышленно упоминал о финансовых трудностях ВА, особенно о трудностях, вызванных ростом цен на горючее. Большинство отмахивалось от насмешек Брэнсона как от не имеющей отношения к делу чепухи. Virgin Atlantic была мелкой рыбешкой, занимавшей десятое место по числу пассажиров, перевезенных трансатлантическими рейсами, к тому же ослабленной отказом Брэнсона присоединиться к союзу с другими авиакомпаниями и принять общий для его членов кодекс.

Для того чтобы конкурировать с двумя крупными союзами, созданными другими европейскими авиакомпаниями вместе с двумя американскими гигантами авиаперевозок, Delta и United, ВА захотела вступить в союз с American Airlines. Брэнсон счел план выживания BA угрозой независимости Virgin Atlantic и в 1996 году организовал в Лондоне и Вашингтоне мощную кампанию по убеждению правительств Великобритании и США в необходимости не допустить союз ВА с American Airlines (AA). В 2004 году, когда Европейский союз и правительство США аннулировали все ограничения на трансатлантические путешествия, обстоятельства изменились. В числе жертв оказалось Бермудское соглашение 1976 года. Это соглашение ограничивало доступ рейсов из Америки в Хитроу двумя американскими и двумя британскими авиакомпаниями (одной из британских компаний станет Virgin Atlantic). Крайне выгодная защита, которой пользовалась Virgin, неожиданно и мгновенно исчезла. Брэнсон, как поборник конкуренции, должен был бы приветствовать блага, которые получали пассажиры, но, поскольку отмена соглашения создавала угрозу его прибылям, он выступил с протестом.

Брэнсон осудил сделанное BA новое предложение образовать союз с AA, но в то же время обратился к шейху Ахмеду аль-Мактуму из Дубая с предложением обсудить сотрудничество Virgin Atlantic и Emirates Airways. Брэнсону повезло: общественность не обратила внимания на противоречивость его позиции. Даже его неприкрытые опасения по поводу цен на горючее были вполне понятны немногим. В публичных выступлениях Брэнсон часто говорил, что «строит заводы по производству биологического этилового спирта для того, чтобы получить альтернативу нефти и сократить расходы Virgin Atlantic на горючее». Он будет повторять свое заклинание даже во время своего визита в Дубай на открытие очередного Megastore.

В начале августа 2004 года Брэнсон, встревоженный ухудшением финансового положения Virgin Atlantic вследствие роста цен на горючее, начал обсуждать со своими директорами возможную реакцию BA на этот рост цен. Установит ли она повышенную топливную надбавку? Для Брэнсона BA была непосредственной угрозой выживанию, но его одержимость не встречала взаимности. Компания относилась к Virgin Atlantic как к одному из многих мелких конкурентов, пусть и вызывавшему невероятное раздражение. Принимая во внимание старинную вражду между Virgin Atlantic и BA, вероятность того, что руководители последней пригласят Брэнсона присоединиться к сговору об установлении надбавки, была невелика. Однако доказательства, представленные обвинителями в Вашингтоне и позднее в Лондоне, базировались на информации, полученной от представителей Virgin, и давали основания предполагать обратное.

В первые дни августа руководители Virgin решили повысить топливную надбавку на 5 фунтов стерлингов. Вскоре после того, как было принято это решение, Брэнсон попросил Пола Мура выяснить у журналистов, не собирается ли BA установить надбавку более высокую, чем надбавка Virgin. Мур передал Брэнсону, что BA сообщает избранным журналистам о повышении надбавки.

Вскоре после этого Брэнсон позвонил Дэвиду Парсли. Этот симпатизировавший ему журналист специализировался на финансовых вопросах и работал в агентстве Express Newspapers. «British Airways, – сказал Брэнсон, – намеревается повысить надбавку». Брэнсон надеялся на то, что Парсли раскроет сумму увеличения. Поблагодарив Брэнсона за наводку, Парсли позвонил Йэну Бёрнсу, который подтвердил, что BA повысит топливную надбавку с 2,5 до 6, а возможно, и до 8 фунтов стерлингов. Через три дня газета опубликует открытие Парсли. По словам юристов защиты на последовавшем процессе, время введения надбавки заставляло подозревать Брэнсона. Юристы ВА заявили, что после разговора с Парсли Брэнсон приказал Муру позвонить Бёрнсу. Утверждали, что Брэнсон не хотел, чтобы Virgin первой делала заявление о повышении надбавки в одиночку.

Если этот сценарий был подлинным, то первым, по-видимому, позвонил Мур. Однако Мур при поддержке руководителей Virgin энергично отрицал, что инициатива сговора исходила от него. В конце концов, это признание возлагало на Virgin ответственность за планирование преступления. Запутывание вопроса было выгодно Virgin потому, что с самого начала расследования, предпринятого министерством юстиции, американские юристы, по-видимому, не искали свидетельств, которые противоречили бы выдвинутой Муром версии того, как развертывалось дальнейшее обсуждение новых повышений надбавок между Virgin и ВА.

Телефонная беседа Мура и Йэна Бёрнса 6 августа 2004 года начиналась с точно установленных слов: «Это разговор, которого между нами не было». Чтобы сделать ВА виновницей предполагаемого сговора, обвинители в Америке и Великобритании полагались на подписанные Муром заявления, в которых тот голословно утверждал, что первым позвонил ему Бёрнс, а это возлагало ответственность за инициативу сговора на ВА и Бёрнса. Бёрнс отвергнет это обвинение. Его юристы заявят, что попытка Virgin обвинить ВА искажает истину.

Впрочем, относительно содержания первого телефонного разговора между Муром и Бёрнсом разногласий не было: Бёрнс рассказал, что ВА планировала ввести надбавку в размере 6 фунтов стерлингов, а Мур ответил, что Virgin Atlantic была согласна ввести надбавку в размере 5 фунтов стерлингов для билетов на магистральные полеты. Для обвинения критическое значение имели показания Мура о дальнейших событиях. Мур заявит, что после того как Бёрнс неожиданно позвонил ему, он сразу же пошел к Стиву Риджуэю, который, в свою очередь, вызвал Вилли Бутлера, коммерческого директора Virgin Atlantic. Мур сказал им: «Не поверите, но мне только что звонили из British Airways». А затем зачитал свои впечатления от разговора по записям, которые сделал в своем блокноте. Два руководителя Virgin решили, что их компании следует согласовать с ВА время объявления о введении топливной надбавки и привести ее размер в соответствие с наценкой, которую собирается установить ВА.

Экономика образования цен на авиабилеты сложна. Авиакомпании постоянно меняют их стоимость без предупреждения. Пассажиры любого «Боинга-777» платят по примерно 60 различным тарифам, основанным на постоянных перерасчетах, которые выполняют сложные компьютерные программы. Сговор авиакомпаний о согласовании всех этих цен – дело крайне сложное. Однако о надбавках за горючее было публично объявлено. Риджуэй знал, что технические подробности объявления о надбавке нервировали Брэнсона. Некоторые сотрудники Virgin даже скажут, что Брэнсон «с ума сходил» из-за слов, которые там были использованы. В частности, Брэнсон хотел, чтобы в этом объявлении были должным образом разъяснены обстоятельства, вынуждавшие компанию идти на введение сбора, а этими обстоятельствами был рост цен на нефть.

Шестого августа Брэнсона наконец удовлетворил составленный Муром проект заявления. Он приказал Муру подтвердить договоренность с Бёрнсом о времени объявления. Все были согласны с тем, что сначала ВА объявит о повышении сбора до 6 фунтов стерлингов, а через несколько часов о том же объявит Virgin. Это было сговором, в котором Virgin признавала себя виновной, упрямо возлагая ответственность за него на ВА. Впрочем, была и другая версия.

Через несколько недель после объявления о введении топливного сбора в размере 6 фунтов стерлингов, Брэнсон, по версии обвинения, «направил Бутлеру сообщение по электронной почте и высказал предложение о том, что Virgin следует снова изучить возможность повышения топливной надбавки для пассажиров». На следующий день Бутлер обсудил дальнейшее повышение надбавки с Аланом Бёрнеттом, директором ВА по продажам. О своем соглашении с Бёрнеттом Бутлер доложил Риджуэю, и через два месяца после согласования авиакомпаниями сбора в размере 6 фунтов стерлингов ВА и Virgin Atlantic одновременно объявили о повышении топливных сборов до 10 фунтов стерлингов.

Цены на нефть продолжали расти и в последующие месяцы, и Virgin стала испытывать все большие финансовые трудности. В марте 2005 года, после напряженных дискуссий в руководстве ВА и Virgin, между Муром и Бёрнсом состоялся еще один разговор. Как посланцы своих компаний, Мур и Бёрнс договорились о времени, когда Virgin и BA объявят о повышении топливного сбора еще на 6 фунтов, до 16 фунтов стерлингов. И 24 июня, после новых переговоров между Бутлером и Бёрнеттом, обе авиакомпании увеличили свои надбавки до 24 фунтов стерлингов. В ожидании заявления о новом повышении топливного сбора Мур отправил Бёрнсу копию пресс-релиза Virgin. В тот же день Брэнсон появился на телевидении и заявил, что выступает против топливных надбавок. Непоследовательность Брэнсона никого в руководстве ВА не удивила, но всем было известно, что финансовое положение Virgin Atlantic ухудшилось. А после того как на США обрушился ураган «Катрина», оно стало еще хуже. Из-за урагана цены на нефть существенно повысились: за год они выросли вдвое.

Первого сентября Стив Риджуэй сказал Полу Муру: «Хочу, чтобы ты еще раз поговорил с British Airways». Тот позвонил Брэнсону и почти сразу же после этого – Бёрнсу. Мур и Бёрнс сообщили друг другу об очередном повышении топливного сбора, но на сей раз возникла некоторая вариация темы. Брэнсон обсудил с Риджуэем установление повышенной надбавки для пассажиров первого класса, и Мур упомянул Бёрнсу об этой возможности.

Высшие руководители двух авиакомпаний должны были встретиться для обсуждения дела в воскресенье, 4 сентября, в доме Брэнсона в Оксфордшире. Брэнсон устраивал там матч по крикету в честь Рода Эддингтона, уходившего в отставку старшего управляющего ВА, и в ознаменование того, что отношения между BA и Virgin наконец улучшились. Для того чтобы восстановить убытки, понесенные в результате ужасной войны между авиакомпаниями, Эддингтон, по словам обвинителя, «протянул Virgin даже не оливковую ветвь, а скорее целое оливковое дерево».

На последовавшем процессе против Бёрнса и трех других руководителей ВА обвинитель, королевский адвокат Ричард Лэтэм, описал события, приведшие к этой игре в крикет. Брэнсон, заявил Лэтэм, велел Бутлеру «прозондировать человека, с которым Бутлер контактировал в British Airways, на предмет возможного повышения топливного сбора». Брэнсон желал узнать, как ВА отреагирует на новое повышение сбора его компанией. В частности, Брэнсон хотел, чтобы Бутлер выяснил у человека, с которым контактировал в ВА, «не последует ли ВА за Virgin, если Virgin первой объявит о введении переменного топливного сбора с пассажиров». Свое обвинение Лэтэм основывал на признании, которое Бутлер сам сделал министерству юстиции. Поначалу, объяснял Бутлер, он «не хотел» выполнять указание Брэнсона, потому что разговор должен был быть «более тонким», и ко времени игры в крикет между Virgin и ВА велось несколько параллельных переговоров. Тем не менее Бутлер до игры все же побеседовал с Аланом Бёрнеттом, по-видимому, заложив основу разговора при встрече Брэнсона и Эддингтона.

В тот жаркий воскресный день люди видели, как Брэнсон и Эддингтон ведут долгий разговор, в результате которого они пришли к согласию в том, что выживание авиакомпаний – дело трудное. Когда Брэнсона и Эддингтона позднее спрашивали, упоминался ли в их беседе топливный сбор, ни тот ни другой не смогли вспомнить об этом. Они расстались по-доброму, хотя игру выиграла команда ВА. Через два дня после матча Virgin повысила топливный сбор на перелет через Атлантику (в одну сторону) с 24 до 30/55 фунтов стерлингов. В сообщении, отправленном электронной почтой сотрудникам Virgin в день, когда он объявил о новом повышении сбора (это заявление было проверено Брэнсоном), Пол Мур предупредил о том, что все фотографии, сделанные на крикетном матче, следует хранить в тайне. Мур писал: «Пожалуйста, не выкладывайте ничего во внутрикорпоративную сеть [sic]!!!!! Если British Airways последует нашему примеру и повысит свой топливный сбор, показывать, как мы братались двумя днями ранее, будет не слишком умно». Через два дня после этого BA установила такую же надбавку за горючее, какую ранее ввела Virgin. Соответственно, обвинение решит не упоминать о разговоре между Брэнсоном и Эддингтоном.

Пять месяцев спустя министерство юстиции США в День святого Валентина провело рейды по поиску доказательств картельного сговора об установлении цен на грузоперевозки. Несмотря на смятение, в апреле 2006 года Мур и Бёрнс еще раз поговорили о надбавках, но их отношения резко оборвались после того, как в дело вмешались юристы Virgin.

Соглашение Virgin с министерством юстиции США и Управлением добросовестной конкуренции Великобритании о прекращении судебного преследования включало обязательство передать следователям все имеющие отношение к делу документы, сообщения электронной почты и записи телефонных разговоров. Во исполнение этого обязательства юристы Virgin приказали специалистам скачать данные с компьютеров компании. В то же самое время Риджуэй и два других руководителя сделали формальные интервью и заявления министерству юстиции. В этих первых заявлениях должностные лица Virgin рассказали о своих беседах с людьми из ВА, но заверили, что не ведали о том, что, возможно, совершали преступление. Например, Мур, косвенно обвиняя Брэнсона в обсуждениях, которые происходили в Virgin, сказал юристам: «Все мы понимали, что какими бы деликатными ни казались эти разговоры, они не были переговорами об установлении цен… Надбавка отличается от цены». В своих первых показаниях Мур всегда говорил о «выравнивании цен», а не об «установлении цен». Эти показания были бесполезны для обвинения: соглашение об освобождении от преследования было предоставлено только на условии, что Virgin признается в совершении преступления. Юрист министерства юстиции вздыхал: «В игру вступают другие интересы». И, как подозревали юристы, эти другие интересы не в последнюю очередь были связаны с защитой репутации Брэнсона.

Оставаясь неуверенным в исходе дела, Брэнсон принял приглашение на собеседование в офисе министерства юстиции на 14-й улице в Вашингтоне. На собеседовании Брэнсону предъявили сообщения, которые были отправлены ему по электронной почте Риджуэем и другими сотрудниками Virgin. В этих сообщениях говорилось о переговорах с BA, причем сотрудники Virgin просили у Брэнсона указаний. На все вопросы следователей Брэнсон отвечал: «Не могу вспомнить об этом».

Следователь пришел к выводу: «Он не хочет марать руки. Говорит, что был не в курсе дела».

Один из чиновников сказал: «Понимаете, мистер Брэнсон, вы сотрудничаете с правительством США потому, что желаете нам успеха. Вы находитесь здесь потому, что хотите, чтобы людей из ВА осудили».

Брэнсон не ответил. Должно быть, он осознал, что донос на ВА будет иметь последствия, но если Virgin откажется от сотрудничества с американскими властями, следователи отменят соглашение об освобождении от ответственности. Юристы понимали, что собственник авиакомпании неохотно дает показания следователям, и считали главной целью Брэнсона желание самому избежать судебного преследования. Когда Брэнсон окажется на месте свидетеля, его мотивы подвергнутся уничтожающим нападкам. Юристы защиты, представлявшие руководителей ВА, могли перечислить факты долгой кампании, которую Брэнсон вел против своего конкурента. Миллиардера могли обвинить во втягивании клиентов BA в новую главу давней вражды двух авиакомпаний. Хотя, согласно признанию Риджуэя, Брэнсон был информирован о переговорах с ВА, министерство юстиции не смогло доказать, что тот читал адресованные ему сообщения электронной почты. Поскольку Брэнсон говорил, что не может вспомнить ничего связанного с переговорами, юристы в Вашингтоне и Лондоне решили, что плохая память исключает его из числа возможных свидетелей обвинения. И Брэнсон ушел в тень. Остальные руководители Virgin не могли увиливать. Для того чтобы сохранить свой юридический иммунитет, они должны были давать показания, которые убеждали присяжных в том, что руководители ВА, как и свидетельствующие против них руководители Virgin, являлись преступниками.

Сначала следователи сосредоточили внимание на Поле Муре, который был в Virgin лицом, контактировавшим с Йэном Бёрнсом. Первое заявление Мура было уклончивым. Он рассказал о тесных отношениях с Бёрнсом, но его воспоминания об их первом разговоре были смутными. В последующих заявлениях память побуждаемого обвинением Мура стала более четкой. Бёрнс обнаружит две ошибки, допущенные в этих воспоминаниях. Во-первых, у него не было близких отношений с Муром. Впервые они встретились на устроенном Уиллом Уайтхорном примирительном ланче, а еще одна встреча состоялась на торговой конференции. Эти две встречи никак не составляли «близких отношений». Кроме того, Бёрнс настаивал на том, что первым ему позвонил Мур.

В последующие месяцы трое руководителей Virgin – Пол Мур, Вилли Бутлер и Стив Риджуэй – дали министерству юстиции по восемь отдельных заявлений. Руководители Virgin все больше переходили от заявлений о своей невиновности к откровенным признаниям вины и прямым обвинениям четырех руководителей ВА в незаконном сговоре. Впоследствии юристы Virgin представили три папки документов из материалов компании, которые подтверждали признание в сговоре. Один из обвинителей сказал по поводу этих документов: «Подход с подвохом». Virgin Atlantic избежала штрафа в 180 млн фунтов стерлингов.

Вилли Уолш, новый старший управляющий ВА, не знал об этих изменениях показаний. Он проклинал доставшееся ему от эры Эддингтона наследство в виде картельного соглашения о грузоперевозках. После долгих переговоров в Вашингтоне ВА в июне 2007 года признала себя виновной в установлении и поддержании цен в рамках этого соглашения и начала переговоры о штрафе. После признания ВА своей вины руководители Virgin могли быть удовлетворены тем, что их авиакомпания избежала любых санкций.

В Лондоне юридическая команда Управления добросовестной конкуренции, которую сначала возглавлял Саймон Уильямс, ухватилась за вердикт как за возможность обвинить руководителей ВА в сговоре об установлении надбавки за горючее. При этом британские юристы полагались на руководителей Virgin как на ключевых свидетелей. Али Никпей, директор Управления добросовестной конкуренции, которому это расследование досталось от его предшественника, был особенно заинтересован в возбуждении дела против ВА потому, что еще никого не удавалось привлечь к ответственности по новому закону, направленному против картелей.

Результаты проведенного в июле 2007 года Управлением добросовестной конкуренции рейда на штаб-квартиру ВА близ Хитроу ошеломили Вилли Уолша. В здании Уолш громко возмущался предательством Брэнсона. Многие руководители ВА всегда обвиняли Брэнсона в измышлении судебных тяжб о «грязных трюках» в конце 80-х годов ради публичного унижения их компании. Они не простили Брэнсону того, что в 1993 году он успешно нанес поражение ВА в деле о предполагаемой клевете бывшего председателя совета директоров ВА, и теперь считали, что Брэнсон возобновил наступление, несмотря на перемирие, инициированное сэром Родом Эддингтоном. Брэнсон, яростно утверждали руководители ВА, предал их доверие. Один негодующий руководитель даже распорядился, чтобы яркие эпизоды, сыгранные Брэнсоном в «Казино Рояль», фильме о Джеймсе Бонде, были вырезаны из видеопленок, которые показывали на самолетах ВА. Когда-нибудь, говорил этот директор, возмездие придет. Другой руководитель ВА мечтал повторить демонстративный презрительный вызов, некогда сделанный одним американским политиком: «Я собираюсь дать вам трехминутный урок честности. А потом я уничтожу вас». Однако реальность была неоспорима. С момента, когда Уилл Уайтхорн пригласил Йэна Бёрнса и Пола Мура на ланч, руководители ВА отбросили всякую осторожность и доверились Брэнсону.

Формальные обвинения, предъявленные Управлением добросовестной конкуренции, потрясли четырех руководителей. Они сразу же заявили о своей невиновности. Как и Вилли Уолш, никто не сомневался в том, что Брэнсон их, по его собственным словам, «скрутил в бараний рог».

Глава 6. Спаситель Virgin

Время от времени конкуренты наносили поражения Брэнсону, но ему редко приходилось ощущать ту горечь, которую испытывают те, кого «скручивали в бараний рог». Он наслаждался схваткой и сражался, чтобы побеждать. Как обнаружил лорд Кинг из ВА после того, как необдуманно усомнился в правдивости Брэнсона и был вынужден принести унизительное извинение в связи с так называемыми «грязными трюками» ВА, рассчитывать на милосердие противникам Брэнсона не следовало. Брэнсон с наслаждением уничтожил репутацию Кинга.

После того как в 2000 году была отвергнута заявка Брэнсона на управление национальной лотереей, возможность новых провалов больше не вызывала у него ужаса. Первое поражение, понесенное Брэнсоном в 1994 году, заставило его заплакать, но он свел счеты с победителем, Гаем Сноуденом, председателем совета компании Camelot. Возбудив успешное дело о клевете, Брэнсон вдребезги разбил образ порядочного человека Сноудена. В одной из телевизионных программ Би-би-си, показанной через год после того, как была отвергнута заявка Брэнсона на проведение лотереи, он рассказал, как в конце ланча, состоявшегося у него дома, Сноуден предлагал ему взятку. Сноуден публично отверг это голословное обвинение, и Брэнсон возбудил против него дело, обвинив в диффамации. Брэнсон заявил, что, отрицая факт предложения взятки, Сноуден утверждает, будто он, Брэнсон – лжец. Победа Брэнсона укрепила чистоту его образа, но многие уместные вопросы остались без ответа.

В Великобритании эти сенсационные триумфы вызвали раскол в отношении общественности к Брэнсону, но его скорее любили, чем ненавидели. Большинству британцев нравились его язвительные замечания. Люди восхищались его безрассудными поступками и поддерживали защиту, которую Брэнсон оказывал жертвам несправедливости. Неважно, представляла ли пропагандистская машина Virgin Брэнсона победителем или жертвой; в выигрыше всегда оказывалась компания.

Бренд Virgin стал карточкой, по которой Брэнсон получал наличные. Честолюбивые бизнесмены регулярно предлагали ему идеи, надеясь построить себе состояния, и те немногие, с кем Брэнсон соглашался работать, принимали его условия, которые предусматривали, что львиную долю прибыли получит он. Брэнсон досуха выдаивал своих просителей.

Визит Тома Александера в лондонский дом Брэнсона в 1998 году ничем не отличался от визитов десятков других посетителей, предлагавших совместные предприятия. Александер 19 лет работал в телекоммуникационной отрасли, и последней его работой было развитие в компании British Telecommunications мобильной телефонии Cellnet.

Идея, вынашиваемая Александером, была очень сильной и тонкой. После того как в строительство сети вышек и компьютеров, обеспечивающих мобильную телефонную связь в масштабах всей страны, были вложены миллиарды фунтов стерлингов, Александер обнаружил, что у BT, Orange и T-Mobile есть огромные резервные мощности. Тогда он предложил Cellnet создать новую сеть, основанную на аренде этих резервных мощностей. Эта сеть должна была предлагать владельцам мобильных телефонов низкие тарифы: звонки, особенно в ночное время и по выходным, оплачивались бы по абонентскому тарифу. Однако руководство ВТ не проявило интереса к этой идее. Компания сосредоточила силы и внимание на создании нового 3G диапазона и пренебрегала привлечением небогатых абонентов.

После того как Александер получил отказ ВТ, у него оставалось два варианта действий: он мог или дать идее умереть и остаться в Cellnet, или найти спонсора для создания частного предприятия. Обращение Александера к Virgin было естественным и очевидным ходом. Брэнсон был известен как любитель риска, и его бренд стал Меккой для новых компаний. Казалось, ярлык Virgin гарантировал признание потребителями любого продукта. Александер обратился к Гордону Маккаллуму, старшему директору Брэнсона. Маккаллум, в свою очередь, убедил Брэнсона изучить предприятие – в классическом стиле Virgin оно бросало вызов старым игрокам на рынке телефонии, Vodafone и ВТ. Брэнсон позвонил Александеру, когда он возвращался домой вечером, и сказал: «Мне очень нравится эта идея. Дайте мне общее описание концепции и приезжайте в Холленд-парк со всей вашей командой».

Александер приехал с тремя коллегами по Cellnet. Посетители быстро поняли, что магнат не разбирается ни в телефонном бизнесе, ни в технологиях телефонной связи. Но он согласился поддержать создание Virgin Mobile.

«Я дам вам деньги на то, чтобы поднять компанию и начать работу», – сказал Брэнсон.

Четверка специалистов покинула Холленд-парк, мечтая о состояниях, которые они сколотят на возможном размещении акций новой компании на бирже. Специалисты были согласны с тем, что энергия Брэнсона и его обещания «давали возможности». В Virgin царила «уникальная воодушевляющая атмосфера, какой нельзя было найти в других компаниях».

После увольнения из BT Александер позвонил одному из директоров Virgin и спросил, где будут находиться его новые помещения. Не прошло и недели с момента первого визита к Брэнсону, как наступило «жестокое пробуждение». У Virgin не было «теплицы», в которой можно было бы заняться развитием инфраструктуры нового предприятия. Александер обнаружил, что у Virgin нет свободных средств. Заверения Брэнсона в финансовой поддержке не материализовались. Александер сказал друзьям: «Я удивлен тем, что у Virgin нет финансовых ресурсов». Оказалось, что у Virgin нет ни наличных, ни каких-то отношений с банками, которые позволили бы занять деньги. С самого начала Александеру пришлось самому получать кредиты в банках. Фактически действуя на свой страх и риск, четверка арендовала офис в Юстоне, причем Александеру пришлось самому бродить по Тотнэм-Корт-роуд и покупать кофейные кружки, ручки и бумагу.

В те месяцы борьбы Александер часто впадал в отчаяние. На плаву его поддерживали телефонные звонки Брэнсона, которые тот делал по воскресеньям в 6 часов утра. «Как идут дела?» – спрашивал Брэнсон перед тем, как лечь спать на Некере. Сомнения, которые терзали Александера, Брэнсон отметал. «Конечно же, ты справишься, Том», – утешал Брэнсон Александера, для которого похвала магната была на вес золота.

В ответ Александер предлагал Брэнсону, возможно, золотоносную жилу. В течение нескольких лет Брэнсон не находил доходного бизнеса для своего бренда. Из-за слабости к сулящим выгоду новым идеям магнат часто соблазнялся на предложения бесплатно получить бизнес в обмен на бренд, но возможности Брэнсона сокращались. Его сдерживали также консерватизм Стивена Мерфи, финансового директора группы, и Гордона Маккаллума, который все сильнее сосредоточивался на налоговом планировании и повышении доходов, а не на новых видах деятельности. Впрочем, мобильная телефонная связь была исключением. И против обыкновения, Маккаллум сказал скорее «да», чем «нет».

Спустя несколько месяцев Александеру удалось согласовать соглашение о приобретении мощности у сети T-Mobile, которой владела Deutsche Telekom. В обмен на эти мощности немцы должны были получить половину Virgin Mobile. Теперь Александеру требовалось более 100 млн фунтов стерлингов для аренды помещений, найма и обучения персонала и развертывания маркетинговой кампании, которая убедила бы клиентов Vodafone и ВТ переключиться на новую сеть. Банк J.P. Morgan предложил кредит в размере 126 млн фунтов стерлингов на основании одного лишь предложения Александера и без какой-либо материальной помощи со стороны. Позднее банкир, который вел переговоры о кредите, скажет: «Это было сумасшедшее решение. Я шел на риск безо всякой гарантии». Этот финансист доверился бренду Virgin. Он также рассчитывал на методы, которыми Брэнсон извлекал максимальные выгоды из минимальных инвестиций, избегая всяких финансовых рисков.

Наладив дело, Александер приехал в Холленд-парк, чтобы обсудить с Брэнсоном и Маккаллумом вопрос о собственности на остающуюся половину акций Virgin Mobile. Начиная с 1967 года балансирование Брэнсона между подъемами и спадами было зрелищем, достойным премии «Оскар». Превратиться из малого, который бросил школу, в миллиардера ему помогло умение согласовывать выгодные условия сделки, а это требовало неотразимого обаяния, которое скрывало эксплуатацию уязвимой стороны. Жертв империи Брэнсона было множество. Майка Олдфилда убедили продать права на Tubular Bells за ничтожную сумму. Рэндольфа Филдса, одного из учредителей Virgin Atlantic, обманом заставили отказаться от финансовых прав в обмен на несколько бесплатных билетов на трансатлантические рейсы. Большинство людей, причастных к созданию и развитию Virgin Music, авторы и первые акционеры, ушли из компании, не получив существенных вознаграждений. А братья Тим и Рори Маккарти полностью лишились состояния в 180 млн фунтов стерлингов, потратив деньги на финансовую поддержку V_2, учрежденной Брэнсоном музыкальной компании, которая потерпела неудачу. Подобно многим другим, братья Маккарти стали жертвами приемов и уловок, нацеленных на завоевание трофеев. Время от времени Брэнсон получал отпор от более жестких бойцов, но Том Александер был плохо подготовлен к хорошо отрепетированному спектаклю, не в последнюю очередь потому, что изобретатель Virgin Mobile считал себя обязанным Брэнсону за возможность реализовать свои устремления.

Александер вышел из дома Брэнсона в Холленд-парке с чувством благодарности за то, что его работа была вознаграждена примерно 6 % акций, которые предстояло поделить между четырьмя людьми. В обмен на ничтожные инвестиции Virgin получила 44 % акций новой компании. Это вполне соответствовало обычной манере Брэнсона, который, рискуя малым, присваивал огромные прибыли. Со времен неудачных инвестиций Virgin в производство одежды, колы, косметики, автомобилей, кино и в энергетику Брэнсон тщетно искал новый источник успеха, сопоставимого с успехом Virgin Music и Virgin Atlantic, но цель раз за разом ускользала. Брэнсон отчаянно нуждался в коммерческом триумфе, но Александер не знал об этом. Продажа Virgin Atlantic была всего лишь самой громкой из множества других сделок, призванных поправить хрупкое финансовое положение империи Брэнсона. Virgin Mobile было делом совсем другого рода: на него стоило сделать ставку, и кредит, выданный J.P. Morgan, обеспечил предприятию респектабельность. Чуть более года Александер и его команда напряженно трудились над организацией продаж и управлением виртуальной телефонной сетью. После бесчисленных испытаний Александер с удовлетворением признал, что его детище готово к продаже.

В числе талантов Брэнсона было умение организовывать эффектные рекламные кампании. Для того чтобы продвинуть Virgin Mobile, он появился на Лестер-Сквер на платформе в окружении полуобнаженных девиц модельной внешности. Прежде чем появилась полиция, Брэнсон позировал в обществе этих моделей достаточно долго для того, чтобы десятки фотографов зафиксировали его незаконную выходку. Сексуальный спектакль удался. В течение двух последующих лет у сети появилось 1,6 млн абонентов, среди которых было много поклонников Virgin Music и Megastor’ов. К 2002 году число клиентов достигло 2,1 миллиона, что сделало Virgin Mobile прибыльной компанией. Брэнсон не мог справиться со злорадством: «С момента начала нашей деятельности в ноябре 1999 года мы выдавили из наших конкурентов миллиарды фунтов стерлингов, и многие компании, давно работавшие на рынке телефонии, разорились». Он ожидал, что в ближайшем будущем, после размещения акций Virgin Mobile на бирже, лично получит миллиард фунтов стерлингов и на какое-то время решит свои финансовые проблемы.

Удача, надеялся Брэнсон, удвоится после запуска Virgin Mobile в Америке. Джон Тантум, тридцатидвухлетний житель Калифорнии, предложил эту идею Гордону Маккаллуму в 1999 году. После беседы, состоявшейся в доме Брэнсона в Холленд-Парке, он согласился на инвестирование Virgin ограниченных средств в план Тантума в обмен на 90-процентную долю в американской компании. Подобно многим людям, стремившимся к партнерским отношениям с Брэнсоном, Тантум согласился на эту несправедливую сделку. Магнат сделал удачный ход: он не предложил Тому Александеру доли прибылей, которые могли быть получены в Америке. Да и банк J.P. Morgan не получал дополнительных доходов. Брэнсон застолбил эту золотую жилу для себя. Он также лишил Тантума и американских сотрудников из Сан-Франциско права безрисковой конвертации акций в наличные деньги.

После двух лет работы над проектом Тантума уволили. Через год после этого его преемник вел отчаянную борьбу за выживание. Уже сам масштаб американского рынка делал попытки Virgin какими-то несерьезными. Нуждаясь в деньгах на проведение продолжительной рекламной кампании, Virgin Mobile USA утверждала, что у нее 500 тысяч абонентов, а это составляло всего лишь 1 % рынка, тогда как у Verizon было 33 млн абонентов. К тому же многие клиенты Virgin были иллюзорными. Брэнсон предлагал молодым людям пакет предварительно оплаченных услуг вместе с телефоном, который продавался по цене меньше себестоимости телефона. Многие клиенты модифицировали свои аппараты для использования в других сетях или отказались от Virgin, так и не уплатив их полной стоимости. Неудача американского предприятия повторилась в Австралии, где, как сообщалось, Virgin Mobile нарвалась на иск, который на нее подала в Комиссию по конкуренции и клиентам компания-партнер Optus (принадлежавшая SingTel). Причиной иска было «ложное, вводящее в заблуждение и обманчивое поведение» Virgin Mobile. Истец утверждал, что рекламные объявления Virgin Mobile не раскрывают полную цену пакетов услуг и реальную стоимость прекращения контрактов.

Мелкие разочарования не мешали стремлению Брэнсона к деньгам. Очевидным источником средств была продажа акций Virgin Mobile на открытых торгах в лондонском Сити. Препятствием этому было наследие в лице разочарованных акционеров. Со времени не принесшего прибыли размещения акций Virgin Mobile в 1988 году и неэтичного отношения к акционерам многие финансисты из Сити утратили веру в Брэнсона. Критика Брэнсоном аналитиков, изучавших его компании, сопровождалась клятвой никогда больше не привлекать акционеров, но в 1999 году финансовый кризис заставил его совершить разворот на 180 градусов. Теперь, в 2004 году, Брэнсон нуждался в деньгах для новых предприятий, в том числе для Virgin America. Его предложение Сити было наглым: «Я вернулся. Я успешен. На этот раз я вам понравлюсь». Банкирам и инвесторам Брэнсон сказал, что компания Virgin Mobile, которая существовала уже 5 лет, стоит 1,3 млрд фунтов стерлингов (2,4 млрд долларов), и он продает 25 % акций за 279 млн фунтов стерлингов, которые после погашения долгов пойдут ему лично. Брэнсон также намеревался взыскать с новых акционеров 311 млн фунтов стерлингов, которые, согласно счетам, были долгом перед Virgin Group.

У многих людей прогнозы будущих прибылей Virgin вызывали сомнения. Потенциальные инвесторы не могли определить стоимость телефонной компании, не имеющей собственной сети и просто полагающейся на выгодный контракт с Т-Mobile. Утверждения Virgin о том, что каждый звонок дает компании 65 % валовой прибыли, казались сомнительными. Особенно слова магната о том, что за последний год компания получила еще миллион абонентов, – это противоречило признанию директоров Брэнсона, которые говорили, что численность абонентов была неизвестна. Скептики отнеслись к сделанной Брэнсоном оценке с презрением и высмеяли названную им цену 285 пенсов за акцию. Представитель Virgin с вызовом сказала: «Никаких планов изменения ценового диапазона нет».

От имени Брэнсона битву вели Гордон Маккаллум и Стивен Мерфи. Их оппонентом был Скотт Брукнер, банкир, ответственный за размещение акций на фондовом рынке. Требуя максимально высокую цену, представители Брэнсона были беспощадны. «Они – мастера преувеличивать стоимость бренда и не желают идти на компромисс, – заметил один из очевидцев. – Они не раскрывают карты даже своим советникам до тех пор, пока не добьются всех мыслимых уступок». Маккаллуму и Мерфи не удалось переубедить неверующих. Проявленная Сити осторожность генерировала напряженность, и оценка Брэнсона не устояла. Убежденный в существовании заговора по очернению его имени, Брэнсон распорядился: «Выясните, кто виноват в этом».

Но Сити не нанесло того сокрушительного удара, который мог бы помешать размещению акций на фондовом рынке. Фатальную угрозу представляла компания T-Mobile, партнер Virgin. Убежденная в том, что у Virgin нет ресурсов для ведения дорогостоящей борьбы, немецкая компания отрицала существование контракта с Virgin Mobile о предоставлении сетевой мощности сроком на десять лет. Заявление Deutsche Telekom напугало Тома Александера и привело Брэнсона в ярость. Александер и Брэнсон считали, что немцы решили рискнуть и пойти на дорогостоящую судебную тяжбу для того, чтобы нейтрализовать финансовые преимущества, о которых договорился Александер. С их стороны это было плохой идеей: в судебных тяжбах Брэнсон чувствовал себя как рыба в воде. В конце ожесточенного процесса судья назвал свидетельские показания T-Mobile ненадежными и вынес решение в пользу Virgin. Победитель получил трофеи. T-Mobile продала принадлежавшую ей половину акций Virgin Брэнсону примерно за 100 млн фунтов стерлингов, в результате чего доля Брэнсона в компании достигла примерно 94 %, причем эта доля досталась ему по сравнительно ничтожной цене.

В день начала размещения акций в июле 2006 года для них установили цену в 200 пенсов, но под влиянием критиков Брэнсона она упала до 190 пенсов. Брэнсон был подавлен. Развязанная им рекламная шумиха провалилась, во всяком случае, на тот момент. Компанию оценили в 502 млн фунтов стерлингов (925 млн долларов) – более чем двое меньше того, что хотел получить Брэнсон. Но все-таки 120 млн фунтов стерлингов он получил сразу же, и эти деньги стали его спасением.

«Надо устроить прием по случаю успеха», – приказал Брэнсон, но на этом приеме в восточном Лондоне не появился. Он остался на Некере.

Это было праздником для Тома Александера. Теперь его акции стоили около 20 млн фунтов стерлингов. Хотя доставшееся ему вознаграждение составляло малую частицу прибыли Брэнсона, он сказал друзьям, что не огорчен. Без бренда Virgin, объяснил Александер, этого бизнеса попросту не было бы. «Задним числом скажу: мне не хватало опыта. Мы должны были получить больше, но я не знал, как работают связанные с акциями механизмы. Мы были наивны, но ведь дело не сводилось к одним деньгам».

Поначалу позиция сомневающихся была оправданна. Virgin Mobile мало-помалу теряла абонентов, а оставшиеся платили меньше, чем прогнозировал Брэнсон. После того как регулятор потребовал снизить цены на 34 %, положение Virgin Mobile ухудшилось.

Несмотря на проблемы, возникшие в Америке и Австралии, Брэнсон планировал развертывание сетей Virgin Mobile по всему миру. Первой остановкой в апреле 2005 года стала Индия. «В Индии мы планируем сделать очень многое», – уверенно объявил Брэнсон. Virgin Mobile, сказал он индийским журналистам, будет создана через несколько недель, после чего «уже в этом году» акции Virgin Mobile на сумму 3 млрд долларов (1,62 млрд фунтов стерлингов) будут размещены на фондовом рынке США. По прогнозам Брэнсона, компания получит «около миллиарда долларов». Единственной проблемой оставалась необходимость найти индийского партнера, который согласился бы предоставить Virgin часть мощностей своей инфраструктуры в обмен на бренд, причем бесплатно. К моменту отъезда из Индии Брэнсон все еще не нашел такого партнера, но тем не менее заявил о том, что его финансовые резервы в размере 300 млн долларов позволят создать сети в Китае, Мексике, Нигерии и Южной Африке. У операторов, работающих в этих странах, нет отбоя от клиентов. Никто и словом не обмолвился о том, что заявка Virgin на создание мобильной сети в Сингапуре только что была отвергнута. От Virgin отшатнулись, и немногие давали Брэнсону шансы на успех где бы то ни было.

А затем подвернулся счастливый случай, непременное условие любого предпринимательского успеха и награда за упорство, проявленное после неудачи.

До того момента результаты всех инвестиций Брэнсона в СМИ были разочаровывающими. В Великобритании Брэнсон потерпел неудачу в попытке купить Channel 5 и права на пользование мощностями ITV. Он продал с убытком свою долю в компании British Satellite Broadcasting (BSB) после того, как Руперт Мердок создал компанию Sky. Через 8 месяцев после этого Sky сокрушила BSB и превратилась в гиганта стоимостью в 10 млрд фунтов стерлингов. Брэнсон страстно желал найти другой путь в СМИ. Бренд Virgin привлекал молодых покупателей, но в 2007 году Брэнсон испытывал замешательство относительно того, как использовать шумиху, поскольку в Великобритании Virgin Mobile уже выбралась из бедственного положения. При большом числе абонентов и низких расходах прибыли подняли цену акций компании на 80 % по сравнению с ценой первоначального размещения, но будущее сети, находившейся в изоляции, было неопределенным. И тут позвонил Саймон Даффи.

Даффи недавно стал старшим директором NTL, крупной американской компании кабельного вещания, которая купила Telewest, неплатежеспособную британскую кабельную сеть. Даффи был озабочен. Первые компании кабельного вещания в Великобритании и Америке обанкротились. Прокладка оптико-волоконной сети под дорогами слишком дорого обошлась первопроходцам, а государственное регулирование усугубляло их проблемы. На банкротстве этих компаний нажился американский инвестор Билл Хафф. Хафф установил контроль над NTL, которая в 2003 году была обременена долгом в 5,9 млрд фунтов стерлингов, и позднее изменил бренд Telewest на NTL. Британские абоненты проклинали «Эн-Тэ-Адскую»[5] компанию за халтурную инфраструктуру, некачественное обслуживание, посредственный, неинтересный контент и хаотичное выставление счетов, но Даффи планировал принципиально перестроить инфраструктуру для того, чтобы обеспечить широкополосное вещание, кабельное телевидение и телефонную связь. Он подсчитал, что ребрендинг NTL обойдется более чем в 50 млн фунтов стерлингов, и решил, что сделка с Virgin будет лучшим вариантом. «Мы назовем новую компанию Virgin Media, – сказал Даффи Брэнсону и расписал, как объединенная компания бросит вызов BSkyB и British Telecom: – Вы сможете сделать то, что обычно делаете, когда бросаете вызов крупным игрокам. Привлеките их внимание». Брэнсон был заметно взволнован. Собственность на медийные компании в Великобритании давала исключительный статус.

В основе этого сценария лежало более серьезное предложение. Даффи понимал, что Брэнсон желал с выгодой выйти из Virgin Mobile и положить деньги на свои офшорные счета. Пока покупатель не был найден, прибыли оставались заморожены. Бизнесом Брэнсона всегда был заработок на разворотах: он умел заключать сделки, но управлять компаниями не умел. Благодаря слиянию с NTL, объяснял Даффи, тот сможет «превратить» свои акции «в деньги».

Искушение ухватиться за предложение NTL и получить деньги усилилось после того, как Даффи заехал в Холленд-Парк в сопровождении Джима Муни, американца, ставшего председателем совета директоров компании NTL. Муни сказал: «Можете войти в дело и выйти из него». И добавил: «Заработаете на отличном росте», намекая на то, что совокупный доход стремительно возрастет. Брэнсон знал, что прелесть кабельного бизнеса заключается в деньгах, которые регулярно платят абоненты. Каждый из 3,3 миллионов клиентов NTL ежемесячно платит примерно по 43 фунта стерлингов, и потенциал роста огромен. Хотя у BSkyB было 8,3 млн абонентов, половина британских семей все еще не имели платного телевидения, а рекламные доходы NTL оставались скромными.

«Мы сможем совершить великие дела», – согласился Брэнсон. И убедил себя в том, что спада не будет.

Переговоры о сделке протекали мучительно. Обе стороны спорили о своей доле стоимости. В конце концов было решено, что Брэнсон получит 120 млн фунтов стерлингов наличными и долю в 10,7 % новой компании Virgin Media, стоимость которой составила 962,4 млн фунтов стерлингов (1, 67 млрд долларов). Virgin получала 0,25 % дохода за разрешение использовать ее бренд: в 2005 году это составляло 9 млн фунтов стерлингов. В счетах Virgin за тот год появится «исключительная статья доходов»: прибыль в размере 746,7 млн фунтов стерлингов от продажи 184 миллионов акций компании Virgin Mobile. От британской компании мобильной связи Брэнсон получил более миллиарда фунтов стерлингов и рассчитывал получить миллионы из других источников. Незначительно увеличилось и вознаграждение Тома Александера.

Вскоре после завершения сделки до Брэнсона дошли плохие вести. Разочаровавшись в своих американских сотрудниках, Саймон Даффи ушел в отставку. На его место пришел Стив Бёрк, который не соответствовал возлагавшимся на него ожиданиям. В лондонской штаб-квартире NTL часто спрашивали о директоре, не способном остановить бегство клиентов, число которых сокращалось на 10 тысяч в месяц: «Где же Стив?» Решение участи Бёрка и растущие долги требовали переговоров, но пока Брэнсон надеялся извлечь выгоду из своего возвышения в сфере СМИ.

В 2006 году Брэнсон называл всякого, кто решался пойти против Руперта Мердока, «безумцем», но теперь сам вынашивал такой план. «Люблю вызовы», – заявил Брэнсон. Никто в Великобритании ни разу не нанес Мердоку явного поражения. «BSkyB господствует, – признал Брэнсон. – Они и правда хороши, но господство одной компании необязательно полезно всем». Брэнсон готовился повторить свой знаменитый вызов Голиафу. Медиамагната он сравнивал с лордом Кингом, а на себя взял роль народного защитника. «BSkyB, – заявлял Брэнсон, – господствует так, как 21 год в авиаперевозках господствовала British Airways. СМИ – отличная сфера для вторжения Virgin». Размеры трофея не поддавались исчислению. «BSkyB не любит конкуренции», – обнадеживал себя Брэнсон. Без футбола прибыльность BSkyB была ограниченной, и недавняя передача прав на показ матчей футбольной Премьер-лиги ирландской группе Setana Sports, по-видимому, обнажила уязвимость Мердока. Брэнсон был уверен, что сделанное Virgin Media предложение телефонии и широкополосного вещания «напугает» руководителей BSkyB.

В тактике Брэнсона было нечто знакомое. Во всех новых предприятиях, в которые он входил, Брэнсон разыгрывал из себя жертву монополии, которая исключала «конкуренцию». Брэнсон доказывал, что компаниям-монополистам следует потесниться и облегчить успех Virgin не ради Virgin, а в интересах общества. Хотя Брэнсон был в долгах и еле сводил концы с концами, он заявил, что Virgin Media преобразит кабельное телевидение так, как ему удалось преобразить авиа– и наземные перевозки и мобильную телефонную связь. Брэнсон был уверен, что рекламная кампания стоимостью в 20 млн фунтов стерлингов станет «ударом в мягкое подбрюшье BSkyB» по части кинокартин и спортивных передач и продемонстрирует «более выгодное предложение». К голосу Брэнсона присоединились его товарищи-руководители, которые утверждали: «Думаем, что нашли слабое место, и эту слабость можно эксплуатировать».

Чтобы бросить вызов BSkyB, Брэнсон хотел купить ITV. В случае успеха этой затеи Virgin Media получила бы не только телеканал, который был лучше, чем Sky, но и не имеющую себе равных коллекцию старых программ. Кроме того, появилась бы возможность сделать заявку на трансляцию матчей футбольной Премьер-лиги. Хотя долг Virgin Media увеличится, выплату процентов по долгам может покрыть поток наличных средств, генерируемый ITV. Несомненно, требовалось побороться, но борьба была как раз тем, что любил Брэнсон. Наградой стало бы возвышение Virgin, ее превращение в медиагиганта и возможность выйти из бизнеса с еще большими деньгами.

Начало дела не обнадеживало. Сделанный 8 ноября Брэнсоном звонок сэру Питеру Барту, председателю совета директоров ITV, известному своей любовью к гольфу, с предложением 4,7 млрд фунтов стерлингов (8,9 млрд долларов) был принят холодно. Хотя число зрителей и прибыли ITV сокращались, Брэнсон не убедил Барта, но и сам не хотел идти на попятную. Разговор он вел с Некера и назвал реакцию Барта на звонок «очень, очень теплой». Будучи не в курсе царивших в Лондоне настроений, Брэнсон не ведал о беспокойстве, которое вызвала его заявка на контроль над ITV. Это предложение поразительно напоминало сделанное Брэнсоном в 1999 году – взять на себя руководство «народной лотереей», не извлекая из этого прибыли. В той кампании многие предполагали, что «благотворительность» Брэнсона была корректным способом бесконечно рекламировать себя на телевидении, предлагая призы в размере миллиона фунтов стерлингов «победителям Virgin». Его желание получить в собственность ITV вызвало сходные подозрения.

Брэнсон не смог предвидеть реакцию семьи Мердока. Джеймс Мердок, наследник магната, был на 21 год младше Брэнсона и стремился создать себе репутацию. Воспитанный на опыте вторжений своего отца на территорию конкурентов, Мердок нанес удар возмездия, сделав упреждающую заявку на ITV. За несколько мгновений до 6 вечера пятницы 17 ноября банкиры Мердока объявили о том, что его компания заплатила 940 млн фунтов стерлингов за 17,9 % акций ITV. При цене 135 пенсов за акцию Мердок заплатил на 20 пенсов больше цены закрытия торгового дня и на 13 пенсов больше, чем предлагал заплатить Брэнсон. Сделка укрепила господство Sky. Выбитый из равновесия этим ударом Брэнсон был потрясен.

«Империя Мердока – угроза для демократии», – неистовствовал Брэнсон. Его пресс-агенты повторяли: правительству и регуляторам следовало «пресечь циничный и безрассудный ход Мердока» и его «явную попытку извратить конкуренцию». То, что ITV 21 ноября формально отвергла предложение Virgin, не улучшило настроение Брэнсона. Он проиграл битву, но решил не сдаваться, не причинив ущерба Мердоку. Брэнсон знал все о защите монополий и попытках их подрыва с помощью поддержки государства.

Джеймс Мердок объявил, что BSkyB не будет требовать введения своего представителя в совет директоров ITV или использовать свою долю в компании для оказания «материального влияния» на вещателя. Ясно, что Мердок рассчитывал на то, что министры лейбористского правительства, желавшие сохранить поддержку News International, не станут вмешиваться. Чувства Брэнсона беспокоили Мердока меньше. «По-видимому, сэр Ричард, – саркастически заметил Мердок, – думает, что он и его партнеры по NTL-Telewest имеют уникальное право на покупку ITV». Британское вещание, сказал Мердок, было легкой жертвой «мертвой руки истории», охраняющей Би-би-си.

«Все мы знаем, что правительства до смерти боятся Мердока, – парировал выпад Брэнсон. – Если газеты Sun, Sunday Times, The Times, телекомпания BSkyB, News of the World (называю лишь немногие СМИ, принадлежащие Мердоку) выступят в поддержку определенной политической партии, на выборах, вероятно, победит именно эта партия… Если к этим СМИ присоединить еще и ITV, мы, в сущности, избавимся от демократии в Великобритании и, возможно, просто позволим Мердоку решать, кто станет премьер-министром Великобритании». Брэнсон призвал правительство вмешаться. «Приходит время, когда власти должны положить этому конец. Всякий раз, когда империя Мердока захватывает очередное британское СМИ, у правительств не хватает мужества выступить против». Брэнсон настаивал на том, что, если бы регулятор, проведя расследование деятельности BskyB, распорядился о продаже акций, это было бы решением проблемы. Брэнсон признал: «Дело бизнесмена – делать попытки и господствовать, но дело правительства – гарантировать невозможность возникновения монополий, а если они все же возникают, дробить их». В этой вспышке гнева была своя правда. Руперт Мердок пользовался значительным влиянием. В одном из недавних интервью он жаловался на то, что всякий раз, когда он посещает Лондон, Гордон Браун и Тони Блэр посылают ему приглашения на завтрак. В частном порядке Брэнсон требовал от министров расследования. Могущество Мердока, продолжал Брэнсон, идет на спад. Тиражи его таблоидов сокращаются, а влияние Интернета возрастает.

Представляя себя жертвой, Брэнсон побуждал Мердока к возмездию. BSkyB требовала с Virgin больше денег за транслирование собственных программ и в то же время снизила цену на ретрансляцию программ Virgin на своих каналах. Угроза была вполне определенной и недвусмысленной. Если бы Virgin отказалась платить больше, 3,3 миллиона ее абонентов не увидели бы самые популярные шоу BSkyB. «Нам остается выбирать между повешением под вечер и расстрелом на заре, – говорили Брэнсону его директора. – Равные условия игры – вот все, чего мы хотим». Брэнсон жаловался на то, что Мердок хочет удушить слабого конкурента.

В условиях накаляющейся атмосферы 6 февраля 2007 года Virgin Media разместила свои акции на бирже NASDAQ в Нью-Йорке по цене 27,90 доллара за акцию. Джим Муни, смущенный низкой ценой, предсказал: «Скоро эти акции будут покупать по цене 30 долларов за штуку». Но как только Брэнсон приехал в Торонто продвигать Virgin Mobile, цена на акции Virgin Media начала падать и достигла 25 долларов. Рекламный трюк Брэнсона с бегством из взрывающейся клетки, подвешенной над одной из центральных площадей, удостоился лишь беглого освещения в СМИ. В Канаде Virgin Mobile привлекла менее 100 тысяч абонентов из 18,5 миллиона пользователей мобильных телефонов, и компания вскоре оказалась на грани закрытия. Брэнсон обнаружил, что вызовы титанам перестали быть развлечением.

В феврале 2007 года пятидесятишестилетний Брэнсон, находясь на своем острове, ступил на незнакомую территорию. Он столкнулся с соперником, который был богаче, моложе его и действовал быстрее и хладнокровнее. У Джеймса Мердока не было ни малейшего намерения отказываться от господства, которым обладала BSkyB. Подобно тому, как Брэнсон энергично отстаивал права Virgin Atlantic в Хитроу, Мердок планировал рекламную кампанию по дестабилизации Брэнсона. Во-первых, контролируя треть британских газет, он публиковал рекламные объявления, побуждавшие клиентов Virgin переключаться на BSkyB. «Клиенты Virgin Media заслуживают лучшего», – громко заявляли в одном из рекламных роликов BSkyB. «Если вы клиент Virgin Media, никто не будет винить вас за ваше разочарование или за то, что вы покинули компанию, переживающую трудности», – проповедовали в другом фрагменте негативной рекламной кампании, до боли похожей на ту, которую Virgin Atlantic вела против British Airways. Virgin оставалось лишь предлагать абонентам контракты, которые не приносили компании прибыли, и использовать саморекламу Брэнсона, чтобы прикрыть упадок. В первый же месяц от услуг Virgin Media отказались 25 тысяч абонентов. В прошлом Брэнсон энергично обрушивался на противников в СМИ, что нашло отражение в вынесенном регулятором порицании Virgin за выпуск вводящей в заблуждение рекламы, направленной против компании Orange, но ему никогда еще не доводилось становиться жертвой своей собственной тактики. Virgin ответила столь же уничтожающей рекламой. BSkyB, в свою очередь, предложила клиентам новые услуги, в том числе канал высокой четкости BSkyB Plus и ряд других. Virgin Media не могла ответить тем же. Постепенно Брэнсон пришел к пониманию того, что первоначальная прибаутка Муни про телевизионный бизнес как «дело, в которое можно быстро войти и из которого можно так же быстро выйти», оказалась «очевидным дерьмом». У Брэнсона не было сил для нанесения нокаутирующего удара. И он решил сдаться.

Джеймс Мердок установил срок, после которого BSkyB прекращала поставку программ Virgin. Брэнсон звонил Мердоку, чтобы предложить тому дополнительные 19 % акций Virgin Media за доступ к каналам BSkyB, но ему дважды сказали, что Мердок находится на совещаниях. «Он ни разу не удосужился перезвонить мне», – плакался Брэнсон. 1 марта 3,3 миллиона абонентов Virgin Media лишились доступа к программам BSkyB. «Когда Virgin говорит, что мы не хотим заключать сделку, дело вовсе не в этом», – сказал Мердок, наслаждаясь унижением Брэнсона. В тот год BSkyB получит 877 млн фунтов стерлингов прибыли, тогда как Virgin Media понесет убытки в размере 533,9 млн фунтов. Долги, накопленные NTL по всему миру, возросли до 12,1 млрд фунтов стерлингов. Некоторые британцы с сочувствием восприняли жалобы Брэнсона на громил Мердока.

«Думаю, для империи Мердока это обернется серьезными последствиями, – сказал Брэнсон. – Мне кажется, что Мердок-младший этой кампанией расшевелил осиное гнездо». Управление добросовестной конкуренции уже вело расследование по поводу доли Мердока в ITV. Лоббирование Брэнсоном правительства убедило Управление коммуникаций, регулятора вещания, в необходимости расследовать покупку BSkyB акций ITV. Оба расследования должны были проводить параллельно. «Я удивлен», – прокомментировал эту новость Джеймс Мердок. По его словам, правительство позволяло «манипулировать» его регулирующими органами.

В результате 26 апреля Брэнсон одержал небольшую победу: Управление коммуникациями рекомендовало Комиссии по конкуренции расследовать, соответствует ли общественным интересам приобретение BSkyB акций ITV. Но месть Брэнсона едва ли компенсировала потерю абонентов. Несмотря на кампанию ребрендинга, в которой участвовала Ума Турман, канал Брэнсона удушали. За три месяца от услуг отказались еще 64 300 абонентов, тогда как акции BSkyB выросли в цене до трехлетнего максимума.

Отвечая на вопрос, разорительна ли схватка со Sky, Брэнсон блефовал. «Большинство зрителей, по-видимому, сохраняют лояльность, и я думаю, что мы потеряем не очень много абонентов». Брэнсон требовал, чтобы BSkyB «снизила свои цены» – довольно необычная идея для предпринимателя. Решением, которое придумал Брэнсон для Virgin, было производить собственные программы, вместо того чтобы «платить бешеные деньги BSkyB».

На состоявшемся в апреле 2007 года в Пуэрто-Рико заседании совета директоров Virgin Media Брэнсону продемонстрировали результаты исследования, проведенного банком USB. Оно показало, что на BSkyB могут переключиться еще 400 тысяч абонентов Virgin Media. Эти новости Брэнсон получил как раз тогда, когда он старался добыть деньги для Virgin Galactic, непосредственно перед взрывом в Мохаве. Его команда торопилась успеть к первому назначенному Брэнсоном сроку отправки пассажиров в космос. К тому же Брэнсон вложил по меньшей мере 60 млн долларов в освоение возобновляемых источников энергии. В июне он получил у Credit Suisse кредит в 113 млн фунтов стерлингов сроком на два года. В обеспечение кредита Брэнсон предоставил треть акций Virgin Media, которые тогда торговались по 24 доллара за штуку. Магнат рассчитывал, что, если цена на акции Virgin Media упадет до 19,68 долларов, он погасит кредит, а если цена вырастет до 31,98 доллара, он поделится прибылью с кредитором. Этот риск отражал слабость Брэнсона. «Чтобы мобилизовать капитал, нужно немного финансовой инженерии», – объяснял он. А затем занял еще 80 млн долларов. И тут ситуация изменилась к худшему.

После того как еще 70 300 абонентов покинули Virgin Media, агентство Moody’s понизило оценку компании со «стабильной» до «негативной», а в результате взрыва, произошедшего в Мохаве 26 июля, погибли трое инженеров. Потом пришли первые сообщения о кризисе ненадежных ценных бумаг, который создал угрозу финансовой системе Америки. Virgin Mobile вышла из борьбы со BSkyB и существенно снизила тарифы. Убытки росли. Позднее Брэнсон откажется выкупать у Credit Suisse акции Virgin Media.

Единственным утешением для Брэнсона стало решение Комиссии по конкуренции о том, что доля BSkyB в ITV противоречит «общественным интересам». BSkyB получила предписание сократить ее с 17,9 до менее чем 7,5 %. Хотя акции ITV были дешевы (они стоили 74 пенса), Брэнсону не хватало денег для того, чтобы снова подать заявку. Его возможности как британского медиамагната были исчерпаны. Руперт Мердок, напротив, мог легко пережить потерю более 500 млн фунтов стерлингов на своей неудаче с ITV.

Брэнсон вечно искал возможности раздобыть денег. Одним из вариантов была дополнительная продажа акций, и в 2007 году Брэнсон одобрил продажу Virgin Mobile американским инвесторам. При прежнем предполагавшемся размещении в 2005 году компанию оценили в 1,6 млрд долларов, но теперь эту оценку отбросили. Двумя годами позднее у Virgin Mobile было 4,6 миллиона номинальных «пользователей» (при общей численности американских пользователей мобильных телефонов 229,6 млн человек), но прибыли компании оставались ничтожны. Игнорируя реальность, Брэнсон пустил всем пыль в глаза, раскрутил историю «успеха» и взвинтил стоимость компании до 2 млрд долларов.

В ходе подготовки к размещению акций на фондовом рынке Брэнсон одобрил план, жертвами которого стали главные сотрудники компании, помогавшие строить ее в течение семи предшествующих лет. В качестве стимула 30 сотрудникам с самого начала дали опционы на покупку акций, за которые эти люди надеялись получить деньги после размещения акций. Обычно сотрудники не платят за такие опционы, а получают от них прибыль в результате номинальной «продажи» после размещения акций на фондовом рынке. Брэнсон пренебрег этой формальностью. Он стал резко настаивать на том, чтобы эти 30 сотрудников заплатили за свои опционы до размещения и чтобы им было запрещено продавать акции в течение какого-то последующего периода. Чтобы собрать деньги на выкуп акций, людям пришлось бы закладывать свои дома и делать ставки на то, что стоимость компании, которая определится в будущем, не упадет ниже 650 млн долларов. Гордону Маккаллуму было сказано: «Они не могут рисковать. Они внесли большой вклад в создание и развитие компании, и вы обходитесь с ними очень скверно». Молчание Маккаллума побудило сотрудников обратиться к Брэнсону. К их удивлению, Брэнсон приказал своим юристам заморозить все каналы коммуникации. Наконец Маккаллум сказал: «Над этим я не властен. Не могу ничего сделать». Большинство из 30 сотрудников уволились из Virgin, проклиная Брэнсона. Морализаторские увещевания, которыми Брэнсон разражается в восьмой главе книги «К черту «бизнес как всегда»[6] и которые сводятся к призыву «К черту все, берись и делай», были, по-видимому, забыты им же самим. Под подзаголовком «Имейте уважение» Брэнсон призывает своих поклонников «поступать правильно» и «быть добросовестными в делах».

Размещение акций, состоявшееся 10 октября 2007 года, принесло 312 млн долларов (202 млн фунтов стерлингов). Рынок оценил Virgin Mobile в 800 млн долларов, что весьма существенно отличалось от 2 млрд долларов, на которые рассчитывал Брэнсон. Его личная доля составила около 295 млн долларов и была намного меньше того, что он надеялся получить. Через пять месяцев после размещения цена акций упала на 85 центов и достигла 7 долларов за штуку. Брэнсон «на бумаге» потерял еще 250 млн долларов. В течение года после размещения долги Virgin Mobile росли, и сеть теряла по 100 тысяч абонентов в месяц. Брэнсон решил свернуть свое участие в компании, продав оставшиеся у него 28 % акций компании Sprint по цене 5,50 доллара за акцию. По его словам, на этом он заработал 250 млн долларов чистой прибыли. К концу года акции Virgin Media подешевели до 5,76 доллара за штуку. Одновременно Брэнсон ушел из Канады, продав свою обремененную долгами сеть компании Bell. Даже бизнес, который Брэнсон будто бы вел в Индии, испытывал трудности. В конце концов он нашел партнера, компанию Tata Teleservices, и должен был развернуть деятельность в марте 2008 года, но тремя годами позже он отказался и от этого предприятия, уступив свою 50-процентную долю партнеру.

Несмотря на все эти неудачи, магия Брэнсона вызывала беспрецедентную лояльность британских СМИ. Летом 2007 года более сотни журналистов собрались в его доме в Оксфордшире для того, чтобы узнать о блистательных достижениях Virgin Media. Все собравшиеся журналисты были убеждены в том, что Брэнсон предлагает им правдивую картину. Казалось, в его успешности нет причин сомневаться. Газета Guardian, описывая председателя компании Virgin Media, сообщала о том, что Брэнсон «живет в Лондоне», тогда как на самом деле Брэнсон уклонялся от налогов, проживая на Некере. Объединенные общей нелюбовью к Мердоку и сочувствием к хиппующему магнату, репортеры с удовольствием транслировали послание Брэнсона, гласящее, что Virgin Media успешно преодолеет все трудности.

«Подобно компании Virgin Trains, – сказал Брэнсон, – Virgin Mobile станет примером великого успеха. Сегодня Virgin Trains – один из трех наших лучших брендов».

Глава 7. Печатая деньги

В 2002 году Брэнсон признал, что управление железнодорожным движением в Великобритании – дело для Virgin неестественное. Вопреки надеждам, которые он вынашивал десятью годами ранее, железные дороги не приносили легкой прибыли. Сделанное Брэнсоном в 1992 году и получившее широкую огласку заявление о том, что право железнодорожных перевозок – это «разрешение печатать деньги», оказалось ошибочным, и в первые годы существования Virgin Trains безнадежно испортила свою репутацию.

Задолго до того, как Брэнсон подал заявку на управление двумя железнодорожными сетями, он произнес перед комитетом палаты общин по транспорту проповедь о невероятной выгоде, которую он принесет запущенным британским железным дорогам. Как владелец успешной авиакомпании, Брэнсон сказал: «Наши поезда станут приходить быстрее потому, что машинисты Virgin Trains будут лучше мотивированы». Образ компании Virgin Trains, обгоняющей конкурентов, как и призывы Брэнсона раздробить British Railways и фрагментировать контроль над железнодорожными путями ради поощрения конкуренции вызвали у политиков удивление.

Один из лейбористов – членов парламента сказал Брэнсону: «Ваши представления о железнодорожном транспорте находятся, по-видимому, на примитивнейшем уровне».

«Я не сказал ничего такого идиотского, как вы, кажется, намекаете», – ответил Брэнсон, который расстраивался всякий раз, когда его высмеивали.

Брэнсон знал пределы своих возможностей. Но он умел привлекать к делу выдающихся консультантов. В числе тех, кого Брэнсон выбрал себе в помощники при подаче заявки на право железнодорожных перевозок, был Джим Стир, специалист по транспорту, который предсказал, что владельцы автомобилей оставят свои машины и вернутся на модернизированные железные дороги. Кроме того, Стир был уверен в том, что правительство настолько предано идее приватизации, что контракты на эксплуатацию железных дорог гарантируют компаниям-эксплуатантам верные и не связанные с рисками прибыли.

Отношения между Брэнсоном и Стиром начались в 1996 году с грубой ошибки, допущенной последним относительно участия Virgin в запуске Eurostar, нового поезда, курсировавшего между Лондоном и Парижем по линии, проложенной в туннеле под Ла-Маншем. Virgin выиграла конкурс на реализацию нового маршрута. «Я предложу пассажирам совершенно иное, лучшее обслуживание, со всеми услугами, которые может оказать Virgin», – сказал Брэнсон своим партнерам, отношения с которыми быстро разрушались. Во-первых, партнеры были возмущены плохим маркетингом, а потом их недовольство усугубила заявка Брэнсона на переименование поезда в Virgin Eurostar. За первый год эксплуатации Eurostar перевез пассажиров вдвое меньше, чем предсказывал Стир. Вину возложили на Брэнсона, и Virgin убрали с глаз долой. Но Стир остался советником миллиардера. К тому времени права на эксплуатацию железных дорог получили уже несколько компаний, и Брэнсона убедили последовать тренду. Упустивший лучшие маршруты Брэнсон подал заявку на Cross Country, остатки железнодорожной сети, оставшиеся нераспределенными. В 1966 году Virgin получила право на использование железных дорог, пообещав заменить поезда, находившиеся в эксплуатации 30 лет, и привлечь тысячи новых пассажиров.

Затем Брэнсон подал заявку на управление линией западного побережья, связывающую Лондон с Бирмингемом, Манчестером и Глазго. В 1965 году эту артерию между севером и югом перестроили, и был установлен 30-летний срок эксплуатации обновленной линии. В начале 80-х годов специалисты British Rail изучили возможности модернизации линии под эксплуатацию «передового пассажирского поезда», который должен был доставлять пассажиров из Лондона в Шотландию за 4 часа, а в Манчестер – за 2 часа. Основную сложность составляли наклоны состава, мчащегося на скорости свыше 150 миль (241 км) в час, на поворотах. Проект отклонили как технически неосуществимый, но через несколько лет он был частично возобновлен. Инженеры British Rail сконструировали состав InterCity-250, который мог развивать крейсерскую скорость в 155 миль (250 км) в час и не требовал наклонов на поворотах. Но новый состав требовал новых путей, и, поскольку на такой скорости машинисты не могли видеть старых светофоров, размещенных на обочине железнодорожного полотна, конструкторы обсуждали создание новой системы, которая выводила бы сигналы на дисплей в кабине машиниста. Когда в 1992 году правительство приняло решение о приватизации железных дорог, исследования прекратили.

Министры, искавшие эксплуатанта линии западного побережья, естественным образом обратили внимание на Брэнсона. «Это дивный новый мир, в котором подрядчиков приглашают вводить инновации и идти на риски», – сказали Брэнсону. Изучение финансовых условий контракта показало, что при минимальном риске Брэнсон сможет заработать состояние за счет налогоплательщиков.

С момента объявления приватизации состояние путей и подвижного состава линии западного побережья стало быстро ухудшаться, что отпугивало пассажиров от пользования железной дорогой. Брэнсон разделял распространенный предрассудок, согласно которому British Rail была неэффективной и безответственной компанией. Он придерживался мнения, что свободное предпринимательство поощряет инновации. «Мы можем сделать железные дороги другими, сделать их лучше», – сказал Брэнсон, присоединяясь к приватизации.

Члены команды Брэнсона размышляли над тем, как реконструировать железнодорожное полотно в соответствии с требованиями компании Railtrack[7], которая выдавала франшизы на эксплуатацию железнодорожных линий. Одному из сотрудников Брэнсона пришла идея: «Давайте предложим начать эксплуатировать поезда, делающие наклон на поворотах, при скорости 140 миль (225 км) в час, но при условии, что правительство даст нам право на эксплуатацию в течение 15 лет и запретит кому-либо конкурировать с нами на этой линии».

Ричард Боукер, специалист Лондонского метрополитена, приглашенный к составлению плана для заявки Virgin, отреагировал на это предложение словами: «Все это – гадание на кофейной гуще».

Изменение цели, состоявшей теперь в получении долговременной монополии, противоречило позиции, которую занял Брэнсон на переговорах с правительством в 1992 году. Но его план к 2005 году пустить скоростные поезда, которые за час и пятьдесят минут будут покрывать расстояние от Лондона до Манчестера, вызвал большой интерес у старшего управляющего компании Railtrack Джона Эдмондса. Более быстрые поезда генерируют прибыли, поскольку люди откажутся от поездок на автомобилях и от перелетов. Virgin получила франшизу на эксплуатацию железной дороги. Для согласования условий контракта, который, согласно плану правительства, с самого начала предусматривал покрытие всех расходов и рисков за счет налогоплательщиков, тогда как прибыли должна была получать Virgin, Брэнсон привлек очень хорошего юриста Тома Винзора. Компания Virgin Trains, принадлежавшая в конечном счете зарегистрированной на Виргинских островах Virgin Group Holdings, могла рассчитывать на получение в виде прибыли 3,5 % ежегодного дохода.

Согласно стандартному договору между властями и оказывающей услуги компанией, Railtrack гарантировала Virgin предоставление путей и станций для эксплуатации поездов в соответствии с согласованным графиком движения. Покупать подвижной состав не требовалось. Вместо этого Virgin должна была арендовать локомотивы и вагоны у частной компании Angel, доходы которой гарантировались государством. Virgin не рисковала деньгами, поскольку арендованный подвижной состав передавался любой эксплуатирующей организации, которая станет преемником Virgin Trains. Брэнсон мог потерять только ту сумму денег, которую он гарантированно выплачивал государству в течение действия франшизы. Платежи по скользящей шкале состояли из двух частей и были основаны на выполненных Virgin расчетах доходов. В первые годы Virgin оговаривала размер субсидии, которую она получала от государства. Во втором периоде Virgin рассчитывала платежи государству на основании своей прибыли. На профессиональном жаргоне такие условия контракта называются «разовым компенсационным сбором, уплачиваемым инвестором при вложении капитала во взаимный фонд»: платежи Virgin должны были превышать любые продолжающиеся государственные субсидии. В начале, в 1997-1998 годах Virgin ожидала субсидию в размере 200 млн фунтов стерлингов, причем в 2012-2013 годах компания должна была, в зависимости от своей прибыли, выплатить государству вознаграждение в размере до 200 млн фунтов стерлингов. Прибыли Virgin зависели от того, удастся ли привлечь максимальное число пассажиров, платящих за самые дорогие билеты, и смогут ли управляющие повысить производительность дороги. Неупомянутую прибыль составлял поток наличных – Virgin могла пользоваться этими средствами, не платя процентов за их использование. Поначалу компания должна была получить около 900 млн фунтов стерлингов от Railtrack и пассажиров. Пассажиры платили авансом, а Virgin оплачивала услуги поставщиков после того, как услуги были оказаны. Таким образом, за вычетом денег, полученных в оплату за сезонные билеты, Virgin могла пользоваться всеми наличными средствами.

В феврале 1997 года Virgin получила согласованный на такой основе договор, известный под названием Passenger Upgrade I (PUGI). Едва был подписан этот, рассчитанный на 15 лет, контракт, как начались переговоры о заключении пересмотренного варианта, известного под названием PUG_2. Джон Эдмондс и директора Railtrack приняли предложение Virgin о замене первоначальных спецификаций, предусматривавших движение поездов со скоростью 125 миль (201 км) в час с 2005 года, новыми, с учетом скорости 140 миль в час. По условиям PUG_2 Railtrack обязывалась построить совершенно новые железнодорожные пути и установить новую систему сигнализации.

Директора Virgin понимали риски Railtrack. Чтобы свести стоимость неудачи к минимуму, Винзор внес в контракт ряд штрафных платежей, которые должна была выплатить Railtrack в случае, если она не сможет модернизировать железнодорожные пути. Винзор прибег к неопровержимому доводу: успех финансовой модели Virgin зависел от того, удастся ли убедить пассажиров переключиться с авиаперевозок и автомобилей на поезда.

Эдмондс не понимал обычных для Брэнсона условий ведения бизнеса. Хотя новый контракт был идеей Брэнсона, он ожидал, что финансовый риск возьмет на себя Railtrack. Virgin бросала вызов директорам и юристам Railtrack, которые противились обычной уловке магната. «Мы сыграли на высшем уровне, – сказал один из участников переговоров со стороны Virgin. – Railtrack играла на два уровня хуже».

К тому времени большинство инженеров старой школы British Rail уже уволились, но Эдмондс удержал профессора Манчестерского университета Брайана Меллитта в качестве директора, ответственного за инженерные вопросы. Меллитт долгое время продвигал свое видение новой системы сигнализации. Предлагаемая им система, называвшаяся «подвижным блоком», объединяла датчики, беспроводные технологии и компьютеры, что позволяло отслеживать скорость поезда и моментально передавать соответствующие сигналы на дисплей в кабине машиниста. Захваченный энтузиазмом Меллитта, Эдмондс не задавался вопросом, почему ни одна другая железнодорожная сеть в мире не эксплуатирует подобную систему, и могут ли беспроводные средства связи работать в туннелях или на крутых поворотах. Кроме того, он, по-видимому, не понял, что внедрение идеи Меллитта на Юбилейной линии лондонского метрополитена оказалось технически неудачным. Игнорируя реальность, Эдмондс полагался на доклад консультантов, в котором было сказано, что технология подвижного блока была «сравнительно зрелой», и заключил контракт с французской компанией Alstrom на техническую и конструкторскую доводку разработанной Меллиттом схемы.

В сентябре 1997 года, непосредственно перед тем, как контракт PUG_2 был представлен на утверждение совета директоров Railtrack, Эдмондса на посту старшего управляющего компании сменил Джеральд Корбетт, бывший финансовый директор компании Grand Metropolitan, транснациональной компании, производившей продукты питания и напитки. О железных дорогах и инженерии Корбетт знал мало. Подобно многим специалистам по недвижимости, пришедшим на смену опытным железнодорожникам, Корбетт был уверен в светлом и безмятежном будущем Railtrack на том основании, что стоимость акций компании, первоначально равная 3 фунтам, приближалась к 17 фунтам стерлингов.

Ознакомившись с PUG_2 при вступлении в должность, Корбетт принял все заверения в том, что модернизация железнодорожных путей, в том числе внедрение разработанной Меллиттом системы сигнализации, обойдется в 800 млн фунтов стерлингов. Корбетт представлял себе дело так: «В 2005 году мы просто сделаем клик компьютерной мышью – и все заработает». Не вникая в подробности контракта, Корбетт просто подписал его. К тому времени Брэнсон вовсю занимался насаждением стиля Virgin на разваливавшихся от изношенности сетях British Railways. «Называйте это «Переменами в духе Virgin»», – сказал Брэнсон своим маркетологам. Он спокойно и тишком перестраивал свои планы, менял их цель. В 1998 году Брэнсон выкупил доли своих первоначальных партнеров и разделил собственность Virgin Trains с Брайаном Сутером, основателем компании Stagecoach и специалистом по транспорту. Сутер предложил разделить собственность на компанию поровну, но Брэнсон настоял на владении 51 % акций.

В 1998 году Virgin Trains заработала дурную славу опозданиями поездов и плохим обслуживанием. Railtrack, измученная старой инфраструктурой и разрушенная приватизацией, не могла выполнять свои обязательства. В то же время Virgin не хватало опыта ремонта своих поездов. Гнев общественности обрушился на Брэнсона. СМИ ежедневно в пух и прах разносили Virgin за неспособность исполнить его обещания. Чтобы спасти себя, в январе 1999 года Брэнсон назначил новым старшим управляющим Virgin Trains Криса Грина, который ранее управлял поездами InterCity. Грин был страшно напуган доставшимся ему наследством. В целях экономии Брэнсон объединил управление железных дорог Cross Country и West Coast и, как обнаружил Грин, «назначил в руководство толпы специалистов по маркетингу и отношениям с клиентами. Этих людей невозможно было приспособить к делу, и они ничего не понимали в железных дорогах». Управление Virgin Trains, объявил Грин, – это «кошмарная бестолковщина». Никто из его подчиненных не знал, как заставить старые поезда работать. Обслуживание пассажиров тоже было беспорядочным донельзя. Virgin избавилась от традиционных для British Rail вагонов-ресторанов, и теперь пассажиров кормили, как на авиарейсах: «стюардессы» раздавали пластиковые подносы с маленькими порциями еды. Пассажиры часто жаловались на грубость персонала Virgin, которая особенно ярко проявлялась в случаях поломки поездов. Брэнсон не понимал проблем железнодорожного транспорта, но был уверен, что критику можно смягчить с помощью хороших отношений с общественностью. «Чем могу тебе помочь?» – регулярно спрашивал Брэнсон Грина, который распорядился снова разделить управление Cross Country и West Coast. Брэнсон хотел позиционировать себя в качестве союзника Корбетта.

Во-первых, они договорились встретиться и сделать общую фотографию на вокзале Юстон. Шутливая болтовня Брэнсона с двумя стюардессами Virgin вызвала у Корбетта раздражение. Позднее Корбетт посетовал: «Брэнсон уж очень сильно ухлестывал за девушками. Облапил их и делал им всякие дешевые намеки. Мне он не понравился». Затем Брэнсон и Корбетт договорились пообедать вместе. «Я должен был попытаться сблизиться с ним», – объяснял Корбетт. На обед Брэнсон приехал со своей шестнадцатилетней дочерью Холли. «Это было крайне неуместно», – подумал Корбетт. Все его попытки завести деловой разговор терпели неудачу. Позднее Корбетт рассказал: «Брэнсон всегда прикидывался, что ничего не понимает в цифрах и не разбирается в них. Он постоянно говорил: «Надо узнать у подчиненных». Не зная о том, что Брэнсон действительно ничего не понимает в этой стороне дела, Корбетт пришел к выводу: «Он просто тратит мое время впустую. Никогда не смотрит мне в глаза. Я – человек прямой, и он раздражает меня». В конце прошедшего в холодной атмосфере обеда Корбетт решил «быстренько убраться восвояси».

В декабре 1999 года Грина вызвали в штаб-квартиру Railtrack. В тот день, получивший название «дня черного алмаза», Корбетт сказал Грину, что придуманную Меллиттом систему сигнализации нельзя сконструировать.

«Это журавль в небе, – сказал Корбетт. – Мы решили сдаться, а не тратить деньги и время впустую».

Все еще не веря в услышанное, Грин ответил: «Вы гнались за невозможным».

«Мы вывели сумасшедшего профессора на чистую воду», – продолжил Корбетт, упомянув опоздания поездов, которые происходили при модернизации лондонского метрополитена. Эти сбои в движении с похожими предложениями Меллитта о внедрении новой системы сигнализации. «Он вытаскивает характеристики из рукава, но это делу не помогает. Он уволен».

Казалось, что Грин одобряет это решение.

«Мы были наивны, – оправдываясь, сказал Корбетт. – И возвращаемся к соглашению PUGI с его традиционной системой сигнализации. Мы модернизируем пути. Это обойдется в 2 млрд фунтов стерлингов». Никто не поинтересовался, почему сметная стоимость за три года возросла почти втрое. Соглашение PUG_2 было отброшено (а вместе с ним и поезда, ходящие со скоростью 140 миль в час). Корбетт рассчитывал на понимание Virgin и на то, что компания без упреков и претензий вернется к поездам, ходящим со скоростью 125 миль в час. Но его предупредили: «Если думаете, что имеете дело с хорошими парнями, вас ждет шок».

– Вам продали то, чего еще, по сути, нет, – доложил Грин Брэнсону в Холленд-парке.

– Вот черт, – откликнулся Брэнсон. – Надо заставить это работать.

– Да они даже не воткнули в землю лопату, чтобы модернизировать пути. Ничего не сделано, – скептически хмыкнул Грин.

Брэнсон никому ничего не собирался прощать. Даже непредвиденные проблемы не могли быть основанием для снисхождения. «Мы хотим получить миллиард фунтов стерлингов компенсации», – объявил Брэнсон и перечислил некоторые ожидаемые убытки: снижение скорости движения потребует дополнительных составов, а пассажиры, которые могли бы предпочесть быстрые поезда, теперь не откажутся от перелетов. Нападки Брэнсона на Railtrack были построены на железно обоснованном контракте, разработанном Томом Винзором. Грин признает, что этот контракт был «одним из лучших в истории». Virgin требовала от Railtrack немедленной выплаты компенсации в 250 млн фунтов стерлингов. Отношения между командами Брэнсона (в нее входили Патрик Макколл, председатель совета директоров Virgin Trains, и Тони Коллинс, директор, ответственный за контракты) и Корбетта стали напряженными. Арбитром в споре стал не кто иной, как Винзор, который ушел из Virgin и стал регулятором железнодорожного сообщения. Как юрист, Винзор неодобрительно относился к просьбе Корбетта пренебречь контрактом ради спасения Railtrack от неплатежеспособности. Затем участь Корбетта усугубила ужасная авария.

В 2000 году, вскоре после сопровождавшегося жертвами крушения поезда в Паддингтоне и нарушения железнодорожного движения вследствие наводнений, четыре пассажира погибли в результате аварии, вызванной лопнувшим рельсом. После волны возмущения, вызванного неспособностью Railtrack обеспечить безопасность железнодорожного движения, скорость движения поездов на некоторых участках была снижена до 20 миль в час. На линии западного побережья время проезда увеличилось вдвое и вдвое сократилось число пассажиров. Virgin и Брэнсона ежедневно обвиняли в различных несчастьях. «Общественность ненавидит нас, и все дело катится в пропасть, – говорил Том Боукер коллегам. – Все валят вину на всех остальных». Пресс-агенты Virgin, в свою очередь, поддерживали обвинения, валившиеся на Railtrack. Интересующимся положением дел говорили: «Заносчивый и высокомерный Корбетт бросает нас в беде». Управляющие Virgin в частных беседах проклинали Корбетта как человека «бесполезного и одержимого операциями с недвижимостью». Его борьба с проблемным наследием не вызывала ни малейшего сочувствия. Правительство лейбористов воспользовалось политической возможностью. Точно предсказав провал приватизации, некоторые старшие министры превращали каждое опоздание поезда в обвинение, которое предъявляли Railtrack.

Компания Virgin Trains попала в западню. Подрядчики, которых обвиняли в дурном техническом обслуживании железнодорожных путей, оказывались ответственными за их ремонт. Преувеличивая свои проблемы, они на самом деле увеличивали свои прибыли. Корбетт обнаружил, что стоимость линии Западного побережья раздулась с 2 миллиардов фунтов стерлингов до 6 миллиардов. Жалобы Брэнсона были оправданны, но особой симпатии он не вызывал.

Корбетт раздумывал о возмездии. Railtrack, возможно, могла в качестве козыря на переговорах использовать возмущение, которое вызвала у общественности задержка Virgin поставки поездов Pendolino, но Корбетта убедили воздержаться от такого хода. «Нам надо показать, что мы – партнеры, а правительству не хочется, чтобы мы использовали контракты, которые дают нам преимущества по сравнению с эксплуатирующими железные дороги компаниями», – советовал Джон О’Брайен, ответственный за выдачу франшиз на эксплуатацию железнодорожных путей.

Отношения между Virgin и Корбеттом прекратились. Он не любил людей из Virgin, делая исключение только для Криса Грина. «Мне не нравятся их рубашки апаш без воротничка, особенно те, что носит Боукер. Он ничего не знает», – утверждал Корбетт. Пресс-секретаря Virgin Уилла Уайтхорна он считал бесполезным, поскольку Уайтхорн «вечно болтал с прессой». Регулятора Винзора Корбетт критиковал «как умного и готового к конфронтации человека, которого непросто заткнуть». Корбетт не доверял Брэнсону. Его раздражали звонки, которые обычно звучали утром по воскресеньям. Разговоры Брэнсон начинал словами: «Моя команда довольна…» и сообщал о какой-то чепухе, подтверждая сложившееся у Корбетта мнение: «Он ничего не понимает в цифрах и полагается на свое окружение». Во время редких встреч Брэнсон еще сильнее злил удрученного проблемами Корбетта. «У Брэнсона глаза бегают. Он никогда не сидит на месте. Всегда не в курсе дел. С ним очень трудно говорить».

«Чертов Брэнсон», – жаловался Корбетту сэр Дэвид Роулендс, постоянный заместитель министра транспорта. Даже Джон Прескотт, министр транспорта, критиковал поведение предпринимателя. Склонный к острой полемике, политик уже осудил проведенный Брэнсоном ребрендинг поездов, сказав: «Вы порядком обогатили лакокрасочную промышленность, но что вы собираетесь делать для железнодорожного транспорта?» Теперь Прескотту не нравилась агрессивность, с которой Брэнсон требовал, чтобы ему за счет налогоплательщиков выплатили компенсацию в сотни миллионов долларов.

В разгар этих споров Крис Грин встретился с Брэнсоном в Холленд-Парке. Только что был поставлен первый поезд Pendolino. «Они работают, – улыбался Брэнсон. – Virgin спасена». В этот решающий момент Грин, ожидавший, что железнодорожные пути будут модернизированы, попросил Брэнсона арендовать больше поездов Pendolino в расчете на приток пассажиров. Чтобы подтвердить собственную осведомленность, Брэнсон показал свой обычный фокус: он напомнил Грину нечто сказанное шестью месяцами ранее. Естественно, это произвело на того впечатление. Подобно другим людям, ставшим свидетелями, казалось, «потрясающей» способности Брэнсона помнить детали, Грин был убежден в том, что владелец сотен компаний действительно ими всеми руководил. Скептики считали, что Брэнсон репетировал такие спектакли.

«Было плохо, но все прогнозы показывали, что ситуация может только улучшаться. Новые пути линии западного побережья будут надежными, и по ним можно гонять больше составов на более высокой скорости». Риск Virgin, добавил Грин, ничтожен. Число пассажиров увеличится, а для того чтобы получить прибыль, Virgin надо всего лишь заполнить половину дополнительных мест. В конце тридцатиминутной встречи Брэнсон согласился с Грином. В былые времена, подумал Грин, British Rail потребовался бы год только на размышления. Однако принятое Брэнсоном решение не восстановило симпатии к нему в правительстве Великобритании. Безжалостно выдвигаемое Тони Коллинсом требование компенсации подставило Корбетта и подталкивало Railtrack к банкротству. Строго говоря, финансовые проблемы угрожали и Virgin Trains.

Первой жертвой стал Корбетт, которого сменил опытный инженер Джон Армитт. Второй жертвой стала сама Railtrack. В 2002 году в компании ввели внешнее управление, и государственные акционеры потеряли деньги. Преемником Railtrack стала компания Network Rail. Во время этого процесса франшиза Virgin Trains была приостановлена и заменена надежным контрактом на управление, по условиям которого компания получала 1 % дохода. Кроме того, Армитт вернул техническое обслуживание путей в Network Rail и начал ежемесячно проводить заседания с представителями компаний, эксплуатирующих пути. «Теперь мы можем прекратить перебрасываться гранатами», – сказал Грин, поверивший в то, что мир наконец достигнут. Пути линии западного побережья все же начали модернизировать, потратив на это в конце концов 8,7 млрд фунтов стерлингов, что в 10 раз превысило первоначальную смету, а Network Rail изобретала новый график движения в расчете на увеличение объема перевозок, повышала точность прибытия поездов и гарантировала увеличение доходов. После того как контракты на управление были отменены, а в 2006 году восстановлены первоначальные франшизы, Virgin могла ожидать существенного увеличения прибыли. Брэнсон чувствовал, что те миллионы фунтов, на которые рассчитывала теперь Virgin, были справедливой компенсацией ущерба, нанесенного его бренду неудачной приватизацией.

Момент, подходящий для официального признания жертв, понесенных Virgin, наступил, по мнению Брэнсона, в 2004 году, когда руководителей компании пригласили в находившуюся в административном комплексе Виктория штаб-квартиру нового Управления стратегических железных дорог, которое распоряжалось выдачей франшиз. Темой встречи была франшиза на перевозки линии Cross-Country. Поезда Virgin выходили из строя и прибывали по расписанию только в половине случаев, а численность пассажиров сокращалась. Virgin, прогнозировавшая ежегодную прибыль в 15 млн фунтов стерлингов, понесла убытки в 25 млн фунтов. Управление стратегических железных дорог сочло субсидию, которую получала Virgin за свои убогие услуги, неоправданной. Было ясно, что компания, предложив более высокую цену за франшизу, не могла купить все новые составы и не сможет выплатить государству обещанную премию.

Тем не менее Брэнсон уверенно вел свою команду в штаб-квартиру Управления стратегических железных дорог. Председателем Управления был Ричард Боукер, бывший директор Virgin Trains, и Брэнсон надеялся на то, что тому удастся убедить Управление пересмотреть условия контракта в пользу Virgin. Однако Боукер заявил: «Мы не продлим действие франшизы на Cross-Country и не согласимся на новые переговоры с Virgin об условиях контракта. Мы собираемся в 2006 году выставить франшизу на новый тендер». Грин посмотрел на лица сидевших за столом людей: «На этих лицах читались удивление, потрясение и разочарование. Брэнсон был разозлен». Virgin, прошипел Брэнсон, была «жертвой», которую лишили справедливого вознаграждения.

Поразмыслив, Брэнсон пришел к выводу, что Virgin нужен жесткий коммерческий переговорщик. Грин улучшил железнодорожное сообщение, но он не годился для борьбы с Боукером, потому в сентябре 2004 года его заменили Тони Коллинсом, который работал в Virgin с 1999 года.

Сменив Грина, Коллинс сказал чиновнику из Network Rail: «Ричард звонил с Некера. Он обеспокоен тем, что вы недостаточно быстро работаете над модернизацией путей для нового подвижного состава». Это сообщение вызвало у чиновника раздражение. Образ Брэнсона, принимающего солнечные ванны на необлагаемом налогами пляже и диктующего, как управлять британскими железными дорогами, был оскорбителен. Хуже того, чиновник вспомнил шутку Грина о том, что «Ричард Брэнсон не интересуется ни одним аспектом деятельности железных дорог, за исключением того, хорош ли на вкус апельсиновый сок, который подают пассажирам».

Вступление Коллинса в должность совпало с высшей точкой борьбы между Боукером и Лестером Дарлингом, новым министром транспорта. Чтобы вернуть неразбериху в какие-то рамки, Дарлинг в 2006 году приказал распустить Управление стратегических железных дорог. Он распорядился о том, чтобы в будущем франшизы и контроль над расходами стали ответственностью нового директора железных дорог. Эта должность была создана в министерстве транспорта. Для Брэнсона это был хороший момент, чтобы искать поддержки у своих политических союзников.

Уход Грина в сентябре 2004 года был отмечен ланчем на вокзале Юстон, на котором также праздновали присвоение новому поезду Pendulino имени в честь Криса Грина. Обычно Брэнсон в таких случаях делегировал вместо себя Уилла Уайтхорна или Стивена Мёрфи, но на этот раз он прилетел с Некера поприветствовать гостя номер один, Тони Блэра. Грин полагал, что премьер-министра пригласили для того, чтобы поддержать моральный дух сотрудников Virgin, но план Брэнсона на получасовой визит премьер-министра Блэра был скорее политическим. Катастрофа 2000 года в Хэтфилде ускорила повышение государственных субсидий железным дорогам с 1,3 млрд фунтов стерлингов в 1995 году до 6,5 млрд в 2005 году. Network Rail обвиняли в утрате контроля над расходами, и многие считали, что Virgin получает чрезмерные субсидии. Брэнсон отвечал, что его компания заслуживает даже больших денег из кармана налогоплательщиков. Он публично заявлял, что правительство выплатило Virgin за задержку модернизации железнодорожных путей компенсацию в размере 1 млрд фунтов стерлингов. Размер компенсации вызывал споры, но провоцировал возмущение общественности. Руководители Virgin умело использовали царивший в правительстве беспорядок.

Государственные служащие постоянно меняли правила, назначали и увольняли консультантов, изучали подвижной состав и даже диктовали меню закусок. Неподготовленные чиновники одобряли франшизы, которые в итоге приводили к катастрофам. Министры транспорта обладали большим контролем над железными дорогами, чем их предшественники – над British Rail. Это создавало благоприятные условия для ведущих переговоры представителей Virgin. Брэнсон рассчитывал на то, что люди премьер-министра изберут директором железных дорог кого-нибудь симпатизирующего Virgin. Однако правительство назначило на этот пост Майка Митчелла, специалиста по ремонту железных дорог. Один из инсайдеров, одобряя назначение профессионального железнодорожника для ведения переговоров с Virgin, заметил: «Чтобы получить нужного человека, его надо назначить». Митчелл не был естественным союзником Virgin и не собирался продолжать выплаты крупных субсидий компании. После отмены франшиз в 2002 году Virgin получила около 338 млн фунтов стерлингов за управление линией западного побережья и в качестве компенсации за утраченный вследствие перебоев в движении доход. Теперь, когда пути были модернизированы, Митчелл хотел устранить пробел, возродить соглашение PUGI и сократить выплаты, которые получала Virgin. Митчелл рассчитывал на то, что после восстановления франшизы на эксплуатацию линии западного побережья в 2012-2013 годах Virgin выплатит правительству около 200 млн фунтов стерлингов.

Тони Коллинс согласился на возобновление PUGI, но оспаривал условия этого соглашения. От имени Virgin он обратился к Митчеллу с предложением обсудить дополнительные субсидии и подачу новой заявки на эксплуатацию линий Cross-Country. Процесс отличался непрозрачностью: стоимость так называемых «дополнительных услуг» была непостижимой. Налогоплательщики никогда не узнают, как обходилась Virgin с их деньгами. Благодаря этой неясности Коллинс играл жестко, проявлял несговорчивость и утверждал, что права Virgin строго зафиксированы в первоначальном соглашении. В 2006 году должностные лица министерства обычно пребывали в раздражении. «Они получают слишком много денег, – сетовал один из чиновников, – и пререкания по этому вопросу не прекращаются».

Имел место памятный эпизод: однажды чиновники министерства хотели взыскать с Virgin 20 млн фунтов стерлингов. Коллинсу сказали: «Virgin имеет слишком большие преимущества».

«Увидимся в суде, – ответил Коллинс. – Если соглашение не нравится, не надо было его подписывать».

Управляя бизнесом, Коллинс не проявлял никакой сентиментальности. Опираясь на контракты, Virgin никому не давала никаких поблажек и не искала союзников. Компания только брала заложников. Хотя дело правительства было доказуемым, Коллинс никогда не скрывал своего низкого мнения о служащих министерства транспорта. В споре о 20 миллионах Коллинс одержал верх над оппонентами. Государственные служащие не были готовы идти на риск юридической борьбы, которая обошлась бы министерству во много миллионов фунтов стерлингов. «Ребята, вы всегда против Virgin», – на следующий день посетовал Коллинс, который, подобно Брэнсону, разыгрывал из себя жертву несправедливости.

Но победа в одной битве – не то же самое, что победа в войне. Для Брэнсона желанным трофеем было восстановление двух франшиз на выгодных условиях. Он договорился о встрече с Дугласом Александером, новым министром транспорта. Министерство заранее было уведомлено о том, что речь на встрече пойдет о выгодах сохранения франшиз за Virgin. Брэнсон явился на встречу в расстегнутой рубашке, демонстрировавшей преимущества владения пляжем на Карибах. «Мы хорошо ведем дело, и следует разрешить нам продолжать его и в дальнейшем», – сказал Брэнсон министру. И добавил: действие нынешних франшиз Virgin должно быть продлено и даже закреплено навечно. Министр уклонился от прямого ответа на предложения. Брэнсон, как обычно, поднял технический вопрос, на этот раз касавшийся подвижного состава и предоставления франшиз. Предложение сводилось к тому, что Virgin необходимы дополнительные средства. Один из чиновников отверг притязания Брэнсона. «Звучит разумно», – заметил тот, удивив своим ответом всех, кто считал, что магната проинструктировал Коллинс.

После ухода Брэнсона Александер согласился с мнением, что у того поверхностное понимание проблем. «Он не разбирается в деталях».

Вскоре после этой краткой встречи, в июле 2007 года, министерство транспорта объявило, что франшизу на эксплуатацию линий Cross-Country получит Arriva, дочерняя компания немецкой Deutsche Bahn.

– Почему франшизу получила Arriva? – раздраженно спросил Коллинс.

– Они предложили лучшие условия. И более высокую цену, чем предлагала Virgin, – ответили ему.

– Слишком высокую цену, – моментально отреагировал Коллинс. – Они никогда не смогут расплатиться. Это несправедливо.

Брэнсон отреагировал на эту новость болезненно. Ему сказали, что в финансовом отношении все заявки были одинаковы. Arriva победила потому, что предложила услуги, которые, по сравнению с «некачественным» управлением Virgin, были лучше. Никогда не умевший проигрывать Брэнсон постарался отомстить при организации трудного процесса передачи железной дороги. Один из управляющих Arriva сообщил после переезда в офис Cross-Country: «Сотрудники Virgin отключили линию передачи коммерческих данных». Лишенная компьютеров Virgin, Arriva осталась без жизненно важной информации, в том числе существенных подробностей, касавшихся доходов железной дороги. В конечном счете руководители Arriva обнаружили, что у Virgin произошло впечатляющее сокращение числа пассажиров. Ушли и ключевые сотрудники. «И Virgin спровоцировала отчуждение даже среди тех, кто остался», – жаловался один из руководителей Arriva. Virgin потребовала незамедлительного возвращения принадлежавших ей вагонов, униформы и мобильных телефонов. Переход к новому владельцу еще более осложнили угрозы одного из руководителей Virgin подать на Arriva иск о взыскании денег за использование логотипа Virgin, если этот логотип не будет удален с подвижного состава в течение трех месяцев. Этому руководителю было сказано: «Дело ваше. Если не закрасите логотипы в течение трех месяцев, мы потребуем с Virgin деньги за рекламу». Гнев вылился в мелочные склоки. Так, Virgin отказалась пускать пассажиров первого класса, едущих поездами Arriva, в принадлежавшие Virgin залы ожидания на вокзалах. «Люди Virgin не облегчают нам работу, – жаловался руководитель Arriva. – Они всех деморализовали». Подумав, этот руководитель признал: «Virgin скручивает нас в бараний рог».

Глава 8. Призраки

– Привет, это Ричард.

– Какой Ричард? – спросил Роуэн Гормли, уроженец Южной Африки, работавший в одном лондонском инвестиционном фонде.

– Ричард Брэнсон. Звоню потому, что хотел бы, чтобы ты работал у нас, в Virgin.

Гормли и Брэнсон договорились встретиться в доме Брэнсона в Холленд-Парке. Оба не знали, о чем говорить. Шел 1995 год.

– Вы мне звонили, – сказал смущенный неловким молчанием Гормли.

– Да-а, – промямлил Брэнсон. – Я хотел, чтобы вы поделились какими-то новыми мыслями. Давайте поработайте с нами».

Вскоре Гормли представил свой список идей на встрече, на которой присутствовали трое самых доверенных помощников Брэнсона – Стивен Мерфи, Уилл Уайтхорн и Тревор Эббот – один из тех, кто построил музыкальный бизнес Virgin. В списке Гормли значились отели Virgin, каникулы Virgin, и, наконец, он предлагал подумать о «финансовых услугах Virgin».

– Virgin специализируется на удовольствиях, – насмешливо фыркнул Эббот.

Мерфи и Уайтхорн тоже не проявили интереса к предложению Гормли. Тогда он обратился к Брэнсону. «Virgin доверяют, а финансовые услуги могут принести большие деньги».

– Вот и займись этим делом, – сказал Брэнсон.

– У нас есть деньги? – спросил Гормли.

– Денег нет, – ответил Брэнсон, признавая реальное положение своей империи. – Найди деньги и начни оказывать финансовые услуги.

– А что скажете об Эбботе? – спросил Гормли.

– Не обращай на него внимания, – ответил Брэнсон.

Вскоре после этого разговора Эббот ушел из Virgin на очень плохих условиях и впоследствии покончил жизнь самоубийством, отчасти обвинив в этом Брэнсона. Незадолго до того, как Эббот повесился, он записал видеообращение, в котором сказал: «Ричард сломал мне хребет». В мире Брэнсона о неудачах забывают. Будущее было, возможно, за Гормли, который придумал Virgin Direct – программу продажи паев служащим компании по ценам, определяемым движением котировок на Лондонской фондовой бирже. Запуск этой программы зависел от того, удастся ли найти подходящего партнера.

Это предприятие начинали по известной схеме. Потенциальный партнер предоставит деньги и опыт в обмен на право использовать бренд Virgin. Раздел прибыли был предметом переговоров, но партнер брал на себя обязательство оплачивать убытки во всех случаях, когда это было возможно. В данном случае партнер Virgin в банковском бизнесе должен был соответствовать еще одному дополнительному условию: иметь разрешение на прием депозитов. В книге «К черту «бизнес как всегда» Брэнсон писал: «Я хотел войти в банковский бизнес потому, что рассматривал финансовые рынки и финансы как способ навести мосты между социальным сектором, большим правительством и бизнесом». Банковский бизнес, добавил Брэнсон, должен был послужить достижению его конечной цели, заключавшейся в «более справедливом распределении богатств».

В большинстве учреждений Сити, к которым обращался Гормли, его предложение высмеяли. Единственным исключением была компания Norwich Union. Эту страховую компанию недавно оштрафовал правительственный регулятор за неправильную продажу страховых пенсий. По расчетам директоров Norwich Union, установление отношений с Virgin должно было смягчить позор. Страховщика привлекло в том числе и бесстыдство предложенной Брэнсоном телевизионной рекламы: «Долгие годы пенсионная отрасль уходила от ответа на вопрос: сколько денег страховщики берут с вас за свои услуги?» Брэнсон обещал обеспечить «серьезное качество по разумной цене» и самые низкие расходы на обслуживание.

Задача Гормли заключалась в том, чтобы за шесть недель собрать с людей 70 млн фунтов стерлингов. Брэнсон ежедневно названивал и проверял, как идет дело. За два дня до конечного срока мобилизации средств (а этим сроком был конец финансового года) Гормли впал в отчаяние. Удалось собрать только 5 млн фунтов стерлингов. В самый последний день Гормли позвонил сотрудник охраны, сообщивший, что возле их здания паркуется грузовик Royal Mail. В доставленных мешках почты были обязательства привлеченных обещанной надежностью вложений людей на общую сумму 40 млн фунтов стерлингов.

Проект Гормли стартовал, и в первые месяцы Virgin Direct приносила хорошую прибыль. Несмотря на осуждение Брэнсоном тех, кто «наживался на начислениях за услуги», паевой инвестиционный фонд Virgin, организованный Norwich Union, взимал с инвесторов максимальные платежи за услуги. Ежегодные вознаграждения руководства Virgin Direct составляли 1 % средств фонда, тогда как M&G и другие конкуренты взимали 0,3 %. К тому же инвесторы Virgin получали меньшие доходы. Показатель доходности Virgin Direct за два года повысился на 109 %, тогда как совокупный индекс акций, котировки которых публикует газета Financial Times (включая дивиденды по этим акциям), вырос на 144 %. Но жалоб было немного. Озабоченность была по большей части подавлена доверием к бренду Virgin.

Стремившийся к экспансии Гормли в 1997 году предложил наращивать масштабы деятельности. Norwich Union отклонила это предложение, но тут Гормли начал названивать Джордж Трамбулл из австралийского банка AMP.

Ломившийся от денег AMP энергично скупал финансовые учреждения по всей Европе. Желание Гормли предлагать ипотечные кредиты, страховые пенсии и полисы страхования жизни соответствовало возможностям AMP. Согласованная сделка была всецело выгодна Брэнсону. В обмен на право пользования брендом Virgin AMP принимал на себя 100 % риска. Прибыль должны были делить пополам, причем AMP, предоставлявший всю необходимую инфраструктуру, покрывал любые убытки. Пола Бэтчелора, управляющего AMP, проводившего переговоры о партнерстве, его преемник назвал «человеком, который хотел влюбиться в Virgin. Он был полон мечтаний, и Virgin точно сыграла на его слабостях». Norwich Union продала свою долю AMP, а Virgin Direct была запущена заново под названием Virgin Money, предложив новую приманку в виде банковского обслуживания через Интернет. В телевизионной рекламе снова появился Брэнсон, который провозглашал: «Я нашел сектор, который отличается высокомерием, самодовольством и обдирает клиентов». Сектор финансовых услуг, продолжал Брэнсон, «специализируется на ерунде. В его прошлом – злоупотребления со страховыми пенсионными и дарственными фондами, крупные инвестиции которых приносят доходы ниже средних». Virgin Money, обещал Брэнсон, предлагает своим инвесторам справедливую стоимость.

В то время репутацию Брэнсона повсюду ставили под сомнение. Он с большим шумом запустил компании Virgin Brides, Virgin Cosmetics, Virgin Net и Virgin Cola. По продажам напиток уже занял 10 % британского рынка, громко заявлял Брэнсон. Независимые исследования показали, что продажи Virgin Cola составляют едва-едва 1 % потребляемых в стране безалкогольных напитков. Эти данные давали основание считать прогноз Брэнсона о том, что он получает по миллиону фунтов стерлингов в неделю, фикцией. Умение Брэнсона продавать отражало скорее его желания, а не реальность. Его философия, сводившаяся к тезису: «Все дело в том, чтобы обходить правила или нарушать их», уже была знаменитой, и все же этот человек стал хранителем чужих денег. «Я учредил Virgin Money для того, чтобы предлагать людям простые и понятные финансовые продукты», – утверждал Брэнсон.

В 1999 году Virgin Money управляла депозитами частных лиц на сумму в 1 млрд фунтов стерлингов. Получавший хорошую прибыль Гормли убедил Брэнсона сделать следующий шаг. Детищем Гормли стал Virgin One, интернет-банк, предлагавший клиентам более высокие проценты по вкладам в том случае, если они открывали единый счет для чеков, сбережений и ипотечных кредитов. Половина Virgin One должна была принадлежать Royal Bank of Scotland, а вторая половина в равных долях принадлежала Virgin и AMP. По этой сделке Брэнсон не получал легкой прибыли: Virgin обязалась оплачивать часть расходов и нести долю в любых убытках. В рекламных роликах Virgin One одетый в щегольской костюм и со шляпой-котелком на голове Брэнсон обещал «перевернуть банковское обслуживание частных лиц вверх ногами».

Банк давал Брэнсону возможность преобразовать его конгломерат в глобального гиганта. Сценарий, в общих чертах набросанный Гормли, предлагал использовать революцию в коммуникациях: Virgin, говорил Гормли, следует задействовать Интернет для того, чтобы построить более тесные отношения со своими клиентами. Virgin Atlantic уже продавала билеты и переводила деньги через Интернет. И это было только началом, говорил Гормли. Используя возможности Интернета в полной мере, Virgin могла бы на основе своей базы данных предлагать продукты лояльным клиентам, не прибегая к рекламе в СМИ и благодаря этому сокращая расходы на продажи. Любой человек, однажды купивший билет на авиарейс Virgin, будет автоматически получать предложение испытать банковские услуги Virgin One на особых условиях. И наоборот, клиенты Virgin One получали аналогичные выгодные предложения компании Virgin Atlantic. Предложение Гормли поставило предпринимателя перед Рубиконом. Virgin Money стала для Брэнсона звеном, способным связать все разрозненные компании Virgin в единую, целостную глобальную корпорацию.

В дискуссиях излюбленным лозунгом Брэнсона были слова: «Покажем им». Они отражали то удовольствие, которое получал Брэнсон, бросая вызов старому гиганту. На сей раз лозунг Брэнсона был направлен против банкиров. Для Брэнсона Virgin One была возможностью положить в карман миллионы фунтов стерлингов путем превращения Virgin из брендингового предприятия в интегрированную империю, поддерживающую свою экспансию с помощью интернет-банкинга. Осуществление этой возможности зависело от того, освоит ли сам Брэнсон новые технологии, но вместо этого он положился на советы Стивена Мерфи. К несчастью для Брэнсона, старший руководитель Virgin Group понимал возможности Интернета не так хорошо, как, например, Марта Лейн Фокс, когда в 1998 году стала соучредителем компании lastminute.com. Точно так же, как другой пожилой консерватор, Стив Риджуэй отверг практиковавшуюся с середины 90-х годов Ryanair модель продажи билетов через Интернет, Мерфи отказался использовать возможности интернет-торговли для продвижения и перекрестной продажи различных продуктов Virgin. Сходным образом была сбита с толку и Джейн-Энн Гадхиа, которую Брэнсон назначил управлять Virgin One.

Гадхиа занималась продажами инвестиционных паев в Norwich Union, когда прочла в журнале Hello! статью о Брэнсоне. Через знакомого она устроила первую встречу с магнатом. Умная, хорошо формулировавшая мысли и бойкая Гадхиа как специалист по торговле имела много общего с Брэнсоном. Она умела продавать идеи других людей или совершенствовать чужие замыслы, но в отличие от Брэнсона ей не хватало оригинальности. Тем не менее выпускница исторического факультета лондонского Королевского колледжа Холлоуэй, занимавшаяся традиционным маркетингом ссудно-сберегательных продуктов, стала главным советником Брэнсона по вопросам финансовых услуг. Осторожная и лишенная творческого мышления Гадхиа не разделяла восторженности Гормли в отношении энергичной рекламной кампании, призванной убедить общественность отказаться от традиционных банковских услуг. Сам Брэнсон, завороженный финансовым бизнесом, занимал оборонительную позицию при разговорах с теми, кто бросал вызов Гадхиа. На любые критические замечания Брэнсон отвечал: «Подумаем об этом». Он не мог справиться с парадоксом. Его первоначальное богатство было создано мгновенными, неожиданными прозрениями, но со времени продажи Virgin Music он полагался на традиционно мыслящих администраторов. Эра хиппования, когда костюмы были под запретом, а собиравшихся на заседания совета директоров Брэнсон приветствовал, лежа в ванне, прошла. Его новые советники не могли восполнить незнание Брэнсоном новых финансов и Интернета, да к тому же были чувствительны в отношении нелюбви Брэнсона к людям, которые оспаривали его верховенство.

Для того чтобы предложенная Гормли стратегия объединения Virgin Group интернет-маркетингом заработала, необходимо было сотрудничество всех компаний Virgin. Но это противоречило философии Брэнсона. С начала своей деятельности в 70-х годах Брэнсон поощрял соперничество среди сотрудников, разжигая подозрения, которые они инстинктивно питали в отношении друг друга. Брэнсон легко относился к отсутствию взаимной поддержки среди компаний Virgin. Например, Гормли впоследствии обнаружит, что Virgin Atlantic отказалась закупать вино у Virgin Wines. Озадаченные сторонние наблюдатели гадали, чего желает избежать Брэнсон – внутренних конфликтов или обвинений в том, что одна компания группы Virgin субсидирует другую компанию той же группы. Истина была более прозаичной. С момента создания Virgin Music Брэнсон в целях защиты собственных финансовых секретов лишил своих сотрудников и партнеров права на общение. Раздробленность укрепляла его контроль, но препятствовала переменам.

В продвижении Virgin Money Гадхиа в 2000 году, как обычно, полагалась на появления Брэнсона в рекламных роликах. Однако годом позже начался финансовый кризис. В 2001 году финансы AMP растаяли. Многих старших руководителей в Сиднее уволили. На спасение активов банка в Великобритании отправили новых людей. «Брэнсон взял нас на верховую прогулку», – рассказывал приехавший из Австралии банкир своим британским подчиненным. Как выяснил этот финансист, AMP на своих отношениях с Virgin понес убытки в размере по меньшей мере 200 млн австралийских долларов, тогда как Virgin получила около 100 млн австралийских долларов дохода. «Это тухлая сделка, – заявил австралиец. – В системе царит шум, который нам не нужен. Продайте этот бизнес».

Решение AMP разорвать отношения с Virgin взбесило Брэнсона. В «свирепом» звонке, который Брэнсон сделал с Некера, он проклял австралийца и сказал: «С этими людьми нельзя иметь дела».

Ему ответили: «Вы не поняли. AMP в Великобритании понес убытки в сотни миллионов долларов».

– Я бы купил AMP, – сказал Брэнсон Эндрю Молу, новому главному управляющему.

– По хорошей цене, да, – ответил Мол, – но если вы думаете, что можете купить банк сейчас, то это пустые мечты. У вас нет денег.

В книге «К черту «бизнес как всегда» Брэнсон характеризовал Virgin Money как «скорее, сообщество, нежели инструмент, генерирующий прибыль… Мы хотим сделать так, чтобы всем жилось лучше».

Virgin Money была продана британской компании Henderson, а Virgin One была предложена Royal Bank of Scotland. Поначалу Фред Гудвин, старший управляющий этого банка, отверг предложение. Один из банкиров AMP сообщал: «Он непреклонен в своем негативном отношении к приобретению». Но через 8 месяцев Гудвин передумал. Он заплатил за банк 125 млн фунтов стерлингов, что было больше первоначальной цены и принесло Брэнсону изрядную прибыль. Джейн-Энн Гадхиа перешла в RBS.

К 2002 году финансовый бизнес Virgin был практически ликвидирован. Гормли отправили поднимать Virgin Wines, которую он в конце концов продаст с убытком. Как и в случаях со многими идеями, основанными на эксплуатации бренда Virgin, выяснилось, что публику не привлекают ярлыки Virgin, наклеенные на стандартные продукты. Гормли принес извинения Брэнсону. «Не беспокойся, – ответил ему Брэнсон. – Ты принес мне кучу денег, занимаясь финансовыми услугами, и все еще числишься человеком, который заслуживает доверия».

Задвинутый на периферию в Великобритании, но страстно желавший извлечь новые прибыли из финансового бизнеса, Брэнсон искал возможности в других странах. Но вместо того чтобы развивать интернет-банкинг, он оставался привязан к традиционным банковским услугам. Лучшей идеей Брэнсона был запуск новой кредитной карты Virgin в Австралии в сотрудничестве с MasterCard и Westpac.

В 2003 году Брэнсон в сопровождении блондинок приехал в Сидней. Он широко улыбался и, как всегда, обещал бросить вызов банкам и покончить с «обдиранием» клиентов. Пресс-агенты Брэнсона говорили, что «уютная банковская олигополия» была благодатной территорией для Virgin, предлагавшей пониженные ставки оплаты обслуживания и лучшие услуги. В течение года этот бизнес испарился. В частных беседах Брэнсон обвинял Westpac либо в сманивании клиентов Virgin, либо в отклонении двух миллионов заявок ради защиты собственного бизнеса с кредитными картами, но он, должно быть, знал правду: британской компании удалось привлечь очень мало клиентов. В отличие от AMP Westpac отказалась покрывать все убытки. Это разочарование совпало с продажей доли Брэнсона в компании Virgin Mobile Australia. При продаже акций Брэнсон потерял 20 млн австралийских долларов. Брэнсон делал ставку на то, что бренд Virgin привлечет клиентов, и проиграл.

Брэнсон неоднократно терпел неудачи в попытках воспроизвести успехи, которых он добился в Великобритании, в других странах. В марте 2004 года, во время одного визита в Нузу в Австралии, Брэнсон попытался сделать нечто противоположное тому, что обычно делал: он инвестировал в компанию Pulp Juice, которая производила безалкогольные напитки. Этой компанией управлял старинный друг Брэнсона Йэн Даффелл. «У Pulp совершенно фантастическая концепция, – сказал Брэнсон журналистам. – Думаю, компанию ждет настоящий успех в Великобритании и Южной Африке». Заверения Брэнсона в том, что Virgin откроет 50 баров, вызвали моментальный рост цен на акции Pulp на 56 % и повысили авторитет Даффелла и другого инвестора, стремившихся мобилизовать дополнительные средства у акционеров. Через четыре месяца, прежде чем реально инвестировать средства, Брэнсон вышел из дела. Даффелл сожалел о том, что он назвал «печальной историей больших надежд, неудачных предприятий и потери свыше 15 млн долларов акционерного капитала». В 2006 году этот бизнес был официально свернут.

Вместо того чтобы пересмотреть стратегию, Брэнсон в 2006 году приехал в Южную Африку для запуска другой кредитной карты, на этот раз в сотрудничестве с принадлежавшим Barclays Absa Bank. Брэнсон снова обещал «величайшую в истории встряску», которая положит конец «обдиранию клиентов». По оценке Брэнсона, за два с половиной года это совместное предприятие, обеспечивающее страхование, вклады, ипотечные кредиты и пенсии, обойдется в 32 миллиона долларов. Ожидания Брэнсона не оправдались.

В начале 2007 года, полагая, что он извлек уроки из своих ошибок, Брэнсон приветствовал возвращение в Virgin Джейн-Энн Гадхиа. Во-первых, Гадхиа попыталась выкупить Virgin One у RBS. Предварительные обсуждения убедили банкиров RBS в том, что «денег у Брэнсона нет», на чем обсуждения были прекращены. Затем Гадхиа хотела развернуть деятельность Virgin Money в Америке, где компания предлагала кредитные карты Virgin. Перспективы финансовой деятельности изучил Энтони Марино, руководивший развитием корпорации Брэнсона в Америке. И сообщил: актуальной сферой является обслуживание «равноправного кредитования»[8] (peer-to-peer lenders).

Нерегулируемые законом равноправные кредиторы договаривались об условиях займов, предоставляемых семьям или знакомым для оплаты обучения и ипотечных кредитов. Для тех, кто предоставлял займы, такую форму кредитования делали привлекательной высокие прибыли и особые налоговые вычеты. В числе лучших финансовых организаций, оказывавших услуги равноправным кредиторам, была CircleLending, которую в 2001 году создал Ашиш Адвани в Уолтэме близ Бостона. Марино обратился к Адвани совершенно неожиданно. Описав Virgin как компанию венчурного капитала, ищущую возможности в ипотечном бизнесе, Марино в общих чертах обрисовал стремление Брэнсона прорваться в сферу интернет-банкинга. Впечатленный планами Virgin Адвани провел с Гадхиа переговоры о продаже CircleLending примерно за 52 млн долларов, причем оговорил себе место старшего руководителя. Через несколько недель после этого Адвани и Брэнсон встретились в Уолтэме для того, чтобы начать самый последний инвестиционный проект Virgin. Брэнсон, одетый в черную футболку с фирменной надписью «Финансируй сам себя», озвучил уже знакомое послание публике: «Нам нравится встряхивать отрасли, и, думаю, мы можем заставить ипотечные компании, банки и компании, занимающиеся кредитными картами, погоняться за деньгами». В следующие пять лет, добавил Брэнсон, CircleLending увеличит свой штат с 30 до 100 сотрудников. «Ричард сказал мне, что вложит в этот бизнес десятки миллионов долларов», – сообщал Адвани. Запуск нового бизнеса совпал с обнаружением Брэнсоном наилучшей возможности прорваться в глобальные финансы.

Предпринимательский успех зависит от напряженного труда, навыков, вдохновения и безжалостности, а также от удачи. Все эти составляющие необходимы тогда, когда появляется подходящая возможность. Иногда предприниматели сами создают себе возможности, в других случаях подходящую ситуацию нужно лишь не упустить. В карьере Брэнсона бывали случаи, когда он создавал возможности и когда он использовал представившиеся шансы для прорывов. Крах банка Northern Rock в Ньюкасле 13 сентября 2007 года относился ко второму типу и дал Брэнсону возможность стать серьезным банкиром после десяти лет прозябания на периферии банковского бизнеса.

Транслируемые телевидением кадры с людьми, выстроившимися в очереди для того, чтобы снять свои вклады (это было первым за почти 150 лет массовым набегом вкладчиков на британский банк), привели в ужас премьер-министра Гордона Брауна. Пока Браун и Алистер Дарлинг, министр финансов, отчаянно искали спасителя среди крупных банков, кредит, выданный правительством банку Northern Rock, увеличивался до 90 млрд фунтов стерлингов. После двух месяцев смятения Браун признал, что у правительства есть единственная альтернатива национализации – необходимо найти покупателя банка среди игроков меньшего калибра, среди которых был и Брэнсон.

«Сделай заявку», – сказал Брэнсон Гадхиа. Гадхиа объясняла: захватив Northern Rock, Virgin унаследует миллион клиентов и сеть филиалов. Ее поддержали Стивен Мерфи и Питер Норрис, бывший директор банка Barings, который, по мнению многих, был отчасти виновен в его крахе в 1995 году. Несмотря на дурную славу Норриса, Брэнсон доверял ему. Чтобы восполнить отсутствие личного опыта в банковском обслуживании индивидуальных клиентов, Гадхиа заручилась финансовой поддержкой RBS, а чтобы укрепить авторитет Virgin Money, она привлекла к работе в руководстве сэра Джорджа Мэтьюсона, шестидесятисемилетнего бывшего председателя совета директоров RBS и Toscafund. Инвесторы RBS и Toscafund со временем потеряют крупные суммы денег, и некоторые будут обвинять в этих убытках Мэтьюсона. Для пущей важности Брэнсон завербовал также семидесятипятилетнего сэра Брайна Питмена, бывшего председателя совета директоров банка Lloyds TSB и одного из директоров Virgin Atlantic. Два отставных банкира были звездами команды Virgin, надеявшейся спасти терпящий бедствие банк.

Где-то на заднем плане находился Уилбур Росс, бывший источником средств Брэнсона. Шестидесятисемилетний американец Росс сколотил свое состояние на операциях с неплатежеспособными сталелитейными заводами. С момента финансового кризиса его целями в Америке и Европе стали разорившиеся кредитные организации. Росс планировал скупать такие компании, за два года восстанавливать их прибыльность, а затем перепродавать. Банк Northern Rock выглядел подходящей целью. Единственным препятствием для приобретения банка, номинальная стоимость которого составляла 94 млрд фунтов стерлингов, были надежность и авторитет Virgin Money.

В 2006 году Virgin Money обслуживала 2,5 ранее выпущенных кредитных карт, но прибыль от этой деятельности составляла всего 10,6 млн фунтов стерлингов. У компании не было опыта ни управления кредитными картами, ни ведения банковской деятельности. Даже Гадхиа, энергично отстаивавшая захват Northern Rock Брэнсоном, непреднамеренно признавала эту слабость. «Мы верим в то, что бренд Virgin – как раз то, что нужно для восстановления общественного доверия», – объясняла Гадхиа. Продолжая, она сказала, что запуск Брэнсоном Virgin Cola вызвал у нее восхищенное отношение к самому Брэнсону и его империи. «Это было великолепно», – изливала свой восторг Гадхиа, не смущаясь тем, что Virgin Cola оказалась явно провальным начинанием. Успех заявки Брэнсона на Northern Rock зависел от решения Гордона Брауна.

С момента, когда Брэнсон прилетел в Лондон в 2003 году для того, чтобы вместе с Брауном совершить поездку на отходившем с вокзала Юстон поезде Virgin, он улучшил отношения с премьер-министром. Поскольку бизнес Virgin (особенно воздушный, наземный транспорт и кабельное телевидение) в значительной мере зависел от государственных франшиз и правил, Брэнсон, который поддержал лейбористов на двух предшествовавших выборах, согласился принять участие в «предпринимательских» семинарах Брауна и стать членом «звездной палаты» созданного Брауном Британского совета по бизнесу. У Брэнсона были веские основания для жалоб на лейбористскую партию: две его заявки на организацию национальной лотереи были отвергнуты, и он проиграл два тендера на железнодорожные франшизы (на железнодорожные линии Cross-Country и восточного побережья). Кроме того, Брэнсон был разозлен тем, что его заявка на покупку ITV была сорвана поддержкой, которую лейбористы оказали Мердоку. Но Брэнсон понимал, что копить недовольство – пустое дело. Вместо того чтобы высказывать претензии, он рассказал премьер-министру о том, что интерес Virgin к Northern Rock совпадает с интересами правительства.

Брэнсон предлагал закачать в банк 1,3 млрд фунтов стерлингов в обмен на 55-процентную долю в его активах, составлявших 94 млрд фунтов стерлингов. Брэнсон сказал, что Virgin Money инвестирует до 250 млн фунтов, хотя оставались сомнения в том, будут ли этими инвестициями наличные или же Брэнсон говорит о стоимости бренда Virgin Money. 400 млн фунтов наличными предлагал Уилбур Росс. Остальные 650 млн фунтов Брэнсон предполагал собрать с акционеров банка, хотя не объяснял, каким образом можно убедить их дать больше денег на весьма ненадежные инвестиции. Чтобы выплатить кредиты, предоставленные правительством, Брэнсон предлагал быстро собрать 11 млрд фунтов у других банков и в течение трех последующих лет занять еще 13 млрд фунтов. Обеспечением огромного займа, сказал Брэнсон, станет гарантия государства. «Мы полагаем, что предлагаемый нами пакет мер заслуживает победы. Я уверен, что мы предлагаем наилучший вариант, поскольку мы проведем ребрендинг, назовем банк Virgin Bank, а это очень мощный бренд». Алистер Дарлинг поддержал заявку Брэнсона. Критики обращали внимание на обыденность условий Брэнсона: он предлагал взимать по 10 млн фунтов в год за использование бренда Virgin и требовал от акционеров выплаты 5 млн фунтов стерлингов в качестве возмещения расходов, связанных с поглощением банка. Более основательные критики указывали: Брэнсон, по-видимому, забыл, что Northern Rock рухнул именно из-за отказа крупных старых банков ссужать деньги неплатежеспособному учреждению. Крупные банки и сами-то не могли занимать деньги, а потому было невероятным, чтобы они предоставили Virgin кредит в 24 млрд фунтов стерлингов.

Чтобы разрешить сомнения относительно плана Virgin, Гордон Браун побеседовал с Брэнсоном в выходные. Через несколько дней после этого разговора премьер-министр объявил, что выбор правительства пал на Virgin, которая будет «проводить курс на стабильность и защиту налогоплательщиков». Цена на акции Northern Rock моментально повысилась на 20 %. 29 ноября представитель министерства финансов Великобритании заявил: «Мы ясно дали понять, что поддерживаем Virgin Group как соискателя, который заслуживает предпочтения, но всегда говорили, что продолжаем рассматривать все другие варианты». Ибо был и другой вполне реальный соискатель.

Переполненный уверенностью, Брэнсон опубликовал в национальных газетах обращенные к вкладчикам Northern Rock рекламные объявления на целую страницу. Он писал: «Я с огромным уважением отношусь к клиентам и надеюсь, что вы останетесь ценными клиентами нашего нового восхитительного банка». Под управлением Virgin, продолжал Брэнсон, клиенты получат более качественное обслуживание, их вклады будут защищены, а долг Northern Rock перед Английским банком – погашен. Магнат прогнозировал, что за три года Virgin удвоит свои инвестиции в банк. Брэнсон рассчитывал при ограниченном риске заработать 1,5 млрд фунтов стерлингов, тогда как налогоплательщики за риск, превышающий 24 млрд фунтов, должны были получить, самое большее, 500 млн фунтов.

Эта картина – Брэнсон уплачивает одну сороковую первоначальной стоимости банка и направляет прибыли на не облагаемые налогами банковские счета на Карибах – заставляла вспомнить давно копившиеся вопросы о его надежности. Со времен, когда Брэнсон, нарушив деловую этику, выкупил акции Virgin Music, у аутсайдера-хиппи было очень немного друзей в Сити – и не столько из-за трюка, проделанного Virgin, сколько вследствие того, что акционерные компании группы Virgin постоянно терпели убытки. Самые суровые и предвзято относившиеся к Брэнсону критики говорили, что он напоминает уличного шулера, показывающего фокус с тремя картами, а не серьезного финансиста, которому можно доверить на попечение ипотечные кредиты на 65 млрд фунтов стерлингов и прочие еще на 24 млрд фунтов. У Virgin Money не было лицензии на ведение банковской деятельности и прием денежных вкладов, но компания утверждала, что ее директора – «компетентные и заслуживающие доверия» профессионалы.

Передача Брэнсону попечения о государственных деньгах возмутила Винса Кейбла, члена либерально-демократической партии, специализировавшегося на финансовых вопросах. Прошлое Брэнсона, заявил Кейбл, свидетельствует о его ненадежности в качестве партнера правительства, даже если бы магнат не был одним из директоров расширенной Virgin Money. «Брэнсон – «человек-вывеска» консорциума хедж-фондов и операторов паевых инвестиционных фондов, цель которых – сорвать большой куш на поглощении, осуществленном в значительной мере за счет заемных средств», – сказал Кейбл. Virgin Money, продолжил Кейбл, – организация, занимающаяся брендингом и маркетингом. У нее нет авторитета, необходимого для управления банком. Брэнсон, налоговый статус которого запрещал ему проводить в Великобритании более 90 дней в году, мог только пускать дым в офшоре и говорить, что «план Virgin и бренд Virgin привлекут клиентов, обеспечат рост и принесут выгоду». Брэнсон с налета обещал налогоплательщикам 5 млрд фунтов стерлингов прибыли. Хотя в Сити разделяли мнение Кейбла о том, что посулы Брэнсона – всего лишь ход в азартной игре, Гордон Браун придерживался другого мнения. Чтобы оградить собственную репутацию, премьер-министр хотел избежать национализации не в последнюю очередь потому, что его обвинили бы в национализации убытков. Гордон отдавал предпочтение приватизации прибылей, хотя политикам не нравились оба варианта.

К Рождеству Браун впал в отчаяние. Чиновники министерства финансов считали предложение Брэнсона разумным и внушающим доверие, но критика Кейбла завоевала симпатии общественности. Пока премьер-министр пребывал в терзаниях, Брэнсон, включенный ООН в число «граждан года», полетел на своем «Фалконе» на другой край света, чтобы встретиться с Нельсоном Манделой и обратиться с речью к ученикам Школы предпринимательства имени Брэнсона в Йоханнесбурге. Браун решил, что в новом году будет доверять Брэнсону, и пригласил того присоединиться к своей деловой поездке на Дальний Восток. Поездка была намечена на 18 января 2008 года. Перед самым отлетом чартерного рейса British Airways из Лондона в Пекин Брэнсон упомянул о том, что «вполне уверен» в возможности заключения сделки с правительством. Вскоре после взлета Брэнсон перешел в головной салон самолета и уселся рядом с Брауном. После посадки Брэнсон похвастался журналистам, что во время полета он представил премьер-министру то, что он называл «триумфальным пакетом» мер спасения Northern Rock.

Отвечая на вопросы о предпочтении, которое оказывали Брэнсону, Браун отрицал факт какого-либо обсуждения проблемы Northern Rock во время полета. «Я не обсуждал какие-то подробности с Ричардом Брэнсоном, – заявил премьер-министр в аэропорту Пекина. – Никакой дружеской договоренности нет. Решения коммерческих вопросов – не мое дело». Тогда на попятную пошел и Брэнсон. Он стал отрицать даже то, что разговаривал с Брауном о Northern Rock «с глазу на глаз». «Мы не касались этого вопроса, – упорно говорил Брэнсон. – Если б я хотел перемолвиться с премьер-министром, я бы не сел на самолет British Airways, на борту которого была сотня журналистов». Через два дня в Шанхае Браун с супругой появился на приеме, устроенном Брэнсоном. Кейбл сыграл на противоречиях: «Если приятель Гордона Брауна Ричард Брэнсон станет частным банкиром, он будет хохотать весь путь до Английского банка».

В конце января политическое давление вынудило правительство ужесточить условия продажи банка, сделать их более выгодными для себя, возложив на любого покупателя гарантии погашения правительственных кредитов. Единственный конкурент Virgin вышел из дела, и Брэнсон уверился в том, что у него на руках все карты. У правительства не было альтернативы: надо было принимать условия Брэнсона, в противном случае пришлось бы идти на национализацию банка. Тогда Virgin изменила условия заявки, уменьшив свои платежи. «Маловероятно, что кто-то предложит вам лучшие условия», – сказал Брэнсон. Люди, которые вели переговоры от имени Брауна, были удивлены грубой тактикой Брэнсона. В тот же самый день акции Virgin Mobile USA упали в цене до 6,12 доллара (при размещении акции стоили 15 долларов за штуку). Снижалась и цена акций Virgin Blue, которые стали оцениваться в 1,30 австралийского доллара за штуку, вдвое меньше, чем при размещении. Во время финансового кризиса компании группы Virgin страдали сильнее других. Чиновники министерства финансов Великобритании заметили разрыв между обещаниями Брэнсона и результатами деятельности его компаний и, после того как Virgin изменила условия своего предложения, начали сомневаться в искренности намерений корпорации.

Кейбл возобновил нападки. Он называл заявку Брэнсона «хулиганством» и «мошенничеством» и выражал сомнения в том, что Брэнсон подходит для управления Northern Rock. По мнению Кейбла, арест Брэнсона в 1971 году за планирование в течение 12 месяцев мошенничества с уплатой налогов на сумму 500 тыс. фунтов стерлингов в ценах середины 2000-х годов лишает его права «управлять публичной компанией. Не говоря уж об управлении банком и тем более об управлении деньгами налогоплательщиков в размере 30 млрд фунтов стерлингов». В конце концов, сказал Кейбл, сомнителен налоговый статус, который имеет в Великобритании сам Брэнсон. «Есть серьезные, связанные с общественными интересами основания беспокоиться о заявке Брэнсона», – писал Кейбл. В присланном с Некера ответе Брэнсон обвинил Кейбла в «невежестве» и жаловался на то, что его запросом о встрече Кейбл пренебрег. «Может быть, вы могли бы объяснить, почему считаете условия этой сделки подозрительно льготными?» – вопрошал Брэнсон с Карибских островов, но политический спор он уже проиграл.

Теперь переметнулся Алистер Дарлинг. «Числа не складываются в нужную сумму», – соглашался он со своими консультантами, среди которых была и Goldman Sachs. Банкиры правительства указывали на то, что в заявке Virgin заложена «некоторая степень риска для налогоплательщиков», поскольку компания претендует на «весьма существенную субсидию», чтобы получать прибыль, тогда как у налогоплательщиков нет ни малейшего шанса на какой-то доход. Рискованно было передавать в попечение 94 млрд футов стерлингов человеку сомнительной репутации, и это вдребезги разбило надежды Брэнсона.

Утром 27 февраля 2008 года, в то время как представители Virgin еще вели переговоры с чиновниками министерства финансов, Дарлинг составил заявление о национализации банка. Браун «отказался от намеченного плана», чертыхался Брэнсон. Его надежды стать крупным банкиром и получить 1,5 млрд фунтов стерлингов рухнули.

Месяцем позже в Нью-Йорке начался финансовый кризис. Первым «схлопнулась» Bear Stearns, а в сентябре неплатежеспособной была объявлена Lehman Brothers. Мировая финансовая система валилась в пропасть. Несмотря на хаос, Брэнсон в конце октября снова взялся за план повторного запуска Virgin Money в Америке. Как обычно, его компания была рассчитана на бесплатное освещение в СМИ – на этот раз поводом должен был стать новый рекорд пересечения Атлантики под парусом. На борту Virgin Money, пришвартованной на Манхэттене яхты с командой из 24 человек, должен был находиться Брэнсон. Брэнсон выбрал странное, неподходящее время для рекламной акции: мало того что на Уолл-стрит свирепствовал кризис, но и метеорологи предсказывали надвигающийся на Атлантику шторм. Тем не менее, не желая отказываться от своей затеи, Брэнсон приказал Virgin Money отплыть. Через два дня огромный вал повредил яхту, и судно кое-как добралось до гавани Нью-Йорка.

Брэнсон начал пересматривать свои вложения в CircleLending. Банковский кризис уничтожил жилищный и ипотечный бизнес, и многие равноправные кредиторы оказались неплатежеспобными. CircleLending выжила, но Брэнсон и Джейн-Энн Гадхиа потеряли доверие Ашиша Адвани. Основатель компании купил Lendia, который был крупнейшим оптовым ипотечным кредитором на северо-востоке Америки, но программное обеспечение объединенной организации работало неверно, со сбоями. Убытки нарастали. Надежды Брэнсона на использование CircleLending в качестве основы банка Virgin рухнули, а нью-йоркские банкиры пренебрегали человеком, которому приклеили ярлык музыкального продюсера. Гадхиа резко поменяла стратегию. Банковские услуги истощали ресурсы Virgin, потому она рекомендовала Virgin Money отказаться от ипотечного кредитования и стать чистым банком, подчиняющимся правилам, которых избегала CircleLending. Обещание расширить бизнес, которое Брэнсон дал Адвани, было забыто, и в 2008 году тот пошел на слияние CircleLending с Graystone Sulutions Inc., продал свою долю и быстро вышел из сферы банковских услуг в Америке.

Брэнсону дорого обошелся этот провал, но на смену разочарованию снова пришла удача.

Глава 9. Турбулентность

27 марта 2008 года хаос парализовал работу British Airways в Хитроу. Через несколько часов после открытия Пятого терминала, витрины ВА, на которую авиакомпания потратила 4,3 млрд фунта стерлингов, 20 лет планирования пошли прахом. Компьютеры давали сбои, и необученный персонал шарахался от отчаявшихся пассажиров. Десятки рейсов были отложены, а сотни единиц багажа – потеряны. Среди скопившихся в терминале пассажиров ВА назревал бунт. Некомпетентные менеджеры приносили извинения, не оставляя от репутации ВА камня на камне. Брэнсон не скрывал радости. Он знал, что высокооплачиваемый летный персонал ВА тоже планирует забастовку.

ВА «обречена», заявил Брэнсон в разгар приема, который он организовал в ознаменование 25-летия деятельности Virgin Atlantic. Предавшись воспоминаниям о прилете первого рейса Virgin в нью-йоркский аэропорт Джона Фицджеральда Кеннеди, Брэнсон рассказал, что, когда двери немало повидавшего на своем веку «Боинга-707» открылись, взору предстали груды оставшегося после вечеринки мусора, пропитанного шампанским. После этого на магната обрушились с еще более острой критикой. Цена акций ВА, хихикнул Брэнсон, достигла максимума. «Я подумывал о покупке ВА, – фыркал Брэнсон перед восхищенными журналистами, – но эта авиакомпания не стоит денег, которые потратило правительство на финансовую помощь ей». И уже без усмешки Брэнсон добавил: «Мы готовы взять под контроль и управление маршруты ВА и время вылетов ее самолетов».

Злословие по поводу явных слабостей конкурентов было коньком Брэнсона. Во время того же краткого визита в Нью-Йорк Брэнсон упомянул заодно и о том, что бедствие терпит одна крупная американская авиакомпания. «Не думаю, что надо называть имена, но буду удивлен, если один из авиаперевозчиков (в частности, американских) через полтора года не исчезнет». Гибель конкурентов не вызвала у Брэнсона ни малейшего сочувствия. «Дайте неэффективным авиакомпаниям спокойно умереть», – сказал Брэнсон и добавил, что банкротство Alitalia тоже надо допустить, как и возможную передачу разорившейся авиакомпании под управление Virgin. Бравада Брэнсона отражала облегчение, которое он испытывал, преодолев ряд сменявших одна другую проблем.

Наиболее тяжким бременем была Virgin America, самая новая из авиакомпаний Брэнсона. Время, прошедшее с момента, когда проливной ливень сорвал устроенный по случаю открытия этой компании прием в аэропорту Кеннеди в июле 2007 года, поколебало уверенность Брэнсона в успешности вызова, который он бросал грязным бюджетным авиакомпаниям Southwest и JetBlue. Необычайный комфорт, предоставляемый пассажирам Virgin America (кожаные кресла, беспроводной Интернет, вызываемые прикосновением к сенсорному экрану развлечения и внимательные стюардессы), получил одобрение, но прибыли, которые уверенно прогнозировал Брэнсон, за два года так и не материализовались. Его укрепившиеся на рынке конкуренты, испытывавшие трудности из-за высоких цен на горючее и финансового краха, перешли в контрнаступление. Они снизили цены на билеты почти на 50 %. После того как два первоначальных инвестора продали свои акции Virgin, компания Alaska Airlines на последнем дыхании пожаловалась на то, что Virgin America «работает нелегально». Согласно представленным сведениям, Virgin более не являлась действительно американской авиакомпанией. Эта жалоба была отвергнута, но на мечте появилась щербинка. Всего лишь после десяти месяцев с начала полетов Virgin America сократила свои мощности на 10 % и попросила разрешения скрыть убытки в размере 227 млн долларов. Дальнейшее выживание авиакомпании зависело от гарантированного Брэнсоном финансирования. Virgin America получила прибыль в размере 158 млн австралийских долларов благодаря открытию дочерней авиакомпании Virgin Blue в Австралии, но битва за выживание, в 2008 году разыгравшаяся в Америке, получила свое зеркальное отражение в Южном полушарии.

Живя в вывернутом наизнанку мире, Брэнсон поначалу без особого энтузиазма отнесся к идее учреждения дешевой авиакомпании в Австралии. Идея эта принадлежала Бретту Годфри, участие которого в Virgin Express, обремененной долгами бюджетной европейской авиакомпании, закончилось бесславно. Пренебрегая безразличием Брэнсона, Годфри открыл офис в Сиднее и с четырьмя другими компаньонами вознамерился составить конкуренцию второй австралийской авиакомпании Ansett, самолеты которой выполняли 40 % внутренних рейсов. Плохое управление и ограничения, установленные профсоюзами, разрушительно сказывались на финансовом положении Ansett. «Не думаю, что это стоящее дело, – сказал Брэнсон Годфри по телефону. – Я не приеду в Австралию». В конце концов он вложил 15 млн австралийских долларов, получив в обмен за инвестиции 95-процентную долю в компании. Годфри мог рассчитывать на сравнительно скудное вознаграждение за свою работу.

Соблазны, расточаемые Брэнсоном, несомненно, приносили благоприятные возможности, и временами ему везло. В том случае Брэнсон на удивление точно рассчитал время. События 11 сентября 2001 года свалили Ansett. «Голубые» самолеты Virgin только что начали совершать полеты, и авиакомпания Брэнсона была единственным претендентом на стойки регистрации пассажиров, оборудование и места для стоянки самолетов в австралийских аэропортах. Банк Macquarie, управлявший неплатежеспособной Ansett, ответил, что предложенная Брэнсоном низкая сумма неприемлема. «Банк выдвигает грабительские требования, в случае удовлетворения которых пострадают пассажиры, так как цены на билеты возрастут», – резко возразил Брэнсон. Стороны пришли к соглашению, и через год, в марте 2002-го, он продал 45,5-процентную долю в Virgin Blue Крису Корригану, старшему управляющему австралийской инвестиционной компании Patrick Corporation за 500 млн австралийских долларов. При размещении акций на фондовом рынке в декабре 2003 года было продано еще 25 % акций за 158,3 млн долларов США (240 млн австралийских долларов). Как обычно, для того чтобы избежать налогов, Брэнсон распорядился перевести прибыли на счета Virgin Holdings и личного траста Cricket (оба учреждения базировались в Швейцарии). Настойчивость правительства Австралии, требовавшего, чтобы Брэнсон сначала уплатил налог на прирост капитала, остановила миллиардера. Судебный процесс, который Брэнсон затеял с правительством, он проиграет.

В 2005 году компания Virgin Blue перевезла в Австралии около трети пассажиров внутренних рейсов, но несла убытки из-за борьбы с Quantas и Jetstar. Стоимость акций Virgin Blue обрушилась. Между Брэнсоном и Корриганом разгорелась открытая война. «Брэнсон не слушает собеседников, – жаловался Корриган. – Брэнсон – стареющий, обросший бородой малый из группы Bee-Gees. Вам не захочется считать его вашим другом». Корриган стал собственником большинства акций и передал спор с Брэнсоном на рассмотрение арбитражного суда. Свидетельствуя под присягой, миллиардер неуверенно и неточно вспоминал ключевые факты и проиграл дело. Впоследствии Брэнсон и Корриган встретились за выпивкой на пляже Бонди и договорились о прекращении войны. К изумлению Корригана, Брэнсон нарушил перемирие, едва услышал о том, что Пол Литтл из Toll Corporation обвинил компанию Корригана в недружественном поглощении. Магнат договорился с Литтлом о том, что в случае, если Toll Corporation выиграет дело, он купит 62,4-процентную долю в Virgin Blue. Литтл действительно выиграл дело у Корригана, но нарушил договоренность с Брэнсоном. Через два года началось процветание Virgin Blue, прибыли которой достигли 98 млн долларов США. Доля Брэнсона в этой компании снова стала ценной.

Летом 2008 года будущее казалось ясным и радужным: 15 млн австралийских долларов, первоначально вложенных Брэнсоном в Virgin Blue, создали авиакомпанию, стоимость которой на какой-то стадии составляла 2,5 млрд австралийских долларов (1,9 млрд долларов США). Virgin America несла убытки, но ее можно было сделать прибыльной. И благодаря царившему в ВА хаосу прибыли Virgin Atlantic в 2008 году должны были удвоиться и достигнуть 68,4 млн фунтов стерлингов. ВА, напротив, понесла убытки в размере 401 млн фунтов стерлингов. Но потом фортуна неожиданно изменила Брэнсону.

Будущее Virgin Atlantic всегда было сомнительным, но авиакомпания выживала, привлекая пассажиров, завороженных обещаниями безостановочной вечеринки, которая начиналась в зале ожидания аэропорта. Характерное для Брэнсона дерзкое пренебрежение правдой все еще находило поклонников. «Я всегда путешествую с баром, набитым шоколадом Cadbury с орехами», – сказал Брэнсон журналисту, который брал у него интервью. После чего журналист спросил: «Летаете первым классом?» Брэнсон ответил: «Нет, всегда беру билеты в экономкласс». К тому времени Брэнсон регулярно летал на своем «Фалконе» и практически отказался от популярной привычки приветствовать пересекших Атлантику пассажиров Virgin Atlantic, стоя в аэропорту с блокнотом, в который записывал их замечания. Усиливающееся отстранение Брэнсона от повседневного бизнеса получило отражение в размещенной в Интернете жалобе пассажира на питание на борту самолета Virgin, совершавшего рейс из Мумбая в Хитроу.

«Я люблю бренд Virgin, – писал этот пассажир в послании, отправленном по электронной почте Брэнсону. – Действительно люблю, почему и продолжаю пользоваться самолетами Virgin, несмотря на ряд неприятных ситуаций, возникших за последние несколько лет. Но последний случай перешел все границы. К концу полета я был бы рад заплатить тысячу рупий за одно сухое печенье после проклятого кулинарного путешествия, на которое меня обрекла ваша компания». К своему посланию пассажир приложил фотографии взбитого десерта, который подали с помидором и горошком и груды желтой жидкой массы, которую пассажир счел сладким заварным кремом, тогда как на самом деле это было горчицей. «Горчицы было больше, чем человек может потребить за месяц», – писал этот пассажир. Страдая от голода, он в смятении потянулся за печеньем, лежавшим на подносе, который ему подали каким-то «озадачивающим, странным образом». Фотография, писал пассажир Брэнсону, позволяет предположить, что печенье было «мешком доказательств, собранных на месте преступления. Преступления, совершенного против чертова кулинарного искусства. Либо этого, либо того, что печенье было незаконно сделано на каких-то задворках вооруженным маньяком из его личных запасов дрожжей… Представьте, Ричард, что вы вгрызаетесь в кусок латуни. Латунь была бы мягче, чем этот сухарь». Измученный пассажир попытался утешиться «вашими прославленными на весь мир развлечениями на борту». И приложил фотографию этих развлечений. «Узнать лицо Бориса Джонсона[9] на экране, по которому вверх и вниз бежали белые полосы, было неимоверно трудно… Я был голоден как никогда за всю мою взрослую жизнь, а от попыток рассмотреть изображение на растрескавшемся экране у меня голова раскалывалась от боли и едва не развилось косоглазие». Письмо пассажир заканчивал так: «Мой единственный вопрос: как вы можете мириться со всем этим безобразием? Не могу вообразить, чтобы в вашем доме подавали подобные обеды. Это должно быть что-то такое, чего не передашь документальными кадрами». Извинения Отдела отношений с клиентами компании Virgin были формальными: сотрудник отдела выразил удивление тем, что пассажиру не понравилось «заслужившее награды питание на борту самолета Virgin. Это питание пользуется популярностью на наших индийских рейсах».

Эта жалоба была дурным предзнаменованием: осенью 2008 года злорадство по поводу кризиса, постигшего ВА в Хитроу, сменилось озабоченностью собственными несчастьями. Финансовый крах, случившийся летом 2008 года, опустошил бюджеты авиакомпаний Virgin, как и многих других авиакомпаний. Прибыли, которые Virgin Atlantic получила за счет BA, превратились в 2009 году в 158 млн фунтов стерлингов убытка. Всего через три года после начала полетов в Мумбай они были прекращены в целях экономии средств. Провалилась и экспансия Брэнсона в Африке, а в Нигерии он стал жертвой того, что назвал «мафиозной тактикой».

Перспективы заманчивых прибылей соблазнили Брэнсона на создание новой авиакомпании в славящейся коррупцией Нигерии. Разбогатевшие на добыче нефти нигерийцы платили ВА бешеные деньги за доставку стиральных машин и других тяжелых грузов, отправляемых с перевесом из Хитроу в Лагос. Хотя Брэнсон скажет, что сам Кофи Аннан[10] в 2004 году призывал его наладить надежные рейсы в Нигерию, для которой были характерны авиакатастрофы с человеческими жертвами, Брэнсона привлекали еще и перспективы получения прибыли. Он планировал открыть авиакомпанию Virgin Nigeria, самолеты которой совершали бы полеты по всей Африке и привозили пассажиров на рейсы Virgin Atlantic, вылетающие из международного аэропорта Лагоса в Лондон и оттуда – в Нью-Йорк.

В 2005 году Брэнсон лично заключил сделку о создании Virgin Nigeria с президентом Нигерии Олусегуном Обасанжо. Президент предложил Брэнсону концессии на добычу нефти и других ископаемых в качестве стимула к инвестированию 24 млн фунтов стерлингов в обмен на 49-процентную долю в новой авиакомпании. Брэнсон согласился с тем, что большая часть акций должна принадлежать нигерийским бизнесменам. Virgin Atlantic арендовала 6 самолетов «Боинг-737» и передала их новой нигерийской авиакомпании. Однако вскоре между Брэнсоном и его партнерами возникли споры: нигерийцы хотели, чтобы самолеты Virgin Nigeria совершали полеты в Лондон и Нью-Йорк, а Брэнсон не желал появления конкурентов для своей авиакомпании. Подвергшись определенному давлению, Брэнсон согласился создать рейс между Лагосом и аэропортом Гатвик. Полеты должен был совершать старенький «Аэробус-340». Один из партнеров сказал Брэнсону: «Вы желаете неудачи нашей авиакомпании».

Через четыре года президент Обасанжо ушел с поста главы государства. Его преемник, президент Яр-Адуа предполагал, что у Брэнсона и бывшего президента были близкие рабочие отношения. Видя, что сотрудничество Брэнсона с нигерийскими партнерами рухнуло, один из членов окружения президента решил силой отобрать инвестиции Virgin. «Правительство Нигерии пренебрегло нашим соглашением и отправило в аэропорт Лагоса громил, которые молотами расколошматили наш зал ожидания», – жаловался Брэнсон. Он обратился к президенту Яр-Адуа с просьбой предоставить защиту от действовавших насильственными методами «убийц мечты», но это обращение президент отверг. Миллиардер смирился, ушел из авиакомпании и понес убытки. «Думаю, Брэнсону надо было понимать местные условия», – заметил купивший развалины зала ожидания нигерийский бизнесмен Джимо Ибрагим.

Несчастья разрушили и Virgin Blue. В конце 2008 года прибыль авиакомпании в размере 98 млн австралийских долларов превратилась в убытки, составившие 160 млн австралийских долларов. Цена акций Virgin Blue, в феврале 2007 года равнявшаяся 2,80 доллара США за штуку, упала до 27 центов, в результате чего стоимость авиакомпании составила всего лишь 170 млн австралийских долларов. В условиях страха перед пандемией гриппа и ожесточенной конкуренции компания пошла на увольнения сотрудников и продажу самолетов. Пол Литтл вернул управление авиакомпанией Брэнсону. В 2009 году Брэнсон сказал: «Проклятая экономика». И предсказал «ужасные убытки».

Финансовый кризис проявил характерные черты Брэнсона. Он часто заявлял о том, что Virgin старается не увольнять сотрудников, организуя работу с неполной занятостью и добровольные неоплачиваемые отпуска. Его сотрудники, повторял Брэнсон, считаются членами семьи Virgin. «Если у вас по крайней мере есть работа, у вас есть чувство собственного достоинства и какие-то деньги, – сказал Брэнсон толпе слушателей в Лос-Анджелесе, торжественно снимая покрывало с нового «Боинга-777» компании Virgin. – Но для людей, не имеющих работы, нынешние времена могут быть очень, очень трудными, изматывающими». Образ благодетеля, который рисовал для себя Брэнсон, был не вполне точным. Чтобы спасти свои авиакомпании от неплатежеспособности в 2009 году, он забыл свои проповеди о сосредоточенности Virgin на интересах клиентов и заботе компании о «членах семьи Virgin»: в тот год были уволены 15 % сотрудников. Предполагалось, что оставшиеся обнадежены семейными клятвами Брэнсона, но они были потрясены презрением, которое он проявил к тем, кто пожелал прибегнуть к защите профсоюза. «Скажите «нет» старой практике полетов, – советовал он новым сотрудникам, помышлявшим о членстве в профсоюзе транспортных рабочих. – И скажите «нет» этому профсоюзу». Ценой, которую придется заплатить за защиту профсоюза, стала бы, по его словам, потеря присущих Virgin «уникальности и духа независимости».

Сходным образом Брэнсон не проявил интереса к угрозе четырехдневной забастовки 4800 членов экипажей, занятых обслуживанием пассажиров. Эти люди протестовали против того, что их труд оплачивается хуже, чем труд таких же работников в ВА. «Для кое-кого из вас оплата, которую может позволить себе платить Virgin Atlantic, – писал Брэнсон в открытом письме, – вероятно, критически важна для поддержания определенного образа жизни. Если это так, то недовольным следует подумать о другой работе». Образу патерналиста Брэнсона был причинен ущерб. «То, что сделал Брэнсон, – сказал профсоюзный лидер Стиву Риджуэю, – не отрезвило, а шокировало людей. Он говорит, что это его поезд, с которым он будет делать что захочет. А что делать его сотрудникам? С чем они-то остаются?»

Члены экипажей, занятые обслуживанием пассажиров, в конце концов отступили. Брэнсон не сделал никаких уступок, но новым ударом стали угрожать пилоты компании. Разрыв в доходах сотрудников Virgin Atlantic и ВА увеличился. Пилоты Virgin были уверены, что Брэнсон скрывает прибыли авиакомпании на множестве офшорных счетов. Чтобы обнадежить пилотов, Риджуэй разрешил аудиторам, нанятым профсоюзом пилотов, изучить финансовую документацию авиакомпании. К удивлению аудиторов, оказалось, что Virgin Atlantic, по-видимому, тратит больше, чем зарабатывает, и у нее нет резервов наличных средств. Сконфуженный, но не лишенный силы профсоюз в конце концов договорился об увеличении заработка пилотов на 13 % в течение трех лет и о получении доли будущих прибылей. Последнего так и не случилось. Virgin Atlantic сражалась, причем не только за прибыли, но и за выживание. По мере того как возможности Брэнсона сужались, инвективы, с которыми он обрушивался на финансовый кризис и на конкурентов, особенно на ВА, тоже ослабленную забастовками, становились все более резкими.

С момента начала эксплуатации Virgin Atlantic Брэнсон вел себя так, словно выживание и прибыли его авиакомпании зависели от унижения ВА. Среди заметных успехов Брэнсона была развернутая в 1996 году кампания против образования союза между ВА и American Airlines или совместного использования ими программы, которая позволяла пассажирам беспрепятственно пересаживаться на самолеты другой компании во всех аэропортах мира. В Европе крупными конкурентами ВА были все авиакомпании, вошедшие в глобальные союзы Star или SkyTeam. И Брэнсон вел энергичное лоббирование в Лондоне и Вашингтоне для того, чтобы предотвратить распространение подобного пакта на Хитроу. Брэнсон утверждал, что такой союз причинит вред пассажирам. «Нет сговору между ВА и АА!» – такой привлекательный лозунг был нанесен на фюзеляжи самолетов Virgin Atlantic.

Пока Брэнсон праздновал победу, люди, летевшие трансатлантическими рейсами из Лондона, платили за билеты больше, чем пассажиры, летевшие в Америку из Амстердама и других европейских аэропортов. Хотя Жюли Саузерн, коммерческий управляющий Virgin Atlantic, и настаивала на том, что «мы всегда обеспечивали конкуренцию ВА. Ричард считает конкуренцию смыслом существования нашей компании», в действительности Брэнсон выступал против подлинной конкуренции на воздушных путях между Америкой и Великобританией. Корыстный интерес Брэнсона заключался в защите привилегированного доступа, который его авиакомпания имела к Хитроу, и в принуждении ВА к невыгодным условиям при конкуренции с другими европейскими авиакомпаниями.

В 2008 году оплот Брэнсона рухнул. Соглашение об открытом небе, заключенное между Европейским союзом и США, разрешало любому авиалайнеру совершать полеты из Европы в Америку и обратно. Соглашения, ранее дозволявшие полеты между Хитроу и США самолетам только двух американских и двух британских авиакомпаний (одной из них была компания Брэнсона), в одно мгновение неожиданно утратили силу. «Через какие-то минуты с момента, когда конкуренты объявят о намерении снова обратиться за разрешением создать союз, Брэнсону придет конец», – предсказывал в сентябре 2008 один из руководителей ВА.

ВА и АА действительно снова обратились за разрешением объединить свои системы резервирования мест в самолетах. Их предполагаемая совместная программа бронирования мест на почти 5000 рейсах должна была охватить около 20 % всех трансатлантических перелетов по сравнению с 41 % рейсов, контролируемых союзом Star, и 29 % рейсов, контролируемых SkyTeam. Для Брэнсона все эти статистические данные не имели значения. «Я буду летать до конца», – сказал он. Под знаменем свободной конкуренции и защиты интересов потребителей Брэнсон обрушился на «чудовищную монополию, подобную той, которая возникла бы в случае слияния Coca-Cola и Pepsi». Брэнсон пообещал потратить «миллионы» на то, чтобы предотвратить союз, в результате которого общественность будет «распята». У него, однако, не было «миллионов» в резерве. В частных разговорах он признавал, что «ландшафт стал намного сложнее».

Отрицая какую-либо личную заинтересованность, Брэнсон как «народный защитник» обратился к президенту Обаме и потребовал остановить создание «монополии или почти монополии на некоторых самых напряженных и самых выгодных маршрутах, ведущих из США в Европу, что ведет к беспрецедентному сокращению числа пассажиров». В письме человеку, которого он недавно назвал «лучшим из президентов, какие только были в США», Брэнсон настаивал: намечающийся союз должен быть предотвращен, поскольку он вреден потребителям. Брэнсон сказал президенту, что две авиакомпании, вместе взятые, будут контролировать 63 % всех трансатлантических рейсов между Великобританией и США. Другие подсчеты показывали, что доля этих авиакомпаний составит 44 %.

Первая реакция Вилли Уолша была вежливой. Старший управляющий ВА сдерживал себя. Но по мере развития начатой Брэнсоном компании Уолш обвинил Брэнсона в том, что он звучит как «бракованная пластинка», и добавил, что «задаст Брэнсону взбучку за то, что тот уклоняется от вопросов». Брэнсону, сказал Уолш, «следует пробудиться и понять экономические реалии этого бизнеса».

Одной из реалий была величина Virgin. Авиакомпания Брэнсона арендовала 38 самолетов, которые эксплуатировала на 30 маршрутах, тогда как ВА на 150 маршрутах эксплуатировала 248 самолетов. ВА владела 41 % мест в Хитроу, а Virgin Atlantic – только 5 % мест. И Virgin Atlantic была лишь десятой по числу пассажиров авиакомпанией, совершающей трансатлантические рейсы.

Уолш также ставил под сомнение искренность Брэнсона. В октябре 2009 года магнат раскритиковал американские авиакомпании за введение сбора в 10 долларов за багаж. «Авиакомпании, – сказал Брэнсон, – рискуют тем, что, навешивая так много сборов на стоимость билетов, они отпугнут пассажиров. Дополнительные сборы – плохая идея». Такое осуждение было странным, поскольку семью месяцами ранее Virgin America ввела сбор в 15 долларов при регистрации багажа. Эта демонстрация двойных стандартов совпала по времени с приближением суда над четырьмя руководителями ВА, которых голословно обвиняли в соглашении с людьми Брэнсона о топливной надбавке к цене на билеты. Напряженность в руководстве ВА, вызванная разоблачениями, которые сделал министерству юстиции миллиардер, никуда не делась, и руководство ВА ставило под сомнение понимание Брэнсоном бизнеса авиаперевозок.

Брэнсон признал крупную ошибку. В течение многих лет он был всецело поглощен расширением Virgin Atlantic и высмеиванием авиакомпаний-лоукостеров. «EasyJet – кошмарная идея», – презрительно говорил в 90-х годах Стив Риджуэй, старший директор Virgin Atlantic. И прибавлял: «А Ryanair – вообще мусор». Брэнсон повторял это мнение. Но с тех пор Ryanair по стоимости превзошла ВА, а EasyJet расширилась настолько, что стала конкурентом ВА и других европейских авиакомпаний, причем конкурентом, приносящим прибыль.

Ошибки в расчетах обнаружили главный дефект империи Брэнсона. Он гордился тем, что делегирует ответственность, но избегал изучения сложных документов, был неопытен в финансовых вопросах и копировал старые идеи, которые уже потерпели крах при других попытках их применения. Virgin Mobile была одним из исключений: аренда мощностей сети оказалась действительно новой концепцией. Авиакомпании Брэнсона, напротив, строились на устаревшей и лишенной гибкости финансовой модели. И Риджуэй, и Брэнсон недооценивали возможности Интернета. Ни тот ни другой не поняли гениальности, которую проявил Майкл Райан при создании новых маршрутов, новых аэропортов и модели низкой стоимости перелетов: Райан устанавливал цены на места в самолете на основе предположения, что все места будут раскуплены. Соответственно, цены Ryanair были низкими. А Virgin Atlantic не могла преодолеть свою привычку рабски копировать ВА.

Брэнсон запоздало попытался снова получить те огромные прибыли, которые были достигнуты в результате снижения цен на полеты по Европе, расширив Virgin Express, немощную авиакомпанию, базировавшуюся в Брюсселе. «То, что Virgin Express будет на гребне волны перемен, которая вскоре охватит немецкую авиацию, вызывает у меня восторг», – восклицал Брэнсон в 2002 году. 20 самолетов должны были базироваться в Кёльне. Потом Брэнсон отменил этот план и снова, страдая от снижающихся цен на авиабилеты и ненадежности самолетов, бросил затею и в 2004 году вышел из бизнеса, продав Virgin Express бельгийскому конкуренту. Провал этого предприятия обошелся Брэнсону примерно в 100 млн долларов и ослабил Virgin Atlantic. Вместо того чтобы уволить Риджуэя за неспособность спланировать прибыльную бюджетную авиакомпанию, Брэнсон засыпал незадачливого руководителя похвалами. У него оставался единственный способ сохранить независимость Virgin Atlantic.

Майкл Бишоп, владелец BMI, британской авиакомпании, обслуживавшей европейские маршруты, после 2002 года хотел постепенно продать свое предприятие и удалиться на покой. BMI принадлежало 11 % мест в Хитроу, и благодаря синхронизации рейсов эта компания обеспечивала около четверти пассажиров трансатлантических рейсов Virgin Atlantic. Если бы Брэнсон приобрел BMI, Virgin Atlantic стала бы серьезным конкурентом ВА, EasyJet и Ryanair. В течение нескольких лет магнат вел переговоры о заключении формального союза с Бишопом сначала в форме слияния, а затем в форме прямой покупки BMI авиакомпанией Брэнсона. По мнению Бишопа, переговоры потеряли смысл после того, как владелец Virgin нарушил их устные договоренности и попытался резко снизить цену покупки BMI. Бишоп раскритиковал стиль Брэнсона и высказал подозрение, что его финансовое положение в конце 2008 года было напряженным. Даже Брэнсон признал, что если бы HBOS обанкротилась во время банковского кризиса, кредитная линия, от которой зависело существование Virgin, закрылась, и для его авиакомпании возникла бы опасность.

После того как Брэнсон перестал быть потенциальным покупателем, Бишоп продал 30 % акций своей компании Lufthansa, 20 % – SAS, сохранив за собой 50 % плюс одну акцию. Кроме того, Бишоп также договорился с представителями Lufthansa о варианте, который гарантировал хорошую цену оставшихся у него акций. В июле 2009 года, после того как Бишоп активизировал этот вариант, Lufthansa должна была приобрести полный контроль над терпящей убытки авиакомпанией за 223 млн фунтов стерлингов (368 млн долларов). В разгар рецессии BMI была отравленной конфеткой, и директора Lufthansa стали искать покупателя. Места BMI в Хитроу стоили около 200 млн фунтов стерлингов. Независимость Virgin Atlantic зависела от покупки BMI, но Брэнсон не смог мобилизовать необходимые для этой покупки средства.

Как звезда британского предпринимательства Брэнсон продолжал пускать пыль в глаза. «Мы с удовольствием приобрели бы Гатвик», – сказал Брэнсон своим друзьям из СМИ. «Комментарии Брэнсона – сплошная фантазия», – заявил представитель ВА.

Брэнсон понимал, что будущее его авиакомпаний находится под угрозой.

Глава 10. Зеленая петарда

Убытки Virgin Atlantic миллиардер пытался возместить за счет инвестиций в возобновляемые источники энергии. В конце 2008 года он потерял по меньшей мере 60 млн долларов, но, по сообщениям газеты New York Times, Virgin извлекла выгоду из защиты Брэнсоном окружающей среды.

Один из журналистов New York Times взял на Манхэттене интервью у женщины, протестовавшей против капитализма и банков, и спросил ее, как она добралась до Нью-Йорка из Сан-Франциско. «Самолетом Virgin America», – ответила женщина. Тогда репортер спросил ее, разве Virgin – не одна из корпораций, против которых она должна выступать? «Брэнсон, – ответила женщина, – работает над созданием самолетов, летающих на солнечной энергии». Других магнатов осуждали за образ жизни, основанный на интенсивном использовании углеродов, но «зеленая» деятельность Брэнсона принесла ему одобрение как крестоносцу движения за спасение окружающей среды. Отношения с общественностью Брэнсон строил виртуозно.

«Нефть слишком драгоценна для того, чтобы сжигать ее в двигателях автомобилей. Я езжу на машинах, работающих на этиловом спирте», – сказал миллиардер, добавив, что на Некере используют исключительно энергию солнца и ветра. Хотя авиакомпании мира обвиняли в том, что авиация несет ответственность за 4,9 % климатических изменений, вызванных деятельностью человека, Брэнсон отклонял это обвинение, объясняя, что Virgin Atlantic заказала самолеты, эффективно потребляющие горючее. Даже Virgin Galactic представляли как предприятие, заботящееся о состоянии окружающей среды. «Запуск ракеты дает такой же выброс двуокиси углерода, как «Боинг-747» за 10 часов полета», – сказал Уилл Уайтхорн. Критики, пытавшиеся отследить результаты данного Брэнсоном обещания потратить 3 млрд долларов на производство горючего, не содержащего углеводородов, зашли в тупик. Доказательства того, что это обещание привело к каким-то результатам, найти было очень трудно, но Брэнсон все равно оставался героем.

19 февраля 2008 года Virgin Atlantic разослала приглашения на очередное показательное событие, связанное с охраной окружающей среды. В тот же день Брэнсон прилетел на своем «Фалконе» из Индии в Нью-Йорк. В течение трех следующих дней он продолжал летать в Сан-Франциско, Сан-Диего, Лос-Анджелес, Монреаль, Нью-Йорк и, наконец, в Торонто. Во всех этих городах для того чтобы завладеть воображением общественности, Брэнсон заявлял о поддержке его компанией «часа Земли» – международной акции, заключавшейся в выключении лишнего освещения по всему миру, от Торонто до Сиднея. А 24 февраля экопредприниматель Брэнсон прилетел в аэропорт Хитроу, чтобы подтвердить экологические притязания Virgin.

Ни один другой бизнесмен не смог бы привлечь почти сотню журналистов в качестве свидетелей того, что Брэнсон назвал «историческим событием». Сразу же после 11:30 утра Брэнсон с маленькой бутылочкой в руках стоял перед принадлежавшим Virgin Atlantic «Боингом-747». «Сегодня мы отмечаем прорыв биотоплива в авиационную отрасль», – заявил Брэнсон. В бутылке была смесь масел из кокосов и орехов пальмы бабассу. Брэнсон намеревался доказать, что реактивный самолет может совершить сорокаминутный перелет в амстердамский аэропорт Шипхол на четырех баках горючего, три из которых были заполнены обычным авиационным керосином, а четвертый – смесью керосина и биотоплива.

Биотопливо производила компания Imperium Renewables из Сиэтла на тихоокеанском побережье США. Эта компания импортировала 150 тысяч кокосовых орехов с плантаций на Филиппинах и пальмовое масло, полученное в бразильских джунглях. Затем продукт был доставлен по воздуху на расстояние 4800 миль в Хитроу.

Брэнсон выбрал горючее, произведенное из кокосовых орехов, после того как узнал, что этиловый спирт на высоте 15 тыс. футов замерзает. Подмена этилового спирта не повредила его репутации. С вымученной улыбкой Брэнсон выпил горючее. Позднее он признался: «Господи, на вкус эта смесь отвратительна». После того как самолет благополучно приземлился в Амстердаме, некоторые защитники окружающей среды стали славить Брэнсона как «человека, изменившего правила игры в авиации». Проведенный им эксперимент, говорили эти люди, положил начало своеобразному соревнованию. Защитники окружающей среды ожидали, что другие венчурные капиталисты начнут производить биотопливо из водорослей и посевных культур. Пресс-агенты Virgin подогревали восторги защитников окружающей среды рассказами о том, что 20 % горючего, потребленного четвертым двигателем, было биотопливом. «Друзья Земли» усомнились в верности этого заявления, утверждая, что содержание биотоплива составляло лишь 5 %. Среди собравшихся у взлетно-посадочной полосы Хитроу были представители компаний Boeing и General Electric, которая создала двигатель. «Боинг» совершил пять полетов на биотопливе», – скажет позднее представитель Virgin, подтверждая обязательства производителя использовать альтернативные виды горючего. Компания Boeing впоследствии объяснит, что действительно «поддержала» идею Брэнсона, но отрицала, что приняла на себя какие-то «обязательства».

После описанного полета Брэнсона спросили, являются ли продукты сжигания биотоплива в двигателе реактивного самолета более чистыми, чем продукты сжигания керосина. И Брэнсон ответил: «Да». Участники движения за сохранение окружающей среды, в том числе члены организации «Друзья Земли», утверждали другое. Продукты сжигания биотоплива не чище продуктов сжигания обычного авиационного горючего. Более того, критики Брэнсона доказывали, что акцент, который Брэнсон сделал на производстве биотоплива из посевных культур, скрывал неудобную правду, состоящую в том, что сбор кокосовых орехов и пальмового масла вредит окружающей среде. Посевные площади и леса уничтожают для выращивания культур, из которых делают биотопливо, а его производство и транспортировка по всему миру сопровождаются выбросами углерода. Дешевый спектакль, устроенный Брэнсоном, говорили противники миллиардера, не имел ничего общего с подлинной экологической рекламой. Как всегда, эти замечания не смутили Брэнсона. Хотя он признал, что для производства биотоплива даже для одного двигателя самолета «Боинг» на регулярной основе недостаточно пальмового масла и кокосовых орехов, возражения критиков казались незначительными по сравнению с одним реальным фактом: в день, когда был совершен показательный полет из Лондона в Амстердам, цена на нефть достигла 100 долларов за баррель. Это стало самой высокой ценой с 1980 года, но она должна была расти и дальше. Финансовая страховка, с помощью которой Virgin Atlantic старалась защититься от роста цен, была неадекватной. Финансовое положение авиакомпаний Брэнсона ухудшалось, а его инвестиции в экологические технологии сталкивались с такими же трудностями.

По словам Брэнсона, находившийся в Лондоне Экологический фонд Virgin стремился к получению 30-процентного дохода от инвестиций. В 2009 году Брэнсон озадаченно сказал: «Мы уже потратили 300 млн долларов на это дело, таким образом, мы опережаем всех, поскольку пока не извлекли фактически никакой прибыли из наших инвестиций». Через несколько недель после того, как Брэнсон сделал это признание, он выступил с речью о приближающемся завершении мобилизации еще 400 млн долларов на нужды Экологического фонда Virgin. Управляющий фондом Шай Вейсс, сказал Брэнсон, вложит от 5 до 100 млн долларов в проекты развития возобновляемых источников энергии. Но в прошлом Вейсс поступал непоследовательно. В 2008 году Virgin инвестировала 14,5 млн долларов в Green Road Technologies, исследовательскую группу, целью которой было сокращение потребления горючего автомобилями. Через два года у компании возникли серьезные финансовые трудности. Одновременно с этим оказалось под сомнением будущее инвестиций Virgin в компанию Cilion.

Вскоре после того, как Винод Хосла открыл первый завод по производству этилового спирта в Кейесе, штат Калифорния, он объявил о закрытии этого предприятия «по техническим и рыночным причинам». В январе 2009 года Хосла отказался от плана строительства еще восьми таких заводов. Несмотря на государственные субсидии, проект не приносил прибыли. Хуже того, этиловый спирт стал непопулярен среди защитников окружающей среды. Отведение целинных земель под посевы уничтожало поглощающие парниковые газы экосистемы, в том числе существовавшие в болотах и во влажных джунглях. Компания Cilion, в которую Хосла вложил 200 млн долларов, была продана за 20 млн долларов наличными и какое-то количество акций компании Aetatis. Страстный проповедник экологических инноваций, Хосла не столько производил биотопливо, сколько сжигал деньги. Но его репутация не страдала.

Хосла читал проповеди о «революции зеленых технологий» и отвергал критиков, которых называл «шутниками-луддитами». С его интересом к биотопливу как «единственному имеющемуся у нас пока действенному инструменту смягчения климатического изменения», и с его пропагандой получения прибыли из инвестиций в экологию ранее легко соглашался и Брэнсон. «Единственный способ предсказать будущее – изобрести его» – эти слова были золотым лозунгом Хослы, который высмеивал представление о том, что мир сможет сократить потребление энергии. Дело в том, говорил миллиардер, чтобы найти альтернативы нефти, углю, цементу и стали. Как любой ученик, Брэнсон повторял заветы Хослы своим друзьям, в том числе Тони Блэру, который в 2010 году согласился присоединиться к Хосле в качестве платного консультанта по «глобальным отношениям».

Поддержка Блэром охраны окружающей среды совпала с резким усилением споров в конгрессе США о способах обращения климатических изменений вспять. Политики говорили о «зеленой» экономике стоимостью в 500 млрд долларов и о создании 2 миллионов рабочих мест в сфере контроля загрязнения и консервации окружающей среды. Убежденность американских политиков в том, что предприниматели сделают мир другим, укрепила уверенность Брэнсона в прибыльности экологически чистых производств.

Среди новых вложений Брэнсона были инвестиции в компанию Solyndra, калифорнийского производителя солнечных батарей. Этому «экологически чистому технологическому производству», преимуществом которого, по словам Хослы и других, было то, что в батареях Solyndra использовала заменитель дорогостоящего кремния, уже обещали 600 млн долларов. Экологический фонд Virgin, сказал Брэнсон, изучил 117 фирм – производителей солнечных батарей прежде, чем вложить 31,9 млн долларов в Solyndra. После того как Хосла получил 100 % прибыли на продаже Ausra, компании, эксплуатировавшей тепловую энергию солнца, присоединение к другим высокопоставленным инвесторам из Силиконовой долины казалось верной ставкой. Вскоре после того, как Брэнсон инвестировал деньги в Solyndra, газета Wall Street Journal восславила ее как «самую чистую технологическую» компанию Америки. Решающим знаком одобрения стала личная поддержка компании президентом Обамой. Правительство США предоставило Solyndra кредит в размере 535 млн долларов, что побудило других инвесторов вложить в компанию еще 600 млн долларов. То, что Брэнсон стал держаться за фалды Хослы, представляло перелом в обычной для него модели ведения бизнеса. Обычно он копировал действия гигантов бизнеса, которым и бросал вызов. Но мастерство, с которым Хосла взаимодействовал с государством и получал субсидии, было дразняще убедительным и напоминало методы самого Брэнсона.

В то время Хосла вел переговоры с администрацией г. Атланта, штат Джорджия, о получении гранта в размере 162 млн долларов. Он планировал построить завод по производству из местной сосны 40 миллионов галлонов целлюлозного этилового спирта ежегодно. Охваченные восторгом чиновники превозносили предприятие Хослы, Range Fuels, называя его продукцию «жидким золотом». Почитатели Хослы заглушили голоса скептиков, предупреждавших о «высокой рискованности» этого предприятия и о том, что «технология производства все еще не испытана».

Брэнсон не стал инвестировать в Range Fuels, но, вдохновленный общим успехом Хослы, он в 2008 году вложил более миллиона долларов в следующее его предприятие, компанию Gevo, которая планировала выпускать в качестве возобновляемого топлива не этиловый, а бутиловый спирт. Бутиловый спирт, получаемый в процессе сбраживания сахара и дрожжей, давал больше энергии, и его было легче смешивать с бензином. Собрав 199 млн долларов с инвесторов (в эту сумму входила и 10-процентная доля Экологического фонда Брэнсона), Хосла начал планировать развертывание производства в Луверне, штат Миннесота. Брэнсон снова уверенно предсказывал успех: «Через пять лет бутиловый спирт станет основным горючим реактивных самолетов. Мы поставили задачу в течение пяти лет перейти на бутиловый спирт в качестве топлива на самолетах Virgin Atlantic и отказаться от традиционного авиационного горючего». Брэнсон пообещал также использовать бутиловый спирт и для поездов Virgin Trains. Однако через несколько недель после того, как Хосла объявил о новом предприятии, у него возникли юридические проблемы. Компания Butamax, совместное предприятие British Petroleum и Dupont, основанное в 2003 году, в 2005-м запатентовала усовершенствованный процесс получения бутилового спирта. После трехлетних исследований на заводе в Гулле на северо-востоке Англии, Butamax объявила о намерении воспользоваться своим патентом в США. Годом позже, в 2009 году, компания Gevo обратилась к правительству США за субсидией на производство бутилового спирта и получила грант в размере 1,8 млн долларов. Эта заявка раскрыла намерение Gevo использовать процесс, идентичный тому, который впервые был использован Butamax в Гулле, что и побудило Butamax подать на Gevo в суд за нарушение защищенных патентом прав. У Экологического фонда Брэнсона теперь была доля в компании, которую обвинили в нарушении этических норм ведения бизнеса. Gevo отвергла обвинение и заявила о том, что использует более прогрессивный процесс получения бутилового спирта, чем Butamax. Этот конфликт совпал с передачей Хосле 76 млн из денег налогоплательщиков штата Джорджия на производство целлюлозного этилового спирта. Несмотря на получение этих средств, Хосла отложил начало производства и снизил его прогнозируемые объемы с 40 млн до 12 млн галлонов в год.

Эти неудачи не нанесли ущерба репутации Брэнсона. Немногочисленным скептикам заткнула рот кампания, все еще окружавшая ореолом славы обещанный Брэнсоном приз в размере 25 млн долларов. По-видимому, немногие понимали, что имени победителя так и не назвали, и премия остается невыплаченной. В числе сотен разочарованных участников конкурса был и любимец Брэнсона Джеймс Лавлок. Ученый предложил проложить по поверхности океанов трубы, поглощающие растворенную в воде двуокись углерода. «Ричард поддерживал контакт с Джимом Лавлоком по поводу этой идеи и проявил большую заинтересованность, – заявил представитель Virgin. – Мы изучаем возможности финансировать испытания». Ничего не было сделано, но положительный образ Брэнсона укрепился благодаря продолжению отношений с тремя ведущими специалистами по охране окружающей среды – Тимом Фланнери, Криспином Тиккеллом и Джеймсом Хансеном, причем это произошло безо всяких затрат со стороны миллиардера.

Такое созвездие имен, а также личная деятельность Брэнсона повышали его авторитет в клане защитников окружающей среды. Тем временем завершалась подготовка к Конференции ООН по вопросам изменения климата, которая должна была состояться в Копенгагене в декабре 2009 года. Организаторы назначали «лидеров мирового бизнеса», готовых воодушевить 15 тысяч делегатов, 5 тысяч журналистов и 98 политических лидеров, среди которых был и президент Обама. С помощью Эла Гора Брэнсону дали на конференции звездную роль: среди лидеров бизнеса он был «советником».

Брэнсон копировал Черчилля, руководившего обороной Великобритании от нацистской Германии из подземного командного центра. Чтобы вызвать в массовом воображении воспоминания о Черчилле времен Второй мировой войны, Брэнсон создал в Вашингтоне Центр командования войной с углеродным загрязнением окружающей среды. К миллиардеру присоединилось несколько страстных борцов за охрану окружающей среды для того, чтобы, говоря их словами, «укрепить экономическое развитие, связанное со снижением выбросов углерода, превратить угольно-промышленный комплекс в постуглеродную экономику и ускорить реализацию экологически чистых решений». Один из лозунгов Командного центра, «Черное золото», был посвящен удалению двуокси углерода из атмосферы.

Естественно, Брэнсон хотел, чтобы другие помогли его «мозговому центру» деньгами. Два «партнера-основателя» были необычными: одним из них была компания Novamedia, управлявшая Голландской почтовой лотереей, и Страйв Масийива, зимбабвиец, владевший африканской сетью мобильной связи Econet Telecom. Брэнсон и другие основатели, которые предпочли остаться анонимными, обязались в течение трех лет внести по 3 млн долларов каждый. Источником средств для вклада Брэнсона были вознаграждения, полученные им за публичные выступления.

Методом телефонных звонков, сделанных без запроса и уведомления обзваниваемых людей, агентство по подбору специалистов наняло управляющих директоров. Джигар Шах, создавший, а затем за 200 млн долларов продавший компанию SunEnergy, которая поставляла работающие на солнечной энергии системы, согласился стать главным директором за 253 001 доллар в год. «Я хочу вернуть кое-какой долг», – сказал Шах, добавив, к восторгу Брэнсона, что «изменение климата – величайшая из открывающихся в наше время возможность создания богатства». Начальником оперативного управления должен был стать Питер Бойд, бывший руководитель маркетинга в компании Virgin Cola, впоследствии работавший в Virgin Mobile в Америке и Южной Африке. Заместителем Шаха с окладом 209 091 доллар в год стал Трэвис Брэдфорд, управляющий инвестиционным фондом. Ответственным за связи с общественностью стал Марк Гранди, ранее занимавшийся продвижением компаний Coca-Cola и PepsiCo и бывший сторонником внедрения экологически чистых технологий. «Компании добьются максимального успеха, если свяжут свои усилия по охране окружающей среды с конкретным делом или конкретной проблемой, будь то здоровье человека, методы ведения устойчивого бизнеса или изменение климата», – заявил Гранди от имени Брэнсона. После краха 2008 года он связывал дело защиты окружающей среды с обогащением: «Экологическая безопасность теперь должна стать частью маркетинга так, как никогда не была ею до 2007 года».

Чтобы улучшить имидж Virgin с помощью Командного центра, Брэнсон перевел Джин Оелванг, руководителя маркетинговой службы Virgin в Австралии, в Лондон, где она стала управлять благотворительным фондом Брэнсона Virgin Unite. По мнению Брэнсона, параллель между помощью бедным и спасением планеты была естественной. Оелванг объяснила, что ее задача в Командном центре заключалась в том, чтобы «заставить бизнес стать силой, действующей на благо мира». Сходную роль поручили и Шину Клири, бывшему южноафриканскому дипломату, представлявшему режим апартеида в 70-х годах. Впоследствии Клири представлял правительство ЮАР в его борьбе с освободительными движениями в Намибии и Анголе.

Брэнсону везло с идеалистами. Клэр Томкинс, инженер-специалист по технологиям чистой энергии, приняла предложение Брэнсона, по ее словам, «в момент, когда все мы верили в то, что в Копенгагене будет подписано соглашение», когда «атмосфера была наэлектризована». Но в отношении мотивов Брэнсона у Томкинс не было никаких иллюзий: «Находясь в Командном центре, Ричард искал интересные сделки. Он стремился к наживе». В этом устремлении партнерами Брэнсона были Шах и Брэдфорд. «Многие защитники окружающей среды, – считал Брэдфорд, – страдают близорукостью. Они действуют на основе ложной парадигмы, согласно которой заработок денег на инновациях создает конфликт интересов с делом охраны окружающей среды. Они вкладывают веру в плохие решения. У них нет понимания того, что экологически безопасные меры по экономии энергии должны приносить хорошую прибыль. Можно сделать миллионы и в то же время помогать климату».

Перед новой командой Брэнсон поставил задачу подготовить яркую речь, которую он должен произнести в Копенгагене. Он хотел, чтобы тема выступления отвлекла внимание от виновности авиации в загрязнении окружающей среды. Джигар Шах предложил тему судоходства. Эта отрасль признала, что ежегодно дает 250 тысяч тон выбросов углерода, а это составляло 3 % общего объема выбросов. «У судоходства нет никакого стимула к сокращению выбросов», – сказал Шах Брэнсону.

Шах обнаружил, что Международная морская организация тщательно собирала данные об углеродном следе, оставляемом 60 тысячами судов. По плану Шаха, Брэнсон в своей речи должен был объяснить, что данные ММО следует опубликовать на сайте Командного центра. «Мы поставим суда одного водоизмещения в один ряд, – продолжал Шах, – и покажем, какое судно выбрасывает больше углерода по сравнению с другими судами того же водоизмещения». С помощью сравнения углеродных выбросов каждого судна фрахтовщиков будут поощрять к отказу от перевозок на судах, сильнее загрязняющих окружающую среду. «Мы поднимем волну в отрасли». Брэнсон согласился с тем, что идея захватит внимание делегатов конференции. «Это – волнующая и привлекательная тема, – сказал Шах. – Мы станем катализатором, который создаст необратимый импульс. Мы докажем, что капитализм способен решить проблему изменения климата». И наивно добавил: «Это простейший способ увернуться от пересудов».

Брэнсон буквально взлетел на трибуну в копенгагенской штаб-квартире корпорации Maersk, одной из крупнейших групп судовладельческих компаний в мире. «Торговый флот, – сказал Брэнсон, наслаждаясь возможностью сконфузить хозяев помещения, – загрязняет окружающую среду не меньше, если не больше, чем авиация. Но судовладельцы ухитряются держаться вне поля зрения общественности и ничего не делают для того, чтобы сократить выбросы углерода». Морской транспорт, говорил Брэнсон, должен быть обложен глобальным налогом на выбросы. Благодаря базе данных, находящейся в Командном центре, фрахтовщики смогут заставить судовладельцев пойти на изменения. С улыбкой принимая аплодисменты, он сошел с трибуны, чтобы принять поздравления делегатов.

Но в зале находился человек, которого выступление Брэнсона возмутило. Питер Хинчлифф, генеральный секретарь ММО, осудил речь Брэнсона, назвав ее «унижающей и агрессивной по отношению к торговому флоту». Еще раньше Хинчлифф обвинил Питера Бойда в неверном толковании данных ММО, но тогда его критикой пренебрегли. Когда Брэнсон смешался с толпой делегатов, его представили Хинчлиффу.

Хинчлифф сказал Брэнсону: «Вы совершенно не правы во всем, что сказали. Вы даете неправильную картину. Нельзя сравнивать суда так, как сравнивают самолеты «Боинг». Даже если два судна имеют одинаковое водоизмещение, сравнивать танкер и контейнеровоз нельзя. У каждого судна – свои характеристики и свой особый тип, и к каждому судну предъявляют разные требования техники безопасности. Поэтому потребление судами энергии и различается». Брэнсон молчал. «А мы уже делаем многое», – добавил Хинчлифф и перечислил предпринятые отраслью инициативы.

«Я ни о чем таком не знаю», – запинаясь, сказал Брэнсон, который, по мнению Хинчлиффа, «выглядел совершенно ошеломленным».

«Тогда почему вы набрасываетесь на нас? – продолжал Хинчлифф. – На морской транспорт приходится 3 % мировых выбросов углерода, а перевозит он 90 % грузов мировой торговли. На авиацию приходится 4 % выбросов, а перевозит она только 10 % грузов мировой торговли. Вы рассказываете не всю правду».

Брэнсон нырнул в толпу, пообещав «разобраться в подробностях».

Тревис Брэдфорд не был удивлен разговором, который произошел у него на глазах. «Брэнсон отлично ставит проблемы и заставляет задуматься над ними, даже когда не понимает, что мы говорим», – сказал Брэдфорд.

Перепалка Брэнсона с Хинчлиффом позабавила Джигара Шаха. «Мы уничтожили судоходство на корню, – хихикал Шах. – Судовладельцы просто взбешены».

К разочарованию Хинчлиффа, Брэнсон не исполнил свое обещание. «Работать с Командным центром стало невозможно, – сообщил Хинчлифф членам ММО. – Брэнсон выкинул очередной финт, получил хорошие отзывы в СМИ, но влиянием организация не пользуется». Поразмыслив, Хинчлифф поставил риторический вопрос: «Если принять во внимание энергию, потребляемую самолетами Брэнсона, то почему он читает лекции о судоходстве?» Когда Брэнсон впоследствии написал: «Наше видение судоходства с низкими выбросами углерода получило огромную поддержку», – Хинчлифф был огорчен.

Вопросы, заданные Брэнсону на конференции, выявили противоречивость его позиции. Годом ранее он поддержал введение глобального налога на самолеты в целях снижения выбросов углерода и критиковал тех, кто выступил против развернутой им кампании. Но в Копенгагене оказалось, что взгляды Брэнсона стали диаметрально противоположными. Как и все авиакомпании, Virgin Atlantic в тот год боролась за выживание. Введение глобального налога на выбросы самолетов, сказал Брэнсон делегатам, «нереалистично». Авиакомпании, продолжил он, должны быть освобождены от таких выплат, в противном случае «налог убьет их». Брэнсон даже присоединился к тем, кто требовал исключить из повестки конференции вопрос о покупке квот на выбросы углерода.

Все эти противоречия отражали озабоченность Брэнсона ценами на нефть. Около трети расходов авиакомпаний приходятся на горючее, а после того как цена на нефть в июле 2008 года подскочила до 147 долларов за баррель, у Брэнсона возникли опасения, что мировая экономика обречена. Возникла угроза его авиакомпаниям и его образу жизни. В поисках виновных Брэнсон возложил вину за все несчастья на картель торговцев нефтью, тайно манипулировавших ценами. У него не было никаких доказательств существования такого сговора, но в то время внимание Брэнсона было поглощено фиксированием цены. Virgin только что созналась в манипулировании топливной надбавкой, так что повышенное внимание Брэнсона к ценам на нефть, возобновляемым источникам энергии и картелям было понятным. Будучи в плане получения фактов зависимым от Уилла Уайтхорна, ведущего специалиста Virgin по связям со СМИ, Брэнсон не ведал об уникальных обстоятельствах, вызвавших скачок цен на нефть. А именно о том, что этот скачок был вызван новыми американскими законами об охране окружающей среды, которые привели к нехватке ряда нефтепродуктов, что совпало с высоким спросом на те же самые продукты, возникшим в Китае в преддверии Олимпийских игр 2008 года. Полагаясь на сомнительные теории, Уайтхорн, очевидно, не рассказал хозяину, что все официальные расследования в Вашингтоне не смогли найти надежных доказательств искусственного установления цен на рынке нефти.

После Олимпийских игр цены на нефть упали менее чем до 100 долларов за баррель, и в сентябре 2008 года Брэнсон совершил разворот на 180°. Во время визита в Лиссабон он объяснил, что экономический кризис изменил его философию. «Думаю, на этот раз возможен настоящий обвал цен на нефть, – сказал он с облегчением. – Возможно, до 56 долларов за баррель». Месяцем позже Брэнсон в очередной раз резко сменил точку зрения. Дешевая нефть была проклятием для защитников окружающей среды, убежденных в том, что правительства следует принуждать к переходу на возобновляемые источники энергии. Оперативная группа Virgin по ценам на нефть, во главе которой стоял Уайтхорн, предсказала, что «цена на дешевую, легко доступную нефть, вероятно, достигнет максимума в 2013 году». Брэнсон повел себя в соответствии с этим прогнозом и присоединился к хору тех, кто предсказывал, что в 2010 году цены на нефть вырастут до 200 долларов за баррель. Он даже объявил о создании Virgin Oil – собственного нефтеперегонного завода стоимостью в один миллиард фунтов стерлингов, призванного обеспечивать его авиакомпании авиационным горючим. Это было чистой фантазией. Крупные производители нефти, столкнувшись с избытком мощностей по ее переработке в Европе, продавали или закрывали свои предприятия. К тому же инвестирование в новый нефтеперерабатывающий завод явно выходило за пределы финансовых возможностей Брэнсона.

В тот же самый день сентября 2009 года, когда Брэнсон, обращаясь к собравшимся в Лондоне лидерам бизнеса более чем из 50 стран, заявил, что выход из рецессии «должен быть устойчивым в экологическом плане, должен стать уходом от эксцессов Промышленной революции и вести к новому будущему, основанному на защите и высокой оценке наших природных ресурсов», он улетел на своем «Фалконе» в Нью-Йорк, чтобы принять участие в ежегодном собрании членов Глобальной инициативы Клинтона. (Из Хитроу в Нью-Йорк ежечасно вылетали по меньшей мере три самолета.) Брэнсона встречали люди из Командного центра.

Энтузиазм этих людей испарялся. Финансовый крах уничтожил благовестие, которое несли Клэр Томкинс и другие участники кампании. «Все в шоке, – заявила Томкинс. – Что еще мы можем сделать? Но чем бы это ни было, работа будет трудной». Посмотрев на команду Брэнсона, Томкинс сказала: «Конец эйфории. Слишком много поражений и негативной риторики в связи с изменением климата. Мы не можем руководить всеми кампаниями. Собирать деньги трудно. Поначалу нам сказали, что будут собраны десятки миллионов долларов, но этого не произошло. Это было точкой перелома». Командный центр в итоге свернули. Поступления в его фонд от попечителей снизились с 5,5 млн долларов до 1,1 миллиона, а убытки составляли 2,5 миллиона долларов. Томкинс и другие решили, что настало время уходить. К тому времени Тревис Брэдфорд уже покинул команду. «Ничего нового начато не было, – сказал Брэдфорд об организации, боровшейся за выживание. – Все ждут следующего крупного события, чтобы привлечь внимание и аккумулировать энергию». Прошло еще четыре года, а Командный центр так и не смог найти новую «большую проблему».

В 2010 году цены за баррель нефти не достигли 200 долларов. Брэнсон отложил наступление «апокалипсиса». В другом докладе он предсказал, что нефтяной кризис случится в 2015 году. Его предупреждение о мире, в котором не будет нефти, поддержал сэр Дэвид Кинг, бывший главный ученый британского правительства. В 2010 году Кинг заявил, что мировые запасы нефти преувеличены на 33 % и что к 2014 году спрос превысит предложение, результатом чего станут нехватки нефти и скачки цен. Чтобы поддержать сторонников концепции «конца света», утверждавших, что до достижения пика цен на нефть остается всего четыре года, Брэнсон издал Virgin Review of the Environment. Доказательствами его снабдили эксперты, в числе которых был Джереми Леггетт, производитель солнечных батарей, предсказывавший наступление пика цен на нефть через пять лет. Появившись с помощью пресс-агентов Брэнсона в программе телевидения Би-би-си «Ночные новости», Леггетт от имени Брэнсона доказывал, что единственной альтернативой тающим запасам нефти были возобновляемые источники энергии, особенно солнечные батареи, которые он и производил.

Чтобы ускорить переход на возобновляемые источники энергии, Брэнсон в декабре 2010 года полетел в Канкун на Саммит по вопросам мирового климата. Необычайно взволнованный Брэнсон заявил слушателям, что цены на нефть вскоре достигнут 200 долларов за баррель и никогда больше не снизятся. Зависимость мира от нефти, продолжал Брэнсон, приведет к тому, что уровень безработицы в Америке поднимется до 15 %. «В следующие пять лет мы столкнемся с новым кризисом – кризисом, вызванным дефицитом нефти. Наши запасы нефти и природного газа стремительно истощаются». Государствам и бизнесу, витийствовал Брэнсон, необходимо быстро переключаться с нефти на возобновляемые источники энергии. «Просто сделайте это, – молил Брэнсон. – Ради бога. Оторвите задницы от стульев и займитесь этим делом». Если государства не смогут сделать большего, предсказывал Брэнсон, мир пострадает от «невероятно мучительного» экономического спада. «Если мы быстро не разберемся с нашей энергетической политикой, мы получим причину всех рецессий». В глазах слушателей Брэнсон был крестоносцем. Поощренный реакцией публики на свое выступление, он дополнил его выпадом против мирового судоходства, назвав «виновником» ежегодного выброса «одного миллиарда тонн двуокиси углерода». Потребовав немедленно обложить судоходство налогом, который станет для судовладельцев стимулом к сокращению выбросов на 25 % в течение следующих 20 лет, Брэнсон сорвал аплодисменты. Он весьма кстати забыл о взбучке, которую задал ему Хинчлифф, и ушел от статистических данных ММО, согласно которым выбросы были вчетверо меньше, чем утверждал он, – и обошел молчанием налогообложение воздушного транспорта.

Но когда Брэнсон имел дело не со СМИ и сочувствующими слушателями, ему приходилось вести борьбу. Он и Уайтхорн назначили себя лидерами британского движения в защиту окружающей среды, но их прогнозы были неубедительными. «Поскольку мы верили в то, что возможность максимальных цен на нефть реальна, – сказал Уайтхорн, – мы инвестировали в диверсификацию наших предприятий. Вот почему мы стали одними из крупнейших в Великобритании операторов поездов дальнего следования». В действительности Virgin Trains появилась в 1992 году, задолго до того, как Брэнсон заинтересовался охраной окружающей среды. «Мы, – продолжал Уайтхорн, – также инвестируем в создание самолетов новых типов, которые более эффективны, и изучаем такие вопросы, как создание углеродных композитных материалов. Выбор материалов для строительства самолетов был вне сферы влияния Virgin Atlantic. Мелкой британской авиакомпании ничего не оставалось, кроме как получать в лизинг самолеты, предлагаемые на рынке двумя главными производителями. Как убедился Уайтхорн, в правительстве его мнением пренебрегали. Министерство энергетики, сетовал Уайтхорн, «игнорирует не только наши выводы, но самое наше существование». И Брэнсон, и Уайтхорн ошибочно полагали, что признание Virgin в участии в картельном соглашении о фиксировании топливной надбавки было забыто.

Получив пренебрежительный отказ чиновников, Брэнсон снова обратился прямо к премьер-министру. Он призвал Дэвида Кэмерона предотвратить спекуляции торговцев нефтью, которым «позволяют» путем сговора о фиксировании цены «наживаться за счет всех нас». Цены, утверждал Брэнсон, искусственно завышены на 30 %. «Думаю, необходимо ввести комплекс строгих мер, регулирующих торговлю на рынке нефти, – писал он. – На нефтяных фьючерсах, которые ложно повышают цены на этот товар, делают миллиарды долларов». Никаких доказательств в подтверждение своих обвинений Брэнсон не приводил. Свидетельства, собранные в Америке, напротив, демонстрировали, что на рынке нефти слишком много игроков для того, чтобы им можно было манипулировать. Исключения из этого правила составляли краткие эпизоды, возникающие в исключительных обстоятельствах.

Разрыв между убеждениями Брэнсона и реальностью можно объяснить образом жизни магната. Живя в изоляции на Некере, путешествуя на личном реактивном самолете в компании миллиардеров-единомышленников, Брэнсон был изолирован от более широкой полемики. Его прогнозы апокалипсиса вступали в противоречие с фактами: спрос Запада на нефть снижался, в Бразилии, Казахстане и Ираке были открыты новые месторождения, а новые технологии позволяли добывать дополнительные объемы из эксплуатируемых скважин. «Предельный спрос» на нефть был более вероятен, чем «предельное предложение». Рост цен был вызван не дефицитом или спекуляциями трейдеров, а Организацией стран – экспортеров нефти, картелем крупнейших производителей мира, которые ежедневно ограничивали объемы добычи в целях поддержания высоких цен. В технологиях добычи нефти и торговли ею Брэнсон ничего не понимал. Его кредо было простым: за неизбежным исчерпанием запасов нефти последует эра возобновляемых источников энергии.

Брэнсон энергично раздувал популярность альтернативного авиационного горючего. Как подчеркивали его пресс-агенты, за защитой Брэнсоном биотоплива последовало подписание ВА в феврале 2010 года соглашения о закупке горючего, произведенного из органических отходов, у американской компании Solenta Group, после того как она завершит строительство завода в 2014 году. Сам Брэнсон вложил деньги в калифорнийскую биотехнологическую компанию Solazyne, которая расходовала 60 млн долларов на производство горючего из водорослей. При этом Virgin расхваливала и другого производителя альтернативного топлива, компанию AltAir Fuels. Базировавшаяся в Сиэтле, эта новорожденная компания обязалась поставлять 14 авиакомпаниям 750 млн галлонов горючего для реактивных самолетов, произведенного из растений, выращенных на морской воде, и травы рыжик.

Защитники окружающей среды бурно приветствовали парад инвестиций Virgin. Несмотря на отсутствие прогресса и сомнительные научные обоснования, бренд Virgin извлекал пользу из новой роли Брэнсона – обеспокоенного гражданина, жертвующего миллионы долларов на спасение мира. Картинку венчал Virgin Unite, учрежденный Брэнсоном благотворительный фонд.

Многие миллиардеры на седьмом десятке жизни входят в роль благодетелей, ежегодно жертвуя в пользу неимущих суммы более 50 млн долларов со своих счетов или из доходов трастов. Брэнсон пошел другим путем. Он считал, что бизнес должен помогать «униженным и оскорбленным» так, чтобы одновременно помогать и самому себе. Под знаменем Virgin Unite Брэнсон представлял бизнес как «силу, творящую добро, помогающую людям процветать в равновесии и гармонии с нашей планетой». Он изображал Virgin и самого себя светочами бескорыстия. «Мы, – писал Брэнсон, – объединяем людей для решения трудных социальных проблем и проблем окружающей среды методами предпринимательства ради всеобщего блага». Брэнсон не предлагал деньги так, как, например, Билл Гейтс, на ликвидацию СПИДа и малярии или как Рокфеллеры, делающие пожертвования на образование. Брэнсон говорил, что его вложения будут «направлены на осуществление великих идей и в те сферы, где, по нашему мнению, ощущается недостаток средств». Упоминая в торжественной речи Virgin среди мировых лидеров, Брэнсон объяснял: «Наша цель состоит в том, чтобы помочь правительствам, бизнесу и социальному сектору найти в корне иной способ взаимодействия, соответствующий масштабу и серьезности вызовов, с которыми сталкивается ныне мир». Его доказательством вклада, который внесла Virgin в дело охраны окружающей среды, было то, что компания «вырастила и запустила Командный пункт войны с выбросами углерода и «группу старейшин»» – отставных политиков, которые на деньги Брэнсона раздавали миру советы. Следующей стадией была «новая инициатива глобального лидерства, реализующая новую модель ведения бизнеса, в которой фундаментальной составляющей должно являться достижение благотворительных целей».

Возвышенные устремления, одолевавшие Virgin Unite в 2011 году, сводились к поощрению добровольных инициатив частного бизнеса в борьбе с бездомностью, к развертыванию соответствующих кампаний в СМИ и к разъяснению сотрудникам Virgin того, что им следует поощрять предпринимательство. Главными дарами благотворительного фонда Брэнсона были передача 209 тыс. фунтов стерлингов на создание клиники по лечению ВИЧ в Южной Африке и небольшой взнос на нужды родильных домов в северной Нигерии. Бухгалтерская отчетность не позволяла установить все пожертвования, произведенные из бюджета в 5,7 млн фунтов стерлингов. Ясным был лишь источник получения 3 млн фунтов наличными. Остальные средства были пожертвованы, причем в натуральной форме, компаниями группы Virgin. Первые отчеты сообщали о том, что расходы на персонал составили 2,2 млн фунтов стерлингов, а один миллион был потерян в результате инвестиций, которыми управлял некий хедж-фонд. Согласно утверждениям, благотворительность «генерировала бесплатное освещение деятельности Virgin на сумму в 20 млн фунтов стерлингов». То есть, по словам Брэнсона, потратив менее миллиона фунтов стерлингов на два проекта в сфере здравоохранения, его благотворительный фонд продемонстрировал, как следует «решать трудные социальные проблемы и проблемы защиты окружающей среды методами предпринимательства ради общего блага». Некоторые люди обратили внимание на несоответствие между обещаниями Брэнсона и выполнением этих обещаний.

Тим Фланнери и Криспин Тиккелл были довольны тем, что связаны с организованным Брэнсоном «Вызовом Земли». Со времени триумфальной встречи в Кенсингтоне Брэнсон восхвалял «смелый призыв к действию, который заставил задуматься многих людей по всему миру». За четыре года, прошедших с момента объявления о премии в 25 млн долларов, Virgin получила 2600 предложений. В их числе было и предложение Алекса Михаэлса, дизайнера экологического дома Дэвида Кэмерона в Лондоне. Михаэлс был одним из многих дожидавшихся ответа людей. Изучив представленные предложения, Алан Найт, директор «Вызова Земли», объявил, что в конкурсе нет победителя. В ноябре 2011 года Найт объяснил: «Никакого магического средства предложено не было». Фланнери и Тиккелл удивились. Оба понимали, что Брэнсон должен был незамедлительно выдать победителю 5 млн долларов. «Мероприятие могло пройти как конкурс красоты, где победительница сразу же получает приз, но мы предупредили о том, что победитель будет объявлен только через 10 лет», – ответил Найт. Но Тиккелл не помнил, чтобы такое условие присутствовало в первоначальном приглашении принять участие в конкурсе. По-видимому, сотрудники Брэнсона кривили душой.

«Вы должны назвать победителя», – сказал Тиккелл подчиненным Найта.

Вместо этого Найт представил краткий список из 11 «первопроходцев», с которыми, по его словам, «будет продолжена работа». И добавил: «Ричард очень взволнован тем, что у нас 11 первопроходцев. Они получили большинство голосов, но лучшего мы пока не выбрали. Мы примем решение». По-видимому, выиграть приз было невозможно.

«Конкурс нельзя считать на 100 % прозрачным», – сказал другой причастный к конкурсу человек, сомневавшийся в том, что Брэнсон вообще когда-нибудь выплатит премию.

«Брэнсон затевает что-нибудь в понедельник и забывает о начатом деле во вторник», – пришел к выводу Тиккелл.

Конкурс стал вызывать критику со стороны защитников окружающей среды как «безумие, замешенное на геоинженерии. Этот конкурс спекулятивен и бесполезен». Он был устроен человеком, который «нес ответственность за бизнес, создающий углеродные выбросы, и обещал сделать его чище». Прибытие Брэнсона в Калгари, центр загрязняющей окружающую среду добычи гудрона в Канаде, для продвижения краткого списка претендентов на победу, вызвало волну критики. Брэнсона обвиняли в том, что он является «другом» крупных нефтяных компаний и за то, что он «плохо информирован». Наконец, его критиковали за то, что он «дурачит» общественность «проектами, основанными на неполной, а в некоторых случаях и откровенно ложной информации». Его схемы улавливания углерода называли «абсурдными». Никто больше не поминал более чем трехмиллиардный взнос Брэнсона в развернутую Клинтоном кампанию борьбы с глобальным потеплением.

Глава 11. Скорость Virgin

Брэнсон любил говорить, что его не страшат поражения. «Мать учила меня никогда не оглядываться назад с сожалением, а двигаться дальше. Я получаю удовольствие от управления всеми подразделениями Virgin, так что неудачи никогда не становятся плохим опытом; это просто часть кривой обучения». Лейбл Virgin был налеплен на многие предприятия, оказавшиеся неудачными, но до 2008 года снимки Брэнсона, окруженного белокурыми стюардессами Virgin Atlantic или катающегося на виндсерфе по Карибскому морю с прильнувшей к его спине обнаженной «подружкой», укрепляли имидж Virgin как компании, летать с которой модно и приятно. А еще здорово и стильно покупать музыку с этим лейблом и тренироваться в фитнес-центрах Virgin Active. На пике своей популярности бренд Virgin был воплощением безумного духа подростков, низвергающих истеблишмент. Честолюбивые бунтари поклонялись Брэнсону как защитнику контркультуры. Он был модным миллиардером, который приглашал публику участвовать в вечеринках и прибылях, и клиенты Virgin попирали традиционные условности, присоединяясь к герою-индивидуалисту. По всему миру образ неустрашимого пирата смягчал идущие на убыль деловые успехи Брэнсона.

Попытка запустить Virgin Radio в Дубае оказалась неудачной. Компания Брэнсона Virgin Vie, выпускавшая одежду, шла к своему концу, разделяя участь Virgin Cars. Virgin Cosmetics, у которой, как сказал в 1997 году Брэнсон, через пять лет должно было появиться сто магазинов, довели до неплатежеспособности. Чтобы избежать паники, основатели заплатили 8,8 млн фунтов стерлингов и сменили название компании на Effective Cosmetics. В Америке «мегасторы» Virgin (первый из них был открыт в 1992 году в Лос-Анджелесе, и сеть достигла своего расцвета в 2002-м, когда работали 23 «мегасторов») умирали. Брэнсон обвинял супермаркеты в продаже компакт-дисков по слишком низкой цене, что было странной позицией для человека, провозгласившего себя защитником потребителей и регулярно обвинявшего конкурентов в том, что те «обдирают» людей. В Великобритании после того как 22 «мегастора», переименованные в Zavvi, были переданы управляющим, Брэнсон стал свидетелем краха сети, понесшей убытки в 122,5 млн фунтов стерлингов. Из них 57 млн фунтов стерлингов легли на Virgin. Попытка запустить в Нью-Йорке компанию Virgin Comics в сотрудничестве с компанией Gotham Entertainment of India не протянула и двух лет. Virgin Vine, новый бренд в виноторговле, был запущен и исчез. Одновременно с этим Брэнсон окончательно бросил музыкальный бизнес. Компания V2, преемница Virgin Music, была учреждена в 1996 году на деньги братьев Маккарти. Через два года это предприятие лопнуло, и братья еле-еле могли наскрести денег на пинту молока. Выдавив их из бизнеса, Брэнсон передал V_2 банку Morgan Stanley, который кредитовал неудачливую компанию, и Virgin вышла из музыкального бизнеса. Другим недолговечным предприятием стал Virgin Health Bank, открытый в 2007 году с благословения Гордона Брауна, который в то время был министром финансов Великобритании. Разрекламированный как некоммерческий банк крови, где хранились стволовые клетки, взятые из пуповин новорожденных, Virgin Health Bank был учрежден в партнерстве с профессором Кристофером Эвансом, занимавшимся биотехнологическим бизнесом. Брэнсон заявил, что у созданного учреждения достаточно площадей для хранения в течение 20 лет 300 тысяч замороженных образцов, необходимых для восстановления тканей и лечения рака крови. В первые месяцы существования этого центра плату в размере 1500 фунтов стерлингов (2940 долларов) сочли слишком высокой, и от услуг банка стали отказываться пациенты, а затем и Национальная служба здравоохранения. И Virgin Health Bank исчез из Великобритании.

Утилизация неудавшихся предприятий по бросовым ценам никогда не мешала Брэнсону объявлять о создании новых. В Майами он заявил местным журналистам, что Virgin намеревается заняться круизным бизнесом, но ему не удалось заинтересовать владельцев круизных судов и привлечь их к партнерству, так что и эта идея была предана забвению. В 2008 году, во время посещения Макао в ходе визита на Дальний Восток, Брэнсон объявил, что в сотрудничестве с Tabcorp, австралийской компанией, занимавшейся игорным бизнесом, он собирается конкурировать с магнатами Лас-Вегаса и открыть в Макао казино Virgin. Хотя у Брэнсона не было опыта организации игорного бизнеса и азартных игр (в отличие от других магнатов он редко играл в рулетку или блек-джек в Лас-Вегасе), в конце первого дня пребывания в Макао Брэнсон объявил о том, что «ведет успешные переговоры» со старшим администратором Макао Эдмундом Хо о строительстве курорта стоимостью 3 млрд долларов. Брэнсон сказал, что «близок к покупке» участка в 50 акров (20 га), где построит три отеля и казино. «Надеемся, что за следующую пару месяцев мы получим все необходимые кредиты и вскоре после этого начнем освоение участка». Но как только Хо понял, что Брэнсон не собирается вкладывать деньги и рассчитывает на то, что Макао заплатит за появление на его территории бренда Virgin, переговоры закончились. Вместо казино в Макао Virgin создала виртуальное казино в Интернете.

Озираясь в поисках других возможностей, Брэнсон бросал завистливый взгляд на состояния, которые делали в богатой за счет полезных ископаемых российской экономике. Желая найти бизнес и союзников, Брэнсон полетел в Москву. Он объявил о том, что вскоре Virgin Atlantic начнет совершать рейсы между Лондоном и Москвой и он откроет авиакомпанию Virgin, обслуживающую внутренние рейсы по России. «Мы ведем переговоры с двумя-тремя разными партнерами в России», – заявил Брэнсон, предсказав, что соглашение будет подписано в течение трех месяцев. Он также сообщил о запуске в России Virgin Mobile и новой интернет-компании Virgin Connect. По словам Брэнсона, Virgin Connect, управляемая Ростиславом Громовым из швейцарской компании Trivon, через пять лет захватит 10 % российского рынка. «Мы разрушим завесу тайны, окружающую джунгли сложных тарифов и бюрократических игр». Во всех странах Брэнсон реализовывал один и тот же сценарий, но удивительным было, пожалуй, то, что он набросился на олигархов, своих потенциальных партнеров. «Владение большой яхтой едва ли принесет вам много удовлетворения, но создаст дурную славу капитализму». Брэнсон считал, что владение островами и множеством самолетов отличает его олигархов, владевших безвкусными дворцами. В Москве Virgin не добилась ни малейшего успеха.

В поисках новых предприятий Брэнсон переосмыслил былые провалы, особенно неудачу, постигшую его заявку на проведение национальной лотереи в Великобритании. Сочетание огромного денежного потока и постоянной рекламы, за счет того, что каждую неделю победителей объявляли бы «миллионерами Virgin», гарантировало Брэнсону обогащение. Чтобы отклонить подозрения в корыстной заинтересованности, Брэнсон назвал свою лотерейную компанию, которая, предположительно, должна была стать некоммерческой, «Народной лотереей». Его показной альтруизм убедил не всех. В первый раз заявку Брэнсона отвергли в 1994 году, отдав предпочтение компании Camelot. Тогда Брэнсон расстроился до слез. Вторая заявка была отвергнута на сходных основаниях и вызвала вопросы о пригодности Брэнсона на роль руководителя лотереи. В период между первой и второй заявками состоялся процесс о клевете, который разрушил репутацию Гая Сноудена, американца, основавшего Camelot. Пренебрегая собственным обещанием не делать третью попытку, весной 2008 года Брэнсон начал искать партнеров для победы на аукционе за Camelot, стоимость которой была определена примерно в 450 млн фунтов стерлингов. Потерпев неудачу в попытке мобилизовать достаточные средства у Dubai International, фонда, который располагал 12 млрд долларов, Брэнсон вышел из борьбы.

Череда разочарований угрожала имиджу корпорации. Хотя поклонники Брэнсона в журнале Forbes в 2002 году поставили бренд Virgin на четвертое место в мире и сочли его, возможно, лучшим в Европе, диверсификация создала ему угрозу. После смерти Стива Джобса Брэнсон очень вовремя стал его расхваливать, называя своим «самым любимым предпринимателем». И Джобс, и Брэнсон понимали, что бренды создают дополнительную стоимость, но глава Apple сосредоточил силы на инновациях, касавшихся немногочисленных уникальных продуктов. Джобс избегал стрельбы по площадям, которую практиковал Брэнсон в надежде, что счастливое попадание принесет прибыль. Если репутация Apple продолжала расти и укрепляться, то бренд Virgin утрачивал неотразимость, которой обладал поначалу. Он стал зрелым и мейнстримным. Он уже не искрился, как шампанское. Уйдя от взаимодействия напряженно работающего офиса и уличной культуры, Брэнсон полагался скорее на обычных менеджеров, нежели авантюристов. Магнат с запозданием осознал, что эти управленцы выжали первоначальный мятежный дух Virgin досуха. И вот с такими людьми Брэнсон пытался вновь разжечь пламя и обновить имидж Virgin.

По замыслу Брэнсона, возродить прежнее воодушевление была призвана компания Virgin Galactic. В Америке реклама Virgin Atlantic и Virgin America регулярно показывала космического первопроходца, предлагающего релаксацию в межконтинентальном путешествии. Растиражированные образы магната, летящего на космическом корабле Virgin Galactic, побуждали американских комментаторов преувеличивать могущество империи Virgin, в которую входили от 200 до 400 компаний и совокупный оборот которой составлял, по сведениям журнала Forbes, 17 млрд долларов. Работавшие на Брэнсона пресс-агенты никогда не оспаривали эту гиперболу. Но вопреки общему представлению Брэнсон владел лишь половиной компаний Virgin Atlantic и Virgin Trains – и малыми долями в других компаниях Virgin. Если сложить обороты всех компаний, в названии которых присутствовало слово Virgin (а из них активными были только 40), получается, что Брэнсон явно контролировал самое большее четыре крупные компании, ежегодный оборот которых составлял около 6 млрд фунтов стерлингов.

Основной урожай империи Брэнсона приносил бренд Virgin, которым владела Virgin Group Holdings. Большинство компаний, работавших под лейблом Virgin, платили 0,5 % своих ежегодных доходов за использование бренда. В 2009 году эти платежи приносили около 35 млн фунтов стерлингов. По словам Питера Норриса, председателя совета директоров Virgin Group Holdings, Брэнсон надеялся на то, что в течение пяти лет поступления удвоятся. Будущий успех зависел от возрождения бренда Virgin во всем его блеске и от передачи модернизированного бренда новым, дающим прибыль предприятиям. Поиск возможностей сводился к случайности, но финансовый крах 2008 года предоставил одну неожиданную возможность – автомобильные гонки «Формула-1».

Понеся убытки в кризис, компания Honda отказалась от спонсирования автогонок. Самой известной жертвой этого решения стала команда Honda, которой руководил выдающийся конструктор Росс Браун. Шансы Брауна найти нового спонсора, обладающего достаточными средствами, в разгар финансового кризиса были ничтожны не в последнюю очередь из-за технических неопределенностей, которые неизбежно возникли бы вследствие решения конструктора заменить двигатель Honda на двигатель Mercedes. Установка немецкого двигателя на раму, сконструированную под двигатель Honda, ставила под угрозу шансы Брауна на победу в чемпионате. Среди возможных спасителей команды и семисот ее сотрудников был не кто иной, как Ричард Брэнсон.

В попытке встроить Virgin в «Формулу-1» ничего нового не было. Во время эпизодических встреч Берни Экклстоун, фактический владелец гонок, пытался соблазнить Брэнсона. «Мы примем тебя в объятия, – говорил Экклстоун, имея в виду гарантированное освещение деятельности Virgin мировыми СМИ. – Ты – как раз то, что нам нужно». Экклстоуна всегда удивляли колебания Брэнсона. Бывший торговец машинами, наживший более 4 млрд долларов на автогонках, переоценивал богатство Брэнсона. Хотя Брэнсон и представлялся как миллиардер, он не хотел рисковать 80 млн долларов в год, а это было минимальной суммой расходов на команду, выступающую в «Формуле-1». Хотя Экклстоун выплачивал слабейшим командам по 30 млн долларов из денег, полученных за права телевизионной трансляции, в остальном доходы команд зависели от привлечения спонсоров, хотевших удостоиться упоминаний в СМИ. Чемпионы вроде команды McLaren покрывали свои ежегодные расходы в размере 300 млн долларов, размещая логотипы спонсоров на корпусах болидов и на форме гонщиков. Компания Red Bull, зарабатывавшая миллиарды фунтов стерлингов на продажах энергетического напитка, расцвела благодаря успеху своей команды, выступавшей в «Формуле-1». Автоспорт мог бы стать идеальным инструментом продвижения бренда Virgin, но у Брэнсона никогда не было достаточно денег для того, чтобы заплатить за этот инструмент.

После того как Honda отказалась от поддержки Брауна, финансовые условия вхождения в автоспорт изменились. Новость об этом заставила одного из директоров Брэнсона позвонить Брауну. Алексу Таю, добросовестному, но не слишком одаренному пилоту Virgin, была поставлена задача найти новые направления бизнеса. Реакция Брауна на звонок Тая была предсказуемой. После того как в разговоре было упомянуто имя «Ричард», Браун ухватился за намек Тая о том, что Virgin, возможно, заинтересована в инвестировании миллионов фунтов стерлингов. Браун бросился к своему директору Нику Фраю в Скул-Хаус, штаб-квартиру Virgin в Хаммерсмите. Брэнсон, который находился на Некере, принял участие в видеоконференции. Он разделял восторг Тая, но не хотел принимать обязательства. «Не вижу коммерческого смысла в «Формуле-1», – повторил слова Брэнсона Гордон Маккаллум.

«Спонсоры сегодня встречаются так же редко, как зубы у куриц», – фыркнул Фрай после того, как они ушли из штаб-квартиры Virgin. Для того чтобы обеспечить выживание предприятию Брауна, надо было уволить половину команды Honda.

В течение следующих дней Тай убеждал Брэнсона пойти на риск. Тай говорил, что в отсутствие конкурентов на спонсорство затраты Virgin могут оказаться очень малыми. Брэнсон согласился. «Мы хотели бы стать спонсором команды», – сказал после этого Тай Фраю.

На языке Брэнсона такое обещание означало предложение использовать бренд Virgin, но не выделение каких-либо средств. Фрай скорчил гримасу. Нужны были живые деньги, и предельный срок платежей наступал 28 марта, накануне первой гонки сезона в Мельбурне.

Брэнсон пригласил Брауна и Фрая на обед у себя дома в Кидлингтон-Милле в Оксфордшире. Обед проходил в непринужденной атмосфере, но Брэнсон определенно почувствовал решимость своих гостей. Благодаря обычным выплатам, которые Экклстоун делал всем командам, у Брауна и Фрая было почти достаточно средств для того, чтобы начать сезон, но они нуждались в деньгах для того, чтобы дойти до середины сезона. Отправляясь к Брэнсону, они надеялись на лучшее. Но Брэнсон снова отказался от каких-либо обязательств. Он сказал, что примет решение после того, как Тай 9 марта посмотрит пробные заезды команд в Барселоне. В ответ на вопрос одной из газет о его возможном вовлечении в автогонки Брэнсон сказал: «Формуле-1» необходимо привести себя в порядок».

В Барселону команда Брауна прибыла с опозданием. В пробных заездах обнаружились сильные и слабые стороны соперников. Никто не ожидал того, что Дженсон Баттон на болиде Брауна бросит вызов фаворитам. Пока Баттон гнал болид по трассе, удивление стало явным. Благодаря тому что Браун неожиданно установил на болиде двойной диффузор, Баттон пришел к финишу первым, на добрую секунду опередив всех остальных. Явно возбужденный увиденным, Тай позвонил Брэнсону и сказал ему, что Virgin может спонсировать победителя. Тай убеждал в необходимости заключения сделки. Брэнсон позвонил Брауну и снова стал оговаривать условия спонсирования, которые не предполагали каких-либо денежных вливаний. Браун ответил: «Нет». И улетел в Мельбурн. За несколько дней до срока внесения взносов Брэнсон предложил 6 млн фунтов стерлингов, часть которых выплачивал деньгами, а часть – билетами авиакомпании Virgin. Заключив сделку, Брэнсон полетел в Мельбурн и направился на проложенную в городском парке трассу, чтобы посмотреть, как действует спонсируемая Virgin команда.

«Формула-1» чествует своих героев постоянным вниманием. Это полностью отвечало интересам Брэнсона. Находясь на трибуне для особо важных персон, Брэнсон грелся в лучах славы в числе других знаменитостей. Довольный тем, что привлек исключительное внимание СМИ (журналисты толпилось вокруг него), Брэнсон был потрясен, когда Баттон, управлявший болидом Virgin, завоевал выгодную позицию на завтрашних гонках. Внимание сосредоточилось на фаворите гонок. «Ты станешь моим новым Бартом Рутаном, – сказал Брэнсон Фраю. – Вытаскиваешь кроликов из шляпы».

В тот вечер вся команда собралась на обед в ресторане «Нобу». Фрай задержался на два часа и, приехав, обнаружил, что Брэнсон и члены его семьи дожидаются его, попивая шампанское, но не притрагиваясь к еде. Через несколько минут Брэнсон направился в туалет. Возвращаясь оттуда, он остановился у столика, за которым сидел Дженсон Баттон. Неожиданно Баттон начал протестовать против заигрываний Брэнсона с его подружкой Джессикой Мичибата. Брэнсон вернулся за свой столик. Фрай не заметил возникшей суматохи. На следующее утро они встретились в вестибюле гостиницы. Рассказав о своем недостойном поведении, Брэнсон сказал Брауну и Фраю: «Собираюсь бросить пить. И принесу извинения». Вот-вот должны были начаться гонки, но никто ими не интересовался.

Бедой для Брэнсона стало то, что гнев Баттона проявился в момент, когда СМИ изливали на главу Virgin потоки нелестных замечаний. Семена враждебности упали на благодатную почву. Некоторые австралийцы уже критически отзывались об использовании едва не обнаженных женщин в рекламе авиакомпаний Virgin. Другим не нравилось проецирование лица Брэнсона высотой в 100 футов на мост через Сиднейскую гавань. Чтобы уменьшить ущерб, пресс-агенты Брэнсона отвечали на вопросы, связанные с жалобой Баттона, так: «Ричард не помнит о том, что случилось. У них был отличный вечер, на котором присутствовало множество знаменитостей». Но после того как Баттон рассказал об инциденте в интервью, которое дал Пирсу Моргану, пресс-секретарь Брэнсона признал истину: Брэнсон напился и был «сконфужен». В результате этого печального происшествия он отказался от спиртного на три месяца.

Начало сезона гонок было замечательным: Дженсон Баттон и Рубенс Баррикелло, выступавшие на болидах Брауна, заняли первое и второе места. 100 миллионов человек по всему миру увидели изображение Брэнсона, стоявшего между пилотами-победителями перед нанесенным на белый металлический корпус машины логотипом Virgin. Ничто не могло остановить Брэнсона, который привлекал общее внимание и произносил слова, становившиеся газетными заголовками. Он все-таки заключил отличную сделку. Рекламу, которую Брэнсон получил в Мельбурне, оценивали примерно в 20 млн фунтов стерлингов. За каждую гонку Брэнсон платил 200 тысяч фунтов, и Virgin была единственным спонсором команды, которая, как казалось, наверняка выиграет новые гонки Большого приза. Острым оставался вопрос о том, действительно ли Брэнсон установил продолжительные и стабильные отношения со спортом.

«Я дружу с Берни и знаю его много лет, – говорил Брэнсон тем, кто расспрашивал его о дальнейших планах. – Он соблазнил нас на это дело, до сегодняшнего дня мы колебались, стоит ли вступать в формальные отношения. Оказалось, что мы выбрали удачное время для этого. И я рад, что ранее противился натиску Берни, ибо выбор времени – это все в нашей жизни». Брэнсон не мог совладать со своими привычками и предложил улучшить бизнес Экклстоуна. «Мы планируем получить как можно больше удовольствия от участия в «Формуле-1» и добавить ей жизненных сил, ведя дела так, как их ведут в Virgin. Мы собираемся внедрять инновации, и я хочу побудить Берни и Макса [Мосли] стать не только первопроходцами в области инженерии, но в области экологически чистого топлива. Мы создаем для двигателя «Формулы-1» чистое горючее, которое работает, и надеемся внедрить его на гонках «Формулы-1». Брэнсон предложил Экклстоуну сократить расходы на горючее и «призвал другие бренды присоединиться к «Формуле-1», чтобы поддержать воодушевление, которое вызывают гонки».

Экклстоун едва ли принял во внимание замечания Брэнсона. Он сомневался в том, что миллиардер смыслит в уникальном инженерно-техническом аспекте «Формулы-1» или в аэродинамике болидов, а идея экологически чистого горючего Экклстоуна не интересовала. Он не хотел подпускать Брэнсона к бизнесу, но ожидал, что машины Virgin оживят гонки «Формулы-1».

Если Брэнсону отказывали во влиянии, он вставал в позу глобального финансиста. «Формула-1», подробно объяснял Брэнсон, была вкладом в спасение мировой экономики. «Последствия рецессии просто парализовали всех, – сказал Брэнсон газете New York Times, – и если все так и останутся ослепленными и парализованными этими последствиями, то ситуация будет только ухудшаться. Если вырваться из этого состояния, предпринимать попытки и инвестировать, то мы сможем начать вытягивать мир из рецессии». Брэнсон говорил так, словно вложенные им в «Формулу-1» 6 млн фунтов стерлингов могли оказать какое-то влияние на экономический спад.

Грэм Лоудон, британский специалист по информационным технологиям, тщательно изучил победу, одержанную Virgin в Мельбурне. Перед отлетом в Мельбурн Лоудон определил команду Manor GP Racing как возможного победителя в следующем сезоне гонок «Формулы-1». Глядя, как Брэнсон обнимает Брауна, Лоудон распознал в миллиардере человека, всерьез заболевшего «Формулой-1».

Шестью днями позднее Лоудон снова наблюдал за тем, как Брэнсон купается в лучах славы на гонке «Гран-при Малайзии». Первым в той гонке снова финишировал Браун, команда которого стала претендовать на общую победу в сезоне. Надежды Брэнсона продолжить выделять средства в размере 6 млн фунтов стерлингов в следующем сезоне растаяли. Теперь Браун хотел получить по меньшей мере 80 млн долларов. Миллиардера, решил Лоудон, надо убедить в необходимости спонсирования его новорожденной команды.

Хотя ни Лоудон, ни его партнер Джон Бут не были богатыми людьми, их опыт в гонках заслужил признание в «Формуле-3». Их шансы на вступление в «Формулу-1» поддержал Макс Мосли, президент Международной автомобильной федерации, бывшей регулятором «Формулы-1». Мосли планировал ввести новые правила, которые ограничивали ежегодные расходы каждой команды суммой в 42 млн долларов. Это предписание было направлено против ведущих команд вроде Ferrari и Red Bull. Их огромные бюджеты отпугивали желавших попробовать себя в гонках, а уход Honda и Toyota делали появление новичков необходимым. Мосли опасался того, что покинуть гонку могут и другие производители двигателей, в частности Mercedes и Renault.

Принимая во внимание потолок расходов на уровне 42 млн долларов и будучи опытным конструктором автомобилей, Лоудон считал, что у него появился хороший шанс на успех. Ник Вирт, которого тоже уволили из команды Honda, согласился создать болид для Лоудона, не выходя за установленный лимит расходов. В целях экономии средств Вирт собирался сконструировать машину и испытать ее с помощью компьютерной модели, а не в аэродинамической трубе. Это позволяло сэкономить по меньшей мере 35 млн долларов. Но и в этом случае Лоудону надо было найти 42 млн долларов.

Лоудон представился Даррилу Илсу, управляющему директору инвестиционной группы Lloyds Development Group, связанной с одноименным банком. За чашкой кофе в Кенсингтоне Лоудон убедил Илса в том, что вводимые Мосли новые правила дают команде Manor шанс на успех. Финансирование команды, сказал Лоудон, будут рассматривать как поддержку британского инженерного искусства. Илс ответил, что в течение ближайших восьми недель изучит предложение инвестировать деньги и подготовит контракты.

Следующей остановкой Лоудона стала Virgin. Лицом, с которым контактировал Лоудон в Virgin, был Тони Коллинс. Там он вел переговоры с Тони Коллинсом, старшим управляющим Virgin Trains. Когда-то Лоудон продал Коллинсу свое последнее изобретение – беспроводной Интернет для пассажиров. Коллинс, любитель автогонок, познакомил Лоудона с Таем, и в середине апреля Лоудон и Вирт торговались в Хаммерсмите, подогревая стремление Тая оставаться в центре внимания и наслаждаться еще большей славой. Пока Тай обдумывал предложение, Вирт выложил свои козыри: «Брэнсону не надо заключать такую же сделку, какую он заключил с Брауном. На следующий сезон Браун запросит 20 млн долларов просто за стикер с логотипом Virgin на машине. И минимум 80 млн долларов за то, чтобы команда носила название Virgin». Тай помалкивал о реальном положении дел: с тех пор как Браун одержал третью победу, между ним и Брэнсоном не было ни одного разговора. Победители отвергли Брэнсона в пользу более серьезных и богатых спонсоров, таких как Mercedes, одна из малазийских нефтяных компаний и несколько европейских банков.

«Вы лично можете поднять мир автогонок, – сказал Вирт Таю. – Браун не в состоянии предложить вам такого». Лоудон играл на самолюбии Тая: «Вы смогли бы стать управляющим команды Virgin Racing». В той же научной манере, которая убедила Даррила Илса в блистательном будущем предприятия, Лоудон подробно рассказал о том, как новые правила Макса Мосли привлекут Virgin уже потому, что у нее будет возможность «воспользоваться расстройством рынка». История с Брауном, заметил Лоудон, доказала ценность спонсорства. Эксперты по брендам считали, что 6 млн фунтов стерлингов, инвестированных Брэнсоном, уже принесли 60 млн фунтов благодаря рекламе, которую Virgin получила на телевидении. «Как думаешь, сможешь ли ты убедить Брэнсона спонсировать Manor», – просил Лоудон.

Тай знал, что для того чтобы остаться в «Формуле-1», Брэнсон должен быстро принять решение. Установленный Мосли предельный срок внесения взносов на участие в сезоне «Формуле-1» 2010-2011 года наступал 28 мая. Чтобы получить право участвовать в гонках, Лоудону надо было назвать главного спонсора. Его позицию укрепило согласие Илса инвестировать 13 млн фунтов стерлингов. «Перспективы получения хорошей прибыли на инвестированные средства великолепны», – скажет Илс газете Financial Times.

Но получение большей части средств зависело от поддержки Тая. В ходе разговоров один из руководителей Virgin сказал Лоудону, что, если его компания примет на себя обязательства, он лично сможет найти по меньшей мере 10 других спонсоров, особенно из числа компаний, входящих в империю Virgin.

«Ричарду нравится эта идея», – сказал Тай Лоудону в середине мая. Браун выиграл четыре из пяти гонок, и Брэнсон наслаждался мировой популярностью. В конце мая Брэнсона как равного принимали богатые и знаменитые в Монако. Устроенная на берегу Средиземного моря трибуна для очень важных гостей была заполнена знаменитостями, многие из которых приветствовали Брэнсона как героя. За день до гонок Брэнсон находился в отсеке для болидов и команд и болтал с миллиардерами, временами уходя на их сияющие яхты. В тот вечер он устроил собственный прием в соседнем Виллафранше. Браун выиграл выгодную стартовую позицию, и команда была уверена, что завтра одержит победу (если не случится аварии). Руководители Virgin, по-видимому, мало о чем думали, кроме как о двух украшенных логотипом Virgin автомобилях, которые видели 100 миллионов зрителей.

Тем не менее судачили все не о возбуждении Брэнсона и успехе Брауна. Инсайдеры «Формулы-1» обсуждали примечательный спор, состоявшийся прошлым вечером в Автомобильном клубе Монако между лидерами команд и Мосли о его плане ограничить расходы. Сохранение за Мосли поста президента Международной автомобильной федерации стало вызывать сомнения.

Старые команды «Формулы-1» всегда выступали против установленного максимума расходов. Их управляющие, возглавляемые Лукой Монтедземоло, старшим руководителем команды Ferrari, отвергали всякие ограничения расходов. Их противодействие могло привести как к увольнению Мосли, так и к выходу несогласных из Международной автомобильной федерации (и их уходу от Экклстоуна) и организации ими собственных соревнований. В битве за выживание Мосли поощрил Лоудона согласиться с потолком расходов, который хотел навязать «Формуле-1» для того, чтобы разрушить господство Ferrari. После чего Ferrari неизбежным образом возглавила заговор против Мосли. Находившийся под влиянием Росса Брауна, который поддержал выступление против Мосли тех, кто хотел создать собственную «Формулу-1», Брэнсон сказал Дональду Маккензи, финансисту, купившему долю в «Формуле-1» Экклстоуна: «Я собираюсь поддержать раскольников». На что Маккензи ответил: «Желаю удачи», – и вышел из офиса Брэнсона. Брэнсон каким-то странным образом не понял, что его собственным интересам соответствует схема Мосли, а не план расточителей. Это непонимание вызывало у Экклстоуна издевательскую усмешку.

На следующее утро, перед самым началом гонки, Лоудон повел Тая на пришвартованную в бухте Монако большую яхту Lionheart. Яхта принадлежала занимавшемуся торговлей одеждой миллиардеру Филипу Грину. Лоудон хотел спокойно поговорить с Таем и заручиться его согласием. Лоудон понимал, что Тай «разогрет, как никогда». Взволнованный близостью к богатым под солнцем Монако, посланец Брэнсона хотел еще более близкого общения с этими людьми. И Лоудон сыграл на эйфории Тая. Чтобы обеспечить участие Брэнсона, он повторил выдумку о том, что предложенный Мосли потолок расходов в 42 млн долларов будет введен в новом сезоне. «В следующем году Ричарду не выиграть, но мы будем претендовать на победу, – сказал Лоудон. – Таким образом, Virgin станет брендом претендента». Таю снова пообещали, что, если Брэнсон заключит сделку с Лоудоном, Тай станет управляющим команды Virgin и получит акции новой компании. Он улыбнулся и сошел на берег.

С наступлением ночи, последовавшей после того как Браун в пятый раз одержал победу, Брэнсон прибыл в Марракеш. В последнем разговоре Экклстоун убедил Брэнсона финансировать команду Virgin и начать сезон 2010 года с гонки в Мельбурне. Против этого выступал старший управляющий коммерческими инвестициями Virgin Гордон Маккаллум, который твердил: «Это не будет работать». Брэнсон, захваченный маркетинговой мощью «Формулы-1» и ее участников, пренебрег советом Маккаллума и поддался заверениям Лоудона, который говорил, что успеха можно добиться и без расходования 80 млн долларов. Ни Брэнсон, ни Тай, по-видимому, не задавались вопросом о том, намеревается ли Ferrari конструировать свои машины с помощью компьютерных моделей, а не с помощью испытаний в аэродинамической трубе.

Лоудон провел вечер в Монако, пьянствуя в ожидании телефонного звонка Тая. И тот в конце концов позвонил. «Ричарду действительно нравится этот план. Мы в игре», – сказал Тай.

«Алекс отлично справился и убедил Ричарда сделать это», – с облегчением вздохнул Вирт.

Но в согласии Брэнсона был подвох: миллиардер отказывался платить какие-либо деньги. Он предлагал только бренд. Привлекательность бренда, объяснял Тай, заключается в том, что ярлык Virgin поощрит другие корпорации стать спонсорами и дать реальные деньги, а Тай найдет спонсоров из числа 300 компаний Virgin. Лоудон, мечта которого вступить в соревнование на следующий год с гонки «Гран-при Монако» оказалась под угрозой, согласился с этими условиями. Его планы зависели от того, получит ли он бренд Virgin. Лоудон знал, что Вирт не смог решить технические проблемы на компьютере, что нужны испытания в аэродинамической трубе, но все это было не важно по сравнению с честью получить гарантированное место в графике гонок «Формулы-1». Личное обязательство Тая сводилось к покупке акций на сумму около 4 тысяч фунтов стерлингов. Сам же Брэнсон считал, что терять тут нечего.

«Мне определенно привили патологическую зависимость от гонок, – сказал Брэнсон после заездов, проведенных в Турции и закончившихся шестой победой Баттона. – Мы вошли в этот бизнес, когда он был очень дешев, и это обеспечило нам освещение в мировых СМИ, но подозреваю, что на следующий год цена станет измеряться астрономическими цифрами, и нам, вероятно, придется поискать новые возможности для меньшей команды где-то еще. Мы в Virgin скорее всего получим от этого дела то, что нам нужно. Мы проведем с ними фантастический год, так что сейчас настало время сесть и поговорить об обеспечении и продвижении моих интересов».

Через три дня после этого Лоудон подал Мосли заявку. Команда Virgin Racing конкурировала с другими честолюбивыми новичками за три места в графике гонок. На состоявшихся слушаниях комитет Международной автомобильной федерации скептически отнесся к возможности того, что Virgin захочет связываться с неудачниками, но в ответ на эти сомнения Тай устроил спектакль, который заслуживал премии «Оскар». «Мы не хотим зависеть только от Брауна, – сказал директор команды. – Virgin любит рисковать и терпеть поражения».

Впечатленный красноречием пилота, Вирт сказал Таю: «Вы выступили блестяще. И выбили нам место в графике гонок».

Позднее Вирт скажет: «Вовлечение Брэнсона обеспечило нам половину шансов на успех».

Экклстоун, довольный тем, что в его клубе стало миллиардером больше, сказал: «Отлично». Он предполагал, что Брэнсон и Virgin Group инвестируют около 80 млн долларов и команда привлечет еще 100 млн долларов, которые дадут другие спонсоры.

Директором команды Virgin Racing назначили Алекса Тая. «Мы готовим новую машину, – сказал Тай агентству Reuters. – Мы надеемся, что будем заниматься этим делом следующие 60 лет и в течение всего этого времени извлекать прибыль, а не закачивать деньги в дело. Иметь выступающую в «Формуле-1» команду, которая действительно приносит прибыль, возможно».

В конце июня Мосли был вынужден подать в отставку, и идею финансового потолка похоронили. Теперь Лоудон и Вирт столкнулись с ситуацией, которую называли «кошмарной». Вместо того чтобы сказать Таю о том, что их финансовый план пошел насмарку, Лоудон, в июле прибывший на гонку «Гран-при Британия» в Силверстоуне, лишь упомянул о том, что надеется на модификацию правил и без Мосли. Тай хотел верить в этот вымысел. Тем же самым страдали Даррил Илс и его заместитель Карл Уормленд. Оба они приехали в Силверстоун, чтобы завершить инвестиции LDC. Атмосфера приема смягчила коммерческий скептицизм банкиров, которые приняли заверения Тая и Брэнсона в том, что компании Virgin будут спонсировать команду. Илс заметил, что Брэнсон весьма тепло говорил о близких отношениях Тая с директорами компаний Virgin. Все были уверены в том, что у Virgin Racing достаточно денег.

К сентябрю правда вышла на свет божий. Конструкторские работы и испытание болида на компьютере, а не в аэродинамической трубе были технически невозможны. «Это – кризисное заседание, – сказал Вирт Таю. – Мы рискуем потерпеть неудачу. Машина будет развивать очень небольшую скорость». Новость смутила Тая, но Вирт был предельно откровенен. «Еще не поздно изменить всё, но дело пойдет лучше, если вы дадите денег». Тай не сообщил дурных вестей банкирам. Как вспоминают Илс и Уормленд, им сказали, что все идет по плану. Чтобы закрыть разрыв между планом и реальным положением дел, Лоудон положился на заверения Брэнсона в том, что компании Virgin начнут спонсировать команду. Тай повторил свое обещание и сказал: «У меня много возможностей, и я работаю над этим вопросом».

«Virgin Group умеет приводить дела в порядок», – обнадежил Вирта Лоудон.

Тай обратился с просьбой ко многим потенциальным спонсорам, которые выслушали его. Однако никто не обязался выделить деньги команде, которая, как считали, неизбежно потерпит поражение.

Вирт сообщал: «Был проведен масштабный поиск денег, но мы не получили ни гроша». Поставщикам Вирт платил из собственного кармана, надеясь на то, что Virgin наконец выделит 3 млн долларов. Тай отказывал в деньгах, повторяя: «У меня много возможностей, просто для получения денег времени требуется больше, чем я думал».

– Мы с самого начала были где-то на заднем плане, – сказал Вирт Таю. – Тебя надули. И с этим ничего не поделаешь.

– Мы будем участвовать в гонках с рукой, привязанной к спине, и прыгая на одной ноге, – предупредил Лоудон Тая. Лоудон воображал, что Брэнсон потратит какие-то деньги на защиту своего бренда, нанесенного на корпус машины.

Накануне последней гонки сезона в Абу-Даби Брэнсон полетел туда, чтобы отпраздновать триумфальную победу Брауна в чемпионате 2009 года, устроить по этому случаю прием и насладиться последними благами всеобщего внимания. Спонсирование команды, выступающей в «Формуле-1», обычно обходится примерно в 125 млн фунтов стерлингов. Брэнсону это обошлось всего лишь в 6 млн фунтов. В числе посетителей его номера-люкс в отеле был Даррил Илс. LDC намеревался вложить еще 6 млн фунтов стерлингов в Virgin Racing, и Илс хотел проверить, собирается ли Брэнсон выполнять свои обязательства. К облегчению Илса, Брэнсон его обнадежил.

– Я в игре, – сказал Брэнсон.

– Мы еще нуждаемся в деньгах. И хотелось бы узнать, не будете ли вы возражать, если мы найдем другого инвестора? – спросил Илс.

– В этом вопросе я занимаю гибкую позицию, – ответил Брэнсон. – Если можете, привлекайте нового инвестора.

– А вы можете заставить компании Virgin спонсировать команду? – спросил Илс.

Тут Брэнсон смутился. Запинаясь, он объяснил, что хотя сам он хотел бы, чтобы компании Virgin участвовали в спонсировании команды, но столкнулся с трудностями, убеждая членов совета директоров. В частности, препятствием оказался Стивен Мерфи. Несмотря на невнятное бормотание Брэнсона, выдававшие смятение жесты и мимику и то, что он избегал смотреть в глаза собеседнику, Илс принял объяснения, не задумавшись о том, что Брэнсон как единственный собственник Virgin мог делать что ему угодно. Задним числом Илс сожалел о том, что поверил разыгранному спектаклю.

Формальное открытие Virgin Racing было организовано Международной автомобильной федерацией как главное событие 2010 года, и пресс-агенты Брэнсона проявили необычайный энтузиазм. Брэнсон собрался 25 декабря провести рок-н-ролл вечеринку в Ноттинг-Хилл Гейт (праздник должен был продолжаться всю ночь). Темой вечеринки был лозунг «Virgin, бросающая вызов», и всем участникам полагалось явиться в кожаных летных куртках, украшенных логотипом Virgin. Пока гостей окатывали шампанским, у Лоудона на минутку появилась надежда на то, что миллиарды Virgin придут на помощь команде. Вирт был настроен более реалистично. Смекнув, что алкоголь, пища и даже куртки были бесплатно предоставлены спонсорами, инженер взглянул на Брэнсона. И понял: Брэнсон «испытывает не временные финансовые трудности. Он просто беден».

Внешне все выглядело иначе. Накануне презентации болида Virgin Джон Бут, общий управляющий командой гонщиков, сказал журналистам: «Ричард Брэнсон придаст вес «Формуле-1». Сбылась наша мечта о том, чтобы в совет команды вошли люди, подобные сэру Ричарду и директорам Virgin. Сэр Ричард – глобальная медийная фигура и один из самых узнаваемых людей в мире. Спонсоры хотят сотрудничать с ним, он заряжает все дело энергией». Уверовавший в Брэнсона Бут преувеличивал перспективы Virgin Racing, предсказав, что как самая передовая из новых команд она определенно будет иметь успех в открывающемся гонкой в Бахрейне новом сезоне. «Иметь дело с человеком, который дал название команде, который заинтересован в ней и питает к ней страсть, – это здорово», – согласился Вирт.

В частных разговорах Брэнсон проявлял понимание проблемы. Неудачники не выигрывают автогонки. Брэнсон искал оправдания. «Формуле-1», жаловался он, следовало бы «сократить свои обременительные расходы. Чтобы получить удовольствие, не надо тратить сотни миллионов». Virgin, обещал Брэнсон, «сделает «Формулу-1» более привлекательной, более сексуальной». Не тратя таких средств, какие тратила Ferrari, Брэнсон ручался сделать гонки «еще более сексуальным зверем. Команда Virgin докажет, что можно быть по-настоящему хорошей командой и гоняться на очень высоких скоростях при весьма ограниченном бюджете». Затем он споткнулся: «Нет нужды проводить жутко дорогие аэродинамические испытания и все прочие штуки лишь для того, чтобы выиграть секунду-другую». Говоря это, Брэнсон обнаружил свое невежество в спорте.

Победы в «Формуле-1» определяются долями секунды. Каждый сезон каждая ведущая команда нанимает примерно полсотни докторов наук и тратит до 300 млн долларов на то, чтобы сбросить со своих лучших достижений долю секунды. Virgin Racing пренебрегала основами спорта, но Брэнсон требовал, чтобы его слушали как равного. Он хотел, чтобы Virgin Racing удостаивалась такого же внимания СМИ, как Ferrari, причем бесплатно. Как мастер очень многих искусств, он убедил себя в том, что команды, участвовавшие в гонках в течение 40 лет, будут приветствовать «Virgin как маркетинговый ценный инструмент наших партнеров» (Брэнсон выразился именно так).

Даррил Илс почувствовал надвигающееся бедствие. Его разочарование нарастало с момента ухода Мосли с поста президента Международной автомобильной федерации. «Сделка оказалась трудной», – сказал Илс, признавая свою ошибку. Lloyds согласилась увеличить сумму кредита, предоставляемого Virgin Racing, с 12 до 30 млн фунтов стерлингов. Попытки убедить Брэнсона в том, что Virgin следует пожертвовать какие-то деньги, вызвали у Илса сомнения. В разговорах с глазу на глаз, заметил он, Брэнсон был «загадочен и не так уж уверен». Доверие Илса к заверениям Тая о том, что Virgin Group окажет команде поддержку, тоже не оправдалось. Кроме одной-единственной рекламной кампании в Австралии, ни одна из компаний Virgin не согласилась стать спонсором хотя бы одной гонки. Аутсайдеры не могли вообразить, какое острое соперничество существует между директорами Virgin. Илс не знал о недавнем признании, сделанном Дэвидом Баксби, старшим управляющим Virgin в Женеве: «У нас нет общей согласованной концепции, в которой все должно происходить на уровне группы». Баксби пояснил: от каждой компании Virgin ожидали того, что она будет действовать на свой страх и риск, сама поплывет или утонет, пытаясь «соответствовать потребностям клиентов».

«Тай хорошо продает себя, но чрезмерно оптимистичен, – решил Илс. – Он – не трезво мыслящий специалист по гонкам. Нам нужен директор-профессионал. Тай не годится на эту роль». Перед тем как сообщить о своем мнении, Илс, сидя за чашкой чая, посоветовался с Гордоном Маккаллумом. Старший управляющий Брэнсона в ответ сказал Илсу: «Вы должны делать то, что хорошо для бизнеса».

В результате короткого эмоционального заседания Тая уволили и на его место поставили Джона Бута. «А теперь надо найти инвестора с глубокими карманами», – сказал Илс.

Во время испытательных заездов, предшествовавших первой гонке сезона, управляющие Ferrari наблюдали за соперниками своей команды. И единодушно пришли к выводу: «Машины Virgin кое-как доберутся до старта да там и останутся».

Уязвленный этой критикой, Брэнсон огрызнулся: «Ferrari в тоске. Думаю, что в конечном счете новые команды заставят их побегать за деньгами». И добавил: «Я не хотел выписывать чек на очень большую сумму старой команде. Команда Virgin – последняя в «Формуле-1» полностью, на все 100 % британская команда». Маккаллум смотрел на вещи более реалистично. «Мы не должны рисковать нашим брендом, если знаем точно, что команда сможет завершить сезон», – сказал Маккаллум Таю, спросив одного из членов команды: «Можете гарантировать, что ни одна машина Virgin не остановится посередине гонки?» Вопрос повис в воздухе: ответа на него не дали.

В начале марта 2010 года команда Virgin прибыла в Бахрейн на первую гонку сезона. Тут-то и обнаружилось, что Брэнсон впал в немилость у Экклстоуна. По мнению того, медленно двигавшиеся машины Брэнсона только создавали беспорядок на трассе. Миллиардера признали полным неудачником. Брэнсон понял сигнал, поданный Экклстоуном, когда его привели в «стойло», отведенное команде Virgin. Каждой команде под штаб-квартиру и прием посетителей выделяли участок длиной минимум 15 м. Команды Red Bull получили участки размером 35 м. По приказу Экклстоуна, длину участка, выделенного Virgin, сократили до 5 м, причем располагался он в самом конце ряда. Брэнсона отправили в изгнание.

Когда Карл Уормолд и Даррил Илс посмотрели на бахрейнскую трассу, ожидавшую первую гонку сезона, до них дошло, что в Virgin царит полное расстройство. Неожиданно из «стойла» с ревом выехали две машины Virgin. «Черт бы меня побрал. Я и не знал, что у нас целых две машины», – вскликнул Уормолд.

Наследник бахрейнского престола пригласил владельцев команд на обед по случаю открытия сезона. Брэнсону отвели место в самом конце длинного стола. После резкого окончания бессмысленного обеда избранных гостей принца пригласили на гламурную вечеринку во дворце, стоявшем на берегу моря. Брэнсон выглядел потерянным и забытым. На следующий день, после шутливого разговора с механиками в мастерской команды, Брэнсон взял пару наушников и, стоя за ограждением, посмотрел начало двухчасовой гонки. Экклстоун, как обычно, смотрел ее по телевизору, находясь в своем шатре для приёмов. Через 40 минут он увидел, что машины Virgin сошли с дистанции. «Ну, понятное дело: экономия», – презрительно бросил Экклстоун.

«Последствия строгого бюджета», – сказал Вирт.

«Жри дерьмо или убирайся», – сказал Экклстоун Брэнсону, когда они вошли в «стойло». Хозяин гонок не любил людей, которым не хватало убежденности. Брэнсон прятался в углах тесного загона и размышлял о своем будущем в автогонках. В «Формуле-1» было все, что он любил: скорость, риск, гламур, красивые женщины, вечеринки. Это был необыкновенный бизнес, обогативший многих. Он тоже хотел кусок пирога. Как же он ненавидел грубую, необузданную конкуренцию. Неудачнику, пытающемуся сражаться не в своем весе, в «Формуле-1» места не было. «Надеюсь, настанет день, когда Virgin победит Red Bull», – с тупой уверенностью сказал Брэнсон. И добавил: «Формула-1» сможет процветать только в том случае, если бюджеты команд принудительно ограничат суммой в 40 млн долларов.

Через две недели, на гонках в Мельбурне, смятение Брэнсона усилилось. Во время пробных заездов члены команды Virgin узнали, что в результате компьютерного построения Вирта у машины оказались слишком маленькие баки для горючего, а потому она не может заканчивать дистанцию на полной скорости. Пока заглохший болид убирали с трассы, Брэнсон восклицал: «Черт, черт, черт», представляя последствия для имиджа Virgin. Уход из «Формулы-1» не был выходом из положения. Однако Брэнсон был виртуозом своего дела и умел произносить вдохновляющие проповеди, даже идя на дно. «Мы по-прежнему надеемся стать лучшей из новых команд. Мы знаем, что у нас есть быстрая машина», – стоя на треке, сказал Брэнсон скептически настроенным журналистам.

Местом следующего унижения стало Монако, годом ранее бывшее местом триумфа Брауна. У одной из машин Virgin просто отлетели колеса – в самом буквальном смысле отлетели и остались лежать на площадке. Механик недостаточно сильно затянул болты колес. Один из руководителей Virgin сказал Вирту: «Мы даже не можем закончить эту чертову гонку». Экклстоун смотрел на Брэнсона как на ничтожество.

Члены команды мечтали о том, что намеченная на сентябрь гонка в Сингапуре станет высшей точкой достижений Virgin. Как обычно, на остров прибыли богатейшие политические воротилы Азии для того, чтобы провести выходные, улаживая деловые и партийные вопросы. В течение десяти лет Брэнсон пытался построить авиакомпанию и телефонный бизнес среди этих загадочных миллиардеров, но особых успехов не добился. Если бы болид Virgin успешно прошел гонку, статус Брэнсона повысился бы. Вместо этого Брэнсон увязал в проблемах. Наблюдая за пробными заездами, он сказал: «Мы повеселились в этом сезоне. Мы знали, что снова слабы, знали, на что идем, но строительство команды с нуля – это удовольствие». В то самое время компьютерный сбой расстраивал полеты Virgin Blue в Австралии, и тысячи пассажиров стояли в очередях в ожидании рейсов. Брэнсон всегда радовался бедам своих конкурентов, но не мог понять, когда другие проявляли те же чувства по отношению к нему. Перед отлетом его спросили, действительно ли он обязывается вывести Virgin Racing в следующий сезон. «Да, разумеется», – ответил Брэнсон.

Появившийся в «загоне» перед последней гонкой сезона в Абу-Даби Брэнсон производил впечатление одинокого человека. Журналисты и операторы телевизионных камер не обращали на него внимания, и у него не было никаких оправданий того, что машины Virgin стояли на последнем месте в рейтинге. Долги команды достигли 60 млн фунтов стерлингов, из них 44 млн фунтов команда была должна LDC. Илс решил продать принадлежавшую Lloyds долю в команде Андрею Чеглакову, русскому миллионеру-электронщику, хотевшему, чтобы его компания «Маруся» в 2014 году приняла участие в соревнованиях в Сочи, где должны были пройти первые гонки «Формулы-1». Брэнсон согласился с тем, что новая команда будет называться Virgin Marussia; естественно, Virgin освобождалась от всякой платы. Брэнсон рассчитывал на то, что через Чеглакова Virgin сможет наконец появиться в России. «Это укрепляет наши позиции в сетке «Формулы-1», – сказал Брэнсон перед отъездом на встречу с королем Испании Хуаном Карлосом и Ники Лаудой, которого Брэнсон убедил купить билет на полет Virgin Galactic.

Ник Вирт в этой игре не участвовал. Притязания на более чем 15 млн фунтов стерлингов, которые ему должна была команда, привели к острому столкновению с Лоудоном. «Грэм Лоудон, – рассерженно утверждал Вирт, – один из самых мерзких людей, каких я когда-либо видел. На то, чтобы избежать катастрофы, ответственность за которую они пытались возложить на меня, потребовались мои силы». Хотя Вирт получил кое-какие деньги, Лоудон энергично отрицал какие-либо проступки, совершенные по отношению к Вирту.

Вопреки заявлениям Брэнсона в конце 2011 года Virgin вышла из «Формулы-1». Сам Брэнсон выпутался, но оставил после себя разочарование. «Я пришел в правильный момент, а затем вышел из этого дела, – сказал Брэнсон директорам Virgin. – Мы не рисковали деньгами и не понесли убытков». Как и все жертвы Virgin, Лоудон не хотел, чтобы его считали неудачником. Он сказал: «От Virgin мы получили не больше того, на что рассчитывали или что нам было обещано».

Вскоре после последней неудачи Брэнсон сделал в своем блоге запись: «Оценив 40 лет своей деятельности и подумав о том, что характеризует столь многие успешные предприятия Virgin, я обнаружил пять секретов делового успеха: получай удовольствие от того, что делаешь; создавай то, что выстоит; создавай то, чем по-настоящему будут гордиться все, кто работает с тобой; будь хорошим лидером; и будь заметным». Приобщение к «Формуле-1» нарушало несколько из его собственных правил, но у Брэнсона всегда было противоядие. Через несколько дней после того как миллиардер уехал из Абу-Даби, немецкая информационная корпорация Media Control наградила его премией, которой ранее были удостоены Билл Клинтон, Нельсон Мандела и далай-лама. Решение гласило: «Жюри удостаивает премии бизнесмена, который ведет деятельность по всему миру и чьи креативность и инновационность стали силой, работающей на благо международного сотрудничества, человеческого развития и сохранения окружающей среды».

Естественно, призы заставляли Брэнсона чувствовать себя особенным.

Глава 12. Преступление Virgin: процесс

Брэнсон гениально скрывал, а затем хоронил все неприятные противоречия. Общественности он являлся как миллиардер, спонсирующий выступающую в «Формуле-1» команду, владелец экзотического острова и хозяин глобальной империи. Его статус поддерживали пресс-агенты Virgin, которые генерировали поток историй и фотографий, иллюстрировавших отношения Брэнсона со знаменитостями. «Кейт Миддлтон обращается к сэру Ричарду Брэнсону за советом», – гласила подпись под фотографией, опубликованной одной из газет в августе 2009 года. Так внимание общественности сосредоточивали на близости Брэнсона к будущей королеве незадолго до объявления о бракосочетании принца Уильяма и Кейт Миддлтон. На фотографии, сделанной на 90-м дне рождения бывшего президента ЮАР Нельсона Манделы, Брэнсон стоял рядом с Робертом Де Ниро, Опрой Уинфри, Уиллом и Джадой Пинкетт-Смит, Наоми Кэмпбелл и Нилом Даймондом. «Фантастический эффект ореола», – признал Брэнсон.

За этой удачей последовали снимки Брэнсона с королевой Иордании Нур. Брэнсон и Нур совместно создали организацию «Global Zero», целью которой была ликвидация ядерного оружия на Земле в течение следующих 25 лет. Вскоре после этого появились снимки Брэнсона, посещающего Дарфур вместе с Джимми Картером – бывшим президентом США и одним из ведущих «старейшин», как называли членов глобальной консультативной группы, спонсируемой Брэнсоном. По словам Брэнсона, поездка престарелого политика, стареющего хиппи и Мии Фэрроу была спланирована как акт «солидарности с народом Дарфура» и должна была привлечь внимание общественности к голоду и гражданской войне в Дарфуре. Поездка закончилась неловко. Правительство Судана было раздражено вмешательством иностранцев, и с бывшим президентом обошлись грубо. После ударов, нанесенных «Аль-Каидой» по Нью-Йорку и Вашингтону, вторжения в Ирак и взрывов в лондонском метрополитене враждебность между мусульманами и христианами вроде Картера усилилась. Разгневанный тем, что с его группой самозваных «цивилизаторов» обошлись без должного уважения, Брэнсон пообещал начать трехдневную голодовку солидарности со страдающими суданцами. «Старейшины, – сказал Брэнсон, – люди, которые пользуются авторитетом и уважением и играют ключевую роль в мире».

Гордясь своим детищем, Брэнсон не замечал эксцентричности Картера. Бывший президент предлагал положить конец раздору на Святой земле. Израилю, твердил Картер, следует начать переговоры с Хезболла и Хамас, которые Картер называл «миролюбивыми организациями». Поскольку Хезболла и Хамас регулярно организовывали террористические нападения на израильтян и отрицали право еврейского государства на существование, предвзятость Картера вряд ли могла снискать симпатии израильтян. Вызванное призывами бывшего президента возмущение озадачило Брэнсона, который расхваливал «вдохновляющую красоту «арабской весны»».

Политики стали приходить в ужас от Брэнсона, который ничего не смыслил в сложности мучительных конфликтов на Среднем Востоке и в многовековых религиозных войнах между мусульманскими сектами. По мнению Брэнсона, все это было временными, преходящими явлениями, которые не могут сделать мир лучше. Брэнсон искренне верил в то, что лейбл Virgin, нацепленный на дискредитированного бывшего президента, способен повлиять на тех, кто делает международную политику. В 2007 году Эрик Бост, посол США в ЮАР, сообщал государственному департаменту о том, что Брэнсон участвует в организованных Нельсоном Манделой дискуссиях по поводу предложения Роберту Мугабе 6,5 млн фунтов стерлингов в обмен на немедленный уход Мугабе с поста президента Зимбабве. Миллиардер опровергал сообщение Боста, которое, однако, не противоречило убеждениям Брэнсона в том, что бразды правления следует вверять предпринимателям, имеющим обретенный за десятилетия опыт. Он гордился своими способностями, но предпочитал игнорировать ожидания общественности, которая считала, что действия политиков должны быть прозрачными. Он расцветал в условиях двусмысленности и неясности.

Брэнсон всегда отдавал предпочтение секретности. С 1969 года, когда он скрыл подлинные прибыли Virgin Records от некоторых своих помощников, он хранил собственные богатства в офшорных компаниях. За долгие годы он также добился того, что старшие руководители его империи, особенно Гордон Маккаллум и Стивен Мерфи, редко выходили из тени. И все же контраст между подпольным управлением финансами Брэнсона и его политическими жестами оставался незамеченным восторженной публикой. Миллиардера принимали на условиях, которые устанавливал он сам. И даже тогда, когда его предприятия испытывали трудности, он сохранял свой ореол всеобщего кумира. Брэнсона везде прославляли как выдающегося бизнесмена даже тогда, когда становилась очевидной финансовая уязвимость его империи. На этой стадии все большие убытки несла Virgin Atlantic.

Рецессия больно ударила по всем крупным авиакомпаниям. Число приносящих прибыли пассажиров бизнес-класса сократилось. В июле 2010 года пришел черед Virgin Atlantic. Не имея возможности извлечь пользу из катастроф ВА на терминале 5 аэропорта Хитроу, авиакомпания Брэнсона, получившая в 2008 году прибыль в размере 36 млн фунтов стерлингов, в 2009-м понесла рекордные убытки в 132 млн фунтов стерлингов. Чтобы сохранить авиакомпанию, Брэнсону пришлось забыть свои проповеди заботы о сотрудниках Virgin. Он сократил количество рейсов, сократил персонал компании на 10 %, отложил прием новых самолетов и перестал заявлять о новых экспериментах с горючим из возобновляемых источников. Авиакомпания Брэнсона уменьшилась на 20 %. Многие обвиняли Стива Риджуэя, упустившего слишком много возможностей. Раскрытие проблем авиакомпании совпало с началом процесса против директоров ВА, обвиненных в сговоре с руководством Virgin Atlantic об установлении топливной надбавки на цену пассажирских билетов. Этот процесс должен был стать главной темой СМИ, и в центре процесса находился Риджуэй. Для Брэнсона это было веским основанием для волнения.

На протяжении всей карьеры Брэнсон скрывал свои методы деятельности. Он лгал о мошенничествах с налогом на покупки: по его словам, такое мошенничество было совершено только три раза, тогда как на самом деле оно продолжалось почти в течение года. Одержав в возбужденном против Camelot деле о клевете победу, Брэнсон сказал: «Мать всегда учила меня говорить правду», но в своих книгах он рассказывает честолюбивым ученикам: «Я всегда получал удовольствие от нарушения правил». Безжалостная маскировка с помощью улыбок была хорошим оружием в борьбе с конкурентами. В книге «К черту «бизнес как всегда» Брэнсон писал: «Делай добро, не делай зла. Если можешь, плати», но это морализаторство не смогло его защитить, когда руководители Virgin признались в преступном сговоре об установлении топливной надбавки. Признанию руководителей Virgin соответствовало признание вины, сделанное в Америке ВА и ее согласие выплатить в общей сложности 300 млн долларов штрафа за участие в картельном соглашении о грузоперевозках и топливной надбавке.

Учитывая признания Virgin и BA в совершении преступления, позиция обвинения в Лондоне казалась безупречной. Стив Риджуэй подписал заявление, которое гласило: «Приношу безоговорочные извинения за то, что был вовлечен в это дело». Хотя Риджуэй отрицал то, что у него были «прямые контакты» с ВА, он признал, что побуждал Пола Мура, сотрудника Virgin Atlantic, ответственного за связи с общественностью, организовать объявление о надбавке управляющими ВА. «Я не остановил обсуждений», – сказал Риджуэй. Несмотря на это признание, Брэнсон никогда не намекал, что Риджуэй может лишиться своего поста. Некоторые полагали, что такое благоволение в известной мере определялось благоразумием. Обвинители в Вашингтоне и Лондоне были уверены в том, что переписка, которую вели по электронной почте Брэнсон и Риджуэй, подтверждает: владелец авиакомпании знал о секретных переговорах с ВА. Королевский адвокат Ричард Лэтэм намеревался в ходе процесса назвать Брэнсона участником сговора. Таковы же были намерения и адвокатов защиты. Соглашение об освобождении Virgin от судебного преследования заставило руководителей компании оказывать полную поддержку обвинению. Тем не менее заверения Брэнсона в том, что он не помнит электронных писем Риджуэя и ничего не знал о переговорах с ВА, создали проблемы для юридического директора Управления добросовестной конкуренции Али Никпея. Существовала вероятность того, что показания Брэнсона вызовут у присяжных замешательство, а беспристрастно, нелицеприятно проведенный перекрестный допрос миллиардера может подорвать его репутацию, поэтому в конце концов Никпей решил, что не станет вызывать Брэнсона в качестве свидетеля. У того были веские причины быть благодарным Никпею за это решение. В то время Брэнсон еще надеялся купить Northern Rock, и Virgin подала заявку на получение лицензии на ведение банковской деятельности. Подготовка к процессу, начало которого было намечено на апрель 2010 года, создавала угрозу прорыву Virgin в банковскую сферу. Однако за пределами того, что видела общественность, обвинение испытывало немалые трудности.

Защита заметила, что Никпей не стал заказывать доклад о ценообразовании на авиабилеты. Кроме того, обвинение не распорядилось о приглашении эксперта, который должен был объяснить присяжным финансовые последствия предполагаемого сговора. Защита заявила: если доказательства финансового ущерба не предъявлены, то каким образом обвинение может установить сам факт совершения преступления? «Это – поразительное упущение Управления добросовестной конкуренции», – сказал адвокат защиты судье Оуэну.

Защита, напротив, заручилась показаниями эксперта, позволявшими предполагать, что обвинение неправильно трактует воздействие надбавки на цены билетов. Согласно утверждению эксперта, топливный сбор никогда просто не навешивали на стоимость билетов. Скорее она была еще одной составляющей, которую компьютеры «замешивали» в процесс бесконечных перерасчетов тысяч цен. Последствия этих показаний имели решающее значение: защита требовала от обвинения доказательств, что надбавка реально стоила отдельному пассажиру определенной суммы денег и эту сумму можно вычислить.

Управление добросовестной конкуренции пренебрегло и другой сложностью. ВА ввела надбавку на 219 своих рейсах, но она конкурировала исключительно с Virgin Atlantic только на трех рейсах на острова Карибского моря. Масштаб сговора, в котором обвиняли ВА, был ничтожным. Управление добросовестной конкуренции явно не учло того факта, что все более крупные конкуренты ВА были исключены из якобы существовавшего картельного соглашения. Тогда возникал вопрос: каким образом могло действовать соглашение о фиксировании цены?

И, что наиболее важно, преступление было бы совершено только в том случае, если бы ВА и Virgin вступили в имеющее обязательную силу соглашение, ограничивающее их свободу устанавливать цены на билеты. Однако в тот период две авиакомпании вели ожесточенную ценовую конкуренцию друг с другом. Все находившиеся в зале суда юристы заметили неудовольствие, которое у судьи вызвало обнаруженное Управлением добросовестной конкуренции непонимание финансовых аспектов деятельности авиакомпаний и законов конкуренции. А потом дело обвинения пошло еще хуже.

Четверо обвиняемых с самого начала настаивали на том, что все надбавки в ВА прежде всего согласовывали внутри компании, а уж потом вели какие-либо разговоры о них с руководителями Virgin. Руководители ВА не могли понять, каким образом Брэнсон и Virgin могли истолковать безобидные обсуждения времени публичных заявлений как преступный сговор об установлении цен. ВА надеялась, что объяснение будет получено в результате изучения обмена внутренними сообщениями по электронной почте в Virgin Atlantic. Раскрытие переписки, которую вели в Virgin в период действия предполагаемого картельного соглашения, имело решающее значение для защиты. По британским законам ответчики имели право ознакомиться со всеми имеющими отношение к делу сообщениями, но доступ к ним зависел от Управления добросовестной конкуренции, Virgin и поверенных компании, адвокатов из юридической фирмы Herbert Smith.

На протяжении тянувшегося два года процесса четверка обвиняемых утверждала, что они раздражены нежеланием Управления добросовестной конкуренции, Virgin и юристов Herbert Smith раскрывать критически важные сообщения электронной почты и предоставить документы. По утверждениям защиты, Virgin отказывалась раскрывать то, что она называла «ключевой юридической информацией», в том числе заявления, сделанные руководителями Virgin своим юристам. ВА подозревала, что в этой информации есть и заявления руководителей Virgin об их невиновности.

Всего каждый из трех директоров сделал по девять последовательных заявлений. По мере того как их воспоминания становились все более точными, они изменяли свои мутные показания для того, чтобы уточнить признания вины в преступном сговоре. Любые противоречия в этих заявлениях были материалом, о котором мечтали адвокаты защиты, собиравшиеся провести перекрестный допрос руководителей Virgin. Особенно важным свидетелем для защиты являлся Пол Мур, который должен был давать показания первым.

К удивлению Мура, юристы, представлявшие министерство юстиции США и Virgin, сразу же сказали ему о том, что его поведение было незаконным. В конце концов Мур внял совету юристов и признал, что его разговоры с равным ему по положению сотрудником ВА оказали существенное влияние на цены авиабилетов. Это было равносильно признанию в преступном сговоре о ценообразовании. Мур считал такое признание необходимым условием для поддержания соглашения об освобождении Virgin от судебного преследования.

ВА утверждала, что юридическая консультация, полученная Муром, ошибочна. По словам представителя защиты, руководители Virgin «полагали, что усиление позиций обвинения, предъявленного ВА, соответствует их интересам, а потому-то их и убедили говорить то, что они сказали». По мнению защиты, претензия Virgin на сохранение юридического иммунитета была «усугублена удивительным почтением, которое Управление добросовестной конкуренции проявляло к интересам Virgin». Другими словами, факт совершения преступления Управление подтверждало результатами расследования, проведенного самой Virgin.

На заключительных стадиях предварительных слушаний Али Никпей еще не предоставил защите копии 27 заявлений, подписанных тремя руководителями Virgin и врученных ими министерству юстиции США. В этих заявлениях руководители Virgin, по-видимому, признавали свою нечестность. Отсутствие этих заявлений вызвало недовольство ведущего процесс судьи. Он заявил Управлению добросовестной конкуренции и обвинителю, что суд над руководителями ВА не может быть справедливым, если обвиняемые не ознакомятся со свидетельскими показаниями руководителей Virgin. Юристы Herbert Smith обратились к Муру с письмом, в котором просили дать разрешение передать его показания защите, но письмо это было написано языком, который, как заметил впоследствии судья, поддержавший доводы адвоката защиты, демонстрировал «циничное неповиновение» касавшимся доказательств постановлениям судьи.

Virgin столкнулась с дилеммой. Репутация компании пострадает при любом исходе процесса. Ущерб можно было ограничить, закончив процесс либо тем, что руководители Virgin сами опровергнут незаконность своих действий, либо публикацией их противоречивых показаний. И в том и в другом случае позиция обвинения была бы ослаблена.

Перед самым началом процесса Virgin дала согласие показать защите 27 заявлений ее руководителей. Однако юристы Herbert Smith отказались раскрывать документы, которые были использованы в разговорах с Брэнсоном в марте и апреле 2006 года. Заявление самого Брэнсона подверглось глубокому редактированию. Запрос на документы Virgin, поданный защитой в день формального начала процесса, 27 апреля 2010 года, предполагал, что эти документы имели даже большую важность.

В первый день процесса обвинитель привлек внимание к Брэнсону, но милостивое отношение СМИ к Virgin Atlantic смягчило обвинения. Вышедшие на следующий день газеты не делали акцента на имени Брэнсона. До конца недели обращение Лэтэма к присяжным шло ожидаемым курсом, но затем, после того как свои выступления перед ними закончили обвинитель и юристы защиты, посыпались разоблачения. Судья был вынужден прервать рассмотрение дела, попросить присяжных покинуть зал заседаний и выслушать горькие жалобы адвокатов защиты на репутации, мотивы и подозрительное ведение дела.

В течение двухлетней кампании адвокатов защиты, требовавших доступа к большему объему внутренних документов Virgin, авиакомпания Брэнсона и Управление добросовестной конкуренции отвечали, что сбои в программном обеспечении помешали специалистам извлечь «некоторые испорченные» послания. Юристы Управления, указав на то, что огромный массив данных уже раскрыт, отмели несколько упущенных файлов как не имеющие отношения к делу. Удивительно, но никто четко не идентифицировал отсутствующие документы.

Первым намеком на необычный ход событий стало раскрытие юридической фирмой Herbert Smith на первой неделе процесса 11 важных документов, которые раньше не демонстрировались. Каждый из них был истребован двумя годами ранее. Услышав, что эти бумаги лежали «на самом верху стопки», а не «в глубине шкафа для хранения документов», судья заметил: «Это глубоко меня тревожит». В тот день, перед самым завершением выступлений адвокатов, обвинение объявило о том, что защита во второй половине дня раскрыла новую порцию посланий электронной почты. Все предположили, что следующий день будет тяжелым, поскольку эта переписка касалась самых основ обвинения.

Ричард Лэтэм сосредоточился на разговоре об очередном повышении надбавки. Этот разговор между Муром и Бёрнсом состоялся 21 марта 2005 года. Согласно заявлению Мура и версии событий, отстаиваемой Virgin, в самой Virgin обсуждалось повышение ее собственной надбавки с 3 до 5 фунтов стерлингов. Риджуэй велел Муру позвонить Бёрнсу. Мур повиновался и начал разговор словами: «Это один из тех разговоров, каких у нас быть не должно». Он поведал о том, как рассказал Бёрнсу, что Virgin намерена повысить надбавку на 5 фунтов. Согласно свидетельским показаниям Мура, его собеседник моментально откликнулся: «Возможно, вам на самом деле следует подумать о повышении надбавки на 6 фунтов». Быстрый ответ Бёрнса отражал намерения самой ВА.

«Мне это нравится, – сказал Мур. – Полагаю, и мы поступим так же».

Как подчеркнуло, обращаясь к присяжным, обвинение, критически важным моментом этого разговора было то, что пассажирам пришлось доплачивать 6, а не 5 фунтов стерлингов, как поначалу предлагала Virgin, потому, что Бёрнс оказал влияние на Мура. Другими словами, сговор авиакомпаний стоил пассажирам реальных денег. Сообщение электронной почты, раскрытое на поздней стадии процесса, по-видимому, подтверждало позицию обвинения.

В сообщении, отправленном в час сорок шесть минут дня 21 марта, т. е. после беседы Риджуэя с Монро, но до того, как Мур поговорил с Бёрнсом, Мур сообщал членам своей команды о том, что Риджуэй решил ввести новую дополнительную надбавку. Это послание содержало текст заявления для прессы, которое должен был сделать Мур: «Virgin Atlantic нехотя решила повысить топливный сбор до 5 фунтов стерлингов начиная со вторника 22 марта». Как подчеркивало обвинение, всего лишь через 21 минуту после этого, в 2 часа 15 минут дня, Мур позвонил Бёрнсу с предложением договориться о совместном объявлении.

Но только что раскрытое сообщение электронной почты, отправленное из отдела Мура, противоречило версии обвинения. Оно показывало, что Virgin Atlantic решила повысить топливный сбор на 6 фунтов до того, как Мур позвонил Бёрнсу. Ровно в час 56 минут дня, через десять минут после того, как Мур отправил сообщение своим подчиненным, член его команды Анна Ноулз отправила сообщение о том, что в Virgin решили установить надбавку в 6 фунтов. Другими словами, в сообщении Ноулз была указана та же самая сумма, на которую собиралась повысить топливный сбор ВА. И это сообщение было отправлено до разговора Мура с Бёрнсом, тогда как обвинение доказывало, что величина надбавки была результатом сговора. Мур разговаривал с Бёрнсом 19 минутами позже. К явному удивлению судьи, защита голословно утверждала, что обвинение и Virgin раскрыли новые сообщения электронной почты в 2008 году, но не предоставляли эти документы защите в течение двух лет и сделали это после начала процесса. Virgin заявила, что сообщение Ноулз обнаружилось случайно, причем его оригинал был утрачен. Согласно Virgin, сообщение Ноулз являлось копией письма, которое отправила адресатам в штаб-квартире авиакомпании Полли Хардмен, другая подчиненная Мура. Таким образом, проверить подлинность документа было невозможно. Защита отвергла это объяснение. Тем не менее раскрытие новых сообщений электронной почты стало торпедой, подрывавшей обвинение, которое инспирировало Управление добросовестной конкуренции. Изменение действий Virgin и ее юристов приобрело более красочный смысл в той мере, в какой оно касалось защиты.

Защите отказывали в доступе к документам, использованным министерством юстиции США во время бесед с Муром, на том основании, что эти бумаги «не имели существенного значения». Теперь защита обвиняла Virgin в том, что она «неохотно раскрывала документы», придерживая «потенциально очень важный материал, касающийся сути дела». Юристы фирмы Herbert Smith оказались под огнем критики за то, что отбирали документы, представление которых было выгодно Virgin. «Я глубоко обеспокоен», – сказал судья. Его настроение было омрачено еще сильнее, когда ему сказали, что накануне процесса Мура профессионально инструктировали о том, как следует давать показания. Подготовка свидетелей, выступающих в уголовном процессе, вызвала споры, усугублявшиеся утверждением защиты о том, что ключевое сообщение электронной почты «было, возможно, модифицировано» неизвестным лицом до суда. Один из юристов заявил: «Это чрезвычайная ситуация».

Теперь большее значение приобрели и другие несообразности и противоречия. Обвинение строилось на том, что первым Муру позвонил в августе 2004 года Бёрнс. Мур энергично настаивал на том, что звонок Мура был «совершенно неожиданным». Обвинение утверждало, что инициатива должностного лица ВА застигла Мура врасплох. Тот разговор, сказал обвинитель, Бёрнс начал словами: «Этого разговора между нами не было». Бёрнс всегда отвергал это предположение и настаивал на том, что первым ему позвонил Мур. После того, как защитники изучили вновь предоставленные сообщения электронной почты, они стали утверждать, что версия Бёрнса более правдоподобна.

Адвокаты защиты обнаружили, что сообщение своим подчиненным, «Анне и Полли», Мур отправил до его первого разговора с Бёрнсом в августе 2004 года. В этом сообщении Мур рассказывал своим помощницам о том, как Virgin намеревается повысить топливную надбавку на 5 фунтов стерлингов. Мур объяснял, что тут есть важный момент: от одного из журналистов Financial Times он узнал, что ВА намеревается повысить надбавку до 8 фунтов. Мур предлагал Virgin подождать, пока ВА не сделает объявление о повышении надбавки. Он добавил: «Я мог бы тем временем позвонить Йэну Бёрнсу в British Airways и согласовать с ним дату совместного объявления». Примечательно, что Мур не писал об «общей цене».

Следователи защиты раздобыли записи телефонных разговоров сотрудников Virgin и журнал звонков, составленный личным помощником Бёрнса. Записи давали основание предполагать, что Мур первым позвонил Бёрнсу, а когда ему ответили, что того нет на месте, оставил для него сообщение. Затем Мур перезвонил и услышал, что ВА уже приняла решение о повышении своей надбавки на 6 фунтов. После чего Virgin решила равняться на ВА.

Адвокаты защиты ухватились за это новое доказательство, чтобы назвать заявления Мура ненадежными. Защита выдвинула предположение: если сговор и был, его, возможно, инициировала Virgin. Несоответствия следовало проверить при перекрестном допросе Мура. Но тут процесс потрясла новая неожиданность.

Обвинение сообщило судье, что установленная на компьютерах программа, которая сканировала документы Virgin для предъявления суду, не скопировала ряд писем, отправленных после 10 февраля 2005 года. Соответственно, возможно, отсутствуют некоторые сообщения, отправленные до и после критически важной даты, 21 марта 2005 года. Как отсутствуют и сообщения, касающиеся устроенного Брэнсоном крикетного матча, и многие другие. Очевидно, в Управлении добросовестной конкуренции, Herbert Smith и Virgin никто не обратил внимания на это упущение. За этим откровением последовало еще одно. В течение года юристы Herbert Smith и Virgin твердили, что некоторые файлы испорчены и раскрыть их невозможно. Как утверждало теперь обвинение, в самые последние дни эти самые «несколько» файлов были почти чудом спасены техническими специалистами. Неожиданно стали доступны 70 тысяч сообщений электронной почты, и 12 тысяч из них были отправлены Муром.

«Где-то в этих сообщениях есть и неопровержимое доказательство», – заявил инсайдер защиты, не имевший ясного представления о том, что произошло: то ли против обвинения провели диверсию, то ли Управление добросовестной конкуренции проявило явную некомпетентность. Защита потребовала отложить процесс на время, необходимое для изучения 70 000 сообщений. Судья отказался удовлетворять это требование. Обвинению пришлось потратить выходные дни на лихорадочное изучение писем, после чего оно заявило о том, что Управление добросовестной конкуренции отозвало свой иск. Четверо руководителей ВА вышли из зада суда невиновными. Развал дела стал для Virgin облегчением, поскольку это означало, что руководители Virgin избегнут разоблачения как преступники, признавшиеся в совершении преступления и дававшие сомнительные показания. ВА проведет успешные переговоры о снижении штрафов в Лондоне и Нью-Йорке.

После оправдания своих клиентов королевский адвокат Бен Эммерсон, один из представителей защиты, подверг юристов Управления добросовестной конкуренции критике, назвав их «смехотворными», «постыдными», «убогими», «циничными», «профессионально непригодными» и «виновными в некомпетентности монументальных масштабов». «Али Никпей, – сказал Эммерсон, – должен нести личную ответственность за это фиаско». Новые обнаруженные сообщения электронной почты, заявил Эммерсон судье, показывают, что свидетели со стороны Virgin, «по-видимому, изменили свои показания. Те, что они давали своим юристам сначала, совершенно точно говорили о их невиновности, а в окончательные свидетельские заявления попали более поздние, подтасованные показания». Эммерсон обвинил Управление добросовестной конкуренции в том, что они «делегировали раскрытие сообщений электронной почты адвокатам, делом которых была защита и продвижение интересов компании Virgin Atlantic». Это «постыдная ситуация», – заключил Эммерсон.

Отвечая ему, Али Никпей сосредоточился на «роли Virgin в обеспечении Управлению добросовестной конкуренции постоянного и полного сотрудничества, что может иметь последствия для освобождения Virgin от судебного преследования». Неправильное ведение дела Управлением добросовестной конкуренции подтолкнет новое консервативное правительство к ликвидации этого органа.

Последним актом Управления стало объявление, сделанное вскоре после развала дела против ВА. Управление заявило о том, что авиакомпания Cathay Pacific запросила освобождение от судебного преследования в связи с тем, что она вступила в сговор с Virgin Atlantic об установлении общей цены на рейсы между Гонконгом и Лондоном. «Стороны, – сказал Никпей, – будут теперь иметь возможность отреагировать на наши открытия до того, как мы решим, имело ли место нарушение закона о конкуренции». Virgin Atlantic отложила 35,4 млн фунтов стерлингов на «административные расходы» на случай, если будет признана виновной в сговоре. Через два года, в 2012 году, должностные лица Управления добросовестной конкуренции признали, что запутались в противоречивых доказательствах. Управление заявило о том, что не выдвинет обвинения против Virgin Atlantic. Хорошие отношения Брэнсона со СМИ свели негативные комментарии к минимуму. Однако судьба его авиакомпании оставалась неопределенной.

«Бизнес приходит в упадок, – говорил Стив Риджуэй в 2010 году. – Думаю, мы достигли дна, и никаких признаков возрождения нет. Пассажиры бизнес-класса не вернулись к нам». Он уволил еще 600 сотрудников и сократил количество маршрутов, которые обслуживала компания. Брэнсон прогнозировал, что в 2010 году Virgin Atlantic понесет еще 48 млн долларов убытка. Авиакомпания Брэнсона могла сохранить независимость только в случае, если бы президент Обама наложил вето на предполагаемый союз ВА и American Airlines. Обычная ставка Брэнсона на порядочность, которую провозглашала Virgin, была шаткой.

«Я никому не прощу того, что было сделано», – сказал Вилли Уолш, все еще возмущенный сделкой Брэнсона с американскими обвинителями. Возмездие приняло форму нескольких предложений. Представители ВА напомнили должностным лицам из Вашингтона о том, что Брэнсон не был бескорыстным защитником потребителей. Вопреки созданному им самим образу «прекрасного Давида, сражающегося с Голиафами глобальных корпораций», Virgin призналась в совершении преступления. Юристы ВА требовали, чтобы Virgin отныне перестала рядиться в рубище гонимой неудачницы.

В феврале 2010 года чиновники министерства транспорта США одобрили заключение союза между ВА и АА на условии продажи четырех интервалов в день в Хитроу. «Предварительное решение превосходит понимание, – вскликнул Брэнсон. – Четыре интервала – полный анекдот какой-то, ответственные за это должны склонить головы от позора». В последующие недели Брэнсон продолжал выражать негодование по поводу того, что союз двух крупных авиакомпаний не предоставил «никаких доказательств своей выгодности для пассажиров». ВА и АА будут обладать «огромным преимуществом в частоте рейсов» над Virgin Atlantic, жаловался Брэнсон, и это преимущество – естественное следствие того, что две авиакомпании эксплуатируют самолетов больше, чем Virgin. Несколькими неделями позднее ВА слилась с испанской авиакомпанией Iberia. Объединение ВА-АА-Iberia предлагало 5200 рейсов в день из 400 с лишним городов. Протестами Брэнсона снова пренебрегли, не в последнюю очередь потому, что его жалобы совпадали по времени с его же заявками на разрешения заключать союзы.

13 сентября 2010 года Брэнсон выступил с протестом против отказа австралийского регулятора разрешить согласование рейсов над Тасмановым морем между Virgin Blue и Air New Zealand. Одновременно миллиардер обратился за разрешением согласовать рейсы в Австралию, совершаемые Virgin Atlantic и авиакомпанией Etihad, которая совершала перелеты из района Персидского залива. Аналогичную заявку Брэнсон сделал на согласование рейсов с авиакомпанией Delta, самолеты которой летали в Австралию из Лос-Анджелеса.

Virgin оправдывалась тем, что лицемерие необходимо для выживания. Но в сентябре 2010 года Брэнсон потерял равновесие. В лихорадочном поиске решений он заговорил об интеграции трех авиакомпаний Virgin и Virgin Galactic, которые в совокупности должны были образовать «союз качества». Этот план был отмечен печатью отчаяния. «Не следует недооценивать эффект ореола, который окажет на бренд новый союз», – сказал Брэнсон единственному журналисту, приглашенному посмотреть, как он в сопровождении двух блондинок-стюардесс Virgin Atlantic прогуливается по конференц-центру в Далласе и раздает бесплатные билеты на новый рейс между Далласом и Сан-Франциско. «Я давно спорю с женой, доказывая ей, что размер – это еще не все».

Забавные остроумные замечания и описание Брэнсоном самого себя как потрясающего рынки «магната-мятежника» не могли компенсировать упадок его экономической мощи. Брэнсон наконец признал, что его авиакомпания нуждается в помощи. Отвечая на вопрос: «Собирается ли Virgin Atlantic работать и через 50 лет?» – Брэнсон ответил: «Мы понимаем, что нуждаемся в большом брате или в партнере». Препятствием было прошлое Брэнсона. Далеко не каждому он мог показаться желанным деловым партнером.

Чионг-Чун Конг, бывший старший директор Singapore Airlines, проклинал себя за то, что в декабре 1999 года купил 49 % Virgin Atlantic за 630 млн фунтов стерлингов. Прибылей он так и не дождался, а Брэнсон разозлил партнера тем, что распространил деятельность Virgin Blue на Азию, вступив в прямую конкуренцию с Singapore Airlines. «Господи, помоги нам», – сказал Чионг. «Он – ненадежный партнер, – заявил один из близких к Конгу лиц. – Его никогда нет на месте. Его не интересуют ежедневные результаты. Он – легковесный, несерьезный малый». Чионг часто с сожалением вспоминал разговор с одним британским бизнесменом. «Вам следовало позвонить мне, – сказал этот промышленник. – Я бы сказал вам, что к предприятиям Брэнсона нельзя даже прикасаться». Чионг и его преемники отвергли просьбу магната выделить средства на расширение его авиакомпании. «Он заключил много соглашений о перекрестном кредитовании компаний, – заметил сингапурский член совета директоров Virgin Atlantic, – и сумма этих кредитов должна возрастать». С 2006 года сингапурцы искали покупателя своей обесценившейся доли в Virgin Atlantic. Новый старший управляющий Singapore Airlines Го Чун Фонг подтверждал: «Мы примем любое предложение и оценим его». Но готовность компании продать долю в Virgin Atlantic явно не вызвала интереса.

Директора Lufthansa разделяли раздражение сингапурцев. В конце 2009 года немцы решили сократить свои убытки и продать BMI. Хотя на эту компанию приходилось 11 % временных интервалов в Хитроу (56 взлетов и посадок) и ее стоимость составляла около 200 млн фунтов стерлингов, Брэнсон предложил только 50 миллионов. Немцы засомневались, стоит ли принимать его всерьез. Брэнсон представлялся ярым защитником окружающей среды, но в то же время финансировал треть взлетов и посадок в Хитроу и критиковал решение не открывать новую полосу потому, что «это принятое по чисто политическим причинам решение обернется невероятным ущербом». В равной мере немцы были озадачены и тем, что капиталист отстаивал доброе отношение к сотрудникам, но осуждал пилотов Virgin за то, что они подавляющим большинством голосов выступили за забастовку, требуя улучшения условий труда. Наконец, представители Lufthansa были ошеломлены тем, что Брэнсон предлагал лишь четверть реальной стоимости BMI. Переговоры с Брэнсоном шли трудно до тех пор, пока немцы не пришли к выводу, что Virgin Atlantic не сможет получить необходимый кредит у банков. Брэнсон предлагал ничтожную сумму в надежде на то, что Lufthansa не найдет другого покупателя. В конце 2010 года переговоры закончились безрезультатно, но тут, к досаде Брэнсона, возник Вилли Уолш, предложивший за BMI 172,5 млн фунтов стерлингов. Вместе с BMI ВА стала бы владеть 53 % интервалов в Хитроу. Поскольку Lufthansa принадлежали 66 % интервалов во Франкфурте-на-Майне, а Air France – 59 % интервалов в Париже, у регуляторов не было причин выступать против этого приобретения только потому, что у Virgin было лишь 3 % интервалов. «Жизненно важно, – немедленно запротестовал Брэнсон, – чтобы регулирующие инстанции Великобритании, а также Европы максимально внимательно изучили это слияние и обеспечили его приостановку».

Для Уолша это было личной битвой. Вспоминая ущерб, причиненный ВА успешным иском Брэнсона о клевете в 1993 году, он с удовольствием предвкушал свой триумф. «Я с ним не поладил, – говорил Уолш. – Полагаю, от меня этого и не ожидают. Но не делаю тайны из того, что не думаю, чтобы и я ему нравился». Некоторые другие люди в Лондоне разделяли это мнение, но не имели возможности выразить свои чувства. Втайне они радовались затруднениям Virgin Atlantic, когда одного из ее сотрудников поймали на продаже конфиденциальной информации о пассажирах-знаменитостях, прибывающих в Хитроу, агентству Big Pictures. Эти люди вспомнили, что в 1993 году Брэнсон выиграл дело о клевете против ВА, отрицая, что у Virgin были финансовые проблемы. Враги Брэнсона не преминули заметить ироничность ситуации, когда впоследствии оказалось, что у Virgin действительно были финансовые проблемы. И они аплодировали Уолшу, который добавил: «Не вижу никакой стоимости бренда Virgin. Virgin – не глобальный бренд».

Брэнсон ненавидел критику. А еще он терпеть не мог поражений, особенно поражений, которые наносили ему люди вроде Уолша. Реакция Брэнсона на любое унижение всегда развивалась по знакомому сценарию. Сначала Брэнсон взрывался от возмущения. Приобретение BMI ВА, заявил Брэнсон, нанесет вред потребителям. «Единственная причина, по которой British Airways предлагает выписать чек на столь крупную сумму за компанию, несущую такие убытки, заключается в желании не дать сделать то же самое Virgin Atlantic. Так что это ход, всецело направленный против конкуренции». Наконец магнат воззвал к последней инстанции.

На протяжении всей своей карьеры Брэнсон, сталкиваясь с коммерческой неудачей, обращался к регуляторам. Успех его заявок на права радио– и телевещания, на проведение национальной лотереи, на открытие многочисленных авиакомпаний, осуществление железнодорожного движения и использование возобновляемых источников энергии зависел от помощи регулирующих инстанций. Вставая в позу защитника простых людей, Брэнсон ожидал, что государство спасет Virgin как праведную неудачницу. «Мы будем опротестовывать все аспекты данного процесса, который, если ему позволят продолжиться, несомненно, нанесет ущерб британской гражданской авиации, и этот ущерб скажется в будущем», – говорил теперь Брэнсон. Он требовал, чтобы государственные органы регулирования пренебрегли рыночными ценами, воспрепятствовали сделке по приобретению BMI ВА и оказали предпочтение ему «в интересах потребителей». После того как его апелляции были отклонены в Лондоне, Брэнсон пожаловался в Брюссель, Европейскому союзу. Брэнсон говорил, что без BMI рейсы из Лондона в Глазго, Абердин и Эдинбург будут монополизированы ВА. Он рассказал, как ВА повысила стоимость на перелеты между Глазго и Хитроу на 34 % за последние полгода, после того как BMI вышла из игры. Это обстоятельство, говорил Брэнсон, подтверждает опасность. «Регулирование конкуренции должно защитить потребителя от монополизации, когда компании могут устанавливать любые цены, какие пожелают, и прекращают инвестировать в совершенствование своего товара». Сделка по приобретению BMI «свернет возможность людей путешествовать». Сотня сотрудников BMI в аэропорту Белфаста бурно поддержали Брэнсона. Многие люди были уверены в том, что Брэнсон спасает их рабочие места.

В марте 2012 года регулятор разрешил British Airways купить BMI. «Это решение – смехотворно. Оно просто невероятно, – сказал Брэнсон. – Стоит задуматься о том, кто работает в органе, регулирующем конкуренцию, и о том, понимают ли они, в какое учреждение они входили утром того дня, когда приняли это решение».

Торжествующий Уолш ответил: «Что бы он ни говорил, все это по большей части неважно, поскольку мы получили разрешение и не собираемся как-то отвлекаться на слова Брэнсона». Уолш добавил: «Не вижу в нем человека, заслуживающего моего восхищения. В гражданской авиации другие люди сделали больше. Я – не из числа поклонников Брэнсона».

Разрешение, выданное регулятором, предусматривало, что ВА должна продать 12 временных интервалов «взлет-посадка» в Хитроу. Семь из них должна была получить авиакомпания, самолеты которой совершали рейсы между Хитроу и Шотландией, Брэнсон заявил, что Virgin Atlantic будет претендовать на все 12 интервалов. Миллиардер хотел, чтобы его самолеты летали на выгодных маршрутах, в Каир, Эр-Рияд, Ниццу и Москву. Не приносившие прибыли рейсы в Шотландию были менее привлекательными. Брэнсон часто говорил о том, что Virgin Trains «нанесла сокрушительное поражение» операторам внутренних авиалиний. Представители Брэнсона часто повторяли, что поезда не только дешевле и быстрее, но и благоприятнее для окружающей среды – полеты из Манчестера в Лондон давали в пять раз больше выбросов углерода. Теперь все экологические доводы были отброшены, поскольку Virgin Atlantic нуждалась в транзитных пассажирах. Virgin, заявил Брэнсон, заменит BMI на рейсах в Манчестер. Уолш ухватился за новую возможность создать трудности своему врагу. «Надеюсь, Virgin выполнит данные ею обязательства и будет совершать полеты в Шотландию. У них появилась идеальная возможность», – сказал Уолш. К несчастью Брэнсона, регуляторам надоело возиться с мольбами компании, которая признала свое участие в картельном соглашении.

Впрочем, Virgin разрешили совершать полеты на убыточных маршрутах в Шотландию, но выгодный маршрут в Москву получила компания easyJet. Брэнсона прижали к стенке. Оказавшись в изоляции, он был теперь вынужден искать союзника – или того, кто полностью купит Virgin Atlantic. В мае 2011 года он признал, что ведет переговоры с «двумя-тремя» авиакомпаниями. «Через два-три месяца мы получим ясное представление о том, будет ли союз полностью нас устраивать, или нет, – заявил Брэнсон в Чикаго. – Если его условия потребуют продажи акций, я рассмотрю такую возможность. Я главным образом заинтересован в союзе». Возможными партнерами Брэнсона были Air France и Delta. Раздумья Брэнсона о продаже принадлежавшей ему доли в 51 % авиакомпании стали сигналом о том, что удача ему изменила.

Глава 13. Налоги Virgin

За день до того, как Брэнсон дал понять, что у него нет средств на покупку BMI, он объявил о намерении Virgin Money приобрести 632 отделения Lloyds Bank. «Это может произойти быстро и гладко, – сказал Брэнсон в мае 2011 года, выступая от имени компании, которую вернул под свой контроль. – Мы всерьез претендуем на эти отделения и можем дать государству то, что оно желает получить благодаря жесткой конкуренции». Брэнсону требовалось занять около 3 млрд фунтов стерлингов (4,87 млрд долларов). Смысл этой сделке, как рассчитывали Стивен Мерфи и Брэнсон, придал экономический кризис: надо было приобрести хорошее предприятие, идущее к банкротству.

Необходимость продажи 632 отделений банка возникла вследствие мирового финансового кризиса и волны банкротств. В 2008 году Гордон Браун побудил Lloyds спасти HBOS от неплатежеспособности. В результате ресурсы Lloyds, до того бывшего здоровым банком, оказались опустошены огромным долгом, а его акции обесценились более чем на 90 %. Через два года регуляторы приказали обоим банкам продать их отделения для того, чтобы усилить конкуренцию.

Брэнсона привлекали прибыли банков, но его планы были сорваны. В начале 2010 года Королевский банк Шотландии (RBS) предложил продать свои 316 отделений, находящихся в центрах городов, минимум за 1,3 млрд фунтов стерлингов. Чтобы избежать одного из барьеров, возникших во время неудачной попытки купить Northern Rock, Virgin Money обзавелась разрешением на ведение банковской деятельности, приобретя за 12,28 млн фунтов стерлингов Church House Trust. У этого безвестного частного банка, основанного в 1792 году, не было отделений, а число клиентов составляло меньше 3 тысяч. В 2008 году прибыль Church House Trust до налогообложения составила 450 тысяч фунтов стерлингов. После того как Virgin Money инвестировала 37,3 млн фунтов стерлингов в приобретенный банк, Джейн-Энн Гадхиа сказала, что он «к концу года предложит клиентам текущие и депозитные счета». У Гадхиа не было опыта ведения банковской деятельности, и, по-видимому, ей всегда было трудно организовывать сложные механизмы. Ее прогноз не оправдался.

Теперь Гадхиа надеялась превратить Virgin Money в настоящий банк путем приобретения отделений RBS. После того как получивший заключение Финансового консультативного управления государственный регулятор одобрил заявку, поданную Virgin Money, Брэнсон убедил Уилбура Росса выделить 152 млн долларов в обмен на долю в 21 % во вновь создаваемой компании. По любым понятиям, Росс инвестировал в мечту. Virgin Money не имела высокой репутации среди сотен конкурировавших компаний по управлению фондами. Было известно, что Virgin Money предоставляет только кредитные карты и ипотечные кредиты и лишних денег у нее нет. Брэнсон предложил за 316 отделений RBS менее 400 млн фунтов стерлингов и пообещал «сохранить рабочие места». RBS отклонил предложение Брэнсона, приняв предложение банка Santander, который давал 1,65 млрд фунтов стерлингов.

Следующей открывшейся перед Брэнсоном возможностью стала покупка отделений банка Lloyds. Но едва Брэнсон проявил интерес к этой сделке, его попросили продемонстрировать, что он сможет мобилизовать 3 млрд фунтов. Брэнсон отступил, так и не сделав заявки. Не желая умерить свои амбиции, он должен был изменить тактику.

Тут снова на поверхность вышли ограничения, выявленные Роуэном Гормли. У Брэнсона не хватало опыта и денег для того, чтобы создать банк Virgin. В отличие от Вернона Хилла, американца, в 2010 году развернувшего в Лондоне деятельность Metro Bank, ни у Брэнсона, ни у Гадхиа не было четкой стратегии на будущее. Успешное ведение банковской деятельности требовало безупречно работающей компьютерной техники и профессионального персонала. Metro Bank, основанный на усовершенствованной модели, намеревался к 2016 году открыть двести отделений по всей Великобритании. Развитие зависело от обучения достаточного числа сотрудников культуре Metro Bank. У Гадхиа не было опыта для того, чтобы запустить подобный банк. Окружив себя верными людьми, Гадхиа не любила критиков и не нанимала экспертов по банковскому делу. Как и Брэнсон, она предпочитала сиять благодаря возрождению известных идей.

В июле 2010 года Брэнсон вернулся в Сидней со своей обычной ухмылкой и, как обычно, с блондинкой. Целью визита в Австралию был новый запуск дешевых кредитных карт Virgin Money и кредитов, предоставляемых под низкие проценты. «Мы пришли в Австралию для того, чтобы заставить банки погоняться за деньгами, – повторял Брэнсон. – Virgin обожает приходить туда, где обдирают людей. И нет сомнений в том, что людей обдирают банки. Любой продукт, который мы запускаем, мы предлагаем по намного, намного лучшей цене». Четырьмя годами ранее Брэнсон резко вывел Virgin из участия в компании Westpac после того, как та едва-едва завоевала 6 % рынка. Крушение Westpac Брэнсон объяснил тем, что она захватывала клиентов Virgin не по правилам, но это было, по-видимому, не объяснением, а вспышкой гнева. Впоследствии сообщалось, что компанию пришлось закрыть после того, как аудитор поставил вопросы, относившиеся к ее финансовой надежности.

После ликвидации Westpac девять австралийских банков сплотились в подобие союза, который Брэнсон назвал «уютной олигополией». «Конкуренция слаба, и банки наживают огромные деньги». Virgin, нацелившейся на 84 % австралийцев, которые никогда не покупали полисов страхования жизни, требовался партнер, так как у самой Virgin не было лицензии на прием депозитов или ведение банковской деятельности. Руководителей Citibank уговорили предоставить деньги и обеспечить управление продажей инвестиционных продуктов Virgin, поскольку они поверили в то, что бренд Virgin привлечет молодых клиентов. Приманкой были обещания пониженных процентных ставок, скидок и бесплатных билетов на рейсы авиакомпаний Virgin. Через три года выяснилось, что Virgin Money привлекла не более 90 тысяч активных клиентов. Не помогла и рекламная кампания. Несмотря на неоднократные претензии на успех, бизнес ежегодно нес убытки до тех пор, пока Брэнсон не вышел из дела.

Для амбиций Брэнсона была характерна не забота о сути, а пускание пыли в глаза. Теперь он мог надеяться только на покупку обломков, появившихся в результате обрушения британских банков. Оставшимся призом был Northern Rock, судьба которого зависела от британского правительства.

В 2010 году лейбористы потерпели явное поражение на всеобщих выборах. Нимало не озабоченный бедами Гордона Брауна, Брэнсон переключился на поддержку тори и призвал своих новых союзников решить проблему оставшегося после лейбористов дефицита в 178 млрд фунтов стерлингов путем немедленного сокращения расходов. «Если мы утратим доверие рынков вследствие промедления, это создаст опасность. Необходимо сократить наши расходы». Консерваторов приводила в восторг лесть, которую расточал им Брэнсон. Джордж Осборн, который в то время был министром финансов в теневом правительстве, сказал, что поддержку Брэнсона «очень приветствуют. Как самый известный британский предприниматель, он знает о том, как создавать рабочие места и оживлять экономику больше, чем все члены лейбористского кабинета министров, вместе взятые». В частных разговорах Осборн скептически отзывался о Брэнсоне, но публично не высказывал сомнений в самом популярном бизнесмене Великобритании.

Брэнсона не удивляли проявления консерваторами дружеских чувств к его особе, но он не рассчитывал на возникновение каких-либо глубоких отношений. Он надеялся на простое сохранение отстраненности государства от его бизнеса. Симпатия британских политиков была критически важной для коммерческого выживания Брэнсона, который ожидал, что те будут помалкивать о его разумных и легальных схемах ухода от налогообложения. Брэнсон рассчитывал на то, что никто ничего не скажет о недавнем перебазировании из Лондона в Женеву той из компаний Virgin, которая отвечала за лицензирование бренда Virgin. В 2009/10 году Virgin Group Holdings выплатила 10,1 млн фунтов стерлингов подоходного налога с доходов в размере 32,4 млн фунтов и все еще должна была выплатить 26,9 млн фунтов налога на прибыли корпораций. Переведя свою главную компанию в Швейцарию, Брэнсон сократил налоги, которые этой компании пришлось бы выплачивать в будущем. Чтобы соблюсти условия, установленные Налоговым управлением Великобритании, Стивен Мерфи и сам переехал в Женеву, демонстрируя, что руководство Virgin принимает решения в офшоре. Одновременно для того чтобы уничтожить все следы своего постоянного жительства и проживания в Великобритании, Брэнсон переоформил право собственности на дом в Кидлингтоне на своих двоих детей. Второй дом Брэнсона в Холленд-парке был продан по той же причине, хотя в оправдание Брэнсон написал: «Я пришел к выводу, что не нуждаюсь в столь большой базе в Лондоне». Завершение Брэнсоном маневра по уклонению от налогов не вызвало комментариев в парламенте. На кону у обеих сторон стояло слишком многое, чтобы разрывать перемирие.

Вскоре после выборов и формирования возглавляемого консерваторами коалиционного правительства один из консультантов Брэнсона услышал о существовании секретного соглашения между лейбористским правительством и Еврокомиссией о том, что продажа Northern Rock должна быть завершена до декабря 2013 года. Новый министр финансов Джордж Осборн решил ускорить продажу и завершить ее в 2011 году. Правительство предложило подавать заявки на управление сбережениями, хранившимися в банке, и ипотечным бизнесом, контролировавшим активы на сумму 21 млрд фунтов стерлингов и имевшим миллион клиентов и 75 отделений. В определенную правительством цену, составившую около 1,5 млрд фунтов стерлингов, не входили безнадежные ипотечные кредиты в размере 54 млрд фунтов (правительство планировало разобраться с этими кредитами отдельно и без ущерба для налогоплательщиков).

Политические риски были значительными. Осборн хотел избежать впечатления, будто бы Northern Rock продают дешево или будто бы он позволит покупателю банка нажиться на этой сделке. Если бы покупателем банка стал Брэнсон, риски были бы особенно велики.

Чтобы избежать критики, которой он подвергся двумя годами ранее, Брэнсон доверил ведение переговоров Джейн-Энн Гадхиа. В последующий период она часто наведывалась в министерство финансов и его подразделения, регулярно звонила туда, чтобы понять настроение должностных лиц и заручиться их доверием. Она знала: всех надо убеждать в том, что Брэнсон не причастен к управлению Virgin Money. Выведя Брэнсона за скобки, Гадхиа заверила должностных лиц, что Virgin не станет повторять попытки изменить цену после «скрепленного рукопожатием соглашения». Однако общественность не знала о том, что Брэнсон не участвует в переговорах о покупке банка, поскольку все заявления делали от его имени.

Для того чтобы утвердить надежность Virgin Money, пресс-агенты Virgin заявили о том, что Брэнсон пообещал не увольнять ни одного из 2100 сотрудников банка и сохранить все его отделения. Для министерства финансов это было убедительным и привлекательным сценарием. Гадхиа тожественно предъявила дополнительные козыри Virgin, сосредоточив внимание на назначении председателем совета директоров Брайана Питмена, отошедшего от дел банкира. «Даже в 75 лет он остается тем совершенно хладнокровно и стратегически мыслящим банкиром, которого требует ситуация». Однако пока шли переговоры с правительством, Питмен умер. На его место пришел Дэвид Клементи, бывший заместитель управляющего Английского банка, пользовавшийся полным доверием министерства финансов. Инвестором-тяжеловесом снова оказался Уилбур Росс.

Первая сумма, предложенная Virgin в июле 2011 года, составляла 1,17 млрд фунтов стерлингов, что соответствовало секретной оценке банка правительством. Вскоре после подачи заявки Virgin обнаружила, что ее единственный соперник, американская инвестиционная фирма J.C. Flowers предложила намного меньшую сумму, а затем вышла из борьбы. Чтобы поддержать видимость конкуренции, правительство предоставило Virgin «исключительные» права на ведение переговоров. В октябре Virgin снизила сумму заявки до 800 млн фунтов стерлингов под предлогом ухудшения экономических условий и падения котировок банковских акций. После переговоров Virgin определила окончательную сумму своего предложения – 863 млн фунтов стерлингов. Она могла возрасти до 977 млн фунтов в случае достижения определенных показателей прибыли. В отсутствие других претендентов правительство согласилось с условиями Virgin. Налогоплательщики потеряли 480 млн фунтов, что вызвало неизбежную жалобу лейбористов на то, что Брэнсон сорвал сделку. Правительство ответило, что Virgin была «лучшим из имевшихся вариантов сведения к минимуму будущих убытков». Брэнсон сыграл хорошо, хотя финансирование обнаружило трудности, которые испытывала Virgin. Цена составила 747 млн фунтов стерлингов наличными плюс другие расходы. Уилбур Росс предоставил 269 млн фунтов стерлингов, компания Stanhope Investments из Абу-Даби – 50 млн фунтов, Northern Rock дал Virgin «кредит» в размере 253 млн фунтов по условиям сложной сделки по приобретению активов, и 150 млн фунтов Virgin заняла. Сама Virgin Money внесла только 50 млн фунтов, получив в обмен 45-процентную долю в банке. О продаже было объявлено в ноябре 2011 года. В первом пресс-релизе Virgin не было упомянуто о 45-процентной доле Уилбура Росса. Впоследствии Росс сказал, что намеревался «со временем продать свою долю за сумму, в полтора раза выше балансовой стоимости». Другими словами, Росс рассчитывал на то, что его инвестиции в банк дадут 50 % номинальной прибыли.

Эти новости совпали с прибытием Брэнсона в Нью-Йорк для продвижения книги «К черту «бизнес как всегда». В этой книге он описывал отчаяние, которое вызывала у него мораль капитализма. «Мое послание просто: бизнес как всегда не работает, – сказал Брэнсон приглашенным журналистам. – На самом деле «бизнес как всегда» губит планету. Наш подход к бизнесу надо изменить».

Послание Брэнсона о том, что Virgin «преображается в силу, работающую на благо людей и планеты», было адресовано корпорациям. Вместо того чтобы стремиться к прибыли, сказал Брэнсон интервьюерам, корпорациям следует творить добро для «человечества и окружающей среды». Согласно новой этике Брэнсона, эта переориентация не приведет к жертвам.

В тот самый момент, когда Брэнсон проповедовал в Нью-Йорке социальную ответственность, Дэвид Баксби, австралиец, бывший главным управляющим Virgin Group, переезжал из Женевы в Сингапур, из одного налогового убежища в другое. Баксби восхвалял Ричарда как очень харизматичного основателя бизнеса. «Ричард привлекает множество клиентов, на которых мы нацелены». Упомянув авиакомпании Virgin, мобильную телефонную связь и финансовые услуги, предоставляемые Virgin, Баксби поведал о том, что Брэнсон и Virgin больше не собираются заниматься непосредственным управлением и накоплением капитала. В дальнейшем, говорил Баксби, Virgin будет предлагать не опыт, деньги, управление и новые продукты, а бренд. В лучшем случае Брэнсон консолидировал Virgin как венчурную компанию, которая продает свой лейбл новаторам и идущим на риск предпринимателям и избегает тяжелой работы.

Любопытно, что в своей новой книге Брэнсон энергично расхваливал самый мелкий бизнес. В качестве типичных мельчайших предприятий он назвал бакалейные лавочки, швейные мастерские, производство замороженных органических продуктов питания и корнуолльских пирогов с мясом. Брэнсон, пусть не напрямую, выражал свою нелюбовь к магнатам-конкурентам. После 45 лет борьбы он признал свою слабость. Волшебство, которое действовало, когда Брэнсон работал с единомышленниками-индивидуалистами, стремившимися к удовольствиям и деньгам, постепенно рассеялось, и чары творчества испарились. Люди, пришедшие на смену первопроходцам, были традиционными управляющими, чей консервативный бухгалтерский подход к делу удушал рискованную оригинальность. Кумир публики боялся того, что его пламя угасает, и книга «К черту «бизнес как всегда» стала его последней интуитивной попыткой возродиться. Virgin необходимо было переформулировать свою цель. Косвенным образом Брэнсон признавал свою неспособность одолеть конкурентов. Поскольку одолеть конкурентов он не мог, он высмеивал их.

Во время продвижения книги Брэнсон с пренебрежением отзывался о тогда еще живом Стиве Джобсе, называя его безжалостным руководителем. «Так не следует делать, – сказал Брэнсон об управлении Джобсом компанией Apple. – Предприниматель, попирающий людей для того, чтобы вознестись на вершину, – редкое явление. Слишком многие лидеры бизнеса торопятся заткнуть людям рот или правят с помощью страха, а это глупо. Вести людей следует похвалой: нельзя запустить идею, если ты никому не нравишься».

В Нью-Йорке Брэнсон рассказал своим слушателям о Northern Rock. «Мы сидим и пытаемся разработать такие радикальные способы управления банковской деятельностью, к каким в прошлом банки не прибегали». Брэнсон сказал, что как новый банкир он станет предлагать мелкие кредиты бедным по выгодным ставкам. Брэнсон призывал своих собратьев с Уолл-стрит последовать его примеру, перестать «обдирать клиентов» и просил «использовать их бонусы для возмещения причиненного ими ущерба».

Уолл-стрит сделала ответный выпад, вежливо назвав Брэнсона «самым богатым в мире клоуном». Корпоративная Америка не собиралась выслушивать поучения Брэнсона, но некоторым руководителям было интересно посмотреть, действительно ли он действует в соответствии со своими проповедями. Приобретение Northern Rock должно было стать проверкой праведности Virgin, того, как она намеревается придерживаться своих новых благородных принципов и стремиться к конечной цели Брэнсона, заключавшейся в «более справедливом распределении богатства».

Вернувшись в Великобританию, одетый в рубашку футбольной команды Newcastle United, Брэнсон явился в штаб-квартиру банка для того, чтобы повторить обещания не закрывать отделения и не увольнять сотрудников. Virgin, поведал миллиардер слушавшим его людям, планирует удвоить число клиентов и утроить количество отделений банка. «Наши клиенты, – сказал Брэнсон, – показали, что доверяют бренду Virgin настолько, что перестали выводить свои деньги из банка, потому что мы его купили». На самом деле вывод денег из банка прекратился через несколько часов после того, как правительство в 2009 году пообещало защитить все депозиты и кредиты. Брэнсон также пообещал, что в 2013 году Virgin Money предложит бесплатное банковское обслуживание клиентам, имеющим текущие счета в банке. Магнат с гордостью хвастался тем, что банк стоит миллиард фунтов стерлингов, на четверть больше того, что он заплатил за него четырьмя неделями ранее. Хвастовство непредвиденной прибылью, полученной за счет налогоплательщиков, явно противоречило проповедям, которые читал Брэнсон в защиту альтернативы «бизнесу как всегда».

Через месяц после того как Брэнсон обрушился с критикой на нью-йоркские банки, которые, по его словам, «обдирали» своих клиентов, правда раскрылась. Virgin Money объявила о введении сборов с текущих счетов, которые ранее обслуживали бесплатно, и о том, что процентные ставки для 25 тысяч владельцев кредитных карт, считающихся «рискованными» клиентами, будут повышены на 50 %. Неясно, насколько об этих изменениях был осведомлен сам Брэнсон. В книге «К черту «бизнес как всегда» он осуждал банковское сообщество за извлечение чистой прибыли «в ущерб нашей планете». Продолжая, Брэнсон писал: «Нельзя взимать с одной группы клиентов больше, чем с другой, или меньше, чем с другой. Нельзя обременять клиентов скрытыми сборами… Почему? Потому что ни один такой прием не делает всем лучше». Некоторые люди не видели разницы между Virgin Money и другими компаниями. Исключение в данном случае составляли британские налогоплательщики, которые несли убытки из-за его ухода от налогов.

Такая вспышка торжества побудила одного из журналистов газеты Guardian выдвинуть предположение о том, что «Virgin построена на субсидиях, финансируемых налогоплательщиками». Прибыли компании, писал этот журналист, зависели от «ведения очень защищенных предприятий». Среди предприятий, которыми управляла сама Virgin, были авиакомпании, Virgin Trains, Virgin Care, а теперь и Virgin Money. Все они зависели от защиты, которую им предоставляли государственное регулирование, правительственные контракты или деньги налогоплательщиков. В совокупности все это составляло более 80 % доходов компаний Virgin.

На следующий день Брэнсон откликнулся на эту публикацию, заявив: «Все эти рассуждения – полный вздор. 99 % наших компаний вообще не имеют ничего общего с правительством и созданы в условиях ожесточенной конкуренции». Голословные обвинения Guardian, продолжал Брэнсон, «оскорбительны для 50 тысяч наших замечательных сотрудников». Брэнсон утверждал, что Virgin Trains не зависела от государства. «Мы далеки от получения субсидий и сегодня выплачиваем в виде налогов более 100 млн фунтов стерлингов». Но эти слова было довольно трудно примирить с тем фактом, что Virgin Trains получала более 100 млн фунтов прибыли и субсидий за счет предоставленного компании правительством права эксплуатации железнодорожной инфраструктуры.

В своем ответе Брэнсон не упомянул о более важной слабости: у Virgin Money отсутствовала целостная стратегия, которая гарантировала бы успех. По мнению Брэнсона, для слияния Virgin Money и Northern достаточно было сменить вывески. И сам Брэнсон, и Гадхиа провозглашали банковскую революцию, которую осуществила Virgin, но ни тот ни другая в полной мере не понимали подлость ликвидации того, что в банковском деле называют «унаследованными продуктами» или «платформой», оставшейся от Northern Rock. Модернизация технологии, персонала и отделений Northern Rock была сложным делом. Слияние Northern Rock с Virgin Money и утверждение в конгломерате единой культуры вызывали сложности. Гадхиа еще не овладела тонкостями создания банка, предоставляющего клиентам текущие счета и банковские карты. У нее не было личного опыта построения современного универсального банка. Ее опыт заключался в выплатах брокерам комиссионных за продажи ипотечных кредитов и страховок. В результате через год после покупки Northern Rock отделения Virgin Money по-прежнему напоминали памятники старины. Четыре новых салона, разбросанные по Великобритании, были маленькими и выглядели заброшенными. Помимо обещаний предложить клиентам текущие счета к концу 2013 года, Гадхиа так и не смогла предоставить ни выгодных результатов, ни убедительной стратегии.

Истинное состояние Virgin Money раскрылось тогда, когда банк Santander отказался от приобретения 316 отделений RBS за 1,65 млрд фунтов стерлингов. Свой отказ Santander объяснил несовместимостью информационных систем двух банков. Стоимость решения такой проблемы превосходила все возможные прибыли даже у гиганта банковского бизнеса. Через несколько часов после объявления об этом пресс-агенты Virgin побудили газеты сообщить о том, что «Virgin Money воспользуется возможностью завладеть отделениями RBS». В соответствии с хвастливыми заявлениями Брэнсона Virgin Money была охарактеризована как «самая серьезная конкурентная угроза крупным британским банкам». Ранее Брэнсон предложил за отделения RBS менее 400 млн фунтов стерлингов, но, получив второй шанс, увернулся от приобретения. Virgin Money по-прежнему находилась в стадии становления, но банком не была.

В глубине души Брэнсон знал о том, что Уилбур Росс ожидал размещения на бирже акций Virgin Money, что позволило бы ему получить прибыль. Брэнсон говорил о продаже акций на сумму 2 млрд фунтов стерлингов. Это было амбициозной задачей для Virgin Money, которая изо всех сил пыталась вырваться из финансовых ограничений. Брэнсон искал другие источники доходов. Как обычно, самым соблазнительным из таких источников были деньги налогоплательщиков.

Глава 14. Допинг Virgin

«Для нас это звучит словно музыка», – сказал один из руководителей Virgin, услышав, как Тони Блэр в 2003 году заявил о том, что Национальная служба здравоохранения будет закупать услуги у частных больниц. Частным подрядчикам гарантируют доходы из ежегодного бюджета Национальной службы здравоохранения, составляющего 100 млрд фунтов стерлингов. В Virgin возможность заработать на Национальной службе здравоохранения казалась подобной тем миллионам долларов, которые Virgin получала от британских налогоплательщиков за управление Virgin Trains.

Virgin уже изучила рынок медицинских услуг. Тремя годами ранее министр здравоохранения Алан Милбёрн попросил Брэнсона представить доклад о том, как больницы могут улучшить питание пациентов, уход за ними и повысить чистоту помещений. По словам Милбёрна, «получающая премии Virgin Group», которая модернизировала услуги, оказываемые клиентам, лучше всего подходила на роль консультанта правительства. Отчет, называвшийся «Обслуживание клиентов Национальной службой здравоохранения», был написан двумя сотрудниками Virgin Atlantic и одним из консультантов Virgin. В неопубликованных приложениях к докладу авторы уходили от простых вопросов «ухода» за больными и давали рекомендации, сводившиеся к тому, что государству следует подумать о приватизации отдельных частей Национальной службы здравоохранения, создании специализированных подразделений, изменении заработных плат и контрактов, заключаемых Национальной службой здравоохранения. Авторы также рекомендовали создавать конкуренцию, поощряя частные компании подавать заявки на контракты, а предпринимателей из числа врачей общей практики – создавать поликлиники, оказывающие медицинские услуги местным сообществам.

Через три года при реорганизации Национальной службы здравоохранения лейбористское правительство учло некоторые рекомендации Virgin в плане, составленном известным хирургом лордом Эйрой Дарзи. Общая практика, считал Дарзи, была неэффективной. Даже если семерых врачей общей практики объединить в местном медицинском центре, их изоляция от остальных медицинских услуг приведет к пустой трате денег. Дарзи предложил другое решение: частные компании, действующие на основании контрактов с Национальной службой здравоохранения, будут создавать поликлиники, оказывающие спектр услуг. Врачи общей практики, согласился Тони Блэр, должны превратиться в частных бизнесменов, получающих гарантированный доход за оказание медицинских услуг местным трестам первичной медицинской помощи.

Гарантированный доход от государства привлекал директоров Virgin. Частные медицинские компании уже продавали больницам Национальной службы здравоохранения услуги хирургов, но Стивен Мерфи избегал того, что называл «бизнесом на крови и скальпеле». Услуги, оказываемые местным сообществам, были более привлекательными. Вместе с Гордоном Маккаллумом и главой Virgin Trains Патриком Макколлом Мерфи искал эксперта, который помог бы разработать для Virgin «стратегию входа на рынок» медицинских услуг. В Южной Африке действовала модель, разработанная компанией Netcare. Маккаллум пригласил главного директора Netcare Марка Адамса, чтобы поговорить о создании клиник Virgin. На протяжении 18 месяцев Адамс обсуждал подход Virgin к врачам общей практики, которые были консервативной ветвью жестокой корпорации врачей. Успех Virgin зависел от поддержки, которую ей могли оказать врачи общей практики, согласные сотрудничать только на ими же продиктованных условиях.

Для того чтобы позиционировать Virgin, не оскорбляя ничьих политических чувств, Маккаллум поручил Goodstuff, консалтинговому агентству, занимавшемуся исследованиями рынка, спланировать стратегию. Консультанты обобщили свою задачу так: они должны были «вызвать у общественности теплые чувства, что позволило бы избежать негативных эмоций и негативного освещения проблемы в печати». В представленном консультантами докладе (носившем кодовое название «Проект Коктейль») рассказывалось о союзниках Virgin и подходе, который при помощи советников и специалистов необходимо проводить, чтобы избежать подозрений в том, что компания впутывается в здравоохранение «только ради денег».

Как предполагали консультанты Goodstuff, предубеждение можно было устранить, используя Брэнсона: «Поскольку лицом Virgin является Ричард, потребители верят, что он стремится поставить на первое место их интересы». О том как Virgin собирается улучшать здравоохранение, упоминать не следовало. Скорее консультанты сосредоточили внимание том, что умение компании продавать товар делало ее приемлемым вариантом. «Выдвижение потребителя в центр концепции здравоохранения» отразит «целостность предложения, которое делает Virgin, а Virgin ставит потребителя и его интересы на первое место».

Консультантов смущало то, что у Virgin не было никакого опыта в медицине. Авиакомпании и железнодорожное сообщение, которыми занималась Virgin, в данном случае значения не имели. Чуть большее значение имела сеть фитнес-центров Virgin Active, которую в Goodstuff назвали «предприятием, ведущим к благополучию». Консультанты исходили из убеждения Стивена Мерфи в том, что «Virgin заинтересована в здоровье и благополучии». Изучив сайт Virgin Money, они обнаружили, что эта компания продает полисы страхования от рака. Однако консультанты не были уверены в том, что извлечение прибыли из болезни не вызовет критики. Лучшей находкой, которая сама себя рекламировала, был фонд хранения стволовых клеток, созданный Кристофером Эвансом еще в 2007 году. Брэнсон восхвалял это предприятие, называя его ответом Virgin на «смятение родителей» и врачей. Но именно врачи и Национальная служба здравоохранения отвергли услуги этого центра. Эванс переместил морозильное оборудование в Катар. За первые два года своей деятельности компания, оборот которой составлял 220 тысяч фунтов стерлингов, понесла убытки в размере 1.7 млн фунтов стерлингов. А в 2011 году ее оборот снизился до 138 тысяч фунтов. Убытки составляли 404 тысячи фунтов в год. Инвестиции Virgin превратились в труху.

В конце концов консультанты Goodstuff признали, что у Virgin нет никакого опыта, который мог бы послужить оправданием ее входа в сферу здравоохранения. Обоснование этой инициативы должно было строиться исключительно на образе Брэнсона. Консультанты предполагали, что врачей и пациентов удастся соблазнить «эмоциональным обещанием девственной чистоты», воплощающей «ценности Virgin и услуги, соответствующие потребностям современной жизни. «Девственную чистоту» следовало разъяснить в публикации «Обещание пациентам Virgin», которое должно было носить разящий в самое сердце заголовок: «Virgin будет работать с профессиональными врачами для того, чтобы сделать здравоохранение лучше и для врачей, и для их пациентов». Уместные вопросы вызывало намерение Virgin извлечь максимальную прибыль. Согласно установленным государством правилам, каждая клиника получала квоту на пациентов. Консультанты советовали прибегнуть к такой хитрости: квоту следовало выполнить за счет пациентов, которые не посещали врачей общего профиля. Соответственно, Virgin следовало проявлять осторожность в отношении людей «в возрасте 55-65 лет, которые регулярно (и возможно, слишком часто) получают рекомендации дружески к ним относящихся врачей общей практики» и женщин в возрасте 35-45 лет с детьми. Самые желанные пациенты, говорили консультанты, – молодые мужчины умственного труда, которых «особенно выгодно привлекать, так как они позволяют выполнить квоты, не напрягая ресурсы».

Получив такие инструкции, Маккаллум предложил Адамсу учредить клиники Virgin в 18 городах в рамках бюджета в 300 млн фунтов стерлингов. «Ричард хочет, чтобы в течение пяти лет появилось около двадцати таких клиник», – сказал Маккаллум Адамсу. Адамс, привлеченный успехом, с которым Virgin давала «встряску старым отраслям», согласился заняться этой работой.

Целью Адамса были врачи широкого, общего профиля, которые, как он считал, утрачивали альтруизм после 40 лет и глушили свое разочарование, играя в гольф. В идеале Адамс искал врачей общей практики среднего возраста, которые хотели стать состоятельными бизнесменами: по плану такие врачи должны были побуждать своих пациентов покупать у Virgin личное медицинское обслуживание при лечении тучности, диабета и алкоголизма.

Маккаллум руководствовался не только коммерческими соображениями. «Холли занимается медициной, воспользуемся этим», – сказал он Адамсу. После пяти лет учебы на врача двадцатишестилетняя дочь Брэнсона отложила второй год ординатуры в больнице Челси и Вестминстера для того, чтобы принять участие в новом предприятии отца. В больницу она не вернется. Брэнсон хотел приобщить дочь к управлению империей, полагая, что, «если Холли захочет энергичнее представлять Virgin, это определенно пойдет Virgin на пользу». Брэнсон считал: Virgin Care идеально подходила его дочери. Опасаясь размывания молодежного образа Virgin, Брэнсон в равной мере стремился к тому, чтобы и его сын Сэм принимал участие в семейном бизнесе.

В январе 2007 года Адамс и собранная им в ведущих лондонских больницах группа экспертов из Национальной службы здравоохранения начали трехмесячный тур по Великобритании. Более чем 3000 врачей из 26 городов получили приглашения принять участие в трехчасовых собраниях, целью которых, по словам Маккаллума, было «завоевание сердец и умов». Ожидалось, что Холли будет сопровождать Ричард Макмагон, новая звезда Virgin в области здравоохранения.

Первое собрание Адамс открыл в лондонском планетарии. Оно шло спокойно до тех пор, пока Адамс не показал фотографии врачей Virgin, одетых в красную спецодежду. Собравшие встревожились, а после того как Адамс огласил послание Брэнсона, мероприятие превратилось в фарс. Лик председателя Virgin был спроецирован на потолок зала. Обращаясь к присутствовавшим врачам, Брэнсон призвал их спасти человечество, причем призыв поддерживали и он сам, и все сотрудники семьи Virgin. «Объединившись, мы сможем добиться фантастического будущего» – такими словами завершалась запись, напоминавшая обращение Господа. Еще до завершения собрания Адамс понял, что врачи потеряли интерес к тому, что им предлагала Virgin. Восторг проявили только чиновники Национальной службы здравоохранения. Несколькими неделями позднее они за счет Virgin собрались на прием в новой штаб-квартире компании в Суиндоне.

Для первого собрания за пределами Лондона сценарий был переписан. Около сотни врачей общей практики и протестующих, организованных профсоюзом Unite, сорвали было собрание, но как только Адамс заверил присутствующих в том, что Virgin не собирается ликвидировать клинический авторитет врачей, а хочет всего лишь помочь организации медиков, мир был восстановлен. Адамс объяснил, что юмор – одна из привлекательных сторон Virgin. Конверты с информационными материалами о болезнях, передающихся половым путем, будут маркированы надписью «Не для девственников», а конверты с информационными материалами о болезнях тестикул пометят надписью «Всегда помни о яйцах». Врачи общей практики будут работать на Национальную службу здравоохранения, но если их пациенты воспользуются услугами, которые предлагают находящиеся в зданиях больниц центры Virgin (а в числе этих услуг была в частности помощь стоматологов, терапевтов и хирургов-офтальмологов, занимающихся лазерной коррекцией зрения), врачи будут получать 10 % прибыли, которую принесут такие пациенты. По мере продвижения тура Адамс становился все более уверенным, хотя Холли, которую это дело явно не интересовало, исчезла. К концу тура около 200 врачей согласились вступить в программу поликлиник Virgin.

В то время как Адамс планировал открыть первые клиники, у Маккаллума появились другие соображения. Virgin не могла позволить себе гарантий выплаты врачам каких-либо отчислений от прибыли в то время, как Virgin Atlantic несла убытки. Запуск Virgin Care, решил Маккаллум, – дело слишком трудное. Штаб-квартиру Virgin в Суиндоне внезапно закрыли, а с Адамсом и членами собранной им группы рассчитались и отпустили восвояси. По словам Адамса, причиной неудачи был «необузданный оптимизм», тогда как Virgin возлагала вину на трест Национальной службы здравоохранения в Суиндоне.

Однако Брэнсон не утратил интереса к медицинскому бизнесу. Любой гарантированный государством доход был привлекательным. В штаб-квартире Virgin Гаурав Батра, еще один из привлеченных Брэнсоном охотников за богатствами, сознавая важность открытия новых возможностей в условиях последствий финансового кризиса, услышал о предстоящей продаже компании Assura Medical. Батра понимал, что приобретение этой компании давало особое преимущество: для Брэнсона одной из главных целей было вовлечь Холли Брэнсон в семейный бизнес, желательно в сфере здравоохранения.

В 2005 году Assura была фондом имущества, которым управлял Ричард Баррелл. В том году Баррелл, как и Гордон Маккаллум, заметил возможности извлечения прибыли из приватизации лейбористским правительством услуг врачей общей практики. Медицина его не интересовала. Он выкупал объекты недвижимости, которые врачи общей практики использовали для проведения операций, а потом сдавал их в аренду тем же врачам. Но в 2006 году Баррелл, поощренный обещаниями правительства выдавать трестам первичной медицинской помощи контракты на оказание «интегрированных услуг» больницам, глубже вошел в здравоохранение. Предложенная правительством формула была такой: врачи общей практики должны были создавать коммерческие группы и предлагать их услуги Национальной службе здравоохранения. Баррелл подписал соглашения о партнерстве примерно с 30 кабинетами, в которых работали 350 врачей общей практики, обслуживавших 3 миллиона пациентов. В 2008 году была создана компания Assura Medical, и Баррелл планировал дополнить каждую группу врачей общей практики аптеками и другими частными услугами. Но, несмотря на правительственное распоряжение, отдельные администраторы Национальной службы здравоохранения выступили против политики правительства и отказывались сотрудничать с врачами, работавшими в Assura. Долги этой компании возросли да 4,4 млн фунтов стерлингов. В разгар финансового кризиса директора компании утратили веру в прогнозы Баррелла. «Свидетельств роста рынка нет, – сказал один из директоров. – Сумятица в Национальной службе здравоохранения – единственное, что растет. Соединение частного капитала с государственной политикой – мудреное дело. Правительство не знает, чего оно хочет, а врачи слишком уж политичны. Партнерства с врачами – это слишком серьезный шаг». В январе 2009 года совет директоров Assura решил продать медицинский бизнес.

«Я слышал, вы продаете компанию, – сказал Батра Барреллу. – Мы хотели бы изучить ваше предприятие и первыми сделаем предложение. Мы споткнулись с Марком Адамсом, который выбрал неправильную модель ведения бизнеса, но хотим выйти на медицинский рынок».

Первый визит Батра, Маккаллум и Холли Брэнсон должны были нанести в Рединг. Специалисты Virgin поняли, что Assura заложила основы бизнеса, подходящего для развития под руководством Холли Брэнсон. На рынке, где условия диктовал покупатель, Virgin предложит низкую цену. После того как Баррелл вернулся в Лондон, начались переговоры между Батрой и заместителями директоров. Организованная им совместная поездка по Великобритании способствовала достижению компромисса. Батра предложил двум директорам Assura сохранить действие их контрактов в том случае, если компанию купит Virgin. Как заметили люди из Assura, единственным человеком, не проявившим ни малейшего видимого интереса к переговорам, была Холли Брэнсон. «Она не задала ни одного трудного вопроса», – сказал один из директоров.

Маккаллум пригласил Баррелла и двух старших директоров его компании обсудить условия продажи на заседании совета директоров Virgin, которое должно было состояться 16 октября 2009 года в Женеве. Вся команда Virgin прилетела из Лондона на встречу с руководством Assura, члены которого также прибыли из британской столицы. Как они полагали, странный выбор места был связан с налоговыми схемами Брэнсона.

«На самом деле мы не уверены в том, что хотим купить вашу компанию, но посмотрим, что у вас есть», – сказал Маккаллум.

Людей из Assura выбили из колеи вступительные слова, направленные на снижение цены сделки. Выполненная в PowerPoint презентация предполагала, что к 2012 году доходы Assura должны составить 100 млн фунтов стерлингов, а в дальнейшем достигнут 1,2 млрд фунтов. Чистая прибыль составит добрые 20 %. Маккаллум мог тихонько похихикать. Это было срочной, вынужденной продажей хорошего бизнеса, и Вивьен Маквей, заместитель директора Assura, призывала Virgin приобрести компанию. Маккаллум предложил 7,5 млн фунтов стерлингов за три ее четверти. Он рассчитывал, что сделка будет профинансирована за счет кредита в 4 млн фунтов стерлингов, который Assura предоставит Virgin. Та должна была погасить кредит только после того, как Virgin Care начнет получать прибыль.

«Это какая-то насмешка», – заметил один из директоров. «Virgin играет нечисто, – заявил он управляющему фондом Invesco Perpetual, который был одним из инвесторов Assura. – Нам должны предложить более высокую цену».

На что управляющий фондом ответил: «Даже если предложенная цена слишком низка, это – рыночная цена. И мы принимаем ее».

Казалось, что Virgin обеспечила заключение сделки, и, чтобы еще сильнее снизить цену, корпорация распродала аптеки за 3,5 млн фунтов стерлингов. Конечным собственником Virgin Care Ltd была холдинговая компания, зарегистрированная на Виргинских островах. Маквей, назначенная новым управляющим директором Virgin Care, торжественно обещала, что компания будет предоставлять услуги более высокого качества за меньшие деньги. Virgin, сказал Брэнсон, будет «сотрудничать с партнерами из Национальной службы здравоохранения». В книге «К черту «бизнес как всегда» Брэнсон писал, что «здравоохранение отлично соответствует нашей цели – делать добро, чтобы преуспевать».

Не прошло и года, как в Virgin поняли, что бизнес Assura прибыли не приносит. Не получая обещанных бонусов, большинство врачей общей практики жаловалось на то, что их отношения с Virgin «ведут в никуда». Врачи предположили, что «Virgin просто украла» их партнерства. Завладев ими, Virgin, по словам одного из прозревших медиков, «избавилась от врачей общей практики, потому что в компании считают, будто без нас им будет лучше». В клинике Virgin в графстве Суррей врачей заменили временно исполняющими их обязанности. Расходы Virgin сократились, но пациенты жаловались на нарушения лечения. В Центре здоровья и хорошего самочувствия в Ливерпуле и Медицинском центре Биркхед на полуострове Уиррал сомнения вызывала квалификация нанятых Virgin медиков. Пробы на биопсию при подозрениях на рак кожи, отправленные на анализ в дерматологическое подразделение Сефтон в Саутпорте, либо неправильно маркировали, либо безграмотно брали, причем пациенты обнаружили, что Virgin наняла на эту работу не имевшего регистрации немецкого заместителя. Чиновники министерства здравоохранения отмахивались от таких жалоб как от незначительных. Их приоритетом было привлечение большего числа частных компаний, а управляющие Virgin отделывались успокаивающими заверениями.

Опираясь на развернутую Assura сеть медицинских учреждений, Virgin могла предлагать услуги по лечению дерматологических, глазных болезней, болезней спины и шеи, заболеваний стопы и переломов в десяти районах Великобритании. В 2012 году компания получила контракт на наем 2500 врачей Национальной службы здравоохранения сроком на пять лет в Суррее, что позволяло управлять восьмью местными больницами, сиделками и патронажными работниками, а также делать сканирование для диагностики рака груди, оказывать стоматологические и психотерапевтические услуги, а кроме того, услуги клиник сексуального здоровья. Из бюджета на эти нужды было выделено 500 млн фунтов стерлингов. Кроме того, Virgin получила контракт на 8,5 млн фунтов в Дорсете и трехлетний контракт стоимостью в 132 млн фунтов на обеспечение детей-инвалидов уходом и услугами медсестер и патронажных работников. Возражения, выдвинутые матерью ребенка-инвалида против процесса проведения конкурса, были отвергнуты судьей.

Протесты в сочетании с тем, что Virgin разваливала традиционную систему услуг, вызвали противодействие некоторых врачей-профессионалов. По всей стране тресты Национальной службы здравоохранения отказывались от услуг Virgin, предпочитая своих специалистов. Virgin выступила с протестами. В округе Ист-Райдинг в Йоркшире председатель отделения Assura жаловался на то, что местное отделение Национальной службы здравоохранения получило контракт на лечение болезней костей за меньшую цену и легче, чем Virgin. Как объяснил этот председатель, Национальная служба здравоохранения, остановив свой выбор на меньшей заявке, лишила пациентов выбора. Группа специалистов по вопросам сотрудничества и конкуренции, рассмотревшая это дело в качестве третейского судьи, вынесла решение против Virgin. Группа заявила, что от Национальной службы здравоохранения нельзя ожидать того, что она станет платить больше просто за то, чтобы предоставлять пациентам выбор. «Virgin – сборище паразитов, – прокомментировала решение Группы Люси Рейнолдс, одна из руководителей Национальной службы здравоохранения. – Они даже хотят вести прием пациентов в гимнастических залах Virgin для того, чтобы их одетые в красную фирменную униформу врачи могли сразу же направлять пациентов на тренажеры Virgin». Изначальный расчет на то, что репутация Брэнсона разоружит критиков, не оправдался.

К разгневанным пациентам присоединились врачи общей практики. Они были недовольны давлением, которое на них оказывала Virgin, требовавшая, чтобы они рекомендовали пациентам частные услуги, предоставляемые Virgin (а именно такие услуги были источником прибыли, на которую рассчитывал Брэнсон). В 2012 году 329 врачей общей практики, бывших партнерами Virgin в 25 поликлиниках, согласились с досрочным прекращением принадлежавших им по контракту прав собственности в компаниях, оказывавших медицинские услуги местным сообществам. Эти врачи обязывались по-прежнему оказывать услуги, которые должна была предоставлять Национальная служба здравоохранения, в помещениях, принадлежавших Virgin Care, но уже без финансовой заинтересованности в том, чтобы рекомендовать пациентам платное лечение Virgin. Теперь компания была единственным собственником бизнеса. В 2011 году убытки Virgin Care возросли до 8,5 млн фунтов стерлингов. В 2012 году убытки до вычета налогов возросли до 9,9 млн долларов, а доходы составили всего 23 млн фунтов. Борясь за успех, Virgin в 2012 году вложила в свой медицинский бизнес 11 млн фунтов собственных средств. Для компании, которую считали глобальной корпорацией с многомиллиардным оборотом, такие суммы были сущей ерундой, если только на самом деле Брэнсон, как подозревали самые резкие из его критиков, не проводил другую стратегию.

В течение предшествующего десятилетия Брэнсон выступал за декриминализацию употребления наркотиков. Он энергично доказывал, что обходящаяся в триллион долларов война с наркотиками проиграна коррупции и насилию. Единственными, кто извлекает из этой войны прибыли, являются преступные картели. «Глобальную стратегию войны с наркотиками следует основывать не на идеологии, а на доказательствах», – писал Брэнсон. Призывая к изменению государственной политики, Брэнсон оспаривал мнение о том, что наркотики представляют «угрозу» и что кампания по пресечению употребления наркотиков является выбором между «добром» и «злом». Личный опыт общения с Сидом Вайшесом, участником панк-рок-группы Sex Pistols, который сидел на героине, убил свою подружку, а потом совершил самоубийство, и наблюдений за Боем Джорджем, боровшимся со своей наркозависимостью, побудил Брэнсона написать: «Нет абсолютно никаких доказательств того, что угроза тюремного заключения отвратит от употребления наркотиков». Брэнсон предлагал вместо того чтобы сажать за решетку десятки тысяч наркоманов, перестать считать употребление наркотиков преступлением, а к зависимости относиться как к болезни.

Люди, выступавшие против декриминализации наркотиков, критиковали кампанию Брэнсона за то, что он руководствуется корыстными интересами. В конце концов, в прошлом Брэнсон признавался в употреблении наркотиков и говорил, что стал бы торговать марихуаной, если б такую торговлю признали законной. Критики называли это «допингом Virgin», что имело особое звучание для людей, которые связывали декриминализацию со взрывом наркомании и законным обогащением производителей и торговцев наркотиками. Социальный вред, говорили критики Брэнсона, невозможно будет подсчитать. И в случае легализации употребления наркотиков Virgin Care станет одной из тех, кто извлечет из этого выгоду. Центры здоровья компании будут идеально соответствовать заявкам для получения контрактов Национальной службы здравоохранения на лечение наркоманов. Джеймен Шивли, один из бывших руководителей Microsoft, планировавший наладить продажу своего бренда марихуаны по всей Америке, описал модель, предложенную Брэнсоном. Поскольку использование марихуаны в медицинских целях одобрено в 18 штатах, Шивли говорил о развертывании сети напоминающих Starbucks медицинских центров раздачи наркотиков. Эта сеть должна была удовлетворить привычку, обходящуюся американцам в 200 млрд долларов в год. Шивли огласил свою идею в Сиэтле, стоя рядом с Винсенте Фоксом, бывшим президентом Мексики, вместе с Брэнсоном, состоявшим в Глобальной комиссии по политике в отношении наркотиков.

Брэнсон часто щеголял своей близостью с хорошо финансируемым международным движением за легализацию наркотиков. В июне 2011 года он присоединился к собравшемуся в нью-йоркском отеле Waldorf Astoria обществу Джорджа Сороса, Кофи Аннана, Джорджа Шульца, Пола Волкера, Карлоса Фуэнтеса, Марио Варгаса Льосы и бывших лидеров Колумбии, Греции, Мексики и Швейцарии для того, чтобы начать новую кампанию. Выступая на фоне ожесточенной войны с наркотиками в Мексике, Брэнсон привел будто бы опубликованные ООН статистические данные, которые демонстрировали, что, несмотря на все усилия, потребление запрещенных веществ за период с 1998 по 2008 год возросло. «Прекратите наказывать людей, употребляющих наркотики, как преступников и не причиняйте вреда остальным, – писал Брэнсон. – Для общества будет намного лучше, если усилия будут сосредоточены на образовании и лечении, а не на заключении в тюрьмы людей, употребляющих наркотики». Брэнсон привел пример Португалии, легализовавшей наркотики в 2001 году, в качестве доказательства, что их потребление сокращается после отмены уголовного преследования наркоманов и предоставления им возможности лечиться. Брэнсон писал: «Португалия – лучший пример. Число наркоманов, потребляющих героин, в этой стране снизилось наполовину… А число курящих марихуану в Португалии – самое низкое в Европе».

Противники легализации опровергали многие доводы Брэнсона. Отвечая ему, они указывали на то, что в Португалии эта мера привела к росту потребления наркотиков и смертности от них. Сходным образом приведенные Брэнсоном статистические данные ООН показывали впечатляющий рост потребления наркотиков в упомянутый им период с 1998 по 2008 год, а потому цитирование этих данных критики называли неточным. На самом деле опубликованный Управлением по наркотикам и преступности доклад показывал, что потребление сильных наркотиков сократилось во всем мире. Согласно одной интерпретации, доклад ООН давал основания полагать, что потребление марихуаны в результате легализации будет только возрастать. Статистические данные, собранные правительством Великобритании, также показывали, что потребление сильных наркотиков после 1996 года пошло на спад. Данные, собранные в США, были сопоставимы с британскими. За предшествующие 25 лет потребление кокаина снизилось на 75 %, однако потребление марихуаны в результате ее легализации возросло. Брэнсон не вдавался в такие подробности. Вместо этого он сосредоточил свои доводы на выгодах, которые принесли принятые в Португалии законы о наркотиках. Оппоненты Брэнсона возразили, что статистические данные португальского правительства противоречили утверждениям Брэнсона: большая доступность наркотиков поощрила и их большее потребление, в том числе школьниками. Критики обвинили Брэнсона в том, что он выдает желаемое за действительное.

Неприятные факты не смутили Брэнсона, но, критикуя войны с наркотиками, он отказывался обратиться к вопросу о том, почему потребление наркотиков сокращается всякий раз, когда его запрещают законом. По словам самого Брэнсона, он «не любит глупые правила». По его мнению, не нравившиеся ему уголовные законы относились к «глупым правилам».

Критики Брэнсона отвечали, что введение уголовной ответственности – это предупреждение общества о том, что наркотики опасны. Результаты опросов показывали: общественность последовательно выступает против доводов Брэнсона и считает, что наркотики разрушают жизнь людей. Падение потребления наркотиков в Великобритании, утверждали критики Брэнсона, отчасти отражает воздействие законов, а также понимание того факта, что число умственных расстройств, связанных с курением марихуаны, особенно случаев шизофрении, возросло.

Безусловно, сомнений в том, что законы не смогли положить конец потреблению наркотиков, не было, но также можно считать любые войны с преступностью проигранными, потому что она все еще существует, однако никто пока не предлагал государству отменить все уголовные законы. Брэнсон игнорировал этот довод. Наркотики, говорил он, – совсем иное дело. Впрочем, он не мог внятно объяснить тот факт, что в Великобритании курение сигарет резко сократилось с тех пор, как был введен запрет на курение в общественных местах, а потребление алкоголя и число связанных с ним заболеваний возрастало по мере снижения цен на спиртное и увеличения его доступности. Корреляция данных позволяла предположить, что смягчение законов, запрещающих наркотики, может привести к росту их потребления. В январе 2012 года в СМИ процитировали слова Брэнсона о том, что, если марихуану легализуют, он согласится торговать ею.

Независимо от этих доводов, мнение Брэнсона поддерживали некоторые члены британского парламента. В частности, Брэнсон снискал симпатию члена парламента Кита Ваза, председателя комитета палаты общин по внутренним делам. В 2012 году Ваз решил возглавить исследование вопроса о легализации наркотиков. Критики Брэнсона были в шоке. По их мнению, Ваз утратил большую часть своего авторитета после того, как в 2002 году его полномочия члена палаты общин были на месяц приостановлены за нарушение парламентских правил. Эти люди не верили заверениям Ваза в том, что он независим и не находится под влиянием Глобальной комиссии по вопросам политики в отношении наркотиков (в эту комиссию входил Брэнсон). В письме Кэти Джинджелл, активистке кампании против легализации наркотиков, Ваз настаивал на том, что возглавляемый им комитет широко мыслит и свободен от предрассудков по данному вопросу. В конце концов отчет комитета, опубликованный в 2013 году, поддержал доводы первого вызванного свидетеля, а именно Ричарда Брэнсона, заявившего, что война, которую Великобритания вела с наркотиками, оказалась неудачной, и стране следует последовать успешной португальской модели. 6 июня 2013 года Ваз и Брэнсон подписали письмо в газету Times, в котором заявили, что война с наркотиками «проиграна» и правительству следует изменить политику. Но правительство сразу же полностью отвергло идеи Брэнсона.

Впрочем, это не смутило миллиардера. «Допинг Virgin», как считали его критики, был долгосрочным проектом, и пока Брэнсон сосредоточил свои усилия на борьбе Virgin Care за прибыли. Все новые предприятия магната с момента запуска компании Virgin Mobile тринадцатью годами ранее были какими-то лоскутными, и Virgin Care, его главное капиталовложение за последнее десятилетие, оказалась не лучше прочих. Но понесенные Virgin Care убытки были ничтожными по сравнению с убытками Virgin Galactic.

Глава 15. Galactic: отсрочки

От Virgin Galactic зависело слишком многое – не только бренд и финансирование компании, но и репутация Брэнсона.

Сначала он обещал начать коммерческие космические полеты в 2007 году, но за фатальным взрывом последовали неоднократные отсрочки. Чтобы скрыть технические проблемы, Брэнсон устраивал постановки, возвещавшие о том, что полеты вот-вот начнутся. Обычно он закатывал праздники. Большинство из них оказывались успешными, но для вечеринки 7 декабря 2009 года в Калифорнии был выбран особый момент.

Поеживаясь от дувших в лицо из мрачной пустыни Мохаве порывов холодного ветра, 400 человек ожидали появления на взлетно-посадочной полосе WhiteKnightTwo. Прячась от завывающего ветра, гости сбились в кучку под покровом серебристого шатра. Большинство присутствующих были журналистами, но в их толпе присутствовали и будущие пассажиры. Впереди всех стоял Брэнсон. Вглядываясь во тьму, он хотел вместе с публикой впервые увидеть SpaceShipTwo (или, как его назвали, VSS Enterprise), подвешенный под двухкорпусным самолетом. Церемония была тщательно подготовлена. На взлетно-посадочной полосе вспыхивали красные лазерные лучи и гремели звуки музыки из научно-фантастического фильма «Близкие контакты третьей степени». Рядом с Брэнсоном в качестве почетного гостя стоял губернатор Арнольд Шварценеггер. «Именно здесь Чак Йигер преодолел звуковой барьер», – напоминал Шварценеггер присутствующим. Брэнсон наслаждался намеками губернатора на героев фильма Right Stuff («Парни что надо»). Благодаря «астронавта» за фальшивую лучевую пушку, Брэнсон пригласил всех выпить коктейль из водки с мартини в ледяном баре Absolut. Это было организованным пресс-службой Virgin бесплатным мероприятием по продвижению товара.

«Разве это не самый сексуальный космический корабль в мире?» – пробираясь к шатру, вскричал Брэнсон при появлении двухкорпусного самолета. «Это, – сказал Брэнсон журналистам, стоявшим возле ледяной скульптуры, изображавшей космонавта корабля «Аполлон», – станет началом коммерческих космических путешествий». Стоявший рядом Шварценеггер улыбался, уступая этот момент славы Брэнсону, который продолжал: «Это действительно очень важный день. Команда создала не только новый мир, но и произведение искусства».

Магия Брэнсона вызвала в воображении гостей грандиозные видения будущего. Через десять лет конкурирующие компании станут запускать в космос корабли с космодромов, разбросанных по всему миру. С непоколебимой уверенностью Брэнсон рассказывал, как в 2019 году ракеты будут доставлять пассажиров из Лос-Анджелеса в Австралию и на Средний Восток. В следующем десятилетии ракеты Virgin перевезут не менее 50 тысяч человек. Цены будут низкими, а космические корабли Virgin – более безопасными, чем у Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства. Даже сообщение Брэнсона о том, что его 92-летний отец и 85-летняя мать будут сопровождать его в первом полете, не удивляло. Он умел вызывать полное доверие. Брэнсон остро ощущал, какое впечатление на публику производят его слова. Хотя он часто мямлил и смотрел под ноги, в ответственные моменты он поднимал глаза, чтобы оценить эффект своего выступления. Его неуверенность воспринимали снисходительно. Вопреки необыкновенной скрытности, обусловленной рискованным начинанием, никто не сомневался в неизбежности триумфа его проекта, который на тот момент стоил 400 миллионов долларов. «Это необходимые издержки доступа в космос, – вставил Уилл Уайтхорн во время одной из пауз в речи своего босса. – В последние несколько месяцев мы очень быстро развивались, поскольку люди видят, что результаты есть, и важные открытия в следующие два года изменят условия игры». По его словам, Virgin собрала 42 миллиона долларов с примерно 300 человек. Из этой суммы 4 миллиона были собраны в течение последних нескольких месяцев. Несколькими неделями ранее пресс-агенты Virgin заявили, что 430 рвущихся в космос астронавтов подписались на полет. По-видимому, цифры не были проверены независимыми авторитетами. Ни один из тщательно отобранных гостей не мешал Уайтхорну опровергать предположение о том, что доход Virgin был несравненно меньше миллиардов долларов, предлагаемых NASA другими частными предпринимателями за полеты на МКС. Все сомнения были развеяны благословением Шварценеггера: «Эта ерунда из научно-фантастических фильмов теперь превратилась в реальность». Голливудская мифология сделала Шварценеггера идеальным выбором для представления публике VSS Enterprise. «Это действительно потрясающе. Это открывает возможность прикоснуться к космосу обычным людям всего мира».

Чтобы подтвердить авторитет Virgin, некий публицист перечислил людей, подписавшихся на участие в космическом полете. Тогда-то в печати снова появился список знакомых имен, включавший имена таких знаменитостей, как Виктория Принсипл, бывшая звезда телесериала Dallas, профессор Стивен Хокинг и Джеймс Лавлок, 90-летний активист движения в защиту окружающей среды. Все эти люди обещали принять участие в первом полете. Хотя Лавлок делал мрачные предупреждения о том, что растущее население Земли создает избыток двуокиси углерода, пятью месяцами ранее он произнес эмоциональную речь о том, с каким нетерпением он ожидает момента, когда в этом же году сможет посмотреть сверху на свою «первую любовь, Гею, нашу голубую планету».

У Лавлока не было причин сомневаться в намеченном Брэнсоном времени первого старта. В начале 2009 года Уайтхорн отрицал сообщения о том, что Питеру Зиболду, пилоту WhiteKnightTwo, трудно при посадке удержать корабль на посадочной дорожке. Напротив, Уайтхорн заявил журналу Flight International: «Испытания ракетных кораблей SpaceShipTwo начнутся в августе, и мы исполнены оптимизма в отношении того, что в конце года совершим полет с пассажирами в космос».

Несколькими месяцами позднее Уайтхорн без тени стыда признал, что его уверенный прогноз так и не сбылся. Он даже повторил свое недвусмысленное описание полета: «Это путешествие всей жизни. Резервируйте места в космосе уже сейчас. Полет на скорости, в четыре раза превышающей скорость звука, на высоту примерно 360 тысяч футов над поверхностью Земли, невесомость и наслаждение захватывающими дух видами». Уайтхорн и Брэнсон должны были знать, что их уверенность лишена оснований.

Гости Брэнсона и вообразить не могли проблем, с которыми сталкивались конструкторы Virgin. Опасность взрыва увеличенного гибридного двигателя нельзя было исключать; металл, из которого делали корабль, должен был, по расчетам инженеров, не растрескиваться при стремительном изменении температуры, но надежность сплава требовалось постоянно испытывать; а безопасность резины, сжигаемой в закиси азота, – периодически подтверждать. И самое главное: достижение двигателем полной мощности в течение одной минуты на тот момент оказывалось невозможным. Но энтузиазм Брэнсона, одобрение Шварценеггера и постоянные повторения красивых слов о мечте рассеивали неопределенность.

Многих приглашенных в пустыню Мохаве, в том числе губернатора штата Нью-Мексико Билла Ричардсона, привлекало устремление, а не определенность. Поддержка Ричардсона усилила ореол добросовестности и порядочности Брэнсона. Доверие, которое питал Ричардсон к магнату, к тому моменту обошлось государству в 203 млрд долларов, потраченных на строительство первого в Америке космопорта. По словам Ричардсона, эти расходы были оправданы гарантией получения Нью-Мексико дохода в размере 150 млн долларов. Вариант Virgin ставил эту определенность под сомнение. Хотя в конце 2008 года компания арендовала космопорт на 20 лет, условия договора позволяли Брэнсону избежать каких-либо обязательств ценой очень малого штрафа. Когда Ричардсон и Брэнсон согласились совместно присутствовать на открытии взлетно-посадочной полосы длиной две мили в октябре 2010 года, эти подробности контракта были позабыты. Бетонная полоса (ее строительство должно было закончиться через два года) получала название «Дорога в космос губернатора Билла Ричардсона».

Другим гостем вечеринки был представитель фонда Aabar Investments из Абу-Даби. Принадлежащий по большей части правительству Эмиратов и руководимый шейхом Мансуром бин Сайедом аль-Нахайаном, Aabar владел акциями главных немецких и швейцарских промышленных компаний и футбольного клуба Манчестер Сити. Брэнсон посетил Персидский залив в поисках финансирования проектов Virgin и в 2008 году отправил Стивена Мерфи добиваться инвестирования в Virgin Galactic. Мерфи разработал сценарий расширения площадки в Абу-Даби за счет строительства космодрома, на котором не возникнет проблем с запуском спутников, а также центра наблюдения Земли из космоса и технического колледжа. В конце июля 2009 года Aabar купил 32 процента акций в Virgin Galactic за 280 миллионов долларов.

Заключение договора совпадало с первым полетом Брэнсона на WhiteKnightTwo, корабле-носителе Virgin. «Это – одно из самых невероятных переживаний моей жизни», – сказал Брэнсон после того, как корабль совершил посадку в штате Висконсин. Через пять месяцев после этого полета на взлетную дорожку выкатили WhiteKnightTwo, к которому был подвешен VSS Enterprise. «Когда я увидел корабль, – лучась улыбкой, рассказывал позднее миллиардер, – я едва сдержал слезы». Один журналист, тронутый таким признанием, припишет эти слова «блестящему предпринимателю Virgin – Ричарду Брэнсону».

Авторитет Брэнсона усилило заявление о том, что Virgin заказала у компании Scaled Composites, которую недавно полностью приобрел гигант аэрокосмической промышленности Northrop Grumman, пять SpaceShipTwo и три самолета-носителя WhiteKnightTwo. “Virgin Galactic – первая в мире компания, занимающаяся коммерческими космическими перевозками», – восклицал Брэнсон.

Во время интервью на Sky TV Брэнсона спросили: «Когда вы совершите первый полет в космос?»

Брэнсон уверенно ответил: «В 2011 году».

Позднее работавшие на Virgin публицисты объяснили интервьюеру: «На самом деле Ричард имел в виду 2012 год. Это более вероятное время полета».

Прием в Мохаве был резко прерван: на аэропорт надвигалась буря. Гостям приказали сесть в автобусы, которые отвезли всех в Лос-Анджелес. К моменту начала бури эвакуация была завершена. Серебристый шатер снесло ветром.

Через три месяца после события в Мохаве агентство Reuters вынесло в заголовок новостей сообщение из Лос-Анджелеса: «Virgin Galactic почти готова принять космических туристов». Вскоре после этого агентство сообщило о «первом полете» «космического корабля» VSS Enterprise. Случайный читатель мог вообразить, что Virgin Galactic вот-вот начнет отправлять пассажиров в космос. На самом деле WhiteKnightTwo поднялся в воздух с подвешенным космическим кораблем, совершил трехчасовой полет и вернулся на аэродром. «Через 18 месяцев мы отправим людей в космос», – сказал Брэнсон журналистам в Куала-Лумпуре шестью месяцами позднее. Он должен был понимать, что полет в 2012 году невозможен, но судьба бренда зависела от его оптимизма.

Десятого октября 2010 года Брэнсон вернулся в Мохаве, чтобы посмотреть на посадку SpaceShipTwo после того, как корабль был сброшен с носителя на высоте 45 тысяч футов. Новости об успешном десятиминутном планировании должны были обнадежить всех клиентов Virgin, обеспокоенных бесконечными отсрочками полетов. Через неделю после этого приземления Брэнсон присоединился к губернатору Ричардсону, шансы которого стать президентом были ослаблены скандалом, разразившимся вокруг взносов в кампанию по его переизбранию в Лас-Крусес, где праздновали начало строительства «дороги в космос». Ричардсон отвергал эти обвинения как голословные. «Мы, – сказал Брэнсон, – полетим через 9-18 месяцев». Оглядываясь вокруг, люди не могли не заметить, что ангары, в которых должны стоять космические корабли, совершенно пусты, а терминал космодрома так и не построен: под здание был лишь подведен бетонный фундамент.

Бурные вспышки уверенности стали необходимы для того, чтобы как-то уравновешивать успехи, которых достигали конкуренты Брэнсона. Компания XCOR, занимавшая маленькое рабочее помещение для строительства космического корабля в Мохаве неподалеку от ангаров Virgin, объявила о заключении контракта на доставку пассажиров и грузов в космос. Контракт был заключен с одной южнокорейской компанией и стоил 28 млн долларов. Еще более важным было то, что принадлежавшая Элону Маску, изобретателю платежной системы PayPal, компания SpaceX запустила космический корабль Dragon с самолета-носителя Falcon 9. Совершившая орбитальный полет ракета была поднята из вод Тихого океана. Благополучное возвращение корабля на Землю положило начало переговорам Маска с Национальным управлением по аэронавтике и исследованию космического пространства о заключении контракта стоимостью в 1,6 млрд долларов на доставку 12 партий грузов на МКС и с МКС на Землю. В будущем Маск надеялся переправлять астронавтов на орбитальную станцию по цене 20 млн долларов за полет в космос и обратно (русские за такой полет брали 65 млн долларов). В отличие от суборбитального туризма, на который делала ставку Virgin Galactic, предприятие Маска было серьезным орбитальным бизнесом, приходившим на смену расточительному подходу государства. Даже Брэнсон понимал разницу между собой и Маском. Посмотрев на запуск ракеты НАСА с мыса Кеннеди, Брэнсон отправил текстовое сообщение: «Теперь я знаю, сколько дыма можно нагнать за миллиард долларов». Компания Virgin Galactic не входила в одну лигу с предприятием Маска по нескольким причинам. На заводе в Лос-Анджелесе более двух тысяч человек трудились над строительством ракеты, образец которой уже побывал в космосе и вернулся на Землю.

Чтобы доказать коммерческую надежность Virgin Galactic, Брэнсон нуждался в одобрении Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства. Virgin наряду с другими частными корпорациями претендовала на космические контракты. В конце 2010 года НАСА распределило около 270 млн долларов между корпорациями Boeing, SpaceX, Sierra Nevada и Blue Origin – четырьмя основными негосударственными подрядчиками на проведение работ в космосе. В их число Virgin не входила. Тогда компания направила эмиссара, который должен был добиться от государства лакомого кусочка. Эмиссар вернулся с заказом стоимостью 4,5 млн долларов на доставку в космос груза кораблем SpaceShipTwo. Virgin сообщила об этом достижении и разукрасила его легендами о прошлом Брэнсона.

Брэнсон более не считал воспоминания о собственной замечательной карьере, которыми он делился с журналистами, путешествиями по волнам памяти. Его рассказы стали скорее инструментом продвижения бренда Virgin. Бизнесмен перекраивал их так, чтобы показать себя в нужном свете и оправдать свои капиталовложения не в последнюю очередь в Virgin Galactic.

«Это очень похоже на развертывание деятельности Virgin Atlantic, – объяснял Брэнсон журналисту, сравнивая космическое путешествие со своей любовью к новым приключениям. – У меня была звукозаписывающая студия, и однажды я пришел к партнеру и сказал: «Я по горло сыт полетами на самолетах этих кошмарных авиакомпаний». И назвал причины моего недовольства: скверная еда, неулыбчивый обслуживающий персонал, отсутствие развлечений и «жуткое» освещение. Я сказал: «Хочу купить подержанный «Боинг-747» и запустить собственную авиакомпанию». Рассказы Брэнсона редко были последовательными. Мифы этот сказочник приправлял анекдотами. Рассказывая свои байки, миллиардер держался нерешительно, вечно запинался, но никогда не упускал контроля над ситуацией.

Годом позже другому интервьюеру Брэнсон сказал, что для Virgin Records «главным было не получить прибыль, а сделать что-то новое. Я лишь пытался делать деньги, которых хватило бы на оплату счетов». Говоря по правде, Virgin Records была создана Брэнсоном, его двоюродным братом и группой их друзей, и компания по-настоящему обогатила своих основателей. Как с горечью обнаружили впоследствии некоторые друзья магната и сотрудники Virgin Records, Брэнсон в конечном счете пренебрег их вкладом в общее дело.

Затем Брэнсон снова вернулся к той же теме и представил интервьюеру журнала Forbes другую версию истории о том, как появилась знаменитая авиакомпания. «Мысль создать Virgin Atlantic пришла Брэнсону тогда, когда его ссадили с рейса American Airlines, – сообщал журнал. – Брэнсон уже был богат, поэтому, возвратившись в Великобританию, он позвонил в компанию Boeing и сказал, что хотел бы купить самолет «Боинг-747».

– Как вы назвали вашу компанию? Повторите ее название, – попросили его.

– Virgin, – повторил Брэнсон. Наступила пауза.

– Ну, мы твердо надеемся на то, что при таком-то названии вы намерены запустить новое предприятие в полном масштабе, – хихикнул представитель Boeing.

Статью заключала строка: «Сегодня он управляет 300 различными компаниями. По его словам, у него работает 60 тысяч человек».

Гениальность Брэнсона заключалась в убедительности представлений, которые он давал публике. В процессе рассказа история обретала какие-то новые детали и краски: создать Virgin Atlantic Брэнсону неожиданно предложил американский юрист Рэндольф Филдс. Брэнсон подхватил идею, а Филдс занимался подготовительной работой, в том числе организацией лизинга и финансирования уже побывавшего в эксплуатации самолета «Боинг-707» (а не «Боинг-747»). Как равный партнер, Брэнсон внес важные поправки и устроил зрелищное открытие своего нового предприятия, сопровождавшееся яростной кампанией нападок на ВА. Вторым объектом наступления Брэнсона стал Филдс, который, после того как его принудили согласиться на роль миноритарного акционера, обвинил Брэнсона в обмане с целью завладения компанией. Брэнсон несколько раз откладывал подписание соглашения о партнерстве с Филдсом. Филдс жаловался на то, что Брэнсон подавляет его агрессивной тактикой переговоров. Тот отвергал протесты Филдса, действуя в манере, которая просто нейтрализовала любые жалобы, кроме самых настойчивых. Впоследствии и другие люди обвиняли Брэнсона в «краже идей».

Исполнение роли доброго английского джентльмена во время продвижения Virgin в Америке было надежным оборонительным ходом. Скептиков умиротворяло самоуничижение Брэнсона, его вежливая манера сбивчиво говорить, его усердие и его некрикливая манера одеваться. Если все прочее не удалось, то Брэнсон в какой-то мере преодолел собственную уязвимость с помощью приемов, которые он устраивал в своем плавучем доме, поставленном на якорь в центре Лондона. В результате в Америке не появилось никаких критических публикаций, за исключением того, что Virgin Galactic называли «капризом миллиардера». В Лас-Крусес Брэнсон стоял рядом с губернатором Ричардсоном.

Начало волне критики положил доклад, опубликованный в журнале Geographical Research Letters. В докладе был описан ущерб, который причиняла окружающей среде Virgin Galactic. Брэнсон долгие годы утверждал, что космические путешествия «очень дружественны окружающей среде. Выбросы углерода, происходящие при выводе кораблей с туристами в космос, будут примерно на 30 % меньше, чем при полете в Лондон и обратно коммерческим авиарейсом». «Начало космического полета с известной высоты позволяет очень сильно сократить выбросы углерода по сравнению с запуском с поверхности Земли». Мартин Росс из Aerospace Corporation опубликовал другое мнение. Росс писал, что горючее, используемое Virgin Galactic, причиняет окружающей среде ущерб больший, чем обычные ракеты. Выбрасываемые работающим двигателем корабля Virgin частицы резины будут оставаться в атмосфере в течение 10 лет и вызовут повышение температуры на поверхности Земли. Напротив, обыкновенные ракетные двигатели, сжигающие водород и кислород, выбрасывают отходы только при взлете. Брэнсон отказался признавать опасность, которую создавали рассеянные в воздухе частицы сгоревшей резины. Чтобы разрядить дискуссию, Уилл Уайтхорн описал горючее, используемое Virgin, как «форму переработанного нейлона», которая за десять лет оказывает «на атмосферу меньшее воздействие, чем полтора запуска космических челноков».

Уайтхорн умело на корню удушал любые замечания относительно ущерба и отсрочек, организуя поток хороших вестей из Лос-Анджелеса. Работавшая под руководством Уайтхорна команда пресс-агентов объявила, что Virgin «в течение семи лет откроет до 25 отелей» в американских городах, вблизи которых будут находиться космодромы. Роберт Ричардсон должен был играть роль Брэнсона в голливудском биографическом фильме; а сам Брэнсон продюсировал собственную кинокартину о Христофоре Колумбе. И Virgin намеревалась превзойти Джеймса Кэмерона по глубине погружения в пучины Тихого океана.

Идею Virgin Oceanic Брэнсон унаследовал у своего соперника по полетам на воздушных шарах Стива Фоссетта после таинственной смерти последнего. Фоссетт планировал на специальном аппарате совершить погружение в Марианскую впадину на глубину семи миль (или 37 тысяч футов) от поверхности Тихого океана (11270 м). Эту экспедицию Брэнсон представлял как услугу человечеству: «К нам обратилось очень много ученых, которые говорят, что отчаянно нуждаются в исследовательском аппарате, способном опускаться на дно океана. В настоящее время лишь два подводных аппарата могут достичь глубины в 18 тысяч футов (5486 м). Такие просьбы – слишком дерзкий вызов, чтобы мы смогли ему противиться».

На самом деле к Брэнсону обратился Крис Уэлш, который, живя в Калифорнии, разрабатывал подводный аппарат для Фоссетта. После смерти Фоссетта Уэлшу пришлось искать нового спонсора, и он позвонил Брэнсону: «Я строю подводный аппарат для Стива. Хотел бы знать, а не интересно ли вам перехватить этот проект?» Уэлш нуждался в деньгах и надеялся на то, что Virgin побудит Океанографический институт Скриппса[11] и компанию Google совместно спонсировать предприятие стоимостью в 17 млн долларов. Брэнсон согласился стать одним из спонсоров. Подводный аппарат длиной 18 футов (5,5 м) был сконструирован для одного человека, который в течение 24 часов мог обследовать впадину на глубине до 15 миль (24 км). Уэлш сказал Брэнсону, что строительство сферы завершится не раньше, чем через 18 месяцев, а после того как она будет установлена на спускаемый аппарат, потребуются месяцы испытаний, которые покажут, сможет ли он выдержать давление в 16 тысяч фунтов на квадратный дюйм (1125 кг на кв. см). Тем не менее, после того как Брэнсон 4 апреля 2011 года попозировал для фотографов с Уэлшем на пресс-конференции рядом с Virgin Oceanic в Ньюпорт-Бич, он уверенно сказал, что его аппарат уже в следующем году совершит пять погружений в разных точках Марианской впадины и превзойдет по глубине погружения аппарат Джеймса Кэмерона. Построенная на верфи компании Triton Sybmarines в Веро-Бич, штат Флорида, подводная лодка Кэмерона была рассчитана на двух человек и могла крейсировать над дном в течение ста часов. «Если бы мне пришлось гарантировать что-либо, – откликнулся на слова Брэнсона Кэмерон, – я бы сказал, что мы будем единственными, кто достигнет океанского дна. Не думаю, что у Virgin Oceanic есть шанс сделать то же самое». Очевидность поражения не устрашила Брэнсона. Бесценной была только реклама, и через шесть дней миллиардер снова позировал перед фотографами.

Утром 11 апреля 2011 года даже критики Брэнсона были поражены удивительной фотографией. На фоне моста Золотые ворота в Сан-Франциско рядом с WhiteKnightTwo, несущим под брюхом VSS Enterprise, летел самолет «Аэробус» компании Virgin America. По всему миру разошлись увеличенные снимки Virgin, непобедимой ни в бизнесе, ни в исследованиях. В середине дня оба самолета стояли на взлетно-посадочной полосе у второго терминала аэропорта Сан-Франциско. Шестьсот гостей во главе с губернатором Арнольдом Шварценеггером праздновали открытие обновленного терминала, который будет использовать Virgin America. Среди местных знаменитостей присутствовали и пилоты Virgin Galactic, в том числе Базз Элдрин, который должен был стать вторым человеком, ступившим на поверхность Луны. Это был поистине звездный час: представители политической элиты Сан-Франциско пили коктейли в окружении фотографий Брэнсона, позировавшего на фоне Virgin Oceanic.

Наслаждаясь всеобщим вниманием, магнат-индивидуалист взял в руки микрофон. И объявил: к концу следующего года Virgin Oceanic выиграет гонку в погружении в глубины океана, а Virgin Galactic полетит в космос. В это самое время, вещал Брэнсон, в Нью-Мексико для Virgin Galactic строится огромный ангар, и впервые с самолета-носителя на высоте 51 500 футов должен быть сброшен SpaceShipTwo, который совершит посадку в Мохаве. Управляемое планирование будет осуществлено за счет выпуска установленного на двойном хвосте «оперения» – закрылков, которые смягчат вход в плотные слои атмосферы. Virgin, сказал Брэнсон, – новатор в космосе и в авиаперевозках. Но столь же важно и то, что Virgin лидирует в кампании за защиту окружающей среды. Брэнсон гордился тем, что вместе с губернатором Шварценеггером он поставил условие: второй терминал должен быть перестроен в соответствии с высочайшими экологическими стандартами. Публика разразилась аплодисментами. Бородатый пират обозначил Virgin как экологически успешное предприятие, у которого есть самолет «Аэробус», космический корабль и подводная лодка. К тому же Virgin заботилась о бедных. Virgin Unite и Galactic Unite, говорил Брэнсон, поддержат калифорнийских детей из бедных семей: с помощью пилотов Virgin America эти дети сделают карьеру в исследованиях космоса и в авиации. «Надеюсь, через 18 месяцев мы сядем в наш космический корабль и устремимся в космос». Каждое заявление публика приветствовала криками и аплодисментами.

Во время планирующего полета, совершенного SpaceShipTwo в мае, произошел серьезный несчастный случай, о котором Брэнсон умолчал. По сообщениям журнала Space Safety, при снижении ракета потеряла скорость и, по словам очевидцев, наблюдавших полет с земли, «падала как камень с высоты» до тех пор, пока экипаж не восстановил управление. Один из очевидцев сказал: «Хвостовая часть ракеты была словно гвоздями приколочена». Хотя Джордж Уайтсайдс, старший управляющий Virgin Galactic, рассеял все страхи, сказав, что такие происшествия случаются при любых испытаниях новых разработок, особенно в ракетостроении, профессиональные конструкторы снова озвучили свои сомнения в отношении новшеств Барта Рутана. Эти люди задавались вопросом, почему Рутан не обнаружил ошибку раньше, при испытаниях на компьютере?

Спустя четыре месяца, в сентябре 2011 года, непосредственно перед полетом в Нью-Мексико на празднование формального открытия космопорта, Брэнсон появился в телевизионном шоу Пьера Моргана на канале CNN для того, чтобы заявить о своей победе в космической гонке. Осуществлению мечты сделать Virgin лидером в космическом туризме способствовала случившаяся в полете авария, уничтожившая Blue Origin, ракету, создание которой финансировал Джефф Безос, миллиардер из компании Amazon. В связи с тем что Безосу пришлось отложить план полета с пассажирами в 2012 году, внимание общественности могло сосредоточиться на Virgin Galactic, которая вела обратный отсчет перед стартом. Рик Хоменс, министр экономического развития, излучал уверенность. Читая текст, написанный людьми Брэнсона, Хоменс сказал: «В 2012 году мы совершим первые коммерческие полеты в космос из космопорта Америка. Мы готовы начать работу в 2012 году». Брэнсон повторил эту весть Пирсу Моргану, сказав, что первые пассажиры Virgin Galactic вскоре пройдут через Центр космических операций, здание которого построено по проекту Нормана Фостера. «Испытания ракеты проходят исключительно хорошо, – сказал Брэнсон Моргану, – и, думаю, что теперь мы на финишном отрезке пути к запуску, который состоится через 12 месяцев». Брэнсон не упомянул о докладах из Нью-Мексико, в которых говорилось о том, что строительство ракеты отстает от графика на два года, и о новостях из Мохаве об очередных проблемах с разработкой ракетного двигателя. Брэнсон также сказал, что даже после успешных испытаний SpaceShipTwo в космосе Федеральное управление гражданской авиации перед тем, как выдать лицензию, требует проведения новых испытательных полетов. «Сегодня мы очень близки к осуществлению мечты тысяч людей о суборбитальных космических полетах по таким ценам и на таком уровне безопасности, какие еще совсем недавно были немыслимыми, – сказал Брэнсон телезрителям. – Virgin Galactic в последние годы продемонстрировала, как инвестиции частного сектора и инновации могут приводить к стремительной трансформации находившихся в застое технологий». Брэнсона поймали на слове, хотя он незадолго до этого выступления поведал о том, что обожает фантазировать: «Мой любимый герой – Питер Пэн, и я действительно не хочу взрослеть. Просто мне страшно, до смешного везет, и мне нравится, что мои мечты сбываются».

В Нью-Мексико Брэнсон отправился прямо из студии Моргана.

– Ты готов, Билл? – спросил он Билла Ричардсона во время их совместного полета в космопорт на самолете Брэнсона.

– Готов к чему? – задал ответный вопрос Ричардсон.

– Так в космопорт мы высаживаемся на парашютах.

– О нет, – сказал побелевший от страха Ричардсон.

– Да брось, надо прыгнуть, – настаивал Брэнсон.

Когда шутка закончилась, Ричардсон оценил причины, побудившие его вложить в мечту Брэнсона более 200 млн долларов. Англичанин был уникальным человеком. Во время коммерческих переговоров он проявлял креативность, спонтанность и одновременно железную дисциплину. «Он подходит к самому краю, но потом отходит от него», – соглашался Хоменс. Впрочем, Ричардсон так и не согласовал окончательный текст контракта. Срок губернаторства Ричардсона истек, и его место заняла Сюзана Мартинес, республиканка, сторонница сокращения расходов, особенно расходов на строительство космопорта.

«Фалкон» Брэнсона был первым реактивным самолетом, совершавшим посадку на новую полосу. Брэнсон вышел из самолета с фирменной улыбкой на лице. Настрой собравшихся побуждал купавшегося в солнечных лучах Брэнсона к энергичным и пространным выступлениям. Он во всеуслышание заявил, что SpaceShipTwo совершил дюжину испытательных полетов после того, как был сброшен на высоте с самолета-носителя WhiteKnightTwo. Это заявление публика встретила приветственными криками. Казалось, никто не понимал, что подлинным препятствием было не планирование на полосу в Мохаве, а запуск ракетного двигателя, который должен вывести корабль в космос.

Пресс-агенты Брэнсона придумали трюк для развлечения 800 гостей, среди которых были и люди, купившие билеты на полеты. В результате в СМИ появилась фотография Брэнсона, спускающегося по веревке вдоль огромных стеклянных окон Нормана Фостера и распивающего при этом бутылку шампанского. На сей раз мастер спектаклей для СМИ завершил спуск благополучно в отличие от сходного прыжка, совершенного на амортизирующей веревке в Лас-Вегасе и закончившегося тем, что Брэнсон получил травмы и повис на веревке в воздухе. После того как посетителей провели по бетонным каркасам помещений, в которых со временем планировалось разместить производственные мощности для подготовки к полетам, центр управления и залы ожидания, они продолжили приветствовать посулы Брэнсона. Полеты из Лас-Крусес, подтвердил Брэнсон, начнутся на следующий год.

Губернатор Мартинес сияла. «Вскоре мы передадим тебе, Ричард, космопорт Америка», – сказала Мартинес, скрывая свои сомнения. В частном порядке Мартинес жаловалась на то, что первоначальный план Ричардсона пошел под откос. Ожидавшиеся 140 тысяч туристов так и не появились, и ежегодные расходы в размере 6 млн долларов невозможно было покрыть за счет взимания 1500 долларов со скорбящих, которые собирались запустить в космос урны с прахом кремированных родных и близких. Чтобы сберечь деньги налогоплательщиков, Мартинес велела Кристине Андерсон, новому управляющему директору космопорта, сократить расходы вдвое и приватизировать объект.

Возникла непредвиденная проблема: в бизнес по строительству космопортов вступили другие штаты. Виргиния и Техас предлагали космическим туристам условия лучшие, чем Нью-Мексико, а Флорида планировала открыть Космический центр им. Кеннеди для аренды частными лицами. Финансовые прогнозы Ричардсона выглядели сомнительно. Даже ежегодные арендные платежи Брэнсона в размере 1,63 млн долларов не выплачивались до тех пор, пока строительство не будет завершено. Но в своей беспричинно радостной речи Брэнсон не опускался до таких низменных сомнений. В 2012 году, сказал Брэнсон, из космопорта ежедневно будут совершаться два полета. Неделей позже Дэвид Маккей, главный пилот Virgin Galactic, рассказал о том, что пассажирские полеты начнутся только с 2013 года. И добавил: это будет один полет в неделю, а не два в день. Ошибку Брэнсона проигнорировали.

Постоянные сдвиги даты смягчали пресс-агенты Virgin. Стивен Аттенборо, коммерческий директор Virgin Galactic, был представлен журналистам в начале 2012-го. С помощью заклинаний Аттенборо должен был вызвать зрительный образ продолжающегося два с половиной часа суборбитального, не наносящего ущерба окружающей среде межконтинентального полета на корабле VSS Enterprise из Лас-Крусес или Абу-Даби. Видеофильмы полета SpaceShipTwo придавали достоверность речам Аттенборо о неминуемом и скором появлении орбитального космического отеля Virgin. «Мы почти преодолели заключительную часть процесса летных испытаний», – говорил Аттенборо. Впрочем, он понимал, что ракетный двигатель еще несовершенен и что корабль, которым располагала Virgin, может находиться в космосе только четыре минуты. Чтобы совершать межконтинентальные полеты и полеты к «орбитальному отелю», компании надо было потратить миллиарды долларов на создание принципиально новой ракеты. Сомневающихся заставили замолчать с помощью последней переклички голливудских знаменитостей, которые будто бы купили за 200 тысяч долларов билеты на полет. В числе этих знаменитостей были Том Хэнкс, Брэд Питт и Деми Мур, к которым недавно присоединился Эштон Катчер. Этот актер, по словам Брэнсона, стал пятисотым клиентом Virgin Galactic с 2004 года.

Формально была зафиксирована только одна жалоба. Ливанский магнат Бассим Хайдар написал, что хотя и выплатил свой взнос шесть лет назад, его шансы совершить полет убывают: «Я не могу добиться, чтобы Брэнсон сказал, когда мы полетим. Я разочарован в Брэнсоне. Он вовсе не тот энергичный и исполнительный бизнесмен, каким любит изображать себя в СМИ». Вместо того чтобы сообщить подробности космического полета, продолжал Хайдар, Virgin посылала ему рекламу других своих продуктов – охотничьи сафари в Южной Африке, отель в Марокко и полеты самолетами Virgin Atlantic. К огорчению покупателя, даже ланч, устроенный для встречи с Брэнсоном вскоре после того как Хайдар подписался на космический полет, был отменен, потому что Брэнсон предпочел вместо ланча «выкидывать свои обычные номера саморекламы на другом устроенном для СМИ шоу».

Мнением одного недовольного и сравнительно безвестного бизнесмена можно было и пренебречь, но Брэнсону уже нельзя было отклоняться от своего перекошенного графика. Чтобы отвлечь внимание от отсрочек, магнат одобрил проведение 26 февраля 2012 года конференции в Пало-Альто, штат Калифорния. Темой конференции было «Следующее поколение исследователей, работающих в суборбитальных полетах». Пресс-служба Virgin организовала фотографирование Дэвида Маккея, пилота, проводившего испытания космического корабля Virgin, с Нилом Армстронгом, первым человеком, ступившим на поверхность Луны. Хотя их встреча была мимолетной, Армстронг коротко одобрил деятельность Virgin Atlantic. «В суборбитальном пространстве, – сказал Армстронг, – можно делать очень многое». Одновременно Virgin разместила рекламные объявления о том, что набирает пилотов, которые будут управлять самолетами WhiteKnightTwo и космическими кораблями SpaceShipTwo. Наконец появился Уильям Померанц, вице-президент Virgin Galactic, ответственный за специальные проекты. Померанц начал со сладкого: «По всему миру сотни будущих астронавтов Virgin Galactic готовятся к осуществлению своей мечты». Затем последовала корректировка ожиданий. Virgin Galactic, сказал Померанц «надеется» провести первый испытательный полет ракеты в конце 2012 года, а «коммерческие полеты начнутся через год-два после этого». Virgin Galactic отставала от графика в лучшем случае на 7 лет, держа на своих счетах взносы будущих космических туристов на сумму более 40 млн долларов, с которых не выплачивала проценты. Брэнсон гениально извлекал прибыль из неоспоримых, не вызывающих сомнений устремлений.

Шестью неделями позднее в отеле St Regis на острове Саадийят в Абу-Даби состоялся «Глобальный аэрокосмический» саммит. Звездой этого саммита был Джордж Уайтсайдс, бывший глава персонала в Национальном управлении по аэронавтике и исследованию космического пространства. Уайтсайдс сменил Уилла Уайтхорна на посту старшего управляющего Virgin Galactic. Последний попал в немилость у Стивена Мёрфи, и Брэнсон, несмотря на многолетнее сотрудничество с Уайтхорном, явно не настаивал на том, чтобы он остался в Virgin. В конце концов Уайтхорн так и не смог создать ракету.

Уайтсайдс, откровенно называвший себя человеком, «помешанным на космосе», представил крошечное королевство своего хозяина как «центр технологических исследований и международного туризма» в районе Персидского залива. Чтобы подтвердить это звание, Virgin назначила Стива Лэндина старшим консультантом «космопорта» в Абу-Даби. Пришествие Лэндина, сказал Уайтсайдс, предвещает прибытие в Абу-Даби пассажиров, которых за час полета доставят из Нью-Мексико. Назначение Лэндина, продолжил Уайтсайдс, совпало с «шагом к заключительным стадиям испытательных полетов, предшествующих коммерческим операциям в «Космопорте Америка». Лэндин должен был также организовать прикрепление студентов университета Сайеда в Абу-Даби в качестве интернов, работающих в лондонской штаб-квартире Virgin Galactic.

Первым из присутствовавших на конференции аплодисментами разразился Мохаммед аль-Хуссейни, старший управляющий компании Aabar Investments. В ответном слове аль-Хуссейни поблагодарил Virgin за то, что она выбрала Абу-Даби в качестве центра своей космической деятельности: «Это поможет осуществить нашу мечту об Абу-Даби как о региональном центре космического туризма, а также связанных с космосом научных исследований и образования». Такие восторги по поводу своих достижений выдали в аль-Хуссейни очередного ученика гениального Брэнсона. В 2009 году Брэнсон получил от аль-Хуссейни 280 млн долларов, а после сделанного Уайтсайдсом обещания начать межконтинентальные космические перелеты – еще 200 млн долларов.

Через шесть дней после конференции в Абу-Даби Брэнсон прибыл в государственный департамент США в Вашингтоне на встречу с еще одной верующей. Государственный секретарь Хиллари Клинтон устраивала конференцию по глобальным инвестициям. В инструкциях Хиллари Клинтон было указано: сообщить о помощи, которую государственный департамент оказал Virgin Galactic. Правительство смягчило ограничения на использование американских технологий в международных космических полетах, и министерство транспорта США также временно отказалось от многих правил безопасности для того, чтобы обеспечить условия для развития Virgin Galactic. Хиллари Клинтон получила инструкцию сообщить, что старты космических кораблей вот-вот начнутся. «Я взволнована тем, что он здесь, потому что много, много, много лет назад я хотела стать астронавтом, и думаю, что он дает мне последний шанс осуществить эту мечту», – сказала Клинтон, глядя на Брэнсона. Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, сказали позднее участникам конференции, отвергло заявку Клинтон на зачисление в отряд астронавтов потому, что тогда она была совсем девчонкой. Брэнсон улыбался. Одобрение, которым его удостоила госсекретарь, было, по мнению некоторых, наградой за сотрудничество Брэнсона с экологической компанией, которую вел супруг Хиллари Билл Клинтон. Но что бы там ни думали скептики, никто не мог отрицать: британец занял прочные позиции в самом центре американского истеблишмента. Впрочем, никто из присутствовавших на том приеме в государственном департаменте не знал о проблемах, только что возникших у Брэнсона в Мохаве.

В 2011 году миллиардер завершил юридические отношения с Бартом Рутаном. Несмотря на видимое согласие между ними, Брэнсон никогда вполне не понимал этого пренебрегавшего политкорректностью индивидуалиста, который сомневался в либеральных задачах, скептически относился к глобальному потеплению и обвинял политиков в том, что они преувеличивают тяжесть экономического кризиса. Причиной отставки Рутана-конструктора было названо плохое состояние здоровья, хотя другое объяснение связывало ее с тем, что Рутан так и не смог создать надежный ракетный двигатель. Брэнсон стал единственным владельцем компании The Spaceship Company и дал подряд на создание космического корабля компании Scaled. Дуг Шейн, преемник Рутана в Scaled, признал оптимизм своего предшественника ошибочным: никому еще не удавалось сконструировать большой гибридный двигатель, и никто больше не интересовался преодолением технических проблем, возникающих при создании такого двигателя. Теоретически задача была выполнимой, но расходы на это дело перевесили бы любые преимущества. «Он пытается перепрыгнуть с самолета братьев Райт на самолет DC-3, – повторил Эндрю Нелсон, старший оперативный управляющий компании XCOR, которая конкурировала с компанией Брэнсона. – Никто никогда этого не делал». Даже Рутан признал свою ошибку. Перед тем как завершить партнерство с Брэнсоном, он начал новое предприятие с Полом Алленом, одним из основателей Microsoft. Их целью был запуск с гигантского самолета Stratolaunch с шестью реактивными двигателями ракеты Falcon-9, которые работали на традиционном жидком горючем, а не на смеси резины и газа. Брэнсон же с доставшимся ему наследством зашел в тупик. В поисках спасения он заключил контракт с независимой калифорнийской исследовательской компанией Sierra Nevada Corportation, которая должна была спасти его ракету. Расходы нарастали.

Брэнсон отрицал какие-либо трудности. Хотя его прогнозы неоднократно оказывались неверными, он каждый раз выходил сухим из воды. В действительности магнат должен был бы испытать унижение 21 мая 2012 года, когда Элон Маск вывел на орбиту капсулу Dragon с 1148 фунтами груза ракетой SpaceX. После стыковки с МКС над Австралией и передачи груза экипажу МКС ракета возвратилась на Землю с 1445 фунтами (655 кг) отходов. Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства заплатило Маску за этот полет около 50 млн долларов, что было намного меньше суммы, которую Управление платило за такие полеты русским. Через пять месяцев после первого полета SpaceX доставила на МКС 882 фунта груза и вернулась на Землю с 1637 фунтами испорченного оборудования и взятых для анализа образцов мочи и крови космонавтов. Тогда Управление подтвердило контракт стоимостью 1,6 млрд долларов на 12 полетов с Маском.

В отличие от Virgin Galactic корабль SpaceX был одобрен космическим агентством США, и этот факт наряду с успешным завершением первого в США коммерческого космического полета и заявлением Маска о том, что его ракету модифицируют для отправки в 2017 году семи пассажиров в космос, должен был потрясти Брэнсона. Однако он не замолк. «В этой области, – сказал Брэнсон, – у нас нет конкурентов. Старты с поверхности Земли никогда не смогут конкурировать с нами в отправке людей в космос. Возможно, я наивен. Возможно, кто-то ведет какие-то очень засекреченные работы, о которых мы не знаем, но я догадываюсь, что мы на 5-6 лет опережаем всех конкурентов».

Этой линии Брэнсон придерживался в течение пяти лет, с момента, когда он пообещал отправить первых пассажиров в космос в 2007 году, и до момента, когда он, будучи проездом в Варшаве в октябре 2012 года, проявил большую откровенность. Появившись перед группой студентов, Брэнсон добровольно сообщил о том, что больше не может прогнозировать время, когда полетят в космос пассажиры Virgin. Брэнсон признал, что бродит во тьме, а затем возобновил управление ожиданиями.

В следующем месяце Брэнсон с дочерью Холли прилетел в Мохаве. Перед камерами он сердечно поздоровался со многими из своих 175 сотрудников, попозировал для групповой фотографии и закончил тем, что раздал автографы. Но в кабинетах руководителей Брэнсон требовал ответов на вопросы о причинах сбоев, происходивших при испытаниях. В одном случае загорелся двигатель, и пожарные отказались тушить огонь в баке, где находился окислитель. Этот случай стал напоминанием о трудностях, которые были внутренне присущи разработке такого ракетного двигателя. Дуг Шейн предложил решение: надо пригласить инженеров, которые создадут совершенно новый двигатель, работающий на жидком горючем. Брэнсон ответил, что ему нужен какой-то результат немедленно. Шейн заверил босса в том, что в 2013 году ракета сможет взлететь на собственной тяге. Будут замечательные полеты. Их героем станет Брэнсон, которому станут рукоплескать миллионы. В частном порядке Брэнсон и Шейн договорились о разработке альтернативного двигателя, работающего на обычном ракетном топливе.

Сидя в своем кабинете, находившемся рядом со взлетно-посадочной полосой Мохаве, и с удовольствием разглядывая свои летные и охотничьи трофеи, Стю Витт сказал горькую правду: «В течение последних девяти лет дела шли не так, как планировалось».

Глава 16. Пробуксовка

Через несколько дней после успеха Маска Брэнсон смаковал сэндвич со свежим крабом в Ванкувере. Потчуя журналиста историей своей жизни, чтобы завладеть вниманием общественности, Брэнсон ощущал себя в родной стихии.

Визит Брэнсона в западную Канаду в мае 2012 года был выстроен по обычной схеме. Стоя в дверях самолета Virgin Atlantic со стюардессой на руках, Брэнсон улыбался фотографам. В повестке дня не было ничего драматического вроде прыжков в смокинге с крыши отеля, но тем не менее находясь в центре внимания, он всегда получал удовольствие.

У подножия лестницы аэропорта стоял и смотрел на Брэнсона премьер провинции Британская Колумбия Кристи Кларк, довольно неоднозначный политик. Хотя в аэропорту у Virgin Atlantic было всего 20 сотрудников, Кларк не мог справиться с соблазном постоять рядом со знаменитостью. «Увидите, цены снижаются с тех пор, как Virgin Atlantic объявила о том, что начинает полеты по этому маршруту, – сказал Брэнсон Кларку. – Вот что происходит всякий раз, когда мы открываем новые направления». Уверенность Брэнсона исключала всякие возражения. «Мы запустили новые авиамаршруты для африканцев», – продолжал Брэнсон, намекая на дорогостоящие катастрофы, которыми оказались Virgin Nigeria и быстрый уход Virgin Atlantic из Кении, вызванный высокими расходами авиакомпании. История работы Virgin в Канаде вряд ли была лучше. Компании Virgin America и Virgin Megastores пришли и ушли, понеся огромные убытки. Virgin Mobile возродилась, но испытывала серьезные трудности. Даже Virgin Atlantic ранее прекратила летать в Канаду, так как эти рейсы не приносили прибыли. Возвращение Virgin Atlantic в Канаду, сказал Брэнсон, в первый же год привлечет 40 тысяч пассажиров, ныне перевозимых авиакомпаниями-конкурентами. Целью Брэнсона был риск – неотразимо притягательная сила для честолюбивых ванкуверских предпринимателей, которые охотно заплатили по 400 долларов за то, чтобы послушать мудрые советы Брэнсона на тему «как разбогатеть». За это выступление Брэнсон получит свое стандартное вознаграждение – около 250 тысяч долларов.

В Конвент-центре Ванкувера не было свободных мест: чтобы почерпнуть вдохновение у человека, которого организаторы встречи назвали «лидером трансформации международного бизнес-сообщества, превратившим невероятные проблемы в возможности, изменившие жизнь людей», пришло 1400 человек. С помощью пресс-службы Virgin организаторы встречи объяснили, что «Брэнсон создал восемь отдельных компаний, оборот каждой из которых составляет миллиард долларов, и контролирует 400 компаний Virgin, работающих в 30 странах. В 2011 году в компаниях группы Virgin более чем в 30 странах работают почти 50 тысяч человек, и совокупный доход этих компаний составил 21 млрд долларов».

Однако реальность не соответствовала этому радужному описанию. Уравнивание продуктов, которые несли логотип Virgin, с плодами непосредственного управления Брэнсона было лицемерием. Впрочем, преувеличения не вредили его авторитету и репутации. Слушатели приветствовали самозваного «великодушного миллиардера», который предлагал яркое наставление: «Бизнес – это, значит, просто давать жизнь новым идеям, которые меняют жизнь людей». Брэнсон предлагал и нечто большее. Опубликованная книга «К черту «бизнес как всегда» стала основой проповедей Брэнсона, призывавшего строить «более совершенный мир».

Группой, к которой обращал свои поучения Брэнсон, были предприниматели. Бизнесменам, говорил он, более не следует гоняться за прибылью; вместо этого им следует сосредоточить усилия на достижении этического успеха. «Творить добро полезно бизнесу», – говорил Брэнсон. Прежде он считал, что забота о человеке требовала от него передачи «управления каждой из трехсот компаний Virgin, работающих по всему миру, хорошим людям». Но потом признал: «Я сделал ничтожно мало, чтобы помочь выживанию планеты. И я остро сознавал, что в мире слишком много нищеты. Те из нас, кому повезло сколотить состояние, должны взять на себя контроль над тем, как мы используем эти средства, чтобы сделать этот мир намного лучше». Virgin Unite, сказал Брэнсон, будет «бороться с такими глобальными проблемами, как голод и неравенство». Чтобы подтвердить свои обязательства, Брэнсон посетил в Ванкувере два благотворительных учреждения – молодежный центр и жилой комплекс – и пожертвовал им 51 тысячу долларов. Unite Virgin, писал он в своей книге, «не верит в то, что проблемы можно решить деньгами».

Слушатели разразились аплодисментами. Никто не обратил внимания на то, что Брэнсон неправильно назвал жителей Ванкувера «ванкувцами», назвал провинцию – «штатом», а правительство, возглавляемое Кристи Кларком, – «колумбийским правительством». Все это слушатели сочли забавными оговорками. Тем не менее во время ланча, на который подавали пастушью запеканку и пудинг с патокой, некоторые выразили удивление низким уровнем его ораторского искусства. Зал не был заряжен энергией. Однако в искренности Брэнсона ни у кого сомнений не возникло.

«Никогда не считал себя бизнесменом, – поглощая сэндвич с крабовым мясом, – объяснял Брэнсон журналистам, которым сразу же предложил пересмотренный вариант автобиографии. «Я начинал в 60-х годах просто как человек, хотевший создать журнал в помощь кампании против войны во Вьетнаме. А затем параллельно с этим возник бизнес, он был нужен для того, чтобы оплачивать счета за издание журнала. С тех пор я часто создаю что-то из-за неудовлетворенности, разочарования. Компания Virgin Atlantic появилась потому, что я ненавидел летать самолетами других авиакомпаний… Нажива меня никогда особенно не интересовала».

Безразличие к деньгам не порождает миллиардеров, и Брэнсон в этом отношении не был исключением. Компания Virgin Records была создана не для того, чтобы оплачивать расходы студенческого журнала Брэнсона, поскольку журнал закрылся как раз тогда, когда открылась компания. Да и журнал появился не из-за «разочарования», а скорее вследствие жгучего детского честолюбия Брэнсона. Как он сам признал в 1986 году, когда его воспоминания о звукозаписывающем бизнесе были более точными, «люди думали, что, поскольку нам было тогда 21-22 года и мы носили длинные волосы, мы стремились к какой-то великой идее. Но на самом деле это на 99,5 % было бизнесом». С тех пор Брэнсон скрутил в бараний рог десятки доверенных людей, от которых он требовал прибыли, идей и труда. Будучи унижены, эти люди редко бросали вызов магнату в его обновленном образе проповедника, действующего совсем не ради денег. То, что Брэнсон изображал себя альтруистом, стремящимся «спасти мир» от экологической катастрофы, вызывало аплодисменты. Но сделанное им предложение создать новый авиамаршрут между Лондоном и Ванкувером вряд ли бы пошло на пользу атмосфере.

В последующие недели Брэнсон энергично повторял свое обещание изменить мир. «Люди, продолжающие вести «бизнес как всегда» и стремящиеся к максимизации прибыли, – сказал Брэнсон вскоре после своего визита в Ванкувер, – долго не продержатся да и не заслуживают выживания». Бизнес, сказал Брэнсон репортеру одной из газет, должен сознательно ориентироваться на то, чтобы «творить добро», а не на погоню за прибылью. «Одной из самых разрушительных идей 70-х годов была мысль, что главной целью бизнеса является увеличение стоимости для акционеров, и не важно, чего такое увеличение требует. Эта идея привела к разнообразным социальным бедствиям: к загрязнению окружающей среды предприятиями, к увольнениям сотрудников в одно мгновение или к созданию эфемерных, краткосрочных выгод». Никто не осмеливался задать вопросы о противоречиях, в которые впадал Брэнсон. Его авиакомпании загрязняли окружающую среду, Virgin бесконечно выжимала деньги из поездов, авиаперевозок, здравоохранения и банковских услуг, а когда прибыли исчезали, сотрудников увольняли. Все это плохо увязывалось с призывами Брэнсона «творить добро».

Годом позже стало ясно, что в азартной игре, начатой в Ванкувере, Брэнсон потерпел фиаско. Вместо 40 тысяч пассажиров в лондонский аэропорт Хитроу Virgin Atlantic перевезла менее 9 тысяч из общего числа 535 тысяч человек. Чтобы ограничить убытки, авиакомпания Брэнсона совершала рейсы только летом и не нанимала сотрудников зимой.

Борьба за выживание авиакомпаний отражала подлинные ценности Брэнсона. С его одобрения Джон Боргетти, вновь назначенный старшим управляющим Virgin Blue, которая совершала полеты в Австралии, радикально сократил расходы на 40 %, уволив сотрудников. Испытывая давление со стороны компании Quantas, восстановившей свои позиции на рынке, Virgin Blue не могла выплачивать Брэнсону дивиденды, а цена акций Virgin Blue упала до 35 центов. Такая же чистка постигла и Virgin America. Эксплуатировавшая 51 реактивный самолет на рейсах между 16 американскими городами, эта авиакомпания по-прежнему несла убытки в размере 100 млн долларов в год. Сделанные Брэнсоном прогнозы прибылей и размещения акций в 2013 году не сбылись. Для того чтобы выжить, Брэнсону приходилось экономить на всем, несмотря на противодействие сотрудников его авиакомпаний.

В 2011 году бортпроводники Virgin America захотели вступить в Союз транспортных рабочих. Директор этой организации Фрэнк Маккэн в своей заявке на право представлять бортпроводников Virgin America поведал: они обнаружили, что «правила работы произвольно ужесточают, обещания, касающиеся отдыха, отпусков и пособий, часто нарушают, а дисциплинарные наказания за мелкие нарушения могут быть излишне строгими, и их применяют непоследовательно». Брэнсон не откликнулся на эти жалобы. Вместо этого он появлялся на телевидении в рекламных роликах, в которых призывал сотрудников Virgin America не вступать в профсоюз, членство в котором, по словам Брэнсона, лишит их «независимости и уникальности». Брэнсон заклинал: «Скажите «нет» старому способу полетов, скажите «нет» Союзу транспортных рабочих». В результате напряженной борьбы Брэнсон небольшим перевесом голосов одержал победу при тайном голосовании.

Сходные разочарования возникли и у сотрудников Virgin Atlantic. Брэнсон любил сравнивать надутых пилотов ВА в их жестких форменных фуражках с модно одетыми летчиками Virgin Atlantic, обласканными белокурыми стюардессами, которые жеманно улыбались звездным пассажирам. В прошлом сотрудники Virgin наслаждались знойными вечеринками в тогах, происходившими где-нибудь в тропиках, и вечеринками с обильной выпивкой в отелях за рубежом, которые устраивали в тех случаях, когда одним из пассажиров был сам Брэнсон. Собственник авиакомпании всегда останавливался в том же отеле, что и члены экипажей. Но те славные деньки остались в воспоминаниях. Virgin Atlantic несла убытки, Брэнсон обычно летал на своем «Фалконе», а в штаб-квартире Virgin Atlantic в Кроли он был невидим. В интервью Брэнсон похвалялся тем, что делегирует полномочия, но его сотрудники сомневались в его навыках управления и знали, что без его одобрения не принимается ни одно серьезное решение. Опрос пилотов Virgin, проведенный в 2011 году по инициативе их профсоюза BALPA, отразил сомнения летчиков в отношении Стива Риджуэя.

– У нашей компании нет стратегии, – сказал Риджуэю представитель пилотов компании.

– Нам следует побеспокоиться об этом, – ответил Риджуэй.

– Вы обращаетесь с нами как со скотиной, – возразил профсоюзный лидер. – В штаб-квартире чертова уйма народу, а на вашей парковке некуда поставить машину. Но у вас всего-то 34 самолета. Штаб-квартира easyJet меньше, а они управляют 220 самолетами. Вы слишком малы для того, чтобы выжить».

Человек из профсоюза заметил, что решение регулятора дать выгодные рейсы из Лондона в Москву компании easyJet Брэнсон воспринял как унижение. В своем комментарии Брэнсон сказал: «Мы очень разочарованы этим результатом, который идет вразрез с желаниями потребителя и потребностями экономики». Брэнсон не объяснял, почему путешественники должны предпочесть предлагаемые Virgin билеты в оба конца за 400 фунтов стерлингов c вылетом из Хитроу и отказываться от билетов на рейсы easyJet из Гатвика, цена на которые начиналась со 125 фунтов стерлингов. «Что мы можем сделать в ответ на это?» – спросил Брэнсон Риджуэя. И получил ответ: «Ничего не можем сделать».

Virgin Atlantic несло по течению. Выступления Брэнсона в защиту этичного бизнеса не обнадеживали пилотов его компании, опасавшихся того, что компания может и закрыться. В таком случае летчиков обычно нанимали другие авиакомпании из нижних строк рейтинга, но при этом люди теряли половину своих доходов. Дурные предчувствия пилотов усиливала новая, высмеивающая прибыли проповедь Брэнсона. Доходы Ryanair и easyJet росли, а Virgin Atlantic ежегодно несла убытки. Но вместо того чтобы совершенствовать управление авиакомпанией, Брэнсон демонстрировал упорное стремление продолжать крестовый поход в защиту окружающей среды.

За несколько миллионов долларов он приобрел значительный статус среди «зеленых», но его лавры стремительно увядали. Новый персонал Командного центра войны с выбросами углерода не инициировал новой кампании. Конкурс Virgin Earth увяз в каких-то проволочках: предложения, представленные одиннадцатью финалистами, оказались некоммерческими. Брэнсон объявил, что конкурс остается «открытым», но Криспин Тиккелл и другие авторитеты, участвовавшие в деле с самого начала, пребывали в замешательстве и полагали, что правила конкурса, возможно, изменили для того, чтобы избежать выплаты первых 5 млн долларов «победителю». Представитель Брэнсона отверг такое объяснение. Защитники окружающей среды задавались также вопросом, как владелец авиакомпании может критиковать загрязнение окружающей среды и одновременно обещать, что «Virgin потратит до 5 млрд фунтов стерлингов на расширение аэропорта Хитроу». Брэнсон игнорировал сомневающихся. Он верил в то, что всё (и выживание его авиакомпании, и загрязнение окружающей среды, и его собственная участь) само собой разрешится, как только горючее из возобновляемых источников станет прибыльным.

Предметом озабоченности Брэнсона стали цены на горючее, пик добычи нефти и дефицит энергии. «В течение десятилетия разразится энергетический кризис, – повторял Брэнсон. – Энергоносители, особенно нефть, иссякают». Чтобы доказать решимость Брэнсона, в 2011 году пресс-служба Virgin распространила фотографии Брэнсона, принимающего на Некере Джимми Уэлса, основателя Википедии, и Тони Блэра. То, что бывший премьер-министр посетил Некер в апреле 2011 года, не вызвало особого удивления. Блэр с женой и сыном Лео провел отпуск в номере люкс отеля Cliff Lodge в Улусаба, личном заповеднике Брэнсона в Южной Африке. Стандартная плата для постояльцев равнялась 2480 фунтам стерлингов с человека за одну ночь. Использование личных отношений с политиками для продвижения финансовых интересов Virgin было для Брэнсона настолько естественным, что пресс-агенты Брэнсона автоматически раскрыли суть его разговоров с Блэром на Некере. А разговоры эти шли об «энергетическом кризисе, Командном центре войны с выбросами углерода и глобальном потеплении». Объединенные коммерческими связями с Винодом Хослой, Брэнсон и Блэр изучали варианты получения «зеленых» прибылей. Поскольку Брэнсон вложил в экологически чистые предприятия собственные деньги, у него были веские причины для того, чтобы разъезжать по всему миру с речами и проповедовать свою идеологию. Его политические планы усиливали его стремление к прибыли.

Выступая перед новообращенными на Манхэттене, Брэнсон с необычайной страстью обратился к «зеленому поколению», призвав это поколение к совершению «революции в образе человеческого мышления о мире и в нашей совместной работе во имя общего интереса». Эта революция перестроит нашу экономическую систему так, чтобы обеспечить будущее жизни на нашей планете, создаст мир процветания для всех в условиях экономики, потребляющей мало углерода». И чем чаще повторялось его политическое послание, тем сильнее он зависел от Хослы.

Свой первый фонд инвестиций в возобновляемые источники энергии Хосла основал в 2009 году. Он уверенно утверждал, что второй фонд, основанный в 2011 году и включавший его компанию Gevo, превысил намеченную сумму подписки. «Я выступаю против любого, кто заявляет, что правильно реализованные экологически чистые технологии – это катастрофа», – сказал Хосла. На пике могущества стоимость каждого из двух фондов превышала 1 млрд долларов.

Хосла понимал, что финансирование зависит от добрых отношений в Вашингтоне, которые позволяли получать правительственные гранты. Он заявлял, что начиная с 1986 года пожертвовал 440 тысяч долларов в пользу демократов, в том числе и президента Обамы, в обмен на поддержку альтернативных видов топлива. Брэнсон был тоже полезен. «У меня есть определенная репутация, финансовые ресурсы и время для того, чтобы делать больше», – сказал он о помощи, которую он оказывал Хосле. Овладев секретами государственного регулирования, позволявшими ему получать субсидии в Великобритании, Брэнсон использовал свой опыт в работе с должностными лицами и конгрессменами в Вашингтоне. Он стучался в открытую дверь.

Строгие члены конгресса тормозили обсуждение на Капитолийском холме климатических проблем. Политики говорили об «экологически чистой экономике стоимостью в 500 млрд долларов», экономике, которая давала работу более чем двум миллионам человек, занятых природоохранными работами, контролем над загрязнением окружающей среды и другими подобными видами деятельности. Банки и бизнесмены придумывали фонды, привлекающие средства этически мыслящих инвесторов, которые вкладывали бы деньги в экологически чистую энергетику. Участие в защите окружающей среды стало важной темой крупных рекламных кампаний, которые развертывали охотники за «зелеными» прибылями.

21 апреля 2010 года Брэнсон встретился с Гэри Локком, министром торговли США, и Лайзой Джексон, директором американского Управления охраны окружающей среды. В тот же самый день, но позднее Брэнсон посетил Белый дом. На обеих встречах Брэнсон призывал администрацию оказать поддержку топливу, получаемому из возобновляемых источников. Вскоре после этих встреч Ллойд Риттер из «Зеленого Капитолия», лоббист компании Gevo, убедил представителей ВМФ США испытать производимое Gevo биотопливо на самолетах морской авиации. Затем примеру ВМФ последовали и ВВС США, которые закупили 11 тысяч галлонов состоявшего из этилового спирта горючего для реактивных самолетов по цене 59 долларов за галлон. В то же время галлон обычного авиационного топлива стоил примерно 3 доллара. Но горючее из возобновляемых источников еще не было произведено. На следующий год Обама объявил о закупке для авиации биотоплива на сумму 510 млн долларов. Поставленная президентом задача соответствовала обещанию ВВС нарастить к 2016 году его долю до 50 % от общего объема расходуемого горючего. Под производство сырья (проса), из которого будут производить биотопливо, предстояло отвести 5 млн гектаров пахотной земли. Казалось бы, надежность инвестиций Virgin в предприятия Хослы подтвердил первый судебный процесс, начатый компанией Butamax против Gevo, которая была обвинена в нарушении полученного Butamax патента. Судья согласился с доводом Gevo, заявившей, что она обладает большим опытом и большими знаниями, чем Butamax. Компания не признала свое поражение в суде, поскольку судья был некомпетентен в патентном праве и научных вопросах. После чего Butamax обратилась в суд экспертов.

Брэнсон испытывал сильное волнение. Несмотря на то что во время визита в Белый дом он спросил президента, «нельзя ли выкурить «косячок» (в Белом доме «косячка» не нашлось), его личные отношения с Обамой оказались полезными для дела. Хотя один из ведущих колонку журналистов обвинил миллиардера в расизме (он ведь не стал бы просить марихуану у Джорджа У. Буша) и осудил похвальбу, которую после встречи тот позволил себе в разговорах с журналистами, близость Брэнсона к Обаме еще раз подтвердила исполнение его честолюбивых целей в Америке.

Уверенный в успехе биотоплива, Брэнсон затем использовал свое влияние для содействия новозеландской компании Lanza Tech. Эта компания обещала производить горючее из переработанных газообразных выбросов углерода, выделяющихся при выплавке стали. «Это наилучший способ утилизации, – сказал Брэнсон. – Когда-нибудь все самолеты будут летать на этом горючем». Брэнсон, естественно, предсказывал успех: «Новую технологию можно менять в соответствии с масштабами производства, она устойчива и может давать горючее при расходах, сопоставимых с расходами при производстве традиционного горючего для реактивных двигателей». Брэнсон точно обозначил сроки. Пресс-агенты Virgin сообщили, что демонстрационный полет «Боинга» на произведенном по технологии Lanza Tech горючем состоится через 12-18 месяцев, то есть в 2013 году. Через два года после испытательного полета Virgin Atlantic, сказал Брэнсон, будет использовать новое топливо на рейсах из Хитроу в Шанхай и Дели. «Вскоре» ежегодно по технологии Lanza Tech будет производиться 15 млрд галлонов горючего для реактивных двигателей.

Воплощению планов компании препятствовала нехватка денег. Virgin отказалась инвестировать в Lanza Tech, но Брэнсон представил руководителям компании Хослу. Венчурный капиталист приобрел 51 % акций компании примерно за 40 млн долларов, и с его помощью Lanza Tech в 2011 году получила грант в 3 млн долларов от правительства США. Через несколько дней после этого д-р Дженнифер Холмгрен, старший директор Lanza Tech, сообщила в Лондоне, что ее компания начнет «производить горючее для коммерческого использования в 2014 году». Рядом с Холмгрен стоял Брэнсон. Virgin Green воспользовалась шумихой, поднятой вокруг «экологически чистого горючего», для спасения своего второго фонда, особой целью которого было производство авиационного горючего из водорослей. Эмма Харви, глава отдела устойчивого развития Virgin Atlantic, сказала Тиму Райсу из ActionAid, что Брэнсон ожидает хороших результатов. Фонд собрал 220 млн долларов, чуть меньше 300 млн, которые были целью, но этого оказалось достаточно для того, чтобы Брэнсон укрепился в своем убеждении, что инвестиции в экологически чистые предприятия принесут новое состояние. В разгар этой шумной похвальбы никто не упомянул о решении Virgin Trains и Virgin Atlantic отказаться от плана Брэнсона использовать бутиловый спирт в качестве горючего.

Затем пришли новые скверные вести. 90 % инвестиций Брэнсона в Cilion, первое предприятие Хослы, пришлось списать в убытки. Хуже того, в 2011 году убытки компании Gevo составили 31 млн фунтов стерлингов (при обороте в 41,7 млн фунтов стерлингов). Другое предприятие Хослы, Range Fuels в штате Джорджия, производившее этиловый спирт из древесных отходов, обанкротилось, несмотря на то что получило от государства грант в 76 млн долларов. Местных должностных лиц обвинили в том, что они должным образом не провели анализ предложений Хослы, и критиковали их за то, что они заставили замолчать выступавших против предоставления его предприятию гранта. После того как Хосла за 5,1 млн долларов выкупил завод у управляющего, споры усилились. К 2012 году энергетические проекты Хослы в Америке получили в общей сложности около 600 млн долларов из государственной казны, но ни одно из его предприятий так и не произвело достаточных объемов горючего из возобновляемых источников энергии. Общий с Хослой путь оказывался ухабистым.

В числе других инвестиций Virgin Green, обернувшихся убытками, были инвестиции в компанию Solyndra, производившую солнечные батареи. В 2008 году эта компания привлекла инвесторов тем, что использовала заменитель кремния, цены на который стремительно росли. Но через год цены на кремний упали, а китайские производители смогли предложить более совершенные кремниевые панели, дававшие ватт энергии по цене 0,85 доллара, тогда как стоимость ватта энергии, производимой панелями Solyndra, составляла 6,29 доллара. Несмотря на то что президент Обама в мае 2010 года посетил завод Solyndra с целью содействия инвестициям, в сентябре 2011 года Solyndra объявила о своем банкротстве. Правительство США понесло убытки в размере 535 млн долларов, а частные инвесторы, в том числе и Virgin, потеряли еще более 500 млн долларов.

На протяжении предшествующих 40 лет Брэнсону удавалось склонять инвестиционные риски в свою пользу. Фонд Virgin Green стал исключением из этого правила. Удивительно, но Брэнсон позволил Хосле оказывать влияние на свои коммерческие суждения. Тревис Брэдфорд, бывший заместитель директора Командного центра войны с выбросами углерода, критиковал их сотрудничество: «Хосла участвует в этом деле ради денег, а истории, которые он рассказывает, необъективны, пристрастны. Ему не всегда сопутствует успех». Брэдфорд заметил, что стратегия Virgin «слишком традиционна. Все сделано плохо, коряво. Венчурный капитализм в этих сферах не работает». Тем временем Хосла не раскаивался в своих убытках. «Моя готовность идти на риск – это то, что помогает мне добиваться успеха», – повторял Хосла в оправдание Брэнсона. Провалы представляли как успехи, поскольку подлинный успех по-прежнему ускользал.

В апреле 2012 года Хосла объявил о том, что завод Gevo в Луверне, штат Миннесота, переоборудован для производства бутилового спирта и начинает производить этот спирт раньше, чем Butamax. Gevo сообщила также о том, что ведет переговоры с Coca-Cola о производстве пластиковых бутылок из бутилового спирта. Поскольку Coca-Cola продавала по 1,7 миллиарда бутылок в день, возможные доходы Gevo были огромны. Но и эта удача была недолгой. Пять месяцев спустя инженеры Gevo отказались начинать производство и закрыли завод в Луверне, а технологический директор уволился из компании. Цена на акции Gevo, по словам аналитиков, «оказалась в канализации». Bankruptcy Watch, издаваемый для инвесторов информационный бюллетень, советовал: «Продавайте акции Gevo немедля». Вопреки сделанным Брэнсоном прогнозам прибыли и славы компания попросту сжигала деньги, уходившие на судебный процесс с Butamax, которая, напротив, была на пути к тому, чтобы в 2014 году начать производство бутилового спирта в Америке. К декабрю 2012 года второй инвестиционный фонд Хослы потерял две трети своей максимальной стоимости. Хосла написал: «В конце концов успех никогда не гарантирован».

Сделанное Хослой пророчество о нехватке энергии тоже оказалось ошибочным. Темпы открытия новых запасов нефти повышались, а спрос на нефтепродукты в США снижался. Метод гидравлического разрыва пласта вызвал резкое снижение цен на природный газ, а засуха создавала угрозу субсидиям, предоставленным правительством США производителям биотоплива. Цены на продовольствие и зерновые росли, и производители птицы и скота стали громко выражать недовольство политикой правительства. Прибыли производителей этилового спирта сократились. «Друзья Земли» ополчились и на Брэнсона. Как утверждалось в опубликованном ими исследовании, «большая часть авиационного биотоплива способствует изменению климата сильнее, чем традиционное горючее для реактивных двигателей. Биотопливо вызывает захваты сельскохозяйственных угодий, рост цен на продовольствие, уничтожение лесов, снижает биологическое разнообразие и приводит к нарушениям прав человека… Биотопливо – ложное решение». Самыми вредными видами авиационного биотоплива общественность считала те, что были произведены из пальмового масла и водорослей, а Брэнсон отстаивал производство обоих видов горючего. В Индонезии выжигали огромные площади лесов, чтобы использовать освободившиеся площади для выращивания масличных пальм. Парадоксально, но в книге «К черту «бизнес как всегда» Брэнсон оплакивал уничтожение влажных тропических лесов в Амазонии и призывал «положить конец этому уничтожению». Брэнсон терпеть не мог признавать свои ошибки. Он полагался на заверения в том, что биотопливо будет создано быстро, но, по-видимому, не понимал ни научной стороны вопроса, ни расходов, с которыми связаны разработка и производство такого горючего.

В 2012 году Брэнсону сказали: «Инвестиции выведены из оборота и не приносят прибыли. Выбросы сокращаются из-за рецессии, а не благодаря усилиям защитников окружающей среды». Брэнсон инвестировал собственные средства и понес убытки, но не вышел из движения, участие в котором сулило ему блеск и славу. В 2011 году компания Bulova назвала Брэнсона «послом бренда» часов Accutron, отметив его как «предпринимателя, гуманиста и первопроходца, воплощающего дух инноваций». Сохранение членства в элитном клубе обеспечивало Брэнсону признание. Общение с сильными мира сего позволяло Брэнсону представляться звездой мирового уровня, человеком, чье присутствие на любой конференции было ценным, хотя и дорого обходилось организаторам.

Роберту Вамос, бразильский организатор Всемирного форума за устойчивое развитие, был одним из многих приглашавших Брэнсона выступить с речью об охране окружающей среды. В мае 2011 года форум проводил свою вторую конференцию в отеле «Тропикаль» в Манаусе, городе, находящемся рядом с амазонскими джунглями, и Вамос пригласил Брэнсона присоединиться к другим звездным участникам, среди которых были Билл Клинтон, Джеймс Кэмерон и Арнольд Шварценеггер. Более 700 ведущих бизнесменов Бразилии, политиков и политических воротил заплатили по 15 тысяч долларов за то, чтобы послушать, как Брэнсон объясняет, каким образом бизнес может извлекать прибыль, улучшая состояние окружающей среды. Вамос согласился выплатить стандартное для Брэнсона вознаграждение в 250 тысяч долларов за выступление, называвшееся «Предпринимательские стратегии избавления экономики от углерода».

Брэнсон прилетел на собственном реактивном самолете тогда, когда семинары, посвященные сокращению потребления материалов, управлению отходами и использованию местных продуктов питания, уже шли. Он восседал на одной сцене с Клинтоном и Шварценеггером. Клинтон и Шварценеггер произнесли отличные речи, за которые собравшиеся аплодировали им стоя, но, глядя, как к трибуне походит Брэнсон, Вамос испытал недоумение. У магната не было никаких материалов и он объявил, что не станет выступать. «Я отвечу на вопросы», – сказал он озадаченным слушателям. Организатор форума был вне себя от гнева. «Брэнсон разочаровал, – сказал Вамос. – Он говорил невнятно, в общем и плохо. Он не стоил крупного вознаграждения, которое я выплатил ему». Получив жиденькие аплодисменты, Брэнсон устремился в аэропорт, отказавшись остаться на церемонию выключения света в зале на час, что было символическим жестом, призванным привлечь внимание к проблеме глобального потепления. Брэнсону было не впервой оскорблять людей своим поведением, но, как и другие до него, Вамос не выступил с протестом, ибо протест дурно отразился бы на нем же самом.

Брэнсон бестрепетно получал такие же крупные вознаграждения за выступления на других конференциях. Он выступал с речами по всему миру, рассказывая о своих кампаниях по спасению трески и тигров и о последнем предприятии, направленном на защиту полярных медведей, «которые могут исчезнуть через 30 лет», на севере провинции Онтарио (это было общим начинанием Брэнсона и актрисы Бо Дерек). Брэнсон рассказывал об обязательстве Virgin Atlantic перейти на возобновляемые источники энергии в «ближайшем будущем» и о программе защиты морей, принятой Virgin Oceanic. Он предсказывал, что Virgin Oceanic наверняка догонит, а потом и превзойдет Джеймса Кэмерона по глубине погружения в пучины Марианской впадины. «Мы не так уж сильно отстаем», – сказал Брэнсон журналистам, пренебрегая предупреждением Криса Уэлша, который заметил: «Пройдут годы, прежде чем мы совершим погружение». Когда Кэмерон наконец выиграл гонку, Брэнсон продолжал, как всегда, излучать оптимизм и сообщил, что уже в «этом», т. е. в 2012 году, погрузится на глубину 30 тысяч футов (9140 м) в Пуэрто-Риканскую впадину в Атлантике. Через год после обозначенного им срока (и при продолжающейся поддержке со стороны Virgin) Уэлш все еще ожидал, когда закончится строительство купола подводной лодки, чтобы начать испытания перед тем, как совершить погружение на дно океана.

Эти ошибочные прогнозы и разочаровывающие речи никогда не отражались на популярности Брэнсона. Его известность попросту рассеивала всякую критику, его магнетизм исправлял любые отклонения от ведущей вверх траектории, и чтобы мельком увидеть кумира, люди собирались толпами. На приеме в ресторане ямайской кухни в Нью-Йорке приглашенные, в числе которых был Бен Коэн из группы Ben & Jerry, прождали звезду полтора часа и не проявили никакого раздражения его кратким пребыванием на приеме, откуда Брэнсон уехал в аэропорт, чтобы улететь на Некер. Несмотря на тусклые финансовые успехи его империи, популярность Брэнсона усиливала у него чувство собственной уникальности, которое подтверждали и жизнь на Некере, и приобретение других убежищ по всему миру.

В 2003 году он купил Мейкпис, лежащий у восточного побережья Австралии остров площадью в 25 акров (10,1 га). Сообщалось, что остров был приобретен за 5 млн австралийских долларов совместно с одним из основателей Virgin Blue Бреттом Годфри. Поначалу Брэнсон говорил, что Мейкпис предназначается для персонала Virgin, потом – для экологического туризма. В конце концов, была дана реклама о том, что остров сдается в аренду по цене 8 тысяч долларов за ночь. Затем Брэнсон купил остров Москито близ Некера якобы для того, что быстро развить остров и превратить его в «витрину устойчивого развития и экологического образа жизни». Однако освоение Москито оставалось, по словам группы курортов Virgin Elite, «по большей части в стадиях планирования и развития планов». Затем Брэнсон купил Убежище Панчоран и Ниюх Кунинг на острове Бали. Это приобретение, известное также как поместье Динда Гарланд, включавшее 7 вилл и плавательный бассейн, занимало более 25 акров (10,1 га). Ко всему прочему, Брэнсон «с удовольствием сообщал», что станет защитником миллиона диких зверей в Кении, где он построит Махали Мзури, «новый лагерь для участников сафари, лагерь, который поможет защищать животных, совершающих «великую миграцию». Брэнсон писал, что Кенийская федерация туризма обратилась к нему с просьбой приобрести землю для того, чтобы предотвратить ее огораживание местными фермерами, которые хотели создать там пастбище для скота, но эти планы наносили ущерб диким зверям. Фермеры, сказал Брэнсон, получат работу в Махали Мзури и будут зарабатывать больше. «Мое решение – утверждал Брэнсон, – выгодно всем». Но его энтузиазм разделяли не все кенийцы. Будучи кочевниками, местные жители в отличие от Брэнсона не могли получить разрешение на строительство на земле, через которую проходил маршрут миграции зверей и которая находилась на охраняемой территории национального заповедника.

В промежутках между этими покупками Брэнсон приобрел также в аренду обширное поместье площадью в 491 акр (199 га) в Пикок-Гладстон в Нью-Джерси. Принадлежавший ранее королю Марокко Хассану Натирар был сюрреалистическим особняком, расположенным на крутом холме. Поместье описывали как «оазис для эпикурейцев». Совместно с местным застройщиком Бобом Войтовичем Брэнсон открыл клуб, предлагавший посетителям ресторан, школу кулинарии, винную школу, спа и ферму. Стоимость членства в этом клубе составляла 37500 долларов (плюс ежегодный взнос в размере 4800 долларов). В 2010 году в отеле провели благотворительный бал-маскарад в честь Сюзен Дж. Коумен из Cure Foundation. Брэнсон был заявлен в качестве главной приманки. В тот вечер номера отеля по большей части пустовали, а Брэнсон, по сообщениям, находился на Некере, где устраивал накануне Хэллоуина прием для группы моделей. Три года спустя проект так и не был завершен, и Virgin уже не имела к нему отношения.

На первый взгляд все эти беспорядочные приобретения отражали эксцентричность миллиардера. Некоторые интерпретировали удачно расположенные объекты недвижимости как правильную стратегию, защищавшую Брэнсона от любого правительства, которое могло потребовать от него уплаты местных налогов, даже на Виргинских островах. Так как у Брэнсона был личный самолет, позволяющий добраться до отдаленных точек, даже очень изощренно мыслящему налоговому инспектору было бы трудно точно установить длительность пребывания Брэнсона в каждой из его резиденций. С момента, когда в 1971 году Брэнсона поймали на уклонении от налога на покупки, его главной задачей стало юридически корректное уклонение от корпоративного налога, налога на прирост капитала и подоходного налога. Кроме того, Брэнсон избегал комментариев о своем статусе. 40 лет спустя, когда возникла волна возмущения схемами уклонения от налогов, к которым прибегали компании Amazon и Google, Брэнсон выразил свое великодушное мнение: «Если компании торгуют в Великобритании, они определенно должны платить подоходный налог в Великобритании. Играть следует по установленным правилам». И с момента, когда его задержали за мошенничество с подоходным налогом, Брэнсон играл по правилам. Его достижение заключалось в том, что он избегал расследований, изображая из себя добропорядочного гражданина.

Для укрепления своего образа Брэнсон регулярно приглашал на Некер группы знаменитых гостей по большей части из мира музыки, СМИ и искусства. Эти гости, проведя уик-энд в обществе 20 других им подобных в идиллических условиях, возвращались домой, чтобы рассказать друзьям о щедрости Брэнсона. Все побывавшие в гостях у Брэнсона говорили об удовольствиях, но проницательные люди отмечали дистанцию, которую он поддерживал. Тем, кто пытался установить более близкие отношения с магнатом, мягко давали отпор. Брэнсон сам блокировал любые попытки сближения, говоря: «Хорошо, посмотрим, кто быстрее проплывет вокруг острова» и выдвигая другие подобные предложения. Большинство погостивших на Некере людей возвращались в Лондон или в Лос-Анджелес польщенными. В смущении оставалось меньшинство. Не многие из гостей были мудрее скрывающегося за маской миллиардера. Впрочем, они понимали, что Брэнсон жаждет обрести политическое влияние.

Брэнсона, который дожил до 60, стали раздражать молодые политики. Наслаждаясь жизнью в сменяющих друг друга райских условиях, он сомневался в способности политиков излечить мировой экономический кризис. Особое презрение Брэнсон питал к Дэвиду Кэмерону. Брэнсон критиковал способности премьер-министра, который был на 16 лет младше его самого, не в последнюю очередь за то, что тот не мог облегчить участь молодых безработных. Брэнсон был уверен в том, что бизнесмены лучше подходят на роль наставников молодежи, а найти платформы, на которых он мог бы отстаивать собственные решения, было нетрудно.

Через две недели после того как он потчевал своими рассказами слушателей в Ванкувере, Брэнсон нанес краткий визит в лондонский Ист-Энд. Одетый в легкую кожаную куртку и джинсы, загоревший на Некере, но с седыми прядками в редеющих светлых волосах, Брэнсон изложил филантропическое решение проблемы безработицы среди молодежи. «Эту ситуацию, – многозначительно сказал он слушателям, – просто нельзя оставлять политикам и социальным работникам». Скорее нести это бремя выпало ему и другим миллиардерам. «Вместе с огромным богатством и властью приходит огромная ответственность, – сказал Брэнсон. – Мы хотим побудить предпринимателей всего мира объединиться, чтобы использовать наши предпринимательские навыки для решения некоторых самых серьезных проблем мира». Хотя он не мог сравняться с Биллом Гейтсом, обещавшим отдать 95 % своего состояния на благотворительность (и уже отдавшим 17 млрд фунтов стерлингов), он все же предлагал половину своего состояния, не называя даже приблизительных цифр, а также свою известность. Такой ценный дар нельзя было игнорировать.

В Великобритании честолюбивые предприниматели по-прежнему стремились заручиться одобрением Брэнсона. Поддержка, оказанная им StartUp Britain, новой кампании, которая должна была «популяризировать, вдохновлять и поощрять предпринимательство в Великобритании», ввергла организаторов кампании чуть ли не в трепет. «Наши предприятия должны стать инновационными, должны поддерживать определенное качество, должны обеспечивать прибыль и приносить удовольствие», – писал Брэнсон. Он описывал важность упорства, преодоления трудностей, встречающихся в начале пути, и необходимость набирать сотрудников, которые «вам нравятся, которым вы доверяете и которые напряженно трудятся». Выступая на Всемирном предпринимательском конгрессе в Ливерпуле, Брэнсон советовал молодым использовать кредиты, предоставленные им на получение образования, для основания предприятий, а не на оплату учебы в университете. В самый разгар рецессии Брэнсон призывал консервативное правительство сокращать налоги, субсидировать разделение рабочих мест между разными людьми и обучать школьников азам бизнеса. Эти советы отражали поддержку Брэнсоном обучения целеустремленных бизнесменов в Центре предпринимательства на Карибских островах, хотя эта поддержка вступала в противоречие с его более ранними утверждениями: «Нельзя научить людей быть предпринимателями иначе, чем на их собственных ошибках».

Пока Брэнсон позиционировал себя в качестве примера идеального олигарха, в Лондоне нашлись те, кто открыл оборотную сторону его философии. В Интернете разразилась кампания критики Virgin за ее отношение к подрядчикам, снабжающим пошивочную компанию Virgin Vie; Криспин Томас, создатель Gadget Helpline, был озадачен ставкой Virgin на запуск аналогичной службы Virgin Digital. «Мы приняли наш миллионный звонок», – сказал Томас, боясь, что Virgin успешно скопирует его идею. Брэнсон также продавал большую часть своих акций сети фитнес-клубов Virgin Active, последнего из больших предприятий, которыми он владел полностью.

После финансового кризиса Брэнсон признал: «Мы находились в режиме выживания». Для того чтобы изыскать средства, Virgin попыталась продать свои фитнес-клубы в Южной Африке, Европе и Великобритании. Но при избытке конкурентов и в условиях насыщенного рынка стоимость Virgin Active обрушилась, и запланированное размещение акций на бирже, которое должно было принести «более миллиарда фунтов стерлингов чистыми», пришлось отложить. Вместо этого Мэтью Бакнэлл, один из основателей Virgin Active, взял кредит, чтобы скупить изнемогавшие под бременем долгов конкурирующие предприятия, и в 2010 году снова попытался продать разросшуюся сеть из 254 клубов, имевшую 1,1 миллиона клиентов в пяти странах за 1 миллиард фунтов (в эту сумму входили и долги компании). От этого плана тоже пришлось отказаться. Наконец, в 2011 году удалось продать 51 % акций лондонскому паевому инвестиционному фонду CVC Capital Partners за 450 млн фунтов стерлингов (707 млн долларов). Брэнсон воспользовался случаем, чтобы запастись наличными для покрытия убытков своих предприятий, особенно Virgin Atlantic и Virgin Galactic.

В коммерческом плане Брэнсон оказался на распутье. Он больше не был единоличным собственником ни одного крупного предприятия. Все его компании были или акционерными, или паевыми, или попросту дочерними предприятиями, носившими бренд Virgin. Он сохранил репутацию в целости и сохранности, и он по-прежнему привлекал честолюбивых предпринимателей. И все же на протяжении более чем сорока лет деловой карьеры страсть Брэнсона к прибылям оставила много жертв. Некоторым из них книга «К черту «бизнес как всегда» могла показаться извинением. В конце концов Брэнсон сам признал, что его поведение в 70-х годах и позднее было небезупречным. Поэтому вполне естественно, что инстинктивные опасения маленькой группы порядочных профессионалов, привлеченных в 2012 году к новому проекту, который финансировала Virgin, надо было успокоить обещаниями, сделанными от имени Брэнсона. Для него самого маленькое предприятие было несущественным, но доверявшие Virgin люди были неподготовлены к оборотной стороне ее бизнеса. Что бы ни писал Брэнсон, он не мог порвать с привычкой всегда гоняться за наживой. Для неосторожных людей модель Virgin могла превратиться в крестную муку.

Глава 17. Проект

Приемы, которые Брэнсон давал в своем сельском доме в Оксфордшире, были веселыми. В качестве хозяина Брэнсон отличался щедростью и радушием, и его энтузиазм был заразителен. В 2010 году он, как обычно, пригласил к себе домой победителей делового конкурса «Скоростная линия», который проводила газета Sunday Times. Возможность встретиться с кумиром была вожделенной наградой для честолюбивых предпринимателей.

Среди гостей был Шон Кинг, старший управляющий компании Seven Squared, занимавшейся цифровой печатью рекламных объявлений и каталогов розничной торговли, в том числе торговых сетей Waitrose, а позднее Sainsbury’s. Компания Seven Squared, занимавшая 37-ю строку в списке Sunday Times, однажды выиграла тендер на издание журнала, который в полете раздавали пассажирам Virgin Atlantic, но терпевшая убытки авиакомпания расторгла сделку. Разочарование не помешало Джованни Дональдсону, директору Virgin по вопросам развития, подойти на приеме к Кингу. Точно так же, как Алекс Тай, который ввел Брэнсона в «Формулу-1», Дональдсон был своего рода посланцем, искавшим внимания магната. Дональдсон знал о раздражении, которое у Брэнсона вызывало то, что он упустил интернет-революцию, и о его страстном желании стать медиамагнатом, имеющим телевизионную станцию или студию в Голливуде. Незадолго до приема в Оксфордшире Брэнсон учредил компанию Virgin Produced, которая совместно с Rogue Rictures в Лос-Анджелесе снимала два фильма. «Бренды Rogue и Virgin, кажется, отлично подходят друг другу», – сказал Брэнсон. Первый совместный фильм, Movie 43, c Кейт Уинслет в главной роли назовут «непрерывным кошмаром», «дешевкой, состряпанной из отбросов», и «худшим из всех когда-либо снятых фильмов». Дональдсон считал, что у проблемы есть решение, и для его осуществления Кинг – идеальный партнер.

В марте компания Apple представила свой революционный iPad, и Дональдсон хотел опубликовать первый всемирный журнал для творческих людей в форме приложения для планшетных компьютеров. «Это станет новым и волнующим явлением, – сказал Дональдсон Кингу. – Вот к чему движутся новые СМИ». Virgin Galactic станет первой в космосе, сказал Дональдсон, а Virgin опубликует первый журнал для iPad.

Через несколько дней после приема у Брэнсона Дональдсон посетил Кинга и сделал ему предложение. Если компания Seven Squared сможет собрать редакционную команду и запустить издание, которое Дональдсон называл The Project, ее журнал для Pad ознаменует «начало новой эры». Собственниками проекта станут Virgin и Seven. Virgin внесет 300 тысяч фунтов стерлингов наличными, а Seven вложится больше в наем сотрудников и в оплату производственных расходов. Разницу, по словам Дональдсона, компенсирует бренд Virgin.

Компания Seven Squared была издательской фирмой, не склонной к риску, но предложение, сделанное Дональдсоном, заставило директоров Seven почувствовать себя избранными. Как и большинство гостей на приеме в Оксфордшире, они с благоговением относились к Брэнсону. Частые упоминания Дональдсона о том, что «Ричард думает…», и поощрение участия Seven в других предприятиях Virgin подавили опасения директоров компании. Решающим доводом стало предсказание Дональдсона о том, что цифровой журнал привлечет рекламу многих из 300 компаний Virgin, и его купят миллионы потребителей. В поисках определенности руководители Seven прочли книгу Брэнсона, который писал: «Я всегда хотел, чтобы Virgin стала надежной моделью социального предпринимательства. Все мои предприятия всегда были сосредоточены на том, чтобы предоставить каждому «справедливый шанс». В печати и лично Брэнсон говорил честным голосом, и, ослепленные опубликованным в книге заветом, директора Seven уверовали в волшебство и решили пойти на риск.

«Мы хотели бы ввести в совет директоров Холли Брэнсон, – добавил Дональдсон. – Было бы хорошо вовлечь ее в дело». Директора Seven не возражали: участие в деле Холли приблизит их к Брэнсону. В штаб-квартире Virgin Дональдсон говорил о том, что надо бы «дать Холли роль посла, возможно, в качестве издателя». Дональдсон надеялся на то, что участие Холли обеспечит поддержку ее отца, которого наверняка еще сильнее соблазнит заявление Руперта Мердока о том, что он совместно с Apple будет издавать для iPad газету The Daily. Стремление отомстить за неудачу с телевидением склонило чашу весов на его сторону: Брэнсон одобрил предложение Дональдсона.

Редактором нового издания назначили прославленного Энтони Ногеру, который до этого работал в журналах Zoo, FHM и Arena. Ему поставили задачу: «сделать что-то новое и волнующее в цифровом пространстве», делая акцент на развлечениях, культуре, дизайне и путешествиях. Поскольку iPad еще не было в продаже, никто не был вполне уверен в технологии, нужной для разработки журнала. Инструкция Дональдсона «создать что-то уникальное» вряд ли помогала делу. Тем не менее в мае Дональдсон одобрил подготовленный Ногерой макет журнала Maverick (это было согласованным названием) и разрешил нанять 12 сотрудников редакции, бюджет которой поначалу составлял 500 тысяч фунтов стерлингов. Обычно новый глянцевый журнал, рассчитанный на широкую аудиторию, нанимал 30 редакционных работников и получал стартовый бюджет в 5 млн фунтов стерлингов. Из-за ограниченного бюджета штат отдела рекламы ограничили одним сотрудником, Чарли Паркером, который был нанят компанией Seven. Пользовавшийся высоким авторитетом в отрасли, Паркер в стартапах обычно возглавлял команды из пяти специалистов. Но поскольку бюджет был куцым и Паркер ожидал потока рекламы от компаний Virgin, никто не жаловался. В предвкушении запуска Maverick (это должно было произойти до Рождества) Паркер представил потенциальным рекламодателям уникальную технологию для планшетных компьютеров, позволяющую публиковать «ежемесячный журнал с ежедневными, ежечасными обновлениями, которые потом станут ежеминутными». Журнал Maverick должны были продвигать в магазинах компании Apple как «поистине революционное» приложение и продавать за 1,79 фунта стерлингов за выпуск.

В августе 2011 года Дональдсон созвал совещание в Скул-Хаус в Хэммерсмите. На совещании должны были рассмотреть последний подготовленный Ногерой макет журнала. Интерактивность, новый высокотехнологичный контент в формате 3D и объединение текста, иллюстраций и озвученных видеоклипов вызвали восторг даже у представителя Apple. Но разочаровывающие новости умерили воодушевление Дональдсона: юристы Virgin обнаружили музыкальный журнал под названием Maverick. Этот вариант пришлось отбросить. Не имея других идей, редакционная команда вернулась к названию The Project. Другим сдерживающим фактором было отсутствие энтузиазма у Гордона Маккаллума. Этот старший руководитель Virgin славился тем, что дотошно изучал финансовую жизнеспособность любого предприятия, но и он в конце концов одобрил The Project при данном Дональдсоном обещании, что инвестиции Virgin, как всегда, будут минимальными. Располагая поддержкой Ричарда и Холли Брэнсон, Дональдсон мог отмести пессимизм Маккаллума и скрывать от приезжающих журналистов тот факт, что в Virgin его журнал был мелкой рыбешкой, которая плавала сама по себе.

Каждая минута жизни Брэнсона была тщательно распланирована. Его время было слишком ценным, чтобы терять его попусту. Для людей, занятых производством The Project, Брэнсон был подобен Папе Римскому, номинальному главе огромной, богатой организации. До начала публикации журнала он оставался незримой силой. По мере приближения великого дня сотрудники журнала осознали, что начинание, к которому их привлекли, было незначительным для Virgin. Руководство компании сосредоточило внимание и силы на новой заявке на приобретение банка Northern Rock. В соответствии с расписанной чуть ли не по минутам программой Брэнсону предстояло встретиться с журналистами на приеме по случаю открытия журнала, а затем исполнить яркие трюки, которые должны были бесплатно привлечь внимание СМИ.

«Брэнсон летит из Швейцарии, – доверительно сообщал один из пресс-агентов Virgin. – Он разговаривал с Кофи Аннаном, одним из Старейшин». Образ Брэнсона, прощающегося с государственным деятелем международного масштаба и летящего на собственном самолете в Нью-Йорк, вверг одного из журналистов в экстаз. «The Project – всего лишь мелкая частица его удивительной жизни, но он приезжает». Журналист вцепился в соблазнительный образ, созданный пресс-агентом, который описал Брэнсона как человека, желающего «произвести революцию в отрасли коммерческих авиаперевозок на нескольких континентах, отправить туристов в космос и спасти планету». Как скажет один из гостей, Брэнсон с дочерью прибыли без шума. Сотрудники редакции согласились с тем, что присутствие Холли вызывало любопытство. Они видели своего издателя второй раз в жизни.

На прием-завтрак в отеле «Кросби-Стрит» явилась сотня журналистов и охотников выпить-закусить за чужой счет. Собравшиеся хотели встретиться с Брэнсоном и услышать его комментарии по поводу The Daily Мердока (это издание тоже вот-вот должно было выйти в свет). Грядущее столкновение вызывало дрожь интереса у людей, наслаждавшихся едой, которую, как обычно, предоставили спонсоры в обмен на бесплатную рекламу. Журналистам было известно, что Брэнсон никогда не мог удержаться от того, чтобы подразнить Голиафа. «В последние дни я кое-что читал о битве, которую я затеял с известным газетчиком, – сказал Брэнсон присутствовавшим в комнате людям. – Это не битва и не война, это – будущее издательского дела». Завладев вниманием аудитории, Брэнсон продолжил: «Это было идеей Холли. Она показала мне удивительную, инновационную редакционную статью и рекламу в The Project – и тогда я понял, насколько революционными могут быть цифровые публикации». И Брэнсон посмотрел на свою дочь.

«Это выглядит действительно здорово», – согласилась с отцом Холли. Больше она ничего о журнале не сказала, ни тогда, ни впоследствии.

Перед появлением на том приеме Брэнсон получил инструктаж, касавшийся фактов. Обрабатывая присутствующих словами ободрения, он знал ответ на вопрос: «Сколько раз скачивали ваш журнал?» Но второй вопрос: «Сколько раз мощность вашего сайта позволяет скачивать информацию?» – речь шла о том, какова скорость загрузки и сколько людей могут одновременно скачать журнал – лишил его способности говорить. Один из помощников из Virgin подумал: «Экий неловкий момент». Но еще более тревожным было то, что этот человек понял: «Если блогерам не нравится журнал, ему скоро придет конец».

Несмотря на дождь и холод, Брэнсон затем забрался в дряхлый фургон. По дороге на окраину города он переоделся в костюм, сделанный из газет и надел на лицо маску. В тот момент ни у кого не могло возникнуть сомнений относительно его намерений. В заранее выбранных местах, первым из которых был флагманский магазин компании Apple, Брэнсон выпрыгивал из задних дверей машины как человек, одержимый задачей удивлять пешеходов, собравшихся для того, чтобы встретиться со знаменитостью. Поджидавшие его фотографы запечатлели Брэнсона, позировавшего за сделанным из газетной бумаги манекеном. На языке Virgin такую дешевую рекламу называли «партизанской» тактикой.

Ровно через четыре часа после прибытия в отель Брэнсон попрощался со всеми присутствовавшими. Вечером он ненадолго появился на приеме для 300 человек, но не был представлен Чарли Паркеру и его гостям из BMW и других крупных потенциальных рекламодателей. Брэнсон уехал, не узнав о тревогах Паркера. «Это огромная возможность, но ожидания, которые питает Virgin относительно получения денег без должных инвестиций, смехотворны», – признался Паркер в разговоре со своим работодателем. Руководствуясь сделанными Virgin оценками тиража журнала, Паркер получил от компании высокие установочные нормы рекламы, которую дали BMW, Panasonic, Ford и Kronenburg. Паркер признал, что доверие рекламодателей было завоевано репутацией Virgin.

В течение следующих дней Дональдсон и Кинг поздравляли друг друга с положительным освещением СМИ первого выпуска журнала. Apple назвала The Project одним из лучших приложений. Отсутствие сходных изданий убедило Дональдсона, что тысячи людей, покупающих iPad, автоматически подпишутся на журнал, и оптимистично говорил о том, что Virgin идет во главе революции. Находясь в штаб-квартире компании, Дональдсон сопоставлял получаемые в режиме реального времени финансовые результаты. Постепенно его энтузиазм угасал. Рекламные площади у Кэтрин Сэлвэй почти не продавались, а компании группы Virgin отказались сотрудничать с журналом. Запуск журнала без ассигнований на маркетинг был нелепостью, и, к удивлению Дональдсона, клиенты Virgin еще не начали обзаводиться iPad. Вопреки распространенному представлению о том, что бренд предназначен для модных и молодых, многие из клиентов Virgin на самом деле были людьми довольно пожилыми. Наконец, компания Apple игнорировала просьбы Дональдсона способствовать продвижению журнала и отказалась создать доступное приложение, которое стимулировало бы продажи журнала. Энтузиазм Apple в отношении The Project испарился после того, как стало ясно, что Virgin не хочет инвестировать в журнал или в его маркетинг. А самым плохим было вот что: никто не подумал о том, что у большинства потенциальных подписчиков не было возможности скачивать большой по объему файл журнала. Скачивание занимало в лучшем случае 10 минут, но передачу данных часто нарушали сбои. Неприятности Дональдсона усилились после того, как Сэлвэй через две недели после выпуска первого номера журнала заявила: «Люди полагают, что Холли не следует играть какую-либо роль в этом деле, она вообще должна выйти из игры». Дональдсон опасался того, что на карту поставлена его карьера, и вместо того, чтобы заниматься совершенствованием журнала, занялся защитой собственного положения в компании. Сотрудники редакции наблюдали за тем, как уверенный руководитель преображался в игрока, поглощенного собственной персоной. Свой страх Дональдсон выражал кодированной фразой: «Мы должны защищать репутацию Virgin».

Бэйзил Хассан, бухгалтер Virgin, приставленный к редакции журнала, постоянно твердил Чарли Паркеру: «Нам нужно больше денег. Сколько денег нам дают? Продажи идут недостаточно хорошо». Директор, ответственный за рекламу, столкнулся с дилеммой: Virgin хотела незамедлительно получить доход на свои жалкие инвестиции, а рекламодатели хотели узнать о хороших продажах журнала прежде, чем принимать новые обязательства. Поскольку тираж первого номера был намного меньше, чем прогнозировали, Паркер не мог привлечь новых рекламодателей. Хассан говорил Паркеру: «Нам нужно больше средств еще до того, как мы сможем инвестировать». На что Паркер отвечал: без инвестирования в маркетинг тираж останется небольшим, а рекламодателей не будет. «А Virgin хочет слишком много от рекламы», – заявил он. Разногласия начинали оказывать разлагающее воздействие, в то время как для того, чтобы выжить, журналу The Project был необходим миллион фунтов стерлингов.

«Мы хотим продолжать издание журнала, но не получаем от Virgin денег», – сказал Дональдсон на втором месяце существования The Project. Virgin, которая сама билась за выживание, не только отказывалась инвестировать большие средства, но и предъявляла журналу счета на оплату оказанных ему управленческих услуг. Шон Кинг был удивлен тем, что финансовая поддержка со стороны Virgin была меньше ожидаемой. «Это пот, кровь и слезы, и нам надо выбираться из этого дела», – сказал Кинг Ногере. Компания Seven гордилась своим продуктом, но не могла себе позволить больших трат.

Дональдсон нашел покупателя на принадлежащие Seven акции. В апреле 2011 года, сидя за чашкой кофе в Кингсвэе, он познакомился с Фрэнсисом Малоуном, честолюбивым издателем из Уотерфорда, Ирландия. Вместе со своим братом Мартином Малоун был собственником зарегистрированной компании Other Edition, которая продавала электронное приложение американского журнала Interview, доступное и на iPad Apple.

«The Project – фантастическое начинание, – сказал Дональдсон Малоуну. – Apple использует журнал в качестве витрины. Но нам нужен новый партнер». Дональдсон предложил Малоуну купить акции, принадлежавшие Seven. «Вы сможете продавать оба приложения под брендом Virgin, – сказал Дональдсон, – а с его помощью вы получите бесплатную рекламу».

У Фрэнсиса Малоуна не было денег, да и его опыт был невелик, но, как он сказал брату, «мне не каждый день звонят из Virgin и говорят: «Думаем, вы можете нам помочь». Мартин, работавший трейдером в лондонском Сити, согласился финансировать предприятие Фрэнсиса. Покупка доли в журнале The Project стоила, по словам Дональдсона, 500 тысяч фунтов стерлингов, причем после ее приобретения надо было выплачивать 11 % валового дохода в качестве отчисления за право пользоваться брендом Virgin. Еще 500 тысяч фунтов стерлингов следовало заплатить корпорации за прошлые инвестиции. Чтобы доказать заинтересованность в сделке, Мартин выплатил Virgin безвозвратный депозит в размере 54 тыс. фунтов стерлингов.

– Вы проверили сделку с Малоунами? – спрашивали Дональдсона директора Seven и журналисты.

– Да, – обнадеживающе отвечал Дональдсон. – Мы проверили их надежность. Они в порядке.

С подачи Дональдсона Seven передала свои акции компании Virgin Digital Publishing, и юристы Virgin подготовили соглашение с Малоунами (оно заняло 142 страницы). Братья воображали, что процесс юридического оформления сделки займет две недели, и за него придется заплатить 20 тысяч фунтов стерлингов. Однако через два месяца юристы представили братьям счет на 100 тысяч фунтов стерлингов, а потом стали жаловаться на то, что им не заплатили. После подписания контрактов Virgin и братья Малоуны стали партнерами по компании Virgin Digital Publishing, а также по компании Virgin Interactive Publishing.

Поверившие в заверения Дональдсона, руководители Seven предоставили Малоунам свои компьютеры Macintosh общей стоимостью около 50 тысяч фунтов стерлингов, а Ногера и подчиненная ему маленькая группа журналистов перебрались в офис, арендованный Малоунами на Парк-лейн. Чарли Паркер переезжать отказался. «Я не верю Фрэнсису Малоуну с того самого момента, как увидел его впервые, – сказал Паркер. – Virgin нужны лишь деньги, больше денег, еще больше денег, а людьми там нисколько не интересуются».

Отношения между Virgin и Малоунами уже дали трещину, но журналисты и компания Seven об этом не знали. Без Паркера Малоуны не могли продавать рекламные места и затем расплачиваться с Virgin.

– Вы продали нам кота в мешке, – сказал Мартин Малоун Дональдсону. – Virgin Digital Publishing – всего лишь компания-пустышка. Она зарегистрирована, но не ведет никакой деятельности. У нее нет ни одного сотрудника.

– Фрэнсис знал, что покупает, – ответил Дональдсон.

– Все, что вам надо, – это деньги, – взорвался Фрэнсис Малоун. – Мы – заурядная мелкая компания, не имеющая средств».

Малоун сожалел об ошибке и теперь изображал из себя простофилю. Он сказал: «Мы – бедные ирландцы. Я поверил в то, что Virgin увеличит наш авторитет. На самом деле оказалось, что соглашение всецело соответствует интересам Virgin. В Virgin думали, что мы будем им благодарны. Я попал в ловушку».

Работавшие в редакции журналисты не ведали о разрыве отношений между Малоунами и Virgin. В последний раз они получали заработную плату два месяца назад, но, доверяя заверениям Дональдсона, подкрепленным обещаниями Малоунов, продолжали делать журнал. Новые выпуски были опубликованы как приложения для планшетов Apple. Подписки на журнал были проданы, а доходы от рекламных мест, проданных Паркером (в том числе 100 тысяч фунтов стерлингов, полученных от BMW), – положены на банковский счет. Хотя Бэйзил Хассан получил свою зарплату и Virgin выплатила вознаграждения, сотрудникам редакции журнала не досталось ничего. В последующие недели журналисты неоднократно спрашивали Фрэнсиса Малоуна о своей зарплате. Малоун отвечал: «Деньги уже идут». Ногера, доверявший Малоунам и Virgin, заложил собственный дом, чтобы расплатиться с сотрудниками редакции. Ни Дональдсон, ни Малоуны не возразили против этого. Опасения Ногеры были успокоены предположением, что «Virgin позаботится о нас». В конце концов Хассана поставила на место бухгалтера именно Virgin. Позднее он сказал: «Я видел поступление средств, и Virgin получила-таки деньги от Малоунов». Однако Хассану не удалось убедить Virgin или Малоунов расплатиться с журналистами.

В Интернете стали появляться жалобы на журнал. «Полная обдираловка», – писал один из подписчиков. «Журнал не стоит заплаченных за него денег», – соглашался другой читатель после получения всего лишь двух выпусков из годовой подписки. А недовольный блогер писал: «Да вы, парни, просто высасываете деньги. Как вернуть оплату за подписку?»

К ноябрю 2011 года долг перед сотрудниками редакции составил 200 тысяч фунтов стерлингов. Дональдсон настаивал на том, что в соответствии с соглашением платить должны Малоуны. А те придумывали новые оправдания.

– Вы втравили нас в это дело, – сказал один из журналистов Дональдсону.

– Как вы думаете, что я испытываю? – ответил Дональдсон. – Я мог потерять работу из-за этого.

– Virgin наплевать на нас, – закричал журналист. – Вас интересуют только ваша собственная работа и репутация Virgin.

– Я не могу влезть Маккаллуму в голову, – парировал Дональдсон. – Он занят приобретением банка за 700 млн фунтов стерлингов, и то, чем занимаемся мы, на самом деле не имеет для Virgin значения.

Особенно журналиста возмутило появление в СМИ фотографий Брэнсона, обнимающего молодого бизнесмена. «Вот же ублюдок, – сказал один из редакторов. – Брэнсон позирует в роли защитника молодых предпринимателей».

Повторное прочтение предложенной Брэнсоном философии нового века капитализма было разоблачительным. «Век людей, – писал Брэнсон, – требует в первую очередь сосредоточиться на том, как предприятия могут и должны приносить выгоду людям и планете, а также акционерам». Брэнсон, думал журналист, играл на эмоциях и устремлениях благоговеющих перед ним людей. Еще сильнее журналиста разозлил пост, размещенный пресс-агентами Virgin, которые утверждали, что The Project номинирован Apple на звание «лучшего приложения года». Охваченная восторгами по поводу своих успехов и достижений, Virgin пренебрегала тем, что сотрудники редакции журнала не получали заработной платы. Гнев репортера усугубляло отсутствие у Дональдсона угрызений совести. «Вы сказали, что Малоуны надежны, – сказал журналист, вспомнивший отрывок из книги «К черту «бизнес как всегда»: «Становится все более ясным, что между ведением бизнеса этичным и прозрачным образом и достижением хороших финансовых результатов нет никакого противоречия. Это «ложная дилемма», которую надо убрать из деловых разговоров».

Дональдсон собирался на официальный прием, который братья Малоуны устраивали в одном из отелей в Виктории по случаю номинирования журнала The Project на звание «приложения года». В самый разгар спора Малоуны приказали Дональдсону «убраться». Тот повиновался. Вскоре после этого сотрудники редакции The Project покинули свои кабинеты. Они согласились вернуться на работу только после того, как им заплатят. Материала в их компьютерах было достаточно на три новых выпуска.

Малоуны перебрались в лондонский Ист-Энд, чтобы продолжить публикацию издания, но не заплатили ни журналистам, ни Seven за предоставленные Малоунам компьютеры. Когда Малоуны не заплатили и за аренду помещений, собственник захватил компьютеры. Кризис встревожил начальников Дональдсона. Решение Шона Кинга возбудить дело о возврате денег компании Seven создало угрозу для репутации Virgin. «Подобно Антони [Ногере], – писал Кинг 27 ноября в сообщении электронной почты, отправленном Дональдсону, – мы были озабочены поведением Малоунов, но участие в деле Virgin утешало нас. У этих парней есть план, который, по-видимому, предусматривает невыплату нам зарплаты».

В феврале 2012 года компания Seven подала в Высокий суд Лондона иск о возмещении своих затрат. На состоявшихся в марте слушаниях Малоуны не появились. По второму иску Кинга компанию Virgin Digital Publishing вычеркнули из реестра Дома регистрации компаний. Непосредственно перед следующими слушаниями, назначенными на 23 июля для того, чтобы ликвидировать Virgin Interactive Publishing, Virgin сменила название обреченной компании на Project Interactive Publishing. Это требовалось для того, чтобы избежать дальнейшего ущерба бренду Virgin. Победы, одержанные Кингом в судах, оказались пирровыми. Малоунам не хватало денег, а Virgin была юридически защищена от любых жалоб и исков.

– Мы сделали все, что было в наших силах, – сказал Брэнсон.

– Он понимает, что в чем-то терпит поражение, но он по крайней мере пытается, – сказал работавший на Брэнсона пресс-агент.

Люди, работавшие в Seven и в редакции журнала The Project, не получили громких похвал и понесли убытки. Один журналист и его жена лишились всех своих сбережений. Другие люди на многие месяцы лишились работы. Но, как и большинство бывших партнеров и сотрудников Брэнсона, на протяжении сорока лет становившихся его жертвами, они хранили молчание. Они знали, что никому никогда не удавалось извлечь пользу из публичных жалоб на Брэнсона.

В этой грустной саге был пикантный момент. Несколько человек, которые лишились денег, ранее прочли одно из нравоучений Брэнсона. «Слишком многие лидеры бизнеса, – писал Брэнсон в своей книге, – торопятся заткнуть людям рот или правят с помощью страха, а это глупо. Вести людей следует похвалой: нельзя запустить идею, если ты никому не нравишься».

Ценности Virgin нередко сбивали с толку.

Глава 18. Последняя драгоценность

«По-видимому, трейдеры считают, что акции Virgin Media упадут в цене», – сообщала Wall Street Journal в сентябре 2010 года. В этом мрачном заключении отразились понесенные сетью убытки до вычета налогов. А убытки в первой половине 2010 года возросли с 186 миллионов фунтов стерлингов до 249 миллионов. Подавленные рецессией, многие потребители не возобновляли контракты на пакет услуг широкополосного доступа в Интернет, телевидения и телефонной связи. Убытки несла даже Virgin Mobile, поскольку субсидировала свои тарифы для того, чтобы сохранять приличное число подписчиков.

Хотя в Virgin Media Брэнсон владел всего лишь 3 % акций, общественности казалось, что их у него гораздо больше, и это укрепляло репутацию миллиардера как глобального игрока. Но, как получалось со всеми предприятиями Брэнсона, его возможности увядали, а вместе с ними сокращались и варианты действий. Спустя десятилетие после основания Virgin Media исчерпала свой ресурс. Брэнсон заработал более миллиарда фунтов стерлингов, поддержав блестящее предложение, но это предприятие слишком нуждалось в деньгах и было слишком мало, чтобы процветать независимо. С момента, когда Virgin потерпела поражение в войне за контент и Брэнсону не удалось приобрести ITV, Virgin Media оставалась слишком слаба для того, чтобы соперничать со Sky. Решение, принятое исполнительным директором компании Нилом Беккеттом, копировало испытанную и проверенную стратегию Брэнсона. Всякий раз, когда над его предприятиями нависала угроза, магнат начинал с того, что искал защиты у государственных регулирующих органов, а затем оскорблял конкурентов. Наконец, когда все прочие меры не приносили желаемого результата, он искал пути к бегству.

Virgin Media нуждалась в телевизионных программах, особенно спортивных. Установленные Sky высокие платежи за трансляцию матчей Премьер-лиги и других соревнований увеличивали убытки компании. Поэтому в 2010 году Virgin обратилась к Управлению добросовестной конкуренции с просьбой приказать Sky уменьшить плату за показ ее лучших программ. Несмотря на сопротивление Sky, Управление добросовестной конкуренции приказало снизить плату, которую компания взимала с Virgin, на 23 %. Это решение позволило Virgin объявить о снижении цен. Матчи Премьер-лиги можно было смотреть по Virgin за 15 фунтов стерлингов в месяц, тогда как Sky, которая и предоставляла трансляцию, за то же удовольствие взимала 36 фунтов в месяц. Сходным образом платежи, которые Virgin взимала за просмотр транслируемых Sky крикетных матчей, были снижены на треть. Телекомпания подала апелляцию и добилась победы на том основании, что Управление добросовестной конкуренции «неверно интерпретировало» представленные доказательства. «В это просто невозможно поверить», – протестовала Virgin, снова обойденная Рупертом Мердоком. Беккетту пришлось смириться с неловкой монополией двух телекомпаний: у Virgin было 4,2 миллиона зрителей, а у Sky – 10,6 миллиона.

В 2012 году его компанию настиг новый удар. В войне заявок BT приобрела права на трансляцию 38 матчей Премьер-лиги и четырех сезонов регби за 890 миллионов фунтов стерлингов. Virgin была повержена в один момент. Благодаря спутниковым антеннам передачи Sky были доступны каждой британской семье, а кабельная сеть Virgin оставалась ограниченной. Для прокладки дополнительных кабелей требовалось перекапывать дороги, а это грозило банкротством. Virgin столкнулась с агрессивными конкурентами. Казалось, что, если Virgin не устранит дефицит доверия, ее доля рынка широкополосного вещания наверняка снизится.

Силой компании был бренд. Virgin оставалась привлекательной альтернативой для тех, кому не нравились BT и Sky. Владея примерно пятой частью рынка, она могла выжить, но обслуживание долга компании, даже сокращенного до 5,7 миллиардов фунтов стерлингов, на какое-то время исключало всякие возможности получения серьезной прибыли.

Достоинством Virgin была быстрота. Компания обещала более быстрое вещание в широкополосном диапазоне, чем Sky, и большую пропускную способность и скорость, чем ВТ c ее медными телефонными проводами или пришедшими им на смену волоконно-оптическими кабелями. «Мы всегда будем лидерами в этой области, опережая остальных не на голову, а на восьмую мили», – сказал Беккетт. В ближайшем будущем, добавил он, Virgin предложит 100 мегабайт скорости в широкополосном диапазоне, тогда как BT обычно устанавливала лимит в 5 мегабайт. Успех зависел от того, удастся ли убедить потребителей в превосходстве Virgin. Несмотря на свои сомнения, связанные с тем, что «Брэнсон уже примелькался публике в рамках группы Virgin», Беккетт привлек его к презентации рекламной кампании «Остановим жульничество». Сценарий был выдержан в стиле Брэнсона. Virgin обвиняла своих конкурентов в организации «заговора в широкополосном диапазоне вещания»: рекламируя свои услуги, конкуренты обещали скорость до 24 мегабайтов, но в действительности ограничивали ее в лучшем случае 5 мегабайтами. По словам Брэнсона, Virgin получалась святой.

Презентация не вызвала отклика. В 2011 году Управление коммуникаций сообщило, что 22 % клиентов Virgin Media не удовлетворены качеством услуг компании и считают, что Virgin по всем показателям, в том числе в широкополосном диапазоне, тащится в хвосте Sky и других конкурентов. Годом позже Отдел стандартов рекламы выступил с критикой претензий Virgin на предоставление «самого быстрого в Великобритании широкополосного вещания». Сравнения, проведенные независимыми экспертами, показали, что рекламные обещания в рамках кампании «Остановим жульничество» вводили в заблуждение, и Отдел стандартов рекламы запретил их. Через несколько недель после этого Отдел стандартов рекламы снова обрушился с критикой на обращенные к проживающим на определенных улицах семьям рекламные объявления, которые призывали покупать «мгновенное» соединение. Отдел стандартов рекламы сообщал, что эти улицы не подключены к сети Virgin Media. Кроме того, Virgin критиковали за введение новых подписчиков в заблуждение: от них скрывали то, что им придется заплатить за прокладку линий. Отдел стандартов рекламы запретил также рекламу видеомагнитофона Tivo (в этой рекламе Дэвид Теннант играл доктора Кто). Слоган Virgin гласил: «Скажите «прощай» буферизации и «привет» сверхбыстрому широкополосному вещанию». Отдел счел этот слоган вводящим в заблуждение преувеличением. Жалоба ВВС на то, что ролик создает впечатление, будто крупнейшая британская медиакорпорация рекомендует Tivo, была удовлетворена, как и обвинение в нарушении прав на интеллектуальную собственность.

Чтобы избежать позора, Беккетт во время Олимпийских игр в Лондоне развернул новую рекламную кампанию стоимостью 53 миллиона фунтов стерлингов. В этой рекламе снимался самый быстрый бегун мира Усэйн Болт. Снабженный бородой для того, чтобы походить на Брэнсона, обладатель золотой олимпийской медали Болт обещал телезрителям: «Ричард Брэнсон удваивает скорость вашего широкополосного вещания». В следующем кадре рядом с Болтом появлялся Брэнсон, который подтверждал: да, Virgin увеличит скорости вещания вдвое. Магната поздравляли с демонстрацией того, что Virgin «нравится делать дела по-другому и индивидуально», тогда как ВТ выглядела «скучной и рассчитанной на среднего зрителя». Конкуренты жаловались на то, что обещания Virgin увеличить скорости вдвое вводят в заблуждение. На эти жалобы Virgin ответила: реклама была «легкомысленной шуткой», и Virgin не делала «абсолютных, обязывающих заявлений». Но Отдел стандартов рекламы запретил ролик Virgin. Череда вводящих в заблуждение рекламных объявлений создала неожиданное впечатление от компании, что напоминало о временах, когда Virgin предъявила иск владельцу кафе Virgin, ничем не примечательного бара в австралийском захолустье, обвинив его в нарушении авторских прав Брэнсона.

ВТ предъявила более серьезную жалобу. Корпорация заплатила крупный взнос за то, чтобы стать официальным транслятором Олимпийских игр в широкополосном диапазоне, и обвиняла Virgin в нарушении этого обошедшегося ВТ в немалую сумму права. В штаб-квартире Virgin никто не подумал приносить извинения. Реклама с участием Болта привлекла новых клиентов, и, хотя поступившая прибыль немедленно была съедена расходами на рекламу, имидж компании укрепился. Брэнсон пришел в восторг от использования того, что он называл «юмором», для высмеивания конкурентов, хотя любую критику в свой адрес и в адрес Virgin он воспринимал как величайшее оскорбление. Жалобу ВТ легко предали забвению.

После Олимпийских игр у Нила Беккетта больше не было сил бороться со Sky. Этот конфликт стал перманентным и неоднократно приводил к поражениям. Теперь компанию ожидала продажа. Беккетт несколько лет обсуждал будущее Virgin с управляющими самой крупной в мире компании кабельного вещания Liberty Global, которая была основана Джоном Малоуном и находилась под его контролем. В числе успехов Малоуна были победы над Рупертом Мердоком. Малоун собрал 18 % акций News Corp, перед тем как, к облегчению Мердока, согласиться на обмен этих акций на долю Мердока в крупнейшей американской компании спутникового телевидения DirecTV. С точки зрения Малоуна в приобретении Virgin был смысл: в случае этой покупки общий долг Liberty увеличивался до 39 миллиардов долларов, а Малоун отдавал предпочтение работе предприятий, обремененных долгами: это минимизировало его собственные налоговые платежи. В Virgin тоже разобрались в головоломке. Малоун владел 11 кабельными сетями в Европе, и приобретение им Virgin Media могло привести к достижению цели, ускользавшей от Брэнсона, а именно к возможности с позиций силы бросить вызов господству Sky.

Беккетт сделал Virgin Media привлекательной для Малоуна: успешная рекламная кампания с участием Болта совпала с получением первых прибылей. Liberty предложила 14,7 миллиарда фунтов стерлингов (23 миллиарда долларов), что некоторые считали чрезмерно большой суммой. Но Беккетт знал, что заключает хорошую сделку. За долю, остававшуюся у Брэнсона в Virgin Media, он получил 205 миллионов фунтов стерлингов (316 миллионов долларов) и мог рассчитывать еще на примерно 8,5 миллионов фунтов в год за лицензию на использование бренда. «Брэнсону везет в играх жизни», – прокомментировал один из инсайдеров, заметивший, что стремление Брэнсона получить большие прибыли от Virgin Mobile исчерпано.

Представляясь хиппи из 60-х годов, Брэнсон пытался заново запустить свою сеть в Америке, апеллируя к поколению Facebook и обрушиваясь на конкурентов, но жалкие средства, выделяемые Virgin на маркетинг, тонули в миллиардах долларов, которые вкладывали в него главные конкуренты. Затем Брэнсон снова пообещал потратить за 5 лет 300 миллионов долларов на запуск сети в Латинской Америке. Сначала, в 2012 году, ее предполагалось развернуть в Чили и Колумбии, а потом сеть должна была охватить Бразилию, Аргентину, Мексику и Перу. «Мы сосредоточиваем внимание на молодежи», – сказал Питер Макни, работавший в Майами управляющий Virgin. Годом позднее слабенькую компанию Virgin только-только зарегистрировали. Брэнсон сделал новое заявление: он мобилизует 100 миллионов долларов для того, чтобы запустить Virgin Mobile в Латинской Америке, на Среднем Востоке, в Южной Африке и Центральной Европе, а потом и в России. Брэнсон утверждал, что у него уже есть 18 миллионов подписчиков в 9 странах, и к 2020 году он ожидает поступления в размере 3 миллиардов долларов. Но единственным свершившимся фактом было прекращение деятельности Virgin Mobile в Катаре после скандала из-за лицензии. Продвигаемая Брэнсоном модель виртуальной сети, основанной на аренде неиспользуемых мощностей, была разрушена. Серверы оказывали Virgin дурные услуги, и Брэнсон уже не мог снижать установленные сетями цены. Он получил удовольствие от хорошего забега, но в конце соревнования победу одержал Мердок.

Исход не был необычным. После разгрома, который Брэнсон учинил лорду Кингу, председателю совета директоров ВА, Брэнсону ни разу не удавалось одолеть другого магната в прямом коммерческом столкновении. Гонка привела Брэнсона к еще одной высшей точке. Он решил, что Virgin откажется от создания новых предприятий. Брэнсон назначил новозеландского юриста Джоша Бейлисса старшим исполнительным директором Virgin в Женеве, поручив ему осуществить этот переход. Перед Бейлиссом была поставлена задача «изменить формат бизнеса, превратив его в семейную инвестиционную компанию, наращивающую поток средств от отчислений за использование бренда». Некоторым показалось, что Бэйлисс подает сигнал об отступлении Брэнсона. Группа Virgin не вела энергичных поисков новых деловых возможностей, и магнат пересмотрел план, согласно которому его преемницей должна была стать дочь Холли. Отступление Брэнсона было понятным. Ему исполнилось 63 года, и он жил на Некере, вдали от суеты городских центров, диктовавших тренд, тон и темп глобального консюмеризма. Одним из следствий отступления бренда стало уменьшение богатства Брэнсона. Даже если догадки составителей списка богатейших людей о размерах его состояния, которое в течение предыдущего десятилетия постоянно равнялось примерно 3 миллиардам фунтов стерлингов, были верны (а они не были верны), в реальном выражении оно уменьшилось. С момента, когда Брэнсон сделал максимальные деньги на продаже Virgin Music и Virgin Mobile, его доходы стали снижаться. Впрочем, несмотря на это, образ жизни магната оставался неизменным.

Выживание некоторых из предприятий Брэнсона зависело от органов государственного регулирования. И ни один из этих органов не был важнее министерства транспорта Великобритании. Образ поездов Virgin, мчащихся по всей Великобритании, стал для бренда бесценным, но права компании на эту франшизу оказались под угрозой. В 2012 году были поданы новые заявки на права эксплуатации железной дороги Западного побережья, и шансы Virgin были неясны. Необычайная перспектива возможного поражения вызвала у Брэнсона вспышку активности.

Глава 19. Воскрешение

Тони Коллинс ожидал возникновения проблем. Регулярно общаясь с чиновниками министерства транспорта, руководитель Virgin Trains чувствовал, что в правительстве к его компании относятся холодно. Коллинс понимал, что сомнения вызваны его собственными успехами. В предшествующие годы Коллинс затягивал переговоры с чиновниками, и переговоры эти обычно заканчивались тем, что Virgin вымогала какую-нибудь льготу. Раздражение бюрократов усиливало то, как Коллинс эксплуатировал их некомпетентность, что иллюстрирует один эпизод, произошедший в 2009 году.

Коллинс приехал в министерство, чтобы сделать предложение. «Если вы продлите право на эксплуатацию железных дорог на два года, Virgin вложит 100 миллионов фунтов стерлингов в приобретение дополнительных вагонов для поездов Pendolino». Предложение Коллинса не вызвало удивления. СМИ, проинструктированные пресс-агентами Virgin, уже сообщили о планах компании ежегодно генерировать дополнительные доходы в размере 100 миллионов долларов, если правительство удовлетворит ее пожелания. В обычном стиле Virgin замысел был закамуфлирован под щедрость корпорации. В конце концов покупка дополнительных вагонов, которую хотела совершить компания, должна была быть профинансирована, как обычно, за счет правительственных грантов. Тщательный анализ предложения Virgin, проведенный в министерстве, показал, что, за исключением «5 миллионов фунтов стерлингов, выделенных на модернизацию нескольких залов ожидания», обещанные Virgin инвестиции в размере 100 миллионов фунтов являлись средствами налогоплательщиков. И даже 5 миллионов фунтов, инвестируемых Virgin, могли быть в конечном счете покрыты за счет средств компании Network Rail.

Чиновники министерства собирались отклонить требование Коллинса, но по мере того как обсуждение затягивалось, их решимость таяла. В конце концов чиновники сдались и продлили права на эксплуатацию на несколько месяцев. Суть очередной победы Virgin выразил один из чиновников, сказавший: «Он потирает руки».

Успех пришел, но в нем было жало. Virgin выжала из государства средства на дополнение каждого состава двумя вагонами. На основании обещаний Virgin были заказаны 106 вагонов, но вскоре после того, как их доставили в Великобританию, Virgin отказалась от них. «Если права не будут продлены на больший срок, мы не можем позволить себе эксплуатацию этих вагонов», – заявил директор Virgin. Его требование было отвергнуто, а новые вагоны поставили на боковых железнодорожных ветках как свидетельство шантажа, которому Virgin подвергла чиновников. Эти вагоны были также данью методам Virgin. Эксплуатант умолял предоставить ему больше вагонов для того, чтобы уменьшить загрузку поездов на линии Западного побережья. На самом деле поезда на этой линии были переполнены только в часы пик, во время которых Virgin взимала повышенную плату за проезд. Деньги налогоплательщиков были выброшены на ветер.

Чиновников, которые с 2010 года проклинал Virgin Trains за то, что она ухитрилась получить лицензию, позволявшую ей буквально печатать деньги, раздражал культивируемый Брэнсоном образ хорошего парня, ради британских железных дорог рискующего личным состоянием. Модернизация железнодорожных путей, введение компанией Network Rail нового расписания, которое позволило Virgin эксплуатировать больше поездов в часы пик, когда плата за проезд была высокой, и увеличение государственных субсидий в совокупности удвоили доходы Virgin Trains. Улучшения, разработанные министерством транспорта и профинансированные за счет налогоплательщиков, привели к увеличению числа пассажиров линии Западного побережья вдвое. Выяснив, что за десятилетие Брэнсон накопил около 381,7 миллиона прибыли (впрочем, цифры никогда не были вполне точными), кое-кто из старших должностных лиц заметил: «Да он нашел золотоносную жилу». Брэнсон скажет, что прибыли Virgin Trains за 15 лет составили 499 миллионов фунтов стерлингов, но, по данным Британского конгресса тред-юнионов, Virgin поделилась с компанией Stagecoach 516 миллионами фунтов прибыли. Неопровержимая правда заключалась в том, что после того как в 2012 году цены на билеты были повышены на 9 %, среди 19 компаний, имевших права на эксплуатацию железных дорог, Virgin получала наибольшую прибыль. Это способствовало тому, что железнодорожные перевозки в Великобритании были на 40 % дороже, чем в остальных европейских странах.

Высокие прибыли в непредсказуемом бизнесе стали заслугой директоров Virgin Trains. С годами они освоили матрицу управления сбоями в движении, ликвидировали убыточные услуги в Шрусбери и Блэкпуле и сократили количество поездов, идущих на север Англии и в Шотландию. В результате в часы пик бизнес-пассажиры редко могли избежать стандартной платы в 296 фунтов стерлингов за проезд из Лондона в Манчестер и обратно. Людей, ожидавших на вокзале Юстон по вечерам в пятницу поездов Virgin, идущих в позднее время, держали как скот в узких загонах возле платформ. А людей, по ошибке садившихся в поезда с более дешевыми билетами, ожидали неприятности с работниками компании. Благодаря максимизации возможностей, предоставляемых Network Rail, Virgin в 2011 году получила 102,7 миллиона фунтов стерлингов, что было ненамного меньше прибыли до выплаты налогов, полученной в 2009 году (тогда она составила 105 миллионов фунтов). Сам Брэнсон положил в банк дивиденды в размере 17,8 миллиона фунтов, а компания получила еще государственные субсидии в размере 40 миллионов фунтов. Хотя на публике Брэнсон говорил, что Virgin Trains платит государству по «100 миллионов фунтов стерлингов», он забывал упомянуть субсидии и прибыли, которые Virgin Trains одновременно получала за счет налогоплательщиков. Прибыли состояли не из одних денег. Бренд Virgin извлекал выгоду из роскошных составов, мчавшихся по стране под логотипом Virgin. За пределами Великобритании Брэнсон ссылался на Virgin Trains как на доказательство своей важности. В Америке он упоминал о своей железнодорожной компании, доказывая, что сможет построить высокоскоростную железнодорожную линию между Тампой и Орландо стоимостью 2,6 миллиарда долларов во Флориде, а во время визита в Индию он сказал, что «очень хотел бы помочь» созданию высокоскоростных поездов в этой стране. «У меня есть опыт модернизации разваливающейся железнодорожной сети. В Великобритании мы 15 лет назад взяли запущенную часть железных дорог и преобразили ее».

Гарантированные прибыли и возможность позировать фотографам на локомотивах подвигли Брэнсона разработать план возобновления прав на эксплуатацию линии Западного побережья в 2013 году. Чтобы склонить чашу весов в пользу Virgin, он нанес визит Терезе Вильерс, новому министру транспорта в правительстве консерваторов. Он сказал Вильерс, что правительству в интересах пассажиров следует выдать его компании право на долгосрочную эксплуатацию линии для того, чтобы извлечь пользу из инвестиций и опыта Virgin. Вильерс, советовал он, следует пренебречь невозможностью дать точный прогноз доходов, которые будут получены в течение 13-летнего срока действия контракта, а также сбоями, которые наверняка произойдут, если на вокзале Юстон начнется строительство путей для скоростного поезда H_2. Вильерс согласилась с доводами Брэнсона.

В преддверии подачи заявки Брэнсон в декабре 2011 года устроил вечеринку в главном зале вокзала Юстон. Virgin Trains, сказал он сотрудникам компании и пассажирам, – самый популярный в Великобритании эксплуатант поездов дальнего следования. Он заявил, что согласно Национальному опросу пассажиров, услугами его компании удовлетворены 90 % пассажиров, в чем отчасти есть и его личная заслуга. В одном из рекламных роликов пресс-агенты Брэнсона расхваливали своего патрона за генерирование 1,8 миллиона поездок по железной дороге. Гости аплодировали. Немногие знали о том, что составленные Network Rail графики деятельности показывали картину, противоположную той, что рисовал Брэнсон. Ежегодно Virgin оказывалась в числе худших эксплуатантов железных дорог по таким показателям, как точность движения поездов и максимальное количество жалоб. Компания, естественно, оспаривала эти данные. Другие опросы демонстрировали, что когда поезда Virgin опаздывали, пассажиры ругали кого угодно, но не Virgin, тогда как в случаях аналогичных сбоев на других линиях они обвиняли эксплуатантов поездов. «Это эффект ореола Virgin», – стенали конкуренты.

Брэнсон сказал собравшимся на вокзале Юстон гостям, что Virgin за 1,5 миллиарда фунтов стерлингов ввела 70 новых поездов и что в своем стремлении удовлетворить клиентов он вложит еще сотни миллионов фунтов. Публика ликованием приветствовала похвальбу Брэнсона по поводу того, что он «инвестирует в инновации и качество». Никто не упомянул, что миллиарды фунтов – это деньги вовсе не Virgin, а налогоплательщиков, а Брэнсон, в свою очередь, умолчал о том, что его прибыли в 2012 году составят 43 миллиона фунтов стерлингов. Это, впрочем, чуть меньше прибыли, полученной в прошлом году, потому что министерство транспорта отхватывало у Virgin 160 миллионов. Хотя доходы Брэнсона от железной дороги падали, он хотел получить новые права на эксплуатацию. Он понимал, какие его ждут сложности. В 2006 году Virgin потерпела поражение в борьбе за линию Восточного побережья, и в том, что Тони Коллинсу удастся точно спрогнозировать условия заявок конкурентов, не было никакой уверенности. Чтобы рассчитать обеспечивавшую успех сумму, Коллинс нанял в качестве директора по вопросам развития Пола Фёрце-Уэддока. Этот человек виртуозно разбирался в финансовых аспектах работы железных дорог, и от него ожидали не только быстрого выполнения расчетов, но и сопоставления улик, непреднамеренно раскрытых государственными служащими.

Во время своих регулярных визитов в министерство Коллинс, Фёрце-Уэддок и председатель совета директоров Virgin Trains Патрик Макколл обсуждали требования, предъявляемые к заявкам. И выяснили много интересного и важного. В целях экономии средств было решено не привлекать аудиторские фирмы Grant Thornton или PricewaterhouseCoopers к проверке расчетов, выполненных сотрудниками министерства. Для чиновников это окажется роковым решением. После многих лет работы в железнодорожном транспорте директора Virgin знали, что у тех не было знаний, необходимых для построения математических моделей. К тому же ради уменьшения накладных расходов министерство сократило штат. В числе уволенных оказался и директор железных дорог Майк Митчелл. Коллинс не станет расстраиваться из-за ухода своего старого противника: Митчелл не только был искусным управляющим, но ранее работал в FirstGroup, – главном конкуренте Virgin Trains. В ходе шедших в правительстве игр в перестановки работу Митчелла разделили между тремя людьми, причем надзор за заявками теперь осуществлял Питер Стрэчен. Известный как «парень, с которым хорошо посидеть в пивной», Стрэчен славился тем, что проводил долгие и безрезультатные совещания. После того как Митчелл стал его начальником, Стрэчен мигом уволился из другой железнодорожной компании. В числе уволенных были и самые опытные коммерческие управляющие министерства. Virgin наняла некоторых из них для того, чтобы они отслеживали, как сменившие их в министерстве люди справлялись с усложнениями, которые Вильерс внесла в процесс подачи и рассмотрения заявок.

Одной из критически важных задач министерства было оценить риск невыполнения участниками тендера условий тринадцатилетнего контракта. Вычисления должны были дать финансовую гарантию – так называемый Субординированный кредит. Предполагалось, что компания, выигравшая тендер, но не выполнившая условия контракта, выплатит государству сумму этого кредита.

В феврале 2012 года некий чиновник тайком сообщил Фёрце-Уэддоку, что математическая модель, которую использует министерство для расчета суммы Субординированного кредита, дефектна. Фёрце-Уэддок принял этот разговор во внимание. Весьма важным было то, что никто из соперников Virgin такой информацией не располагал. Virgin случайно оказалась в выгодном положении. В марте, в ходе дальнейших разговоров Virgin получила особые сведения, которые с другими участниками тендера не обсуждали. Virgin предоставили информацию о правительственных расчетах дохода, который компании-эксплуатанты могли получить с пассажиров. Эти цифры публиковались в «Справочнике прогнозов спроса пассажиров», но только Virgin знала о том, что доходы от тарифов на проезд не будут «скорректированы в соответствии с риском». Располагая этими сведениями, Фёрце-Уэддок сделал рекомендацию: Virgin могла позволить себе заявить небольшую сумму и все равно победить в тендере. Впоследствии Фёрце-Уэддок будет утверждать, что «Virgin выкатила очень рискованную заявку, предложив даже больше того, что в первые годы предлагала FirstGroup». Анализ поданных заявок, который проведут позднее, бросит на это предположение тень сомнения.

В марте, в ходе дальнейших разговоров директора Virgin узнали, что правила расчета данных, публикуемых в «Справочнике прогнозов спроса пассажиров», изменены, и попросили дать устраняющие путаницу разъяснения. В ответ на эту просьбу чиновник объяснил, что министерство не будет раскрывать дополнительную информацию об этом справочнике или о расчете суммы Субординированного кредита, поскольку используемые министерством методы «очень просты и могут вызвать критику». В результате утечек Virgin получила информацию, что ситуация в созданной в министерстве группе рассмотрения заявок ухудшилась. Подтверждались сведения о том, что работа в этом комитете совершенно расстроена. Руководство Стрэчена было сомнительным.

Для Патрика Макколла это не было сюрпризом. На Пасху он получил из министерства письмо, в котором подробно описывалось, как устойчивость компании будут оценивать по ее реакции на данные Справочника. Вскоре после этого во время визита в министерство Макколлу сказали, что на письмо не надо обращать внимания. Затем, через несколько минут после того, как Макколл ушел из министерства, ему позвонили и сообщили, что в письме были все-таки точные сведения. Фёрце-Уэддок регистрировал эти противоречащие друг другу сигналы в моменты их поступления. Ни у кого из конкурентов Virgin, в том числе у FirstGroup, не было ни такого контакта с чиновниками, ни представления о творящейся в министерстве сумятице. Впоследствии компании-конкуренты станут жаловаться на то, что в процессе тендера они, по их мнению, были поставлены в невыгодное положение.

В марте, накануне критического заседания в министерстве, на котором начинался процесс принятия решений, Фёрце-Уэддок понял, где у чиновников слабое место. «Мы ставим вопросы, которые они не могут решить, – сообщил Фёрце-Уэддок. – Наши модели лучше тех, которые используют все остальные, и чиновники ненавидят нас за то, что не могут дать ответы на мои вопросы». Ожидая возникновения проблем, Фёрце-Уэддок и директора Virgin предупредили людей из министерства: «Вы неправильно ведете дело». И сказали, что ошибки чиновников «приведут к протестам». На состоявшемся 21 марта заседании те же самые чиновники решили пренебречь вероятностью, что участники тендера станут оспаривать решения министерства в суде.

27 июня десять должностных лиц собрались на заседание, на котором должны были определить, какая компания получит право на эксплуатацию. Питер Стрэчен необъяснимым образом на заседании этого комитета отсутствовал, и впоследствии министерство критиковали за то, что оно не представило никаких удовлетворительных причин этого факта. Проведенные министерством оценки показали, что явным победителем тендера была FirstGroup, которая предложила за право эксплуатации железнодорожной линии в течение 13 лет 5,5 миллиарда фунтов, тогда как Virgin предлагала 4,8 миллиарда и обещания вложить дополнительные средства в соответствии с более грандиозными планами и генерировать большие доходы для государства. С учетом согласованного уровня инфляции за 13 лет FirstGroup предлагала 13,3 миллиарда фунтов стерлингов, а Virgin – 11 миллиардов. Критически важным моментом было то, что обе эксплуатирующие компании прогнозировали одинаковые доходы от пассажиров и одинаковые темпы роста в течение первых десяти лет. Но прогноз Virgin на последние три года действия контракта не предусматривал никакого роста, а прогноз FirstGroup – напротив. В течение предшествующего десятилетия число пассажиров у Virgin Trains увеличивалось примерно на 10,2 % в год. В FirstGroup исходили из предположения, что прирост пассажиров продолжится на уровне 10,4 % в год. Эту же цифру использовало правительство для обоснования строительства дорог для скоростных поездов HS_2.

Для того чтобы привлечь пассажиров больше, чем Virgin, FirstGroup намеревалась установить сниженные тарифы на проезд для многих мест первого класса, добавить к пользующимся популярностью поездам вагоны, снизить цены билетов и восстановить обслуживание пассажиров в Блэкпуле, Шрусбери и других городах, от которых отказалась Virgin. В общей сложности компания намеревалась предложить дополнительные 12 тысяч пассажирских мест ежедневно и 11 новых поездов, в которые вошли бы и 106 новых вагонов, которые не использовала Virgin. Чтобы повысить привлекательность железнодорожных перевозок, FirstGroup предлагала также добавить новые услуги, связанные с питанием пассажиров. Заявка Virgin была консервативной. Она соответствовала полученным Фёрце-Уэддоком заверениям, что в министерстве не ожидают того, чтобы кто-нибудь из эксплуатантов шел на какие-то риски. Соответственно, тендер выиграла не Virgin, а FirstGroup. Последним вопросом оставалась денежная гарантия или Субординированный кредит, сумма которого была определена на основании прогнозируемых доходов. Риски неисполнения условий контракта компанией FirstGroup были оценены в 215 миллионов фунтов стерлингов, а сумма, указанная в заявке Virgin, оказалась настолько низкой, что Субординированный кредит равнялся нулю.

В процессе обсуждений чиновники решили изменить величину Субординированных кредитов. Предвидя, что критики оспорят предоставление Virgin контракта стоимостью в 5,5 миллиарда фунтов без каких-либо финансовых гарантий, чиновники предложили взятую с потолка сумму Субординированного кредита для Virgin – 40 миллионов фунтов. А чтобы сделать заявку FirstGroup более обоснованной, чиновники решили «округлить» для нее Субординированный кредит до 200 миллионов фунтов стерлингов. «Мы можем сделать это?» – спросила юристов министерства дама, председательствовавшая на заседании комитета. Хотя закон запрещал изменять опубликованные принципы подачи и рассмотрения заявок, юрист одобрил «округление». Именно на такой основе FirstGroup и получила право на эксплуатацию железной дороги, которое еще должен был утвердить министр. О решении не было объявлено публично, но произошла утечка слухов о «явно лучшей заявке».

После заседания независимые юристы предупредили чиновников о том, что изменение суммы Субординированного кредита может быть оспорено в суде. Этим предупреждением пренебрегли. В дальнейшем чиновники министерства будут давать каждому министру и независимым юристам неточную информацию о том, каким методом они оценивали заявки. Позднее эти действия станут критиковать как сокрытие правды.

Наконец 20 июля министерство транспорта сообщило Virgin о результатах тендера. Государственный служащий сказал: «Между заявками – огромный разрыв». Брэнсон был вне себя. Директора Virgin уверили его в том, что их заявка победит. Никто в Virgin не ожидал того, что FirstGroup будет вести торг так агрессивно. «Я шокирован суммой, указанной в заявке FirstGroup», – сказал Фёрце-Уэддок.

Просчитавшийся в определении суммы заявки Брэнсон искал способы оспорить результат тендера. Речь шла о финансовом и репутационном ущербе для Virgin, величину которого определить было невозможно. Хотя по словам некоторых, Брэнсон игнорировал отказ владельца 49 % акций Брайана Сутера рассматривать протесты (Сутер счел это «пустой потерей времени»), другие наблюдатели сообщают, что Мартин Гриффитс, управляющий директор компании Stagecoach, был «взбешен больше, чем кто-либо еще». В отличие от Stagecoach Virgin не могла позволить себе отказ от гарантированных прибылей, от горы наличных, которые компания получала безо всяких процентов, и от бесплатного продвижения бренда. Столь же важным было и то, что Брэнсон нуждался в деньгах налогоплательщиков, чтобы уравновесить денежные убытки, которые несла Virgin Atlantic. В дополнение к потерям авиакомпании в 2009/2010 и в 2011 годах (132 миллиона фунтов стерлингов и 80,2 миллиона соответственно) убытки в 2012 году составили 135 миллионов фунтов – это был рекорд. Для Virgin и лично для Брэнсона потеря права на эксплуатацию железнодорожной линии Западного побережья стала бы катастрофой.

Независимо от обстоятельств дела, реакция Брэнсона на любые убытки по умолчанию заключалась в нападках на победителя как на порочного нечестивца. ВА, Camelot, Arriva – все они становились объектами ярости миллиардера. Теперь в число врагов попала FirstGroup, и агрессия Брэнсона, как обычно, не знала границ.

Сначала он пожаловался Дэвиду Кэмерону. Не дрогнув, Брэнсон всадил в спину конкурента нож. Он написал премьер-министру, что FirstGroup перебила цену. Компания выиграла право на эксплуатацию железной дороги потому, что предложила правительству 9,6 миллиарда фунтов стерлингов, утверждал Брэнсон, но эту сумму советники Брэнсона, по-видимому, высосали из пальца. Продолжая обвинения, он говорил, что его конкурент не достоин доверия и, чтобы завладеть трофеем за счет народа, предлагает ненадежные финансовые прогнозы.

Брэнсон выступал с провоцирующими обвинениями. В 2012/13 году Virgin Trains из 938 миллионов фунтов доходов выплатила государству 160 миллионов. В своей новой заявке Virgin предлагала ежегодно выплачивать государству в среднем по 400 миллионов фунтов в течение 13 лет, тогда как FirstGroup обещала 480 миллионов в год. Обе компании можно было обвинять в том, что они перебивают цену, преувеличивая число дополнительных пассажиров и темпы экономического роста в Великобритании, а FirstGroup – еще и в обязательстве сделать огромные выплаты по окончании контракта. Заявка FirstGroup была лишь немногим агрессивнее заявки Virgin, но, первым громогласно и публично обрушившись на конкурента, Брэнсон представлял свою компанию жертвой мошенников.

В своем письме Кэмерону Брэнсон прибег к сомнительному приему: он раскрыл условия, которые правительство предъявило участникам тендера. По условиям, регулировавшим «конфиденциальность» и «открытость», Virgin обязывалась не лоббировать должностных лиц в целях получения информации и помощи. Сверх того, компания соглашалась не оспаривать процесс проведения тендера до объявления результатов. Брэнсон также был обязан не разглашать подробности заявки, поданной Virgin. Но как всегда, правила и обязательства не сдержали Брэнсона, довольного тем, что дирекция FirstGroup хранила молчание. Чувствуя, что Кэмерон и правительственные чиновники слишком запуганы, чтобы требовать молчания от него, Брэнсон громко транслировал свою ярость, которая и задавала тон организованной им конфронтации.

Бездоказательно заявляя премьер-министру о том, что FirstGroup перебила цену, Брэнсон полагался не на точную информацию, а на экстраполяции Фёрце-Уэддока. Хотя Virgin Trains получала конфиденциальную информацию из министерства, директора компании, по-видимому, не знали деталей заявки FirstGroup. Несмотря на незнание подробностей, Брэнсон и работавшие пресс-агенты Virgin в деталях описывали заявку FirstGroup с такой уверенностью, что сторонние наблюдатели принимали их слова за правду.

По словам Брэнсона, хотя Virgin прогнозировала увеличение числа пассажиров с 30 миллионов человек до 49 миллионов к 2026 году, FirstGroup прогнозировала увеличение числа пассажиров до 66 миллионов. «Для того чтобы хоть как-то приблизиться к прогнозным показателям FirstGroup, – насмехался Брэнсон, – пассажиров пришлось бы сажать на крыши вагонов, как в Индии». В FirstGroup отрицали упоминаемые Брэнсоном цифры, и в доверительных, не под запись, разговорах с журналистами руководители FirstGroup даже обвиняли Брэнсона во лжи, но их словами пренебрегали. «Он просто бросает спагетти на стену, надеясь, что что-нибудь да прилипнет», – жаловался один из руководителей FirstGroup.

В этой словесной баталии осталась неупомянутой финансовая уязвимость FirstGroup. Компании не удалось распродать крупные инвестиции в Америке. Для восстановления баланса FirstGroup необходимо было получить права на эксплуатацию железной дороги Западного побережья. В противном случае у компании возникала нехватка средств. Как и у остальных эксплуатантов, кредитный рейтинг FirstGroup был низким. Virgin, которая вообще не имела никакого кредитного рейтинга, вела бой с противником, сражавшимся за выживание.

Брэнсон 23 июля написал Терезе Вильерс письмо, копию которого отправил Дэвиду Кэмерону. В этом письме Брэнсон предупреждал: FirstGroup разорится так же, как в 2009 году разорилась компания National Express, прекратившая движение на железной дороге восточного побережья.

Тут Брэнсон вступал на опасную территорию. Компания National Express получила права на эксплуатацию железной дороги восточного побережья в 2006 году, пообещав крупные выплаты государству. Но вследствие экономического кризиса 2008 года число пассажиров на всех линиях сократилось. National Express не могла покрыть непредвиденные убытки и вернула права эксплуатации государству. По мнению Брэнсона, National Express выиграла тендер, умышленно перебив цену, и тот же самый грех теперь совершала FirstGroup. Сходства казались убедительными. Чиновники министерства транспорта доказали свою неспособность оценивать компании, претендовавшие на право эксплуатации линии восточного побережья, и National Express определенно предложила завышенную цену. А в случае с правами на эксплуатацию линии западного побережья Virgin Trains, занявшая в тендере второе место, предлагала цену, лишь ненамного меньше той, которую предложила FirstGroup. Непредвиденные убытки 2008 года должны были бы заставить Virgin тоже отказаться от прав эксплуатации. Это обстоятельство осталось неупомянутым, и в СМИ возобладала версия Брэнсона.

Магнат снова написал Дэвиду Кэмерону 30 июля. FirstGroup, утверждал Брэнсон в этом письме, сможет работать в соответствии со своей заявкой только в том случае, если «радикально снизит качество услуг». Он призывал премьер-министра не утверждать FirstGroup в качестве победителя. В последовавшем шквале писем и телефонных звонков Брэнсон требовал, чтобы правительство предоставило документы, показывающие, почему министерство решило отвергнуть заявку Virgin, которая была лучше заявки FirstGroup. В то время Кэмерон находился на отдыхе, но один из директоров Virgin убедил Эда Ллевеллина, начальника аппарата премьер-министра, побеспокоить премьер-министра. Кэмерон, которого старшие чиновники заверили в надежности процесса, резко отверг протесты Брэнсона.

Кэмерону было неизвестно, что чиновники министерства транспорта, выбравшие победителя тендера, давали ему неверную информацию, основанную на ненадежном разборе процесса принятия решений. У Брэнсона было необычное преимущество. В отличие от правительства руководители Virgin знали правду. Фёрце-Уэддок экстраполировал данные аудиторского заключения и предположил, что величина Субординированного кредита у FirstGroup должна составлять не 200, а по меньшей мере 600 миллионов фунтов стерлингов. Фёрце-Уэддок решил также, что Субординированный кредит у Virgin Trains был слишком мал. Важно отметить, что 10 августа Virgin запросила возможность увидеть новый доклад консультантов, назначенных министерством транспорта. Рассмотрев процесс принятия решений, эти консультанты обнаружили неточности в расчетах. Примечательно, что в то же самое время подчиненные Терезы Вильерс говорили ей, что процесс безупречен. Уместно заметить, что, если бы министерство с самого начала возложило на FirstGroup Субординированный кредит в размере 600 миллионов фунтов стерлингов, у Virgin не было бы ни малейших причин для протестов.

Брэнсон редко воздерживался от нападок на конкурентов, даже в тех случаях, когда его доводы были слабыми. В данном же случае некоторые факты были неопровержимы, и к этим фактам Брэнсон добавил еще один. По его словам, FirstGroup тремя годами ранее досрочно отказалась от прав на эксплуатацию Большой западной железной дороги и уклонилась от уплаты государству 793 миллионов фунтов. Это, утверждал Брэнсон, было доказательством того, что FirstGroup завысила сумму своей заявки на контракт, не имея средств, а потому эта компания ненадежна.

С момента отказа от эксплуатации Большой западной железной дороги FirstGroup действительно оказывала те же самые услуги на основании контракта на управление. Брэнсон обрушился с критикой на плохое соблюдение графика движения поездов и обветшавшие вагоны. Эта критика, в которой были отголоски жалоб пассажиров, усилила симпатии к Virgin в ее противостоянии с правительством. Однако на самом деле ситуация, разумеется, была немного другой.

В 2005 году лейбористское правительство предоставило FirstGroup право на эксплуатацию Большой западной железной дороги с необыкновенной возможностью прервать действие соглашения после истечения семи лет. В 2012 году у FirstGroup были основательные причины воспользоваться положением о прерывании контракта. Рецессия привела к снижению доходов, и пути, шедшие от вокзала Паддингтон, подлежали модернизации и электрификации, как десятью годами ранее было с линией Западного побережья. Перестройке подлежала и станция считывания, ключевой узел управления, что неизбежно должно было вызвать нарушения движения и новое сокращение числа пассажиров. Юридическое расторжение контракта означало, что налогоплательщики были защищены от претензий FirstGroup на получение компенсации. Брэнсон игнорировал это обстоятельство. Его целью было изобразить FirstGroup финансово ненадежной компанией в отличие Virgin Trains, которая была образцом финансовой честности и оказывала современные услуги. Брэнсон игнорировал и плохую инфраструктуру Большой западной железной дороги, идущей от вокзала Паддингтон на запад Англии. После завершения реконструкции Большой западной линии и введения на ней новых поездов качество работы этой дороги стало бы не хуже, чем под управлением Virgin Trains.

Брэнсон снова написал письмо Кэмерону 14 августа. Он жаловался на то, что его игнорирует секретарь кабинета министров, обладавший верховной властью в правительстве и имевший мгновенный доступ к премьер-министру. Брэнсон предлагал отложить окончательное принятие решения до завершения аудиторской проверки. Протест Брэнсона отвергли, и 15 августа FirstGroup была официально объявлена победителем тендера и получила право на эксплуатацию линии Западного побережья.

Решимость Брэнсона лишь возросла. «Думаю, что при нынешней системе вы скоро станете свидетелями того, как Virgin Trains прекратит свою деятельность в Великобритании», – заявил Брэнсон. И объяснил: Virgin не может ждать 13 лет для того, чтобы снова подать заявку. Он словно забыл о том, что сам же отстаивал предоставление прав эксплуатации на более длительные сроки. Брэнсон эмоционально обрушился на FirstGroup, называя ее победу результатом «большой игры» и «безумием». Предупреждения Брэнсона поддержал Боб Кроу, воинственный лидер Британского профсоюза работников транспорта. FirstGroup, говорил Кроу, планирует сократить услуги и питание в поездах. Оба обвинения были безосновательны. Пресс-агенты Virgin без труда устроили появление своего работодателя на радио и телевидении. В эфире Брэнсон призывал Дэвида Кэмерона вмешаться в дело. Брэнсон неоднократно заявлял, что, если передача прав на эксплуатацию будет отложена, он готов управлять тем, что он называл «одной из лучших железнодорожных сетей мира», не получая прибыли. Интервьюер ВВС очень кстати удержался от того, чтобы связать три факта: Брэнсон представал в роли защитника британских налогоплательщиков; пассажиры Virgin, покупавшие в то утро билеты, платили 231 фунт за позднее возвращение в Ливерпуль стандартным классом в переполненном поезде с вонючими туалетами; наконец, Брэнсон говорил с Некера, который был его налоговым убежищем.

В последующих интервью Брэнсон снова критиковал решения, принятые в пользу компаний, которые перебили цену на права эксплуатации линии Восточного побережья и линии Cross-Country. «Мы дважды занимали второе место в тендерах, но компании, занимавшие первое место, сталкивались с финансовыми трудностями». В отношении Arriva это было не так. Новый эксплуатант линии Cross-Country одержал победу в тендере потому, что пассажиры был недовольны услугами Virgin, и в 2013 году Arriva получала довольно высокую прибыль. «Брэнсон запугивает правительство», – отметил один из руководителей FirstGroup, в которой опасались того, что правительство сдастся. «Он пользуется своей репутацией для того, чтобы его услышали».

В начатом Брэнсоном блицкриге пленных не брали. FirstGroup, драматично, с завываниями говорил журналистам Брэнсон, будет получать «возмутительно высокие» прибыли за счет налогоплательщиков! Его потрясение казалось неподдельным. «Мы говорили, что потратим 800 миллионов фунтов стерлингов на новые поезда и модернизацию станций, – продолжал Брэнсон. – FirstGroup сказала, что израсходует 300 миллионов. При расчетах не учли эту разницу в 500 миллионов. Людей, выдвигающих новаторские идеи модернизации путей и поездов, следует поощрять». FirstGroup опровергла приводимые Брэнсоном цифры как «неправильные».

Нервозность в руководстве FirstGroup нарастала. Согласно установленным правительством правилам, условия заявок навсегда засекречивались, однако на свет вышло то, что руководители Virgin, возможно, получали конфиденциальные сведения о заявке FirstGroup от чиновников министерства транспорта. В Virgin отрицали получение утечек информации из министерства, к тому же никаких доказательств этого не существовало, однако подробности предложенных FirstGroup усовершенствований были опубликованы. Через две недели после того как Брэнсон начал наступление, Тони Коллинс, управляющий директор Virgin Trains, выдвинул предложения по улучшению услуг, практически идентичные предложениям FirstGroup. В их числе было и обязательство открыть прямое сообщение между Лондоном и Шрусбери и Блэкпулом, обязательство, которое Virgin нарушила после 1997 года.

FirstGroup начала оказывать сопротивление и дала наводящие указания людям, заинтересованным в тщательном изучении предложений Virgin. Один из доводов FirstGroup заключался в том, что в расчетах, на которых Virgin Trains основывала свою заявку, не было учтено снижение расходов, выполненное способом, который предлагал Рой Макналти в своем докладе правительству. К тому же Virgin не предлагала ни увеличить количество поездов и точек их назначения, ни заменить вагоны первого класса на вагоны стандартного класса с большим количеством мест для пассажиров. Забыл Брэнсон и объяснить то, что дополнительные поезда в Шрусбери и Блэкпул будут пущены лишь в том случае, если правительство даст согласие гарантировать новые субсидии. Симпатии СМИ к Virgin быстро таяли. В газетных редакционных статьях стали критиковать Брэнсона как человека, проигравшего всухую, но сначала выступавшего за конкуренцию, а потом завизжавшего: «Меня ограбили». К хору критиков присоединился Тим О’Тул, старший управляющий FirstGroup. «Видит око, да зуб неймет, – сказал он. – FirstGroup предоставит пассажирам более качественное обслуживание и большие доходы государству». Компания должна была начать эксплуатацию поездов 9 декабря, но управляющему FirstGroup пришлось иметь дело с человеком, который хотел того же самого, что и сам О’Тул, но, к его вящему удивлению, вцепился ему прямо в глотку.

О’Тул, опытный управляющий железными дорогами, подозревал, что министерство транспорта уязвимо. Хотя FirstGroup и Virgin Trains, как и все участники тендера, были связаны подразумеваемым обязательством не ставить под сомнение процесс проведения тендера и, как полагали в FirstGroup, неофициальным соглашением не выдвигать странные претензии, известные факты были слишком причудливы для того, чтобы Брэнсон их игнорировал. Он благоразумно отвлекал внимание от реальной проблемы, а именно честности, добросовестности используемой министерством процедуры, для того чтобы оспорить обоснованность заявки FirstGroup. С точки зрения денег, которые должно получить государство, предложение FirstGroup превосходило предложение Virgin. Но в борьбе с таким коварным противником О’Тул оказался бессилен.

Естественной реакцией Брэнсона на неблагоприятные для него решения любого правительства была угроза судом. Обычно дальше слов дело не заходило. Но в данном случае Брэнсон одобрил подачу иска. Virgin заявила, что правительство «действует незаконно и иррационально». Непосредственно перед подписанием контракта с FirstGroup в конце августа правительство получило уведомление о начале судебного процесса. Полагаясь на подчиненных, Тереза Вильерс ответила, что правительство намеревается «энергично отстаивать» свое решение. Через несколько дней Джастин Грининг, сменившая Вильерс на посту министра транспорта, отвергла юридический вызов. «Если бы Virgin одержала в тендере победу, они были бы совершенно счастливы и довольны», – сказала поощряемая своими подчиненными Грининг. На следующий день Брэнсон в интервью газете Daily Mail представил себя жертвой заговора. Он сказал, что чиновники министерства предоставляли конфиденциальную информацию FirstGroup. Газета сообщила, что в министерстве транспорта рассылают внутренние сообщения электронной почты, которые можно охарактеризовать акронимом ABB («Для всех, кроме Брэнсона»). В ходе последовавшего расследования никаких доказательств благоприятствования FirstGroup или предвзятого, враждебного отношения к Брэнсону или Virgin обнаружено не было.

На следующий день каким-то мистическим образом в Интернете появилась петиция, призывавшая правительство отдать права на эксплуатацию железной дороги Virgin. Очень быстро на информационных табло на всех обслуживаемых Virgin вокзалах пассажиров стали призывать к подписанию этой петиции. Тот же призыв транслировали и по радио в поездах Virgin. Через неделю петицию подписали более 120 тысяч человек. Общественность поверила, что совершенствование обслуживания пассажиров всецело зависело от финансовых вливаний, сделанных лично Брэнсоном. По сравнению со скромно державшимся американцем O’Тулом Брэнсон казался защитником общественных интересов и жертвой несправедливости. Мнением немногочисленных критиков Брэнсона, которые говорили о «силе манипулирования», пренебрегли.

Десятого сентября Брэнсон появился в зале заседаний комитета палаты общин. По его требованию комитет членов парламента по транспорту согласился провести слушания. Цвет нечесаной шевелюры миллиардера линял, его борода была взлохмачена, а одежда выглядела так, словно ее несколько дней не снимали. Однако Брэнсон сиял загаром. Хотя заседание было созвано по просьбе магната, его угрюмый вид демонстрировал недоверие к политикам, которых Брэнсон считал людьми враждебной породы. Кваси Квартенг, член парламента от консервативной партии, усилил его подозрения. О юридических действиях Брэнсона Квартенг заметил: «Некоторые скажут, что это применение тяжелой артиллерии». По словам Квартенга, в заявке Virgin были обозначены «слишком низкие суммы». Продолжая, политик сказал: «Вы используете ваш престиж и славу для того, чтобы попытаться заставить правительство изменить решение».

На что Брэнсон эмоционально ответил: «Я пришел не клянчить деньги. Стремление к прибыли не так уж важно для меня. Я – счастливчик. Смогу позволить себе завтрак, обед и ужин до конца моих дней». Брэнсон делал намек на то, что в отличие от консерватора Квартенга для него на первом месте общественные интересы и благосостояние его работников. Он прилетел с Некера не для того, чтобы защищать себя, а для того, чтобы сорвать дьявольскую спекуляцию. Предоставление права на эксплуатацию железной дороги FirstGroup, продолжал Брэнсон, было «совершенно смехотворным» потому, что «заявка этой компании нелепа и противоречит здравому смыслу. Она вызывает насмешки над системой». FirstGroup, сказал Брэнсон, «безнаказанно совершает убийство», а это «плохо и для страны, и для пассажиров». Вялый голос Брэнсона был полон злобы к О’Тулу. Предоставление права эксплуатации FirstGroup он сравнивал со «сдачей собственного жилища в аренду тому, кто обещает заплатить двойную плату за 10 лет, уже трижды подпалив дом». Обвинения в нечестности так и сыпались из уст человека, который судился со своими критиками из-за гораздо менее значительных обвинений. Произнеся все это, Брэнсон гордо покинул заседание. Освобожденное им место занял O’Тул. Напряженность в зале мгновенно спала. В разрядившейся атмосфере тихо говоривший руководитель FirstGroup не мог соперничать с мировой знаменитостью, которая недавно похвалялась тем, что принимает кокаин, экстази и виагру. «Все это – сценические приемы самовлюбленного человека, который сосредоточен на себе самом и разносит возмутительные сплетни», – спокойным тоном сказал O’Тул, но его слова не произвели особого впечатления.

За несколько дней до явления Брэнсона парламентскому комитету Джастина Грининга на посту министра транспорта сменил Патрик Маклафлин. Он стал третьим за два года министром транспорта. На той же неделе был назначен третий с 2010 года постоянный заместитель министра транспорта. Премьер-министр не осознавал степени своей уязвимости. Пресс-агенты Virgin восстановили свое преимущество: СМИ снова начали расписывать отчаянную небрежность заявки, сделанной FirstGroup. Публицисты Virgin добавили пикантную подробность: новый министр не имеет понятия о том, что его подчиненные скрывают истину. Не знающий реального положения дел Маклафлин игнорировал эти обвинения и заявил: «Мы намерены действовать на основании заявки, представленной FirstGroup».

Через две недели после этого заявления Маклафлин был разбит на голову. Аудиторская фирма Ernst&Young представила доклад о том, что расчеты, проведенные министерством транспорта, страдают «серьезными техническими дефектами». Министру сообщили, что никто не управлял процессом, который осуществляли неопытные чиновники. При дальнейшем изучении процедуры, выполненном Сэмом Лейдло, известным старшим управляющим компании Centrica, обнаружились более серьезные просчеты: чиновники подменили протоколы министерских заседаний и лгали министрам. Доказательством развала личных отношений в министерстве стало решение Питера Стрэчена в одностороннем порядке опубликовать десятистраничный документ с версией событий, которая освобождала его от ответственности и возлагала ответственность на FirstGroup. Руководитель уместно жаловался на «вопиющие несоответствия в отчетах десяти чиновников», присутствовавших на заседании 27 июня, на котором был определен победитель тендера и на котором самого Стрэчена не было. Вскоре после этого он уволился из министерства. Критически важным было то, что Лейдло не ставил под сомнение финансовый аспект заявки FirstGroup. Вскрытые им просчеты были ошибками правительства.

У Маклафлина был выбор: он мог предоставить права FirstGroup и допустить разоблачение ошибок своего ведомства в ходе судебного процесса или же сорвать судебный процесс и избежать расследования, которое поставило бы его в сложное положение. Маклафлин решил избежать схватки в суде. Поэтому 2 октября он сначала позвонил Тиму О’Тулу, которому сказал, что заявка FirstGroup была лучше, но министерство допустило несколько непростительных ошибок. Затем, в половине двенадцатого ночи, министр поговорил с Брэнсоном, который ожидал звонка в одном из нью-йоркских отелей. Маклафлин сказал, что при оценке предложений были допущены «прискорбные и неприемлемые ошибки» и что ответственность за это «лежит исключительно и всецело на министерстве транспорта». После этого звонка Брэнсон вместе с двумя помощниками начал праздновать успех продолжавшейся 7 недель кампании. Virgin Trains воскресла. Заголовки в СМИ, к радости Брэнсона, возвестили о «самом большом кризисе» компании Network Rail, о реабилитации Virgin и о том, что нападки Брэнсона на FirstGroup были оправданны. Масштаб его победы отразило сальто газеты Financial Times, которая двумя месяцами ранее критиковала отказ Брэнсона принять результат тендера. Через день после заявления Маклафлина газета выступила с критикой FirstGroup: «Если бы люди, игравшие с системой, представляя совершенно нелепую заявку, достигли бы в конечном счете цели, это стало бы страшной несправедливостью». В результате организованной Брэнсоном кампании вина легла всецело на FirstGroup. Но вопреки голословным утверждениям заявка FirstGroup вовсе не была «дикой». Единственным нарушением было произвольное определение чиновниками министерства размера Субординированного кредита.

Теперь процесс был парализован. Брэнсон предсказывал наступление хаоса в случае, если Virgin вынудят прекратить эксплуатацию железной дороги. У правительства была альтернатива: оно могло передать линию Западного побережья холдинговой компании Directly Operated Railways, государственному ведомству, эксплуатировавшему линию Восточного побережья. Это решение, предупреждал Брэнсон, «приведет к катастрофе. Без команды сотрудников Virgin эксплуатация обернется полным хаосом». Поведение Virgin после того, как франшиза на линию Кросс Кантри досталась компании Arriva, показывало, как можно сорвать передачу эксплуатации. Впрочем, Directly Operated Railways понадобилось всего лишь 4 месяца для того, чтобы сменить National Express на линии Восточного побережья. Ни один поезд не был отменен, не было увольнения сотрудников, и пассажиры вряд ли заметили смену эксплуатирующей компании. Но общественная поддержка Брэнсона была главным препятствием для реализации этого варианта. Опасаясь гнева божества, Маклафлин решил продлить для Virgin права эксплуатации на два года. Впоследствии срок был увеличен до апреля 2017 года. Никого из чиновников, причастных к дорого обошедшейся катастрофе, не наказали. Брэнсон мог торжествовать. Опираясь на десятилетия опыта, лучший эксплуатант железной дороги унизил своих конкурентов – и британское правительство.

Успех вывел гиперболы Брэнсона на более высокий уровень. СМИ раздували каждое его слово, и он торжественно сообщил о том, что организует серию концертов в ознаменование пятидесятилетия группы Rolling Stones. «Прошел слух, что у нас хороший улов», – сказал Брэнсон газете Financial Times о том, что в итоге так и осталось мечтой. Работавшие на Брэнсона сочинители сообщили газете, что их патрон через 20 лет после продажи Virgin Records подумывает выкупить ее у Universal. «Ричард Брэнсон и Virgin изучают вопрос о том, как вернуться в звукозаписывающий бизнес и надолго остаться в нем», – сказал представитель компании, и этому сообщению была посвящена целая страница новостей. «Это станет прекрасной возможностью воссоздать динамичный независимый лейбл на рынке». Мысль о том, что у Брэнсона хватило бы денег или опыта для возрождения Virgin Records, была иллюзией, что подтвердило недавнее банкротство компании V_2, которое обошлось инвесторам более чем в 100 миллионов фунтов стерлингов.

Брэнсон жеманно отказался обсуждать точность сделанных агентством Bloomberg и журналом Forbes оценок его личного состояния, которое якобы превышало «4 миллиарда фунтов», и никак не комментировал отсутствие Virgin в рейтингах 100 самых известных в мире брендов (эти рейтинги были построены агентствами Interbrand и Millward Brown Optimor). Оба агентства не могли оценить стоимость бренда Virgin, поскольку прибыли Брэнсона были невелики и составляли менее 40 миллионов фунтов из доходов, которые, по новым оценкам, равнялись 13 миллиардам фунтов. В тумане, который Брэнсон окружил свои финансы, установить истину было невозможно.

Слишком многое зависело от того образа, который создал себе сам Брэнсон. Он предлагал себя общественности в качестве мудрого гуру. «Нас считают первопроходцами во многих отраслях, основываясь на наших инновациях, а не на размерах любой из наших компаний», – сказал Брэнсон в 2013 году. Virgin, заявил он, никак не связана с масштабами бизнеса, Virgin – «это отношение к жизни и образ жизни». Virgin, добавил Брэнсон, «принимает жизнь и стремится дать потребителям что-то новое».

Брэнсон скрывал свои слабости, во всех интервью обращая внимание на компаниях LanzaTech и Virgin Galactic. Для того чтобы сделать прибыльными свои авиакомпании, Брэнсону было необходимо дешевое горючее, а космические путешествия были необходимы ему потому, что это предприятие стало его последним броском жребия, ставкой на «планету и ее океаны».

В июле 2012 года Брэнсон сказал: «Я буду очень разочарован, если в следующем году мы не совершим полет. Возможно, мы сможем сделать и то и другое – из самой глубокой точки на нашей планете поднимемся в космос».

Глава 20. Полет в космос откладывается

В апреле 2013 года Брэнсон был полон самых радужных надежд. По его убеждению, из Мохаве приходили великолепные новости, и появление Брэнсона на конференции в Лас-Вегасе было отличным случаем для того, чтобы поведать миру об успехе предприятия. Собравшиеся в гигантской аудитории пять тысяч человек увидели Брэнсона воодушевленным. «Теперь, – сказал он собравшимся, – это будет происходить ежедневно. Начинается новая эра космических путешествий». Магнат сообщил новость: SpaceShipTwo вот-вот совершит свой первый сверхзвуковой полет. «Через два месяца SpaceShipTwo полетит со скоростью 2000 миль в час и потом будет совершать рейсы до конца 2013 года», – пророчествовал Брэнсон. Завладев вниманием восхищенных слушателей, Брэнсон добавил, что в начале 2014 года полетит в космос с семьей. Чтобы подогреть эйфорию, он добавил еще одно замечание: «Большинство находящихся в этом зале людей полетят в космос».

Хорошие вести вызывали облегчение. С начала года расходы на космическую программу возросли. Строительство космопорта в Нью-Мексико было завершено, и с 15 января 2013 года Virgin платила 1,63 миллиона долларов в год за аренду этого объекта. По сравнению с расходами на создание нового двигателя для Virgin Galactic (решение о его разработке неохотно приняли в конце 2012 года) сумма арендных платежей была ничтожной.

Брэнсону сказали, что сделанный Бартом Рутаном выбор гибридного двигателя – ошибка, за которую не надо цепляться. Сжигание резины в закиси азота – слишком примитивный вариант для крупного космического корабля, который создавала Virgin Galactic. Корабль лучше приводить в движение традиционным жидкотопливным двигателем. Virgin могла лишь сожалеть о том, что она отвергла сотрудничество с британской ракетостроительной компанией Reaction Engines: британское правительство вот-вот должно было предоставить ей грант в размере 60 миллионов фунтов стерлингов, и Reaction Engines наращивала успешную продажу своих разработок в Америке. Virgin Galactic, напротив, пришлось начинать практически с нуля, и в январе компания Scaled Composites стала принимать на работу инженеров-специалистов по ракетным двигателям. Набор этих специалистов был не в последнюю очередь связан с необходимостью изучить возможность замены гибридного двигателя жидкотопливным. Критики назвали такое переключение «стратегией спагетти»: Virgin Galactic продолжала бросать спагетти на стенку, чтобы посмотреть, что прилипнет, а что отвалится. Рекламное объявление компании Scaled гласило: «Virgin Galactic на пути к превращению в первую в мире частную коммерческую космическую компанию и в лидера суборбитального коммерческого туризма». В числе уточняющих требований, которые Virgin предъявляла к потенциальным сотрудникам, были такие пункты, как «сдерживать собственный эгоизм и самомнение, проявлять инициативу и обладать смирением».

Через шесть дней после появления в Лас-Вегасе Брэнсон, готовый к новому взрыву общественного внимания, стоял в предрассветном мраке на взлетно-посадочной полосе в Мохаве. В двухстах футах от диспетчерской башни ответственный за подготовку к полету Лукас Колби наблюдал за тем, как 11 тысяч фунтов (5 тонн) закиси азота закачивают в баки SpaceShipTwo, который был подвешен к самолету-носителю WhiteKnightTwo.

В 7 утра самолет-носитель с грохотом разбежался по взлетной полосе, оторвался от земли и начал набирать высоту 47 тысяч футов (14,3 км). WhiteKnightTwo сопровождали два маленьких реактивных самолета, с которых примерно через 45 минут полета был снят на видео момент отрыва ракеты от фюзеляжа самолета-носителя. Выхлоп пламени и сажи продолжался 16 секунд, а затем ракета исчезла из виду на высоте 55 тысяч футов (16,8 км), развив скорость в 1,2 маха, т. е. 920 миль (1480 км) в час, что было значительно ниже обещанной Брэнсоном в Лас-Вегасе скорости 2000 миль (3218 км) в час. Вскоре после 8 утра WhiteKnightTwo и ракета благополучно приземлились в Мохаве. Сотрудники Virgin бросились на посадочную полосу, приветствуя своих героев. Брэнсон впал в экстаз. Джордж Уайтсайдс похвалил «успешный результат» и пообещал, что в последующие месяцы будет проведено «еще несколько подобных испытаний тяги космического корабля», за которыми последует «наш первый пробный полет в космос». Такой же энтузиазм проявил и председатель совета директоров компании Aabar, инвестор из Абу-Даби, имя которого было начертано на ракете. Пребывавший в эйфории Брэнсон сказал радиостанции Абу-Даби: «Я собираюсь участвовать в первом полете, который, как я надеюсь, состоится 25 декабря этого года. Так что я, возможно, наряжусь Санта-Клаусом».

Дата полета была зафиксирована. Через 8 месяцев Брэнсон должен был лично полететь в космос на корабле Virgin Galactic. Он сам установил предельный срок – Рождество 2013 года.

Оптимизм Брэнсона скрывал неожиданное отклонение от нормального течения дел. Через четыре дня после полета глава группы инженеров-ракетостроителей Джефф Дейли, британец, специализировавшийся на конструировании и эксплуатации ракетных двигателей, пожаловался директору калифорнийского Управления профессиональной безопасности и охраны труда Эрику Бергу и призвал его расследовать нарушения инструкций по безопасности, которые могли быть совершены на взлетно-посадочной полосе до и после полета. Впоследствии Дейли поддержала Кэролин Кэмпбелл, которая сказала: «В действиях сотрудников Virgin были ошибки». Дейли и Кэмпбелл опасались того, что какое-нибудь происшествие парализует всю отрасль частной космонавтики.

Жалоба Дейли и Кэмпбелл основывалась на снятом самой Virgin видео заправки ракеты горючим. Сотрудники, сгрудившиеся вокруг SpaceShipTwo, не были одеты в специальную одежду, заправку проводили под открытым небом, а не в бункере, а сотни зрителей наблюдали за происходящим с расстояния 70 футов (21 м), не имея никакой защиты. «Взрыв одного галлона закиси азота, – писал Дейли Бергу, – по мощи равен взрыву пяти динамитных шашек».

В последующем разговоре по скайпу Берг сказал Дейли: «Я не знал этого». Берг и Дейли обсудили составленный последним каталог нарушений. Дейли писал, что в проекте не предусмотрены ни меры безопасности на случай элементарной ошибки, ни запорный клапан. Если 11 тысяч фунтов закиси азота взорвутся, продолжал Дейли, взрыв сметет все в радиусе более километра от точки взрыва. Зрителей или искалечит, или убьет. Наконец, писал Дейли, после возвращения ракеты пренебрегли мерами безопасности: сотрудникам разрешили сбежаться на взлетно-посадочную полосу.

Несмотря на то что уже было достигнуто, Virgin Galactic подорвалась на собственной петарде. Сделанная в рекламных целях и для ободрения собственных сотрудников Virgin видеозапись 16-секундной работы двигателя была самым тщательным образом изучена Дейли, Кэмпбелл и другими специалистами. Посторонним, несведущим людям выброс черного пламени из ракетного двигателя не казался чем-то из ряда вон выходящим. Но критики утверждали, что покадровый просмотр показал: едва не произошел жесткий запуск ракетного двигателя, а за жестким запуском через долю секунды могло последовать аварийное отключение двигателя. Выброс сажи и тумана указывал на то, что Virgin использует «несоответствующее» горючее, которое в крайних обстоятельствах могло взорваться, но с большей вероятностью вызвало бы остановку двигателя в случае сбоя в его работе. В общем, некоторые ракетостроители сочли, что после частичного воспламенения горючего двигатель Virgin Galactic стал вибрировать. Специалисты Virgin отвергли эти сомнения как «безосновательные», хотя полет подтвердил результаты более ранних наземных испытаний, в ходе которых инженеры Scaled обнаружили потенциальную нестабильность работы ракетного двигателя. К тому времени Scaled могла даже положиться на мнение Эла Себриэйна, что корпорация «после взрыва, произошедшего в 2007 году, разработала намного более совершенные двигатели». Впрочем, Себриэйн добавил: «Scaled по-прежнему необходимо выполнить много успешных запусков по меньшей мере пяти двигателей на земле для того, чтобы доказать их полную безопасность при использовании в коммерческих полетах». Соответственно, 7 мая Берг потребовал от Scaled принять меры по устранению угроз, отмеченных Дейли.

Одновременно Джефф Дейли направил в Федеральное управление авиации письмо, в котором выразил «значительную озабоченность», возникшую среди «строителей ракетных двигателей во всем мире». Описав «весьма серьезную ситуацию», вызванную использованием Virgin закиси азота в качестве горючего, сжигаемого в гибридном двигателе, Дейли заключил: «Новый несчастный случай – всего лишь вопрос времени». В числе обеспокоенных людей инженер назвал «джентльмена, на руках которого умер Гленн Мэй». В данном случае Дейли ссылался на роковую аварию 2007 года, свидетелем которой был один из консультантов компании Scaled. В письме, посланном по электронной почте Дейли, этот свидетель, ссылаясь на смерть Мэя, спрашивал: «Я по-прежнему хочу знать, все ли 500 пассажиров, уже оплативших свой полет в космос, знают о той роковой аварии, в результате которой мой друг умер с разорванной взрывом грудью и открытым сердцем, которое билось в последние секунды его жизни?»

Брэнсон, уверенный в советах, которые получал от своих специалистов, не хотел допустить того, чтобы группа самозваных критиков сорвала его честолюбивые устремления. Убежденный, что инвестиции в размере 900 миллионов долларов вот-вот принесут успех, Брэнсон требовал от Джорджа Уайтсайдса продолжать работы максимальными темпами. Со стороны казалось, что у Брэнсона все отлично. Его компания держала на своих счетах полученные от 610 человек 80 миллионов долларов, а его публицисты только что подняли новую волну обсуждений, сообщив, что в пассажиры записался Джастин Бибер. К удовольствию Брэнсона, американский телевизионный канал NBC вскоре согласился подписать соглашение об исключительном праве на съемку в 2014 году фильма об участии в первом полете самого Брэнсона, Холли и Сэма. Телекомпания поздравляла себя с эксклюзивом, который «войдет в историю как одно из самых примечательных событий на телевидении».

Бурный восторг Брэнсона умеряло состояние его финансов. Несмотря на то что Брэнсон потратил около 900 миллионов долларов на наем более 145 инженеров, некоторые технические проблемы оставались нерешенными.

Менее чем через три недели после полета, 17 мая, Scaled провела испытания гибридного двигателя. Они проходили примерно в миле от диспетчерской вышки аэродрома Мохаве. Двигатель взорвался, по-видимому, неожиданно, причем сопло и фрагменты корпуса разбросало по территории за пределами ограды полигона. Разрушения напоминали те, что произошли в 2007 году, однако на этот раз жертв не было. В Scaled взрыв назвали преднамеренным испытанием стабильности ракеты, но Дейли это объяснение не убедило. Проводить разрушающие испытания накануне начала коммерческих полетов было слишком поздно. Учитывая явное сходство взрывов, произошедших 17 мая 2013 года и в июле[12] 2007 года, а также тот факт, что последний взрыв произошел так скоро после сделанного Дейли предупреждения, он ожидал, что Федеральное управление авиации или Управление профессиональной безопасности и охраны труда проведут полноценное расследование и примут публичное постановление по вопросам, вызывавшим озабоченность. Поскольку царившая на аэродроме Мохаве атмосфера Дикого Запада не способствовала проведению независимого расследования, Дейли снова направил протесты – в государственный департамент, Федеральное управление авиации, Управление по охране труда и безопасности, в компанию Grumman и собственникам компании Scaled. Ответы на протесты Дейли счел обнадеживающими. Как ему показалось, Grumman поняли, что Virgin Galactic не сможет работать «при нынешней конфигурации двигателя, поскольку никаких реальных допусков по безопасности нет [sic]».

Однако Дейли ошибался. Федеральное управление авиации 9 июля повторно «в общественных интересах» издало приказ о поощрении космической отрасли, приостановив действие предъявленных Scaled требований соблюдать законы и защищать людей от рисков, которые создавала ракета. Правительство США не подвергло Scaled какой-либо критике. Сходным образом приказы о соблюдении безопасности, изданные Управлением профессиональной безопасности и охраны труда, были отменены. Отрасль пользовалась официальной защитой. Власти считали, что развитие космического туризма – дело по природе своей рискованное, и к нему неприменимы правила безопасности, обязательные в авиации, а то, что случилось в Мохаве, находится в пределах допустимого. Таким образом, жалобы Дейли были отвергнуты.

В поисках союзников Дейли обратился к профессору Томмазо Згоббе, президенту Международной ассоциации продвижения безопасности в космонавтике. Згобба, прежде работавший на Европейское космическое агентство, также ведал вопросами безопасности на космической станции «Мир» и космических челноках. Проживая в Голландии, он был встревожен тем, что Scaled сама себе выдала сертификат безопасности своих действий, и отсутствием какого-либо независимого надзора за этими действиями. Его удручали хвастливые заявления Брэнсона о том, что частная космонавтика может «вести дела гораздо лучше правительства». По мнению Згоббы, заниматься обеспечением безопасности все-таки следовало государству.

Згобба стал для Брэнсона кошмаром. У вежливого итальянца была одна задача – защита космической отрасли путем мониторинга ее безопасности. Ему не нравились хвастливые описания Virgin Galactic как компании-первопроходца. «Он [Брэнсон] не создает новые, а попросту копирует очень старые технологии, – сказал Дейли Згобба. – В том, что делает Брэнсон, нет новых принципов физики. SpaceShipTwo взлетает не выше высотных самолетов, созданных после 1945 года». Неоднократные упоминания Брэнсоном «новых рекордов» были простым хвастовством. Большое отличие Брэнсона от прочих, продолжал Згобба, заключалось в прошлом компании Scaled. «Катастрофа 2007 года была настоящим скандалом. Любой молодой инженер знает, как работают системы под давлением и как предупреждать подобные аварии». Завеса тайны, которая окружала работу по созданию космического корабля, также вызывала тревогу у профессора: по его мнению, для того чтобы снизить риск катастроф, все ракеты, в том числе SpaceShipTwo, требовали надзора экспертов. «Возможность аварии нельзя исключать, – говорил он. – Если люди гибнут, любой прокурор может разобраться в конструкции и захочет решить, была ли ракета безопасной и надежной».

Живя в герметически закрытом мире, Брэнсон очень нескоро начинал понимать, что пока прогресс Virgin Galactic вызывал лишь все более острую критику. «Он построил самый дорогой в мире планер», – неодобрительно говорила Кэролин Кэмпбелл. По мере приближения Рождества, которое Брэнсон обозначил как крайний срок (после чего шансы осуществить полет совсем бы растаяли), он осознал, что и сам озабочен. Он не только вечно откладывал дату старта, но и нуждался в дополнительном финансировании своего разваливающегося предприятия. Некоторые начали подозревать, что Брэнсон отказывается слышать то, что ему не нравится.

Роль дымовой завесы играли его авиакомпании. Самолеты Virgin можно было видеть на всех континентах, и это зрелище укрепляло уверенность общества в том, что миллиардер владеет глобальной империей. Его театрализованные появления на публике сметали любые сомнения. Брэнсон, как рок-звезда, нагнетал ожидания толп, приглашенных увидеть его представления.

Через восемь дней после полета Virgin Galactic Брэнсон улетел в г. Перт, Австралия. Со времен первого полета самолета Virgin Blue в 2000 году эта страна была источником хороших прибылей, хотя они шли то вверх, то вниз. Конкуренция на австралийском рынке была острой, и конкуренты успешно отражали натиск Virgin. Для того чтобы внести вклад в расходы Virgin Galactic на конструирование и постройку космического корабля, Брэнсон мало-помалу распродал свою долю в Virgin Blue и преемнице этой компании, Virgin Australia. Инвестирование в новые разработки за счет прибыли существующих предприятий было обычным для Брэнсона делом. Его самая последняя продажа состоялась неделей ранее, когда он сбыл 13 % акций Singapore Airlines за 123 миллиона австралийских долларов. И он отказался исключать продажу оставшихся у него 10 % акций в процессе репозиционирования Virgin, которая из инвестиционной компании превращалась в компанию брендинговую. Джон Боргетти весьма благоразумно не использовал Брэнсона для продвижения Virgin Australia после 2011 года. В своей заявке на изменение категории этой авиакомпании, что давало возможность оказывать услуги верхним эшелонам рынка, старший руководитель назвал имидж Брэнсона помехой, но в последней схватке за прибыли изменил свое мнение. На самом деле выбор у Боргетти был невелик. Virgin Australia вот-вот собиралась объявить о том, что за год ее убытки составили 56,5 миллиона фунтов стерлингов и Боргетти нуждался в помощи. Брэнсон принял предложение выступить в Перте с речью и должен был обратиться к 1700 людям, уплатившим 250 долларов за «билет на деловой завтрак», чтобы послушать о книжке «К черту «бизнес как всегда» и недавней славе Virgin Galactic.

Хотя Брэнсон прилетел в Перт в два часа ночи, через девять часов он, высунувшись из окна пилотской кабины самолета Virgin, махал рукой журналистам так, словно только что приземлился. Боргетти был признателен Брэнсону за вызванный им интерес. Как только миллиардер встретился с большой группой собравшихся, он с радостью повторил свою мантру. «На прошлой неделе у нас состоялось историческое путешествие – Virgin Galactic преодолела звуковой барьер, и к концу года наш корабль совершит полет в космос, – сказал Брэнсон. – Это станет началом коммерческих космических путешествий». Вскоре, добавил Брэнсон, «Virgin Galactic сможет ежемесячно выводить в космос по 3200 спутников Земли».

Никто из присутствующих не знал никаких фактов, которые заставляли бы усомниться в успехе и процветании Брэнсона, и никто не поднял вопрос о том, что крошечный бизнес Брэнсона в Австралии умаляет репутацию великого предпринимателя. Подобные выступления в Великобритании стали редкими. В октябре 2012 года Брэнсон в сопровождении 30 британских журналистов прилетел в Мумбай для того, чтобы возобновить полеты Virgin в Индию. Размещенные в разных точках города журналисты стали свидетелями триумфального проезда одетого в индийские одеяния и сидевшего на крыше черно-желтого такси Брэнсона по городу. Путь машины, окруженной танцовщицами из Болливуда, устилали цветами. Брэнсон направлялся в представительство британского комиссара, где 300 гостей ожидали встречи со знаменитостью. Миллиардер вошел в здание в сопровождении четырех гламурных стюардесс Virgin. «Милости прошу на прием, – сказал Брэнсон. – Тут отличная еда и множество хорошеньких женщин». Во время поездки на такси он громко задал вопрос: что ему следует заявить для того, чтобы его слова стали хорошим заголовком. «Я скажу, что мы планируем начать полеты в Хайдерабад, Гоа и Бангалор», – сказал он своим сотрудникам. Брэнсон столкнулся с затруднением: у Virgin Atlantic не было ни свободных мест в Хитроу, ни денег на финансирование новых маршрутов в ближайшем будущем, но желаемые заголовки Virgin все же получила. Цветистость заявлений Брэнсона снова сдержала скептиков.

Чарующий образ жизни Брэнсона даже заставил потенциальных критиков замолчать, когда Virgin Atlantic в декабре 2012 года заключила формальный союз с компанией Delta. Американская авиакомпания заплатила 224 миллиона фунтов стерлингов (360 миллионов долларов) за 49 % акций, которые принадлежали Singapore Airlines, в 1999 году заплатившей за ту же самую долю 630 миллионов фунтов (965 миллионов долларов). Совместно Delta и Virgin должны были контролировать 25 % рынка трансатлантических рейсов из Хитроу. Для сравнения: BA владела 60 % этого рынка. Нимало не смущаясь, Брэнсон заявил: «Потребители извлекут выгоду из этого союза».

Это было почти последним броском жребия. Virgin Atlantic несла убытки четвертый год подряд: на этот раз они составили 129 миллионов фунтов стерлингов. Бесконечно финансировать постоянные потери за собственный счет Брэнсон не мог. Он наконец распрощался с долго работавшим на него управляющим директором Стивом Риджуэем и взял на его место Крейга Кригера из American Airlines – того самого человека, который организовал союз АА с BA. Это назначение стало ударом для кандидатов из Virgin Atlantic. Кригер сразу же объявил об увольнениях, сокращениях и замораживании заработных плат, невзирая на нравственные проповеди, в которые пускался Брэнсон в книге «К черту «бизнес как всегда»». Но магната это смущало.

Руководитель BA Вилли Уолш не мог удержаться от предсказания о том, что Virgin Atlantic исчезнет в течение пяти лет. Попытки Брэнсона убедить своих детей Холли и Сэма стать совместными руководителями созданного им конгломерата окончились безрезультатно. Публичные выступления магната, которому было теперь за 60, проходили все хуже, однако его присутствие скрепляло единство Virgin. Брэнсон сразу же поспорил с Уолшем на миллион фунтов, заявив, что Virgin Atlantic выживет. На этот вызов Уолш ответил: «Не думаю, что потеря миллиона фунтов стерлингов причинит ему ущерб, но у меня нет этого миллиона. Пожалуй, нам следует поспорить на то, что было бы одинаково больно и для него, и для меня. Может быть, на удар коленом в пах». И добавил: «Не слишком хорошо знаю Ричарда Брэнсона, но в тех редких случаях, когда я с ним сталкивался, я не видел ничего такого, что заставляло бы меня искать новых встреч».

Пятого сентября Virgin Galactic совершила второй полет в космос. Внешне этот запуск выглядел лучше предыдущего – космический корабль 20 секунд летел со скоростью 1.43 маха, т. е. 1100 миль (1770 км) в час, но для того чтобы отправить в космос шесть пассажиров, ракете надо было набрать скорость 2500 миль (4023 км) в час и сохранять ее в течение 70 секунд. Критики Брэнсона сомневались в том, что разрыв между достигнутым и необходимым можно преодолеть в срок, указанный Брэнсоном, и совершить полет на Рождество.

Брэнсон упрямо старался сохранить лицо. В том же месяце, 25 сентября, он принял 600 гостей, в числе которых было много обладателей билетов на полет в космос, во вновь построенном ангаре в Мохаве. Его речь была посвящена будущему Virgin Galactic. Хотя прошло ровно 9 лет с тех пор, как он твердо пообещал в 2007 году отправить туристов в космос (за это время Национальное управление по аэронавтике и исследованиям космического пространства осуществило свою первую программу полета на Луну), амбиций у Брэнсона не убавилось. Вместо того чтобы проявить хоть какое-то смущение в связи с тем, что Virgin Galactic так и не достигла своей цели – пребывания в космосе в течение всего лишь четырех минут, Брэнсон сказал слушателям, что Virgin вскоре предложит клиентам «беспрецедентный спектр новых умных технологий». Космический корабль Virgin, сказал Брэнсон, сможет ежедневно запускать в космос сотню спутников! Кроме того, Virgin предложит миру солнечную энергию из космоса, добычу ископаемых на астероидах и «гигантские зеркала, которые снизят солнечную радиацию на поверхности Земли, что нейтрализует последствия глобального потепления». А сверх всего этого новые двухместные космические корабли Virgin, базирующиеся в космических отелях компании, будут запрограммированы на совершение экскурсий «всего лишь в сотнях футов от поверхности Луны». Впоследствии корабли Virgin будут «совершать полеты к Марсу и далее». И все эти обещания раздавали человек и его корпорация, которым до сих пор удалось запустить примитивную ракету, продержавшуюся в земной атмосфере 20 секунд. Тем не менее Брэнсон сорвал громкие аплодисменты. Особенно громко хлопали владельцы билетов, побывавшие в отпусках на Некере. Эти люди верили в Брэнсона. Способность выглядеть не встревоженным провалом в достижении очередной цели была непременной составляющей его умения выживать. В середине ноября Брэнсон наконец признал, что на Рождество 2013 года не полетит в космос в костюме Санта Клауса. Новым сроком была названа осень 2014 года. Самые крупные личные инвестиции Брэнсона снова стали буксовать. Он ожидал, что в 2014 году, как всегда, несмотря на свои неудачи и ошибки, будет вдохновлять честолюбивые устремления и вечный оптимизм, представляясь защитником народа.

Влияние на слепо верующих приверженцев – вознаграждение за известность. На Брэнсона работает и то, что в мире, нуждающемся в героях редкой, нечеловеческой величины, его поклонники путают звездность с подлинным величием. Даже сделанное Брэнсоном в октябре 2013 года частичное признание того, что он уклоняется от уплаты налогов, не вызвало особой критики. Его оправданием, объяснил миллиардер из своего недавно перестроенного дома на Некере (этот дом можно было арендовать за 37 600 фунтов стерлингов за ночь), была необходимость «позаботиться о здоровье». Большинство британцев верило в предложенное Брэнсоном объяснение: он не покинул бы родину «из-за налогов». В любом случае, добавлял магнат, его доходы не подлежат британскому налогообложению, поскольку почти все свое время он отдает добыванию средств на благотворительность, с которых платить налоги он и не должен. Брэнсон не сказал о бесчисленных миллионах фунтов стерлингов, которые ежегодно приносили его компании, находящиеся в безналоговых офшорных убежищах. Эти деньги уходили на поддержание его образа жизни. После того как Брэнсон нехотя признал, что больше активно не занимается управлением своей империей, создалось впечатление, будто он – просто греющаяся на солнышке стареющая ящерица.

Может ли Virgin выжить без Брэнсона так, как Apple выживает без Стива Джобса? Этот вопрос, от ответа на который магнат ловко уклоняется. В его молчании кроется еще одна загадка: оправдывает ли замечательный деловой успех Брэнсона сохранение им статуса уникального первопроходца?

Десятилетием ранее принадлежавшие Брэнсону глобальные музыкальные, медиа– и авиакомпании ставили его в один ряд с миллиардерами Силиконовой долины. Как и они, Брэнсон был звездой, вдохновлявшей других. Но с тех пор его империя сжалась, а личное состояние уменьшилось. Брэнсон уже не являлся собственником хотя бы одного из главных предприятий Virgin, которая больше не была компанией-новатором. В декабре 2013 года Virgin сообщила, что уходит даже из управления железнодорожным движением и уступает 90 % Virgin Trains своему партнеру, компании Stagecoach. В нормальных обстоятельствах уход кумира не имеет особых последствий. Но Брэнсон – фигура особенная. Он по-прежнему остается магистром тайны для нового поколения честолюбивых предпринимателей. Он остается в центре внимания как пример поразительно успешного создателя богатства и образец для подражания. Несомненно, он устроил процветание для самого себя и очень узкого круга других людей, но его вклад в развитие экономики Великобритании и британского общества очень ограничен. Оказывается, Virgin – бренд, лишенный наследия. Его изобретатель отлично покатался на своем детище, но из его славы новые последователи извлекут неправильные уроки. Занавес начинает закрываться, и лебединой песней Брэнсона, по-видимому, станет защита денег, которые он припрятал в офшорах. Финансирование инноваций, за исключением рискованных инвестиций в Virgin Galactic, – осталось в прошлом. На протяжении 45 лет делец разрабатывал золотоносную жилу, но потом на его пути, как и в траектории полета его ракеты, произошел сбой. Отказ подчиняться бегу времени понятен, но то, что Брэнсон маскирует свои слабые места в книге, которая называется «К черту «бизнес как всегда», вызывает вопрос: какая реальность кроется за маской? Ответ на этот вопрос важен для учеников Брэнсона.

Благодарность автора

Эта книга – не переработанная версия биографии, написанной мной 15 лет назад. На сей раз я сосредоточил внимание скорее на последнем десятилетии карьеры самого популярного бизнесмена Великобритании, стремившегося стать звездой мирового уровня. Даже некритически мыслящие поклонники сэра Ричарда сочтут результат моего исследования разоблачительным.

Ни Брэнсон, ни Virgin не оказали мне никакой помощи. Напротив, некоторые сотрудники, поначалу согласившиеся на разговор со мной, внезапно стали недоступными. Представитель Virgin написал, что компания не станет помогать мне, но готова прочитать мою рукопись и внести в нее исправления. Этим предложением я не воспользовался.

При работе над книгой я полагался на многих людей. Большинство из них просили сохранить их анонимность. Что касается остальных, то я хотел бы поблагодарить всех, кого перечисляю далее.

Прежде всего я благодарен Соломону Хьюзу, который предпринял критическое исследование и оказал огромную помощь, находя информацию, которая в противном случае осталась бы незамеченной. Хьюз был моим партнером в большей мере, чем думал.

Я благодарен Кэролин Кэмпбелл и Джеффу Дейли, чье тщательное изучение участи Virgin Galactic было бесценным.

Среди других людей, которых я могу публично упомянуть, хочу выразить благодарность Кэти Джинджелл и Дейву Райнсу за предоставленную ими информацию о наркотиках; Крису Грину и Джеральду Корбетту – за информацию о Virgin Trains; Грэму Лоудону, Даррилу Илсу, Нику Фраю и Нику Вирту – за информацию о Virgin Racing. Я признателен также очень многим людям, которые по понятным причинам предпочитают остаться неназванными.

Я благодарен Джозефу Бьюсаттилу из компании Merill, который добыл стенограммы процесса над руководителями BA и передал мне эти записи.

Как всегда, я очень обязан издателям. Энгус Карджилл, Йэн Бахрами и Уилл Аткинсон из издательства Faber and Faber – верные сподвижники. Дэвид Хупер, мой юрист по вопросам защиты от исков о клевете, был, как обычно, очень полезен. Джонатан Ллойд, мой агент из литературного агентства Curtis Brown, никогда не упускает возможности подбодрить меня. Должен также поблагодарить Дуга Мессьера из компании Parabolic Arc и Сьюзен Уатт за редакционные советы.

Моей твердокаменной опорой остается Вероника, которая всегда сокрушает демонов и хранит огонь.

Примечания

1

Налоговая гавань – офшорная зона. Территория, в пределах которой для компаний-нерезидентов действует особый льготный режим налогообложения, как правило, при условии что их предпринимательская деятельность осуществляется вне пределов этого государства.

2

Известно также под названием «Кандидат».

3

Отечественный аналог этой игры – «Эрудит».

4

Beyond Petedeum (англ.) – «помимо нефти».

5

Абоненты прозвали ее «NTHell» – «Эн-Тэ-Ад», что по звучанию напоминает звучание оригинальной аббревиатуры.

6

Русский перевод: Р. Брэнсон. «К черту «бизнес как всегда», М. Альпина Паблишер, 2013.

7

Railtrack – группа компаний, владевших инфраструктурой железнодорожного сообщения в Великобритании (путями, системой сигнализации, туннелями, мостами и многоуровневыми развязками, а также почти всеми железнодорожными станциями) с 1994 по 2002 год. Фактически выдавала лицензии на эксплуатацию железнодорожных путей. В 2002 году была ликвидирована в связи с финансовыми трудностями.

8

«Равноправное кредитование» – прямое кредитование физическими лицами друг друга без посредничества финансовых институтов.

9

Борис Джонсон (р. в 1964 году) – политик-консерватор, мэр Лондона с 2008 года.

10

Кофи Атта Аннан (р. в 1938 году) – ганский дипломат, 7-й Генеральный секретарь ООН, лауреат Нобелевской премии мира.

11

Эдвард Уиллис Скриппс, издатель газет и основатель E.W. Cripps Company, был одним из главных спонсоров Океанографического института в Сан-Диего, Калифорния. Ныне институт – один из факультетов Калифорнийского университета.

12

По всей видимости, это ошибка автора, упоминавшего в главе 1, что взрыв произошел 26 июля 2007 года.

Content

Том Боуэр
Ричард Брэнсон. Фальшивое величие

Предисловие

Глава 1. Взрыв

Глава 2. Миллиардер-бунтарь

Глава 3. Клуб

Глава 4. Лезвие ножа

Глава 5. Преступление Virgin

Глава 6. Спаситель Virgin

Глава 7. Печатая деньги

Глава 8. Призраки

Глава 9. Турбулентность

Глава 10. Зеленая петарда

Глава 11. Скорость Virgin

Глава 12. Преступление Virgin: процесс

Глава 13. Налоги Virgin

Глава 14. Допинг Virgin

Глава 15. Galactic: отсрочки

Глава 16. Пробуксовка

Глава 17. Проект

Глава 18. Последняя драгоценность

Глава 19. Воскрешение

Глава 20. Полет в космос откладывается

Благодарность автора

Примечания