Игорь Масленков

Всевидящее око

© Масленков И. В., 2016

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1. Секреты Кайдлтхэ

Всадники неслись на крыльях ночи. Разгорячённые скачкой, они вовсе позабыли о существовании времени. И только перед рассветом, когда лошади выбились из сил, д'айдрэ перешла на лёгкую рысь.

Охваченный невероятным возбуждением, Алексей слился со скакуном, ветром, небесами и звёздами. Порой казалось, по ночам в нём просыпается древний демон, а человеческое естество исчезает, уходит прочь. Всё происходит как во сне, только картины того сновидения необычайно ярки и осязаемы. Окрик Кайдлтхэ привёл его в чувство. Кошмар исчез, как сияние звёзд в предрассветном небе, и следопыт вновь обрёл утерянную сущность.

Впереди замаячил сосновый бор. Беглецы быстро одолели лес и оказались в пойме реки. Д'айдрэ остановилась, огляделась по сторонам. Она не пошла на каменный мост, а свернула с тракта и двинулась вдоль опушки. За рекой, на высоком холме, окружённом глубокими балками, сквозь утренний туман следопыт разглядел город, опоясанный высокой крепостной стеной. Вероятно, там находилась столица империи. Но только Кайдлтхэ не спешила в Тамарвалд, а решила дать передышку животным. В нескольких сотнях метров от дороги, где заросли камыша расступались и обнажали небольшой песчаный пляж, конники остановились. Песок, намытый за многие тысячи лет, вспучился высокой дюной, порос лесом. Здесь сосны вплотную подходили к воде. Северный склон укрывала редкая и низкорослая песчаная растительность, а берег зеленел сочной травой. Едва ли в округе нашлось бы лучшее место для отдыха. Алексей слез с коня, потянулся, принялся разминать ноги. Подумал о возможной погоне, вопросительно взглянул на девушку, но та молчала, не выказывала беспокойства.

– Блин! Руки до сих пор дрожат, – выпалил следопыт.

– Здорово ты её приголубил, – невозмутимо произнесла Кайдлтхэ. – Сломал нос, выколол глаз… изуродовал личико.

– Не знаю, как так случилось. – Великий герцог растянулся на песке. – Само вышло.

– Ты верно поступил. Не то ехали бы сейчас в Моридор под конвоем. А уж там… Кстати, не мешало бы взглянуть на трофеи. – Д'айдрэ достала из седельной сумки кожаный мешочек, дважды подбросила его на ладони. Послышался приятный звон монет. Девушка развязала кошель.

– Ну, чего там? Не томи! – Алексею этот звук был хорошо знаком. В лесах, на старых дорогах и позициях монеты попадались не раз. Только они и могли так звенеть. А посланники Трибунала едва ли будут таскаться с медяками. Выходит, серебро или…

– Золото, – спокойно ответила Кайдлтхэ.

– Золото? – Глаза следопыта округлились. – А ну, покажи!

– Смотри. – Д'айдрэ опустилась на колени и высыпала на песок содержимое кошелька. Монеты, позвякивая, полетели в редкую траву.

– Ё-моё! – выкрикнул Алексей и бросился к сокровищу. – Да тут целое состояние! – Великий герцог принялся перебирать и рассматривать аккуратные кружки густого жёлтого цвета с изображением властного профиля императора и какими-то малопонятными надписями. – Один, два, три… двадцать девять… сорок пять… пятьдесят! Пятьдесят золотых! Да, не хилые командировочные выдают чистильщикам! Мне вот великий магистр за службу отписал деревеньку с оброком в десять золотых. А тут полсотни сразу!

– Этих денег нам хватит надолго. Надеюсь, ты теперь не будешь на меня ворчать?

– Да, ёлы-палы, трындец! – Следопыт не мог прийти в себя от избытка чувств. – Вот так подфартило! Я годами по лесам лазил, только убитую медь и находил. Редко мелкое серебро проскакивало. А тут…

– По лесам? – удивилась д'айдрэ. – Ты разбойничал? Убитую медь? Ты убивал?

– Сплюнь. В моём мире я искал разные исторические реликвии. Ну, ясное дело, попадались потерянные всякими ротозеями монеты. Кто по пьяни посеял, кто под деревце присел по большой нужде. И, сама понимаешь, обронил монетку. Убитая… это для красного словца. Никто никого не убивал. Так у нас называли затёртые монеты. А золото твоё… наше… схрон унц. Почитай, в обращении почти не было.

– И как ты искал монеты в лесу?

– Как? Известно как. Металлоискателем. Есть такой прибор. Ищет металл в земле. Не буду рассказывать принцип действия, потому как долго, да и не нужно тебе. Главное, монеты видит на приличной глубине.

– Техника?! – На лице девушки следопыт прочёл изумление, смешанное с брезгливостью и некоторым разочарованием.

– А что такого? Техника. Ну да, техника. У нас и не такие игрушки имеются. Мобилы, например. Хочешь, покажу?

– Покажи, – как-то неуверенно произнесла Кайдлтхэ.

Алексей подхватился, достал из седельной сумки телефон и показал спутнице. Та долго вертела мобильник в руках, но так ничего и не поняла.

– Он мёртвый, – произнесла она после некоторого раздумья.

– Ясен пень, батарея села. А подзарядиться негде, – пустился в объяснения следопыт. – Да, возможности техники ограниченны, но она здорово облегчает нам жизнь. Такая штука помогает связаться с любым человеком в самой дальней точке планеты. Если, конечно, у него есть труба. Надо только номер знать. Нажимаешь на кнопки, набираешь нужные цифры и говоришь.

– Кнопки? – переспросила д'айдрэ. – Похожее видела в одной из пустошей… Но зачем вам техника? Монеты в земле можно чувствовать, а связь держать мысленно. Необходимо только настроиться.

– Мы ведь не д'айдрэ. Это вы тут такие продвинутые, а мы лаптем щи хлебаем…

– Не обижайся. Я не хотела сказать ничего дурного. Хочешь, попробую оживить твой прибор… телефон.

– Даже так? А толку? Всё равно покрытия нет. Вот ты говоришь о силе мысли. Но ведь тебя может кто-то… подслушать.

– Да, не исключено. Так ведь есть защитные… заклинания. Только и ваши… мобилы не безупречны.

– Ладно, всё это разговоры в пользу бедных. А мы сейчас богачи. Лучше покажи настоящий меч д'айдрэ.

– Смотри, не жалко. – Девушка извлекла из-за пояса трофей и протянула оружие. – Только не поранься.

Следопыт с некоторой опаской взял клинок. По форме он и в самом деле походил на катану, отличался только орнаментацией цубы и рукояти. Но вот материал привёл в замешательство. Меч и впрямь казался живым. Чёрный с красным отливом металл напоминал угли костра, когда те переливаются и пульсируют под слоем пепла. Тёмно-красные пятна становились ярче, потом тускнели, почти растворялись в черноте и вновь появлялись, уже в других местах. Это напоминало ожившую магию. Весь клин покрывали рунические узоры и тайные знаки д'айдрэ.

– Волшебная вещь, – с замиранием в голосе сказал Алексей. – А что за металл такой? Вижу, не железо.

– Мы зовём его тариалдом. Меч, если судить по надписям, принадлежал Дому Северного ветра, заговорён и выкован около пятисот лет назад.

– Во дела! Антиквариат! А выглядит как новый.

– Мы трепетно относимся к оружию. Даём ему имена, как детям…

– И как дитёнка кличут?

– Сокрушитель бездны.

– Круто.

– Ладно, хватит глазеть. Ты тут поваляйся, а я коней напою.

Девушка взяла меч и повела животных к реке. Те, измученные жаждой, радостно заржали. Вскоре д'айдрэ вернулась и уселась рядом с Алексеем.

– Никак не могу себе места найти, – заговорил следопыт. – Золото, меч из тариалда, раненая служительница Трибунала из Дома Северного ветра. Послушай, думаешь легко вот так взять и ткнуть человеку мечом в лицо?

– Не знаю. Не помню. Много лет о том не задумывалась.

– Много? Сколько?

– Сорок. Или пятьдесят.

– Сколько? – У следопыта полезли глаза на лоб. – Тебе больше двадцати не дашь!

– Благодарю за комплимент. Ты ведь читал сочинение Настфарда? Мы живём в десять раз дольше гойхэ. Потому и выглядим в семьдесят на двадцать.

– Семьдесят? Мать моя женщина! Ну и дела!

– Семьдесят два, если точно.

– Да ты, блин, старушка!

– Очень смешно, – нахмурилась Кайдлтхэ.

– И за те годы убила многих?

– Приходилось… – Девушка тяжело вздохнула.

– А у меня вот впервые. Нет, конечно, в молодости дрался. Да то пустые забавы, юношеская дурь. Но чтоб так… Нет, никогда.

– Привыкнешь. Человек со всем свыкается.

– Свыкается, не свыкается… Мы тут прохлаждаемся, а за нами гонятся. Поймают ведь.

– Не поймают.

– С чего так решила?

– Д'айдрэ своих не бросают. Нас слишком мало, а потому жизнь каждого бесценна. Посланнице Трибунала нужна помощь. Тут её оказать некому. В Моридор повезут. Там подправят нос, сделают пластику. Правда, глаз не сохранить. Потому немного времени у нас есть. Я отойду ненадолго. Надо привести себя в порядок. А ты пока окунись.

– В самом деле. Хорошая идея, – оживился Алексей. – Да только кто за лошадьми присмотрит? Не разбегутся? Или конокрад какой объявится? До города рукой подать. Кстати, это не Тамарвалд?

– Нет. До него ещё далеко. А кони не разбегутся. Знаю одно заклинание. Подчинение воли называется.

– Ну да, помню, – хмыкнул следопыт. – С нищенкой здорово вышло. Сама едва из седла…

– Колдовство старухи оказалось сильнее, – перебила Алексея девушка. – Всё, хватит. Пойду пройдусь. – Кайдлтхэ встала и пошла вдоль берега. Вскоре она скрылась в камышах.

Великий герцог устало растянулся на песке. Хотелось есть и спать. Д'айдрэ ушла, кони мирно паслись на лугу. Глаза закрывались сами собой. Великий герцог пересилил дремоту и решил освежиться. Быстро разделся и с разбега прыгнул в воду. Холод перехватил дыхание, обжёг кожу ледяным прикосновением. Но вскоре первый шок миновал, тело быстро свыклось. Следопыт ощутил приятную свежесть, ясность ума и тихое блаженство. Алексей кинулся вплавь, позабыл о погоне, Аакхабите, пустом брюхе и прочих неурядицах. Вновь почувствовал себя свободным, не обременённым заботами. Прямо как в детстве. Нечаянно бросил взгляд в сторону. Сразу и не разглядел. Подумал, увидел цветущую лилию. Белые волосы д'айдрэ, завязанные в хвост, и впрямь напоминали речной цветок. Девушка неспешно правила к берегу. Алексей от неожиданности замер и едва не пошёл ко дну. Конечно, подглядывать нехорошо, но природное любопытство взяло верх. Да только ничего не разглядел. Кайдлтхэ подплыла к камышам и скрылась в прибрежных зарослях. Не зря она ушла так далеко. Алексей щеголял в трусах, а д'айдрэ осталась без нижнего белья.

Вдоволь накупавшись, следопыт выбрался на берег и вновь ощутил холод. Даже зубами застучал. Но солнце уже выглянуло из-за верхушек сосен, и парень быстро согрелся. Вскоре появилась Кайдлтхэ, одетая, но с мокрыми волосами.

– Как вода? – поинтересовался попаданец.

– Терпимо, – нехотя ответила девушка.

– Эх, сейчас бы поесть…

– У тебя мысли только о еде, – улыбнулась д'айдрэ.

– Почему? – обиделся следопыт. – Не только. Вот думаю всё, за какие прегрешения на тебя так взъелся Трибунал.

– Долгая история, – попыталась уклониться от ответа спутница.

– Так ведь сама говоришь, время есть.

– Хорошо. Расскажу. – Кайдлтхэ, скрестив ноги, села рядом с Алексеем. – Слушай. Только не перебивай. Ты наверняка знаешь о войне Огненного клинка, о д'айдрэ и тэйрэ. Дэорум пришёл в запустение. Несколько столетий кряду мои предки прятались в пещерах, спасаясь от смертоносного оружия, которое несло погибель и годы спустя. От тех времён нам досталась бледная кожа и нелюбовь к солнцу. Мы предпочитаем тень и прохладу. Оттого и называют нас серокожими. Те немногие, кому посчастливилось уцелеть, жили надеждой, строили радужные планы и давали клятвы не повторить ошибок прошлого. Тогда во всех бедах обвинили науку. Ведь именно учёные придумали то, что разрушило цивилизацию и заразило планету. Не знаю, возможно, мои пращуры приняли не самое лучшее решение, но тогда оно казалось единственно верным и справедливым. Они похоронили науку, технику поставили вне закона и решили использовать силы собственного мозга и природы, познавая сущность и безграничные возможности человека. Они вплотную подошли к тому, что мы сейчас называем магией. Но это вовсе не та магия, столь тебе привычная. Ты повторяешь заблуждения гойхэ, дескать, произнёс нужное заклинание – и сотворил чудо. Всё не так. Мы следуем законам Вселенной, черпаем энергию в окружающем мире, изменяем и направляем в нужное русло. Мы научились читать мысли, предугадывать будущее, видеть скрытую суть вещей, использовать энергию человеческих страстей, трансформировать её внутренней силой, но заплатили за это технической отсталостью. Мы вновь вернулись, если пользоваться понятиями твоего мира, к технологиям давно ушедших эпох, к тягловой силе животных, кузницам, мечам, лукам, металлическим деньгам. Правда, и тут преуспели. Мы не голодаем, наши нивы обильны, стада тучны. Гойхэ говорят, будто мы заговариваем оружие и посевы. Пожалуй, да. Но в том есть лишь внешнее сходство, а истина им неведома. Впрочем, так для них лучше. Говорят, война Огненного клинка произошла двадцать тысяч лет назад. Даже спустя столько времени на планете остались следы былых побоищ. Ты ведь слышал о стеклянных пустошах. То шрамы на теле Дардаэра, словно кто жёг его калёным железом. Именно там и коснулся земли Огненный клинок. Он сжигал города, гигантские мастерские, лаборатории и целые армии. Но и доныне уцелели пещеры или, как говорили мои… теперь бывшие друзья, бункеры. Наверняка там спрятано не только забытое и тайное знание, но и оружие. А среди гойхэ много охотников до древностей д'айдрэ. Невежды полагают, будто под землёй скрыты магические артефакты, способные дать своим владельцам невиданное могущество, богатство и бессмертие. От таких любопытных мы и стережём пустоши. – Девушка запнулась.

– Мне показалось, Сердигон не на шутку испугался хранителей, то есть тебя.

– В хранители пустошей не берут кого попало. Только лучшим доверена безопасность древних секретов.

– Да, но каким боком тут Трибунал?

– Моридором правит Совет трёхсот. Мудрецов ли, магов или просто почтенных и уважаемых д'айдрэ. Называй как хочешь. Мне всё равно. Во главе Совета стоит Коллегия избранных. Как-то я случайно узнала о том, что кое-кто из Коллегии тяготится обетами предков, задумал овладеть былыми тайнами, возродить преступную науку и подчинить своей власти весь Дэорум. Их интересует прежде всего оружие, возможность производить его в неограниченных количествах и контролировать новое общество. Я имела неосторожность высказать собственное мнение об услышанном. На следующий день меня арестовали. Я не стала дожидаться приговора Трибунала. Сбежала при первой возможности. Так и оказалась в Почтовом лесу. – Кайдлтхэ замолчала.

– Да, блин. Час от часу не легче. То братство «Две молнии» пытается установить фашистскую диктатуру, то Коллегия избранных норовит устроить олигархию планетарного масштаба.

– О братстве особый разговор.

– Вот как? – оживился Алексей.

– Очередной секрет. На самом деле братство является тайным проектом Совета трёхсот. Лет двадцать назад в Дэоруме стали появляться таинственные реликвии. Они, как и ты, попали к нам из иного мира. Вот и решили использовать их с толком. Создали секту, подкинули идею о духах молний. Дальше дело пошло. Под неусыпным контролем д'айдрэ, разумеется.

– А ведь именно я и притащил недостающую реликвию…

– Да? Тем хуже для всех нас. Так и знала, до добра подобные опыты не доведут. Кстати, твои слова кое-что проясняют, но не дают полного ответа. Сами по себе реликвии не несут серьёзной угрозы, но собранные воедино… Последствия никто предсказать не в силах.

– Наломали вы дров. Не зря на вас смотрят косо.

– И немудрено. Мы всюду суём свой нос. А почему? Да потому, что гойхэ – наша тысячелетняя головная боль. До войны Огненного клинка учёные создавали не только оружие. Они пытались избавить нас от болезней, врождённых недостатков и наделить физическим совершенством. Благодаря им мы и живём в десять раз дольше обычного. Но не всё шло гладко. Эксперименты имели и обратную сторону. Нашим мудрецам удалось перехитрить богов и создать искусственную жизнь. Так появились гойхэ.

– Вот откуда взялись легенды о…

– Верно. И эти россказни поддерживались тысячелетиями. Так проще удержать подопытных в повиновении. Но одних баек оказалось мало. После войны никому не было дела до судеб гойхэ. Думали, как бы самим выжить. Но и гойхэ не погибли, приспособились к новой реальности, умножились и расселились по окрестным землям. Невидимые лучи, рождённые Огненным клинком, запустили какой-то тайный, непознанный нами механизм. Он и дал толчок эволюции гойхэ. Долгое время старались не обращать на них внимания. Живут, ну и пусть живут. Но в один прекрасный день стало понятно: гойхэ превращаются в угрозу самому существованию д'айдрэ. Но и этого мало. Точнее, то лишь часть бед, свалившихся на нашу голову. Много воды утекло с тех пор, многое позабылось, обросло мифами и небылицами. Многое с умыслом замалчивалось и перевиралось. Но коль мы создали гойхэ, то должны нести за них ответственность.

– Как же? Ты всегда говорила, что тебе нет до них никакого дела!

– Да, мне на них плевать. Но они пока не подозревают, как далеко могут зайти. Знание принесёт неокрепшим душам гибель. Наш долг их остановить. Как? Либо уничтожить поголовно, либо держать в строгой узде.

– Слыхал, вы не жалуете здешних изобретателей. – Теперь у Алексея из множества разрозненных пазлов стала складываться цельная, пусть и весьма запутанная, картина.

– Так можно замедлить пагубное движение к новой катастрофе. Их дикость выгодна не только нам, но и самим гойхэ. Мы с ними связаны одной судьбой и потому не собираемся по воле дикарей идти в могилу. А братство должно раздробить силы, отвлечь внимание. Пусть убивают друг друга, пусть соперничают за власть. Лишь бы не думали об… Огненном клинке.

– Даже не знаю, что и сказать… – Алексей запнулся. – Всё перепуталось, перемешалось. А ведь вы, д'айдрэ, порядочные сволочи. Вот как выходит. Едва не довели планету до ручки, так теперь хотите и гойхэ извести. Сволочи! И ты одна из них…

– Зря тебе всё рассказала. Меньше знаешь, лучше спишь. Так ведь?

– Может, и зря. – Следопыт растерянно пожал плечами.

– Да, определённо зря. А обо мне ты подумал? Как теперь жить? – Девушка повысила голос, глаза её вспыхнули жёлтым светом. – Я изгой, отрезанный ломоть, меня преследуют свои и ненавидят гойхэ! Как всё надоело! Я устала бороться, хочу покоя!

– Выходит, ты выступила против Совета трёхсот?

– Да!

– А на гойхэ тебе по-прежнему плевать?

– Можешь предложить иное?

– Не пробовали жить в мире, как-то договориться?

– С кем? С подопытными животными, дикарями? – искренне недоумевала девушка. В душе её множился гнев, смешанный с гордостью и упрямством. – Мы истинные, настоящие, первородные, а они… как нежеланный ребёнок!

– Ты неисправима.

– Мы живём так двадцать тысяч лет.

– Вот, блин, заладила! И что прикажешь с тобой делать?

Алексея охватило смешанное чувство. Он и раньше не симпатизировал д'айдрэ, теперь и подавно. Невольно это отношение перешло и на Кайдлтхэ. Как поступить, чью сторону принять? Гойхэ? Да, они заслуживают сострадания и сочувствия за малым исключением. Но, осудив д'айдрэ, он рискует оттолкнуть Кайдлтхэ. Вне всяких сомнений, она своенравна, холодна, горделива, самолюбива, расчётлива и, не исключено, жестока. Но и она, как и всякая живая тварь, жаждет обрести надежду. Тем более однажды он уже её спас. И бросить теперь?! Чем тогда он лучше надменных и жестокосердных д'айдрэ?

– Сволочь я… – тихо произнесла девушка. – Что со мной нянькаться?

– Нет, сволочи – твои соплеменники. А ты вроде ничего…

Кайдлтхэ улыбнулась. Глаза её сделались тёмно-голубыми, почти синими. Д'айдрэ на четвереньках подползла к Алексею и, смущаясь, чмокнула следопыта в заросшую щетиной щёку. Великий герцог смешался, никак не ожидал такого поворота. Никогда ему не доводилось видеть лицо девушки столь близко. Он чувствовал её дыхание и запах, запах не человека, но весенних лесных цветов и благоухающего сада. Взгляд невольно упал на вздымающуюся грудь, выгнутую спину, округлые ягодицы и стройные длинные ноги. Если бы он не стушевался, то дело могло бы кончиться ответным поцелуем, а там, глядишь… Но какая-то неведомая сила не дала проявить настойчивость. Сердце трепетало, да только разум твердил иное.

– Тогда позволь называть тебя… Кай, – неловко сказал следопыт и покраснел. – Кайдлтхэ для меня длинно и сложно.

– Хорошо. – Д'айдрэ уселась рядом. – А я, если не возражаешь, стану называть тебя Аль. Можно?

– Можно… Кай. – Чувствовалась в тех словах тонкость, сладость и едва уловимая хрупкость. Так обращались старинные друзья или тайные любовники, понимающие друг друга с полуслова.

– А ведь за тобой должок, Аль. – Д'айдрэ загадочно улыбнулась.

– Должок? Разве? Не помню.

– Вот какой забывчивый. Как же моя просьба? Ты обещал помочь.

– Ах да, конечно. Но как? – Алексей вспомнил разговор в трактире Кьярга. Да, он давал слово, хотя так ничего и не понял. Его спутница ушла от прямого ответа, предпочла намёки и отговорки.

– Тогда повернись. Положи руки мне на ладони.

– Надеюсь, мы не станем вновь вызывать ливень? – Воспоминания о событиях в Кьярге отозвались ноющей болью. На секунду Алексей испугался. Что задумала д'айдрэ, в какую авантюру решила его втянуть?

– Долгие годы меня преследует один и тот же сон. Он стал моим проклятием. Мне снятся девушка и юноша. Они любили друг друга, мечтали о счастье. Но судьба уготовила им иное. Наши маги говорят, эти сны только память об одном из моих предыдущих воплощений. Понимаешь?

– Немного. И чего ты хочешь?

– Хочу узнать, почему нам в прошлой жизни не суждено было обрести счастье, кто он, и… найти его. Только моей силы недостаточно. Потому и прошу. Верю, у тебя получится.

– Сомневаюсь. Да и стоит ли ворошить прошлое? – Алексей потух. Упоминание о другом мужчине сразу испортило настроение. Выходит, сердце Кайдлтхэ занято и не стоит питать нелепых надежд.

– Неужели ревнуешь?

– Глупо ревновать к теням…

– К теням? – Жёлтые искорки вспыхнули в глазах д'айдрэ. – Чувствую, он где-то рядом.

– Да за эти годы столько всего произошло! Наша жизнь в руках богов подобна карточной колоде. Так у нас говорят.

– А я всё равно прошу.

– Ладно. Для тебя любой каприз.

Алексей положил руки на ладони девушки. Ожидал жара, огня, как в прошлый раз. Но ничего не произошло. Только увидел, как Кайдлтхэ закрыла глаза и беззвучно шевелила губами. Вдруг всё вокруг подёрнулось лёгкой призрачной дымкой, напомнило вечерние сумерки и вскоре угасло, погрузилось во тьму. Исчезли река, лес и заросли камыша, а потом воскресли из небытия, только в новом обличье. Следопыт увидел чужую жизнь и людей, умерших десятки тысяч лет назад. Он стал мыслями и глазами той, что нареклась дочерью Луны.

Глава 2. Ях, дочь Луны

Семнадцатая весна ворвалась в жизнь Ях внезапно. Так всегда бывает, когда сильно чего-то ждёшь. Казалось, уже и надеяться не на что, и на тебе – чудо свершилось. Долгими зимними вечерами, греясь у очага и занимаясь рукоделием, Ях мечтала о зарослях сочных трав на речных лугах, шуме листвы, запахе разогретой на солнце хвои и трескотне кузнечика. Но всё вокруг казалось мёртвым. Чёрно-белая пустыня поглотила мир. Даже бойкие языки пламени не радовали девушку. Сердце её пребывало в странном томлении, которому она не могла найти объяснения. Возможно, то в душе дали ростки тёмного колдовства, ведь она – дочь Луны, как в шутку называл её отец. Или, быть может, виной тому стала долгая зима. Или первая любовь…

Керт, пастух, приглянулся ей давно. Красивый и сильный, он легко справлялся со стадом, слыл удачливым охотником, любителем всяческих юношеских развлечений и игрищ. Многие девушки деревни заглядывались на него. Ях не стала исключением. А ещё за ней постоянно ходил Фар, щуплый козопас с большими и грустными голубыми глазами. Он подолгу смотрел на Ях, молчал и тяжко вздыхал. Но дочь вождя не обращала на него внимания, ведь был Керт.

Раньше она видела в нём друга, товарища по забавам. Но этой зимой что-то случилось. Их дружба переросла в нечто большее. Теперь она думала только о нём, искала его взглядом. При виде Керта сердце начинало учащённо биться, девушка стыдливо краснела и опускала глаза. Почти каждую ночь ей снился пастух. Мучимая неясной тревогой, втайне от отца она как-то раз помчалась к старухе Итуш. Та в своё время обучала дочь Луны знахарству и магии. Колдунья на вопрос девушки только улыбнулась. Одно слово и сказала: «Любовь…» И что за любовь такая? Почему она лишает сна и покоя?

Ях росла без матери. Та умерла много лет назад. В беседах с отцом редко затрагивались подобные темы. Он говорил с дочерью об охоте и ратном искусстве. Рассказывал о дальних землях и путешествиях, о стрельбе из лука и повадках зверей. Учил обрабатывать кремень, выделывать шкуры, шить одежды и справляться с горшками, но о любви никогда не говорил. А при упоминании имени матери и вовсе замолкал. Глаза его тогда тускнели, словно озёрная гладь во время дождя. С другими женщинами он не сближался, а расспросы Ях пропускал мимо ушей, делал вид, будто не слышит или слишком занят.

Подружки толком ничего не могли объяснить. Только хихикали, намекали на что-то запретное и постыдное. За свои семнадцать лет Ях не раз видела рождение телят, ягнят и жеребят. Видела, как сходились животные. Но разве то старуха Итуш называла любовью? Разве скотине снится избранник, разве сердце их бьётся чаще при одной только мысли о скорой встрече? Ях злилась на подруг, не верила им. А те отшучивались, называли её глупой мечтательницей.

В тот день девушка томилась тяжёлым предчувствием, не находила себе места. Справившись с домашними хлопотами, решила прогуляться и, как бы невзначай, заглянуть к Керту. Пастух возился со скотом. Накормив овец, позвал прогуляться к реке. Ях, плохо скрывая радость, согласилась. Сердце её трепетало и едва не разрывалось в необъяснимом страхе. Шутки и остроты Керта не слышала, отдаваясь собственным чувствам и переживаниям. Одетая с головы до ног в наряд из медвежьих шкур, она продрогла и стучала зубами то ли от холода, то ли от возбуждения. Керт замолчал, поняв, что подружка его не слушает, а думает о чём-то своём, потаённом.

– Да ты вся дрожишь, бедняга. – Керт заботливо глянул на Ях, усмехнулся и обнял.

Обнял и поцеловал.

Мир перед глазами дочери Луны вспыхнул. Показалось, будто кто-то бросил её в огонь. Кровь ударила в лицо. Что-то сладостное, терпкое и волнительное разлилось по всему телу. Первый поцелуй… Ничего подобного доселе ей не приходилось испытывать. Она испугалась, встрепенулась, вырвалась из объятий пастуха и бросилась в деревню, ничего не разбирая на своём пути.

Прибежала в землянку, едва перевела дух и принялась ругать себя последними словами. Какая же она дура! А что подумает Керт? Назовёт её пугливой и глупой дикаркой. Да пусть думает что угодно. Он подарил ей миг блаженства. Разве того мало? Теперь она знала, что такое любовь.

До самой ночи Ях не могла справиться со своми чувствами. Отец не уставал удивляться поведению дочери. Ласковая, заботливая, накормила до отвала и уложила спать. Сама же долго сидела у очага, любовалась огнём, думала о Керте, весне и первом поцелуе.

На следующий день доброхоты донесли отцу о вечернем происшествии. Тот вспылил, принялся корить дочку, но, увидев в её глазах необоримое пламя, унялся, опасаясь навлечь на себя гнев старухи Итуш. Она ведь слыла наставницей Ях в чародейских делах. Иногда он боялся и собственную дочь, поскольку та хорошо усвоила уроки колдуньи. В душе девушки дремала необъяснимая тёмная сила, и отец не хотел пробудить её раньше времени. К тому же Эф посчитал Керта вполне удачным выбором. Сильный и работящий зять сгодится в хозяйстве. Будет кому передать скот и власть старейшины. А там и внучата появятся. О чём ещё может мечтать уважаемый охотник и воин? После некоторых колебаний и размышлений признал дочь вполне взрослой и к концу года пообещал справить свадьбу, если, конечно, Ях не передумает.

Всё шло хорошо, и жизнь не предвещала несчастий. Весна принесла надежду и тепло. Снег сошёл, обнажил прошлогоднюю траву. Река понесла лёд на юг, а вскоре и вовсе затопила окрестные луга. Затем подоспело время сева и выпаса скота. Целыми днями Ях суетилась по хозяйству. Доила коров и кобылиц, растирала зерно, пекла лепёшки, выделывала шкуры, ткала конопляные холсты. Стараясь покрасоваться перед Кертом, она надевала самые изысканные наряды из пенькового полотна, украшенные цветной вышивкой. Не забывала и ожерелье из синих камней. Такого не было ни у одной женщины в деревне. Те довольствовались бусами из кости, речных раковин или вовсе из обожжённой глины. Ях чувствовала на себе взоры завистниц, и её распирало от гордости за подарок отца. Диковинное ожерелье он привёз прошлой осенью, выменяв на зерно у жителей Медных гор. Каждый год после сбора урожая многие мужчины деревни и окрестных селений отправлялись вниз по реке за металлом и кремнем. Там обитало племя даркобов, людей в чёрных одеждах. Медные горы славились залежами зелёных камней, а племя даркобов – рудокопами, кузнецами и магами. Ведь только маги и колдуны могли превратить камень в металл. Даркобы не содержали скот, не сеяли зерно. Они жили обменом с окрестными народами. Те обильно одаривали их плодами земли и лугов, взамен получали медь, олово и кремень.

Соплеменники Ях сплавлялись по реке целых пять дней. Обратный путь занимал, естественно, больше. Идти пешком через степь никто не решался, ведь то были владения диких кочевников-скотоводов. А встреча с ними не сулила ничего хорошего. Воинственные, без оседлости, они шли вслед за многочисленными стадами. Караван торговцев для таких головорезов стал бы лакомой добычей. Иногда в поиске корма и воды для овец они подходили к реке. Тогда случались кровавые стычки с земледельцами. Но степняки долго там не задерживались и, получив достойный отпор, убирались восвояси. Каждый раз земляки Ях после таких столкновений недосчитывались двух-трёх воинов.

Из последнего такого похода отец Ях и привёз дочери ожерелье из синих круглых камней. О них не могли рассказать ничего вразумительного даже жители Медных гор. Если верить словам даркобов, ожерелье к ним попало от рыбаков, прибывших с берегов моря, что лежало в нескольких днях пути к югу от владений людей в чёрных одеждах. Рыбаки выменяли его у пришельцев, приплывших на огромных лодках с разноцветными парусами. Что за земли лежали за далёким морем, никто доподлинно не знал, а потому ожерелье у соплеменниц Ях вызывало не только восхищение и зависть, но и неосознанный страх, как перед чем-то неведомым, отмеченным тайной. Не без основания синим камням приписывали и магические свойства.

Так текли дни. Ях тихо радовалась скорому счастью, коротая время в домашних заботах, вечерних посиделках с подругами и встречах с Кертом. Однажды, когда река вошла в берега и на пойменных лугах зазеленела молодая трава, Керт с двумя товарищами выгнал на выпас деревенское стадо. Весеннее солнце разморило пастухов, и они беспечно развалились под раскидистым деревом. Ветер ласкал листву, монотонно гудели букашки. Полуденный зной клонил в сон. Оставив стадо на попечение двух собак, юноши предались беззаботному отдыху.

Поначалу никто не обратил внимания на топот копыт. Мало ли, может, какому-то ретивому жеребцу захотелось размять ноги, погонять надоедливых оводов. И только хриплый собачий лай отогнал дремоту. Верные помощники пастухов не станут почём зря поднимать тревогу. Наверняка волк пожаловал в гости. Керт встрепенулся, схватил копьё, колчан и лук. То, что он увидел в следующее мгновение, заставило сердце заходить ходуном и сжать оружие до боли в пальцах. На расстоянии полёта стрелы несколько лошадей с седоками на спинах кружились вокруг стада. Народ Керта разводил лошадей только ради молока, шкур и мяса. Ездить на них никому и в голову не приходило. Ничего подобного Керт никогда не встречал. Слышал только, что дикие степняки практиковали верховую езду для набегов и выпаса стада. Вот и сейчас номады наверняка решили поживиться лёгкой добычей.

Стрелять с такого расстояния Керт не решился. Не прицелишься как следует, да и животное можно поранить. Но скорее всего, стрела пропадёт без прока. Отогнать чужаков! Иного в голову не пришло.

Пришельцы понимали, увести из-под самого носа у жителей реки многоголовое стадо коров, лошадей и овец им не по силам, а потому быстро вычислили барана-вожака и погнали его в степь. Глупые овцы, подчиняясь инстинкту, побежали за ним. Всадникам оставалось только отделить отару от остальных животных и прикрывать тыл на случай возможной погони. Они прекрасно знали: соплеменникам Керта догнать похитителей будет не просто. Не приняли в расчёт лишь то, что пастухи не собирались бросать собственность общины. Керт побежал к ближайшему вору. Тот замешкался, подгоняя краденых животных. Безмозглые овцы блеяли, сбивались в кучу и прыгали друг на друга, препятствуя скорому бегству степняков.

Грабитель не сразу заметил пастуха. А когда увидел, было слишком поздно. Керт изо всех сил ударил копьём в бок вражескую лошадь. Кремнёвый наконечник зацепил ребро и сломался. Скакун дико заржал от боли и встал на дыбы. Не раздумывая, Керт упал на землю, перекатился через спину и ткнул древком в лошадиное брюхо. Зверюга захрипела, из раны брызнула кровь. Тварь на миг застыла, потом забила в воздухе передними ногами и завалилась на бок, увлекая за собой наездника. Номад не ожидал столь стремительного и дерзкого нападения со стороны жалкого пастуха и не успел спрыгнуть со смертельно раненного животного, за что и поплатился. Умирающая лошадь всем телом придавила ему ногу, и он взвыл от боли, принялся грязно ругаться, призывая на помощь степных духов и товарищей.

Керт издал победный клич и стал размахивать руками, приободряя друзей. Те были уже рядом, изготовились к стрельбе. Не теряя времени, Керт вытащил древко копья из мёртвого коня и стал колотить поверженного всадника. Но это уже мало походило на поединок, а скорее напоминало избиение зверя, угодившего в ловушку.

Видя бедственное положение сородича, двое степняков резко повернули назад. Один из них бросился на лучников, а второй во весь опор помчался прямиком на Керта. Пастухи не спасовали. Несколько стрел вонзились в грудь и бока лошади. Она сбилась с галопа, ноги подкосились, и животное вместе с всадником рухнуло наземь, сломав шею себе и наезднику.

Керт не слышал радостных возгласов. Прямо перед ним выросла громада храпящего чудовища. Какая-то неведомая сила сковала пастуха по рукам и ногам. Он не мог шевельнуться, стоял как заворожённый злыми чарами и смотрел на приближающуюся смерть.

Он видел, как на лоснящемся теле вздрагивают мускулы, как из-под копыт летит земля вперемешку с травой, как из ноздрей вырываются мелкие брызги, видел оскаленную пасть исполина. Всадник в одежде из меха и кожи резко натянул поводья. Лошадь встала на дыбы и заржала. Всё вокруг на миг застыло, и Керт хорошо разглядел лицо пришельца. Недоброе, заросшее густой бородой, со злой усмешкой. Степняк пренебрежительно ухмыльнулся, показывая жёлтые зубы, и замахнулся. Керт инстинктивно попытался блокировать удар древком копья, но булава сломала его как соломинку и опустилась на голову пастуха. Каменный набалдашник зацепил височную кость, проломил череп и обрушился на ключицу. Керт без чувств повалился на землю.

Степняк не стал рисковать и, оставив мёртвых товарищей, повернул назад. Ещё один номад, бросив стадо, последовал примеру главаря, посчитав, что отара овец не стоит его жизни. К тому же в деревне услыхали собачий лай, людские крики и ржание лошадей. Около полусотни сильных охотников, вооружённых копьями, луками и дубинами, бросилось на выручку пастухам. Оценив обстановку, пришельцы посчитали за лучшее ретироваться и скрыться в степи.

Деревенские жители, возглавляемые старейшиной, выпустили для острастки несколько стрел в сторону разбойников и поспешили на помощь Керту. Он ещё дышал. Старый Эф, отец Ях, приказал двум наиболее ловким и сильным воинам соорудить из копий носилки и бережно положить на них раненого. Те не мешкали, ведь кровь из Керта хлестала как из резаного кабана. Жизнь быстро покидала молодое тело, и каждое мгновение могло стать последним.

Мальчишки, эти любопытные, вездесущие проныры, привлечённые криками, бросились вслед за взрослыми, но, увидав раненого, поспешили назад, призывая старуху Итуш, врачевательницу и колдунью.

Ях, встревоженная воплями и всеобщей паникой, схватила лук, колчан со стрелами и понеслась вслед за мальцами. Уже издали она поняла – случилась беда. Наверняка кого-то убили. О разбойниках она не успела подумать. Вспомнила только, что сегодня черёд Керта пасти общинный скот. Керт! Страшное предчувствие бросило девушку в дрожь. Но мысль о возможной гибели возлюбленного заставила бежать быстрее.

– Живее! Пошевеливайтесь! Итуш! Куда запропастилась, старая? – кричал Эф во всё горло.

– Отец! – Ях остановилась как вкопанная. – Что с ним? – Она уже не сомневалась – случилось непоправимое.

– Эх, дочка! – в сердцах ответил старейшина. – Плохи дела. Боюсь, не доживёт до заката. Да куда подевалась проклятая старуха?

Ях ринулась помогать воинам нести раненого пастуха. С ужасом смотрела на бледное лицо, залитое кровью. К горлу подступила тошнота. Девушке показалось, что её вот-вот стошнит. Никогда прежде ей не приходилось видеть столь тяжёлой раны.

Деревня гудела растревоженным ульем. Все что-то кричали, бегали от землянки к землянке. Каждый хотел помочь, да только не знал чем. Многие, включая женщин и малолетних детей, высыпали на улицу поглазеть на ужасное происшествие. Жизнь земледельцев трудна и скудна, а потому любое из ряда вон выходящее событие приносило в размеренное и унылое существование новые впечатления. Даже чужое горе иногда воспринималось как развлечение и служило поводом хоть на малое время отвлечься от забот повседневности и косности быта.

Только старая Итуш выглядела невозмутимой. Казалось, она знала всё заранее и была готова к любому исходу. Тоном, не терпящим возражений, приказала занести Керта к себе в жилище и потом всем убираться. Одну лишь Ях оставила. Не справиться ей с горшками и колдовским варевом без помощницы.

Старуха наказала живо развести огонь и поставить на очаг большой сосуд с ключевой водой. Сама же бросила в пламя какую-то траву. Землянка наполнилась сладковато-приторным дымом. Теперь злые духи не смогут подобраться к раненому.

После того как вода закипела, девушка отставила горшок. Итуш обмакнула в него кусок холстины и принялась промывать рану. Керт распластался на глиняной лежанке и не издавал ни звука. Сознание давно покинуло его. Он потерял много крови и походил на мертвеца. Старуха очистила рану и велела Ях подать несколько горшочков с толчёными травами и кореньями. Из мелкой посудины, запечатанной воском, извлекла зловонную мазь и смазала ею плечо юноши, а порошком присыпала кровоточивое месиво. У колдуньи на жердях висело множество пучков сушеных трав. Взяв один из них, проворно сунула в огонь. Трава вспыхнула. Итуш затушила пламя. Повалил густой дым. Дымящейся травой стала окуривать Керта и бормотать себе под нос заклинания, призывая в помощь духов реки, лесов и небес. Ях с мольбой и надеждой смотрела на целительницу. А та знай себе пускала дым да что-то бубнила.

– Всё, теперь уходи, – вдруг сказала Итуш.

Ях вздрогнула, нехотя повиновалась. Она бросила взгляд на возлюбленного. Тот лежал на соломе и шкурах. Кровь уже не хлестала из раны как прежде. Девушка испугалась. Она не понимала, радоваться или скорбеть.

– Чего стоишь? Ступай! – зашипела старуха, и девушка, охваченная смутными предчувствиями, выбежала на улицу.

Там столпились в ожидании едва ли не все жители деревни.

– Говори! Чего там? Как он? – послышалось со всех сторон.

– Кровь остановилась…

– И то хорошо, – с облегчением вздохнул кто-то.

– А не помер ли? – засомневался другой.

– Чего несёшь, дурень? – перебил того третий.

– Хватит болтать! – прикрикнул на зевак и спорщиков Эф. – Расходитесь по домам! Да скот пригоните. Не ровён час степняки вновь наведаются.

– Я никуда не пойду! – возразила Ях.

– Конечно, дочка. Побудь здесь. И я с тобой. Глядишь, Итуш чем-нибудь да порадует.

– Спасибо, отец. – Девушка с благодарностью взглянула на Эфа, прильнула к нему, уткнулась в широкую грудь и расплакалась.

– Будет, будет тебе. – Эф крепко обнял дочь. – Перестань, а то и я зареву.

Старейшина отстранил от себя Ях и направился к соседней землянке. Там лежала без всякого прока дубовая колода. Мужчина схватил её здоровенными ручищами, взвалил на плечо и направился к дочери.

– Вот, садись. Так сподручней. – Эф вытер рукавом пот со лба. – Чего понапрасну столбом торчать?

Ях робко присела.

– Ну, ты того, тут побудь, а я, пожалуй, пойду, – неловко проговорил Эф.

Он не хотел покидать дочь, но и смотреть на её страдания был не в силах. Дикарь, повидавший на своём веку множество смертей, так и не смог свыкнуться с женскими слезами. Они воскрешали в памяти покойную жену. Воспоминания доставляли нестерпимую боль, и сердце сжимала неизъяснимая тоска.

– Куда ты, отец?

– Да вот же, пастухи убили двух лошадей. До темноты надобно разделать туши. Наши взяли в плен степняка. У него раздроблена нога и разбито лицо, но жить будет. Допросить бы…

– Хорошо, иди, – отрешённо промолвила Ях.

Эф замялся, переступая с ноги на ногу. Потом махнул рукой и пошёл прочь, упрекая себя за слабость.

Ях не корила отца. Она всё понимала. Он не мог ей помочь. Его сила и любовь не поставят на ноги Керта. К тому же хотелось побыть одной, выплакаться, и в лишних свидетелях она не нуждалась.

Время стало невольным мучителем Ях. Глаза её уже иссохли и не могли более родить слёз, а солнце так и не коснулось горизонта. Неужели её любовь столь ничтожна и не способна на большее? Но разве только в слезах заключается любовь? Ях думала о Керте. Свои страдания мыслились никчёмными и мелочными. В приступе отчаяния она воображала себя на месте пастуха, мечтала принять смерть в бою со степняками вместо него. Она возносила молитвы богам и духам, просила их помочь старой Итуш и даровать жизнь возлюбленному. Девушка была готова на любую жертву силам земли и неба ради спасения юноши. В девичьей голове рождались безумные видения. Ях пыталась представить, какая жертва окажется предпочтительней, и фантазия рисовала одну картину ужаснее другой.

Но всё в этом мире имеет конец. Видимо, в том заключена великая тайна. Порой люди не придают ей значения, жалуются на судьбу и несчастья, не задумываясь о том, что всё вокруг имеет меру. Коль судьба предопределена, то каждому выпадет назначенная доля. Страдания и боль уйдут вместе с жизнью, растворятся в земле, улетят в небеса, превратятся в траву и ветер. Память о былом развеется, брошенные могилы зарастут полынью. Останется только вечность.

Ях не думала о том. Ей представлялось иное. Жизнь теперь она воспринимала как череду потерь и разочарований. Дочь старейшины так увлеклась созерцанием разверзшейся пустоты, что не заметила, как подоспел закат.

Девушка встрепенулась, услыхав какие-то посторонние звуки. То Итуш, кряхтя, выбиралась из землянки. Небывалое возбуждение охватило Ях. Она вскочила с колоды как ужаленная и бросилась к старухе, но тут же остановилась. Глаза Итуш поблёкли и сделались подобны выбеленному холсту. Лицо осунулось, сама же она ещё больше сгорбилась и постарела.

– Говори! – не выдержала Ях.

Старуха молчала. Казалось, она оглохла, ничего не слышит вокруг. Или не хочет принести дурную весть.

– Ну? – Девушка теряла терпение.

– Крепись, – едва слышно проскрипела колдунья. – Не жилец он. Если, конечно, не случится чуда. Никому не выжить после такого удара.

– Не выжить? Так он не умер?

– Жив. Пока жив. Я сделала всё, что могла. Теперь доверься богам и духам. Он сейчас в их власти. И если им будет угодно…

– Угодно? – удивилась Ях. – Разве мы не чтим обычаи предков, разве не приносим жертвы?

– Глупая девчонка! – прикрикнула на неё старуха. – Что тебе ведомо о тайнах мира?! Молись!

– Я поняла! – выкрикнула Ях и бросилась со всех ног разыскивать отца.

Она передала ему слова Итуш. В тот же вечер Эф и другие старейшие жители деревни принесли в жертву на алтарь туши убитых в бою лошадей. Лучшие воины до самого утра обходили землянку Итуш с дымящимися пучками целебных трав, выкрикивали магические заклинания, гнали прочь духов тьмы и болезней. Так продолжалось три ночи кряду.

Некоторые стали роптать. Говорили, дескать, по всем приметам Керт покойник. Так зачем изводить на него снадобья? Уж лучше бы помер. Выроют тогда ему могилу на лесной опушке, положат в яму горшок и баранью ногу, кремневый нож и, как уважаемому воину, бронзовый кинжал. Не каждому дано удостоиться столь великой чести. После похорон устроят погребальный костёр, поминальный пир, и вся деревня три дня будет объедаться лошадиным мясом.

Но Ях их не слушала. Она не спала три дня и три ночи. Всё молилась богам и духам, выпрашивая у них милость. Три дня и три ночи не покидала раненого, во всём помогала Итуш, варила зелья, меняла повязки, врачевала снадобьями рану. Каждую ночь обращалась с мольбою к Луне, покровительнице сил мрака и потустороннего мира, обещая тёмной богине собственную жизнь в обмен на здравие Керта. Воистину глупая девчонка, не ведала, что творила. Ведь за всё в этом мире приходится платить. Духи и боги коварны и мелочны. Они ничего не забывают, и время расплаты рано или поздно наступит.

Глава 3. Пастух

В голове что-то хрустнуло, тело окатило нестерпимой болью. Небо опрокинулось, смешалось с луговой травой и померкло. Ночь воцарилась среди дня, тьма пожрала мир. Лишь мгновение отделяло жизнь от смерти. Но краткого мига хватило Керту, чтобы осознать неотвратимость судьбы. Он не успел опечалиться собственной участью. Всё произошло слишком быстро. Удар – и пустота. Духи и боги земли и небес отвернулись от него, или, быть может, забыли о существовании пастуха. Он ожидал увидеть предков или, на худой конец, предстать перед судьями, но всё вышло иначе. За последним пределом его поджидало чудовище с именем Ничто.

Но что-то пошло не так. Возможно, духи и боги сжалились над ним. Тьма озарилась ослепительным светом, словно вспыхнули одновременно тысячи солнц. Но вскоре всё угасло. Керт провалился в объятия багрового тумана.

Время пролетало мимо, не давая зацепиться за воспоминания или картины реального мира. Мысли едва шевелились в воспалённом мозгу. Жив ли он? Керт обессилел и не мог найти ответы. Порой казалось, его опоили колдовским зельем, и он погрузился в вечный сон без всякой надежды на пробуждение. Или всё же он мёртв? Возможно. Но в таком случае смерть уж больно походила на сон.

– Очнулся, очнулся! Он очнулся! – послышался где-то поблизости радостный девичий возглас.

От этого резкого крика Керт едва вновь не потерял сознание. Вокруг поплыло и задрожало. Юноша едва разглядел в сумраке землянки соломенную крышу и жерди. Пахло сеном, скотом и глиной. От разнообразия и остроты запахов закружилась голова. Раненый сделал глубокий вдох. Всё внутри заныло.

Чьи-то нежные руки протянули чашу с водой. Только теперь Керт понял: он умирает не только от боли, но и от жажды. Наверняка не пил несколько дней кряду. Внутренности иссохли и слиплись от недостатка влаги.

Он приподнялся на локтях, принялся жадно пить холодную колодезную воду и едва не захлебнулся. Напившись, откинулся на душистое сено.

– Слава богам и духам! Ты жив и идёшь на поправку, – вновь послышался девичий голос. Теперь в нём чувствовалась не только радость, но и едва скрываемый страх. Неведомая спасительница едва сдерживала слёзы.

– Кто ты? – выдавил Керт.

– Разве ты не помнишь? – Девушка расплакалась. Казалось, её худшие опасения оправдались. – Ях. Меня зовут Ях.

– Не помню, – холодно сказал Керт и закрыл глаза. Воспоминания обходили его стороной. – Только боль и голод. Я хочу есть.

– Сейчас, сейчас. Я мигом. – Ях вскочила и выбежала из землянки.

Память Керта безмолвствовала. Боль, тьма, багровый туман – и больше ничего. Кто эта девушка и как он оказался в землянке? Что за добрые люди подобрали его? В какую передрягу он угодил? Нет ответа. Только кровавое зарево встаёт перед глазами.

Вскоре вернулась Ях в сопровождении рослого мужчины лет сорока. Огромный, с широкой бородой с проседью и длинными нечёсаными волосами, в одеяниях из медвежьих шкур, он посматривал на Керта с опаской.

Ях поставила перед раненым миску с дымящейся похлёбкой и протянула кусок лепёшки.

– Вот, поешь, – участливо сказала она, помогла пастуху приподняться с лежанки и прислониться спиной к бревенчатой стене землянки.

Не поблагодарив, Керт принялся макать кусок в ароматное варево и жадно жевать размокший хлеб. Вкус еды показался знакомым.

– Как он? – спросил бородач девушку.

– Видишь, пришёл в себя. Хочет пить и есть. А это добрый знак. Теперь он не умрёт. Вот только ничего не помнит, – рассеянно ответила Ях.

С надеждой и болью в сердце следила она за каждым движением Керта, а тот с аппетитом уничтожал похлёбку.

– Да, крепко ему досталось, – вслух размышлял провожатый Ях. – Приголубили степняки на славу. После такого удара булавой его голова должна была треснуть как лесной орех. Смотри, дочка, всё слопал. Бери миску, и пойдём. Пусть отсыпается да сил набирается. Завтра потолкуем. Народ решит, как с ним поступить.

– Иду, отец. – Девушка взяла пустую посудину из рук пастуха, поцеловала его в щеку и последовала за родителем.

Керт блаженно растянулся на мягких шкурах и душистом сене. Еда и питьё возвратили его к жизни. Но теперь слова Ях и её отца не шли из головы. Какие-то степняки огрели булавой, отчего отшибло память. О чём завтра толковать с народом? Он не помнил ни Ях, ни её отца, ни самого нападения. Только удар, боль и тьму. Едва мог вспомнить собственное имя. Впрочем, подобные мелочи его сейчас мало интересовали. Следовало возблагодарить богов и духов земли и небес за то, что остался жив. Всё остальное выглядело мелким недоразумением.

Боль, вслед за голодом и жаждой, отступила. Собственное положение Керту не казалось безнадёжным. Он находится если и не среди друзей, то и не среди врагов, а сила и молодость наверняка справятся с раной.

Объятый покоем, чувствуя себя в относительной безопасности, пастух закрыл глаза и вскоре заснул. Сны на крыльях ночи унесли его в бездну. Но почему-то он отчётливо понимал, что видения, казавшиеся вполне живыми и осязаемыми, всего лишь сны. Возможно, он мог ими управлять. Больше всего на свете его интересовало то, что едва его не убило. Он пытался выудить из сновидений разрозненные картинки прошлого и вспомнить события последних дней. Что с ним случилось, кто такие Ях и её отец?

Младшие братья смерти меж тем жили своей жизнью, не торопились с ответами и вовсе не собирались подчиняться пастуху. Они дурачили, заводили в тупик, вели свою игру, пытались обвести хозяина вокруг пальца, вместо воспоминаний рождали нелепые кошмары. Он видел себя посреди заснеженной пустыни в добротной одежде, а вовсе не в шкурах и грубой холстине. Он присоединился к большой охоте или военному походу против степняков. Но вместо копья, лука или кинжала вооружился нелепой палкой сродни дубине. Совершенно непостижимым для пастуха образом палка та несла погибель врагам, изрыгая огонь и металлические стрелы. Последнее сильно удивило и озадачило юношу. Металл в его округе слишком дорог, и никто не позволил бы себе такой расточительности. Кремневые наконечники мог легко изготовить даже ребёнок, чего не скажешь о бронзовых. Ещё больше удивляли огромные каменные глыбы, с грохотом и лязгом катившиеся по степи. Монолиты, вытесанные из чёрного камня, были мертвы, но источали едкий дым. Время от времени они метали исполинской величины огненные копья. Чёрная лавина ползла по бесконечным заснеженным просторам. Видать, не обошлось тут без враждебного колдовства. Иногда Керт принимал их за неведомых животных. Ведь камни не могут двигаться сами по себе. Более дикой картины нельзя и придумать. Ничего подобного он никогда не видел, а оттого нелепые фантазии не мог сравнить с чем-либо знакомым. Но какова цель колдуна? Не возжелал ли он завладеть душой пастуха? Или, быть может, он не охотник, а бессловесная дичь, на которую устроили облаву?

Вокруг находилось множество воинов в одинаковых одеждах и вооружённых огненными дубинами. Но Керт воспринимал их как чужаков. Точнее, он чувствовал себя среди них таковым. Странная армия стала для него временным пристанищем, краткой остановкой перед дальним путешествием.

От мысли той сделалось дурно и страшно. Боль напомнила о себе, и юноша застонал. Сны оставались лишь глупыми фантазиями, навеянными могущественным шаманом. А если то не колдовство? Последствия удара? Похоже на правду. Ему ведь и самому приходилось слышать о том, как после тяжёлых травм головы человек начинал бредить и говорить не своим голосом. Если, конечно, не умирал. Последнее случалось куда чаще. Ему просто повезло. Он выжил и может какое-то время наслаждаться призрачным покоем.

И всё же картины ночи никак не шли прочь. В чём их смысл? Невольно Керт подумал о том, что он в них не просто гость. Кто-то напоминает ему, кем он был в прошлой жизни. Напоминает с какой-то тайной целью. Пастух пытался гнать прочь подобные мысли, насколько это вообще возможно во сне. А спал ли он? Может, и в самом деле бредит, забылся и его караулит смерть? А те картины пророчат о скором будущем, когда он отправится к предкам и сам станет духом?

И перед глазами вновь вставала белая мгла, и небеса мешались с землёй. Каменные чудища источали гарь и рёв. Погибель где-то рядом. Лица серы, уста скованы молчанием. Судьба безымянных охотников скрыта в бездне времён. Их нет, они мертвы. Либо, наоборот, не рождены. И среди них Керт. Он всего лишь тень. Но он жив. Только боль изредка ворочается в теле.

Керт проснулся. Вокруг царил полумрак. Свет нового дня едва пробивался в землянку сквозь отверстие в стене и вход, завешенный драной шкурой. Вновь запахло дымом, сеном и навозом. Где-то рядом хрюкнула свинья, взвизгнули поросята, заблеяла коза. Послышались людские голоса. Видно, собралось немало народу. Все хотели поглазеть на пастуха, выигравшего поединок со смертью. Керт этому не очень обрадовался. Чего ожидать, к чему готовиться? Как встретят его жители деревни? Приютили его соплеменники или подобрали и выходили чужаки? Отнесутся ли к нему дружелюбно или враждебно, как к отмеченному злым проклятием? Как поступят старейшины? Юноша терялся в догадках. Он так ничего и не вспомнил. Одно утешало – ждать оставалось недолго.

Керт очнулся на четвёртый день. Радость Ях не знала предела. Девушка тут же забыла о своих обещаниях и клятвах. Лишь попросила отца устроить жертвоприношение, более обильное, нежели предыдущие.

Рана Керта быстро затягивалась. Раздробленная ключица срослась. Остался только синяк на теле, будто огрели его не каменной булавой, а еловой палкой. Многие в деревне возрадовались чудесному исцелению, восславили старую врачевательницу и принялись благодарить незримых покровителей. Иные возроптали и стали толковать о чёрном колдовстве степных шаманов. По их разумению, вожак скотоводов был чёрным демоном. Он передал побеждённому часть своей силы и наложил заклятие. Подобное ничего хорошего не сулило. Нечистый непременно возомнит себя господином и подчинит волю пастуха. Более того, духу степей ненавистны реки и леса. В спасении Керта они видели начало новых неисчислимых напастей. Особо рьяные принялись пугать народ скорой чумой, падежом скота, неурожаем и войной с номадами.

Ях вновь не на шутку испугалась. Опять её счастью грозила беда. Никак не ожидала она такой дикости от соплеменников. Ей казалось немыслимым спасти любимого от смерти и потерять по воле глупцов и трусов. Девушка бросилась за помощью к отцу. Тот хорошо понимал двусмысленность положения. Он всячески желал счастья дочери, и Керт представлялся ему достойным женихом. Но мнения в деревне разделились почти поровну, и он как глава общины не мог открыто пренебрегать желаниями и страхами доброй половины жителей. Так, чего доброго, недалеко до междоусобицы и кровопролития. Конечно, ради дочери Эф мог добровольно отказаться от звания старейшины и вождя. Но такое решение всё равно не истребит семена вражды и недоверия. В любом случае теперь Керта не оставят в покое. Но не зря Эф пережил сороковую весну. Жизнь научила многому. Он был хитёр, осторожен и мудр, хотя и выглядел простаком. Он никогда не ввязывался в бой, не просчитав путь к отступлению.

На этот раз он принял взвешенное решение, которое удовлетворило обе стороны. Как только Керт найдёт в себе силы встать на ноги и без посторонней помощи выйдет из землянки, Эф соберёт деревенскую сходку. Пусть выскажутся, а ему, Эфу, старому лису, будет что предложить народу. Пускай думают, что это их решение. На самом деле так решит Эф. Но пока он о том молчал. Даже с дочерью не поделился. Её любовь к Керту могла дорого обойтись Эфу. Он же хотел сохранить как власть и уважение, так и расположение Ях. Да и не следует ей лезть в мужские дела.

Уверенный в успехе собственных начинаний, Эф старался ободрить дочь, многозначительно ей подмигивал, улыбался да отшучивался. Последнее пугало Ях сильнее злословия иных деревенских безумцев. В конце концов она доверилась судьбе, отцу, богам, духам и Луне. Если они спасли Керта от неминуемой смерти, то какой им смысл забирать его сейчас? Глупая, глупая девочка. Она так ничего и не поняла из сказанного старухой Итуш.

Весть о чудесном исцелении Керта вмиг облетела деревню. Народ, позабыв домашние хлопоты, побежал к хижине колдуньи. Всем от мала до велика не терпелось взглянуть на героя последних сплетен и пересудов, разделивших людей на два непримиримых лагеря. Одни желали возрадоваться вместе с Ях, другие мечтали поскорее избавиться от пастуха.

У землянки Итуш случилось столпотворение. Деревенские толкались и ругались между собой. От криков и ругани заплакали младенцы на руках у матерей. Шум стоял неимоверный. Никогда такого не случалось в деревне. Эф как мог призывал к порядку, да только никто его не слушал. В сердцах старейшина приголубил посохом самого ретивого крикуна. Неожиданно шкура, закрывающая вход в землянку ведуньи, зашевелилась. Шум и крики, как по команде, стихли. Даже младенцы смолкли. Все замерли в томительном ожидании.

Собравшимся показалось, будто Керт появился прямо из-под земли. Те, что стояли в первых рядах, попятились, тесня остальных, наступая им на ноги. В толпе едва не началась давка, но Керт вовремя остановился. Он и сам испугался. И только старый многоопытный Эф не потерялся, поспешил восстановить пошатнувшийся порядок, дабы показать, кто здесь хозяин.

– Приветствую тебя, доблестный Керт, – с расстановкой пробасил старейшина, задавая тон и настроение собранию.

– Пребывайте во здравии, добрые люди, – неуверенно произнёс пастух, не зная, чего ожидать – проклятия или снисхождения.

– Смотрю, идёшь на поправку, кости срослись. Это ли не чудо? Благодари за то духов-покровителей, старуху Итуш и Ях, дочь мою. Ты ведь помнишь Итуш?

– Прости, почтеннейший. Вижу, ты добр ко мне, но никакой старухи я не помню.

– Ну, чё я говорил? Степные демоны отняли у него память. Чего доброго, отнимут не только наших овец, но и жизнь! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Эй, кто там такой умный?! Покажись! – одёрнул Эф горлопана. – Тебе слова не давали. А ты, Керт, разве не помнишь, как пас с друзьями скот, как на вас напали степняки и ты одного из них подстрелил из лука? Нас-то ты помнишь?

– Прости, многоуважаемый. Помню только удар и боль. Потом наступила кровавая тьма, и разум мой угас. Я не помню ни тебя, ни этих достойных людей.

– Ой, горе-то какое! – послышались из толпы женские причитания.

– Тише! Успокойтесь! Не голосите прежде времени! – Эф занервничал. – Если снадобья Итуш не вернули тебе память, то я постараюсь помочь делу. Ничего не бойся. Тебя никто не обидит. Ты среди друзей, потому как родился и вырос в этой деревне. Хотя ты и сирота, но всегда был для нас своим. Иначе кто бы доверил тебе общинный скот? Да и дочь моя к тебе неровно дышит. После сбора урожая обещал отдать её за тебя.

– Хвала богам и духам, ты живой! – Ях, стоявшая до этого рядом с отцом, бросилась к Керту и обняла его.

– Так ты и есть моя невеста? – Керт осторожно отстранил Ях и жестом дал понять, что нежности сейчас излишни. В его голосе девушка уловила нотки холода и отчуждения.

В страхе она попятилась, прильнула к отцу. На глазах показались слёзы.

– Ну-ну, дочка, не реви. – Эф неуклюже попытался успокоить Ях, да только ничего из того не вышло.

– Эй, люди! Чего вы ждёте? – Из толпы выскочил нечёсаный мужичонка с всклокоченной бородой и в грязной рваной шкуре, подпоясанной пеньковой верёвкой.

Щуплый, но прыткий, с зычным голосом, оборванец снискал в деревне славу баламута и подговорщика. Многие доверяли его речам, не смущая разум глубокими размышлениями. А ныне по собственной ли глупости или по корысти местный крамольник выступил против старейшины.

– Опять за своё, Сирх?! – прикрикнул на него Эф.

– Ты мне рот не затыкай! – продолжал распаляться подуститель. – А если самый умный, то скажи, как можно выжить после такого удара? Молчишь? И так ясно, ответить нечего. Дело тут нечистое. Без тёмного колдовства не обошлось. Вот, все видели, степняков привёл кнаф. А от него добра не жди. Только у кнафов есть бронзовые кинжалы в два локтя длиной! И все знают, что кнафы – колдуны. Ну, чего молчите?

– Правильно говорит! Пустомеля! Скажите спасибо духам реки, леса и старухе Итуш! – неслось из толпы.

– Кнаф привёл за собой весь этот степной сброд. Он убил Керта, забрал его дух, а тело оживил тайными заклинаниями. Теперь нам конец. Степные демоны всех нас сожрут! Нужно избавиться от пастуха, и всё тут! Пусть уходит!

Народ зашумел. Кто-то поддерживал Сирха, другие только посмеивались. Дело принимало нежелательный для Эфа оборот. Он мог лишиться не только будущего зятя, но и звания старейшины.

– Угомонись, бешеный пёс! – прокричал Эф.

Трусливый по натуре Сирх юркнул в толпу, вполне довольный тем, что семена раздора упали на благодатную почву. Люди падки до разного рода небылиц.

– Кого вы слушаете?! – Эф вновь пошёл в наступление. – Да, согласен, рана смертельная. Да только вы маловеры! Как могли усомниться в могуществе наших покровителей?! И не стыдно вам?! Как могли поверить в чушь этого безумца?! Вы посмотрите на него! Весь в рванине, хозяйство развалил, живёт одними подачками! Его самого следует выгнать прочь.

– Послушай, Эф, – взял слово Рат, уважаемый в деревне охотник. Никто не мог упрекнуть его в робости или лености. – Может, Сирх и глуп, не спорю. Но и ты видишь, дело тёмное. Да и кнаф в наших краях появился не к добру. Пастуху здесь не место. Пусть уходит.

Толпа одобрительно загудела. Никто не решился перечить Рату. Конечно, лишний работник и воин не помешает, но спокойствие дороже. Жизнь в деревне устоялась, и любое изменение может только навредить. Некоторые просто побоялись сказать слово поперёк, поскольку считали Рата вполне достойным заменить Эфа. Ссориться с ним никто не хотел. Впрочем, как и вмешиваться в его скрытую борьбу с Эфом.

– И ты туда же?! Ну да, теперь понятно. Да только молод ты ещё со мной тягаться! Каши мало ел! Поди, молоко на губах не обсохло! – вспылил от досады старейшина. – Неблагодарные дикари! Иного ожидать от вас и не приходится. Будь по-вашему.

Невольно с уст Ях сорвался сдавленный крик. Керт вздрогнул.

– Но, – продолжил Эф, – не спешите радоваться. Предположим, в пастуха вселился степной дух. Если так, то изгоните его.

– Правильно! – поддержали вождя из толпы.

– А кто изгонит? Ты, что ли? – насмехался Сирх.

– Не я. Но и не ты, пустобрёх. В бесконечных распрях и заблуждениях вы позабыли заветы отцов, попрали мудрость патриархов. – Эф лукаво усмехнулся. – Разве пещерный старец умер?

– Верно говоришь! Да что же мы, не люди? Очищение! Обряд очищения! – вновь заголосили поселяне.

– Посмеет ли кто возразить? – Эф уже чувствовал скорую победу. Все промолчали. Никто не решился поставить под сомнение авторитет пещерного старца, волшебника и врачевателя. – Пусть Керт идёт к нему и очистится.

– Правильно! Точно! Хвала Эфу, мудрому и справедливому!

– Так тому и быть. Если Керт готов, то соберите его в дорогу да накормите как следует. Чай, путь не близкий.

– Отец! – сказала Ях. – Позволь, я пойду с ним.

– Эх, дочка… – Что-то больно кольнуло в груди старого Эфа. – Не ходила бы ты. Знаю, не усидишь на месте. Запретить не могу. Поступай как знаешь. А вы чего стоите?! – крикнул он собравшимся. – Решение принято, расходитесь по домам! Или заняться нечем?!

Глава 4. Пещерный старец

Деревенские жители нехотя стали расходиться, живо обсуждая решение собрания. Жизнь вновь возвращалась в привычное русло. Старейшина также удалился по делам, попросив старуху Итуш накормить и собрать Керта в дорогу. Сборы были недолгими. Колдунья положила в холщовую суму пару кремней, гриб-трутовик, немного сухарей, бронзовое шило да каменный нож. Ях сбегала в землянку Керта, взяла его лук и колчан со стрелами. А со своим оружием она почти никогда не расставалась.

Вскоре и завтрак подоспел. Дым, смешанный с запахом похлёбки и жареного мяса, приятно щекотал ноздри. Только сейчас Керт понял, как он проголодался. Старуха удивлялась его аппетиту. Но то был хороший знак. Раненый явно шёл на поправку.

– Теперь я готов, – проговорил юноша, расправившись с едой.

– И чувствуешь в себе силы? Если так, то бери припасы, оружие и посох, – ответила ему Ях.

Сама она собралась идти налегке. Путь не казался ей долгим и опасным. И она мысленно благодарила Итуш за заботу. Для старухи девушка стала как родная дочь, ведь собственные дети колдуньи давно умерли, не оставив потомства.

– До скорой встречи, Итуш. – Ях махнула травнице рукой.

– Да хранят вас духи реки и леса, – с дрожью в голосе ответила врачевательница.

Благодаря ли магии или по пресловутой женской интуиции ей чудилось что-то недоброе, и она не могла скрыть волнения. О своих переживаниях не обмолвилась с Ях ни единым словом. Поймёт ли глупая девчонка, влюблённая по уши? Пусть духи решат её судьбу. И пусть совершится так, как предначертано свыше.

Ях и Керт покинули деревню и по склону пологого песчаного холма спустились к реке. Обычно сюда гнали скот на водопой. Тут женщины стирали бельё, брали воду для питья и приготовления еды, а детвора весело резвилась на мелководье.

– Ну-ка, помоги, – попросила Ях, увидев у самой кромки воды долблёнку.

Керт поднатужился, и тяжёлая лодка медленно сползла в реку, оставив в прибрежном песке глубокий след. Пастух, замочив ноги, неуклюже забрался в судёнышко, а Ях прыгнула рысью, даже не коснулась воды.

– Греби к тому берегу, – скомандовала дочь старейшины.

Керт налёг на весло. Лодку медленно сносило вниз по течению. Пастух стал грести сильнее, и вскоре нос долблёнки ударился о берег. Керт помог Ях выбраться из челна, закинул суму на плечо. Глянул назад. Там, за рекой, на мысу, у самой опушки соснового леса, лежала деревня. Он с жадностью во взоре смотрел на неё, пытаясь запомнить самые незначительные детали, словно видел в последний раз. Вот, левее крайних землянок, лес вплотную подходит к воде. Там болотце, заросшее ольхой. Направо, среди дюн, раскинулись пойменные пастбища и огороды. Яркие зелёные краски радовали глаз, отвлекали от странного чувства, бередившего душу. Он собирался вернуться сюда вновь, но что-то тревожило сердце. Не пещерный ли старец тому виной?

Правый берег был крутым и порос густым дубовым лесом. Сюда часто заглядывали люди поохотиться на кабанов, оленей или медведя. Да и лесорубы не забывали эти места. Путники одолели обрыв.

Лес встретил Ях и Керта тенью, духотой и полчищами комаров. Насекомые с остервенением набросились на людей. Пришлось сломать по ветке и отмахиваться от надоедливых кровососов. Впрочем, жители реки привыкли к подобным неудобствам и мало обращали внимания на докучливую мошкару. Слепни и оводы жалили пастухов куда больнее. А что говорить о диких пчёлах, чьим мёдом любили лакомиться и стар и мал?

Поначалу дорожка шла вдоль воды, виляя среди вековых дубов. Здесь река делала петлю и каждый год слизывала берег, унося с собой не только землю, но и деревья. В нагромождениях из мёртвых стволов и веток нашли убежище бобры и выдры, в глубоких подводных ямах водились сомы и прочая живность. Керт не отрывал глаз от дивных картин природы, вовсе позабыв о провожатой. Вскоре тропинка повернула в гору и стала едва заметной, не шире звериной тропы.

Керт с опаской поглядывал по сторонам. Теперь деревья его пугали. Их кроны заслоняли небо, не давали солнечным лучам пробиться сквозь густую листву. Тут царил вечный полумрак, рождал гнетущее чувство неясной тревоги. Даже птицы умолкли. Только комары продолжали назойливо зудеть. Керта не покидало ощущение, что здесь они не одни. Кто-то будто прятался за деревьями, в зарослях кустарников и папоротников, наблюдал за ними, высматривал, поджидал удобный миг для нападения.

– Тебе не страшно? – Юноша вспомнил о девушке. С тех пор как они сошли на берег, он не перекинулся с ней ни единым словом.

– А чего бояться? – с напускным равнодушием ответила дочь старейшины. – Со мной верный лук. Стрел в достатке. Да и ты ведь не струсишь?

– Жутко здесь. Прости меня, болвана. Понимаю, веду себя вовсе не так, как тебе хотелось бы. Не знаю, демоны тому виной или рана. Не пойму, как жить дальше. Человек без памяти сродни безумцу. Не узнает не только близких, но и самого себя. Я виноват перед твоими… прости, нашими сородичами. Из-за меня начались распри в деревне. Я подвёл твоего отца. Да только ничего не могу с собой поделать. Ты, наверное, любишь меня, а я веду себя как глупый баран, как бесчувственное бревно, не отвечаю взаимностью. Ты красивая, умная и добрая. Ты достойна лучшего мужчины.

– Не кори себя попусту, – с напускным безразличием ответила Ях. – Ты ни в чём не виноват.

– Ты и впрямь так считаешь? – оживился Керт. Он хотел верить словам девушки, но понимал, это всего лишь слова, дань приличиям. Он догадывался, в сердце Ях таится если не обида, то горькое разочарование. – Если так и ты не держишь на меня зла, то расскажи о кнафах. Кто они?

– Разве ты не… – не скрывая удивления, начала дочь Эфа, но осеклась. – Да, конечно, ты ведь ничего не помнишь. Кто такие кнафы? Я и сама толком не знаю. Отец рассказывал, да и люди болтали. Во главе степняков стоят вожди и старейшины. Прямо как у нас. Но есть другие. Вольные люди, разбойники и отверженные. Они не подчиняются никаким законам, сбиваются в ватаги и грабят всех, кого только встретят. Их предводителей и зовут кнафами.

– Вот как? А откуда у них длинные кинжалы? Ни у кого в деревне таких нет, – не унимался Керт.

– Так ведь металл редок в наших краях. Его можно достать только у жителей Медных гор. Наверняка и кинжалы кнафов ковали тамошние умельцы. Даже боюсь представить, сколько меди и олова пойдёт на такой клинок!

– А ещё эти кнафы ездят на лошадях. Почему у нас в деревне так никто не делает?

– Сам посуди. Зачем нам лошади? Мясо, молоко, шкуры. Ну, конский волос на всякие поделки. Всё у нас под рукой, рядом. У степняков нет дома, они вечно кочуют, их путь не знает конца. Да и управляться с лошадью не каждому по силам. Говорят, они опутывают животных кожаными ремнями. Но никто толком в том не разбирается.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно, – рассмеялась Ях. – Ты как малое дитя. Начинаешь жить с самого начала. Всё для тебя необычно и ново. Есть в том своя прелесть.

– А ты моя наставница? – вторил ей Керт. – Раз так, то расскажи и о пещерном старце.

– Старец? – Улыбка исчезла с уст Ях. – Едва ли кто из нашего племени доживал до его лет. Он видел столько вёсен, сколько я, ты и мой отец, вместе взятые. А примерно двадцать урожаев назад ушёл из деревни и уединился в лесной пещере. Изредка люди приходят к нему за советом, помощью в делах, утешением в горе. Слывёт он не только мудрецом, но и могущественным колдуном, целителем и пророком. Его авторитет среди племени безграничен. Вот почему мы идём к нему. Если в твоём теле поселился демон, то он очистит тебя и возвратит к прежней жизни. А если не поможет… Да мне всё равно. Главное, чтобы деревенские крикуны успокоились, и ты мог вернуться. А там, надеюсь, всё образуется.

– Чем же он кормится в такой глуши? Для охоты стар, возделывать полбу негде.

– Дарами леса. Кореньями, ягодами, грибами. Люди приносят мясо, сыр, хлеб, рыбу и прочую снедь.

– А мы? Как отблагодарим старика?

– Уверена, с нас ничего не возьмёт.

– Это с какой стати?

– Так сказала Итуш. А она знает, что говорит.

Ях умолкла. Керт не спешил продолжить разговор. Он пытался обдумать услышанное. Слишком много новых впечатлений и знаний навалилось на него. Кнафы, верховая езда, пещерный старец… Иногда пастуху казалось, в голове всплывают какие-то неясные картины. Возможно, память возвращается. Но, скорее всего, то лишь фантазии и желаемое он выдавал за действительное, пытаясь отыскать призрачную надежду. Пещерный старец… Теперь все мысли крутились вокруг него. Только он и мог вернуть утраченное прошлое, помочь разобраться в ночных видениях.

За разговорами и размышлениями Керт не заметил, как тропинка вовсе потерялась среди зарослей кустарников и лесных трав. Он шёл следом за Ях как несмышлёный цыплёнок за хохлаткой. Девушка только по ей ведомым приметам находила дорогу. Несведущий человек заблудился бы здесь в два счёта.

Провожатая повернула прочь от реки. Здесь в долину врезался широкий овраг с крутыми склонами. Дочь старейшины пошла по его дну, прокладывая путь через заросли папоротников и невзрачных лесных цветов.

На склонах, в промоинах, Керт разглядел выходы светло-коричневого песчаника. Вымытые дождями и талыми водами камни валялись там и сям. Опытный взгляд пастуха заметил следы человека. Вот едва различимая тропинка, а там сломана ветка. Под одним из кустов Керт и вовсе разглядел козий помёт. Ноздри уловили слабый запах дыма. Где-то поблизости находился лагерь охотников или иное жильё.

– Осталось немного, – отозвалась на его мысли Ях.

Она стала карабкаться по склону, и юноша последовал за ней. От напряжения дыхание сделалось частым, сердце колотилось, кровь ударила в виски. Юноша взмок, волосы его слиплись, а струйки пота текли по лбу и щекам. Он удивлялся, как с таким подъёмом справлялся немощный старик. Быть может, молва не врёт, и он в самом деле великий волшебник, посланник духов.

Косогор кончился, и путники оказались на широком уступе, у края которого склон и дальше тянулся вверх, терялся в лесной чащобе. Тут, среди камней, Керт увидел вход в пещеру. Перед чёрной дырой, ведущей в глубь горы, горел костёр. Рядом с ним на валуне, поросшем тёмно-зелёным мхом, неподвижно сидел длинноволосый старик с бородой по пояс. Седой, в выцветшей от времени холщовой рубахе до пят, он походил на призрака, лесного духа. На привязи у дерева паслась коза.

– Желаю здравствовать, дедушка. – Ях почтительно поприветствовала отшельника. – Пусть вечность склонится перед тобой.

– Вечность? – откликнулся затворник после некоторого молчания. Он даже не глянул в сторону гостей. Иным могло показаться, что он слеп. – Вечность… – протянул белобородый. – Ничто не устоит перед ветром времени.

– Позволь просить тебя, мудрейший, – продолжила Ях.

– Знаю, знаю. – Старик нехотя, словно превозмогая боль, повернул голову. – Понадобился, стало быть. Поди, ежели не нужда, так бы и не вспомнили. Эх, род людской…

Керт ожидал увидеть испещрённое глубокими морщинами лицо, беззубый рот и потухшие глаза. Но пещерник меньше всего напоминал живого мертвеца. Речь его была внятной, лицо волевым, а взгляд сильным и пронизывающим.

– Ладно, прости, – продолжил кудесник. – У меня нет лавки. Садитесь, где хотите. А я уж тут, у огня. Зябко мне, внучка.

Ях и Керт последовали указанию старца и сели невдалеке, чтоб он их лучше видел и слышал.

– Не беспокойся обо мне, – продолжал старик. – Тело человеческое слабо. Зрение и слух угасают. Но только они мне не нужны. Взор мой обращен внутрь вас. Я слышу и вижу то, что вам неведомо.

Девушка немного испугалась. Ей казалось, волшебник разговаривает вовсе не с ней, но откликается на каждую её мысль.

– Да только я заболтался, а ты наверняка хотела сказать что-то важное. – Теперь старец смотрел Ях прямо в глаза, и от того взгляда ей сделалось не по себе.

– Прости, почтеннейший. – Дочь Эфа попыталась взять себя в руки. – Несколько дней назад на нашу деревню напали степняки. Хотели по своему мерзкому обыкновению угнать скот. То была шайка одного из кнафов. Наши пастухи дали им достойный отпор. Но кнаф едва не убил Керта, моего жениха. Представляешь, каменной булавой огрел по голове! Только чудо да снадобья Итуш спасли его от смерти. Он выжил и быстро пошёл на поправку, но потерял память. Деревенские напуганы. Они не верят в выздоровление. Несут всякую чушь о демоне, насланном кнафом. Пусть поверье и говорит о том, что все они колдуны, но я не могу во второй раз потерять Керта. Собрание решило просить тебя об очищении. Вот мы и здесь.

– Ты взывала к духам?

– Да.

– И дала им надежду на жертву?

– Не понимаю, о чём ты? – удивилась Ях.

– Духи порой бывают мелочны и мстительны. Своего не упустят. Помни о том. Теперь хочу услышать слово Керта.

– Да что сказать? – замялся пастух. – Ях всё правильно говорит.

– Всё ли? – лукаво подмигнул старик. – Тебя ведь ещё что-то тревожит? Думаю, не мнение деревенских неучей. Ты в том и самому себе боишься признаться. Но мне можешь довериться.

Ях и Керт переглянулись. Девушке не верилось, что между ними есть какие-то тайны. Она не сомневалась в избраннике и не могла допустить даже намёка на недоговорённость.

– Ты прав, старец. – В голосе юноши сквозила неуверенность. Он смекнул, от затворника глупо что-либо скрывать. Непонимания со стороны Ях он не боялся. Куда более опасался самого себя. – Не знаю, может, виной тому тяжёлая рана, вычуры, бред. Или я схожу с ума? Но коль просишь, то расскажу. Надеюсь, ты найдёшь объяснение. Боязно мне, потому как ничего похожего никогда не видывал. Стало быть, придумать не мог. Я видел себя посреди заснеженной пустыни. Но я был не один. Со мной находились люди. Очень много людей в одинаковых одеждах. Подобно диким степнякам мы оседлали мёртвых чудовищ и двигались в пустоту. Да, чудовища те были мертвы, но они извергали чад, копоть и едкий дым, вроде того, что исходит от плавильного горна. В их жилах текла не кровь, а зловонная огненная вода. Иногда мне казалось, те создания высечены из огромных чёрных каменных глыб или отлиты из металла. Но ведь такого не может быть! Среди тех людей я чувствовал себя чужаком. Мы шли на большую охоту или войну. Луков и копий не видел. Каждый из нас вооружился деревянной палицей, изрыгавшей смертоносное пламя.

Ях изменилась в лице. Ничего страшнее и непонятнее она не слышала в жизни! В глазах её вспыхнул суеверный страх. Теперь она почти поверила в россказни Сирха. И если Керт и не одержим демоном, то сумасшедший уж точно. Он свихнулся! Жуткое предположение её саму едва не свело с ума. Мысленно с мольбой она обратилась к старцу. Тот долго молчал, всё глядел на огонь да грел ладони. Керт даже подумал, будто колдун не только слеп, но и глух.

– Успокойся, пастух, – нарушил напряжённое молчание отшельник. – Если тебя то утешит, могу сказать: духи степей к твоим бедам не причастны. Ты вне их власти. И оставим о том. Куда более интересен кнаф. Полагаю, он не сказал последнего слова. Бойся его!

– Кнаф? Зачем я понадобился ему?! – Керт едва не сорвался на крик.

– Не ты, – всё так же спокойно продолжал старик. – Но в чём-то деревенские правы. Нельзя назвать их мудрецами. Они невежественны и злобны. И всё же… Ты не принадлежишь себе. В твоём теле находится чужая душа. Ночные видения – воспоминания пришельца об иной жизни. Кнаф – охотник. Он хочет пленить чужака. Потому и вознамерился тебя убить. Только так можно завладеть сторонней сущностью. Думаю, охота продолжится. Потому не дайся ему в руки.

– Как же мне поступить? – не на шутку испугался Керт.

Он глянул на Ях. Та побледнела от страха и не могла вымолвить даже слово.

– Ты отмечен духами. Но цель твоя мне неведома. Ты должен сам её найти. Как? Не знаю. Иди в мир. Великая Мать, дарительница жизни, не оставит тебя.

– А как же я? – неожиданно заговорила Ях.

– Смирись, внучка. Керт чужак в нашем мире. Нам дозволено только сожалеть о его участи.

– Старец, ты говоришь ужасные слова! – вспылил пастух. – Как поверить им, коль они столь невероятны?

– Разве ты выбирал судьбу? Может, я? Или она? – Колдун встал и коснулся руки Керта. – Не ропщи. Иди. Но берегись охотника. Он не оставит тебя в покое. И помни: если он убьёт тебя, то душа твоя погибнет навеки. Тогда убей себя сам. Только так освободишь дух из темницы тела. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Стойте! Тут кто-то есть! – Старик резко повернул голову и прислушался.

Керт встрепенулся, напряг слух. Заблеяла коза. Где-то вдали послышался лошадиный храп. Хрустнула сухая ветка. Пещерный отшельник охнул. Глаза его сделались пустыми. Вместе с последним выдохом он плюнул кровью. В страхе юноша отшатнулся. Голова старика дёрнулась и поникла, а рубаха стала бордовой. Прямо из груди, разорвав плоть и ткань, вылезло огромное жало бронзового клинка. Керт услышал омерзительный хрустящий звук. Металл ломал человеческие кости. В следующий миг невидимый убийца потянул лезвие на себя, а старец повалился наземь.

Пастух инстинктивно бросился к Ях, поспешил уберечь подругу от опасности. Невольно сбил девушку с ног. Что-то со свистом пролетело над головой. Керт судорожно пытался отыскать в холщовой сумке нож. Но что мог сделать ничтожный кусок кремня против клинка кнафа? Он рвал плоть лютым зверем. Так дыхание ночи пожирает закат, так молот судьбы дробит надежды смертных.

Ях вскочила и побежала под защиту деревьев. Она успела достать стрелу из колчана и натянуть тетиву, но не смогла скрыться от преследователя. Тяжесть удара пришлась на дубовый ствол. Клинок увяз в древесине, а девушка, выронив нехитрое оружие, с разрубленной шеей повалилась на землю.

Керт увидел нападавшего со спины. В громиле, одетом в шкуры и кожу, он узнал степного кнафа. Память вернулась в одночасье, заставив вновь пережить страх скорой смерти. Степняк, не оборачиваясь, дико выкрикнул что-то на языке кочевников, высвободил меч, развернулся всем корпусом, замахнулся. Керт подался назад. Лезвие просвистело у самой груди. Один шаг – и юноша не удержал равновесия, покатился по склону, ломая кости о камни. Мир завертелся, отозвался резкой болью и сгинул во тьме.

Глава 5. «Хромой висельник»

Алексей открыл глаза и едва не ослеп. Солнце, синева небес, сосновый лес, зелень травы и камыша, серо-голубая гладь реки резали глаза до слёз. Шум ветра в кронах деревьев и шорох песчинок оглушали. Всё кругом показалось неестественно ярким, громким и резким. Следопыт вздрогнул. Он так и не мог понять, призрачное ли перед ним видение или реальность. И только оклик Кайдлтхэ заставил его покинуть мир грёз и галлюцинаций.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила девушка.

– Да… кажется, – растерянно ответил великий герцог.

– Тогда с возвращением. Рассказывай!

– Подожди, дай с мыслями собраться. Всё так необычно, словно всю жизнь проспал, а теперь проснулся и ничего не пойму. Сдаётся, видел очередной сон. Нет, я попал в другой мир, в далёкое прошлое. Тамошний народ ходил в шкурах, бегал с луками и копьями. Но уже появилось земледелие, скотоводство и бронзовые ножи. Наверное, прошло много тысяч лет. Всё было так осязаемо и живо. Я видел людей, мог до них дотронуться, чувствовал запахи. И возможно, вселился в тело одного из них. Точнее, в неё, девушку, о которой ты говорила.

– Не томи! – Д'айдрэ не могла побороть нетерпение.

– Её звали Ях. Да, точно, Ях. Она жила в деревне земледельцев на берегу реки, неподалёку от соснового леса. Знаешь, если смотреть на город… да, крутые холмы, поросшие дубовым лесом. Нет, к северу. Там и сейчас лес, а река делает петлю. А вот дальше, у сосняка, было болото. Хотя столько времени прошло. Наверняка это другое место. Не важно. На чём я остановился?

– Её звали Ях, – напомнила спутница.

– Да, правильно. А отца, старейшину деревни… Ага, вспомнил! Эф. Отца звали Эф. И жил в деревне юноша, пастух, по имени Керт. Пастух влюбился в Ях. Девушка ответила взаимностью. Отец обещал их поженить, но не срослось…

– Почему? – не выдержала д'айдрэ.

– Да не перебивай, а то собьюсь. Вот, как-то Керт с друзьями пас общинное стадо. И напала на них банда степняков во главе с каким-то кнафом. Короче, разбойникам намяли бока, да только кнаф тяжело ранил Керта, огрел по голове булавой. Но бедолаге удалось выжить и быстро встать на ноги. Только непонятное дело. После такой травмы и наша медицина не всегда спасёт. А тут кругом одни дикари. Местным эта заваруха показалась странной. Стал народ роптать да требовать изгнать Керта. Решил Эф отправить его к какому-то старцу, знахарю и колдуну. И тут произошла чудная история. Откуда ни возьмись появился тот самый степной кнаф, прирезал старичка, зарубил Ях, а Керт, похоже, оступился, покатился по склону обрыва и свернул себе шею.

– Почему чудная? Вполне обычная. И сейчас запросто можно на разбойников нарваться.

– Возможно, не спорю. Да только есть одно но. Точнее, не одно, а несколько.

– Не много ли туману напускаешь?

– Д'айдрэ столь нетерпеливы? Думал, вы другие.

– А ты не думай. Выкладывай.

– Ладно. Да, есть неувязки. Говорил ведь, рана Керта по всем статьям смертельная. Только дикарь выжил. И заметь, никаких фурацилинов-пенициллинов тогда и в помине не было. Одни корешки, мази да травяные отвары. Потом, пастуха мучили видения. Думаешь, бред, сумасшествие? Едва ли. Он говорил о таких вещах, о которых понятия не имел. О винтовках, например. Человек бронзового века знал лук, копьё, кремнёвый скребок, нож. Ну, кнаф притащился с мечом. Но никак не с винтовкой!

– Винтовка? Какая винтовка? – удивилась Кайдлтхэ.

– Такие штуки ты должна знать. Во времена войны Огненного клинка твои предки наверняка пользовались огнестрельным оружием.

– Огнестрельное… оружие?! Оно стреляет огнём?

– Ну, вроде того. А ещё Керт говорил о танках. Подробности опустим. Иными словами, он видел то, с чем в реальной жизни никогда не сталкивался. Спрашивается, откуда он мог знать об оружии далёкого будущего? Но и это не всё. Старец говорил, в теле пастуха нашла приют иная душа. Да, Керт не при делах. Он, как и я, всего лишь вместилище чужой сущности. Не знаю, души ли, демона. А вот этот степной кнаф весьма любопытная фигура. По словам отшельника, кочевник охотился за душами, искал того, кто спрятался в теле пастуха. Поймать дух довольно просто. Нужно убить носителя, и тогда душа перейдёт к ловцу…

– Выходит, если я прирежу тебя, то овладею пленником, – вслух рассуждала д'айдрэ.

Алексей запнулся. Он сообразил, какую непростительную ошибку совершил. Невольно проговорился, раскрыл самую страшную тайну. Он испугался, и страх пронзил его до мозга костей. Пыточная камера в покоях Гвинедера, вид разъярённой толпы в Кьярге и визит посланников Трибунала рядом с этим страхом показались детскими забавами. Вот ведь, в самом деле, Кайдлтхэ одним движением перережет ему глотку, а он и пикнуть не успеет. Ведь до чего обидно. Так опростоволоситься! На лбу выступила испарина. Сердце, пленённое ужасом, бешено колотилось, грозилось выскочить наружу.

Д'айдрэ взглянула на Алексея. И от этого взгляда у следопыта по коже побежали мурашки. Казалось, глаза её холодны, как арктическая пустыня. В них только голый расчёт и ничего более.

Невольно копарь попятился. Ему почудилось, что пальцы д'айдрэ коснулись рукояти Сокрушителя бездны.

– Испугался? – Кайдлтхэ улыбнулась уголками губ. – Если я покорю демона, то непременно овладею частью его силы. Но и получу в наследство древнее проклятие и неведомую, чуждую цель. Сомнительный выигрыш, не правда ли? К тому же ты дважды меня спасал. В Почтовом лесу и в «Пучеглазом драконе». И заметь, ничего не попросил взамен. А с твоим демоном, похоже, я нашла общий язык. Пожалуй, сохраню тебе жизнь.

Алексей перевёл дыхание. Волна страха, подступившая к самому горлу, откатилась, ушла прочь. Следопыт вздохнул и почувствовал небывалое облегчение. А не солгала ли Кайдлтхэ? Великий герцог порой и себе не верил. В чужом мире никому нельзя открывать душу. Так стоит ли доверять таким непредсказуемым существам, как д'айдрэ? Если они готовы истребить весь род гойхэ, то с одним глупцом с языком без костей церемониться не станут.

– Ну, знаешь… – Следопыт сделался бледным.

– Признайся, ты струсил.

– Нет, просто ты единственная, на кого я мог положиться. И если ты предашь, то…

– Знаешь, мне пришла в голову забавная мысль. Надо бы отыскать того, кто ныне стал пристанищем души кнафа, да поговорить с пристрастием, тряхнуть как следует. Уверена, от древнего духа узнаем много любопытного.

– Найти?! Кнафа?! Как?! – Алексей так и не справился с охватившим его возбуждением. Но несказанно обрадовался тому, что внимание д'айдрэ теперь занимал вовсе не он, а степняк, чьи кости давным-давно сгнили в безымянной могиле.

– Не знаю. Пока не знаю. Всё, пора седлать коней. Надо спешить в Тамарвалд.

– Зачем? У тебя есть деньги, хороший меч.

– Видать, от страха ты едва не наложил в штаны и разум твой помутился, – засмеялась Кайдлтхэ. – Да. У меня есть. А где твой обрубок?

– Пёс его разберёт. Потерял в суматохе. Может, в «Пучеглазом драконе» или где-то по дороге обронил. Ночь, погоня… Сейчас и не вспомню.

– Возьми мой. Пригодится. – Д'айдрэ сняла с себя портупею и протянула оружие великому герцогу. – Бери, не стесняйся.

Следопыт взял меч, конфискованный у рыцарей братства «Две молнии», извлёк его из ножен и внимательно осмотрел.

– Да, топорная работа. Не чета Сокрушителю бездны. И сталь паршивая. Смотри, лезвие начало крошиться, появились зазубрины.

– Потерпи немного. В Тамарвалде подыщем что-нибудь стоящее.

– Опять Тамарвалд! Тебе там мёдом намазано?

– Представь себе. Надо прикупить новый клинок да костюмы сменить. А главное, разобраться с твоими рассказами. Я злопамятна и обидчива до крайности. Потому не терпится отыскать степняка. И с Кертом, точнее, с его нынешним воплощением, хотела бы встретиться. Я говорила, в Тамарвалде есть квартал, населенный д'айдрэ. Они наверняка помогут.

– Или сдадут нас Трибуналу.

– Нет, не сдадут. Вне пределов Моридора живут только изгои да беглецы. Они не питают тёплых чувств к Трибуналу.

– Ну, как знаешь. Я в ваших делах не спец. Только уж больно есть хочется. Сколько мы тут прохлаждаемся? Час, два? Если судить по солнцу, то скоро полдень.

– Там, за рекой, находится Эделгард. Заедем в какую-нибудь харчевню и подкрепимся.

– Тогда вперёд!

– Вперёд!

Путники оседлали коней и лёгкой рысью двинулись к тракту. Алексей быстро позабыл о недавних переживаниях. Удивлялся, как мог сомневаться в Кайдлтхэ? Но временами страх напоминал о себе, червём пожирал душу. Кто знает, что на уме у д'айдрэ. Может, убаюкивает сладкими речами, а потом враз порешит. Но если бы она того хотела, то давно прирезала бы без лишних хлопот, а тело бросила в камыши. Но ведь не прирезала!

Копыта застучали по каменному мосту. Там, на противоположном берегу, Алексей увидел небольшое строение сродни сторожевой будке. Возле постройки суетилось несколько солдат. Ратники возились у костра с приготовлением обеда. От ароматов жареного мяса у следопыта мир поплыл перед глазами, а в брюхе заурчало дико и громко.

Конники рысью миновали мост. Служивые, занятые важным делом, не обратили на них никакого внимания. Здесь, вблизи городских стен, сновало всякого народу в избытке. Пешие и конные всё чаще попадались на дороге. На всех глаз не хватит.

Эделгард встретил путешественников холодно и неприветливо. Местная фортификация разительно отличалась от виденного Алексеем в Коралтаре, не говоря уже о полудиком Ромедере. К воротам шла мощённая булыжником дорога, что само по себе выглядело необычно. Крепостная стена, опоясывающая Эделгард, возвышалась над землёй на добрый десяток метров. Эскарпированный склон вкупе со стеной делал крепость неприступной.

У широких городских ворот толпился разношёрстный народ. Тут Алексей увидел и местных крестьян в неброских одеждах, и разодетых в разноцветные наряды франтов. Всадники с рыси перешли на шаг. Приходилось едва ли не протискиваться сквозь толпу. Горожане ворчали, но, взглянув на конников, нехотя уступали дорогу.

Миновав ворота, сколоченные из тёсаных брёвен и обитые толстыми железными полосами, всадники оказались в тёмном тоннеле, проходящем сквозь стену. По длине тоннеля Алексей мог судить о толщине стены, и выходила она почти пять метров. Такая мощь могла противостоять и лёгкой артиллерии. Благо тамарвалдцы пока не дозрели до огнестрельного оружия. Но город наверняка не мог устоять против армии д'айдрэ, хотя о военном искусстве Моридора великий герцог ровным счётом ничего не знал. Но если не д'айдрэ, то кого могли бояться горожане, от какой угрозы прятались за толстыми стенами? Едва ли подданные императора почитали коралтарцев за серьёзных противников. Кстати, стража за въезд в город не взяла с путешественников ни арда, что весьма удивило копаря. Правда, он мало смыслил в местной фискальной политике. Возможно, император не разменивался на мелочи, а довольствовался, например, рыночным сбором или другими налогами. На ум шли какие-то обрывочные сведения о борьбе городов и сеньоров. В те тонкости вникать не было никакого желания. Не взяли, и слава Богу. Пара лишних монет не помешает.

Улицы Эделгарда поразили следопыта не меньше городской стены. Вымощенные брусчаткой, пусть и кривоватые, лишённые какой-либо зелени, они напоминали каменные мешки. Двух – и трёхэтажные дома с черепичными крышами вовсе не походили на лачуги южных соседей. В памяти всплывали картинки старых городов Прибалтики и Западной Европы. Всё здесь выглядело слишком красивым и ухоженным. Даже водостоки имелись, не говоря о застеклённых окнах. Да и столь свойственная городам вонь не так била в нос. Хотя запахи щёлочи, серы, кожи и навоза витали над городом, но всё это не шло ни в какое сравнение с Коралтаром, превращенным жителями в огромную выгребную яму.

Подданные империи отличались от коралтарцев не только лицом и ростом, но и нарядами. Выглядели они если и не чистюлями, то вполне опрятно. Женщины носили длинные прилегающие платья различных расцветок, мужчины предпочитали простого покроя рубахи и штаны. Те, что побогаче, могли позволить себе кожаные куртки, добротные сапоги или туфли с бронзовыми пряжками, плащи-накидки, фетровые головные уборы с меховой оторочкой.

Впрочем, Алексея мало интересовала здешняя мода, как и другие этнографические особенности. От множества красных, синих, белых и золотистых одежд рябило в глазах. А тут ещё живот свело от голода. И, как на грех, на каждом углу торговали пирожками с зайчатиной, пряниками, пшеничными булками, мясом, рыбой и прочими вкусностями. Благо Кайдлтхэ нашла какую-то забегаловку. При появлении у порога заведения богатых и необычных всадников откуда-то выскочил слуга. Путешественники спешились. Прислужник взял лошадей под уздцы и отвёл их на задний двор.

В кабаке царил шум, толклись посетители, пахло луковым супом и жиром, чадили факелы. Д'айдрэ брезгливо сморщила нос, но выбирать не приходилось. Пока она осматривалась, изучала обстановку, из-за стойки, завидев важных господ, выбежал юркий плешивый мужичишко.

– Прошу, прошу к столу светлых господ. – Хозяин подобострастно улыбнулся д'айдрэ и с опаской посмотрел на Алексея. – Желаете отобедать?

– И как можно скорее, – важно произнесла Кайдлтхэ.

– Первое? Второе? Вино?

– Пожалуй, ограничимся вторым блюдом и вином.

– Рекомендую оленью отбивную.

– Валяйте. Где тут у вас свободный стол?

– Вот, извольте. – Хозяин закрутился вокруг визитёров, жестом приглашая пройти в глубь харчевни.

В углу у стены Кайдлтхэ углядела пустующий стол. Плешивый трактирщик опередил гостей и принялся тряпкой протирать жирную мебель.

– Не трудись, любезный, – запротестовала д'айдрэ. – Принеси чистую скатерть. Да поживее!

– Сей момент. – Хозяин поклонился и убежал на кухню.

Кайдлтхэ, скорчив брезгливую гримасу, присела на край табурета. Глаза девушки сделались жёлтыми. Она бросала колючие взгляды по сторонам, рассматривала горожан с плохо скрываемым отвращением.

– Ненавижу подобные забегаловки, – произнесла д'айдрэ. – Всюду вонь, грязь, клопы, крысы и тьма надоедливых ротозеев. Того и гляди, отравят какой-нибудь тухлятиной.

Алексей смолчал. Он молил спутницу лишь о том, чтобы она не передумала и не бросилась прочь из этой вонючей дыры. Пусть хоть захудалый, но обед. В брюхе так урчало, что казалось, звук тот слышен на улице.

Вскоре вернулся хозяин заведения. За ним следовали две служанки. Одна из них, смазливая тёмно-русая девица в длинном белом платье с глубоким декольте, на подносе несла тарелки с оленьей отбивной, хлеб и два кубка вина, а вторая, курносая и конопатая, как и предписывалось в таких случаях, деревянную лохань, полотенце, отвар мыльного корня и кувшин с водой. Хозяин опередил прислугу, расстелил скатерть, улыбнулся, показав стёршиеся жёлтые зубы, и поклонился.

– Госпожа… – заискивающе произнёс кабатчик после того, как сервировка стола была окончена.

– Что ещё? – с раздражением спросила д'айдрэ.

– С вас один эрб, светлая госпожа.

– Ах, братец, – игриво обратилась девушка к Алексею. – Соизволь рассчитаться за обед.

Следопыт полез в кошель, достал серебро и положил монету на стол, и она тут же перекочевала к трактирщику.

– Послушай, любезный, – не скрывая брезгливости, продолжала Кайдлтхэ. – Вот золотой. Поменяй на серебро.

– В сей же миг. – Кабатчик спрятал монету, поклонился и растаял в толпе посетителей.

– Наконец-то! – Д'айдрэ с облегчением вздохнула и принялась за еду.

Следопыт, стараясь не забывать о приличиях, взялся за свою порцию. Мясо показалось довольно вкусным, хотя и плохо прожаренным, а вино излишне кислым. Но голод не тётка, да и выбор не велик.

– Завтра, если всё сложится хорошо, доберёмся до столицы. Там поешь как следует, – словно отзываясь на его мысли, сказала Кайдлтхэ.

– Вот именно, если сложится. А нам везёт как утопленникам. То понос, то золотуха. Либо пожар, либо погоня или другая какая напасть. Да, только разбойников недоставало.

– Не накликай! И куда запропастился старый хрыч с нашим золотом? Чего возится, шельма?

Девушка покончила с обедом и стала выглядывать хозяина. Тот и в самом деле пропал. Нет, она вовсе не беспокоилась о деньгах. Если бы какому-нибудь пройдохе или мошеннику вздумалось бы её надуть, то для бедняги столь неосмотрительный поступок грозил в лучшем случае сломанными рёбрами и выбитыми зубами. Но вскоре хозяин нашёлся. Он семенил, расталкивая посетителей локтями и крепко сжимая кулаки.

– Вот, как вы и заказывали, госпожа. – Плешивый вывалил на стол серебро.

Алексей неторопливо пересчитал монеты и спрятал деньги в кошель.

– Благодарю, любезный, – вальяжно произнёс он.

– Всегда к вашим услугам, светлые господа. – Хозяин не переставал заискивающе улыбаться и отбивать поклоны.

– Да, и прикажи вывести лошадей. Некогда нам тут рассиживаться. – Д'айдрэ встала из-за стола.

– Всенепременно, всенепременно, светлая… – неслось ей во след.

Кайдлтхэ не обращала внимания ни на подобострастные возгласы владельца тошниловки, ни на посетителей. Народ недолюбливал и побаивался д'айдрэ, а потому дорогу уступал без ненужных словопрений. Но какой-то выпивоха из мастеровых принял на грудь сверх меры и оттого зазевался. Он глядел на девушку осоловевшими глазами, громко икал и отрыгивал. Ротозей стал столбом на пути, хотел что-то сказать, икнул и протянул д'айдрэ доверху наполненный кубок.

– Прочь с дороги! – сквозь зубы процедила Кайдлтхэ.

Казалось, пьянчуга оглох, он тупо пялился на путешественницу и её меч. В следующее мгновенье вино выплеснулось на пропойцу, а сам он схлопотал удар коленом в пах и, скривившись от боли, завалился на соседний стол, круша и давя посуду. Будь на месте Кайдлтхэ другой, наверняка в харчевне вспыхнула бы потасовка. Не избежать тогда синяков и сломанных носов. Но д'айдрэ… Никто из завсегдатаев не посмел даже пикнуть, только особо ретивые бросали колючие, полные ненависти взгляды. Желающих испытать остроту клинка из тариалда не нашлось.

У порога путешественников поджидал слуга с лошадьми. Алексей вздохнул полной грудью. Наконец-то теснота и угар харчевни остались позади. Следопыт чувствовал себя сытым и довольным жизнью. Всё складывалось как нельзя лучше. Вот только мелкий инцидент в кабаке немного испортил настроение. Великий герцог полагал, можно было обойтись и без тумаков. Пренебрежительное отношение Кайдлтхэ к гойхэ всё больше раздражало.

– Должен ведь кто-то проучить невежу, – сказала д'айдрэ.

– Опять за своё? – пробурчал копарь.

– Ладно, не буду. – Кай улыбнулась и взобралась на лошадь.

Алексей оседлал Орхидиаса и направился вслед за провожатой, пробиваясь сквозь пёструю толпу горожан. Он отвык от суеты городской жизни и едва не оглох от криков торговцев, зазывавших покупателей, воплей уличных артистов, смеха случайных зрителей, ора ребятни и цокота копыт. Хотелось поскорее покинуть тесный Эделгард, вырваться из крепких объятий мрачных городских стен на привычные сельские просторы.

Миновав северные ворота, всадники перевели дух. Но город, словно спрут, искромсал округу щупальцами дорог и трактов и даже в чистом поле не давал забыть о недавней тесноте и суете. Да только с каждой минутой каменный монстр удалялся, терялся среди множества воспоминаний и впечатлений, пока и вовсе не исчез за холмом. О нём лишь изредка напоминали ватаги селян, возвращавшихся с городского торжища в родные деревни.

Мимо проносились зелёные поля, хуторки и селения. Чем дальше путешественники продвигались на север, тем больше становилось лесов. Дубы и осины сменялись елями и соснами. Всадники подбирались к сердцу империи. Всюду кипела жизнь. Придорожные хутора выглядели опрятно, даже богато. Наверняка хозяева нелегально приторговывали спиртным, не желая тратиться на оплату винного откупа. У таких подпольных заведений всегда толпился праздный народ, желая отдохнуть, перекусить и, как водится, выпить. Обилие повозок и лошадей у коновязей говорило в пользу предположения Алексея. Сталкивался он с подобным и на Земле. Иногда на старой карте близ дороги был отмечен одинокий, ничем не примечательный дом, а вовсе не постоялый двор или трактир. Но стоило выйти на то место с металлоискателем, как монеты так и прыгали в карман. Даже, казалось бы, на выбитых под ноль местах после перепашки лезли не только крошечные полушки, но и крупная монета вроде екатерининских пятаков. Особо удачливые находили даже рубли. Теперь Алексей мог воочию лицезреть такие злачные места, где хозяева богатели, откупаясь от государевых слуг, а странствующий люд тряс мошной, напивался до полусмерти, гулял, буянил, чистил друг дружке морды и терял монеты на радость будущим поисковикам.

По тракту то и дело шнырял какой-то народ. Попадались на пути крестьянские телеги, коробейники, богато разодетые горожане или мелкие феодалы в сопровождении вооружённой охраны, гонцы, имперские патрули. Пару раз пришлось видеть военные отряды под сотню солдат в каждом. А однажды встретилась дружина наёмников. Завидев их, Кайдлтхэ замедлила ход, а сердце следопыта учащённо забилось, кровь ударила в голову. Но, к счастью, всё обошлось. Войска и наёмники двигались на юг. Наверняка на границе неспокойно. Алексей не мог исключать и того, что за время путешествия Ромедер пал, а Гвинедер объявил войну Тамарвалду.

Ближе к вечеру тракт опустел. Никто не хотел ночевать в чистом поле. Всякий вояжёр искал ночлег либо в какой-нибудь деревне, либо на постоялом дворе. Кайдлтхэ пришпорила коня. Дорога рассекала густой смешанный лес. Кто знает, какие сюрпризы могли здесь поджидать путников. Ночью хищники выходили на дорогу и нападали на зазевавшихся странников. Или, того хуже, разбойники объявлялись.

Лес удалось одолеть только на закате. К счастью, в километре от опушки близ дороги стояло двухэтажное здание постоялого двора с покатой крышей. Обычно такие заведения располагались на расстоянии дневного перехода друг от друга или от городов. Так что о ночлеге можно было не беспокоиться. Иное дело, найдётся ли комната для двух скитальцев. По большому счёту, крестьяне могли переночевать и в телеге, а светлым господам не пристало спать под открытым небом подобно бродячим псам.

У подворья сбился народ. Возы местных поселян и лошади у коновязи напомнили Алексею земную автостанцию. Кто-то куда-то собирался, чего-то ждал, возился с поклажей, точил лясы или, мучаясь бездельем, сидел у крыльца да считал ворон. Рядом находились хлев, сарай, погреба, конюшня и кузница. Любой желающий мог за несколько медяков подковать лошадь, выправить какую-нибудь железную мелочь или прикупить пару поделок. Из кузни доносился стук молота. Работа, несмотря на близость ночи, кипела. Постоялый двор находился в удобном месте и потому не знал недостатка в посетителях. А кузница только увеличивала доход.

Кайдлтхэ и Алексей остановились и спешились. Лошадей отдали на попечение местному конюху. Люд, собравшийся у входа, косо зыркнул на гостей и затих. У дверей Алексей успел заметить вывеску с названием заведения. Наверняка хозяин забегаловки слыл известным шутником и обладал своеобразным чувством юмора. Едва ли другому пришло бы в голову назвать заезжий дом «Хромым висельником».

Гульба там шла полным ходом. Вино да и кое-что покрепче лилось рекой, дым стоял коромыслом, неслись пьяные крики и слышались разудалые песни бродячего менестреля. Каждый, от крестьянина до богатого горожанина, не думая о завтрашнем дне, веселился на всю катушку, спускал деньги без счёта.

Кайдлтхэ и следопыта посетители таверны одарили холодными взглядами, но веселья не прекратили. Мало ли всяких шатается по дорогам империи? Д'айдрэ? Ну и пёс с ними. Лишь бы никого не трогали.

Девушка огляделась, высматривая уютное местечко для ужина. И в тот миг, прямо как из-под земли, перед путниками нарисовался хозяин гостиницы. Алексею хватило одного взгляда, чтобы понять, кто этот шутник, придумавший кабаку столь мрачное и двусмысленное название.

– Рад приветствовать светлых господ в «Хромом висельнике», – несмазанной телегой проскрипел хозяин. Нет, не телегой! Так скрипел корабельный такелаж под напором морских ветров.

Вид хозяина и впрямь мог озадачить любого честного человека. Тощий, словно вяленая вобла, с длинными седыми немытыми волосами и морщинистым лицом, уродливым шрамом от правого глаза до подбородка. Глаз тот постоянно дёргался, и казалось, старик подмигивал. В своё время хозяин лишился голени, поэтому хромал, стуча протезом о деревянный пол. На правой руке отсутствовали два пальца, на запястье красовался вытатуированный якорь, а в рваном левом ухе болталась золотая серьга. Носил он холщовую рубаху, штаны с широким поясом и пристёгнутым к нему кинжалом да засаленный, весь в заплатах суконный жилет без нескольких пуговиц.

Алексей растерялся, не зная, что и сказать. Глянул на Кайдлтхэ. Та сверлила глазами прощелыгу, ни дать ни взять отставного пирата, решившего дожидаться смерти на берегу. Бывший матрос дыхнул на неё луком и винным перегаром, отчего д'айдрэ брезгливо сморщилась.

– А вы, светлые господа, не здешние… – вновь проскрипел хозяин, показывая редкие стёршиеся зубы.

– Так ты и есть хромой висельник? – нехотя, перебарывая отвращение, спросила Кайдлтхэ.

– Госпоже не отказать в проницательности. – Хозяин залился сиплым смешком. – Меня зовут Ларг Большая Кружка. В молодости я служил коком на судах Редглейдской торговой компании…

– То-то смотрю, хорошо твою рожу припечатали. Так тебя отблагодарили матросы, которым ты скормил тухлое мясо? А пальцы как потерял? Орудовал абордажным тесаком без гарды? Или резал овощи?

– Госпожа… лучше потерять два пальца, чем болтаться на рее, кормить рыб на дне или лишиться головы на плахе.

– Мне плевать, кем ты был и чем занимался, – жёстко и холодно произнесла д'айдрэ. – Если ты хозяин этого притона, то накорми гостей и приготовь комнату с двумя кроватями и непременно с чистым бельем. Слышишь? Да принеси воду и отвар мыльного корня вымыть руки с дороги. И не дыши на меня! От тебя несёт, как от выгребной ямы.

– Извольте, господа. Прошу. У нас приличное заведение. – Хозяин нисколько не обиделся на слова Кайдлтхэ и жестом пригласил посетителей следовать за собой. – Вот, – указал он беспалой рукой на свободный стол. – Сейчас прикажу принести скатерть и принадлежности для умывания. Отдыхайте, господа. А я на всех парусах поспешу распорядиться. Всё сделаем в лучшем виде. Загрузите трюмы, промочите горло и станете на якорь в тихой гавани «Хромого висельника».

Старый матрос заковылял прочь, стуча деревяшкой. Путники сели за стол. Кайдлтхэ осмотрелась. Занятая позиция показалась ей удобной для возможного боя.

Только сейчас Алексей понял, как устал. Погоня, бессонная ночь и дневной переход порядком измотали его. Глаза закрывались сами собой, а в брюхе вновь урчало.

Вскоре явился одноногий в сопровождении нескольких слуг. Вымыв руки, путешественники принялись за еду. Хозяин оставался верен морским привычкам и на суше. В «Хромом висельнике» потчевали жареной рыбой и медовухой.

– Чего тебе? – небрежно бросила Кайдлтхэ пирату. Тот никуда не уходил и всё стоял над душой.

– Госпожа… – растянул рот кабатчик, – с вас за ужин да за постой два эрба.

– Вот наглец! Ты поесть нам дашь спокойно?! Ладно, держи. – Д'айдрэ порылась в кошельке и положила на стол серебряные монеты.

– Да благословят боги щедрую госпожу. – Правый глаз хозяина вновь дёрнулся.

– Непременно.

– Так, вот…

– Чего торчишь тут, как мачта? Впрочем, можешь оказать нам маленькую услугу.

– С радостью, госпожа.

– Пока мы ужинаем, расскажи, о чём болтают в ваших краях.

– Да чего болтают? – оживился кабатчик. – Всяко болтают. Только верить всему нельзя. Вот, говорят, на южной границе неспокойно.

– Это мы и без тебя знаем.

– Трезвонят, разбойники стали пошаливать. Третьего дня на караван напали.

– Много ли бандитов?

– Хорс их разберёт. Десятка два. Правда, купец попался не из прижимистых, раскошелился на охрану. Троих бродяг прирезали, остальные бросились врассыпную. В других местах тоже балуют. Нынче ночью на тракт не выходи. С недавних пор разбой пошёл по всей империи. А мне от того только прибыль, хе-хе. Народ так и ломится в трактир. Хотя, конечно, если торговцы разбегутся, то Ларг Большая Кружка крепко сядет на мель.

– И куда император смотрит? – вставил Алексей.

– Император? Не до нас ему. Войска идут на юг. Тут одна городская стража да редкие разъезды. Только ночью они и нос за городские ворота не высунут. А вот ещё болтают, будто ходят по дорогам какие-то проповедники и смущают народ.

– Какие такие проповедники?

– А кто их знает. Я не видел, люди говорили, мол… – Хозяин запнулся.

– Ну!

– Только пусть ваша милость не серчает. Называют эти проповедники вас, ну, д'айдрэ, потомками богов. Несут что-то о судном дне и огненной каре, призывают покаяться и поклоняться вам, а не отеческим алтарям. А как-то на днях заезжал один купчишко. Тот и вовсе по пьяному делу таких небылиц наплёл! Дескать, слыхал от кого-то, будто близ Костяных холмов видели демонов!

– Демонов?! – Алексей едва не поперхнулся.

– Краснорожих, с рогами! Брешут, мол, возгорелся там синий огонь, а из него те демоны и вышли. Напали на тамошнюю деревню, молниями дома пожгли и мечами всех изрубили. Солдат туда послали, да только никто из них не вернулся. Вот!

– Точно, брешут, – вынес вердикт следопыт. – А драконов железных, часом, не видели?

– Железных не видали. А вот огненные шары видали. Думали, имперские маги взбунтовались. Но те отнекиваются, мол, знать не знаем. Иные умники калякают, краснорожие те вовсе не демоны, а мертвецы, поднятые из могил некромантами Йирка.

– Да какими к чёрту некромантами?! – возмутился великий герцог.

– Как какими? – искренне удивился отставной кок. – Известно какими. Из Йирка. Уж сколько лет они безобразничают на севере, хватают в пограничных деревнях девственниц да беременных…

– Ну и чушь! – не выдержал Алексей.

– Чушь – не чушь… про то мне неведомо. Спросили, чего слыхать, ответил, – обиделся одноногий.

– Молодец, Ларг Большая Кружка. Вот тебе монетка. – Кайдлтхэ достала ещё один эрб. – А теперь ступай.

– Благодарствую, светлая госпожа. Как загрузите трюм, так подходите, покажу вашу каюту. – Хозяин поклонился, заковылял прочь и вскоре слился с толпой заезжих гуляк и выпивох.

– Как тебе местные сплетни? – поинтересовался великий герцог.

– Потом! – напряжённо произнесла д'айдрэ.

– Почему потом? – удивился Алексей.

– Пока ты задавал глупые вопросы, в трактир вошло около десятка вооружённых людей. Они мне не нравятся.

– Десяток? Вооружённых? Да мало ли народу шатается в здешних землях. Может, наёмники или охрана каравана.

– Посмотрим…

Меж тем в «Хромом висельнике» началась непонятная возня. Послышались крики, полетела на пол посуда. Назревала заварушка. Но внезапно воцарилась тишина. Взоры посетителей обратились к пришельцам. Среди них выделялся высокий хлыщ с наглой ухмыляющейся рожей.

– Господа! Попрошу тишины! Я Сайлевард, король здешнего леса. Многие из вас пользовались моей добротой, равно как и дорогой, не уплатив за то ни арда. Полагаю, вы не заплатили вовсе не из жадности или злого умысла. Виной тому исключительно ваша забывчивость. Даю вам шанс исправить оплошность. Мои коллеги и друзья обойдут сейчас всех вас, а вы поделитесь с ними тугими кошельками.

– А я ехал из столицы, не через лес, – промычал какой-то пьяный простофиля.

– С вас, как со столичного гостя, возьмём по двойному тарифу, – осадил дуралея Сайлевард.

Народ, сообразив, что попал в скверную историю, посчитал за лучшее потерять кошелёк, нежели лишиться жизни. Вид бандитов не сулил ничего хорошего. Люд нехотя потянулся за деньгами.

Какой-то особо строптивый горожанин всё же попытался возмутиться беспримерной наглостью разбойников, выхватил кинжал, бросился на одного из злодеев, но получил удар мечом по руке, выронил оружие, залился кровью, взвыв от боли.

– Господа! – вновь послышался голос главаря. – Не делайте резких движений, и никто не пострадает.

– Блин, попали! – прошептал Алексей.

– Сиди тихо, не дёргайся, – едва слышно произнесла Кайдлтхэ.

Сайлевард продолжал шутить, нахальничать и паясничать, издеваясь над беспомощными посетителями «Хромого висельника». Хмель выветрился из их мозгов в несколько мгновений. Бедолаги смирились с уготованной им участью, проклинали собственную трусость и мечтали поскорее пережить позор, неожиданно свалившийся на их голову. Главарь шайки ходил вдоль столов, проверял, всё ли отдали незадачливые гуляки или решили что-то утаить. Подошёл и к столу, за которым ужинали Кайдлтхэ и Алексей.

– О, кого я вижу! – фамильярно выкрикнул налётчик. – Ребята, нам сегодня несказанно повезло. У нас в гостях двое д'айдрэ. Нет, одна. А второй… не д'айдрэ, не тэйрэ, а хоре разберёт кто. Какое-то пугало огородное.

– Ну их в болото… – рассмеялся один из бандитов. – Пусть сидят, а то вонь такая пойдёт… Да и не велено…

– Не велено?! Нет, позвольте! У гильдии свои дела, а у нас свои. Мало ли чего там не велено! Сколько лет нами помыкают! С этих павлинов непременно следует сбить спесь. Да и какой уважающий себя д'айдрэ будет таскать медь? Наверняка у них найдётся серебро, а то и золото. Господа, прошу пожертвовать благородным искателям приключений свои кошельки.

– Что ещё? – спокойно произнесла Кайдлтхэ, хотя глаза её вспыхнули красным.

– Ну, коль сегодня вы так щедры, то один поцелуй, всего один поцелуй. Но не для себя прошу, а для моего шаловливого дружка. При виде ваших очаровательных алых губок он потерял голову и не находит себе места в… штанах.

Грабители прыснули со смеха. Алексей чувствовал, как кровь приливает к лицу, и рука коснулась рукояти меча. Да, Кайлдтхэ нет дела до жителей Дэорума. Вне всяких сомнений, в чём-то она права. Но снести столь унизительное оскорбление… Следопыт глянул на спутницу. На её лице не дрогнул ни один мускул.

– Ты обнаглел сверх меры, мерзкий гойхэ. – Глаза девушки пылали двумя огненными рубинами.

– А что вы нам сделаете, дамочка? Я слыл лучшим фехтовальщиком Алиара. Мой клинок не знал поражений. Даже ваши земляки спешили уклониться от боя со мной. Ну в самом деле, десяток противников даже для вас многовато.

Кайдлтхэ, ни слова не говоря, встала.

– Только прошу, светлая госпожа, без глупостей. – Главарь вынул меч из ножен и продолжил юродствовать, захмелев от веры в собственную неуязвимость. – Ведь так не хочется дырявить ваше соблазнительное тело.

– За столом будет неудобно, – произнесла девушка отрешённо и двинулась навстречу налётчикам.

– О, вы не только красивы, но и мудры, госпожа. Действительно, зачем прятаться по углам? Мы ведь не прыщавые юнцы. Выходите сюда. Пусть все видят. Становитесь на коленки и работайте… губками и нежным язычком. Вот будет потеха! Слава о вашем… э-э… подвиге прогремит на весь Дэорум. А я, как благородный рыцарь, сохраню вам жизнь и золото. И, коль пошла такая пьянка, то и моих друзей не обделите вниманием. Правильно говорю?

– Ага! – расплылся в гнусной улыбке один из бандитов. – Такой крале я бы вдул!

– Не сомневайся, гойхэ, всех уважу, – безучастно произнесла д'айдрэ.

Алексей понял: сейчас случится что-то страшное, непоправимое. Он сжал рукоять меча и напряжённо наблюдал за Кайдлтхэ, впрочем, как и все посетители «Хромого висельника». Следопыт собрал волю в кулак, напрягся, приготовился в любую секунду прийти на помощь спутнице, но так толком и не разглядел, как Сокрушитель бездны взмыл в воздух, вспорхнул бабочкой, блеснул алым в свете факелов, описал замысловатую петлю и замер. Трое разбойников замертво рухнули на пол. Главарь пару раз дёрнулся и затих. Клинок из тариалда вспорол его от паха до шеи. У другого бандита оказалась разрубленной грудная клетка, а третьему лезвие снесло половину черепа.

Остальные отморозки застыли как вкопанные и побелели от страха. Кайдлтхэ зло улыбалась. Глаза её пылали адовым огнём. Все, кто видел её в то мгновение, содрогнулись в ужасе. Им явился демон во плоти.

Оставшиеся в живых лиходеи бросили награбленное и пустились наутёк. Одного из них догнал кинжал, войдя под левую лопатку по рукоять. Второго к входной двери пригвоздил Сокрушитель бездны, но пятерым всё же удалось выскользнуть из трактира и скрыться в темноте.

Кайдлтхэ в гробовой тишине сделала несколько шагов, извлекла из трупа кинжал, вытерла его об одежду жертвы и спрятала в ножны. Потом взялась за рукоять меча, упёрлась ногой в мертвеца и рванула оружие на себя. Скрипнула входная дверь, покойник медленно завалился на крыльцо. Д'айдрэ взмахнула клинком, кровь с лезвия брызнула на полуживых посетителей. Вновь Сокрушитель бездны со свистом описал в воздухе головокружительную кривую и оказался за поясом хозяйки.

Первым опомнился Ларг Большая Кружка. Он схватил подвернувшийся под руку кубок и в три глотка осушил посудину, бросил чашу на пол, подскочил к телу Сайлеварда и принялся пинать негодяя деревянным протезом.

– Поделом тебе, корабельная крыса! Якорь тебе в задницу, швартовый тебе в глотку! Проклятье на твою вонючую душу! Да я в молодости таких, как ты, десятками рыбам скармливал! Госпожа! Госпожа! Ужин и ночлег за счёт заведения! Всем вина! Даром!

Народ, толком не отойдя от потрясения, тихо загудел.

– На твоём месте, Ларг Большая Кружка, я бы не напивалась, а готовилась к обороне. Пятерым мерзавцам удалось уйти. А сколько ещё в лесу отсиживается?

– Да с вами, светлая госпожа, мне ничего не страшно! С такой разудалой командой готов взять на абордаж любую посудину, пусть её защищает хоть сотня вооружённых до зубов рыцарей.

– Нет, Ларг. Как-нибудь в другой раз. Мы с братом уезжаем. Братец, нам пора, – обратилась девушка к следопыту. – А ты, Ларг, прикажи вывести лошадей из конюшни.

– Как же так, госпожа? – растерялся бывший пират.

– Вот так. – Д'айдрэ исчезла за дверью.

Алексей медленно, стараясь не ступить в кровавые лужи, пошёл за Кайдлтхэ. От вида изрубленных тел, вывалившихся внутренностей и мозгов его едва не вывернуло. Но спасительные тьма и прохлада коснулись лица, и великий герцог вновь оказался в объятиях ночи.

Глава 6. Дом Серебряного света

Следопыт не помнил, как взобрался на лошадь, как помчался галопом куда-то во тьму. Ему всё мерещились искромсанные бандиты, в ушах слышался лёгкий свист Сокрушителя бездны, призывающего смерть.

Алексей не видел Кайдлтхэ, целиком положился на инстинкт Орхидиаса. Вскоре шок прошёл, стала возвращаться ясность мысли. Великий герцог вновь мог разглядеть звёзды, контуры леса, белые волосы д'айдрэ. Яростный перестук копыт привёл его в чувство.

Так и не увидев погони, девушка перешла на лёгкую рысь, и попаданец без труда догнал спутницу.

– Испугался? – бросила на ходу Кайдлтхэ.

– Угу, – кивнул Алексей.

– Сама струхнула. Сколько их там было? Десять? Пятнадцать? А в лесу сколько осталось? Ну, ничего. Наверняка сами обгадились. До утра на тракт не сунутся.

– Думаешь?

– Точно говорю. Знаю я этих мерзких гойхэ. Они понимают только силу, а сила на нашей стороне. Только всё равно надо подальше убраться от «Хромого висельника».

– Знаешь, Кай… – робко сказал Алексей, – помню, ехал как-то с работы и на перекрёстке увидел мертвеца. Несчастного сбила машина…

– Машина? – удивилась девушка. – Техника?

– Ну да. Самодвижущаяся повозка из железа. Но не в том суть. Лежал на дороге мёртвый мужик. Накрыли его простынёй или какой-то белой тряпкой. А она сделалась вся тёмно-красной от крови. Вот представь труп, покрытый окровавленным полотном или попоной. Самого тела не видно, только ноги торчат. Рядом бордовая лужа. Влага смешалась с бензином и блестела радужными разводами. И так жутко мне стало. Страх стараюсь перебороть, но заставляю себя смотреть на покойника. Чувствую, что-то во внутренностях зашевелилось и к горлу подступило. Сейчас вывернет наизнанку. А я всё равно смотрю. Зачем? Да мало ли? Вдруг завтра война, а я крови испугаюсь. Интересно, почему вид мертвецов так угнетает человека?

– Нет в этом никакой тайны, – нехотя произнесла девушка.

– Так скажи! Ты, видать, у нас самая умная.

– Мёртвое невольно напоминает живому о смерти.

– Кто знает… Может, ты и права. Да только налётчики так и не дали поужинать.

– Кто-то говорил, едва не проблевался… – Д'айдрэ выдавила из себя кислый смешок.

– Сколько мы едем? – не унимался Алексей. – Час, два? А ты, разве ты есть не хочешь?

– Мы уже несколько дней вместе, но ты так ничего и не приметил. Д'айдрэ могут обходиться без еды и воды, как и без сна, несколько дней кряду. Обжорство – не наш удел. Да и нужду справляем куда реже вашего.

– Заметил, – нехотя сказал Алексей. – Странный вы народ. И почему так?

– С памятью у тебя плохо? Я ведь говорила. Перед войной Огненного клинка наши учёные… проводили… – Девушка тщательно подбирала слова, стараясь как можно доходчивее объяснить собеседнику вещи, казавшиеся ей очевидными и не требующими каких-либо толкований и разъяснений.

В этот миг в голове у Алексея что-то больно кольнуло. Он физически ощутил, как Кайдлтхэ пытается влезть ему в мозги, как шарит там, пытается найти подходящее сравнение.

– Прекрати! – резко выкрикнул следопыт.

– Ладно, как скажешь.

Алексей невольно взглянул в лицо девушки. Освещенное тусклым пепельным светом звёзд, с застывшей, едва уловимой улыбкой, оно напоминало посмертную маску или изображение древней богини в заброшенном храме. Мёртвое, но полное неодолимой магической силы. Казалось, оно вовсе не принадлежало Кайдлтхэ, существовало отдельно от тела. Большие фиолетовые глаза не мигая уставились на Алексея. И чудилась в них тёмная бездна, бесконечность времён и тоска тысячелетий, выжженных адовым пламенем Огненного клинка. Великий герцог невольно вздрогнул и отвёл взгляд.

В секунду спутница преобразилась, звонко рассмеялась, и бездна, запустившая тысячи скользких щупалец в память следопыта, отступила, а потом и вовсе сгинула, исчезла во мраке ночи.

– Прости, – извинилась Кайдлтхэ, – хотела объяснить, но не могла найти понятных тебе слов. Нас изменили на генном уровне, мы в некотором роде мутанты. Рукотворные мутанты. Дело завершило излучение Огненного клинка и двадцать тысячелетий естественного и искусственного отбора. Теперь понятно?

– Понятно, – тяжело вздохнул следопыт. В голосе его слышалось разочарование и усталость одновременно. Никаких новых откровений он не услышал. Слова Кай только подтверждали его предположения. – Ладно, мутанты – не мутанты, пусть хоть генетически модифицированные организмы. Лучше скажи, что делать будем и куда дальше двинем?

– Разве наши планы изменились? – несколько удивилась Кайдлтхэ. – Доберёмся до столицы, там и решим. А пока надо где-нибудь остановиться на ночлег. Да и накормить тебя не помешает. Глядишь, и впрямь протянешь ноги. Ты ведь не мутант… – усмехнулась д'айдрэ.

Настроение её пришлось не по душе Алексею. Ему казалось, Кай возлагала на него некоторые надежды, да только он пока их не оправдал. Пока. Но, кто знает, возможно, всё изменится в самом скором времени.

Разговоры о еде вновь напомнили о голоде. В животе громко заурчало. Алексей испугался, вдруг Кайдлтхэ услышит. И стало от этого неловко и стыдно.

– Не обжоры, говоришь? – сам не зная зачем, переспросил следопыт.

– Говорю, – подтвердила девушка. – Чревоугодие нам неведомо. В отличие от вас… прости, гойхэ. Те любят набить брюхо. Среди изначальных не найдёшь раскормленных свиней.

– Промеж местных особо не замечал. Разве за малым исключением. А так все по большей части тощие. Хотя, конечно, никто из них не откажется от… Вот, блин, заладил! Да только против природы не попрёшь.

– Потерпи до утра, – попыталась успокоить спутника д'айдрэ.

– До утра дожить надо, – не унимался Алексей. – Кругом темень, хоть глаз выколи. Того и жди, вновь наткнёмся на шайку грабителей. До чего ведь сволочной народишко! Такой ужин испортили!

Голод развеял воспоминания об изрубленных бандитах и кровавых лужах. Теперь Алексею мерещился тушёный кролик в сметане, кусок жареной оленины, миска ароматного овощного супа…

Меж тем лес кончился. Путники оказались посреди равнины, поросшей небольшими рощицами. Впрочем, о том всадники лишь смутно догадывались. Пепельный свет звёзд не мог заменить даже призрачного сияния Кровавого глаза.

Алексей гнал прочь навязчивые мысли о разнообразных кушаньях. Пытаясь отвлечься, вслушивался в цокот копыт Орхидиаса, старался найти в этих звуках тайную гармонию и скрытый смысл. Всматривался в окрестности, утопающие во тьме, глядел на небо в надежде найти знакомые очертания земных созвездий. Вновь вспомнилась родная девятиэтажка, дети, жена, родители. Следопыт почувствовал себя ничтожной пылинкой, занесённой в чужой мир по воле злобного божества. От таких мыслей сжалось сердце и сделалось больно. Он потерял всякую опору. Остался один на один с неизвестностью, его будущее весьма туманно. А вот Кайдлтхэ…

Попаданец вновь взглянул на девушку. Нет, она не растеряна, не испугана, хотя её положение незавидно. Она преступница и беглянка, за ней охотится Трибунал. Но нет печати ужаса на девичьем лице. Нет страха в глазах. Она спокойна, уверена в себе и… Алексее. Надеется, что в трудную минуту он поддержит её, не бросит, придёт на помощь. А он раскис, пустил слюни. Щёки великого герцога зарделись, вспыхнули пламенем стыда. Следопыт очень надеялся, что даже зоркому глазу д'айдрэ не под силу разглядеть его минутную слабость. Но Кай остро чувствует окружающий мир, может читать мысли. Внутреннее смущение никак не скрыть.

– Там впереди что-то есть, – нарушила молчание Кайдлтхэ.

– Опять бандитская шайка? – насторожился Алексей.

– Нет, жильё.

– Я ничего не вижу.

– И я. Но слышу запах скота. Пахнет сеном и дымом, старыми брёвнами, глиной и выгребной ямой.

Девушка пятками сжала бока лошади и ушла вперёд. Следопыт поспешил за провожатой. Уж больно не хотелось всю ночь провести в седле, да ещё и на пустой желудок.

Где-то через сотню метров Алексей и впрямь разглядел невдалеке от тракта контуры каких-то построек. Наверняка здесь обитал зажиточный хуторянин. Просторный каменный дом под черепичной крышей, несколько сараев, хлев, конюшня и ветряная мельница вряд ли принадлежали босяку. Следопыт вновь вспомнил былые походы с металлоискателем. Под скромный придорожный хутор мог маскироваться нелегальный постоялый двор. Правда, по внешнему виду этот не тянул на подпольное увеселительное заведение. Впрочем, это мало интересовало великого герцога. Главное, теперь есть где остановиться на ночлег и, возможно, разжиться если не куском мяса, то миской горячей похлёбки.

Кайдлтхэ свернула с дороги и направилась к дому. Проснулись собаки. Спросонья они тявкали вяло, но, увидев, что незваные гости и не думают убираться, принялись обрывать цепи и захлёбываться лаем. Д'айдрэ, не обращая на них внимания, спешилась и принялась тарабанить ногой в дубовые двери.

– Эй, хозяин! Есть кто живой?! – закричала она.

Кайдлтхэ колотила в дверь уже несколько минут, собаки бешено лаяли, а из дома не доносилось ни звука, словно там все вымерли. Но вот в окне вспыхнул тусклый огонёк, послышалась какая-то возня.

– Кого там хорс принёс? Убирайся прочь, не то кишки на рогатину намотаю! – раздался голос перепуганного хуторянина.

– Открывай, лежебока! Сейчас вынесу твою калитку! – не унималась Кайдлтхэ.

Алексею быстро надоело наблюдать за препирательством. Переговоры явно зашли в тупик. А ночевать на обочине ой как не хотелось. Великий герцог слез с лошади, жестом попросил спутницу замолчать и заговорил вкрадчивым голосом:

– Послушайте, любезный! Мы скромные путешественники. Едем в столицу. У «Хромого висельника» на нас напали разбойники. Нам едва удалось спастись. Мы голодны и измотаны дорогой. И нас всего двое, пусть мы и д'айдрэ. Поверьте, мы не желаем вам зла. Более того, за постой и скромный ужин щедро заплатим.

– Заплатите, говорите? Д'айдрэ? Только вас недоставало. Вот сейчас впущу, а вы меня того, обчистите да прирежете! За какие грехи такое наказание? Идите прочь!

– С чего бы нам вас грабить? Наоборот, заплатим.

– Ну да, жди! Заплатите! А чем?

– Серебром.

На какое-то время в доме всё стихло. Даже собаки, охрипнув от лая, немного успокоились. Через минуту послышался скрежет железа, и дверь отворилась. На пороге стояли двое мужчин в белых полотняных рубахах и штанах. Один, средних лет, с всклокоченной бородой и густой копной спутавшихся волос, держал в руках факел и копьё с массивным наконечником. Второй, подросток лет пятнадцати, хлопал перепуганными глазёнками и грозил незваным гостям топором. Оглядев путников, пахарь немного успокоился. Поразмыслив, решил, коль и вправду д'айдрэ, то непременно вынесут дверь. Но ежели не лезть на рожон, то, кто знает, может, и выйдет заработать немного серебра. Деньги всегда пригодятся. А коль разбойники, то, как ни крути, неприятностей всё равно не избежать. Непременно ведь ограбят и дом подожгут. Земледелец колебался, да только трезвый расчёт и сребролюбие победили страх.

– А чего, взаправду разбойники напали?

– Было дело.

– Ладно, хорс с вами, – устало выдавил из себя селянин. – Но в дом не пущу! Идите под сень. – Бородач указал копьём куда-то в темноту.

– Давно бы так, – сказала д'айдрэ. – А сынишке своему прикажи накормить лошадей. И напоить как следует.

– Да и поесть не мешало бы, – вставил Алексей.

– Нет у нас ничего, – отрезал мужик и глянул исподлобья, ожидая подвоха. – Ну, разве кувшин молока да кусок хлеба.

– И на том спасибо, любезнейший, – откликнулся Алексей. – Понимаю, вас изрядно напугал ночной визит нежданных гостей. Да ещё и д'айдрэ. Не обессудьте. Вы только не бойтесь. Мы отойдём подальше, чтоб не смущать, а пацанёнок пусть уведёт лошадей. Договорились?

– Лады. – Хозяин сменил гнев на милость. – Эй, Давр! Слыхал, чего светлые господа сказывали?

– Угу, тятя, – кивнул парнишка.

– Токмо погодь, не гони. Пущай и впрямь отойдут. Мало ли чего. А вы, светлые господа, ступайте. Харчи опосля принесу.

Алексей взглянул на Кайдлтхэ. Он мог ошибаться, но ему показалось, что глаза девушки горели красным, выражая явное неудовольствие. Хотя, кто знает, возможно, это всего лишь отблески факела.

Д'айдрэ, не сказав ни слова, развернулась и пошла прочь, а лошадей оставила на попечение крестьян. Следопыт хотел что-то сказать, но промолчал и последовал за спутницей. Конечно, она видела ночью почти как днём. Впрочем, и без ночного зрения и всяких расспросов легко нашла место ночлега, по запаху.

Здешний сеновал выглядел скромно – копна под деревянным навесом. Копарь, едва переставляя ноги, доплёлся до стога и блаженно рухнул на ароматное сено.

– Боже! Какое наслаждение вот так растянуться и ни о чём не думать! Много ли надо человеку для счастья?

– Ты, погляжу, прирождённый дипломат, – с некоторой обидой в голосе сказала Кайдлтхэ, не обращая внимания на излияния великого герцога.

– Не ломись в души людей, как в запертые двери. Уж прости за сравнение. Будь немного добрее, и они ответят тем же.

– Как в «Хромом висельнике»? Или в Кьярге?

– Ах, Кай, оставим философию. Ложись спать. И куда хозяин запропастился?

Вскоре явился и владетель хутора в сопровождении сына-подлетка. Поселяне, как и обещали, принесли кувшин молока и несколько ломтей хлеба.

– Вот, извольте, светлые господа, – пробубнил мужик, всё ещё с опаской поглядывая на необычных постояльцев.

– Вода! Где вода? – оживилась приунывшая Кайдлтхэ. Она вновь захотела почувствовать себя хозяйкой положения.

– Какая вода, на кой вода? – искренне удивился простолюдин.

– Вот невежда! – Д'айдрэ едва сдержалась от грубого слова. – Руки вымыть!

– Не серчайте. Будет вам вода, – успокаивал её земледелец. – Эй, Давр! Сбегай-ка в дом, принеси ведро воды светлым господам.

– Угу, – кивнул малец и убежал.

Через минуту он уже тащил полное деревянное ведро.

– А мыльный корень? – не унималась Кайдлтхэ.

– Не избалованные мы… – извинился сермяжник.

– Вот деревня!

– Не кипятись, сестрица, – включился в разговор Алексей. Чувствовал он, если Кайдлтхэ не успокоится, быть беде. – Я сейчас принесу мыло. Ну-ка, Давр, где ты оставил лошадей?

– Там, в конюшне.

– Вот и славно. Проводи меня. Мы мигом, – обратился он уже к папаше, дабы тот не волновался.

Мальчишка оказался шустрым. Великий герцог едва поспевал за ним. В нос ударил запах навоза и скота. Орхидиас, почуяв хозяина, всхрапнул. Алексей ласково похлопал его по шее. Конь фыркнул в ответ. Следопыт открыл седельную сумку, достал подарок Садфера и поспешил вернуться к Кайдлтхэ. Он боялся надолго оставлять девушку с крестьянином. Вдруг отчебучит какой-нибудь фортель.

Увидев Алексея, д'айдрэ поспешила отправить восвояси хозяина с сыном. Ей не терпелось поскорее избавиться от посторонних глаз. С присутствием следопыта она давно свыклась, чего не скажешь о тамарвалдцах или иных гойхэ.

Изобретение старого брадобрея не шло ни в какое сравнение с «Давом» или иным продуктом компании «Юнилэвэр». Оно скорее напоминало старое советское хозяйственное мыло светло-коричневого цвета с неприятным запахом, но выбирать не приходилось.

– Надо бы добавить сюда немного молока, яблочного уксуса и эфирного масла, – поморщилась Кайдлтхэ.

Покончив с омовением, путешественники принялись за молоко и хлеб. Забывчивый сельчанин не удосужился принести кружки. А вновь звать и беспокоить хозяина путники не стали. Великий герцог, как настоящий джентльмен, уступил первенство даме, хотя брюхо всячески протестовало против условностей и этикета.

Кайдлтхэ как должное приняла подношение, но довольствовалась всего лишь несколькими глотками и одним куском ржаного хлеба. Алексей съел оставшийся хлеб, выдул всё молоко и выказал неудовольствие тем, что хуторянин явно пожадничал.

– Знаешь, я думала над твоими словами, – сказала Кайдлтхэ. – Может, ты и прав. Следует быть проще и добрее. Но где мне тогда взять силу? Ладно, пойду прогуляюсь.

– Пойди прогуляйся. Только не заблудись, не провались в выгребную яму и не наступи в кучу навоза. – Алексей зевнул.

Не в силах сопротивляться усталости, великий герцог в один миг погрузился в глубокий сон. Он так и не дождался д'айдрэ.

Проснулся поздно. Солнце поднялось высоко и стало припекать понемногу. Ночная прохлада сменилась духотой. Да и мухи спать не давали. Жужжали, подлые, и постоянно норовили сесть на лицо. Всё вокруг наполнилось разнообразными звуками. Хрюкали свиньи, кудахтали куры, чирикали воробьи. Ветер, утихший ночью, вновь оживился, забираясь под одежду. В нос бил гремучий коктейль сельских запахов. Сон ушёл, растворился в знойном мареве дня.

Алексей потянулся, нехотя продрал глаза. Кайдлтхэ возилась поблизости, приводя себя в порядок. Умывшись, девушка принялась чистить зубы.

– Доброго утра, Кай, – поприветствовал он спутницу.

– Доброго. Вставай, соня. Всё на свете проспишь, – ответила д'айдрэ. – Я тут припасла тебе зубную щётку. Да и побриться пора. А то зарос, как гойхэ.

Холодная колодезная вода быстро привела следопыта в чувство. Он фыркал от удовольствия, словно его верный друг Орхидиас. Умывшись, вытерся куском полотна, раздобытым Кайдлтхэ, и принялся за еду. То ли по скудости, то ли по скаредности, но хозяин вновь решил потчевать гостей лишь молоком и хлебом. После завтрака Алексей выслушал краткий инструктаж Кайдлтхэ и стал чистить зубы. Девушка ещё в Кьярге заказала тамошним мастеровым зубные щётки, а во время бегства из «Пучеглазого дракона» стащила из сумки служительницы Трибунала целый набор мазей, растирок, паст и косметических масел.

Изобретение д'айдрэ и впрямь напоминало привычную зубную пасту, но, как вскоре смог убедиться Алексей, местный аналог отличался более стойким и продолжительным действием.

После чистки зубов следопыта ожидала болезненная и не совсем обычная процедура, почти экзекуция. Дома он привык к электробритве. Станком пользовался редко, лишь в исключительных случаях. А тут Кайдлтхэ дала бритву, походившую на гибрид ножа и маленького серпа. Намылив щёки и подбородок, попаданец с опаской принялся за бритьё. Но тревога великого герцога оказалась напрасной. Бритва, изготовленная кьяргским кузнецом, хоть и смотрелась неказисто, но отличалась особой остротой. Через десять минут Алексей выглядел как лондонский денди. Выбритый, бодрый и готовый отправляться в дорогу.

– Эй, хозяин! – крикнула Кайдлтхэ, собрав немногочисленные пожитки. – Вели подать лошадей!

На зов явился хуторянин вместе с сыном. Малец вёл под уздцы скакунов.

– Извольте, светлые господа, – робко, косо поглядывая на оружие путников, едва не заикаясь, произнёс мужичок.

– Вот, возьми. – Д'айдрэ протянула крестьянину серебряную монету.

Тот взял эрб заскорузлыми пальцами, долго и недоверчиво рассматривал и, не найдя явных признаков подделки, зажал в кулаке.

– Благодарствую, светлые господа. Восьмёрка вам в помощь. А ты чего стоишь как пень, Давр? – Отец отпустил сыну подзатыльник. – Кланяйся да возблагодаряй светлых господ, ведь не сразбойничали, не обманули.

– Благодарствую, светлые господа, благодарствую… – забубнил юнец и принялся кланяться.

Девушка, более не говоря ни слова, вскочила в седло. Алексей чего-то ждал, медлил. Почему-то ему не хотелось уезжать, не сказав доброго слова, не поговорив по душам.

– И как вам тут живётся, уважаемый? – начал великий герцог.

– Помаленьку. Хлеб жуём, а ино и посаливаем. Скотина пропасть не даёт. Огород, клочок земли… Вот, мельница имеется. С окрестных хуторов на помол зерно везут. Ларг Большая Кружка часом харчами затаривается. Кой-когда на постой заявятся путники вроде вас. Слава богам, с голодухи не пухнем, на прокорм хватает.

– И скучать некогда? А новости до вас доходят? Что творится вокруг, знаешь?

– Отчего не знать, чай, не лапотники какие. Говорю ведь, путники захаживают. По тракту кто в столицу поспешает, кто обратно. Почитай, со всей империи люд.

– И чего болтают?

– Да чего? Трезвонят, война не за горами. Да и разбой по земле пошёл. Вон, в соседнем лесу банда объявилась. Я вас спервоначалу за тех душегубов и принял.

– Разбой пошёл, говоришь? И давно ли?

– А вот как пшеница колос выбросила, так и пошёл.

– Выходит, раньше не шалили?

– Оно, конечно, всяко бывало, но чтоб торговцам проезду не давали, такого не водилось. Как слух о войне случился, так и грабёж начался. А ещё про демонов краснорожих болтают. Да только поди разбери, где правда, а где брехня. Хорс их знает, демонов тех.

– Ну, ладно, бывай, добрый человек. Спасибо за ночлег и еду.

– И вам не хворать, светлые господа.

Алексей оседлал коня. Кайдлтхэ того и ждала, пришпорила свою лошадь и понеслась прочь, только земля из-под копыт полетела.

Несколько часов кряду всадники ехали молча, даже парой слов не перекинулись. Девушка явно была не в духе. Попаданец размышлял о странном поведении девушки. Да, Настфард из Скрета предупреждал об изменчивости настроения д'айдрэ. Возможно, она обиделась, потерпев фиаско в переговорах с владельцем хутора. А тут какой-то чужак, не размахивая кулаками или мечом, всё решил и обо всём договорился. Похоже, система традиционных отношений д'айдрэ – гойхэ в сознании Кайдлтхэ дала сбой, отчего она растерялась и не нашла ничего лучшего, как нацепить на себя маску обиды. И виной тому Алексей. Впрочем, он сильно не переживал. Наоборот, считал, что небольшая душевная травма пойдёт ей на пользу. Однако говорить об этом не стал, так как даже не мог представить ответную реакцию представительницы древней расы. А ссориться со спутницей не имел никакого желания.

Около полудня путешественники остановились на постоялом дворе, расположенном на южной околице какой-то деревни. Кайдлтхэ довольствовалась односложными словами. Следопыт не ожидал, что маленькое ночное происшествие оставит глубокий след в душе девушки. Впрочем, он ошибался и ошибку скоро осознал. То, о чём так долго думал Алексей, являлось для д'айдрэ неприятным, но мимолётным недоразумением. Её занимало иное. Первородную охватило смутное предчувствие. На сердце поселилась тревога, а во взгляде читалась лёгкая растерянность и беспокойство. Но эти треволнения не открылись Алексею. Суть их он понял гораздо позже, впрочем, как и другие тонкости в поведении д'айдрэ, казавшиеся до того странными и необъяснимыми.

Вторая половина дня прошла без неприятностей, однако колебание духа Кайдлтхэ передалось и Алексею. Взгляд его сделался рассеянным и подолгу ни на чём не задерживался. Однообразные сельские виды не радовали глаз. Множество новых лиц, пёстрые наряды самых неожиданных фасонов не вызывали интереса. Следопыт как губка впитывал тёмные флюиды д'айдрэ, всё более заражаясь волнением, переходящим порой в смятение и горячность.

Алексей силился понять тайный смысл планов Кайдлтхэ. На сей счёт она никогда не распространялась. Великий герцог не мог похвастаться знакомством с реалиями здешнего мира. Поэтому предпочитал положиться на более знающего и сильного, искушённого в местных политических обычаях спутника. Он никогда не устраивал девушке допроса с пристрастием, хотя иногда испытывал в этом острое желание. И всё же в глубине души предпочитал оставаться в неведении. Так хотел защититься от новой и чуждой реальности, где никто не давал никаких гарантий, а ежеминутная угроза жизни стала вполне осязаемой. И всё же, на что надеялась Кайдлтхэ? Какие ответы хотела получить в Тамарвалде? Алексей не поспорил бы, предложи она заменить оружие или костюм. Благо стеснения в деньгах они не испытывали. Но наверняка интересы девушки этим не исчерпывались. А новая затея найти нынешнее воплощение кнафа? И какое место в поисках Кайдлтхэ занимают его собственные цели? Подобные вопросы занимали Алексея всё более. Впрочем, ждать оставалось недолго.

Солнце клонилось к закату. Летний день догорал. Д'айдрэ не давала отдыха лошадям, спеша до сумерек попасть в столицу.

– Тамарвалд близок! – неожиданно выкрикнула Кайдлтхэ.

У горизонта следопыт увидел крепостную стену. Сердце попаданца едва не выпрыгнуло из груди. Вот он, Тамарвалд! Сколько дней все думы крутились вокруг него!

Девушка пришпорила коня. Спутник постарался не отстать. Ему не терпелось взглянуть на город, слывший центром здешней цивилизации.

Невольно в душе поселился холодный страх, страх перед новым, незнакомым и неизбежным. Тамарвалд совсем рядом. Протяни руку. Лежит на нескольких холмах, опоясанный высокой крепостной стеной, способной противостоять даже артиллерии. Что спрятано за ней, какие тайны? Не тут ли кроется ответ на многие вопросы? Не тут ли хоронятся от посторонних глаз те, кто устроил бунт в баронствах и наводнил страну разбойниками? Не здесь ли расположена штаб-квартира вдохновителей и организаторов братства «Две молнии»?

А город вставал колоссом. Ничего подобного ранее Алексею видеть в Дэоруме не доводилось. Коралтар в сравнении с Тамарвалдом выглядел жалкой деревушкой. Даже Эделгард смотрелся заштатным провинциальным городком. Крепостная стена сковала город, как железный обруч бочку. Высотой более десятка метров и длиной километров тридцать, она могла защитить десятки тысяч жителей. Наверняка на возведение такого монстра ушло не одно столетие.

Тамарвалд не походил на обычную крепость. Здесь отсутствовали оборонительные валы и рвы. Да в них и не было нужды. Стена стояла на склонах холмов, что дополнительно увеличивало её высоту на добрый десяток метров. Въезд в город защищали две круглые башни с широкими воротами. Решётка на них, выкованная из железных прутьев толщиной в руку, днём поднималась, и Алексей увидел лишь острые её зубья.

У ворот скопились повозки и одиночные всадники. Всякий люд торопился найти ночлег под защитой городских стен. Алексей было обеспокоился стражей, но десяток вооружённых солдат мало интересовался народом. Никто никаких документов не спрашивал, въездной сбор не взимал. Даже на д'айдрэ внимания не обратили.

Не без труда путешественникам удалось протиснуться сквозь толпу горожан. Оказавшись за воротами, следопыт едва не оглох от криков и цоканья копыт. Стены арочного свода хорошо отражали, усиливая, звуки. Проём и вовсе показался великому герцогу глубокой пещерой.

В Тамарвалд спешил всякий, будь то торговец, разорившийся крестьянин, школяр, карманник, богомолец, наёмник, искатель приключений или праздный недоросль, отпрыск состоятельных родителей, желающий промотать отцовское наследство. Все они предавались сладким мечтам о богатстве, славе, знаниях, чинах или удовольствиях. Столица манила к себе гулящий народец, падкий до хлеба и зрелищ. Так огонь влечёт к себе мотылька, обещает усладу, но дарует разочарование и погибель. Столица на своём веку повидала всяких. И только к избранным судьба благоволила. Большинство же пополняло ряды городских босяков и попрошаек, чернорабочих, продажных жриц порочной любви и каторжников.

Кайдлтхэ не терялась в людском водовороте. Порой Алексею казалось, девушка прекрасно ориентируется в хитросплетении улиц, словно не раз бывала в столице. Впрочем, за семьдесят лет жизни всё возможно. В этой кутерьме следопыту только и оставалось положиться на опыт и чутьё провожатой. У попаданца голова пошла кругом от криков, обилия повозок, навязчивых уличных торговцев, городской стражи, зевак, нищих, бродячих лицедеев, разодетых франтов, пёстрых имперских флагов и разноцветных нарядов. Всё вертелось перед глазами, кричало, звенело, бряцало… К тому же столица не отличалась идеальной чистотой. Уличные водостоки не могли справиться с обилием нечистот. Правда, с подобными обстоятельствами Алексей давно смирился.

Д'айдрэ не без труда прокладывала дорогу в толпе, всякий миг рискуя задавить какого-нибудь ротозея и едва сдерживая гнев. В этой суете великий герцог потерял счёт времени. Он не мог доподлинно сказать, сколько едет по городу, не мог понять, в какой части столицы очутился. Ему казалось, Кайдлтхэ правила вдоль крепостной стены. Однако он не стал бы это утверждать наверняка. Да, он видел какую-то стену, сложенную из тщательно отёсанных и подогнанных каменных глыб, но, как вскоре выяснилось, она не являлась частью оборонительных городских рубежей.

Наконец путники свернули на одну из улиц, и всё как-то сразу стихло. Ранее следопыт почти не видел зелени. Дома по большей части жались друг к другу без видимого порядка, а улицы напоминали каменные мешки. Тут же, напротив, всюду росли высокие деревья и многочисленные кустарники, а рядом с ухоженными двухэтажными домами рачительные хозяева разбили клумбы. Людей было не много, да и по большей части степенные и состоятельные. Похоже, проживали здесь далеко не босяки.

И тут следопыта поразил вид нескольких всадников, чинно двигавшихся навстречу. Всадники-д'айдрэ! Он не мог их спутать с тамарвалдцами. Д'айдрэ мирно беседовали меж собой и не удостоили путешественников даже беглого взгляда. Да, Алексей знал, в столице живёт много первородных, но не думал вот так запросто встретить их на улице. Он не чувствовал со стороны изначальных никакой враждебности. И, что немаловажно, подданные императора также не обращали внимания на серокожих, как и на Кайдлтхэ с Алексеем. Выходцы из Моридора для тамарвалдцев сделались столь же привычными, сколь и столичная толкотня.

Внезапно Кайдлтхэ остановилась и нарушила плавный ход размышлений Алексея. Путники оказались у ворот, достаточных, чтобы сквозь них могла проехать в ряд пара всадников или телега. Тут же следопыт увидел двоих вооружённых д'айдрэ в доспехах из тариалда. Охрана, заметив путешественников, немного насторожилась. Но то скорее была учтивость, замешанная на служебном долге. Никакой нервозности, всего лишь знак особого внимания. Алексей, повинуясь негласной команде, стал рядом с Кайдлтхэ и сообразил: путь их окончен.

– Светлые господа, – как-то отстранённо произнёс один из стражей на местном наречии, – рад приветствовать вас в Доме Серебряного света. Позвольте спросить, чем обязаны?

– Мне, Кайдлтхэ, дочери Айфтанйярк из Дома Скрытого сумрака, и моему спутнику из Коралтара необходимо встретиться с Мастером Элидиргом.

– Как о вас доложить?

– Так и доложите.

– Хорошо. Но вам придётся немного обождать, – ответил страж с лёгким кивком и исчез за воротами.

Его место тут же занял новый хранитель.

«Элидирг! Знакомое имя, – подумалось Алексею. – Некоего Элидирга упоминал Настфард из Скрета. Не тот ли это Элидирг? Так ведь почти двести лет прошло! И почему охранник заговорил на тамарвалдском? Увидел во мне чужака? Посчитал неприличным говорить на непонятном гостю языке? Культурный, чёрт его дери!» Тут же следопыт вспомнил: д'айдрэ могут читать мысли. Пришлось выставить воображаемую защиту и заставить себя думать о посторонних предметах. Но как заставить, если за этими стенами могут находиться ответы на все его вопросы?

Прошло минут десять. Алексей стал немного нервничать. Куда мог запропаститься часовой? Неужели Мастер Элидирг находится на другом конце города? Страж появился неожиданно, прервав размышления следопыта.

– Светлые господа, – обратился д'айдрэ к приезжим. – Прошу следовать за мной. Мастер Элидирг ждёт вас.

Глава 7. Мастер Элидирг

Путешественники спешились, взяли лошадей под уздцы и последовали за провожатым.

Алексей не раз думал о Тамарвалде и квартале д'айдрэ, рисовал себе самые фантастические и причудливые картины. Но, как часто бывает, фантазии остаются фантазиями, а реальность мало соотносится с воображением. Мысль следопыта строила готические замки, мрачные и неприступные, ведь д'айдрэ представлялись ему существами нелюдимыми, воинственными и явно связанными с чёрным колдовством. Разве могли такие жить в просторных и светлых домах вроде античных храмов? Нет, местом обиталища демонов тьмы должны быть если не жаркие адские подземелья, то непременно места неприветливые, насыщенные тёмной магией. И попаданец ошибся, но лишь отчасти.

На лицах д'айдрэ не читалось враждебности, ненависти или предубеждения. Стражники источали силу, уверенность и спокойствие. Чужаки не вызвали у них замешательства или настороженности. Тамарвалд привлекал к себе множество самых разных людей. Потому удивить столичного жителя было задачей не из лёгких, тем более д'айдрэ, проживших на свете не одну сотню лет.

Алексей не увидел мрачных чертогов, впрочем, как и привычных городских домов, выстроенных в ряд. Квартал д'айдрэ утопал в зелени парков, разбитых на секторы аллеями, как лес просеками. Дорожки были вымощены каменными плитами или засыпаны мраморной крошкой. На полянах великий герцог увидел подобие земных альпинариев, рощи карликовых хвойных и небольшие рукотворные водоёмы. Столь необычный пейзаж говорил о склонности местных жителей к любованию природой, медитациям и уединённым размышлениям.

Сквозь вековые деревья проглядывали каменные купола, напоминающие древние гробницы. Неискушённый наблюдатель и впрямь мог сравнить увиденное с огромным кладбищем. Но разве в месте вечного упокоения принято любоваться экзотическими цветами, ловить тени на глади пруда, вдыхать аромат хвои и размышлять о психологических безднах? К тому же среди дубрав и рощиц как ни в чём не бывало разгуливали светлоликие д'айдрэ без всякой тени скорби на лицах. Обитатели Дома Серебряного света вели неспешные беседы. Иногда слышался негромкий смех. Всюду царили покой, гармония и умиротворение. Высокие крепостные стены, опоясавшие пристанище первородных, глушили звуки столицы. Деревья или местная магия не давали распространяться городской вони. Всё вокруг на взгляд Алексея выглядело идиллическим, нереальным и походило на Элизиум, где нет исчезновения, где царствует вечная весна, где не довлеют над человеком печали.

Здешние д'айдрэ вовсе не казались суровыми воинами и безжалостными наёмниками. Никто не носил доспехов и оружия. Одетые в длинные наряды с разноцветной оторочкой жители выглядели вполне миролюбиво. Бросалось в глаза лишь малое количество женщин и почти полное отсутствие детей и стариков. Женщины-д'айдрэ… Алексей сразу припомнил сочинение Настфарда Скретского. Древний писатель тысячу раз был прав. Высокие и горделивые красавицы в коротких платьях с глубокими декольте. Длинные стройные ноги в лёгких сандалиях… они так и притягивали взгляд. Невольно следопыт взглянул на Кайдлтхэ. Девушка выглядела необычайно спокойной. Лёгкая улыбка застыла на устах. Казалось, д'айдрэ предавалась тихой радости, как часто бывает с измождённым долгим и опасным странствием путешественником на пороге отчего дома.

Алексей вертел головой, жадно впитывая новые впечатления. Он старался всё разглядеть и запомнить. Между делом нашёл для себя объяснение назначения тех каменных холмов, принятых поначалу за старинные курганы. У одного из таких циклопических сооружений он увидел небольшую пристройку с порогом, выложенным из каменных плит, и дубовой дверью. Выходило, то дома изначальных. Если учесть, что каждый иммигрант порой испытывает острую ностальгию, то, вероятно, здесь, в Тамарвалде, беглые д'айдрэ решили воссоздать маленький кусочек любимого отечества. Должно быть, так выглядели города исконных жителей Моридора. Алексей пока не знал это наверняка, лишь удивился необычной архитектуре. Высота домов не превышала четырёх метров. При таких пропорциях не могло идти и речи о втором этаже. Дома походили на каменные чумы, яранги или бетонные доты.

У входа в одно из таких обиталищ следопыт увидел мужчину, в тёмно-коричневом длинном одеянии наподобие кимоно. Наряд с массивными кожаными наплечниками покрывал замысловатый золотистый орнамент. Талию стягивал узкий пояс с серебряной пряжкой.

Изначальный с лёгким сероватым оттенком кожи, как и все д'айдрэ, был узколиц, имел длинные волосы, собранные сзади в хвост. Левую часть лица от лба до подбородка украшала пурпурная татуировка в виде вычурных переплетающихся линий. Ещё раньше Алексей заметил обычай у д'айдрэ разрисовывать тело.

На вид незнакомцу было лет сорок, но Алексей не решился бы это утверждать. С таким же успехом ему могло стукнуть и все четыреста. Суровое мужественное лицо, несколько шрамов на левой щеке и мелкие морщины выдавали в нём человека умудрённого, независимого, целеустремлённого, волевого и жёсткого.

– Рскальг Элидирг[1]! – произнёс охранник на д'айдрийском.

– Арльт, истйяг[2], – ответил человек в длинных одеждах.

– Светлые господа, – обратился проводник к путешественникам, – мы пришли. Мастер Элидирг перед вами.

– Айрэ, рскальг Элидирг[3], – отрывисто приветствовала Кайдлтхэ, отдала поводья провожатому и поклонилась, отчего длинный хвост её густых белых волос прыгнул со спины на грудь.

– Полагаю, вы пришли из Коралтара вовсе не из желания продемонстрировать знание этикета, – ровно и твёрдо, даже немного холодно сказал Элидирг. – А юноша, как я погляжу, не силён в нашем наречии.

– Простите, Мастер. – Кайдлтхэ вновь поклонилась, и Алексей понял: в Элидирге девушка безоговорочно признала если не начальника, то наставника, обладающего непререкаемым авторитетом. – Я много дней не слышала родной речи.

– Понимаю. И всё же не затем вы явились сюда.

– Да, Мастер. Я, Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй, и Аль Эксей из Хар Кова хотим испросить у вас совета и, если будет ваше желание, помощи.

– Тогда прошу в дом. Похоже, нас ждёт интересная беседа.

Элидирг развернулся и открыл дверь, обитую вычурными железными полосами, жестом пригласил гостей войти. Алексей успел окинуть взглядом Мастера со спины. Высокий, статный, широкоплечий, с сильными руками. «Такой одним ударом любого гойхэ прибьёт», – подумал следопыт.

В одно мгновение попаданец очутился в царстве вечного полумрака. Так ему показалось поначалу. Контраст между светом улицы и мрачными покоями вышел разительный. Но через несколько секунд глаза привыкли к полумраку, и великий герцог мог в подробностях рассмотреть жилище. Помещение под куполом скорее являлось прихожей и складом одновременно. Тут громоздились какие-то шкафы, сундуки и бочки с припасами. Через круглые окна едва проникали солнечные лучи. На противоположной стороне дома Алексей увидел камин и кучу дров, а посреди пристанища Мастера широкую лестницу. Она вела в нижний, подвальный уровень.

Кайдлтхэ вытащила из-за пояса Сокрушитель бездны, положила на маленький столик, расположенный близ дверей, и мигнула Алексею. Следопыт замешкался, потом сообразил: надобно поступать согласно определённым правилам, и оставил свой меч рядом с оружием напарницы.

Спускаясь по каменным ступеням, понял: ведут его вовсе не в подвал или погреб. По обе стороны просторного сводчатого коридора располагались жилые комнаты, а вся эта нора заканчивалась гостиной, залом для приёмов и трапез. Боковые комнаты были закрыты, и Алексей даже не пытался представить, что или кто в них находится.

– Господа! Прошу омыться с дороги, – сказал Элидирг.

Д'айдрэ открыл одну из дверей. Алексей вновь подивился архитектурным пристрастиям первородных. Они старались избегать острых углов, предпочитая округлые формы. За дверью великий герцог увидел нечто, отдалённо напоминающее туалетную комнату. Как и во всём доме, здесь не было факелов, тем более электричества. На стенах там и сям торчали какие-то наросты вроде гигантских бородавок или грибов-трутовиков, которые испускали сине-зелёный свет. Тут же на стенах висело несколько полок с какими-то пузырьками.

– Протяни руку, – скомандовал Элидирг, – приложи ладонь к стене, вот здесь, на плиту. Видишь, чуть выше умывальника. Теперь проведи над этой… керамической воронкой.

Следопыт последовал указаниям хозяина. Что-то заурчало в стене, потом оттуда появилась какая-то трубка, и из неё полилась вода.

– После вновь проведи ладонью. Наши дома… э-э… построены на принципах… техномагии. Правда, это не совсем так, но такое слово будет тебе наиболее понятным. В общем, дом должен признать тебя и тогда выполнит любую твою команду, даже мысленную.

Великий герцог вновь провёл ладонью над умывальником. Струя воды исчезла. Опять провёл. Снова потекла. Должно быть, со стороны его попытки освоить сантехнику д'айдрэ выглядели весьма комично. Следопыту даже пришёл на память эпизод из известного фильма Гайдая. Бедный Иван Васильевич! Но теперь и он, Алексей, оказался в роли неумёхи и простака. «Ладно, – подбодрил себя следопыт, вымыв руки. – Разберёмся. Чай, не теорема Ферма».

– Теперь пройдём в гостиную, – пригласил Элидирг.

В гостиной у дальней стены великий герцог увидел очаг, сложенный из тщательно отёсанных камней. Посреди комнаты находился внушительных размеров стол из морёного дуба и резные кресла. Всюду стояли шкафы с множеством книг. Должно быть, хозяин любил за чтением коротать время долгими зимними вечерами. Возможно, так он скрашивал холостяцкий быт после возвращения из очередного военного похода. Элидирг был холост. В этом Алексей почти не сомневался. Во всём царила лёгкая небрежность, многие вещи лежали явно не на своих местах, а кое-где можно было увидеть толстый слой пыли. Если женщины и посещали Элидирга, то не слишком часто. А вот воином он слыл наверняка отменным. На то указывала не только его спортивная фигура, но и множество различного оружия, развешанного на стенах. Тут тебе и мечи, и топоры, и молоты, и булавы самых невообразимых разновидностей и типов.

– Прошу садиться, – произнёс хозяин и занял одно из кресел. – Итак, я внимательно слушаю. Но у каждого из вас, надо думать, своя история. Потому давайте начнём с… тебя, пришелец. – Мастер в упор взглянул на Алексея. – И не стесняйтесь. Я не готовился к приезду гостей, потому не предлагаю изысканных кушаний. Но старое доброе алырийское у меня найдётся. Да и фрукты имеются.

Только сейчас Алексей разглядел на столе штоф зелёного стекла, несколько резных кубков и блюдо с фруктами. Мысль, что пристанище Элидирга скорее напоминало не человеческое жильё, а огромную нору, катакомбы или… бомбоубежище, накрепко засела в голове Алексея. Возможно, прототипом для подобных построек послужили именно бомбоубежища времён войны Огненного клинка. Даже факелов следопыт не увидел. Их заменили флюоресцирующие грибы. Сине-зелёное свечение создавало таинственный и мистический ореол.

– Прошу. – Элидирг привстал, наполнил три бокала, потом опять сел, закинул ногу на ногу и пригубил вина.

Кайдлтхэ последовала его примеру. Не стал отставать от д'айдрэ и Алексей, сделал два неспешных глотка, провёл языком по нёбу, пытаясь лучше постичь вкус незнакомого напитка.

– Да ты, Аль Эксей, ценитель вин, – одобрительно произнёс Мастер.

– Отменное. – Следопыт не кривил душой. – Деликатный аромат, приятный букет, чистый вкус и цвет. Ваше альгрийское достойно всяческих похвал.

– Благодарю, юноша… Как понимаю, дело ваше чрезвычайной важности. Иначе зачем тащиться в такую даль? И, поскольку вы явились именно ко мне, постараюсь помочь во всех ваших начинаниях. Но прежде необходимо уяснить суть. Да, кстати! Тут вы можете чувствовать себя совершенно свободно. Здесь нет посторонних ушей. Даже изощрённым магам Совета избранных не по силам сломать мою защиту. Итак, Аль Эксей, прошу.

– Разрешите вопрос… Мастер, – робко спросил следопыт.

– Изволь.

– Мне доводилось читать сочинения Настфарда Скретского…

– Ах, вот ты о чём? Интересуешься, не тот ли я Элидирг? Да, Настфард был славным малым. Кое-чему мне удалось его научить.

– Но ведь с тех пор прошло около двух столетий! – искренне удивился великий герцог.

– Хочешь знать, сколько мне лет? Немногим более четырёхсот. Итак, я ответил на твой вопрос. Теперь жду рассказа.

– Да, конечно… – Алексей задумался. Стоит ли говорить всю правду или опустить кое-какие подробности? Но Кайдлтхэ знает о Бессмертной и Аакхабите. Какой прок скрывать это от Элидирга? К тому же спутница уверена, что здесь им помогут. Таиться нет смысла. В любом случае хуже не будет. – Аль Эксеем меня прозвали в Коралтаре. А попал я к вам из иного мира. Теперь даже представить не могу, где он находится. Оказался здесь благодаря порталу, или вратам богов. А дело было так. У себя на родине я занимался поиском древних реликвий. Как-то познакомился с одним коллекционером. Он и надоумил меня отправиться в неприметный с виду лесок. Там я наткнулся на останки солдата, выкопал перстень с изображением черепа. Солдат тот оказался не простым. В его прахе нашёл прибежище древний демон Аакхабит. Когда я потревожил кости, тот демон вселился в меня. Собственно, коллекционеру и нужен был дух. Они, видите ли, старые компаньоны. Потом и собиратель демоном назвался. Я, как водится, не поверил в те россказни, да только коллекционер, он же Хтето, притащил меня в мир, принадлежавший Аакхабиту. Ну, тому, что вселился в меня. Оказалось, всё это правда. И про демонов, и про иные миры, им подвластные. Так я очутился в фиолетовом замке. И тогда Хтето предложил мне сделку. Точнее, не сделку, а единственную возможность избавиться от столь экзотического постояльца. Хтето нужен скипетр одного из богов. Но скипетром тем овладела некая бессмертная особа. Вот её и нужно отыскать да выудить скипетр. Правда, я о ней почти ничего не знаю. Спросите, при чём тут Дэорум? Хтето говорил, да я и сам потом понял, что замок Аакхабита, как и любого другого владыки нижнего мира, наделён свойствами, напоминающими разум. Говорил, замок направит меня. Вот и направил. Выходит, Бессмертная где-то здесь, в вашем мире. Так я попал сюда и угодил прямиком в лапы братства «Две молнии». В Коралтаре меня арестовали на второй день, хотели пытать, а потом опоили какой-то гадостью и в полуобморочном состоянии заставили подписать присягу. Эти болваны уверовали в духов молний. А духи… никакие они не духи. Когда-то в нашем мире шла жестокая война. На мою страну напали… Вот те самые духи и напали. Точнее, их носители в человечьем облике. Правда, ослеплённые ненавистью. Их символами были крест, орёл, череп и две молнии. Мои предки победили, но в лесах и нынче можно найти следы былых сражений. Вот перстень с тех времён и лежал в земле. А теперь он у братьев. Со слов Эоборуса, верховного мага братства, перстень стал последней, недостающей реликвией. Все вместе они превратятся в могущественное оружие, но не знаю как… – Алексей замолк.

Элидирг пригубил вина, поставил бокал на стол и встал. Заложил руки за спину и стал взад-вперёд неспешно расхаживать по комнате. О чём он думал? В одном Алексей был уверен твёрдо: рассказ произвёл на серокожего глубокое впечатление.

– Занятно, хотя и весьма путано. Прошу, продолжай. – Мастер вновь занял своё место.

На этот раз он не ограничился парой глотков, а залпом осушил бокал и вновь наполнил его до краёв.

– Так вот, – возобновил рассказ Алексей, – в братстве тоже не всё ладно. Верховный маг и магистр придерживаются разных взглядов на отношения с Моридором. Едины они лишь в желании силой объединить баронства. Потом, когда придёт время, хотят завоевать Тамарвалд. И похоже, мечтания их не беспочвенны. Во всей этой истории каким-то образом замешаны Моридор и купеческая гильдия. Кажется, они и финансируют братство. Ладно, Моридор. Тут вроде всё более-менее понятно. Д'айдрэ всегда разжигали войны среди гойхэ. Но купцы каким боком? Они подданные императора, а потакают явным врагам. И что им с братства? Там одна голытьба, рынки сбыта мизерные. Что-то здесь не вяжется. Ладно, о политике потом… Эоборус плетёт интриги, подсиживает шефа, ведёт собственную игру. Он меня и послал в Тамарвалд доставить письмо некоему брату Меодолану. Полагаю, речь должна идти об организации беспорядков в империи, дабы связать монарху руки и не дать возможности вмешаться в разборки баронств.

– Откуда тебе известно содержание послания? Ты его читал? – Голос Элидирга звучал напряжённо.

Алексей знал, д'айдрэ не склонны к проявлению чувств, тем более при посторонних. Но коль Элидирг не в силах скрыть эмоции, то дело и впрямь принимает серьёзный оборот.

– Нет, не читал. Кайдлтхэ смотрела. Говорит, нет там ничего. Просто кусок пергамента. Ни следов чернил, ни магии.

– Да, так и есть, – подтвердила девушка.

– Должно быть, настоящее письмо доставил кто-то другой. Похоже, Эоборус решил временно вывести тебя из игры, захотел приберечь для чего-то более важного.

– Разве не для освобождения Кайдлтхэ? Верховный маг не хотел давать повод Моридору лезть в дела Коралтара.

– Кайдлтхэ? – переспросил Элидирг.

– Да, Кайдлтхэ, – подтвердил Алексей. – В те дни она скрывалась в Почтовом лесу. Великий магистр братства захотел её изловить и как скотину продать в соседнее баронство. Но сделка сорвалась. И в том не последняя заслуга Эоборуса. Именно он отговорил магистра от опрометчивого шага. Но кое-кто в окружении Гвинедера не отказался от мысли срубить деньжат. Вот Эоборус и послал меня предупредить Кайдлтхэ. Но тогда я о ней ничего не знал. А она попала в плен к Сердигону, подручному верховного магистра. Благо с Сердигоном удалось всё решить полюбовно. И тут вообще непонятно что началось. Через пару дней Кайдлтхэ напала на меня. Думал, собирается прирезать. Спутников моих усыпила, а мне предложила бежать. Потом был Кьярг. Ночью лазутчики Коралтара сожгли арсенал. Выгорела треть города. Нам удалось погасить пожар, но местные во всём обвинили именно нас. Требовали казнить…

– Вы использовали магию стихий? – перебил Элидирг следопыта.

– Не мы. Тот, древний демон Аакхабит… Я лишь направила силу, – объяснила девушка.

– Да, всё сходится, – задумчиво произнёс Мастер. – А дальше?

– Дальше мы бежали в имперские земли. Кайдлтхэ заверила, что вы поможете, или хотя бы дадите совет. Вот и поехали в столицу. По пути в одном из трактиров объявилось трое ваших земляков. Служители Трибунала! Пытались арестовать нас, но не на тех напоролись. Мы выскользнули у них из рук и даже захватили трофеи. Пришлось, правда, покалечить одну дамочку. Дальше не было ничего интересного. Один раз едва не попали под раздачу. С десяток грабителей напали на постоялый двор. А мы как раз поужинать собрались. Опять пришлось бежать. Несколько дней в седле, почти не спали. Кормились чем придётся. Вот такая история.

– Прошу простить. Мне нужно срочно вас покинуть. Надеюсь, вы не станете скучать. – Элидирг встал и спешно оставил зал.

– Куда это он? – спросил Алексей.

– Не пугайся, ничего страшного не случится, – успокоила Кайдлтхэ следопыта.

– Странный человек твой Элидирг, – сказал великий герцог. – Ну, коль хозяин просил не скучать, то осмотрюсь, пожалуй. – Алексей встал из-за стола, стал расхаживать по комнате, глазеть на диковинное оружие и старинные книги. Он издавна питал слабость к различным историческим реликвиям, потому собрание Элидирга вызвало в нём живой интерес. Кайдлтхэ не разделяла пристрастий следопыта, сидела за столом, томилась да попивала альгрийское.

– Скажи, Кай, – вдруг спросил Алексей. – Все д'айдрэ строят такие дома?

– Какие такие?

– Они скорее напоминают кротовью нору, а вовсе не человеческое жильё.

– Да, все. Так выглядят и наши города. Нет там ни шума, ни узких улочек, ни толкотни. Никто никому не мешает. После войны Огненного клинка мы несколько столетий скрывались в… глубоких бункерах. Те давние времена оставили неизгладимый след в нашей культуре, традициях и архитектуре.

– Понятно. Я так и подумал. Кстати, ты мне никогда толком не рассказывала об Элидирге. Кто он? Почему ты ему кланяешься? Ты ведь гордая д'айдрэ.

– Гордая. И вовсе я не кланялась, а выказывала уважение. Элидирг более двух веков назад покинул Моридор и уже лет двадцать возглавляет тамарвалдскую общину д'айдрэ, или, как её называют, Дом Серебряного света. Он многое знает, у него обширные связи, он советник императора. К тому же он не выдаст нас Трибуналу, потому как сам на ножах с Советом избранных.

– Почём тебе знать? Ты ведь никогда с ним не встречалась.

– Да, не встречалась. Но я не теряла времени даром и кое-что выяснила. Навела справки, как у вас говорят…

Тут вернулся Элидирг. Пришёл не один, а в сопровождении трёх д'айдрэ. Те источали улыбки, участие и доброжелательность. С собой они принесли несколько блюд, накрытых глиняными крышками. Закончив сервировку стола, помощники быстро покинули дом Мастера.

– Прошу простить моё отсутствие, – начал Элидирг. – Я одинок, прислугу не держу, визитов не ждал. А ведь вы мои гости. Оставайтесь в моём доме до тех пор, пока мы не решим, как вам поступить. Ни о чём не беспокойтесь. Места хватит. Я уже распорядился насчёт провизии и служанки.

– Благодарю вас, Мастер. – Кайдлтхэ лёгким кивком выразила признательность.

– Пустое. А теперь прошу отведать угощение.

Предложение хозяина Алексей счёл весьма своевременным. На вине и фруктах долго не протянешь. Последний раз он наспех пообедал в каком-то придорожном трактире почти полдня назад.

– Надеюсь, в выборе блюд я не ошибся, – продолжал Элидирг. – Ты ведь любишь мясо? – обратился он к следопыту.

– Есть такое дело.

– Полагаю, тушёный кролик в сметане придётся по вкусу.

– Я и мечтать не смел о таком деликатесе, Мастер. – Алексей почувствовал, как рот наполняется слюной. Он уже ощутил аромат, и голова пошла кругом в предвкушении трапезы.

Элидирг не стал испытывать терпение гостей. Все трое принялись за еду, а хозяин продолжил расспросы.

– Итак, Кайдлтхэ, пришло время услышать твой рассказ.

– Да, Мастер. – Девушка вытерла губы салфеткой. – Вы знаете, я происхожу из Дома Скрытого сумрака. Мои предки многие века изучали магию и хранили тайны д'айдрэ. Я не стала исключением. После окончания учёбы попала в охрану пустошей. Доросла до старшей группы. А два года назад меня перевели в Легиард и назначили вторым Мастером. Там я получила доступ к некоторым секретным документам. Тогда у меня и зародились подозрения. От нас что-то скрывали. Руководство требовало срочно исследовать развалины и подземелья, однако цель поисков не сообщалась. Позже, совершенно случайно, узнала, наш Наставник интересовался древними технологиями производства оружия и организацией дальнего поиска. Такую работу начали во всех доступных пустошах. Об открытиях и находках тут же сообщалось Наставнику. Как-то Мастер Легиарда проболтался, Наставник не действует в одиночку, а выполняет приказание некоторых весьма влиятельных членов Совета избранных. По глупости и наивности я позволила высказать сомнения в целесообразности подобных изысканий, ведь они противоречат основным принципам и доктринам нашей расы.

Через несколько дней меня вызвали в Д'айарт для перевода в другую пустошь. В столице меня и арестовали, обвинив в государственной измене. Якобы я хотела передать тамарвалдскому императору секрет изготовления тариалда. Абсурд! Вы же знаете, Мастер, хранителей пустошей тщательно готовят. Мы изучали языки гойхэ, их историю, культуру, нравы и обычаи. Каждый из нас выполнял особые поручения… Этим и решили воспользоваться. Я поняла, суд будет скорым, приговор суровым. Правда никого не интересует. Мне удалось бежать и оторваться от погони. Так я очутилась в Почтовом лесу. Там и встретила Аль Эксея. Он не походил ни на тамарвалдца, ни на коралтарца. Да и на тэйрэ тоже. Я ощутила в нём некую скрытую силу. Подумала, такой спутник может пригодиться. Остальное вы знаете.

– Да, моя девочка, – задумчиво произнёс Элидирг. – Интересная история получается. Должен признать, ты способная и сильная. Иначе не стала бы вторым Мастером в столь ранние годы. Твой Дом дал тебе отличную подготовку. Но я прожил на свете более четырёхсот лет, а потому меня трудно обмануть. Наши маги отслеживали твой путь. Всплески энергии они фиксировали несколько раз. Да, впервые это случилось в Кьярге. Очень необычная вспышка. Инородная магия с примесью силы стихий. Должно быть, так вы справились с пожаром. Нечто необычное случилось в горах у границы Ромедера и Тамарвалда. Об этом я не услышал ни слова. Потом последовал мелкий инцидент в «Пучеглазом драконе». Да, тут всё понятно. А что случилось в Эделгарде?

– Простите, Мастер. – Алексей впервые увидел покрасневшую Кайдлтхэ. – Думала, это не имеет существенного значения.

– Напрасно. В таком деле важна каждая мелочь. Иначе как я смогу вам помочь?

– Мне казалось, личное…

– Понимаю. Не могу настаивать, но всё же.

– В горах… – Кайдлтхэ выглядела растерянной, – мы встретили старуху, нищенку в лохмотьях. Она предсказала скорую встречу со служителями Трибунала. Говорила, что я найду только смерть, а Аль Эксея всюду будут сопровождать одни трупы…

– Очень любопытно, – оживился Элидирг. – Откуда в горах взяться дряхлой старушке, да ещё и предсказательнице?

– Там был древний алтарь, – вставил Алексей.

– Тем более, – укрепился в своих мыслях Мастер.

– От старухи веяло могилой, – продолжала Кайдлтхэ.

– И какой ей смысл предупреждать вас об опасности? Выходит, в игру вступил некто, кого мы пока не знаем. И своё присутствие он не спешит афишировать. Но он явно на вашей стороне.

– Может, Казимир Карлович? Ну, тот коллекционер, древний демон Хтето, – высказал предположение следопыт.

– Или его посланник, – размышлял Элидирг.

– Мертвец, например. Или Аннитис, – подтвердил Алексей.

– Какой мертвец? – удивился Элидирг.

– Слуга Хтето. Этот Мертвец тоже разыскивает Бессмертную. Но я о нём ничего не знаю. Так, слышал краем уха.

– Хорошо, с этим разобрались. Но Эделгард для меня пока остаётся загадкой.

– Нет тут никакой тайны. – Нотки лёгкой горечи и обиды прозвучали в голосе Кайдлтхэ. – Я попросила Алексея об одной услуге.

– Услуге? Вот как? Любопытно. Пойми, девочка, я не претендую на твои секреты. Но слишком много странностей сплелось воедино. В противном случае вам не стоит рассчитывать на мою помощь.

– Я попросила его заглянуть в прошлое, раскрыть тайну одного из моих предыдущих воплощений.

– Полагаю, у него получилось.

– Да. Теперь я хочу найти того, кто в прошлой жизни стал виновником моих бед. Некий кнаф. Понятия не имею, кто он. Какой-то главарь степных разбойников. Он убил и меня, и моего возлюбленного. Он охотился за духом существа, вселившегося в того, кого я любила… Теперь я всё сказала.

– Что ж, прекрасно. – Элидирг откинул голову на спинку резного кресла и задумался на несколько мгновений. – Возможно, между этими событиями нет никакой связи. А возможно… – Мастер загадочно прищурился. – Некий древний дух избрал тело Аль Эксея. Нечто подобное произошло с возлюбленным Кайдлтхэ. Совпадение? Как знать, как знать. Однако наступил вечер, вы устали с дороги. Отложим наш разговор до завтра. Кайдлтхэ! Прошу тебя исполнить роль хозяйки, а я отлучусь по делам. Нужно проверить ночные караулы. В городе неспокойно, столицу наводнили беженцы из Ромедера. О посуде не беспокойтесь. Всё будет убрано. Доброй ночи. – Элидирг встал и пошёл прочь.

Как только за ним захлопнулась дверь, Кайдлтхэ поднялась из-за стола и спросила:

– Ты сыт?

– Да. Оказывается, д'айдрэ прекрасно готовят, – ответил Алексей.

– Тогда марш умываться и спать.

– А вещи?

– Лошади рассёдланы, сумки лежат в прихожей. Иди за мной. Не забыл, где находится умывальник?

– Угу.

– Там есть две двери. За одной туалет, за другой душ. Не забудь только руку приложить к… плите. Понял? Не маленький, сообразишь. Давай осматривайся, а я принесу наши щётки, мыло и пасту.

Алексей боялся прослыть в глазах Кайдлтхэ дуралеем, но природное любопытство взяло верх. Очень ему хотелось понять, как тут всё устроено. Да и нужду справить не мешало бы.

Он открыл первую попавшуюся дверь. Здесь находилась, как он предположил, купальня. У стены стояла внушительных размеров керамическая ванна. Чем-то она напомнила джакузи. Великий герцог прислонил ладонь к тёмной плите и едва не закричал от неожиданности. Поток воды обрушился на него с потолка. Бедняга вымок до нитки. С перепугу он принялся беспорядочно размахивать руками. Каким-то чудом удалось выключить душ. Увидев на стене кусок полотна и приняв его за полотенце, следопыт взялся вытираться.

«Чёрт с ним, с душем! Или ванной? Хрен разберёшь», – мысленно выругался Алексей.

Вторая комната несла в себе не меньше сюрпризов. Минимум мебели, только маленький столик да нескольких полок с пузырьками. Тут же находилось керамическое устройство, отдалённо напоминающее гибрид биде и унитаза. Алексей приложил руку к знакомой плите. Ничего не произошло. Провёл ладонью. Послышалось журчание воды. Осмотрев чудо техники д'айдрэ со всех сторон, великий герцог всё же рискнул. Решил начать с малого. С третьей попытки секрет первородных удалось раскрыть. Всё оказалось просто, даже слишком просто, настолько же удобно и чисто. Даже туалетная бумага не понадобилась. Вот только зря он не послушался совета Кайдлтхэ.

Довольный собой, Алексей вымыл руки, воспользовался полотенцем и вышел. В комнате для омовений его уже поджидала Кайдлтхэ. Увидев следопыта в мокрой одежде, она звонко рассмеялась.

– Гляжу, первое знакомство с айдром прошло успешно.

– Смейся, смейся, – обиделся Алексей, – неужели так трудно объяснить или показать?

– Показать? – Девушка вновь рассмеялась. – Предлагаешь мне снять штаны и подмыться у тебя на глазах? Нет, это слишком! Ладно, не ворчи. Чисти зубы и раздевайся. Нужно выстирать твой костюм. Положи платье сюда, на тумбочку.

Быстро почистив зубы, Алексей разделся и остался в одних трусах.

– Пойдём, покажу твою постель. Я всё приготовила.

Спальня для гостей располагалась напротив умывальной комнаты и отличалась спартанской скромностью. Две кровати, столько же ночных столиков и сундуков составляли всю мебель.

– Вот твоя кровать, а там моя. Ну, чего стоишь. Или собираешься спать в мокрых трусах? – Кайдлтхэ вновь рассмеялась.

– Представь себе! – зло ответил следопыт.

– А я люблю спать голой. Лето на дворе, жарко. Но ты не обольщайся. Это вовсе не намёк. Ну всё, не буду смущать. Спи, а я пойду приму душ.

Кайдлтхэ затворила дверь, и Алексей остался один.

«Наконец-то!» – мысленно возрадовался великий герцог. Поучения и снисходительные шуточки д'айдрэ стали его раздражать. Следопыт тут же позабыл о напарнице. Теперь он думал о постели и надеялся на то, что хотя бы здесь изначальные не изобрели каких-нибудь новшеств.

К счастью, всё обошлось. Постель выглядела вполне обычно. Подушка, мягкая перина, простыня и одеяло. Всё как у нормальных людей. Алексей прыгнул под одеяло и хотел было закрыть глаза, но вспомнил о флюоресцирующих грибах. Казалось, они росли всюду. Дом Элидирга более походил на грибницу. «Проклятые трутовики! Чтоб вы все перегорели!» – выругался про себя Алексей. В тот же миг свет стал меркнуть, и вскоре спальня погрузилась во тьму.

– Чудеса, ёпрст! – вслух сказал Алексей, сомкнул глаза и тут же заснул.

Глава 8. Тайны Дэорума

Впервые за последние дни Алексей как следует выспался. Его не терзали ни ночные кошмары, ни предчувствия скорых бед. Он просто дрых без просыпу как здоровый и сытый младенец. Так бывало с ним после лесных походов. Проваливался в бездну, забывал обо всём на свете. Иногда такой сон походил на смерть.

За пару часов до полудня оковы Морфея ослабли. Следопыт долго валялся в кровати, сполна отдаваясь утренней неге и наслаждаясь покоем, беззаботностью, чистой и мягкой постелью. Грань между сновидением и реальностью он до конца ещё не преодолел, как вдруг его внимание привлекли посторонние звуки. Показалось, совсем рядом кто-то напевал себе под нос какую-то песенку. Великий герцог, с трудом одолев сон, заставил себя открыть глаза и увидел… женский зад. Некая девица в сером, чуть выше колен полотняном платье, более свойственном коралтарской моде, ползала по комнате на четвереньках и драила полы.

– Ты откуда тут взялась? – выпалил спросонья Алексей.

– Ой! – Девушка вскрикнула от неожиданности, встала и повернулась к следопыту. Её смуглая кожа от смущения сделалась пунцовой. – Я Имара, ваша новая служанка, – пролепетала она.

Бедняжка, разволновавшись, нервно терзала пальцами мокрую тряпку.

– Имара, Имара, Имара… – бубнил следопыт. – Чёрт возьми, знакомое имя! Где-то я определённо его слышал. Ты ведь не из местных? Больше на коралтарцев похожа.

– Д-да, светлый господин, – с перепугу Имара чуть не заикалась.

– Не называй меня господином. Зови просто – Аль Эксей.

– Как? – Глаза девчонки округлились. – Вы и есть тот самый Аль Эксей?! – Имара обрадовалась, словно встретила старого знакомого.

Эмоциональность служанки Алексей поначалу списал на странности женской души, но всё же решил продолжить допрос.

– Какой такой «тот самый»?

– Как какой? – искренне удивилась Имара. – Да тот, что гостил у дядюшки Садфера. Я ему много лет прислуживала.

– Ты? – настала очередь удивляться следопыту.

– Я. И он много о вас рассказывал. Говорил, очень достойный вы человек. Я только представляла вас иначе.

– Так, – твёрдо произнёс копарь, – я сейчас одеваюсь, а ты выкладывай всё как есть. Как там старик? Как дела в Коралтаре и вообще, как ты здесь очутилась? Кстати, где моя одежда?

– Вот, извольте, светлый господин… Аль Эксей. – Девушка вновь смутилась. – Я всё выстирала и выгладила.

– Спасибо, молодец. – Алексей стал натягивать костюм. – Итак, я слушаю. Не молчи, рассказывай.

– Да чего рассказывать? Мои родители умерли семь лет назад. Тогда в Коралтаре болезнь какая-то приключилась. Я долго побиралась, сама едва с голоду ноги не протянула. А дядюшка Садфер меня подобрал. Вот я у него и осталась. Растил меня, кормил, выучил грамоте. Никогда не обижал… – От нахлынувших воспоминаний глаза Имары сделались влажными. – После вашего визита дядюшка сильно разволновался. Всё ходил из угла в угол. Заложит руки за спину и ходит, ходит… Чего, спрашиваю, так разошлись, дядюшка? А он говорит, дескать, дурные новости. Уезжать надобно. Да только куда ехать на старости лет? Вот, говорит, письмо. Вези его в Тамарвалд. Найди там людей, верных императору, да им и передай. И сама там оставайся. Как оставайся? А вас на кого брошу, дядюшка? Ясное дело, я в рёв. А он знай своё твердит, уезжай, и всё тут, потому как в Коралтаре точно сгинешь. Так и решили. Да только всё иначе вышло. Ночью пришли далги братства «Две молнии», дядюшку арестовали, а я в одном платье в окно! Всю ночь хоронилась по закоулкам, а утром прошмыгнула через городские ворота и дала стрекача на север. По дороге прибилась к каравану. Готовила торговцам еду, стирала одежду. Хозяин обещал заплатить два эрба. Денег, конечно, не дал. А потом приставать стал. Я и сбежала. Сама не помню, как до Тамарвалда добралась. А тут такое! В жизни не видывала столько людей! В городе, словно в лесу, заблудиться можно. Думала, вовсе пропаду. Но дядюшкин наказ не позабыла. Да только кого найдёшь в такой толчее? А вчера вечером один мальчуган из местных попрошаек сказал: вот, смотри, Мастер Элидирг. Он хоть и д'айдрэ, а не злой. Он большой человек, служит советником у императора. Думаю, ну, будь что будет. А у самой поджилки трясутся. Набралась смелости, подошла. Говорю, так и так, надобно императору послание передать. Так он даже не рассмеялся. Взял письмо, обещал снести куда следует. Только спросил, не пойду ли к нему в служанки. Гости у него важные остановились, а тут служба, заботы, сам с хозяйством не справляется. Да и не господское это дело кашу варить и подштанники стирать. Вот так я и попала к… вам. Чудно судьба распорядилась. Дядюшка для меня вроде родного отца был. А вы… Он так тепло о вас говорил! Теперь, выходит… вы мне вроде него… – Девушка не сдержалась и расплакалась.

– Только слёз тут недоставало, – сконфузился Алексей. О Садфере, единственном коралтарском интеллигенте и оппозиционере, у него остались самые тёплые воспоминания. Следопыт сожалел лишь о том, что знакомство их было столь скоротечным. – Ты, это, брось. Я поговорю с Элидиргом. Вроде он и впрямь неплохой… человек. Прости, д'айдрэ. Надеюсь, тебя не бросит и в беде поможет. А сейчас… Ты не видела Кайдлтхэ?

– Светлая госпожа ждёт вас.

– Ты, небось, и завтрак успела приготовить?

– Да, господин… Аль Эксей.

– Благодарю. Как нельзя кстати. – Следопыт закончил одеваться и поспешил в туалетную комнату.

– Привет, Кай, – кинул Алексей на ходу, увидев д'айдрэ в гостиной.

– Доброго утра, – послышалось вслед.

Следопыт, покончив с омовением, вернулся к заскучавшей Кайдлтхэ.

– Скоро полдень, а ты всё спишь, – упрекнула она великого герцога.

– Прости, расслабился. Зато выспался. Спал как убитый.

– Ну и сравнения у тебя! Ладно, садись завтракать.

Подоспела Имара. Она со знанием дела сервировала стол.

– Где Элидирг? – поинтересовался Алексей у Кайдлтхэ.

– Немного терпения. А вот и он. Айрэ, Элидирг.

– Айрэ, – послышалось приветствие Мастера. – Вижу, с Имарой вы познакомились. Имара! Вот три эрба. Сходи на базар.

– Слушаюсь, светлый господин. – Девушка взяла монеты, сделала книксен и удалилась.

– Прошу к столу, – пригласил Элидирг. – Как вам Имара? По мне, так весьма расторопна. За утро буквально вылизала весь дом, выстирала одежду и завтрак успела приготовить. Кстати, чем она решила нас побаловать? Каша, овощной салат, и подала моё любимое альгрийское.

– Мастер, – обратился Алексей к хозяину дома, приступая к трапезе, – вы ведь вчера вечером нашли служанку?

– Верно. После ужина. Решил, хорошая прислуга не помешает.

– Говорят, какие-то городские мальчишки поспособствовали?

– Ах, озорники, – улыбнулся д'айдрэ. – От этих сорванцов не спрячешься. Что ещё наговорила Имара?

– Признаться, удивлён совпадению.

– Совпадению?

– Нет, нет, ничего страшного. Право, я тронут и польщён вашим вниманием, но…

– Обычно мы очень разборчивы в таких вопросах. Кого попало в дом не берём, к выбору прислуги подходим с надлежащим тщанием. Для нас слуга – почти как член семьи. А ведь нынче тревожно, всякое может статься. Но я был стеснён во времени. Хотя, полагаю, выбор мой удачен. Девица не избалована, исполнительна, чистоплотна, умела, для своего круга достаточно умна…

– И многоопытна, – перебил Алексей Мастера. – Она прислуживала не один год старику Садферу из Коралтара.

– Ах вот оно что! – Элидирг улыбнулся. – Копаться в мозгах гостя крайне невежливо. Да и твой покровитель, назовём его так, не даёт разгуляться. Хотя, конечно, мне стоило предвидеть. Ты ведь тоже бежал из Коралтара. Выходит, вы встречались. Пожалуй, так даже лучше.

– Нет, мы не встречались. Я об Имаре. Но с Садфером видеться довелось. Похоже, в Коралтаре он единственный, кто не лишился разума и не подпал под влияние братства «Две молнии».

– Лет тридцать назад Садфер жил в Тамарвалде. Но потом уехал, и более я о нём не слыхал.

– Как причудливо порой переплетаются нити судеб. Кто мог подумать, что Кайдлтхэ, вы, я, Имара соберёмся здесь?

– Да ты философ, Аль Эксей. – Элидирг вальяжно развалился в резном кресле и неспешно наслаждался альгрийским.

– Признаюсь, я частенько об этом думаю. И порой мне кажется, кто-то ловко всё устроил. Нам только кажется, будто события происходят сами собой. В действительности мы следуем чужому замыслу, смысл которого понять не в силах. И наша самостоятельность есть великая иллюзия.

– И кто, по-твоему, стоит за случившимся? Аакхабит, Хтето, Совет избранных или боги Восьмёрки? – Элидирг улыбался уголками губ. Глаза его сделались синими. Алексею показалось, его наивные рассуждения только смешат Мастера.

– Не знаю, – пожал плечами следопыт.

– Итак, – продолжил Элидирг, – ты, Аль Эксей, встречался с Садфером. Наговорил старику невесть что. Он не на шутку испугался и переправил с Имарой письмо императору. Не скрою, он сообщил много любопытных подробностей. Но эти сведения запоздали, и не на один день. Менять что-либо поздно. Переворот в Коралтаре состоялся, тамошний барон признал верховную власть братства во главе с магистром. Всего за несколько дней Ромедер пал.

– Как пал?! – выпалил Алексей. – Неужто у Гвинедера всё получилось?

– Да. Но не кипятись. Знаю, у тебя много вопросов. И я хочу дать на них ответы. Начнём по порядку. Итак, тебя часто мучили сомнения, зачем ехать в Тамарвалд? Отдаю должное терпению Кайдлтхэ, она поступила верно. Несколько столетий назад д'айдрэ основали в столице империи колонию. Здесь селились в основном те, кто в той или иной мере не согласен с политикой Моридора. По отношению к гойхэ в первую очередь. Были среди нас беглые преступники, искатели приключений и жаждущие золота авантюристы. Триста лет назад и я был таким… романтиком. Но годы наёмничества научили многому. Взгляды мои изменились. Да, я скопил достаточно золота и мог бы при желании скупить половину Тамарвалда. Шучу, конечно. Хотя сумма и впрямь вышла внушительная. Но вот незадача: деньги не принесли счастья. Душевная гармония так и осталась недостижимой целью… Однако я расчувствовался, а мы забыли о главном. Пролитая в войнах кровь заставила задуматься о справедливости доктрины д'айдрэ. Мы называли себя первородными, изначальными, настоящими. Любой гойхэ воспринимался нами как раб или говорящее животное. Мы не видели в них людей, достойных сострадания и сочувствия, но боялись их как огня, боялись, что рано или поздно они раскроют секрет Огненного клинка и припомнят былые обиды. Ненависть и злоба никогда не породят любовь. Зло может выпестовать только большее зло. И что же вознамерились делать мои соплеменники? Они не придумали ничего лучшего, как держать гойхэ в оковах страха и дикости. Но д'айдрэ не всевластны. Никому не под силу остановить волну жизни. Её можно только уничтожить. Да, есть среди нас горячие головы, готовые залить планету кровью. Ты ведь знаком с трудами Настфарда и кое-какое представление о нас имеешь. Если верить старинным легендам, именно мы сотворили гойхэ. Стало быть, несём за них ответственность. А если это всё выдумки, тогда тем более столь вызывающее поведение непозволительно. Нам следует наладить отношения. Вот только большинство моих земляков о том и слышать не желает. Согласен, для них я предатель. Но иначе поступить не мог. В чём вина гойхэ? В том, что у них иная судьба? Нет, я им не помогаю, не делюсь секретами. Пусть всё идёт своим чередом. Я их защищаю. Да, признаю, моя позиция не безупречна, но никто не придумал ничего лучшего. Конечно, Тамарвалд отнюдь не образец добродетели, но вот уже полтора столетия я служу империи, а четверть века назад мне выпала честь возглавить Дом Серебряного света. Потому выбор Кайдлтхэ считаю единственно верным. Надеюсь, она не пожалеет. Однако так думаю не я один. Враги Кайдлтхэ наверняка разделяют моё мнение, а потому знают, где её искать.

– Я никогда в ней не сомневался. Просто она далеко не всегда посвящала меня в свои планы, – вставил Алексей. – А ведь я в Дэоруме человек новый, многого не знаю. Да и попал к вам не просто так. Будь трижды проклят тот злосчастный скипетр!

– Зато теперь ты понимаешь, кому можно доверять. Но это не главное. Ты должен правильно оценить расстановку сил и собственные возможности. Иначе как победить в битве? Цели д'айдрэ более или менее ясны. Они хотят всячески затормозить развитие цивилизации гойхэ. Потому и разжигают конфликты, войны, похищают изобретателей и учёных, заставляют их работать на себя в секретных лабораториях. Создали братство «Две молнии». Тамарвалд, пожалуй, сейчас самое сильное государство, способное хоть как-то противостоять мощи Моридора. А мы, д'айдрэ, поверь, сильны и способны на многое. И если Совету избранных вздумается уничтожить гойхэ, то вся планета застынет в ужасе. Правда, есть ещё тэйрэ… Они слишком далеко, но если вступятся за Тамарвалд, то великой бойни не избежать. Только страх перед всеобщим уничтожением и сдерживает Моридор от роковых шагов. Именно поэтому д'айдрэ никогда не вмешиваются открыто, а загребают жар чужими руками, трусливо действуют через посредников. О них и хочу поговорить.

– Выходит, братство финансирует Моридор? – Подобная мысль зрела в голове Алексея давно, но сейчас часть пазлов сложилась в картинку.

– Не только. Цель братства заключена в создании очага нестабильности на южных границах Тамарвалда. Но есть иная сила, грозная и беспощадная, заинтересованная, как говорят её представители, в создании управляемого хаоса. Я имею в виду имперскую купеческую гильдию.

– Погодите! – не сдержался следопыт. – В «Хромом висельнике» на нас напали разбойники. Их главарь говорил о какой-то гильдии.

– Всё верно, – кивнул Элидирг. – Гильдия объединила большинство крупных купцов и городских торговцев. И нынче им стало тесно в мире лендлордов. Сегодня сталь и злато меряются силой. Имперские законы не способствуют развитию торговли и мануфактур. Казалось бы, купцы ратуют за общественное благо, хотят разрушить старые запреты и ограничения, расчистить дорогу новому и прогрессивному. Да, всё верно. Правда, есть один незначительный нюанс. Они в корне не хотят менять общественную систему, желают только приспособить её под себя. Например, им незачем уничтожать армию, нет смысла ломать вертикаль власти. По их мнению, достаточно принять кое-какие законы, поставить на важные должности преданных людей и направление развития Тамарвалда в корне изменится. Они мечтают построить новый мир. В нём не будет места старомодным рыцарям с устаревшими понятиями о чести и долге. Купцы вполне могут обойтись без религии, семьи, любви, дружбы, сострадания. Зачем им древние, обветшавшие лохмотья отживших истин? У них есть деньги! За деньги, как они полагают, можно купить всех и вся. А лживые разговоры о свободе, равенстве и братстве не стоят и арда. Все их помыслы направлены на создание величайшего и жесточайшего рабства. Они хотят владеть всем золотом мира и через него управлять планетой. На первый взгляд купцы непритязательны. Подумаешь, хотят получить для себя кое-какие выгоды. Снижение экспортных пошлин и право покупать землю, например. Что в этом плохого? Но какой ценой? Гильдия не слишком разборчива в средствах. В ход идёт всё, включая подкуп, шантаж, убийства, поджоги и прочие прелести из арсенала отъявленных головорезов. Вот и разбойники вдруг ни с того ни с сего оживились. С чего бы? Нисколько не сомневаюсь, за всеми этими безобразиями стоят купцы. А братство «Две молнии» финансирует как Моридор, так и гильдия. Тут они спелись, ведь кровно заинтересованы в ослаблении Тамарвалда. Д'айдрэ не нуждаются в сильных соперниках, а купцам нужно надавить на императора и добиться от него торговых льгот. Но больше всего меня интересует, как далеко зайдёт их сотрудничество. Слишком долго так продолжаться не может. Моридор понимает: уничтожая одного конкурента, он собственными руками растит иного, не менее опасного. Да и купцы не дураки. Помощь д'айдрэ не бесконечна. Вот и норовят обжулить друг друга. Рано или поздно скрытые распри выльются в большую грызню. Ты, Аль Эксей, упоминал о письме некоему брату Меодолану. На первый взгляд, он скромный торговец средней руки. Держит на рынке пару мясных лавок. Имеет незатейливый дом. Ничего предосудительного, если не считать тесных связей с некоторыми людьми гильдии. К нему часто под видом покупателей заходят приезжие из разных провинций империи и Коралтара. Интересно, он надумал поставлять туда говядину? И кому вдруг понадобилось тухлое мясо? На самом деле лавки всего лишь прикрытие, а Меодолан является одним из связующих звеньев между братством и гильдией. Наверняка речь идёт об организации крупных беспорядков. Так император окажется связанным по рукам и ногам, и ему не будет дела до баронств и братства. А купцы меж тем надавят ещё на одно больное место монарха. И тут задействовано золото не столько гильдии, сколько Моридора. Против такой силы тяжело устоять. Но мы попытаемся. Кстати, брат Меодолан наверняка захочет встретиться с тобой. Причём весьма скоро. Не беда, что ты привёз не письмо, а пустышку. Для них очень важна твоя лояльность. Точнее, не твоя, Аакхабита. Хотя о древнем демоне они пока не знают, только смутно догадываются. Да и перед Эоборусом у тебя есть кое-какие обязательства. Потому встречи не избежать.

– Выходит, я должен сотрудничать с гильдией? – возмутился Алексей. – У меня на родине таких сволочей девать некуда, так ещё и здесь!

– Вовсе нет, – спокойно ответил Элидирг. – Представь себя разведчиком в тылу неприятеля. Надо выведать планы врагов. Риск стоит того. Конечно, следует проявлять осторожность. От этих… можно ожидать всякого. Пока тебе ничего не грозит. Убивать сразу не станут, попытаются договориться. Нужно потянуть время.

– А потом? – кипятился великий герцог.

– Потом вместе с Кайдлтхэ тайно покинешь столицу.

– Мастер, – вставила д'айдрэ, – вы что-то узнали?

– Увы, пока ничего определённого. Но есть люди, живо интересующиеся вопросами бессмертия и переселения душ.

– Не хотите ли вы сказать… – Робкая надежда родилась в душе Алексея.

– Хочу, но не могу. Попросту не знаю. Да и никто наверняка не знает. Но некроманты Йирка давно заняты поисками бессмертия. Тамошний ардалг одержим идеей вечной жизни. Считайте Йирк призрачным, но шансом. Есть ещё Айльтмэрд Даэрлксайд из Дома Крыла ночи. Около трёхсот лет назад в северных лесах он основал секту иеремитов. Его сподвижники, отшельники-аскеты, посвятили свою жизнь изучению магии и тайных связей мира. Возможно, они смогут дать подсказку. Но секта является крайне малоизученной организацией и закрыта для посторонних. Просто так делиться секретами не станут. Нужно их заинтересовать, соблазнить предложением, от которого они не смогут отказаться.

– Каким таким предложением? – Энтузиазм следопыта быстро улетучился.

– Знанием о твоём мире, например. В любом случае придётся чем-то пожертвовать. Но выбор всегда останется за тобой. Вот, пожалуй, и всё. Пока всё. – Мастер внезапно замолчал, отпил вина из резного бокала.

Алексей и Кайдлтхэ недоумённо переглянулись.

– Есть кое-какие тонкости, – продолжил Элидирг. – О них и хочу предупредить. Пристанище иеремитов находится в двух днях пути от Рамтрэла, пограничного городка на северо-западе. Стоит ли говорить, что места там дикие. Иногда на те земли совершают набеги племена воинственных диких ар даров. По сути, они морские разбойники, пираты, но не чураются и пеших походов. А сейчас они наверняка начнут беспокоить окраины империи. Уверен, купцы и об этом позаботятся. Одним словом, дорога предстоит дальняя и опасная. Вам следует обзавестись оружием и доспехами. Тут я смогу помочь. Сразу после завтрака предлагаю отправиться к нашему оружейнику и начальнику арсенала. Он подберёт что-нибудь подходящее. И ещё скажу об одной опасности. Вы знаете, Ромедер пал. Накануне мы зафиксировали в тех местах небывалый по силе всплеск чёрной магической энергии. Её природа нами до конца не понята.

– Эоборус! Сволочь! – выпалил Алексей. – Мой перстень! Выходит, колдуну удалось создать оружие возмездия.

– Возможно. Пока мы толком ничего не знаем. Очевидцы рассказывают разное, и не всегда в эти байки можно верить. Одни говорят об урагане и молниях, разметавших ромедерскую армию. Другие рассказывают о демонах, вызванных коралтарским магом. Однако потом всё стихло, и вот уже несколько дней никаких значительных проявлений магии мы не наблюдаем.

– Вы сказали «не наблюдаем»? – робко поинтересовался Алексей.

– Именно так.

– Но ведь у вас нет видеокамер, спутников, мобильной связи. Даже примитивного телеграфа нет. Пусть гонец загонит несколько лошадей, но и ему потребуется не один день. Как же вы можете так запросто наблюдать?

– Видишь ли, Аль Эксей, всё в мире взаимосвязано. То, что случается в одном месте, тут же отражается в самом дальнем уголке вселенной. Нам понадобилось двадцать тысяч лет, чтобы научиться чувствовать эти мгновенные взаимодействия. Но далеко не каждый из нас способен правильно понять и трактовать события. Обычный д'айдрэ может читать простые мысли, предвидеть близкое будущее, чувствовать то, что происходит за тысячи ратов. И лишь единицы после многолетних тренировок способны видеть и понимать всё происходящее. Такова особенность нашей цивилизации, отказавшейся от технического пути развития. Общество д'айдрэ хорошо организовано. Каждый знает своё место и роль. Потому нам не требуется армия соглядатаев и доносчиков. Необходимо только настроиться, как у тебя говорят, на нужную волну. Если где-то, в глуши, некий учёный придумал какое-то новшество, то как бы он его ни скрывал, вскоре об этом станет известно магам Моридора. Остаётся только отправить карательную экспедицию. Никто не спрячется от мага-д'айдрэ. Конечно, если ты владеешь искусством магии иллюзии, то можешь избежать печальной участи. Вот почему ни мы, ни император, ни купцы не пренебрегаем предосторожностью. Правда, таких магов немного. В этом и счастье гойхэ. Кстати, как думаешь, почему Кайдлтхэ не хотела помочь тебе в Кьярге?

– Ей нет дела до гойхэ.

– Да, верно. Но только отчасти. Она понимала: пойди тебе навстречу, её быстро вычислят. Так и случилось. Вы дали возможность служителям Трибунала напасть на ваш след. Появление гадалки в горах спутало их планы и задержало продвижение. Но не надолго. Где-то на полдня. Как среди многолюдной толпы тяжело услышать голос отдельного человека, так и в мире тонких энергий трудно вычленить мысли каждого из вас. Но если кто-то примется орать изо всех сил, то всё изменится. Тебя оберегает Аакхабит. Его сила темна, непонятна, а потому наверняка заинтересует Моридор. И та же сила помогает тебе избежать преследования. А вот Кайдлтхэ может полагаться исключительно на собственные умения.

– Похоже, я горько ошибался. Я корил её за равнодушие и ничего не понимал.

– Вы в равной степени подвержены опасности. За вами охотится братство, Трибунал. Теперь и купцы присоединятся. Но и это не всё.

– Не всё? – пришло время удивляться Кайдлтхэ. – Мы и от Трибунала едва ноги унесли!

– Да, не всё. Вспомни-ка хорошенько. Разве ты ничего не чувствовала накануне падения Ромедера?

– Простите, Мастер. Я совершила ошибку, слишком много внимания уделяла собственной судьбе. Я видела фиолетовые вспышки, но не придала им должного значения.

– Напрасно. Но не буду пытать вас неизвестностью. Магия реликвий каким-то непостижимым образом нарушила равновесие миров. Что-то пошло не так. Открылись врата богов, и в Дэорум хлынули…

– Постойте! – выкрикнул Алексей, перебив Элидирга. – Мы слышали россказни о каких-то краснорожих демонах. Выходит, то не крестьянские бредни?

– К несчастью, нет. Мы ничего о них не знаем. Почти ничего. Они несут в себе мощную магию разрушения. Краснолицые сильны, коварны и беспощадны. Убивают всех без разбору. Их в Дэоруме уже сотни, если не тысячи. Пока открыто только двое врат, но никто не скажет, что случится в будущем. Воистину мы столкнулись с неведомым. Одно известно наверняка: пришельцы принадлежат к мирам ночи.

– Мирам ночи? – в волнении переспросил Алексей.

– Вселенную мы условно делим на четыре части – ночь, рассвет, день, закат. Например, Дэорум мы относим к мирам рассвета. Миры ночи – царство смерти, потусторонней магии, холода и тьмы. Сила их обитателей направлена на разрушение, месть и порабощение. С тёмными почти невозможно договориться, они признают только силу. И сила на их стороне. Моридор пока не осознал степень опасности, а Тамарвалд не способен противостоять в полной мере. А тут и купцы подливают масла в огонь.

– Неужели нет никакого выхода? – робко поинтересовалась Кайдлтхэ.

– Есть, – попытался успокоить собеседников Элидирг. – Для начала следует закрыть врата.

– Но как? – Смутное чувство родилось в душе Алексея. Это ощущение он мог сравнить с угрызениями совести. Следопыт корил себя за глупость и нерасторопность, считал виновным во всех бедах Дэорума, ведь именно он притащил сюда злосчастный перстень.

– Реликвии поддерживают энергию врат. Если уничтожить хотя бы один из артефактов братства «Две молнии», то врата наверняка закроются. Этим я займусь в самое ближайшее время. А сейчас пора подобрать вам оружие и походные доспехи. Кстати, какой суммой вы располагаете?

– Около пятидесяти золотых, – бойко отрапортовала Кайдлтхэ.

– Негусто, – несколько рассеянно заметил Элидирг, – но, думаю, дело поправимое. Прямо сейчас отправимся в оружейную лавку. – Мастер встал из-за стола, давая понять, что завтрак окончен, пора заняться делами.

Услышанное произвело на Алексея удручающее впечатление. Мало ему безумных братьев и Трибунала, так ещё и купцы с краснорожими как снег на голову свалились! Правда, в новом раскладе виделось и нечто положительное. По крайней мере, теперь он видел весь пасьянс. Наконец-то сложилась пёстрая, но цельная картина, походившая на творение художника-абстракциониста, где каждый мазок только на первый взгляд кажется лишённым всякого смысла. Впрочем, сравнение политических игр с картиной Алексей признал весьма поверхностным. Творение живописца, пусть и безумного, статично в своей природе. Следопыт же столкнулся с иным явлением. Тут всё находилось в движении, менялось каждую секунду в зависимости от тактических задач игроков. Хаос цвета, множество персонажей, разнонаправленных векторов, устремлений, интересов и желаний. Мнимая ясность рушилась, исчезала. Алексей вдруг осознал: рассказ Элидирга только всё запутал, ведь совершенно невозможно предсказать дальнейшее развитие событий и уж тем более их исход.

Не давали покоя и краснорожие порождения ночи. Кто они? Откуда и зачем взялись в Дэоруме? Если Элидирг перед ними пасует, то что говорить о других? И вдруг как-то сама собой родилась любопытная мысль. Он ведь великий герцог одного из нижних миров. Не их ли д'айдрэ называют мирами ночи? А если так, то весь шум мог устроить кто-то из семидесяти двух? Ведь и у них не всё ладно. Не зря Хтето понадобился скипетр. Он явно замыслил какой-то заговор. Аакхабит вольно или невольно в том замешан. И как знать, быть может, кто-то из конкурентов покусился на чужие владения, а краснорожие – лишь слуги, солдаты дьявольской армии? Но ведь и он, Алексей-Аакхабит, принадлежит к тем тёмным сущностям. Эх, был бы рядом Хтето, наверняка сказал бы что-то полезное! Да где его искать? Придётся во всём полагаться на себя, точнее на Аакхабита. Осталось только найти Бессмертную. И, как ни крути, всё опять сошлось на ней.

Вновь следопыт не мог отделаться от навязчивой мысли: он стал участником грандиозной игры, в которой даже многоопытным и могущественным д'айдрэ отводилась роль слепых марионеток. Кукловоды прячутся за гранью ночи. Нельзя исключать и того, что за последними событиями стоят вовсе не семьдесят две сущности, а кто-то более могущественный.

Алексей колебался, стоит ли сказать Элидиргу о догадках. Но о чём говорить? О сомнениях и фантазиях? Великий герцог решил выдержать паузу. Да и время для беседы не самое подходящее.

Поглощённый собственными мыслями, копарь мало внимания обращал на то, что творится вокруг. Он шёл по вымощенной мелкими камнями дорожке и отмечал про себя внезапные перемены. Всё представилось вовсе не таким, как виделось вчера. Зелень стала ярче, деревья выше, воздух прозрачнее. Скорее всего, тому виной стал свет дня. В квартал д'айдрэ они прибыли на закате. А нынче светило высоко.

Но внешние метаморфозы мало беспокоили следопыта. Невольно подумалось о Кайдлтхэ. Девушка порядком изменилась. И виной тому Элидирг! Спутница Алексея словно растворилась в ауре Мастера. Всё раскланивалась перед ним, выказывала всяческие знаки уважения и почтения. Так теряется утренняя звезда в лучах восходящего солнца. И о следопыте Кайдлтхэ почти не вспоминала, видела в нём только деталь пейзажа. Да, Дом Серебряного света она воспринимает как частицу утерянной родины. Но Алексею оттого легче не становилось. Возможно, это скрытая ревность пробивалась наружу. Если так, то следовало поскорее покинуть столицу. Тогда всё вернётся на круги своя. Великий герцог даже усмехнулся. Надо же, в Мастере он увидел соперника! Но через мгновение отогнал эту пошлую мысль прочь. Напротив, надо всячески благодарить Элидирга за кров, еду и помощь. Лишний раз поразился непостоянству и противоречивости человеческой натуры. Как тут не задуматься о существовании дьявола-искусителя? Или это всего лишь поиск оправдания собственной слабости?

Погружённый в размышления, Алексей не заметил, как вместе с Элидиргом и Кай подошёл к дому, возведённому в традиционном моридорском стиле. Со слов Элидирга, здесь обитал Брегдайл Аримгдар из Дома Стального молота. Мастера этого клана многие века кряду слыли искусными кузнецами и оружейниками. Брегдайл, как вскоре выяснилось, держал несколько лавок и на торговой площади Тамарвалда. Но там, как он признался, выставлена всякая рухлядь, недостойная истинного д'айдрэ, поскольку существовал негласный запрет на торговлю доспехами и оружием из тариалда.

Внутренняя планировка дома Брегдайла мало чем отличалась от устройства жилища Элидирга. Только прихожая была переоборудована под торговый зал, а жилые комнаты по большей части служили складом. И тут Алексей растерялся. Собрание Элидирга в сравнении с богатством мастера-кузнеца выглядело блёклым, почти ничтожным. Нет, он оказался даже не в магазине. Здесь расположился настоящий арсенал. Следопыт, как ребёнок, рассматривал изысканные нагрудники, шлемы, поножи, щиты, экзотические мечи, вычурные кинжалы, массивные булавы, боевые топоры и молоты. Сравнивать истинные произведения искусства с рукоблудием коралтарских кузнецов было не просто безумием, но прямым оскорблением. Алексей даже не хотел вспоминать свой меч, выглядевший против клинков мастера-д'айдрэ крестьянским свиноколом.

В своём выборе Кайдлтхэ оказалась весьма практичной и сразу отвергла тяжёлые латные доспехи. Она собиралась не на битву, но в путешествие, пусть долгое и опасное. Одеяние требовалось лёгкое, прочное и удобное в долгой носке.

Девушка присматривалась, оценивала различные предложения хозяина. А тот всячески нахваливал товар. Но всё ей не нравилось, во всём она находила мелкие изъяны. Наконец, когда кузнец стал терять терпение, взгляд привередливой покупательницы остановился на доспехе из тариалда, отдалённо напоминающем одеяния служителей Трибунала. Следопыту, не искушенному в таких премудростях, он напомнил рыбью чешую. Множество самого разного размера чёрно-кровавых пластин с серебряным отблеском крепилось на прочную кожаную основу, что делало его гибким, не сковывающим движения. В комплект входили лёгкий поддоспешник, матерчатые штаны, тариалдовые перчатки, наколенники, набедренники и сапоги, усиленные металлическими пластинами. После недолгой подгонки доспех сидел на Кайдлтхэ как влитой, выгодно подчёркивал тонкую талию, широкие бёдра и округлость ягодиц. В таком костюме и на имперский приём не стыдно заявиться. Кому-то такой наряд мог показаться вызывающим, однако мужчины-д'айдрэ пришли от него в восхищение и осыпали девушку комплиментами. Но куда важнее внешнего блеска оказались практичность и прочность доспеха. Со слов Брегдайла, он мог выдержать попадание арбалетного болта с пяти шагов, а удары стальных тамарвалдских мечей не оставляли на тариалде даже незначительных вмятин. О стрелах речь и вовсе не шла. Ко всему прочему Кайдлтхэ присмотрела кинжал и плащ цвета тариалда. Всё же она собиралась на север.

С выбором снаряжения для Алексея всё обстояло куда проще. Он признал полное невежество в подобных вопросах и целиком доверился Кайдлтхэ. Вскоре она подобрала следопыту стёганую куртку, усиленную толстой кожей, такие же штаны, сапоги и кожаные перчатки-краги. С непривычки великий герцог долго провозился с примеркой, но всеобщими усилиями удалось надеть на него столь необычный наряд.

Кайдлтхэ осмотрела Алексея со всех сторон и осталась довольна. Но тут её женское естество вырвалось наружу. Да, она прекрасно понимала, что выбирает вовсе не вечернее платье. Но против природы не попрёшь. Каждая женщина в душе модница, у неё всё должно быть изящно, тонко, элегантно и современно. Глядя на Алексея, ей захотелось купить второй доспех, дабы лишний раз подчеркнуть собственные прелести, украсить однообразные походные будни, ведь сколько раз она жаловалась на то, что ей совершенно нечего надеть!

Выбор девушки пал на панцирный доспех из тариалда первой ковки. Надев его, Кайдлтхэ стала походить на рыцаря времён Столетней войны. Ламинарная защита бёдер и кольчужная юбка только подчёркивали сходство. Под панцирь шёл красный военный дублет, хорошо сочетавшийся с чёрным металлом.

Великого герцога интересовали не столько доспехи, сколько оружие. Вот тут и он мог сказать веское слово. Да и кузнец вовремя пришёл на помощь. Классический двуручник из тариалда пришёлся Алексею по вкусу. Внешне он почти ничем не отличался от Сокрушителя бездны. Такая же точность и совершенство линий, загадочный узор, причудливая цуба, пламенеющая ярко-красным рубином кашира. Да и ножны были мечу под стать. Обтянутые тонкой и прочной кожей с кольцами для крепления к поясу, они оканчивались изящной бутеролью в виде головы грифона с огромными глазами и загнутым массивным клювом. К мечу кузнец присовокупил ремень для ношения оружия за спиной, что весьма удобно при верховой езде. Брегдайл как мог расхваливал товар, и Алексей не устоял. Меч и вправду был красив. Его имя, Дыхание скорби, должно вселять в души врагов страх и трепет. За всю ту красоту кузнец заломил сто пятьдесят золотых. От неожиданности глаза Алексея полезли на лоб.

– Сто пятьдесят золотых? – переспросил следопыт, позабыв об этикете.

– Господин Брегдайл, – пришёл на выручку Элидирг. – Мы не вправе отказать нашим гостям. Надеюсь, вы не станете возражать и прибавите сюда кинжал, арбалет, плащ и кое-какую мелочёвку из снаряжения. Пятьдесят золотых вы получите сейчас, а недостающую сумму я занесу ближе к вечеру.

– Я не смею сомневаться в вашем слове, уважаемый Элидирг.

– Стало быть, ударим по рукам?

– Так тому и быть.

– Кайдлтхэ! Надеюсь, деньги при тебе?

– Да, Мастер. – Девушка протянула увесистый кошель с золотом. – Там не хватает нескольких эрбов.

– Ах, какие пустяки, – поспешил утешить её кузнец. – Стоит ли обращать внимание на подобную ерунду? Вы ведь не на прогулку собрались. Считайте это моим скромным вкладом в общее дело.

Расплатившись и сложив доспехи в полотняный мешок, покупатели оставили дом Брегдайла. Выйдя на улицу, Алексей не удержался и высказался без всяких экивоков:

– Простите, Мастер! У нас нет денег!

– Не мелочись, Аль Эксей. Заработок чести куда значительнее, нежели честь богатства. Что такое сто пятьдесят золотых? По местным ценам всего лишь стадо в сто двадцать коров. Разве мир и спокойствие Дэорума того не стоят? Разницу я покрою из собственных сбережений… Однако мы непозволительно задержались, – поспешил перевести разговор на другую тему Элидирг. – Время близится к обеду. Интересно, чем нас удивит Имара?

Глава 9. Тамарвалдский мясник

Алексей никак не мог успокоиться. «Отвалить столько золота за доспехи и оружие! Да, Элидирг – человек невероятной щедрости! Пожертвовал сотней золотых! Но на какие деньги жить дальше? И Кайдлтхэ молчит, будто воды в рот набрала, словно её это вовсе не касается. На кой ляд понадобились те железяки? Тащу мешок как ишак. Того и гляди, руки отвалятся и спина переломится. Килограммов тридцать выйдет. Благо Мастер додумался мечи взять. Ладно, холодняк. Он всегда сгодится. А остальной металлолом куда? Неужто придётся потеть в нём целыми днями? Пока напялишь, час пройдёт. Разве мы на войну собрались? А, не дай Бог, по нужде припрёт? Тогда чего делать?» – не давали покоя назойливые мысли.

Следопыт подгонял время, мечтал поскорее добраться до дома Мастера, свалить в какой-нибудь дальний угол поклажу, размяться да пообедать как следует. Великий герцог глянул на солнце. По всем приметам выходило около трёх часов пополудни.

Мешок тянул к земле, руки затекли. Июньская жара едва не выворачивала душу наизнанку. Алексей с ужасом представил, каково жариться на солнцепёке в этих доспехах. И от такой мысли бросало в дрожь.

Но вот и дом Элидирга. Великий герцог зашёл туда и ощутил благостную прохладу. Д'айдрэ не знали кондиционеров, но в их жилье удивительным образом постоянно поддерживалась комфортная температура. Тут попаданец не чувствовал ни холода, ни жары. Зато, едва ступив за порог, сразу уловил аромат свежеприготовленной ухи. Аппетит и фантазия разыгрались не на шутку. Копарь поспешил поскорее избавиться от надоевшей ноши. Кайдлтхэ и тут не упустила лишний раз выступить в роли командира, дав указание сложить покупки в спальне. Невольно такое отношение задело Алексея. Он надеялся на роль равноправного партнёра, но выходило больше так, что он находился на побегушках у властной и гордой госпожи.

Покончив с умыванием, все поспешили занять свои места за обеденным столом. Алексей, несмотря на лёгкий голод, старался соблюдать этикет. Он не желал показаться неучем и грубияном и во всем старался следовать хозяину.

Имара потрудилась на славу: к приходу господ умудрилась приготовить уху и оленьи отбивные. Д'айдрэ восприняли это как должное, не выказывая восхищения. Хотя стоило отметить, кулинарные таланты девушки заслуживали всяческих похвал.

Элидирг обедал молча. Алексей изредка поглядывал на первородных и кухарку. Настроение девушки разительно изменилось. Казалось, она не может найти себе место, нервно теребит передник. Поначалу это беспокойство Алексей списал на бесчувственность д'айдрэ. Могли бы и похвалить стряпуху. Но их явно заботило иное, а вовсе не душевные терзания сироты. Вскоре всё разъяснилось самым неожиданным образом.

– Имара, – обратился Элидирг к прислуге, покончив с трапезой. – Вот тебе две монеты. Купи что-нибудь к ужину.

– Да, светлый господин. – Девушка взяла деньги, поклонилась и… не сдвинулась с места.

– Похоже, ты сегодня не в настроении. – Ни один мускул не дрогнул на лице Мастера, но в голосе его слышался явный упрёк. Алексею даже показалось, что он корит работницу за непослушание.

– В прошлый раз вы дали три монеты, светлый господин, – смущённо выдавила Имара. Неужто Элидирг подозревает её в воровстве?

– Приготовь ужин на две персоны. Господин Аль Эксей вечером нас покинет. Не так ли? – Мастер в упор посмотрел на служанку. От этого взгляда девица едва не провалилась сквозь землю, закрыла лицо руками и расплакалась.

Алексей вздрогнул. Мысли о непомерных тратах, бесполезных доспехах и сытном обеде враз куда-то исчезли. Что случилось? Почему ужин отменяется? Куда Мастер задумал спровадить великого герцога? Почему Имара рыдает?

– Только попрошу без слёз, – как ни в чём не бывало продолжил хозяин, не сводя пристального взгляда с кухарки. – Выкладывай.

– Простите, светлый господин. – Повариха едва взяла себя в руки. – Не знаю, как и сказать…

– А ты говори, как есть, – подбодрил её Элидирг и улыбнулся. – Мы друзья Аль Эксею, и, полагаю, у него нет от нас секретов.

– Он строго-настрого велел передать только светлому господину Аль Эксею…

Речи девицы не на шутку встревожили попаданца. Опять тайны! Что стряслось на этот раз? Кто пытается достать его в Тамарвалде?

– Ну же, говори, не бойся, – настаивал Элидирг. – Мне ведь почти всё известно. Но будет лучше, ежели ты расскажешь сама.

– Я покупала продукты к обеду, – наконец собралась с духом девушка. – Хожу, выбираю рыбу… А тут подходит какой-то оборванец. Весь в рванине, замызганный такой, волосы и борода не чёсаны, половины зубов нет. Решила, задумал нищеброд стащить чего. Хотела корзиной огреть да прочь погнать, а он шепелявит… Едва разобрала. Говорит, мол, передай своему новому господину, чтоб сегодня после заката приходил в «Голое колесо». Я дурочкой прикинулась, дескать, ничего не пойму. А он знай своё талдычит, передай всё в точности тому, который вчера в столицу приехал. Только ему передай, а более ничего никому не говори, не то хуже будет. Вот. – Девица не выдержала и снова разрыдалась.

Элидирг и Кайдлтхэ молчали. Алексей надеялся услышать от них хоть слово. Но д'айдрэ не спешили открывать рот. Взгляды их были пусты. Следопыту на миг почудилось, будто он видит лишь телесные оболочки первородных, а дух их парит где-то далеко, за сотни, если не тысячи километров от Тамарвалда. Неприятный холодок пробежал по спине. Неужели они бросили великого герцога, и он остался один на один с братством, Трибуналом, гильдией и краснорожими? Его едва не одолел леденящий ужас. К счастью, это продолжалось недолго.

– Успокойся и займись делами, – нарушил молчание Элидирг. – Ты ведь не хочешь уморить нас голодом?

– Нет, светлый господин, – шмыгая носом и растирая слёзы, ответила Имара.

– Тогда ступай на рынок да купи чего-нибудь вкусного. – Мастер задорно подмигнул зарёванной девице.

– Слушаюсь, светлый господин. – Служанка поклонилась и подалась восвояси.

– Итак, свершилось, – сказал Элидирг. – Кости брошены, игра началась. Купцы, как я и предполагал, сделали первый шаг.

– Мастер! Вы так говорите, будто ничего не случилось. Объясните толком! – Страх Алексея вырвался наружу.

– Ты прав, – всё так же спокойно, почти равнодушно отвечал Элидирг, – пока ничего не случилось. Захвати послание братства и смело отправляйся на встречу. Но будь осторожен. Трактир «Голое колесо» расположен близ рыночной площади. Заглядывают туда заезжие торговцы, ремесленники средней руки да студенты. При заведении открыт бордель. Частенько там промышляют весьма тёмные личности. Но, думаю, случайные инциденты исключаются. Если купцы пригласили, то наверняка позаботятся и о безопасности. А мы встретим тебя на обратном пути. Мои люди будут в двух кварталах от трактира. Ближе подходить нельзя, иначе рискуем вызвать ненужные подозрения. Излишнее рвение только повредит. В крайнем случае, постараемся вовремя прийти на помощь. Надеюсь, до поножовщины дело не дойдёт. Главное, не провоцируй резкими ответами. Тяни время, отвечай уклончиво и не отметай с порога предложения о сотрудничестве. Травить и убивать не станут. Ты нужен гильдии живым. Возвращайся целым и невредимым, а Кайдлтхэ приготовит тебе сюрприз. Ведь так, Кайдлтхэ? – Элидирг загадочно улыбнулся.

– Ваша правда, Мастер. – Девушка ответила хозяину лёгкой улыбкой, глаза её сделались тёмно-синими, почти фиолетовыми.

– Да, вот тебе несколько медяков. Так, на всякий случай. А теперь прошу меня извинить. Вынужден вас покинуть. Необходимо сделать кое-какие распоряжения. – Элидирг встал, положил на край стола монеты, отвесил лёгкий поклон и сдержанным шагом отправился по неотложным делам.

Алексей растерялся. Спокойствие д'айдрэ едва не довело его до бешенства. Неужто Мастер не видит очевидной опасности? Говорит так, будто каждый день ведёт беседы с заговорщиками. А если видит, но скрывает? Кто знает, может, решил использовать следопыта в качестве наживки или проходной пешки, которой в случае провала можно и пожертвовать без особого сожаления. Но затеянная партия вовсе не напоминала шахматную игру. Слишком много игроков, ставки непомерно велики. Проигравший лишится состояния и жизни. А победитель получит не только золото, но и власть едва ли не над всей планетой. Алексей не считал себя великим знатоком психологии. Он часто ошибался в людях. А что говорить о представителях древней расы иного мира? Он никак не мог определить, какая сила движет Элидиргом. Может, и не выгода, но у Мастера есть явный интерес. Иначе не впутывался бы в столь тёмное дело. Скорее всего, пытается сохранить собственное положение при дворе. Вот и Кайдлтхэ молчит. Наверняка сговорилась с Элидиргом. А если и не сговорилась, то поддерживает старшего по…

Ход рассуждений Алексея сбился. Он едва представлял себе иерархию д'айдрэ, а об отношениях среди эмигрантов и вовсе не имел никакого понятия. Но рассказ Мастера взволновал, даже напугал. Вырисовывалась новая реальность, собственное место в которой следопыт пока не видел.

– Ты чего молчишь? – не выдержал попаданец и принялся укорять Кайдлтхэ: – Тут у вас творится чёрт знает что, а ты и ухом не ведёшь!

– Далось тебе моё ухо! И что я должна сказать? – Девушка улыбнулась уголками губ, сбив с толку собеседника. Он никак не мог понять, говорит она серьёзно или насмехается над ним. – Мастер всё сказал. Не заводись. И возвращайся поскорее. Вечером тебя ждёт маленький сюрприз. Мы с Имарой об этом позаботимся.

– Сюрприз? – Следопыт с радостью ухватился за другую тему. Думать о предстоящей встрече с купцами вовсе не хотелось. – Ты с Имарой? Она тут каким боком?

– Не скажу! – Девушка звонко рассмеялась. – Секрет!

Алексей несказанно обрадовался этому смеху. Сам дьявол не разберёт Мастера Элидирга. Никому не ведомо, что у него на уме. Но Кайдлтхэ! Нет, она не может предать. Иначе какой смысл ввязываться в борьбу? Кто угодно, только не Кайдлтхэ!

– Займись подготовкой к вечернему визиту, – не уставала давать наставления д'айдрэ.

– Да чего там готовиться? – Алексея вновь охватило уныние.

– Мастер дал тебе мелочи. Хотя, наверное, будешь пить и есть за купеческий счёт. А вдруг они такие скупердяи, что даже на кубок вина не расщедрятся! И оружие не бери.

– Вы меня прикроете? – как-то полушутя спросил следопыт.

Он и сам не понял, как сорвались с языка такие слова. Много времени спустя долго думал о том, но так и не нашёл ответа. Или это сказал вовсе не он? И вскоре ему представилась возможность убедиться сполна в силе собственного пророческого дара.

– Прикроем, не беспокойся. – В голосе Кайдлтхэ послышалась едва уловимая грусть.

Алексею показалось, она тоже что-то смутно чувствовала, но гнала прочь чёрные мысли.

После нескольких секунд раздумий девушка резко встала из-за стола.

– Ладно, извини. У меня тоже есть кое-какие дела.

– У тебя появились здесь дела? И какие, если не секрет?

– Представь себе, секрет! – Кайдлтхэ поспешила покинуть дом, только бросила на прощание: – Помни, времени мало.

Алексей остался один. Элидирг ушёл. Имара толклась на рынке. Даже Кайдлтхэ его бросила. Следопыт злился на всех, на себя в первую очередь. В который раз он проявил слабость, что-то требовал от других, хотя именно он и заварил всю эту кашу, подверг опасности множество людей. А ведь у них нет сильных и многоопытных спутников и некому за них постоять. Он принёс в Дэорум злополучный перстень, отмеченный смертью. Вот и следует самому думать, как развязать гордиев узел неразрешимых противоречий.

Копарь долго слонялся без всякого дела по дому главы столичных д'айдрэ. Вновь стал рассматривать оружие и доспехи из собрания Элидирга, потом книги, но вскоре это занятие наскучило. Алексей пошёл в спальню, плюхнулся на кровать. Повалялся немного и решил принять душ и побриться. Вернулась служанка, стала возиться наверху с горшками и готовить ужин. Алексей собрался развлечься с ней праздными разговорами, да передумал. Опять начнутся воспоминания, и всё непременно кончится слезами. Великий герцог вновь обошёл все комнаты на нижнем ярусе и опять вернулся к книгам. Но всё вконец надоело, и он несказанно обрадовался появлению Элидирга и Кайдлтхэ.

– Солнце коснулось горизонта, час близится. Ты готов? – спросил Мастер.

– Да. – Следопыт хотел ответить твёрдо и решительно, только вышло как-то невнятно и растерянно.

– Деньги взял?

– Не забыл.

– Оружие, надеюсь, не брал.

– Сделал, как велели.

– Тогда пойдём.

Алексей последовал за Элидиргом, вышел на улицу, жадно вдохнул вечерний воздух. Он был всё так же горяч, как и днём, но лёгкий ветерок уже нёс спасительную прохладу. Всё вокруг опять переменилось, подёрнулось медным светом. Невольно эту перемену Алексей сравнил с собственным настроением. Что-то в нём перевернулось и преобразилось. Он понимал, что стоит на краю бездны. Осталось сделать последний шаг навстречу судьбе. Его вовсе не страшило собственное будущее. Он думал о Кайдлтхэ. Она рядом, улыбается уголками губ, хотя и до крайности взволнована, но не даёт знать о том, как и все д'айдрэ, скрывает ураган эмоций под маской спокойствия и невозмутимости. Но он знает, ощущает её невидимые токи, чувствует тоску, страх и… надежду.

Вот и крепостные ворота. Часовые как всегда внимательны и учтивы. Алексей бросил на них беглый взгляд. Он и последние наставления Элидирга почти не слушал. Великому герцогу показалось, что душа покинула тело и летит в небесных высях над засыпающим Дэорумом, летит навстречу другой душе, душе Кайдлтхэ.

– Иди прямо по улице. – Голос Мастера вернул Алексея из надзвёздных сфер на землю. – Свернёшь в первый переулок направо. Пройдёшь квартал, а там налево. Потом всё время прямо, никуда не сворачивай. «Голое колесо» не пропустишь. Там вечно собирается толпа гуляк. Да и вывеска приметная. Всё, ступай. Дальше мы не пойдём. Возможна слежка. Не хочу раньше времени вспугнуть торгашей.

– Ну, ни пуха… – пожелал себе Алексей и двинул вперёд.

Он почти не смотрел по сторонам, старался не отвлекаться, боясь сбиться с дороги. Только и твердил про себя: «Направо, налево, прямо. Направо, налево, прямо…»

Вечерний город подёрнулся лёгким полупрозрачным саваном скорой ночи, сотканным из предвкушения долгожданного отдыха, вожделения и тайных, запретных желаний. Немногочисленные встречные с опаской косились на Алексея, но он старался не обращать на них внимания. Столичный народ привык к д'айдрэ, но облик следопыта всё же казался им странным и необычным. Да и коралтарский, пусть и богатый, наряд выдавал в нём пришельца. Местные скрипели мозгами и пытались разобрать, кто же идёт им навстречу. Д'айдрэ? Тэйрэ? Или иной опасный чужак из неведомых земель?

В конце Суконной улицы следопыт и в самом деле увидел с десяток подвыпивших колобродников. Они о чём-то шумно спорили. Скорее всего, пропив всё до последнего арда, искали новых собутыльников, готовых тряхнуть мошной. Алексей опасался, как бы местная алкашня не стала приставать и выпрашивать мелочь. Но бражники встретили попаданца молчанием и колючими настороженными взглядами.

Над входом в трактир висела ярко размалёванная вывеска. Великий герцог не умел читать по-тамарвалдски, но сразу понял, там выведено именно название заведения, ведь рядом с надписью красовалась нарисованная полуголая красотка, оседлавшая колесо телеги.

Харчевня представляла собой трёхэтажное каменное здание с черепичной крышей. Первый этаж был глухим, на втором и третьем окна распахнуты настежь. Оттуда доносились крики, смех, а временами и женский визг.

Алексей мысленно перекрестился и дёрнул за железную ручку старой дубовой двери. Каменная лестница вела в полуподвал. В нос ударил винный дух, запах лука, жира и копоти. В полутёмном коридоре на великого герцога едва не налетел какой-то тип в рваной соломенной шляпе и серых нестираных одеждах. Он едва держался на ногах. Глаза его горели. Мужика порядком штормило. Явно перебрав, он торопился на свежий воздух, где собирался отдать дань природе.

Питейный зал напоминал катакомбы или винный погреб. Каменные стены, низкие своды, чадящие факелы, разношёрстная орущая публика только подчёркивали общую атмосферу непотребства, порочности и разврата.

Народ здесь и в самом деле собирался своеобычный. Имперские солдаты, наёмники и заезжие торговцы хлестали вино, сорили деньгами, драли глотки, светили опухшими от пьянства рожами. Безвкусно размалёванные девицы в коротких платьях с откровенными декольте заливались беззаботным смехом, искали забвение на дне бездонных кубков и в грубых мужских объятиях. Алексею бросился в глаза юноша в длинных тёмных одеждах на манер монашеской рясы. Молодой человек одной рукой обнимал полупьяную красотку, а другой сжимал кружку внушительных размеров. Великовозрастный школяр или студент силился перекричать посетителей и сильным голосом декламировал незатейливые стишки:

Выходи в привольный мир!

К хорсу пыльных книжек хлам!

Наша родина – трактир.

Нам пивная – божий храм.

Ночь проведши за стаканом,

Не грешно упиться в дым.

Добродетель – стариканам,

Безрассудство – молодым!

(Из средневековой европейской поэзии)

Завершив чтение, доморощенный пиит принял на грудь. Толпа собутыльников одобрительно загудела. Рядом сидящая девица, не выдержав очередной порции даров виноградной лозы, стала клевать носом, а потом и вовсе свалилась под стол. Декламатор, сообразив, что подруга набралась по самую макушку, вместе с дружком взял шлюху за руки и за ноги и под всеобщее гиканье и улюлюканье потащил её через весь зал на второй этаж. Непотребная девка что-то мычала, пыталась вяло сопротивляться. Груди её вывалились из куцего платья, юбка задралась. Вид голых титек, задницы и бабьего срама только раззадорил толпу.

Алексею сделалось не по себе. «Вот, блин, гадючник!» – подумал он. Стараясь поскорее забыть столь непристойную, сколь и комичную сцену, следопыт принялся искать свободный столик. Однако в «Голом колесе» имелось лишь несколько длинных дощатых столов да грубо сколоченных лавок, любой посетитель локтем упирался в ближнего и имел счастье лицезреть напротив пьяное рыло соседа. Великий герцог растерялся. Благо на выручку подоспел половой в полотняной рубахе и таких же штанах, сыромятных сапогах и кожаном, как у мясника, фартуке, забрызганном вином и жиром.

– Чего изволите, светлый господин? – Человек приторно улыбнулся и сгорбился в угодливом поклоне.

– Видите ли, любезный… – Алексей даже обрадовался тому, что хоть кто-то обратил на него внимание. – Мне назначена встреча в вашем притоне. Не сыщется ли у вас свободного места?

– Извольте следовать за мной, светлый господин. – Прислужник вновь поклонился и указал рукой куда-то в глубь зала.

В дальнем углу заведения в каменной нише нашёлся незанятый стол. Его, как объяснил слуга, держали для важных гостей. К удивлению Алексея, тут он увидел почти чистую скатерть. Несколько старых винных пятен в счёт не шли.

– Прошу садиться. – Подавальщик не уставал кланяться. – Чего заказывать будете? Закуски, выпивка? Можем предложить похлёбку из оленины, куриную грудку, жареную конину.

– Пожалуй, пока ограничусь кубком вина.

– Какое желаете? Эделгардское, фтарнское или ларгашское?

– На ваше усмотрение.

– Слушаюсь. Желаете с… – Лакей двусмысленно подмигнул.

– С чем? Не пойму. Извольте объясниться прямо без всяких экивоков.

– Виноват. Уразумел. Желает ли светлый господин скоротать время в обществе очаровательной прелестницы?

– Ах, вот в чём дело. Нет, светлый господин не желает. Видел я ваших прелестниц. – Алексей хотел возмутиться, но едва не прыснул со смеху.

– Возможно, светлого господина заинтересует экзотический товар? – пристал слуга к великому герцогу как банный лист.

– Да идите вы ко всем чертям с вашими напомаженными девками! – Назойливость полового стала раздражать Алексея.

– Светлый господин предпочитает розовощёких мальчиков?

– Слушай, ты! Околотень! – вскипел попаданец и схватил имперца за грудки. – Катись куда подальше! Не то враз харю намылю!

– Не извольте гневаться, светлый господин! – Халдей испугался не на шутку. – Так какого вина желаете?

– Любого! – Алексей овладел собой, решив, что только драки ему недоставало. Он отпустил слугу и сел на место.

Лакей перевёл дух, поправил смятую рубаху и со всех ног помчался исполнять заказ. Следопыт пристально посмотрел ему вслед и не мог не заметить, как сутенёр что-то шептал на ухо пузатому мужику за прилавком и кивал в сторону несговорчивого гостя. Толстяк, судя по всему владелец заведения или приказчик, понимающе кивнул. Перебросившись парой фраз с брюханом, официант поспешил в винный погреб. А пузан тем временем набычился для пущей важности, поманил пальцем мальчишку-разносчика, что-то сказал ему. Малолетка ответил поклоном и убежал.

Через пару минут вернулся слуга, поставил кубок вина на стол и холодным голосом произнёс:

– С вас пять ардов, светлый господин.

Алексей полез в кошель, притороченный к поясу, отсчитал несколько монет. Прислужник взял деньги, поклонился и пропал в толпе. Теперь следопыт мог позволить себе немного расслабиться, хлебнуть местной бормотухи и оглядеться по сторонам. Стена скрывала часть зала, но рядом находился край одного из столов, занятого пьянчугами весьма затрапезного вида. Среди группки городских забулдыг лишь один привлёк внимание Алексея. Чернобородый, в кожаных штанах, рубахе и наручах с бронзовыми заклёпками, сапогах с железными пластинами, меховой накидке и с боевым топором за поясом. Всем своим видом он походил на бравого ромедерского вояку вроде тех, что встретились великому герцогу неподалеку от Почтового леса.

Алексей не знал, сколько придётся провести времени в ожидании. Пару раз отхлебнул из глиняного кубка. Напиток показался излишне кислым. От безделья стал прислушиваться к разговору соседей и явно не прогадал. Мужик с топором и впрямь оказался ромедерцем. В новой компании он решил прослыть отчаянным храбрецом и лихим рубакой и без умолку тараторил на малопонятном наречии о своих подвигах и приключениях.

– Ну, ты, это, того, не трещи, – возмутился один из слушателей. – Хорош гавкать. Тут тебе не вшивый хутор, а столица. Говори по-человечески, свинолуп хренов.

– Що, не разумеш май гвар, пёс мперський?! – парировал натиск варвар. – Ладно, хорс с тобой. Ну так вот, гляжу, – продолжал трезвонить рассказчик, – бежит на меня детина. Здоровенный такой, в кольчуге и железном шлеме. Бежит, мечом размахивает. А я ему хлобысть, двинул ногой под колено. Громила и хряпнулся. Тут я топором его и огрел. Шлем раскололся, как лесной орех. Черепушка – хрусть, кровища ручьём. Вот кошель у того мертвяка и срезал. В тот день троих замочил!

– Если ты такой удалец, то чего от коралтарских собак драпанул? – попытался урезонить хвастуна один из новоявленных дружков.

– Э, умный шибко? – обиделся ухарь. – Топором махать не винцо лакать да бабам подол задирать. Их там тьма-тьмущая налетела, а нас всего пять сотен. Да и то накануне так ужрались! Едва на ногах стояли. Других бы голыми руками взяли, но не нас! Начистили мы рожи коралтарцам!

– Так, а драпали-то чего? – не унимался фляжник.

– Много ты знаешь! Там такое сотворилось!

– Чего сотворилось?

– Чего, чего? Того! Небо на юге вдруг потемнело, словно собралась там туча грозовая. И туча та росла, росла, полнеба закрыла. Крутилось там чего-то и вертелось, клокотало, громыхало да мерцало. Вырвался из того облака огненный столб и ударил в землю. Ударил аккурат в наше головное войско! А потом молнии стали косить всех налево и направо. И мертвецы кругом, мертвецы! Так и летали над полем. И у всех в руках палки какие-то. А из палок тех дым да пламя!

– И чё? – икнул товарищ. – Сам мертвецов тех видал?

– Чё? А ничё! Меч тебе на плечо! Сам не видал. Люди сказывали, как мертвецы летали и перебили уцелевших от гнева огня небесного. Я только тучу, молнии да сверкание богов видал. Говорят, то верховный маг Коралтара призвал духов молний. Бона, как всё обернулось!

– Хе-хе, с бодуна и не такое привидится.

– Ну, ты! Зевло закрой! Тебя бы туда. Вмиг бы в штаны наложил, до сих пор не отстирал. Говорю тебе, точно мертвецы. Кто тогда почти всё войско положил? Наши как увидали, так и оробели. Кинулись в страхе врассыпную. Так до Кьярга и бежали.

– Ну а потом?

– Кто в крепости схоронился, а кто в империю подался. Вот, думаю, чего в Кьярге смерти дожидаться? До того там полгорода сгорело. Подожгли какие-то мамалуи. Народ тамошний баял, дело то рук двух д'айдрэ. Мужика да бабы. А по мне, что мужик, что баба… Все д'айдрэ паскуды, мерзавцы и сволочи. Подожгли, не подожгли… Да хорс их разберёт. Может, и брешут. Только я выяснять не стал, а сразу в Тамарвалд рванул.

– И чего делать надумал?

– Да вот, кумекаю. Жив, и слава духам. Подамся в императорское войско, а там поглядим.

Рассказ ромедерца живо заинтересовал Алексея. История незадачливого вояки во многих деталях совпадала со сведениями, полученными Элидиргом. Теперь следопыт не сомневался, что Эоборусу удалось овладеть силой реликвий и направить её против соседнего баронства. Но дальнейшая судьба верховного мага и оружия возмездия оставалась туманной, и великий герцог мог только строить предположения.

– Светлый господин Аль Эксей? – послышалось рядом.

Следопыт вздрогнул от неожиданности. Перед ним нарисовался человек в чёрном до пят балахоне с капюшоном вроде монашеской рясы, стянутом кожаным ремнём. На поясе висел кинжал в локоть длиной. Следопыт давно приметил, представители городских низов не носят холодного оружия. Владеть кинжалом разрешалось лишь зажиточным представителям третьего сословия. Размер клинка говорил о благосостоянии владельца. Мечи полагались только имперским солдатам, наёмникам и дворянам, даже беспоместным, дабы их не путали с грязной чернью. Незнакомец если и не принадлежал к ремесленной или торговой верхушке, то явно не числился среди голодранцев. Золотой перстень на указательном пальце служил лишним тому доказательством.

– Да, – выпалил Алексей.

– Разрешите присесть? – загадочно произнёс неизвестный и поправил капюшон.

– Если вы по делу, то валяйте, – с напускным равнодушием произнёс следопыт, едва сдерживая любопытство.

– Именно по делу. – Гость сел рядом. – Вижу, вы получили моё послание. Теперь извольте отдать своё. Ах, простите! Спешу развеять ваши сомнения. Я брат Меодолан.

– Так я и подумал. Вам только недостаёт для антуража тёмных очков и газеты «Правда» в руке.

– Простите, не понял.

– Не обращайте внимания. Вот ваше письмо. – Алексей достал из-под рубахи пергамент Эоборуса и передал Меодолану.

– Зачем так явно? Просто положите на стол!

Алексей хотел что-то возразить, но понял, спорить бесполезно. Пусть всё будет как в бульварном романе – тайные встречи в притонах, чёрные одежды, пароли…

– Кстати, господин Меодолан. Почему вы пароль не выдумали? Как можно без пароля?

– Какой прок? – удивился купеческий посланник. – Вас любой за два рата узнает. К тому же мы находимся на нашей территории. – Меодолан как-то особо выделил слово «нашей». – Светлый господин Аль Эксей. Вы поступили благоразумно. Письмо доставлено, серокожая предупреждена. Вот только зачем вы сбежали?

– Если вам приставить кинжал к горлу, то и вы побежите куда прикажут. – Алексей старался отвечать чётко, ясно и твёрдо, без дрожи в голосе, дабы не вызвать ненужных подозрений.

– Вот как? Забавно.

– Чего в том забавного? Д'айдрэ едва меня не прирезала!

– Простите. Конечно, ничего забавного здесь нет. Так, к слову пришлось. И тем не менее задание выполнено. Да, не всё прошло гладко, но ничего. Теперь вы переходите в моё распоряжение…

– В какое такое распоряжение? – Сердце следопыта ёкнуло, в груди похолодело.

В глубине души он опасался такого поворота событий, гнал подобные мысли прочь, надеялся, что всё обойдётся. Неужели этот тамарвалдский мясник будет вершить его судьбу? Здесь и сейчас!

– Вы ведь подписали присягу на верность братству. И как далг братства обязались выполнять распоряжения вышестоящих начальников. Но не волнуйтесь. Это чистая формальность. Ничего сверхъестественного от вас пока не требуется. Да, вы временно поступаете в моё распоряжение и должны кое-куда проследовать. Я провожу. Тут недалеко.

– Куда проследовать? – Смутные догадки терзали Алексея.

– В соседнюю комнату. Вас ожидает господин Шидельрот.

Глава 10. Месть гильдии

– Прошу следовать за мной. – Меодолан встал и пропустил Алексея вперёд.

Следопыт едва поднялся на негнущихся ногах. Сердце дико грохотало, яростно разгоняло кровь по жилам. В лицо ударила волна жара, и великий герцог почувствовал, как щёки покрываются предательским багрянцем. Все планы в одночасье рушились. Всё пошло не так, как задумывалось. От одной мысли о том, что он может более не увидеть Кайдлтхэ, бросало в дрожь.

Алексей завернул за угол и оказался в тёмном пустынном коридоре с множеством дверей. Из питейного зала по-прежнему доносился шум, но никто из посетителей даже нос не смел сунуть в чёрную каменную нору. И вскоре тому нашлось вполне рациональное объяснение. Вдоль стен стояло около десятка долдонов с дубинами в руках. Они тупо пялились на Меодолана и Алексея, не выражая никаких чувств. Они скорее напоминали роботов или статуи, а вовсе не живых людей.

«Хороша охрана, – подумал следопыт. – Видать, господин Шидельрот и впрямь важная птица, коль его покой оберегает такая стража».

У одной из дверей Меодолан остановился, постучал и как-то резко сгорбился. Спустя пару секунд открыл дверь и легонько подтолкнул парня. В углу небольшой уютной комнатушки, освещенной множеством свечей, следопыт увидел круглый стол. За ним сидел мелкий человечишко в бесформенных одеждах неопределённого цвета. Его лицо, как и лицо брата Меодолана, скрывал капюшон. Сморщенные и скрюченные артритом пальцы перебирали экзотические фрукты, лежащие на серебряном блюде. Поодаль, у стены, в полутьме угадывалась пара фигур отборных дуболомов. Алексей сделал несколько шагов по скрипучему полу и остановился. На некоторое время воцарилась гнетущая тишина. Великий герцог слышал шум собственной крови и сиплое дыхание старика за столом. Он даже подумал, что попал если не в подвалы святой инквизиции, то на тайное сборище монашеского ордена. Глава его напоминал растиражированный и вульгарный образ смерти. Для полного сходства недоставало косы да черепа.

– Так вот ты каков, чужеземец, – покряхтывая, с присвистом проговорил пескоструйщик. И в голосе его угадывались не только преклонные лета и неизлечимые болезни, но и властность вкупе с бесконечной самоуверенностью. – Признаюсь, представлял тебя иначе. А так – ничего особенного. И впрямь, на д'айдрэ похож. Однако я не собираюсь обсуждать твои достоинства и недостатки. Не за тем позвал. У меня хватает дел и убивать время по пустякам не собираюсь. Потому сразу приступим к главному. Эй, там! Дайте гостю присесть. Да налейте выпить.

В тот же миг один из костоломов подхватился и приволок табурет. Меодолан поспешил к барскому столу, взял кувшин и наполнил кубок вином, тёмным, как запёкшаяся на алтаре кровь жертвенного быка.

– Садись! – скомандовал кощей. – Пей! Смело пей! Здесь тебя не отравят. По крайней мере, без моего приказа. – Старикан залился сиплым смешком. Шутка показалась ему столь же мрачной, сколь и остроумной. Господин Шидельрот любил чёрный юмор. – Пока ты нужен мне живым.

Следопыт сел, взял стеклянный кубок и пригубил. Вино и в самом деле оказалось отменным и чем-то походило на угощение Элидирга. В любом случае оно было во сто крат лучше помоев, подаваемых простым смертным в «Голом колесе».

– Итак, ты справился с первым заданием. В целом результатом я удовлетворён. Эоборус отзывался о тебе лестно, а от такого прохвоста редко услышишь похвалу. Верховный маг! – хмыкнул старпёр. – Уж больно смахивает он на шарлатана. Не доверяю я волшебникам. Все эти заклинания, колдовство! Больше походит на дешёвые трюки для уличных зевак. Будь моя воля, утопил бы всех в реке, как щенят. Да только в нашем мире без них и шагу ступить нельзя. Все кругом подслушивают, подсматривают. Д'айдрэ так и норовят выведать наши секреты. Должен признать, с реликвиями у Эоборуса всё складно вышло. И тут твоя помощь пришлась как нельзя кстати. Так что пусть остаётся верховным магом… какое-то время. Но довольно лирики. Ты ведь уже сообразил, с кем имеешь дело?

– По правде сказать, не очень, – ответил следопыт.

Он и впрямь о Шидельроте ничего не слышал. Да и Элидирг о нём никогда не говорил.

– Моё имя тебе известно. Я один из руководителей имперской купеческой гильдии. Полагаю, о гильдии ты наслышан?

– Да, слыхал краем уха.

– Вот! Учитесь, господа! – бросил старик в темноту. Алексей силился понять, кому адресованы эти слова. Меодолану или безмозглым верзилам? – Простодушный ответ. Никакого витийства и скрытого смысла. Хе-хе. Представляю, каких небылиц наплёл тебе мерзкий выскочка Элидирг! Но не будем о грустном. Итак, теперь ты знаешь, гильдия обладает огромными возможностями и значительными средствами. И это главное! Однако надёжные и сильные союзники никогда не помешают. Мы начинали с малого и добились многого. Мой дед был третьим сыном мелкого лавочника, а потому остался без наследства и сделался простым ткачом. Но не зря наш род принадлежит к хаббарам! Благодаря труду, прилежанию и воздержанию дед смог основать собственную мануфактуру. Отец преумножил семейное состояние ровно в десять раз. Я тоже не сидел сложа руки. Теперь мой торговый дом контролирует четверть производства и сбыта шерсти в империи. Но мы не можем, не имеем права почивать на лаврах. Деньги должны работать. Золото в сундуках и кубышках мертво. Любая остановка финансовых потоков равносильна смерти. Деньги – кровь нашего мира, а мы его мозг. Деньги дают смысл жизни, они подобны камням, из которых умелый архитектор творит великолепные дворцы. Мы – каменщики, зодчие нового порядка, служители крови, жрецы золотого бога. Наши молитвы – кредитные договоры, а счета и финансовые ведомости – наше священное писание. И если мы остановимся, то всё мироустройство рухнет, Дэорум вновь падёт в объятия невежества и дикости. Вынужден признать, к сожалению, одних денег явно недостаточно. Сами по себе они ничего не дают. Только люди, познавшие волшебство золотого плода, способны их оживить. Некоторые говорят, золото пожирает души. Да, в том есть доля правды. И чем больше у нас союзников, тем сильнее не только мы, но и наше золото.

– Вы предлагаете мне сотрудничество? – Алексей предполагал что-то подобное, но пока толком так и не понял, к чему клонит старик.

– Допускаю, тебе тесно в братстве «Две молнии», а потому готов потолковать о большем. Говорят, ты обладаешь недюжинной магической силой, порождённой чужим тёмным миром. Как я могу отвергнуть такого помощника? Надеюсь, маги тебе помогут, и ты послужишь нашему общему делу.

– Вы сказали «нашему»? Простите, но о ваших делах я не имею никакого понятия. – Тут Алексей немного покривил душой, но только самую малость. Он вполне ясно представлял цели и методы гильдии, но о деталях мог только догадываться.

– Понимаю и принимаю. – Шидельрот сложил крохотные сухонькие ручки подобно монаху, молящемуся перед чудотворной иконой. Но руки эти напоминали следопыту не святошу в религиозном экстазе, а лапки алчного паука, плетущего западню для доверчивых и наивных душ. – Всё в мире имеет цену. Преданность, совесть, честь, любовь… Всё продается. Даже ты. Дело только в цене. Что тебе предложили в братстве? Титул далга, деревню и десять золотых годового дохода? Не маловато ли для столь достойного человека? Хе-хе… Я редко говорю правду, но сейчас именно тот случай. Кто знает, возможно, в недалёком будущем ты станешь одним из влиятельнейших членов гильдии. Быть может, даже моим заместителем. Титул у тебя никто не отнимет. Он принадлежит тебе по праву рождения. Пусть остаётся, мне не жалко. Но я могу дать куда больше. Деньги?! Нет, одних денег мало. Хочешь серебряный рудник или мануфактуру? Несколько мануфактур! Учредишь торговый дом. У тебя будет почти всё! Деньги, слава, женщины! Все удовольствия разом! Но главное, у тебя будет власть!

– Интересно, здоровье, молодость и вечную жизнь вы тоже собираетесь купить? – Беспардонная торговля вызвала у Алексея плохо скрываемое отвращение. Его покупали, как вещь, как скотину на рыночной площади. И ему захотелось побольнее досадить златолюбивому старцу.

Шидельрот несколько секунд молчал, кряхтел и тяжело, с присвистом дышал. Следопыт мог только гадать, какие чувства пожирают тёмную душу развалины. Злость, ненависть, зависть?

– Ты молод, а потому жесток, – наконец нарушил молчание старый хрыч. – И в том твоя сила. А мне нужны сильные. Нет, не быть тебе моим заместителем! В твои руки не страшно передать всю империю Шидельрота и дела гильдии!

Старик вновь закряхтел. Возможно, то был сдавленный смех.

Взгляд следопыта скользнул по комнате. Охрана не подавала признаков жизни, а Меодолан после слов господина ещё больше сгорбился. Великий герцог воспользовался паузой и на мгновение представил себя приближённым Шидельрота. От такой мысли сделалось противно и мерзко. Конечно, богатство и власть привлекают любого, но, к счастью, не каждый способен продать себя с потрохами. Иногда попадаются такие глупцы. Алексей, на свою беду, принадлежал к их числу. Дар, предлагаемый главой гильдии, казался ему не только отвратительным и противоестественным, но замаранным кровью, оплаченным смертью и неисчислимой болью. И те кровь, смерть и боль вместе с даром купца перейдут к нему, станут его вечным проклятием.

– Согласен ли ты? – вновь первым нарушил тишину глава гильдии.

– Предложение столь же лестное, сколь и неожиданное. Но я почти ничего не знаю о вашей… скажем так, деятельности. Прежде чем решиться, должен ведь понять, ради чего жертвую собственной душой и становлюсь рабом вашего золотого бога. А ведь это, как понимаю, лишь самая малая цена.

– Разумно. Стойкость твою оценил. Иные от такого предложения лишились бы рассудка. Хорошо, я раскрою кое-какие детали. Перед нами и впрямь стоит множество неотложных задач. Сегодня гильдия сильна как никогда, но этого недостаточно для окончательной победы. Для начала мы должны добиться некоторых свобод и привилегий. Следует как можно скорее отменить экспортные пошлины, ликвидировать монополию императора на торговлю с Моридором и винокурение, добиться права принимать на территории Тамарвалда иностранную монету, превратить землю в товар и разрешить её свободную продажу купцам и ремесленникам, повысить вдвое ростовщический процент. Не мешало бы отменить дурацкое правило, когда самый богатый торговец обязан раскланиваться перед голозадым дворянином. А главное, необходимо взять в свои руки выпуск тамарвалдской монеты и провести денежную реформу. Одним словом, пора свернуть шею старым порядкам и отстранить от власти аристократов. Но это только начало!

– Почему не хотите устроить революцию или дворцовый переворот? Взяли бы управление государством в свои руки, и не было бы никаких хлопот. Часть феодалов перебьёте. Остальные сами разбегутся.

– Верно мыслишь, хе-хе… – закряхтел старикашка. – Но гильдия пока недостаточно сильна для открытых действий. Да, у нас имеется небольшая армия в тысячу всадников и несколько тысяч пехоты. Маловато для генерального сражения. К тому же нас вполне устраивает нынешняя система. Надо только изменить кое-какие законы в нашу пользу да убрать некоторых чиновников. И лучше сделать это по-тихому, без лишнего шума. В крайнем случае вовлечём в борьбу городскую чернь и крестьян. Пусть прольют кровь за свободу, равенство и братство. Но не хотелось бы с ними делиться. К чему лишние траты? Да и самому управлять огромной империей, знаешь ли, хлопотно. Зачем надевать на себя хомут? Пусть другие этим занимаются. В случае чего можно их обвинить во всех неудачах. Наше дело маленькое. Знай, дёргай за нужные ниточки.

– В общем-то цели понятны. Но как вы собираетесь осуществить задуманное? – Алексей и впрямь представил себя разведчиком в тылу врага, но тут же понял, что ничего представлять не нужно. Он и есть тайный агент, забравшийся в волчье логово лиходеев и душегубов. И думать об этом слишком много не следует, ведь магические способности Меодолана ему неизвестны. Мало ли, вдруг он, как и д'айдрэ, умеет читать мысли?

– Очень просто, – оживился престарелый собеседник. – Надобно только опутать императора долговыми обязательствами. Казна – не бездонная бочка. Чем больше расходы, тем больше денег требуется. Тут и пригодятся наши кредиты. И мы их с радостью дадим. На определённых условиях, разумеется. Остаётся заставить монарха увеличить траты. Как? И тут нет особых сложностей. Война, мой юный друг, война! Только война способна поставить преступную власть на колени. Понадобятся деньги на оружие, выплату жалованья войску, провизию, фураж и прочее. Вот и братство «Две молнии» работает на общее дело. Небольшая война на юге пойдёт только на пользу. Наши гонцы направились во все уголки света. Западные королевства, пираты и Йирк на севере, кочевники на юге… Все готовы проверить на крепость Тамарвалд. А тут весьма кстати появились краснорожие. Слыхал, небось?

– Так это ваших рук дело?

– Ты льстишь мне, юноша. К сожалению, не моих. Но я не отказался бы от таких слуг. О краснорожих нам мало что известно. Похоже, это последствия экспериментов с реликвиями. Но то мелкие детали. Главное в другом. Пришельцы сражаются с солдатами императора.

– А вы не думаете, что рано или поздно краснорожие доберутся и до вас?

– Думаем. Да только Дэорум велик, хранит множество тайн. Есть ещё и Моридор с древней и могущественной магией. После того как демоны выполнят задачу по ослаблению империи, мы натравим на них д'айдрэ. Пусть друг с другом меряются силой, а мы постоим в сторонке.

– Допустим. Но вдруг император выдержит натиск и на ваши условия не пойдёт? Тогда как?

– Есть и другие меры воздействия. Полным ходом идёт подготовка чеканки фальшивой монеты, организуются разбойничьи шайки. Мы на корню скупим весь урожай. Осенью начнётся рост цен и голод. Народ взбунтуется. Всю ответственность переложим на императора. К тому же война породит тысячи беженцев. Многие из них осядут в столице. Уже сегодня в Тамарвалде таких скопилось порядком. Если монарх не окажет им помощи, то начнутся беспорядки. Мы о том позаботимся.

– Да, об искусственном голоде мысль интересная. Но ведь кроме феодалов и крестьян есть и храмовые хозяйства.

– Молодец! Зришь в корень. Часть жречества, особенно мелкого, на нашей стороне. Кое-кто из жрецов считает себя обделённым вниманием, почестями и дарами. Правда, есть колеблющиеся и откровенные недоброжелатели. Но и на них найдём управу. Ты ведь знаешь, тамарвалдцы поклоняются восьми богам. У каждого бога свои служители и храмы. С нашей подачи появились проповедники культа единого древнего бога. Он создал мир, д'айдрэ, а те, в свою очередь, гойхэ. Пусть будет так. Надо ведь польстить и Моридору. Новый культ станет альтернативой традиционному многобожию. И поверь, мы приложим все усилия, чтобы новомодная религия стала государственной. Если, конечно, жрецы не образумятся. А выбор у них не велик. Либо согласятся сотрудничать с нами, либо падут жертвами религиозных войн и обезумевших фанатиков.

– Всё у вас слишком складно выходит. Да вы могли бы стать хорошим проповедником.

– Друг мой, золото – лучший проповедник. Покупается даже расположение богов. Повторю, вопрос в цене. В этом мире продаётся всё. А то, чего нельзя купить, явно лишнее и подлежит уничтожению, дабы не возникали бесполезные иллюзии и вредные соблазны.

– Ну, предположим. – Алексей чувствовал, как входит в азарт. Игра серьёзная, ставки непомерно высоки, оттого риск так щекочет нервы. Следопыт в тот миг представил себя на краю бездонной пропасти. Один шаг, одно неловкое движение, и он разобьётся насмерть. Но, чёрт возьми, до чего остро и захватывающе это нервное возбуждение! – Да только станут ли д'айдрэ смотреть на такое безучастно?

– И вновь ты прав. Но ведь наверняка знаешь, д'айдрэ кровно заинтересованы в ослаблении Тамарвалда. На то у них есть свои причины. Не станем вникать в их суть и предысторию, просто воспримем как данность. Моридор видит в гильдии единственную силу, способную бросить вызов императору. Такое положение нас устраивает. И так будет продолжаться до тех пор, пока баланс сил радикально не изменится. Так что с нашими белобрысыми союзниками надо держать ухо востро. В любой миг из заклятых друзей они могут превратиться в кровных врагов.

– Допустим, – не унимался следопыт. – Но что дальше? Ради какой великой цели столько усилий и жертв?

– Достойный вопрос. Не многие способны просчитывать на три шага вперёд. Экономические выгоды – только инструмент. Точнее, не только. Так мы приумножим золото. Золото ради золота! Думаешь, глупо? Вижу, считаешь меня маньяком, выжившим из ума стариком. Да, наша цель – деньги. Мы хотим создать мир, в котором нам никто не сможет помешать обрести столько денег, сколько потребуется для полного контроля над Дэорумом. Только в таком мире наши деньги окажутся в полной безопасности. В том новом мире не останется места обветшалым понятиям о чести, достоинстве, долге, родине, семье и прочих никчёмных мелочах, порождающих привязанности. Привязанность – проявление слабости. Нам понадобятся новые люди, молодые и сильные хищники без сантиментов и моральных комплексов, готовые ради выгоды продать и родную мать.

– Как же уныло станет жить в компании моральных уродов!

– Твои слова лишний раз подтверждают мою правоту. Привязанности, попытки зацепиться за отжившие устои – непременный признак слабости. А я хочу, чтобы ты стал сильным, безжалостным, целеустремлённым. Дэорум тяжело болен. И только нам по силам его спасти.

– Не слишком вы похожи на лекарей. Скорее на коновалов. Да и так может появиться тот, кто умнее и сильнее вас!

– Согласен. Более того, подобный ход событий считаю почти неизбежным. С одной стороны, это гарантия продолжения нашего дела, а с другой, чтобы подобное не случилось раньше времени, новое общество нужно выстроить по принципу пирамиды. Любой знает, пирамида самая устойчивая фигура. В основании находятся крестьяне и городская чернь. Более высокое место в новой иерархии займут мелкие лавочники и ремесленники. Далее – старые аристократы. Пусть служат новому порядку, мечом защищают наши капиталы. А на вершине – мы, богатые торговцы и промышленники. И каждая ступень пирамиды подлежит строгому контролю, чтобы никто не смел выйти за рамки дозволенного. Да, тут без силы не обойтись. Но лучший надсмотрщик – деньги. Люди станут работать не за страх, а за деньги. Вот в чём прелесть, простота и новизна нашего мироустройства. Никого не нужно принуждать. Человек сам с радостью пойдёт в новое рабство, рабство денег. Всё вокруг будет измеряться их количеством. Отныне не родовитость, не фамильный герб станут определять положение человека в обществе. Уверовавшие в силу золота будут стремиться заработать как можно больше и пробиться на вершину пирамиды. И если у кого-то хватит ума поднять собственное дело и разбогатеть, то милости просим. Разве это не справедливо?

– И как вы собираетесь осуществить столь амбициозный замысел? Как собираетесь перекроить сознание миллионов и заставить делать то, что вам выгодно?

– Не надо перекраивать и заставлять. Эх, молодость… Тебе подавай всё и сразу. Вода точит камень, муравьи грызут кость. Да, возможно, пройдёт не одно десятилетие. Но мы умеем выжидать в засаде. А люди всё сделают сами. Собственными руками! Незачем управлять каждой овцой, достаточно взять под контроль вожаков. Остальные побегут следом за ними. Некоторые учёные умники фантазируют о каком-то зловещем мировом заговоре… Сумасшедшие! Нет никакого заговора! Безмозглые и недалёкие твари, мнящие себя творцами собственных судеб, всё сделают по своей воле. По крайней мере, им так будет казаться. Хе-хе. В том и состоит величайшее искусство манипулирования сознанием. Пусть они почувствуют собственную силу и значимость, пусть ощутят сопричастность к великой общей цели. Пусть пребывают в сладостных иллюзиях. Мы только иногда ненавязчиво будем указывать направление и легонько подталкивать в нужную сторону. А остальное, повторю, они сотворят сами. Причём за собственный счёт, что немаловажно. Сомневающихся и явных отступников сметут без посторонней помощи. Есть, правда, небольшая хитрость. Главное, чтобы толпа всегда оставалась толпой. Чем меньше они задают неудобных вопросов, тем лучше для них. Следует держать их в постоянном страхе и неведении. Пусть развлекаются, ходят к продажным девкам, пусть, хорс их дери, нюхают дурман-траву, пьют вино, слушают песни купленных нами менестрелей, тешатся скабрёзными шутками уличных комедиантов, прилюдно совокупляются на рыночной площади, занимаются всяким непотребством, лишь бы не интересовались истинной природой вещей. Мы всё перевернём с ног на голову. Чёрное объявим белым, а белое – чёрным. Негодяев, доносчиков и убийц возведём в ранг героев, а истинных мучеников объявим предателями, врагами нации, превратим в изгоев, будем внушать это черни ежедневно и ежечасно. Поверь, если человеку постоянно говорить, что он свинья, то рано или поздно он захрюкает, станет жрать помои и валяться в грязи. Тут и Моридop обещал помочь. Кстати, ты обратил внимание на вывеску?

– Несколько вульгарно, а так ничего сверхъестественного.

– Очень хорошо. И что там написано?

– Название заведения. – Алексею вопросы Шидельрота показались более чем странными. Следопыт никак не мог понять, куда клонит старик.

– Верно. Только там есть приписка. Не обратил внимания? Там сказано: «В этом доме обитает счастье». Но это маленький обман. Д'айдрэ в совершенстве владеют магией иллюзии. Именно они и придумали магические надписи. Человек их не видит, но воспринимает на уровне… как его, забыл. Не важно. Одним словом, отпечатывается в мозгах. И вместо «в этом доме обитает счастье» он усваивает «потребляйте и подыхайте». По всему Тамарвалду мы развесили такие надписи. «Тратьте ваши денежки», «Война – это мир», «Живите в страхе», «Спите», «Не думайте», «Берите кредиты». Такие призывы можно увидеть нынче всюду. А чего стоят тайные тексты кредитных договоров?! Никто без специальной выучки не обнаружит подвоха. Даже местным д'айдрэ-эмигрантам такая задача не по силам. Это одно из последних изобретений Моридора. Есть ещё и приворотные зелья. Их уже подсыпают в еду и питьё в некоторых трактирах. Отведает посетитель пару раз таких блюд, и человек до самой смерти становится завсегдатаем заведения. Но и это не всё. Поговаривают, д'айдрэ придумали необыкновенные растения. Они устойчивы к ядам, морозам и засухам, урожайность их в несколько раз выше. Есть лишь одна особенность. Они как хищники пожирают естественные виды. Можно организовать торговлю чудесными семенами, иметь не только хороший барыш, но и поставить под контроль всё сельское хозяйство планеты и, соответственно, население. Но пока это дело будущего. Да и гильдия напрямую не занимается подобными вещами. Такие мероприятия находятся в ведении иных структур. Например, «Пирамиды» или «Людей глаза». Это тайные общества сродни религиозному или рыцарскому ордену. Туда входят избранные, самые влиятельные и богатые из нас. А гильдия, как и многое другое, лишь инструмент в наших умелых руках. И я предлагаю тебе стать одним из нас. После посвящения тебе откроются многие тайны… Я всё сказал. Слово за тобой.

Внутри у Алексея всё похолодело. Наступил момент истины.

– Надеетесь на скорый ответ?

– Зачем попусту тянуть время? Прямо сейчас ты отправишься в одну из наших секретных резиденций, где и определится твоё будущее.

– Простите, я никак не ожидал такого поворота. Я не готов. Да и не могу взять и всё бросить.

– Разве тебя что-то держит в Тамарвалде? Может, та смазливая д'айдрэ? Зачем она тебе? Ты сможешь выбрать в любовницы почти любую женщину. И, если пожелаешь, не одну.

– У меня там остались кое-какие вещи… – Великий герцог зримо ощутил, как старый прохвост загнал его в угол.

– Опять никчёмные и вредные привязанности. Видишь, они только мешают идти вперёд. А жизнь часто требует быстрых решений.

– Но у меня и в самом деле там кое-что осталось! Тариалдовый меч, например.

– Не велика потеря. Будет тебе новый меч.

– Нет, я так не могу. Дайте хоть немного времени.

– Чтобы всё донести Элидиргу? Он весьма осведомлённый человек и едва ли узнает что-то новое из твоих россказней. К тому же треть императорского двора находится на нашем содержании. Едва ли Мастеру дадут предпринять что-то серьёзное. Но я не о том пекусь. Мне нужен ты, твоя сила, опыт и знания. Здесь и сейчас! Иначе, чего доброго, попадёшь в руки Моридору. Итак, каково твоё последнее слово?

– Я… я согласен… но только завтра.

– Хорошо ли ты подумал, всё ли взвесил?

– Да.

– Жаль, очень жаль. А ведь я хотел тебе только добра. – В голосе Шидельрота следопыт уловил явные нотки раздражения и разочарования. – Меодолан! Проведи молодого человека на свежий воздух. И сделай всё, как следует. Ты меня понял?

– Слушаюсь, ваше высокостепенство. – Брат Меодолан сгорбился в почтительном поклоне.

– Всего хорошего, мальчик. – Старик на прощание махнул костлявой рукой.

Алексей встал. Ноги одеревенели и плохо слушались. Он сделал шаг, второй, третий. Великий герцог не мог поверить собственному счастью. Неужели глава заговорщиков так запросто его отпускает? Нет, не отпустит, ведь он буквально нафаршировал следопыта множеством тайн, за любую из которых другой мог запросто расстаться с головой. Неужто пронесло и самое страшное миновало? Или всё же следует ожидать удара в спину, под левую лопатку?

Алексей вышел в полутёмный коридор. Охранники-верзилы по-прежнему стояли немыми горгульями. Ни один мускул не дрогнул на каменном лице.

Брат Меодолан шёл впереди. Вновь до ушей следопыта долетели звуки разудалого веселья. Гульба шла полным ходом. Новых посетителей прибыло, и слуге Шидельрота пришлось поработать локтями, прокладывая путь. Но никто из выпивох не посмел перечить человеку в чёрном балахоне. Даже пьяные до полусмерти рыночные грузчики при виде зловещей фигуры расступались без лишних слов.

Следопыт не заметил, как оставил позади себя развесёлую компанию, одолел ступени и оказался за дверью. Он до конца так и не поверил в счастливое избавление. На радостях вдохнул полной грудью, насладился лёгкой вечерней прохладой и пьянящим вкусом свободы. Но сердце великого герцога отчаянно билось, волнение и страх не ушли, а лишь затаились. Алексей не стал испытывать судьбу и решил убраться подальше от мерзкого притона.

Он быстро зашагал прочь. Воспоминания не отставали. Жуткий образ старого безумца всё стоял перед глазами. Тёмный бесформенный наряд, скрюченные артритом пальцы и сиплый голос напоминали о смерти. Алексей старался думать о чём-то другом. Не сбиться бы в темноте с дороги да поскорее добраться до квартала д'айдрэ. Только там можно почувствовать себя в безопасности, только там кошмарные видения ослабят хватку. Следопыт прибавил шагу, почти сорвался на бег, как вдруг резкий окрик из ближайшей подворотни заставил вздрогнуть.

– Эй, приятель! Не найдётся пары монет на выпивку?

Алексей замер. Сердце вновь яростно заколотилось, лицо обдало жаром, а ладони, наоборот, похолодели от страха. Да, он не мог ошибиться в старом Шидельроте. То была всего лишь игра в кошки-мышки. Главный интриган и конспиратор дал небольшую отсрочку вовсе не по доброте душевной. В том состояла особая, изощрённая жестокость. Жертва расслабилась, потеряла бдительность, но воля гильдии неотвратима.

От стены дома отделилось несколько теней. Хотя тело и сковал страх, но сознание оставалось на удивление ясным. Он безоружен. Стало быть, придётся сражаться голыми руками. Д'айдрэ наверняка на подходе. Нужно только продержаться пару минут. Подбадривая самого себя, великий герцог отступил на несколько шагов и попытался занять удобную позицию.

– Ну же, куда ты, паря? – хриплым голосом произнёс один из ассасинов. – Не торопись.

В пепельном свете луны Алексей толком не рассмотрел нападавших. Все в чёрном, с закрытыми лицами. В руках у одного из них великий герцог увидел нож. Попаданец вновь отступил на шаг, изготовился к драке. Конечно, он мог дать дёру, прошмыгнуть в соседний переулок. Но вдруг он окружён? Шидельрот не простит осечки. Всё должно быть сделано чисто и наверняка.

– Пошли прочь, черви! – послышался голос… Кайдлтхэ.

Алексей несказанно обрадовался появлению девушки. Теперь-то ему точно ничего не грозит. Только самоубийца бросится в рукопашную против д'айдрэ. Но почему она одна? Где Элидирг?

– Кто-то ещё хочет смерти? – прорычал один из убийц и обернулся.

Послышался до боли знакомый металлический звук. Бандиты обнажили короткие мечи.

Кайдлтхэ не стала выжидать, ударила первой. Сокрушитель бездны выпорхнул из ножен, с лёгким свистом разрезал воздух, тускло блеснул в лунном свете кроваво-красным и обрушился на ближайшего из врагов. Но и злодей знал своё ремесло. Других бы Шидельрот не послал на дело. Наёмник успел поставить блок. Меч из тариалда высек сноп искр из тамарвалдской стали. Вновь удар, и клинок убийцы сломался. Кто-то подскочил к нему, попытался достать поясницу Кайдлтхэ, но девушка лихо отвела удар, легко ушла в сторону. Нападавший по инерции подался вперёд. Кайдлтхэ отступила на шаг. Вновь взлетел Сокрушитель бездны и опустился на спину злодея. Тот даже не охнул, прогнулся и рухнул на мостовую. Его товарищ занёс кацбальгер над головой д'айдрэ. Та, оставаясь на месте, резко ударила назад, вспорола брюхо бедолаге, сгруппировалась, припала к земле, крутанулась, провела подсечку. Третий растянулся и крепко приложился головой о камни. Тёмно-кровавый клинок довершил начатое.

Потеряв троих подельников, остальные стушевались, отступили ближе к стене, став против Кайдлтхэ с двух сторон. Девушка тяжело дышала. Она воспользовалась передышкой в пару-тройку секунд, но убийц из виду не упускала. Те перепугались не на шутку и не рисковали возобновлять атаку. Тут и Алексей спохватился. Его подруга уложила троих, и он не хотел стоять столбом. В азарте боя наёмники позабыли о главной цели покушения. Следопыт незаметно зашёл в тыл одному и со всего маху врезал ему в ухо. Тамарвалдец отлетел в сторону. Его товарищ на мгновение отвлёкся, но этого вполне хватило Кайдлтхэ. Она сделала резкий выпад. Наёмник попытался блокировать удар, но он был столь стремителен, что стальной клинок вылетел из рук, звонко ударился о камни. В следующую секунду д'айдрэ полоснула обидчика по животу. Лёгкий кожаный доспех поддался без труда. Человек упал на колени и попытался окровавленными руками удержать вываливающиеся внутренности. Что-то силясь сказать, он устремил пустой взор на Кайдлтхэ. Та, не останавливаясь, нанесла колющий удар сверху вниз. Лезвие вошло немногим выше ключицы, вспороло артерию, пробило сердце и вмиг оборвало мучения жертвы. Девушка резко рванула меч на себя. Четвёртый, истекая кровью, рухнул.

Алексей продолжал возиться с пятым наёмником. Получив в ухо, тот упал, но тут же попытался подняться и ударить наотмашь. Следопыт опередил убийцу и врезал ногой в лицо, вновь повалил на землю. Тут подоспела и Кайдлтхэ. Тариалдовый клинок вонзился в грудь, сполна испив вражеской крови.

– Кай! – выкрикнул великий герцог.

Девушка замерла. Только сейчас Алексей толком разглядел спутницу. Поначалу он не узнал д'айдрэ. Виной всему стал необычный наряд Кай. На ней был… Алексей не смог подобрать названия этой одежде. Сапоги и короткая юбка блестели металлом, корсет с глубоким декольте оставлял открытым живот и большую часть груди. Тут откуда-то из потаённых глубин памяти всплыли обрывки воспоминаний о прочитанных некогда фэнтезийных романах. «Бронелифчик! – пришла на ум следопыту мысль. – И какого чёрта она напялила дурацкий бронелифчик?» Да, да, именно бронелифчик, не раз осмеянный в многочисленных пародиях и карикатурах. Костюм никак не для боя. Да только Кайдлтхэ не собиралась на ночь глядя заниматься фехтованием. Она готовилась к торжественной вечере в честь возвращения Алексея. При свечах она хотела предстать перед немногочисленными зрителями в новом соблазнительном наряде, так выгодно подчёркивающем её достоинства. Но об этом следопыт узнал гораздо позже. Сейчас он стоял на пустынной ночной улочке в окружении пяти окровавленных трупов и тупо пялился на д'айдрэ. А она, гордая, прекрасная и недоступная, лишь загадочно улыбалась уголками губ.

– Кай! – Алексей сделал шаг навстречу, но девушка остановила его жестом, приложила указательный палец к губам. Казалось, она к чему-то прислушивается.

Алексей насторожился. Где-то там, в тёмной подворотне, что-то скрипнуло. Следопыт пошёл на звук и почти поравнялся с Кайдлтхэ. Она недобро глянула на попаданца, изготовилась к удару. И тут что-то стукнуло, звякнуло.

– Стой! – только и успела выкрикнуть д'айдрэ.

Алексей замер, ничего не понимая. Он явственно различил металлический звук, словно лопнула натянутая струна. Серокожая метнулась в сторону великого герцога, взмахнула мечом, пытаясь отразить атаку невидимого противника. Внезапно девушка пошатнулась, будто споткнулась или налетела на какое-то препятствие, упала на одно колено, попыталась опереться на Сокрушителя бездны, но, не совладав с собой, повалилась на мостовую.

– Кай! – дико заорал следопыт.

Страх пробрал до самого нутра. Алексей подскочил к Кайдлтхэ, нагнулся, перевернул её на бок и обомлел. Казалось, кровь застыла в жилах, сердце остановилось, а небо рухнуло на землю. Из груди д'айдрэ торчало оперение стрелы. Нет, это вовсе не стрела. Арбалетный болт с массивным наконечником вошёл примерно на ладонь выше левого соска и пробил лопатку. Из раны тонкой струйкой текла кровь. Кайдлтхэ силилась что-то сказать. Но дыхание сбилось, сделалось учащённым, а вместо слов она исторгла только хрип и стоны.

Страх сменился возбуждением и приступом жгучей ненависти. Промедли д'айдрэ долю секунды – и болт угодил бы в Алексея. А она, высокомерная и надменная, заслонила его собой. Но как, как могло всё так нелепо случиться?!

– Останови! Он там… – Каждое слово давалось девушке с огромным трудом.

Плохо соображая, Алексей поднял Сокрушителя бездны и ступил в подворотню. То оказалась не арка, ведущая в соседний двор, а неглубокая ниша, зияющая тёмным пятном на стене. Там, прислонившись к каменной кладке, сидел бородатый человечек в длинном балахоне на манер одежд брата Меодолана. Он трясся от испуга, но пытался натянуть тетиву арбалета для следующего выстрела.

– А-а-а! – вскрикнул наёмник.

– Тун? – Алексей растерялся, услышав знакомый голос. – Курокрад? Так это ты, сволочь?

– Я, я… Аль Эксей, – гадко осклабился бывший узник Гнилой башни.

– Как же… так? Ты меня убить хотел, Кайдлтхэ подстрелил… – Следопыту едва удавалось подбирать слова. – Говори, гнида, кто послал?

– Угомонись, далг. – Вид несостоявшегося убийцы был жалок и вызывал не только справедливый гнев, но и гадливость, смешанную с невольным сочувствием. – Я никто, мелкая сошка. Они приказали. А как ослушаться? Ежели не я тебя, то они меня. Пришьют, как пить дать пришьют!

– Тогда я тебя порешу! – Следопыт поднял меч над головой. С клинка капала прямо на коралтарского воришку кровь его убитых подельников.

– Нет, нет! – взвизгнул наёмник. – Всё скажу, всё! Это он, Меодолан приказал! Я ему служу. И братству служу, и Моридору служу! Молю, не убивай! Пожалей детишек малых и жёнушку!

– О детишках вспомнил, паскуда! С таким папашей лучше оставаться сиротой! – Следопыт скрипел зубами от злости.

Туну наконец удалось рычагом натянуть тетиву и вставить болт в жёлоб. Осталось только нажать на спусковой крючок, но Алексей опередил тайного агента, размахнулся, ударил со всего плеча, да так, что корпус развернуло на пол-оборота. В этот удар он вложил не только всю свою силу, но и лютую ненависть к Шидельроту и его разбойничьей гильдии. И видел он в скрюченном страхом тщедушном курокраде старого душегуба и врага рода тамарвалдского. Вспомнил и взгляд Кайдлтхэ, который полнился если не любовью, то радостью встречи. Но вот сейчас д'айдрэ лежит на земле с болтом в груди, истекает кровью. Возможно, уже мертва…

Послышался хруст позвоночника. Голова Туна легко слетела с плеч, глухо ударилась о стену и покатилась по мостовой. Из перерубленной шеи брызнул кровавый фонтан. Следопыт опустил меч, отступил на шаг. Мертвец пару раз дёрнулся в конвульсиях и обмяк.

При других обстоятельствах великого герцога наверняка вывернуло бы наизнанку. Но он думал о Кайдлтхэ. О первой неотложной помощи в таких случаях Алексей имел самое общее представление. Одно понял наверняка: ранение тяжёлое. А если учесть уровень развития местной медицины, то, скорее всего, смертельное. «Но как же так? – вихрем пронеслись мысли в голове следопыта. – Неужели всё, конец? Я ведь даже полюбить её не успел! Мы знакомы всего несколько дней, а кажется, прошли столетия. Нет, нет! Так не должно быть! Нет! Милая, дорогая Кайдлтхэ! Ты самая лучшая, единственная… и другой мне не надо. Молю, не уходи!» Д'айдрэ силилась подняться. Алексей подбежал к девушке, отбросил меч, упал на колени и едва не задохнулся от нахлынувших противоречивых чувств. Слёзы брызнули из глаз. Он обнял Кайдлтхэ, утопил ладони в густых волосах и принялся целовать бледные девичьи губы.

– Жива! Жива! Слава Богу, жива!

– Жива… – едва выдавила из себя д'айдрэ. – Он? Где? – Тон её переменился, лицо исказила гримаса боли.

– Кто? Тун? Знаешь, я сейчас убил человека… Не думай о нём. Встать сможешь?

– Постараюсь. Помоги.

Алексей взял Кайдлтхэ под руку, потом вспомнил про меч. Наклонился, поднял Сокрушителя бездны и неуклюже засунул клинок в ножны. Следопыт боялся причинить раненой боль, вынуть болт даже не пытался. За лучшее счёл как можно скорее убраться с поля боя. Вот-вот подойдет Элидирг. Надо только успеть дотащить Кайдлтхэ, ведь кто знает, может начаться погоня.

Алексей взял Кай на руки. Он слышал, как часто бьётся её сердце, слышал учащённое дыхание, чувствовал, как она дрожит всем телом, как её терзают судороги, а кожу покрывает холодный липкий пот. Глаза её блестели, взгляд блуждал, словно душа, покинувшая временное пристанище.

– Холодно… в могиле. Нет! – бессвязно бормотала девушка.

Алексей испугался. Вдруг это предсмертный бред, а он даже не может облегчить страдания. Страх за жизнь д'айдрэ хлестнул кнутом, заставил ускорить шаг, хотя с непривычки ноша показалась непомерно тяжёлой. – Нет… умирать… слишком рано… Аакхабит… Элидирг. Я звала…

Впереди послышался топот множества ног. Алексей насторожился. Вдруг это люди Шидельрота? Сердце сжалось, колющая боль в груди едва не сбила дыхание.

– Жива? – выкрикнул кто-то из темноты.

Страх и отчаяние отпустили великого герцога. Он услышал голос Элидирга. Через секунду в лунном свете следопыт разглядел суровое и сосредоточенное лицо Мастера, изборождённое глубокими тенями-морщинами. За один вечер он постарел на добрую сотню лет.

– Жива! – Алексей вздохнул глубоко, но пока несмело. Он боялся вспугнуть нечаянную радость, гнал прочь чёрные мысли, призывал надежду, молил кровожадных и ненасытных богов о великой милости.

Появление Элидирга стало ответом на его жаркие молитвы. Невольно спазмы сжали горло, и непрошеные слёзы заструились по щекам.

Глава 11. Дар Аакхабита

Четверо д'айдрэ бережно, стараясь не причинить раненой излишних страданий, подхватили Кайдлтхэ и поспешили в цитадель. Девушка от болевого шока и обильной кровопотери теряла сознание. Счёт пошёл на минуты.

– Как там? – бросил на ходу Элидирг.

– Шесть трупов. Потом, потом, Мастер. Всё расскажу, но позже. Спасите Кайдлтхэ! Она выживет? – сыпал на бегу Алексей.

– Не знаю. Сделаем всё возможное. Догоняй!

Следопыт остался в арьергарде прикрывать отступление. Пожалел лишь, что не оставил себе Сокрушителя бездны. Вдруг Шидельрот раньше времени проведает о провале операции и прикажет пустить погоню по следу. Алексей тешился надеждой, что старый хрыч не решится вступить в открытую схватку с вооружённым отрядом д'айдрэ. А тут их не меньше десятка. Новая драка могла обернуться настоящей бойней. Едва ли глава гильдии нуждался в столь громкой рекламе.

Попаданец плохо помнил, как достиг ворот. Пламя факелов выхватило из тьмы волевые и решительные лица стражи. Ни улыбки, ни слёз. Они – как каменные изваяния, посмертные маски. Но то вовсе не печать смерти, а собранность, готовность в любой миг обнажить клинок и броситься в последний бой.

Мраморная крошка хрустела под ногами. Следопыту в этих звуках чудилось что-то зловещее и враждебное, словно то вовсе не камни, а измельчённые человеческие кости. Мертвенный свет Кровавого глаза отбрасывал пугающие тени. И мнилось в призрачном сиянии царство смерти. Люди смотрелись в той обители тьмы чужаками, случайными гостями. Но Кайдлтхэ! Верно, это дурной знак. Великий герцог отказывался верить, пытался избавиться от назойливых страхов. Нет, Кайдлтхэ не может, не имеет права покинуть его. Непозволительно рано! Да только кто читал скрижали судеб, кому ведом собственный жребий?

Но вот и дом Элидирга. Скрипнула дверь. Всюду свет. Он слишком ярок, слепит глаза. Откуда здесь столько света? Д'айдрэ ступали бесшумно, бережно несли раненую по ступеням. Алексей плохо соображал, его охватило невероятное возбуждение и нетерпение, граничащее с безумием. Он порывался куда-то бежать, что-то делать. Всё проносилось мимо с умопомрачительной скоростью. В памяти оставались отдельные, мало связанные между собой картины и образы, смешиваясь с видениями, страхами и жуткими фантазиями.

Кайдлтхэ уложили на кровать. Двое д'айдрэ придерживали девушку, а Элидирг принялся обрабатывать края раны. Кровь залила девичью грудь и бок. Вокруг столпились первородные. Алексей утерял всякое отношение к реальности, воспринимал только отдельные отражения. Связи между причинами и следствием рушились. Он даже не мог сказать наверняка, мыл ли Элидирг руки. Следопыт позабыл всё на свете, видел лишь бледное лицо Кайдлтхэ. Глаза её потускнели и запали, зрачки сделались огромными, губы посинели, черты лица заострились, как у покойника. Появились тени под глазами, словно сам владыка преисподней сделал посмертный макияж.

Алексея охватило отчаяние. Мысль о собственной беспомощности и бесполезности медленно убивала. Порой ему казалось, умирает вовсе не Кайдлтхэ, а он сам. Благо Элидирг знал своё дело. Он владел не только тайнами д'айдрэ, но и огромным опытом. В своё время Мастер пережил множество битв и насмотрелся всякого. Хладнокровно, но аккуратно, почти ювелирно, он вытащил арбалетный болт. Кайдлтхэ лишь слабо застонала и закрыла глаза. Со стороны всё выглядело вполне благополучно, но океан боли затопил разум. Мозг не выдержал шока и отключился. Девушка потеряла сознание. Элидирг, не обращая на это внимания, извлёк пинцетом несколько мелких осколков костей, промыл рану, вонзил между рёбер длинную толстую иглу. К основанию иглы прикрепил прозрачную трубку. Устройством, отдалённо напоминающим земной шприц, принялся откачивать кровь. Тёмная густая жидкость медленно наполняла стеклянный сосуд.

Кровотечение никак не удавалось остановить. Мастер взмок от напряжения, отёр рукавом пот со лба. Элидирг продолжал дезинфицировать входное отверстие, удалять омертвевшие ткани. Кровь текла не переставая. Д'айдрэ приподняли девушку, расстегнули застёжки корсета и сняли одежду. Она почти вся пропиталась кровью. Да и постель, недавно белоснежная, превратилась в огромное красное пятно.

Следопыт не сразу сообразил, что видит Кайдлтхэ обнажённой. Раньше она перед ним даже плечи не оголяла. Но Алексею в глаза бросилась не столько женская грудь, большие тёмные ореолы крупных сосков с золотыми колечками, сколько обилие татуировок на теле. Почти вся правая грудь, плечо, левое предплечье и живот покрывали переплетающиеся спирали из рун д'айдрэ, древние магические символы, диковинные узоры ярко-розового цвета с некоторым пурпурным оттенком. На Земле Алексей относился к тату более чем сдержанно. Но Кайдлтхэ… Нет, она другая. В мире Дэорума не работали земные правила. Если дома Алексей видел в татуировках одну браваду, желание выделиться из серой толпы или тёмное уголовное прошлое, то здесь всё оказалось иным. Нет, то даже не своеобразный паспорт, скорее обереги, символы древней и сильной магии. Они охраняли Кайдлтхэ, множили её силы и боролись со смертью.

Заворожённый магической картиной, Алексей не сразу смог оценить красоту Кайдлтхэ. Время для этого вышло не самое подходящее. Большая, но аккуратная, правильной формы упругая грудь, крупные соски и ореолы, загадочные татуировки… В том виделась особая красота, редко даруемая смертным. Её внутреннее содержание и смысл открывались лишь на краю бездны, только там приподнималась завеса над великой тайной совершенства.

Элидирг колдовал над девушкой, делал пасы, медленно водил руками над раной. Алексею даже привиделось, что между ладонями Мастера и телом Кайдлтхэ появилось едва заметное голубоватое сияние. Рана более не кровоточила, но вид её внушал следопыту суеверный ужас. Огромная, как ему казалось, дыра почти в полтора сантиметра в поперечнике. Кожа вокруг посинела и припухла, при каждом прикосновении издавала отвратительный звук вроде скрипа.

– Всё! – резко выдохнул Мастер.

– Как всё? Что всё? – Великий герцог не знал, как понимать эти слова.

– Сделали всё, что могли… – устало ответил Элидирг.

– Она… будет жить?

– Рана обработана, перевязана, кровь из полости удалена. Надеюсь, нагноения не будет. В противном случае надежды нет. Я активировал восстановление. Остаётся только уповать на судьбу.

– Как же? Что теперь делать?

– Сейчас Кайдлтхэ спит. Утром сделаем новую перевязку. Посмотрим на состояние. Пока можешь поесть и немного поспать. Всё равно ничем помочь не сможешь.

– Нет! Я хочу остаться рядом!

– Как пожелаешь. А я пойду отдохну немного, пожалуй. На рассвете наведаюсь. Но в случае чего, сразу буди.

Алексей остался один. Да и случись иначе, едва ли он обратил на кого-нибудь внимание, ведь все помыслы сосредоточились вокруг Кайдлтхэ. Только сейчас, когда рисковал её потерять, осознал, насколько она важна для него. Их души оказались связанными друг с другом множеством невидимых нитей. И связи те безжалостная сила рвала и уничтожала.

Следопыт коснулся пальцев спутницы, сухих и холодных. Рука её беспомощно свесилась с кровати. Попаданец гладил белоснежные волосы девушки, длинные тонкие пальцы, целовал их, приложил ладонь Кайдлтхэ к своей колючей щеке. Он вспомнил Кьягр и надеялся на чудо. Пусть сила Аакхабита вытащит её с того света!

Великий герцог невольно залюбовался красотой Кай. Тонкие, безупречные, но холодные черты лица. Следопыт положил руку д'айдрэ на край кровати. Даже не верилось, как такая на вид слабая и нежная рука вчера вечером могла отправить к праотцам пятерых головорезов. Попаданец восхитился лаконичностью линий женского тела. Воистину он узрел совершенство, отточенное десятками тысяч лет эволюции. Кайдлтхэ мила и нежна. Вот результат грандиозного генетического эксперимента. Далекие предки д'айдрэ накануне войны Огненного клинка создали совершенную расу. Эволюция только убрала лишние мелочи, придала законченность изначальному замыслу.

И вот тогда, когда всё определилось и устоялось, когда многое из тайного стало явным, когда вновь появилась цель, судьба нанесла неожиданный, предательский удар. Но чужие тайны меньше всего интересовали следопыта. Плевать на Казимира Карловича, на скипетр и Бессмертную! Теперь он не мог даже помыслить собственную жизнь без Кайдлтхэ. И это больше чем симпатия или привязанность. Быть может, любовь? Алексей даже себе боялся в том сознаться, но чётко понимал – без Кайдлтхэ ему не жить. Без неё перестанет солнце всходить над землёй, день обратится в ночь, смолкнут птицы, люди станут бесплотными тенями, а он сам превратится в живого мертвеца, обречённого до скончания веков тащить неподъёмный груз тоски и разочарования.

В очередных порывах отчаяния и скорби Алексей рисовал одну картину ужаснее другой. Он ясно представил себе мёртвую Кайдлтхэ. Душа взбунтовалась против такой несправедливости, встала на дыбы, и следопыт едва не закричал. Тут и припомнил Аакхабита. Да и существует ли он на самом деле? Или является выдумкой? Но кто тогда смог ввести в заблуждение Эоборуса, Кайдлтхэ, Элидирга? Все они чувствуют в нём скрытую тьму, только древний дух молчит, не спешит себя проявлять и укладывать штабелями полчища врагов.

Великий герцог вспомнил Аннитис, подругу и служанку Казимира Карловича. Наверняка и она в своё время стояла перед выбором. Но выбор Алексея был прост. Он не задумался ни на секунду. Пусть, пусть демон забирает душу, но только сохранит жизнь Кайдлтхэ! Зачем душа, зачем жизнь, если рядом не будет милой и прекрасной Кайдлтхэ? Итак, жребий брошен! Следопыт поцеловал девушку в сухие посиневшие губы. И в тот миг что-то внутри его зашевелилось, заворочалось, словно разбуженный охотниками медведь в берлоге, и подобралось к самому горлу. Алексей едва не вскрикнул. Неведомая сила пробудилась, медленно перетекая в тело д'айдрэ. Разум следопыта помутился, перед глазами стоял сплошной туман. Через пару секунд попаданец без чувств рухнул на пол.

Великий герцог не знал, сколько времени провёл без сознания. Открыв глаза, осмотрелся. Он оказался в постели. Кто-то позаботился о нём. Должно быть, Мастер. Кайдлтхэ, как и прежде, лежала на соседней кровати. Кожа её приобрела нездоровый желтоватый оттенок, дыхание сделалось ровным, с небольшим присвистом. Должно быть, воздух через рану попадал в лёгкие.

– С пробуждением. – Элидирг склонился над Алексеем. В глазах Мастера читался лёгкий испуг и недоумение.

– Как она? – Следопыт с трудом шевелил пересохшими губами.

– Перевязал. Признаюсь, озадачен. Рана стала затягиваться. Никогда такого не видел. Магия восстановления не всесильна. А тут… почти чудо. Теперь точно могу сказать, Кайдлтхэ будет жить. А ты меня напугал. Захожу, гляжу – на полу без сознания. Это всё он?

– Да, – ответил следопыт, помедлив.

– Понятно, хотя ничего не понятно. Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Только голова кружится. Перенервничал. – Силы медленно возвращались, но Алексей был слишком слаб, а потому не мог закричать от радости и поблагодарить Элидирга.

– Тогда поднимайся. Марш умываться и завтракать! – Мастер широко улыбнулся. С его души свалился тяжёлый камень.

Великий герцог встал. Перед глазами потемнело, кровь ударила в голову. Он зашатался, но вскоре всё прошло. Медленно Алексей поплёлся в туалетную комнату. После помывки и бритья заглянул в гостиную. Имара заканчивала накрывать на стол. Следопыту не хотелось есть, только мучила жажда. Кубок вина осушил залпом. Кашу и фазанье жаркое одолел кое-как, не стал расстраивать служанку. Та, на удивление, даже рта не раскрыла. Всё охала, ахала да загадочно улыбалась, словно старалась скрыть великую радость.

Алексей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В голове царила пустота, мысли рассеялись. Только шум крови в ушах да цветные пятна… Голос Элидирга вывел его из оцепенения.

– Светлый господин Аль Эксей! К нам пожаловал гость.

Следопыт очнулся. В нескольких метрах от него стоял Мастер в сопровождении человека в летах. Незнакомец среднего для тамарвалдцев роста с мешками под глазами выглядел устало, одутловатое лицо имело бледный, болезненный вид. Длинные седые волосы и короткая стриженая борода только старили. Дорогие сапоги из тщательно выделанной кожи, стёганые штаны и рубаха с бронзовыми заклёпками, пурпурный гамбезон, надетая поверх него золочёная кираса с гравированным гербом, массивная золотая цепь с овальным медальоном выдавали в нём человека богатого и знатного. Медальон толком не разглядел, успел заметить на нём лишь корону и опускную решётку вроде той, что видел у крепостных ворот. Дорогие ножны с серебряными накладками и рукоять меча с искусной инкрустацией серебром и золотом говорили в пользу предположений Алексея. От взгляда следопыта не ускользнула эта немаловажная деталь. Такой вид нарушал этикет д'айдрэ. И если Элидирг с этим мирился, намерения гостя и впрямь серьёзны.

При виде богатея следопыт встал и, не зная тонкостей местного этикета, поприветствовал лёгким поклоном.

– Позвольте представить, высокородный господин бардалг Инигард Лидергейдский, начальник городской стражи, – важно произнёс Элидирг, озадачив попаданца. Чем он обязан визиту столь важного чина? Если у него дело к Мастеру, то зачем обсуждать в присутствии посторонних? Но коль д'айдрэ поступил иначе, то разговор наверняка касается всех троих. Начальник городской стражи!

Следопыта осенило. Наверняка пришёл расспрашивать о событиях вчерашнего вечера.

В ответ на речь Элидирга старый Инигард отвесил простой поклон.

– Прошу садиться, господа. – Мастер занял место напротив Алексея, а главный стражник оказался между ними. В том, вне всяких сомнений, заключалась маленькая хитрость хозяина дома. Теперь гость вынужден отражать атаки с двух флангов, вертеть головой, обращаясь попеременно то к Элидиргу, то к следопыту. В довершение ко всему в глаза не бросался испачканный кровью костюм великого герцога.

Инигард принял предложение без возражений, только закряхтел и прокашлялся. Возможно, он раскусил замысел Мастера, но промолчал.

– Мы внимательно слушаем, – продолжил д'айдрэ.

– Да, светлые господа. – Старый служака вновь прокашлялся. – Вчера поздним вечером, знаете ли, неподалеку отсюда произошло прискорбное происшествие. В столице давно не случалось ничего подобного. Кто-то зарубил шестерых человек! Представляете? Шестерых!

– Чего же вы от нас хотите, бардалг? – делано удивился Мастер.

– Тут вот какая штука, высокородный светлый господин Элидирг. Есть сведения, то злопакостное дело учинил кто-то из ваших.

– Позвольте узнать, кем оказались невинные жертвы? Надеюсь, трупы опознаны? – Алексей едва сдержал гнев. Он сразу смекнул, куда клонит имперский чиновник. Только обвинений в убийстве недоставало!

– В том-то и закавыка, светлый господин Аль Эксей. Пятеро паскудников мне хорошо известны. Все они члены тайного «Братства ночи». Есть такая организация в Тамарвалде. Нечто сродни ремесленной гильдии. Только ремесло у них особое. Мастера грязных дел, одним словом. Промышляют убийствами, похищениями людей, воровством, вымогательством…

– Стало быть, город теперь вздохнёт с облегчением? – Следопыт попытался направить беседу в выгодное для себя русло.

– Оно-то так, многоуважаемый светлый господин Аль Эксей. Я бы с радостью наградил храбрецов, ежели бы дело касалось только «Братства ночи». Но, извольте видеть, есть и шестой покойник. Некий мелкий торговец…

– Интересно, что делал поздним вечером мелкий торговец в компании отпетых головорезов? – вставил Элидирг.

– Вот и мне, кхе-кхе, хотелось бы знать. За тем к вам и пришёл.

– Полагаю, о том лучше расскажет светлый господин Аль Эксей. – Элидирг подмигнул следопыту, дал понять, мол, говори, не стесняйся. – Вы, многоуважаемый бардалг, человек чести, преданный слуга императора, а потому от вас секретов держать не станем.

– Благодарю за доверие. И всё же?

– Видите ли, высокородный господин, – начал великий герцог голосом важным и весомым. – Вчера я имел сомнительное счастье встретиться с неким Шидельротом. Надеюсь, имя вам известное?

– Как же, как же! – Глаза чиновника округлились и полезли на лоб. Имя старого прохвоста и ловкача ему было не только хорошо известно, но и вызвало бурю противоречивых чувств – смесь страха, ненависти и отвращения. – Неужели вот так запросто и беседовали? Простите старого служаку. Недооценил. Виноват. Шидельрот никого к себе не подпускает. Всё покушений боится, чтоб его хорс задрал!

– Да, представьте себе. Беседовал. Прямо как сейчас с вами. Шидельрот сделал предложение, от которого я, по его расчётам, не мог отказаться. Вам ведь известны методы работы гильдии?

– Да, натурально. Известны. Это многое проясняет.

– Но Шидельрот ошибся. Я отказался.

– Каково! – вновь удивился Инигард. – Признаюсь, господа, он и меня не раз пытался купить. Однажды предложил пятьсот золотых! Но мне честное имя дороже. Да и голова тоже. Однако я вас перебил. Прошу, продолжайте.

– Да, я отказался. И нисколько не жалею. Сокрушаюсь лишь о том, что не могу раздавить этого гнусного таракана. И, зная методы гильдии, нетрудно понять, Шидельрот не собирался оставлять меня в живых. Вот он и нанял тех пятерых из «Братства ночи».

– Ну а шестой? Он-то кто?

– Представьте себе, мой старый знакомый. Говорят, здесь, в Тамарвалде, у него есть дом и семья. Сам он промышляет… простите, промышлял в Коралтаре. Состоял в братстве «Две молнии». Шпион, тайный соглядатай, а попросту стукач. Работал не только на братство, но и на гильдию, и даже на Моридор!

– Великая Восьмёрка! И за какие грехи мне такая радость на старости лет? – Глаза Инигарда вновь полезли на лоб.

– Верьте, так оно и есть. Наверняка возле тела ваши ищейки нашли арбалет.

– Не скрою, было дело.

– Тот арбалет предназначался для контрольного выстрела. Если по каким-либо причинам убийцы не справятся с заданием, Тун, так звали предателя, должен был поставить жирную точку. Замысел Шидельрота почти удался, но неожиданно вмешалась моя спутница, Кайдлтхэ. Она и уложила тех пятерых. Шестого не успела. Арбалетный болт прошил её насквозь. Потому сегодня она не с нами и пока по делу ничего добавить не может.

– Сожалею. – Инигард искренне опечалился. – Буду молиться о скорейшем выздоровлении вашей подруги. Стало быть, шестой… ваша работа?

– Моя. И какое наказание за то причитается? – В голосе следопыта прозвучали ирония, упрёк и угроза одновременно.

– Сегодня же доложу императору. Думаю, вам назначат награду. Хотя не вполне официальную и довольно скромную. Но коль тут замешана гильдия, я не могу просто так закрыть дело. Люди там влиятельные. Однако, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, постараюсь всё представить пьяной поножовщиной. Благо «Голое колесо» поблизости. Плюс к тому – пустим пергамента по канцелярским лабиринтам. Глядишь, там всё и заглохнет. Но в городе показываться вам не советую. На улицы без особой надобности не выходите. Едва ли гильдия откажется от собственных намерений. Да и неспокойно нынче в столице. Среди черни и ромедерских беженцев начинается брожение, зреет бунт. Даже я, начальник городской стражи, не могу гарантировать вам безопасность… Благодарю вас, господа. Я узнал всё, что хотел. Честь имею. – Инигард встал, поклонился и тяжёлой походкой, поскрипывая кожаной амуницией, зашагал прочь.

Элидирг поспешил проводить гостя.

– Высокородный господин бардалг! – окликнул чиновника Алексей.

– Да, – обернулся сановник.

– Полагаю, в самом ближайшем времени вас ожидает множество неприятных сюрпризов.

– Не сомневаюсь, – как-то холодно, почти отстранённо ответил службист и покинул дом.

Следопыт расслабился, небрежно откинулся на спинку резного кресла и задумался. Визит официального лица столь высокого ранга не сулил ничего хорошего. Вспомнился Орест Януарьевич Баранов. Вот ведь как обернулось. Раньше менты Алексею патроны подбрасывали, а теперь начальник городской стражи к нему на беседу рвётся. И всё же лучше от правоохранителей держаться подальше. Благо Мастер в хороших отношениях с Инигардом. Если он развалит следствие, спустит всё на тормозах, то выйдет очень славно. Славно? Кайдлтхэ едва жива! Чего тут славного?

Вернулся Элидирг, успокоил взволнованного гостя. Инигард обещал всё уладить и не упоминать в служебных записках лишних имён. Да и Кайдлтхэ явно шла на поправку. Угроза жизни, такая явственная вчера, миновала. Элидирг опасался воспаления лёгких и абсцесса. Но пока всё шло хорошо, чему Мастер не уставал удивляться…

Кайдлтхэ очнулась к обеду. Алексей разве что не прыгал от счастья. Девушка хотела пить и есть. После сильного обезвоживания её мучила жажда. И следопыт дважды подносил кубок, который она залпом осушала. И всё же девушка была крайне слаба. Великий герцог помог Элидиргу сделать перевязку. Кайдлтхэ вновь, теперь уже в сознании, предстала нагой перед мужчинами. Но она не противилась, лишь смущённо улыбалась уголками губ. Алексей бережно поддерживал её за спину и руку, а Мастер перевязывал. Те лёгкие прикосновения обжигали, доставляли следопыту особое наслаждение. Он старался быть предупредительным, ласковым и заботливым, не оскорбить лишним взглядом или неосторожным словом, сам стал кормить её с ложки, не доверяя служанке. И в том не было позёрства или притворства. Он не мог поступить иначе, ведь все свои помыслы посвящал только ей.

Рана Кайдлтхэ не кровоточила, почти затянулась, стала покрываться твёрдой тёмной коркой и особых неудобств не доставляла. Девушка только жаловалась, что не может вдохнуть полной грудью. Каждый глубокий вдох отзывался болью.

На следующий день д'айдрэ смогла самостоятельно встать и пройтись по дому. Надобность в сиделке отпала, но Алексей по-прежнему ходил за девушкой хвостом, не желал оставлять её одну даже на минуту.

Через три дня перевязки уже не понадобились. Рана полностью затянулась, на её месте остался только бледно-розовый рубец. Столь быстрое восстановление не могло не радовать, но Алексей всё чаще задумывался о злополучной ночи и сделке, заключённой с Аакхабитом. С каждым днём печаль становилась сильнее. Кайдлтхэ невольно испытывала оттого лёгкое недоумение. Она благосклонно принимала знаки внимания, но никак не могла взять в толк странную перемену в настроении спутника. Поначалу списывала её на усталость и нервное напряжение, но вскоре в полной мере осознала двусмысленность положения. Пришлось пойти на хитрость и незаметно покопаться в мыслях Алексея. Нет, ей не удалось выведать все тайны, но женским чутьём она всё же уловила неладное. Ей захотелось объясниться. Вскоре представился подходящий случай.

В какой-то из дней Кайдлтхэ и Алексей прогуливались среди тенистых деревьев, спасались в густой листве от зноя дня. Всюду щебетали птицы, лёгкий ветерок шевелил волосы и складки одежды, журчали воды искусственного ручья, на глади рукотворного водоёма плясали солнечные блики. Путники молча присели на камни у берега, наслаждаясь покоем. Алексею казалось, он вёл мысленный разговор с девушкой, и того вполне достаточно. Д'айдрэ привычно улыбалась уголками губ, и глаза её напоминали два фиолетовых аметиста.

– Аль, – первой нарушила молчание Кайдлтхэ, – тебе не кажется, что нам надо поговорить.

– Поговорить? О чём? – насторожился следопыт. – За последние дни столько всего произошло… – Начало беседы не сулило ничего хорошего. Так, по крайней мере, посчитал великий герцог. Он опасался, что слова д'айдрэ нарушат гармонию, лишат последней спасительной иллюзии. Наверняка она решила завести разговор о чём-то неприятном.

– Ты изменился за последнее время.

– Да и ты.

– Надеюсь, не в худшую сторону?

– Наоборот. Стала спокойной. Мягче, что ли… – Попаданец терялся в догадках, какую игру на этот раз затеяла Кайдлтхэ? Он боялся поминать о будущем, не хотел и думать о нём, равно как и о прошлом. Он давно решил с ним расстаться, забыть навсегда и начать жизнь с чистого листа. Амурные объяснения его также пугали. Он пока не чувствовал на то достаточной силы и решительности. Близость с д'айдрэ манила к себе запретным плодом, но и пугала одновременно. И, как часто бывало, Алексей оказался прав только отчасти.

– Я вижу, тебя что-то гнетёт, лишает покоя. Ты стал тревожным. Часто грустишь и печалишься. Не я ли тому причина? – Кайдлтхэ загадочно улыбнулась, глаза её блестели.

– Нет… – По спине следопыта пробежал неприятный холодок. – Не ты. Точнее… не совсем так.

– Ты никогда не умел врать. – Девушка вновь улыбнулась.

Нет, она вовсе не насмехалась над собеседником. В улыбке чувствовались уверенность, сила, тепло и дружеское участие.

– Хорошо, не буду томить. Элидирг говорил, у тебя почти не было шансов выжить. Разве я мог такое допустить? Я отчаялся, едва с ума не сошёл, метался, как загнанный зверь. И тогда я обратился к нему, предложил собственную душу в обмен на твою жизнь. – Алексей на несколько секунд замолк. – Знаешь, я до сих пор сомневаюсь в существовании Аакхабита. Однако мне кажется, он принял моё предложение. Той ночью я чувствовал себя сосудом, наполненным магической энергией. И часть той силы отдал тебе. Правда, может, мне всё привиделось, но ты выжила, рана на удивление быстро затянулась. Вот и думаю всё время, что ненасытный демон потребует взамен? – Алексей замолчал и вмиг как-то сник.

– Бедный, бедный… мой Аль, – нежно сказала Кайдлтхэ, погладила щёку Алексея. И от этого прикосновения, почти обжигающего, ему стало не по себе. – Прости, если сможешь. Я тебя недооценила. Ты принёс великую жертву, а я злобная, мерзкая, холодная и жестокая. Я недостойна тебя. Прости.

– О чём ты, Кай? – Следопыт вздрогнул, коснулся руки д'айдрэ, глянул ей в глаза. Два крупных аквамарина блестели предательской влагой. – Ты плачешь? Я думал, твоё сердце из стали, а душа изо льда.

– Нет, нет, я не плачу. – Кайдлтхэ отдёрнула руку, смахнула набежавшую слезу. – Так, что-то в глаз попало…

– Ты добрая и ласковая.

– Нет, я отвратительна… Я предала тебя!

– Как? Что за глупости ты несёшь, Кай? – Алексей никак не ожидал такого поворота.

– Ты, верно, считаешь, я спасла тебе жизнь? Нет, неправда! – В голосе Кайдлтхэ следопыту послышалась глухая, беспредельная тоска. – Нет, я думала вовсе не о тебе. Я думала о нём, об Аакхабите!

– Да при чём тут Аакхабит? – с раздражением и непониманием спросил попаданец.

– Если бы тебя убили, то дух непременно переселился бы в тело убийцы. Ведь так? Представь, сколько зла смог бы натворить наёмник гильдии, вселись в него демон!

– И всё же, пусть ты думала не обо мне, но и не о себе. – Алексей попытался скрыть разочарование.

– Мне стало страшно за Дэорум. Я вдруг на мгновение представила, чем может обернуться победа гильдии. Конечно, Аакхабиту плевать на Дэорум, и тем более на нас. Но теперь он кое-чем мне обязан. Попробуем поторговаться. Ну же, не вешай нос! – На лице девушки застыла едва уловимая обворожительная улыбка, столь свойственная представителям древней расы.

– Обещаю, не буду. Обязательно поторгуемся. Не устоять ему перед твоими чарами. – Алексей тяжело вздохнул.

Да, признание Кайдлтхэ разочаровало, но в то же время вселило надежду. Нет, слишком рано сливать воду и тушить свет. Он ещё поборется, чёрного следопыта голыми руками не возьмёшь. И эта уверенность крепла в нём с каждой секундой.

Кайдлтхе и Алексей встали, взялись за руки и пошли к дому Элидирга. В этот миг великий герцог осознал не просто собственную привязанность к д'айдрэ. Нет, это было глубокое, почти мистическое чувство неразрывного единения, слияния душ. Теперь Кайдлтхэ стала частью его самого.

Хозяин дома возился у очага. Элидирг выглядел встревоженным и озабоченным. Время обеда давно прошло, а Имара не появлялась. Мастера терзали дурные предчувствия. Он даже успел передать весточку господину Инигарду, и теперь городская стража прочёсывала квартал за кварталом, обнюхивала все закоулки и подворотни, шерстила кабаки, притоны и ночлежки. Инигард многим обязан Элидиргу, а потому не смел отказать Мастеру, даже несмотря на сложную обстановку в столице.

Ромедерские беженцы, науськиваемые провокаторами и подстрекателями гильдии, требовали от императора хлеба и денег. Опасаясь бунта, монарх за несколько дней раздал около пяти тысяч эрбов. Расстроенные финансы государства не позволяли большего. Но голодные ромедерцы посчитали эту помощь оскорбительной подачкой. В знак протеста женщины с ревущими младенцами на руках ходили по улицам и колотили деревянными ложками о пустые горшки. Их мужья, не пожелав искать работу или наняться в войско, вторя жёнам, собирались у присутственных мест, выкрикивали заученные лозунги и грозили мятежом. Стража пыталась разогнать смутьянов. В драках покалечили около двух десятков бунтарей. Но тут, по наущению доброхотов, такой несправедливостью возмутилась и местная чернь. Многие бросили привычные занятия, наматывали круги по городу и скандировали крамольные речи. Отдельные группы пытались перекрыть торговцам доступ в столицу. Тракты стали патрулировать вооружённые имперские отряды. Несколько раз недовольные, объединившись с местными разбойниками, нападали на конвои. Но закованные в латные доспехи и хорошо вооружённые воины быстро рассеивали бандитов и предателей.

Главари гильдии не спешили вступать в открытое противостояние и сменили тактику. Теперь их агенты принялись запугивать крестьян из ближайших деревень. Пару несговорчивых для острастки пришлось прирезать. Многие поселяне теперь тихо сидели по домам и на улицу носа не высовывали. Иные купцы, поддавшись на уговоры и угрозы, бойкотировали поставки продовольствия. Но те, кто не входил в гильдию и сохранил верность императору, соблазнённые обещанными льготами, пошли вразрез с указаниями Шидельрота. В целом дела в столице приобрели характер если не угрожающий, то весьма скверный. Люди Инигарда валились с ног, но всё же не прекращали поиски Имары.

Элидиргу пришлось выделить в помощь начальнику городской стражи сотню д'айдрэ. Это возымело некоторое действие. Рослые беловолосые воины одним своим видом наводили суеверный ужас на ромедерцев. Но большего Мастер сделать не мог. Он опасался за безопасность Дома Серебряного света, потому основную часть способных носить оружие вынужден был держать за крепостными стенами.

К тому же пришла дурная весть: открылся третий портал у восточной границы Тамарвалда. На этот раз вместо краснорожих заявились женщины-воительницы с сиреневой кожей и золотыми волосами. Но по жестокости и могуществу они ничем не уступали краснорожим демонам. Элидирг спешно готовился выступить в поход на Коралтар. Он хотел раз и навсегда покончить с реликвиями и закрыть врата. А для осуществления такого предприятия нуждался как минимум в сотне опытных солдат. На императора рассчитывать не приходилось. Тамарвалд сейчас не хотел ввязываться в войну с баронством. Оттого Мастер мог полагаться только на собственные силы.

Имару нашли ближе к вечеру в одном из подвалов недалеко от квартала д'айдрэ. Девушку долго пытали, а перед смертью вырезали на животе тайный символ гильдии – многоступенчатую пирамиду с всевидящим оком на вершине. Столь жестокое убийство служило не только напоминанием о могуществе гильдии. Оно стало своеобразным посланием, адресованным прежде всего Алексею. Никто отныне не мог чувствовать себя в безопасности. И в первую очередь тот, кто перешёл дорогу Шидельроту. Инигард это прекрасно понимал, но его ищейки не нарыли никаких доказательств, а потому никого не арестовали.

Следопыт винил себя в смерти Имары, ведь по его вине она прибыла в Тамарвалд. Стоило встретиться с Садфером, как через несколько дней старика схватили. Не успела Имара обжиться в доме Элидирга, как сгинула в лапах нелюдей. Мрачное предсказание нищей старухи сбывалось. «А ты, рыцарь, пытаешься отыскать бессмертие, но найдёшь только трупы».

Кайдлтхэ успокаивала Алексея как могла. Стоит ли винить себя в том, что Имаре выпала такая судьба? Даже д'айдрэ наверняка не могут знать будущего, уготованного… Кем? Богами? Гильдией? Великий герцог скрипел зубами от злости, но ничего изменить не мог. Пока не мог. И в мысли той искал утешения. Кайдлтхэ едва не погибла. Теперь Имара… Сколько ещё крови прольётся по воле ненасытных златолюбивых ублюдков? И тогда Алексей дал клятву. Нет, не отомстить. Месть ослепляет, туманит разум, не приносит радость, только отравляет душу. Он дал обещание до конца дней, до последнего вздоха бороться с гильдией. А сейчас… Время было против него, а потому следовало спешить. Мысли эти разделяли и Кайдлтхэ с Элидиргом.

Сборы не затянулись. Всю поклажу и оружие заранее по секретному ходу перенесли в надёжное место. Двое д'айдрэ, оседлав лошадей, покинули город, не вызвав никаких подозрений. Орхидиас, почуяв под собой чужака, всхрапнул, заржал, но Алексей быстро успокоил коня, шепнул на ухо, мол, не переживай, братец, так будет лучше для всех. Появление великого герцога и Кайдлтхэ на улицах верхом породит ненужные кривотолки, даст возможность гильдии напасть на след и организовать погоню. А вечерняя прогулка двух подопечных Элидирга едва ли кому бросится в глаза. Орхидиас наверняка всё понял и перестал капризничать. Он и сам не возражал против хорошей скачки, потому как за последние дни порядком застоялся.

Кайдлтхэ и Алексей надели походные одежды и покинули гостеприимное пристанище Мастера по тайному подземному ходу. Много веков назад при строительстве Дома Серебряного света его прорыли предусмотрительные предшественники Элидирга.

Подземелье казалось бесконечным. Время для великого герцога потерялось под низкими каменными сводами в копоти факелов и зловещих тенях, рождённых дикими плясками огня.

Ход вывел путников на старую ферму. Здесь хозяйничал пожилой д'айдрэ с двумя сыновьями. Пару столетий назад они предпочли войне сельский труд и нисколько об этом не жалели. Старый хозяин, несмотря на годы, был крепок. Суровое, почти злое лицо д'айдрэ-отшельника поначалу не понравилось Алексею. Но он целиком доверял Элидиргу. Ферма оказалась под стать хозяину, не походила на традиционные хутора тамарвалдских хлебопашцев, скорее напоминала маленькую крепость. Высокие стены, выложенные из массивных каменных блоков, надёжно защищали двухэтажную усадьбу и могли выдержать многодневную осаду.

Близился рассвет. На востоке показалось бледно-оранжевое сияние. Утренний воздух бодрил, гнал прочь сон и усталость. Орхидиас радостным ржанием приветствовал хозяина.

Простились без лишних слов и пафосных речей. Элидирг обнял Алексея, выказав тем высшую степень доверия и признательности. Девушке, следуя суровым и сдержанным вековым правилам, отвесил лишь лёгкий поклон.

Путники оседлали лошадей. Кайдлтхэ первой пришпорила скакуна, сорвалась с места и понеслась в предрассветную даль. Алексей не отставал. Их путь лежал на север, туда, где в лесных дебрях затерялось пристанище Айльтмэрда, мага и аскета из Дома Крыла ночи.

Глава 12. Аридал

Пламя взметнулось в небеса, жадно накинулось на хворост. Сосновые ветви изгибались в предсмертных судорогах, шипели вскипающим соком, трещали и осыпались красными углями, превращаясь в пепел. Искры летели ввысь, терялись среди звёзд и умирали в чёрной бездне.

Алексей, разморённый сытным ужином и вином, сидел у костра, любовался неистовой огненной пляской. Время от времени подбрасывал хворост. Рыжий вихрь благосклонно принимал подношение, обращая плоды жизни в прах. Кайдлтхэ, подперев голову руками, лежала рядом. Она лениво покусывала сухую травинку и равнодушно наблюдала за адским танцем. Следопыт изредка поглядывал на спутницу. Глаза её горели малиновыми факелами. Дрожащий свет отбрасывал на лицо пугающие тени. Лик её менялся ежесекундно, и оттого чудилось, что д'айдрэ, обычно сдержанная, корчит страшные гримасы.

– Знаешь, – заговорил Алексей, – иногда мне кажется, что я попал вовсе не в чужой мир, а к себе, на Землю, но только в другое время. Кругом почти ничего не изменилось. Те же деревья, травы, цветы. Звери и птицы от наших не отличаются. Даже расположение звёзд похоже. Нет, я не астроном, но созвездия кажутся знакомыми. Может, я очутился в далёком будущем?

– Звёзды не стоят на месте, – нехотя отозвалась Кайдлтхэ. – В твоём мире не было войны Огненного клинка. Даже если ты и прав, то прошло почти двадцать тысяч лет. За такое время очертания созвездий могли заметно измениться. А для появления новых видов животных времени слишком мало.

– Да, ты, как всегда, права. Вот только Луна у вас какая-то большая.

– Кровавый глаз медленно приближается к Дэоруму. Когда-нибудь они наверняка столкнутся.

– Даже боюсь думать об этом. Неужели мой мир ожидает вот такое… будущее?!

– Не слишком радостное?

– Но другого объяснения пока не вижу. Вот и коралтарский с тамарвалдским понимаю, а твой язык – нет. Почему?

– Язык гойхэ архаичен, – без всякой охоты ответила Кайдлтхэ.

Она всё покусывала травинку. Алексей подбросил дров. Пламя разгорелось с новой силой.

– Ты никогда толком не рассказывала об истории д'айдрэ.

– Не преувеличивай, – нехотя проговорила девушка.

– Да чего там? Знаю, существовало две расы. Между ними случилась война. Потом столетия упадка и новое восхождение. Но куда? Зачем? К новой войне? А ведь и мой мир можно разделить на восточный и западный. Тоже вот, враждуем, боремся за ресурсы и власть. Если так, то я предок тэйрэ, а твои пращуры вечно норовили нас завоевать и покорить. И духи молний… В твоих жилах наверняка течёт их кровь.

– Решил напугать меня на ночь глядя? – с раздражением спросила Кайдлтхэ.

– Нет. Просто хочу разобраться. В себе, в тебе, в будущем.

– И потому суёшь нос в моё прошлое?

– Прости. Не хотел обидеть. Но вдруг и впрямь вы, д'айдрэ и тэйрэ, наши потомки? От этой мысли становится не по себе. Эх, мне бы ваши географические карты глянуть. Хоть одним глазком! Тогда бы сомнения рассеялись.

– Хорошо, я расскажу. О временах до войны клинка нам известно ничтожно мало. Почти ничего не сохранилось с тех пор. Иногда мне кажется, мои предки намеренно решили вычеркнуть из памяти всё, что может напоминать об эпохе уничтожения. А то, что осталось, обросло мифами, легендами и всякими небылицами. Даже причина войны видится сейчас не вполне понятной. Возможно, как ты говорил, то была борьба за ресурсы. Накануне катастрофы учёные Дардаэра придумали множество всякого оружия. И Огненный клинок из того арсенала. Наши, извини, мои предки пытались вызвать изменение климата, землетрясения, голод, эпидемии и прочие бедствия на территории противника. Но Огненный клинок поставил точку в многолетнем споре. В войне не оказалось победителей. Цивилизация погибла, исчезла в считаные дни. И наступила… зима. Лучи дневного светила не могли пробиться сквозь завесу пыли, поднятую в воздух силой клинка. Холод убил растения и животных даже там, куда не добралось смертоносное пламя. Жизнь теплилась лишь в отдалённых уголках планеты. В других землях немногие уцелевшие спасались в глубоких пещерах. Но и на том наши беды не кончились. Горы сошли со своих мест. Начались великие землетрясения, контуры материков изменились. В одних местах отступило море, в других – образовались глубокие провалы и трещины. В то время многие горные бункеры погибли. А потом… потом пыль осела и холод сменился зноем. Полярные льды стали таять, а воды заливать континенты. Так продолжалось несколько столетий. Чтобы не умереть с голода, пришлось есть искусственно выращенные водоросли и… Помнишь светящиеся грибы в доме Элидирга? Да, да, подобной гадостью и питались! Из-за жизни в подземельях наша кожа приобрела сероватый оттенок. С тех пор мы не любим солнце, не переносим жару. Спустя несколько веков смельчаки стали выбираться на поверхность и… Так появился Дэорум, рождённый в огне, пылевых бурях и льдах. Огонь мы не любим до сих пор. Многие дикие гойхэ поклоняются ему и ныне, боготворят, приносят жертвы. Но только не мы. Д'айдрэ пользуются им по необходимости и всегда с опаской. У каждого из нас в крови страх перед пламенем. То память о пожарах, в которых сгинул наш мир.

– Да, любопытно. А гойхэ? Как им удалось выжить? – Алексей решил воспользоваться редкой возможностью разговорить Кайдлтхэ.

– Есть предание, что их создавали как универсальных солдат для войны с тэйрэ. Но то лишь легенды, не более. Никаких доказательств так и не удалось найти. Но, кто знает, может, они и существуют, да только Совет избранных скрывает. Куда выгоднее поддерживать в соплеменниках слепую веру ради укрепления собственной власти, нежели открыть правду. Говорят, гойхэ появились в секретных лабораториях где-то на юго-востоке высоко в горах. Наверное, Огненный клинок не добрался до них. Ранняя история гойхэ покрыта мраком. О выживших нам стало известно лишь спустя тысячу лет после окончания войны. К тому времени они полностью одичали, напрочь забыли техническую цивилизацию Дардаэра, порядком расплодились и заселили большие территории. Так они обрели собственную судьбу, начали своё восхождение, долгое и мучительное, полное боли и смерти. Ты спрашивал о картах. Да, они есть. В Моридоре. Но это большой секрет. На планете есть шесть материков, но все они, кроме нашего, безжизненны. По крайней мере, так утверждает Совет избранных. Правда, теперь я в том сильно сомневаюсь. Иногда мы организуем экспедиции на западный материк. Мы ищем золото. Оно осталось там с довоенных времён. Вот откуда богатство Моридора. Есть материк на юге. Но там, как я слышала, сплошная пустыня на многие дни пути. Нет никакой надобности отправляться в такие дали. Мы довольствуемся тем, что имеем. За последние двадцать тысяч лет из тех краев никто не приплывал. Может, и впрямь там все погибли. А если и выжили, то не имеют никакого желания подвергать себя опасности и покидать насиженные места. В любом случае наш мир устоялся, и никто не обрадуется чужакам. Ты наверняка заметил, д'айдрэ скрытны, иноплеменников не любят. И вовсе не потому, что мы от природы порочны. Так мы пытаемся сохранить собственное естество, традиционный образ жизни и привычное мироустройство. Пришельцы, новые идеи, мысли могут его легко разрушить. Наше общество сложилось много тысяч лет тому назад, и мы всячески стараемся уберечь хрупкое равновесие. Благо вокруг нас одни дикари. Это облегчает задачу. Однако, не ровён час, они вырвутся из-под нашей опеки, и тогда потрясения неминуемы.

– Да, вот так картину ты нарисовала! Оторопь берёт, в голове никак не укладывается. Вдруг и в самом деле Дэорум и есть далёкое будущее моей Земли?

– Нет! – резко ответила Кайдлтхэ.

– Почему? – удивился Алексей.

– Не хочу такой судьбы твоему миру! Да и видеть в тебе собственного предка… знаешь ли! Нет, это слишком! И вообще, если так, то ты опасен для нас. Наговоришь кучу глупостей! Лучше тогда тебя убить!

– Вот тебе раз! Ты меня пугаешь!

– Твоё знание принесёт нам погибель. Представь, что может случиться, если все узнают о Земле! Народ точно свихнётся, начнётся бунт, всюду воцарится хаос. И откуда ты взялся на мою голову?!

– Мне кажется, народ куда больше интересует собственное брюхо, а вовсе не далёкое прошлое. Скорее всего, сочтут меня сумасшедшим и упекут…

– В подземелья Моридора! – неожиданно закончила Кайдлтхэ мысль Алексея.

– Да, Шидельрот говорил что-то подобное.

– Тут ему в прозорливости не откажешь. И уж поверь, тамошние маги выудят из твоей памяти много интересного.

– Ладно, пёс с ним, с Моридором. Вот Шидельрот не к ночи будь помянут. И знаешь, в который раз ловлю себя на мысли, что люди сделали все возможные глупости, теперь только повторяются. И у нас было некое подобие гильдии. Но мало кто верил в существование засекреченной организации. Считали её вымыслом, плодом болезненной фантазии чудаков-одиночек. Я вот о чём хотел спросить. Шидельрот говорил, будто принадлежит к роду хаббаров. Кто такие эти хаббары?

– Так они себя называют, а все остальные поминают их презрительным прозвищем хаббареи. Около двух тысяч лет назад предки тамарвалдцев жили к востоку от нынешней империи. Некий Ядхамард объединил разрозненные племена в единую орду и повёл на запад. По пути он покорил множество народов. Кто сдавался на милость победителя и пополнял ряды войска, кто пытался сопротивляться. Многие тогда снимались с насиженных мест и спасались бегством. Разношёрстная лавина покатилась в сторону Моридора, сметая всё на своём пути. Среди тех, кто покинул земли отцов, были и хаббары. Но они не отличались воинской доблестью, своё брали не силой, а хитростью, питали склонность к торговле и обману. За то и презираемы в разных землях. В золоте они видели собственное спасение, ведь золотую монету принимали всюду. Хаббары приспособились к новым порядкам, осели в многочисленных городах, стали купцами, менялами и лавочниками. В отличие от других не позабыли традиции и старую веру. Даже спустя столько лет им удалось сохранить память о прошлом, создать общины, через которые гильдия влияет на другие государства. Они не терпят чужаков, заключают браки только в среде соплеменников. Вооружённому сопротивлению предпочитают лесть, подкуп и мелкие уловки, а в душе таят обиду на весь мир и лелеют отмщение.

– Не воины, говоришь? То-то Шидельрот показался каким-то мелким и тщедушным.

– Да, они небольшого роста и не отличаются выносливостью. Редко среди воинов увидишь хаббара.

– Но злобны, как никто другой? Похоже, Шидельрот и впрямь ненавидит весь мир, пытается ему отомстить. Старик наговорил кучу страшных вещей. И если он исполнит хотя бы четверть задуманного, то Дэорум и впрямь ожидают жуткие времена.

– Ох, ну и страху ты нагнал. – Д'айдрэ улыбнулась, и улыбка эта показалась Алексею схожей с улыбкой сфинкса. Как всегда, загадочная и непостижимая, вещающая о бесконечных веках тьмы, великих катастрофах и неизбежности скорой смерти. Неясная, едва уловимая, полная роковых тайн, она действительно скорее походила на улыбку какой-нибудь древней могущественной богини, нежели смертного существа.

– Прости, ты так и не договорила об орде Ядхамарда.

– Тогда на просторах нынешнего Тамарвалда существовала цивилизация Айдламаро. Могущественное и порочное по своей сути государство, существовавшее за счёт рабства. Изнеженные и пресыщенные, сделавшие смыслом жизни поиск всё новых удовольствий, айдламарцы не смогли противостоять диким предкам тамарвалдцев. Молодая кровь взяла верх над утомлёнными и разочарованными. Армия варваров разметала разряженное в золочёные доспехи войско тщеславных мужеложцев и обжор. Всюду запылали пожары, кровь полилась рекой. Час отмщения настал. Рабы восстали, принялись убивать хозяев, насиловать их жён и дочерей. Оставшиеся в живых сами стали невольниками. Так рухнул Айдламаро, а на его развалинах возник Тамарвалд. Новое население восприняло некоторые религиозные верования и приёмы земледелия предшественников. Порой среди тамарвалдцев можно встретить светлокожих и беловолосых. Вот и всё, что осталось от великой державы. Варваров не интересовали произведения искусства или научные открытия. На руинах дворцов и храмов они устраивали пьяные оргии и пастбища для овец. Тьма и зло воцарились вновь. Так замкнулся круг бытия. Кое-где и ныне попадаются величественные руины, наполовину занесённые землёй. Вскоре после смерти Ядхамарда, единая орда дамаров, как они себя тогда называли, распалась. Начались междоусобицы, борьба за власть и наследство. Многие племена отделились и основали собственные царства. Так возникли баронства. Через пару столетий раздробленность сменилась собиранием земель. Тамарвалд стал возвышаться. Вновь начались войны, теперь уже за объединение. Империя разрасталась. А чем всё закончилось, сам видишь.

– Помнишь, на пути в Кьярг нам попались какие-то руины? Сразу заметил, не могли такое сработать ромедерцы или коралтарцы. Да и у здешних не встречал.

– Верно. То остатки одной из крепостей Айдламаро. Но ты порядком меня утомил. Время позднее, пора спать.

– Твоя правда. – Алексей встал и стал готовить походную постель.

Ещё с вечера он припас охапки травы и еловые ветви. Расстелил попону, в изголовье положил седельную сумку, лёг и накрылся плащом. Днём стояла жара, а по ночам холод давал о себе знать. Тогда попаданец оценил свой костюм и предусмотрительность д'айдрэ. Лежбище следопыта не шло ни в какое сравнение с удобствами дома Элидирга. Даже вонючий матрац из «Четырёх подков» казался царской периной. Но выбирать не приходилось, да и человек со временем ко всему привыкает. Великий герцог свыкся с трудностями и не роптал на судьбу.

– Кай! – окликнул Алексей спутницу. – Ты, верно, меня боишься?

– С чего ты взял?

– Почему сторонишься, стелешь себе чёрт знает где? Иди сюда. Всё же вдвоём теплее.

– Нет, мне не холодно, – отрезала д'айдрэ.

– Почему?

– Знаю я вас… Начнёшь руки распускать, – полушутя ответила девушка.

– И в мыслях не держал. – Отстранённость Кайдлтхэ обижала Алексея. Он вовсе не вынашивал тёмных помыслов.

Ночью на севере и впрямь холодно. Тут не до сантиментов. Но гордая д'айдрэ стояла на своём, держала следопыта на почтительном расстоянии, не позволяя излишних вольностей. Возможно, пусть и неосознанно, она затаила на великого герцога скрытую обиду. Он видел её нагой и беспомощной, а она, высокомерная и надменная, не могла этого простить и смириться с невольным унижением.

– Всё равно будешь думать о всяких глупостях. Лучше пойду ловушки расставлю.

– Ну, как знаешь, – вздохнул Алексей.

Конечно, вдвоём теплее и веселее. А вдруг… Фантазия следопыта разыгралась. Он живо представил Кайдлтхэ рядом с собой. Вот он обнимает её за талию, вот рука коснулась упругой груди. Губы жаждут поцелуя. От этой мысли спать сразу расхотелось. Нет, всё же права д'айдрэ, не следует опережать события. Она отшучивается, не хочет обидеть явным отказом, ущемить мужское самолюбие. Если так выйдет, то их отношения наверняка расстроятся. Сейчас она видит в нём только друга. Но, как знать, всё может измениться. Ему пока довольно и того, что она рядом. Таинственная полуулыбка, тонкие правильные черты, воплощение самого совершенства. Видеть её каждый день, слышать чарующий голос, засыпать с мыслью о ней… Не в том ли счастье? А большего и не нужно.

Утешая себя надеждами и мечтами, Алексей закрыл глаза. Он долго не мог заснуть, всё ворочался с боку на бок. В спину кололи сосновые иглы, ухала ночная птица. Какой-то лесной зверь выл на опушке. Следопыт думал о Кайдлтхэ. Вспоминал её грудь, нежные, почти волшебные прикосновения. Потом пришёл на ум недавний экскурс в историю. Перед мысленным взором неслись толпы вооружённых варваров. Ими руководил немощный Шидельрот. Он едва держался в седле. Старческое лицо скрывал чёрный капюшон. И громовой голос да выброшенная вперёд рука, указывающая на запад, приводили дикарей в экстаз. Следопыт пригляделся. Из рукава торчали не скрюченные артритом пальцы, а голые кости…

Далее всё смешалось в сознании Алексея. Он видел нагую Кайдлтхэ на берегу реки, древнюю крепость, озарённую голубым мерцанием, рыжебородого дикаря с топором, залитым кровью. Всё кончилось внезапно. Ослепительная вспышка залила нестерпимым сиянием всё вокруг. Через секунду свет стал блёкнуть. В небесах возникло кольцеобразное облако, а с земли поднимался столб пыли и дыма. Вскоре он сросся с пылающим шаром. Атомный гриб разрастался, поглотил Шидельрота, Кайдлтхэ и многоликое варварское войско.

Следопыт проснулся. Солнце зависло над лесом и светило прямо в глаза. Алексей перевёл дух. «Проклятье! И приснится же такое! Слава Богу, это всего лишь сон!» – мысленно утешал себя великий герцог.

Рядом горел костёр. Хворост весело потрескивал. В свете дня огонь выглядел мирно, не напоминая об ужасах ночи и страшных рассказах д'айдрэ. Девушка завтракала сыром и хлебом, запивала красным вином.

– С пробуждением, – сказала Кайдлтхэ.

– Привет, – ответил спросонья Алексей. – Давно встала?

– Да уж раньше твоего. Успела и коней напоить, костёр развести да еду приготовить. Поднимайся, ждёт тебя козий окорок. Кстати, последний кусок.

Алексей встал, потянулся, размял ноги, быстро умылся, привёл себя в порядок и принялся за еду.

– Кай, – обратился следопыт, уминая жареное мясо, – мне такой сон приснился…

– Какой? – спросила девушка, с улыбкой наблюдая за тем, как спутник уплетает за обе щёки.

– Шидельрот привиделся, какой-то рыжебородый громила и… ты, да ещё и голая…

– Немудрено, – засмеялась д'айдрэ.

– Нет, ты послушай! А потом… потом я видел Огненный клинок. У нас его называют ядерным взрывом.

– Нечего слушать перед сном всякие байки да думать хорс знает о чём, – уже серьёзно ответила Кайдлтхэ. Улыбка исчезла с её уст.

– Ты хотела сказать… о ком?

– Хватит рассиживаться. Пора выдвигаться. Это всё, что я хотела сказать.

Алексей быстро разделался с завтраком, вымыл руки, затушил костёр и оседлал Орхидиаса. Конь радостно заржал и принялся бить копытом землю.

– Вперёд! – скомандовала Кайдлтхэ и сжала пятками бока своей лошади.

Всадники выехали на тракт. Путь их лежал на северо-запад, в Рамстрэл, небольшой городок у границы империи. По прикидкам д'айдрэ до него оставалось три дня хорошей скачки.

Алексей пребывал в добром расположении духа. Солнечный день, запах хвои, мирные селяне да редкие экипажи на дороге невольно успокаивали и поднимали настроение. Попаданец позабыл недавний ночной кошмар и предался праздным мечтаниям.

В полдень путники остановились в придорожном трактире. Пообедав на скорую руку, двинулись дальше. Следопыт толком даже не успел отдохнуть. Путешествие его порядком утомило, и он всё больше думал о домашней устроенности, о чистой постели и хорошей помывке.

После обеда погода стала портиться. С северо-запада натянуло тучи. Заморосил мелкий противный дождь. Всадники закутались в плащи, двигаясь лёгкой рысью. Сразу стало неуютно, холодно и тоскливо.

Ближе к вечеру тракт обезлюдел. Никто не хотел даже нос на улицу высунуть. Следопыту сделалось одиноко. Он вновь вспомнил родную девятиэтажку, жену с детьми и родителей. От этих воспоминаний защемило сердце. Великий герцог глянул на Кайдлтхэ. Теперь её лицо и впрямь выглядело серым. Наверное, виной тому низкие дождевые облака да скорые сумерки. Казалось, девушка напряжена, чем-то озадачена. Возможно, в душе вновь поселилось предчувствие скорой беды, или усталость одолела и стойкую д'айдрэ.

Тракт стал петлять среди лесистых холмов. На плоской вершине одного из них показалась крепость. Должно быть, это небольшой город, затерявшийся в северной глуши.

После дня езды лошади порядком устали. Всадники, щадя животных, перешли на шаг. Дождь не прекращался. Дорога раскисла, из-под копыт летела грязь. Следопыт, увидев город, рисовал себе благостные картины скорого отдыха, мечтал о сытном ужине и тепле очага.

Кругом всё выглядело тёмным, унылым и скучным. Несколько стражников мокло у дубовых ворот.

– Кай! – обратился следопыт к д'айдрэ. – Что это за городишко?

– Похоже, Аридал. Порядочная дыра, надо сказать.

Алексей чувствовал, что Кайдлтхэ чем-то встревожена. Чутьё её никогда не обманывало. Д'айдрэ за много веков научились трансформировать интуицию в ясное предчувствие будущего, почти в ясновидение. Жаль только, что эта прозорливость распространялась лишь на ближайшие события.

Город приближался. Теперь следопыт мог вполне ясно разглядеть промокших стражников. Вид они имели жалкий. Но то могло показаться человеку неискушённому, незнакомому с местными обычаями и нравами. Служивым порядком надоели дождь и холод, как и сама караульная служба. Появление двух путешественников стало для них не только развлечением, но и поводом хоть как-то размяться.

– Стой! – резко выкрикнул один из них.

– По какому праву? – возмутилась д'айдрэ, но выполнила приказ.

– Извольте предъявить подорожную, светлые господа, – продолжал солдат, должно быть старший наряда.

– Нет у нас никакой подорожной! – с вызовом ответила Кайдлтхэ. – Мы ничего тебе не обязаны показывать. Или ты незнаком с «Уложением о титулах, чинах и земельном устроительстве»?

– Всё так, светлая госпожа, – отозвался воин. – Но вчера получен императорский указ. Без документов никого пускать не велено. В столице неспокойно, зреет бунт, разбойники распоясались, какие-то краснорожие объявились. Того и гляди, завтра начнётся война. Теперь каждый въезжающий в город должен иметь основание, будь то крестьянин, д'айдрэ или высокородный далг. Так что извольте документик показать или ступайте прочь, светлые господа.

Столь неожиданный оборот неприятно удивил и озадачил Алексея. Нет у них никаких бумаг. Похоже, в город не попасть. Прощай сытный ужин, тепло и уют. Следопыт растерянно посмотрел на спутницу. Кайдлтхэ поняла, уговорами или угрозами ничего не решить. Она нацепила маску напускной суровости и невозмутимости. И только оранжевые глаза выдавали негодование. Неожиданно для великого герцога д'айдрэ спешилась, спрыгнула на мостовую, достала из седельной сумки кожаный цилиндрический футляр.

– Читать умеешь? – грубо обратилась она к часовому.

– А то, светлая госпожа. Я ведь алрот, не какой-нибудь голозадый гречкосей.

– Тогда не стой пнём. Под дождём ничего не покажу.

– Прошу сюда, светлая госпожа. – Часовой поклонился и жестом пригласил Кайдлтхэ пройти к городским воротам.

Здесь, под каменной аркой, прятались от непогоды остальные стражи.

Укрывшись от дождя, девушка извлекла из футляра два пергамента и протянула их командиру. Тот развернул один из них и принялся медленно складывать слоги в слова. Появление свитков стало для Алексея полной неожиданностью. Ни Кайдлтхэ, ни Элидирг ни о каких грамотах не говорили. Он лишь углядел шёлковый чёрно-золотой плетёный шнур, украшенный кистями и канителью, большую сургучную печать, какой-то герб и размашистые разноцветные вензели.

– Мы, милостью восьми богов… Яролдарг Второй, император Тамарвалдский, жалуем Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй, верной подданной нашей, происходящей из светлых д'айдрэ, титул далга и все привилегии, кои присовокупляются к оному согласно «Уложению досточтимого предка Нашего Акабирга Четвёртого, императора Тамарвалдского…». – Стражник развернул второй свиток, бегло пробежал по нему глазами. – «Аль Эксей Хар-Коварский…» – Солдат недоверчиво посмотрел на следопыта, потом вновь углубился в чтение.

Алексей терялся в догадках, откуда эти грамоты? Неужто Элидирг выправил? И когда только успел? Если это не подделка, а скорее всего документы подлинные и подписаны самим императором, то волноваться не стоит. Он теперь далг Хар-Коварский и может без всяких препятствий следовать куда заблагорассудится.

– Полный порядок, светлые господа. – Страж закончил изучение жалованных грамот и вернул пергаменты д'айдрэ.

Кайдлтхэ взяла документы, спрятала в футляр, недобро сверкнула глазами и оседлала лошадь.

– Эй, ребята! – крикнул старший. – Отворяйте ворота.

Солдаты принялись выполнять приказ. Послышался скрип несмазанных петель и лязг железа.

– Служивый! Где тут можно переночевать? – спросила на ходу Кайдлтхэ.

– Ступайте прямо. Скоро увидите трактир.

Не поблагодарив, девушка двинулась шагом вперёд. Алексей сжал пятками бока Орхидиаса. Конь, предвкушая скорый отдых и кормёжку, отозвался радостным ржанием.

Аридал мало чем отличался от большинства провинциальных городков империи. Небольшие каменные домишки под черепичными крышами, узкие улочки, булыжные мостовые составляли старый центр. Ближе к окраинам располагались кварталы мелких ремесленников, дровосеков и всякого гулящего люда. Из экономии они строили дома из дерева. Благо дешёвого леса в здешних краях хватало. Крыши крыли соломой. Ни о каких удобствах и дорогах речь не шла. Окраины напоминали улочки Коралтара, утопали в грязи и нечистотах.

– Откуда у тебя документы? – на ходу спросил Алексей.

– Скажи спасибо Элидиргу, – резко бросила Кайдлтхэ.

Путники шли шагом по центральной улице. В предвечерний час народу тут шаталось немного. Непогода всех разогнала по тёплым углам. Мало кому хотелось мокнуть под дождём. Горожане, как и сельские жители, вставали с рассветом и ложились спать вскоре после заката. Исключение составляла только молодёжь и холостяки, не обременённые семейными заботами, да любители хмельных гуляний. Последние и в дождливый вечер предпочитали кабак обществу сварливых жён и сопливых детишек.

Копыта звонко стучали по мостовой, подковы выбивали искры из гранита. Звуки эти вселяли в сердце радость. Долгий дневной переход подошёл к концу. Сытный ужин, огонь в очаге и мягкая постель совсем рядом. За три дня скачки Алексею порядком надоело спать на голой земле, довольствоваться сухим пайком и хворостом вместо матраца. Да и припасы подходили к концу. В любом случае в Аридале следовало сделать остановку, отдохнуть и подкупить провизии.

У одного из двухэтажных домов путники увидели нужную вывеску. На ней красовалась белка, кухонный горшок и винный кубок. Трактир так и назывался – «Пьяная белка». В отличие от других питейных заведений вход располагался во дворе за деревянными воротами. По темноте они запирались, дабы полуночники не беспокоили постояльцев. Возле сводчатого входа под козырьком ютилось несколько бродяг в лохмотьях. Они облепили ступени и азартно играли в кости. Должно быть, голозадых выперли из кабака или вовсе не пустили в приличное заведение.

Увидев путников, игроки затихли. Вид двух вооружённых всадников поначалу их обескуражил, но один из нищих быстро нашёлся.

– Не найдётся ли у светлых господ пары медяков для честных людей? – заискивающе произнёс попрошайка.

Кайдлтхэ пренебрежительно хмыкнула, но отсчитала несколько монет и бросила на дорогу. Подзаборники кинулись собирать мелочь и едва не устроили между собою потасовку. Глаза их загорелись, и казалось, они вот-вот набросятся на свою благодетельницу и прирежут без всякого сожаления.

Пользуясь тем, что оборванцы очистили порог, Кайдлтхэ спешилась. Девушка по старой привычке принялась колотить ногой в дубовые двери. Через несколько секунд в дверном проёме показалась взъерошенная голова перепуганного подростка.

– Чего ломитесь, светлые господа? – дерзко спросил малец.

– Кланяться не учили, невежа? Зови хозяина!

– Почто сразу хозяина? Коль желаете промочить горло, то милости просим. А лошадей я сведу на конюшню.

– Накорми да напои, расседлай и почисти. Вещи снеси к нам в комнату. Понял?

– Уразумел, светлая госпожа. Токмо вы того, дверь не изломайте.

– Да ты дерзослов! Ладно, благодари светлую госпожу. Сегодня я устала с дороги. Не то задала бы тебе порядочную трёпку. Эй, братец! – обратилась Кайдлтхэ уже к Алексею. – Слезай, пойдём посмотрим, чем потчуют в этой лесной берлоге.

Следопыт спрыгнул с коня, недобро глянул на босяков. Те по-прежнему жарко спорили и никак не могли разделить найденные монеты. Мимо прошмыгнул малец, взял лошадей под уздцы и увёл во двор.

Трактир полнился винным духом, запахами жира, жареного лука и немытых человеческих тел. С непривычки у Кайдлтхэ и Алексея сбилось дыхание. Всюду царил шум и гам. Вечером сюда набилось множество всякого народу. Завидев новых гостей, посетители, как по команде, притихли, и путешественники ясно расслышали редкие недовольные смешки да излишне вольные реплики, мол, принесла нелёгкая на ночь глядя.

Кайдлтхэ и впрямь устала с дороги. Ей вовсе не хотелось затевать драку и поднимать на уши весь полусонный городишко.

– Эй, хозяин! – бесцеремонно крикнула Кайдлтхэ с порога.

На зов тут же явился высокий по тамарвалдским меркам человек. Его рост в сочетании с чрезвычайной худобой, впавшими глазами и щеками, морщинистым недобрым лицом и колючим взглядом производили впечатление двойственное, скорее отталкивающее. Затрапезный, почти болезненный вид владельца заведения говорил не столько о хвори, сколько о скаредности. Длинные немытые редкие волосы с проседью, засаленное платье и кожаный мясницкий фартук, забрызганный вином и жиром, только подтверждали эти предположения.

– К вашим услугам, светлые господа. – Трактирщик поклонился и блеснул лысиной. – Приветствую вас в «Пьяной белке». Чего изволите?

– Для начала изволим вымыть руки, как следует поужинать за столом с чистой скатертью, просушить одежду и переночевать. Нам нужна комната с двумя кроватями и свежим бельём. И непременно без клопов! Также прикажи истопить баню! Понятно?

– Но у нас нет бани, светлая госпожа! – робко, почти испуганно ответил трактирщик.

– Хорс тебя дери! Что же у тебя есть? – рассвирепела Кайдлтхэ.

– Лохань. Могу предложить только лохань…

– Льбтар айрг'ильд[4]! – зло выругалась д'айдрэ. – Давай лохань! Да воду погорячее! Но сперва дай вымыть руки!

– Слушаюсь, слушаюсь, светлая госпожа. – Хозяин вновь принялся кланяться и молить великую Восьмёрку поскорее избавить его от капризных постояльцев. – Прошу сюда. – Кабатчик засеменил через весь зал. Путешественники пошли за ним. – Вот, извольте.

Кайдлтхэ окинула заведение тяжёлым взглядом. Стол, предложенный трактирщиком, располагался в углу, в глаза не бросался. Отсюда вся таверна как на ладони.

– Хорошо. Только дай вымыть руки!

– Слушаюсь. – Хозяин поспешил ретироваться.

Стол и стулья, как и всё вокруг, не отличались опрятностью. В провинции придерживались патриархальных обычаев. Чистота не входила в число местных добродетелей. Но и в такие медвежьи углы иногда захаживали д'айдрэ. Аборигены их не жаловали, относились с опаской и недоверием, но кое-что переняли у пришельцев. Даже здесь, на севере, каждый трактирщик старался принять любого гостя, включая и первородных, сообразно привычным им нравам и установлениям.

Хозяин всё исполнил в точности. Вскоре Алексей уплетал кашу и кусок жареной конины, запивал скромный ужин кислым вином. Только сейчас он осознал, насколько устал и оголодал. Еда, питьё и тепло порядком разморили. Он готов был уснуть прямо за столом, напрочь позабыв о промокшей одежде.

Подкрепившись, Кайдлтхэ вновь позвала хозяина, справилась насчёт помывки и приказала показать комнату. По скрипучей лестнице путники поднялись на второй этаж, где находились номера для постояльцев. В то время года таких оказалось немного. У девушки отлегло на душе. Наконец-то её избавят от нежеланных соседей.

Покои в «Пьяной белке», как и в других подобных заведениях, не отличались изыском и роскошью. Две кровати, платяной шкаф, тумбочка, сундук да подсвечник. В углу Алексей увидел седельные сумки. Видать, малец подсуетился.

– Да, не хоромы, – хмыкнула Кайдлтхэ.

– Не извольте гневаться, светлая госпожа, – извинился хозяин.

– Лучше скажи, где обещанная… лохань. – Лицо серокожей исказила брезгливая гримаса.

– Сию секунду, светлая госпожа. – Трактирщик так и норовил улизнуть и более не показываться на глаза взбалмошной девице.

Алексей внимательно оглядел клетушку. В самом деле она скорее походила на тюремную камеру, нежели на гостиничный номер. Следопыт с трудом представил, как тут можно устроить импровизированную баню. Здесь и без того развернуться негде. Вскоре прислуга принесла лохань. В ней едва мог поместиться взрослый человек.

– Так, теперь опять нагрейте столько же воды, – командовала д'айдрэ. Слуги недоуменно переглянулись. – Вот болваны! Нас же двое!

Челядь понимающе кивнула и понеслась выполнять приказание. Но туман в голове служек так и не развеялся. Виданное ли дело! Мало того что поставила всех на уши, приказала устроить баню, загоняла до полусмерти, так ещё опять дрова транжирь!

– Ну, а ты чего стоишь? – переключилась Кайдлтхэ на Алексея. Изначальная была явно не в духе. – Пойди погуляй! Или хочешь потереть мне спину?

– Как скажешь, добрая Кай. – Резкость спутницы пришлась не по нраву великому герцогу.

Он всё понимал и не возражал, но тон Кайдлтхэ никак не вязался с доверительными отношениями, возникшими между ними. Алексей постарался сделать ударение на слове «добрая». Кай умная, она всё поймёт.

– Не обижайся, Аль. – Д'айдрэ улыбнулась, сменила гнев на милость. – Я и впрямь устала. Прости. Всё, ступай.

Следопыт вышел за дверь, прислонился к стене. Резкие слова Кайдлтхэ оставили неприятный осадок на душе. Да, она своенравна, иногда капризна, не признаёт компромиссов, порой жестока. И всё же… Он провёл с ней не один день, выхаживал после ранения, кормил с ложки, пожертвовал ради неё всем, заключил сделку с Аакхабитом… А она обращается с ним, как с котёнком, наделавшим лужу в углу. Да, с женщинами жить гораздо веселее, но они умудряются на пустом месте создать кучу сложностей и неудобств. Конечно, они особенные. Мужчинам куда легче. Им что грязные носки, что трусы драные, всё едино. Да и мыться каждый день вовсе не обязательно. А Кайдлтхэ… Она не просто женщина, она д'айдрэ. И никому не ведомо, что творится у неё в голове.

Алексей понимал, купание затянется. Стараясь скоротать время, подошёл к перилам, стал всматриваться в питейный зал, наблюдая за посетителями, вслушиваясь в чужие разговоры. На этот раз ничего стоящего не услышал. Поначалу народ принялся мыть кости новым постояльцам, рядить да гадать, каким ветром их занесло в забытый богами Аридал. Потом публика живо обсудила опостылевших жён, достоинства продажных городских девок, цены на лес, краснорожих демонов и политическую обстановку. Не упустили из виду гонца, доставившего новый указ, а также его возможные последствия для местной торговли. Выпивохи долго спорили, едва не подрались и в конце концов сошлись на том, что вино в «Пьяной белке» подают дрянное, но к всеобщей радости дешёвое.

Пустопорожние разговоры быстро наскучили Алексею. Он валился с ног от усталости. Да и выпитое давало о себе знать. Не желая испытывать судьбу, спустился вниз, справился у хозяина о здешнем отхожем месте. Тот поначалу испугался, потом удивился, сказал, что для подобных надобностей постояльцы пользуются ушатом. Для особо привередливых во дворе имеется деревянная уборная. Она напомнила Алексею деревенский сортир.

По прикидкам следопыта прошло около часа. Решил подождать ещё минут пять, а потом постучаться и поинтересоваться, не забыла ли светлая госпожа о своём верном паже.

– Аль, – услышал следопыт тихий ласковый голос.

Алексей обернулся. В приоткрытой двери увидел девушку с распущенными мокрыми волосами. На ней был надет какой-то непонятный короткий наряд, похожий на пеньюар. В руке она держала глиняный подсвечник с горящей свечой.

– Слава Богу! Я тут заждался, – радостно отозвался великий герцог. – Всё? Можно заходить?

– Нет. Позови хозяина. Пусть заберёт одежду, выстирает да выгладит. И чтоб к утру всё исполнил. Только в комнату его не впускай.

– Как же он заберёт?

– Вот недотепа. Иди сюда. Я все сложила на стуле. Ты передай. Да и воду прикажи сменить. Ты ведь не хочешь оставаться грязнулей, как те гойхэ?

– Ладно, сделаю, – озадаченно произнёс Алексей.

Кайдлтхэ затворила дверь. Следопыт вновь спустился, отыскал владельца таверны и распорядился насчёт воды и стирки. Бедняга разволновался не на шутку. Он пуще смерти боялся навлечь на себя гнев светлой госпожи.

Алексей робко зашёл в комнату. Д'айдрэ стояла у кровати с горящей свечой в руках. Тусклый свет едва освещал девичье лицо, бросал глубокие и длинные тени. Огонёк дрожал, отчего тени прыгали и внушали невольный страх, делали лицо загадочным и манящим, а лёгкую улыбку обворожительной. Полупрозрачный наряд едва скрывал грудь. Живот и бёдра поглотила тьма. Алексей остолбенел от неожиданности. Он никак не ожидал увидеть Кайдлтхэ почти нагой. Ей вполне хватило времени давным-давно нырнуть под одеяло, но она этого не сделала, ждала возвращения следопыта, поступила так намеренно, желая подразнить, вызвать бурю чувств и поживиться дармовой энергией после тяжёлого дня. Или намекнуть на нечто большее, на скрытое и тайное желание?

Пока Алексей терялся в догадках, д'айдрэ свернула губки трубочкой, дунула и загасила свечу. Чарующее видение исчезло. Великий герцог даже засомневался, видел ли он дивную картину на самом деле или она была лишь галлюцинацией, плодом воспалённой фантазии.

Следопыт впотьмах собрал вещи Кайдлтхэ, вышел в коридор. Здесь его поджидал хозяин с прислугой. Отдал одежду и вернулся за лоханью. Несмотря на малые размеры, она оказалась довольно тяжёлой. Пришлось тащить её по полу, расплёскивая воду. Слуги взяли посудину и, пыжась да охая, утащили прочь. Вскоре они принесли её назад и принялись таскать горшки с кипятком.

Прислугу Алексей в комнату не пускал, воду сам наливал. От той беготни он быстро взмок. Едва не высунув язык, подумал, а ведь он останется без сменного белья. Кайдлтхэ, не говоря о том ни слова, наверняка посетила не одну лавку в Доме Серебряного света и прикупила какого-нибудь тряпья, а он по простоте души не подумал, и теперь вынужден щеголять голышом, как печально известный инженер Щукин из Варсонофьевского переулка.

Алексей вспомнил, Кайдлтхэ потушила свечу. Но купаться в потёмках он не собирался, а спичек или зажигалки у него не оказалось. Пришлось опять сбегать в питейный зал и воспользоваться головешкой из очага.

Наконец следопыт справился со всеми приготовлениями и закрыл за собой дверь. Бестолковая суета надоела хуже горькой редьки. Поставил подсвечник на тумбочку и вспомнил о д'айдрэ. Она накрылась одеялом по самый подбородок и смотрела на него во все глаза.

– Может, всё-таки отвернёшься? – спросил Алексей с лёгким раздражением в голосе.

– Ты по-прежнему стесняешься? – Полуулыбка д'айдрэ растаяла в полумраке. – Разве я оскорбляю твои эстетические чувства, пытаюсь ущемить гордость или мнимое мужское превосходство?

– Знаешь, чувствую себя как-то неловко. Я ведь не мешал тебе.

– Как хочешь, – разочарованно произнесла Кайдлтхэ. – На тумбочке стоят два пузырька. В одном жидкое мыло, во втором масло для притираний. Вотри в кожу после купания. Снадобье избавит от пота и дурного запаха.

– Спасибо за совет. – Алексей немного обиделся: как понять слова д'айдрэ? Выходит, он потеет как лошадь и воняет как козёл?

Копарь разделся, повесил вещи на стул и медленно, стараясь не расплескать воду, сел в лохань. Помывка в такой посудине требовала определённой сноровки, почти виртуозности. Великий герцог невольно сравнил себя со слоном в посудной лавке. Ни развернуться, ни повернуться. Как ни старался, а всё равно забрызгал пол. Скорее, это занятие напоминало не мытье, а изуверскую пытку.

Покончив с купанием, он вылез из лохани и принялся обтираться полотенцем. Не позабыл и о совете спутницы. Таинственная жидкость зарядила тело бодростью, придала необыкновенную лёгкость. Чудодейственный эликсир обладал мягким приятным ароматом лесных трав. Этот запах показался знакомым. Так пахла Кайдлтхэ. Вспомнив о ней, Алексей глянул в сторону девушки. Она лежала, отвернувшись к стене.

Вновь в голову полезли отвлечённые мысли. Попаданец вспомнил явление д'айдрэ в откровенном наряде. Что хотела тем сказать Кай? Просто подразнить или намекнуть на нечто большее? Это сигнал, послание или игра, лёгкий и невинный флирт без каких-либо последствий? Её грудь… От этой мысли всё перед глазами поплыло. Возможно, это приглашение? Представлялся удобный случай развеять сомнения. Он и сам давно хотел избавиться от полунамёков, обрести ясность и определённость. А если ошибается, выдает желаемое за действительное? Если девушка этой шутке или розыгрышу не придала никакого значения, а только дурачится, и его действия воспримет как домогательство и оскорбление? Нет, всё же в столь тонких делах нельзя спешить. Иначе и впрямь он рискует оказаться последним ослом.

Алексей представил Кайдлтхэ рядом с собой. Вот она, протяни только руку. Но нет, она слишком далеко, кажется чужой, недоступной и непостижимой. От той великой несправедливости мужская сущность вздыбилась, взбунтовалась.

Послышался тихий смешок, словно кто дёрнул за язычок маленький серебряный колокольчик. Алексей резко бросил взгляд на Кайдлтхэ. Она чуть повернулась на бок и косилась одним глазом на следопыта.

– Ах ты… – Сердце волнительно забилось. – Ты подглядываешь?!

Следопыт задул свечу. Тут его осенило: д'айдрэ превосходно видят в темноте. Да и мысли могут читать. Опозорился! Кайдлтхэ стала свидетельницей его минутной слабости. Впрочем, сама виновата. Великий герцог плюнул на сомнения и самобичевание, быстро подошёл к кровати, обернул вокруг себя одеяло, отчего стал походить на древнеримского сенатора.

Вновь пришлось звать хозяина и слуг. Великий герцог собрал грязное бельё и, особо не мудрствуя, бросил всё в лохань. Прислуга, кряхтя и потея, потащила посудину прочь. Напоследок приказал одежду не только выстирать и выгладить, но и сложить на стул у двери, да пригрозил, если что пропадёт, то придётся трактир переименовать в «Мёртвого хозяина пьяной белки».

Покончив с хлопотами, следопыт затворил дверь и плюхнулся на кровать. Теперь он мог с чистой совестью отдаться отдыху, закрыть глаза и караулить Морфея. Но сон никак не приходил. В памяти вставали картины прожитого дня. До ушей доносились приглушённые крики пьяных посетителей. Кайдлтхэ ворочалась с боку на бок, шурша одеялом. Алексею почудилось, будто он слышит какие-то сдавленные стоны.

– Кай! – не выдержал попаданец.

– Чего тебе? – резко бросила девушка во тьму.

– Спишь?

– Если отвечаю, то не сплю. Отстань!

– Ты плачешь?

– Вот дурак! Не плачу! Оставь меня в покое!

– Прости. Наверное, показалось. Спокойной ночи.

Д'айдрэ не ответила, но стонов более попаданец не слышал. Мысли тем временем рассеялись, и следопыт провалился в манящую топь забытья.

Глава 13. Плащи и кинжалы

Следопыт сладко потянулся, нехотя продрал глаза. Он, как всегда, проспал. Кайдлтхэ давным-давно встала, оделась и прихорашивалась, расчёсывая гребнем копну густых белоснежных волос.

– Доброго утра, Кай, – спросонья промычал Алексей.

Покидать тёплую постель никак не хотелось. Впрочем, как и думать о новом дне, тряске в седле, очередных опасностях дикого лесного края. Кто знает, когда выпадет в следующий раз как следует выспаться? Великий герцог хотел остановить время и с упоением наслаждался каждым мгновением.

– Хватит подушку мять, – резко ответила д'айдрэ вместо приветствия.

Нет, она невыносима! Алексей вспомнил вчерашнее происшествие, отчего стало неловко. Да и в самом деле, довольно валяться, но как тут встать, ведь он же голый!

– Спасибо на добром слове. – Следопыт покраснел и надулся. До чего вредные существа д'айдрэ! Вмиг могут испортить настроение. – Одежду не подашь?

– Разве у тебя нет рук и ног? Хозяин давно принёс. Всё выстирано и выглажено. Лежит на стуле. Встань да возьми, – распалилась Кайдлтхэ.

Нет, не зря местные недолюбливают первородных. Они нарочно злят всех вокруг, впитывают эту злость, упиваются чужими чувствами, вкушают их, словно изысканные яства.

– Бедный Аль! – Девушка рассмеялась. – Ладно, держи. – Кайдлтхэ положила бельё на кровать. – Собирайся, да побыстрее.

Алексей долго копался. Одеваться под одеялом оказалось очень неудобно. Надел трусы, встал, принялся за рубаху. Потом умылся. Холодная вода развеяла остатки сна. И только успел побриться, как в дверь постучали.

– Кого там хорс несёт? – сквозь зубы зло процедила д'айдрэ.

Алексей дёрнул за ручку. На пороге стоял перепуганный хозяин «Пьяной белки».

– Рад приветствовать светлых господ, – лепетал тощий трактирщик.

– Завтрак готов? – напористо спросил великий герцог.

– Да, то есть нет. Я… – стушевался тамарвалдец.

– Так да или нет? – вмешалась в разговор Кайдлтхэ.

– Там, это… – заблеял кабатчик. – Благородный господин далг Сейриск желает вас видеть!

– Кто таков? – холодно спросила д'айдрэ.

– Начальник городской стражи и первый заместитель имперского наместника. – Глаза трактирщика округлились от страха.

– Проси.

– Слушаюсь! – Хозяин поклонился и стрелой метнулся прочь.

Алексей и Кайдлтхэ даже не успели перекинуться парой слов, как в комнату вошёл рыцарь в форменных доспехах. Он напомнил следопыту Инигарда Лидергейдского. Но в отличие от своего столичного коллеги далг Сейриск был гораздо моложе. Чёрную стриженую бороду и густые длинные волосы седина не успела окрасить в цвет старости и скорой смерти. Чиновник также носил на шее золотую цепь с эмблемой городской стражи вроде той, что придавала важности бардалгу Лидергейдскому, но не была столь массивна, подчёркивая отнюдь не самое высокое положение владельца в многоступенчатой феодальной иерархии. И всё же вид рыцарь имел грозный и воинственный. Тяжёлая поступь, недобрый взгляд, панцирные доспехи, скрип кожаных ремней и бряцание оружия могли нагнать страх на любого.

– Светлые господа, – с порога выпалил чиновник, не смущаясь видом постояльцев. Пусть они и д'айдрэ, но для начальника городской стражи это не имеет ни малейшего значения.

– Чем обязаны столь неожиданному и раннему визиту? – недовольно спросила Кайдлтхэ.

– Прошу простить, служба превыше всего. – Бравый вояка внимательно осмотрел комнату, но ничего предосудительного не заметил.

– Доблестный Сейриск, – проговорил Алексей, стараясь подыграть гостю, – мы не ждали гостей, только что проснулись, даже позавтракать не успели. Извольте видеть, не можем встретить вас, как подобает вашему званию и титулу.

– Ерунда. Я не на посиделки пришёл. – Слова Алексея рыцарь принял благосклонно. – Только что из столицы прибыл гонец со срочным предписанием. Оказывается, в Тамарвалде произошла кровавая резня. Кто-то за один вечер укокошил сразу шестерых!

– Да, нам о том известно, – заметила Кайдлтхэ.

– Досточтимый далг Аль Эксей Хар-Коварский проходит по тому делу свидетелем. А мне доподлинно известно, один из вас Аль Эксей.

– И что с того? – Сердце великого герцога забилось быстрее. Разговор принимал нежелательный оборот. Следопыт пока не понял, куда клонит служивый, но, судя по всему, ничего хорошего ожидать не следует. – Я давал показания самолично Инигарду Лидергейдскому.

– Всё так, светлый господин Аль Эксей, – кивнул Сейриск. – Но есть одна неувязка. Высокородный господин Инигард подал в отставку, а новый начальник стражи приказал доследовать дело и вновь вас допросить. Посему вам предписывается немедленно вернуться в Тамарвалд и явиться к бардалгу Дивиарну Изельмаргскому, высокородному господину и начальнику столичной стражи. Я выделю охрану, дабы вы немедленно покинули Аридал и беспрепятственно добрались к месту назначения.

– Как вас понять, далг?! – возмутился Алексей.

– О возвращении не может быть и речи! – запротестовала Кайдлтхэ. Глаза её вспыхнули двумя раскалёнными углями. – Разве тебе, далг, неизвестно, согласно имперскому «Уложению…» мы имеем право беспрепятственно путешествовать по всему Тамарвалду.

– Знаю. И всё же вынужден настаивать. Наверняка вы перешли дорогу купеческой гильдии, ведь именно купцы поспособствовали отставке высокородного господина Инигарда и возобновлению расследования.

От этих слов лицо Алексея сделалось красным. Выходит, Шидельрот не оставил попыток добраться до него. Даже здесь, в непролазной лесной чаще.

– Благородный Сейриск. – Следопыт старался взять себя в руки. – Мы и впрямь не можем вернуться. Видите ли, у нас неотложные дела, причём весьма деликатного свойства. От их исхода может зависеть судьба империи. Неужели нельзя решить вопрос к всеобщему удовлетворению? – Великий герцог загадочно подмигнул рыцарю.

Алексей вспомнил, как ему удалось проникнуть в Коралтар. Конечно, тут одной жевательной резинкой не отделаешься.

– Право, не знаю, – замялся глава стражи. – Признаться, я питаю сыновью любовь к господину Инигарду и, мягко говоря, не перевариваю гильдию. Проклятые смутьяны! Им бы только устроить бунт да под шумок власть захватить!

– Стало быть, есть выход? – Глаза Кайдлтхэ превратились в два огромных изумруда.

– Не уверен. Но, если предположить, что гонец опоздал, вас я не застал, то всё возможно.

– Так отчего не предположить? Мы никогда не забудем вашей услуги.

– Нет, светлые господа. Я не смею требовать от вас таких жертв. Но вот пять золотых, пожалуй, будет в самый раз.

– Не слишком ли круто? – Алексей вопросительно посмотрел на Кайдлтхэ.

Такой неприкрытой наглости он никак не ожидал. Дворянин, далг – и взяточник!

– Не станем мелочиться, братец, – урезонила спутника д'айдрэ. – Благородный рыцарь ради нас рискует слишком многим. – Девушка отсчитала требуемую сумму и протянула монеты главе городской стражи.

– Дело решено, светлые господа, – удовлетворённо ответил Сейриск и спрятал мзду в притороченный к поясу кожаный кошель. – Однако вам оставаться здесь никак нельзя. Уезжайте как можно скорее. Я весь городок держу в кулаке. Без моего соизволения никто и хрюкнуть не смеет. Здешние будут держать язык за зубами. Но вот за Даралгота, хозяина торгового дома «Три сосны», поручиться не могу. Он поддерживает гильдию и может напакостить. Завтракайте здесь, из комнаты не выходите, в питейный зал не спускайтесь. Уйдёте через чёрный ход. Мой человек вас проводит. Лошадей прикажу седлать немедля. Поторопитесь, светлые господа. Честь имею. – Рыцарь отвесил лёгкий поклон и исчез за дверью.

– Вот так новость! – Алексей никак не мог прийти в себя.

– Хорош языком трепать! – Кайдлтхэ первой взяла себя в руки. – Быстро собирай вещи.

Вновь послышался стук. Путешественники насторожились.

– Да! – выкрикнула д'айдрэ.

Скрипнула дверь. На пороге показался трактирщик в сопровождении пары слуг с тарелками в руках.

– Ставьте на стол, – распорядилась Кайдлтхэ.

– Слушаюсь, светлая госпожа, – дрожащим голосом вымолвил кабатчик. Руки его тряслись, душа ушла в пятки.

– Лошади осёдланы?

– Точно так, светлая…

– Тогда бери сумки!

– Слу… лу…юсь, го-гос-по-жа…

Хозяин поспешил исполнить приказание. Визит начальника городской стражи мог сулить только неприятности. Не стоило его злить. Да и д'айдрэ отличались буйным нравом. И чем быстрее постояльцы покинут «Пьяную белку», тем лучше. Даже три эрба, полученные кабатчиком, не могли его успокоить. Собственная шкура куда дороже. Он вовсе не горел желанием отправиться на лесоповал и пополнить армию местных каторжников. Уж он-то знал о тамошних нравах и обычаях не понаслышке.

Путешественники не стали испытывать терпение трактирщика. Не в их интересах засиживаться в Аридале. Наскоро позавтракав и купив кое-какой провизии в дорогу, они в сопровождении стражника, выделенного в помощь Сейриском, спустились на кухню и чёрным ходом покинули питейное заведение. Во дворе путников поджидали осёдланные лошади. Орхидиас, как всегда, приветствовал хозяина радостным ржанием.

Пришлось петлять переулками, чтоб лишний раз не попадаться на глаза зевакам и сплетникам. Незамеченными Алексей и Кайдлтхэ выехали к городским воротам. Не останавливаясь, бодрой рысью оставили Аридал. Но и тут, за городскими стенами, копаря не покидала тревога. Лишь обогнув город, выскочив на северный тракт, следопыт вздохнул спокойно. Кайдлтхэ гнала, не останавливаясь, и только после пары часов скачки сбавила темп, дала немного передохнуть лошадям. Великий герцог воспользовался случаем, нагнал спутницу и решил поделиться впечатлениями.

– Как тебе этот живоглот? А ещё рыцарь! – стал возмущаться следопыт.

– Скажи спасибо, – спокойно ответила д'айдрэ. – Окажись на его месте верный служака или, того хуже, человек гильдии, ехать бы нам сейчас назад в столицу. А как там дело обернётся, никому не ведомо. Да, Элидирг нас в обиду не даст. Но и он не всесилен. В лучшем случае потеряли бы несколько дней. – Кайдлтхэ пришпорила коня и вырвалась вперёд.

Время перевалило за полдень, а никакого жилья путникам на глаза не попадалось. Пара мелких деревенек в расчёт не шла. Следопыт надеялся сделать остановку в трактире, на постоялом дворе или почтовой станции. Однако все надежды оказались тщетными. Лесной край обезлюдел. Кроме редких поселян, всяких беглых и гулящих людей, никто не хотел селиться в лесной чащобе.

Д'айдрэ, видя мучения следопыта, сделала привал. Алексей помог развести костёр и отварить пару кусков солонины, купленной в Аридале. Довольствовались мясом и хлебом.

К вечеру погода испортилась. Вновь заморосил надоедливый дождь, а жильё так и не встретилось. Остановились ночевать у тракта на лесной опушке. Алексей попытался соорудить некое подобие шалаша, но из этой затеи ничего толкового не вышло. Кинжал не мог заменить топор. Ветки пустил на костёр и на импровизированную постель, напоминавшую лежбище дикого зверя.

Вновь пошла в ход солонина, но следопыт больше налегал на сыр и хлеб. После мяса ему сильно хотелось пить. Воды оставалось мало. Так что пришлось прибегнуть к винным запасам.

К ночи дождь прекратился. Где-то рядом раздался крик хищной птицы, в лесу что-то ухало и хрюкало. Великий герцог не боялся нападения зверей. Кайдлтхэ каждый раз ставила магические ловушки. Со слов девушки, они отпугивали непрошеных гостей. И всё равно звуки наводили ужас, воскрешали в глубинах души первобытный страх.

Алексей любовался пламенем и вновь удивлялся непостижимости человеческой сущности. Ведь мал и ничтожен человек, а способен вместить в себя целые миры. И не только вместить, но и придумать множество новых. Он смотрел на пляшущие языки, на далёкие звёзды в бесконечном небе. И от осознания бездны становилось жутко. Всюду бездна. Вокруг него и в нём самом. И кто знает, царствует там адово пламя или ледяная тьма.

Следопыт глянул на Кайдлтхэ и невольно залюбовался ею. Чёткий профиль, тонкие и правильные черты лица, застывшая на алых губах обворожительная полуулыбка, пятно белых волос с лёгким оранжевым отливом. Невольно эта картина напомнила о былых сомнениях, и копарь решил расспросить спутницу о том, что давно не давало ему покоя.

– Кай, – окликнул Алексей девушку.

– Да.

– Ты не спишь?

– С чего ты взял?

– Смотрю, ты даже не шелохнёшься, словно неживая. Медитируешь?

– Размышляю.

– О чём?

– Какой ты любопытный. Ты думаешь об огне, звёздах и бесконечности, а я о прошлом.

– О прошлом? Зачем?

– Вспомнила твои рассказы о Земле. Вдруг ты прав?

– И что с того?

– Мы с тобой одной крови. У нас мог бы родиться ребёночек.

– Как? – удивился Алексей.

– Ты не знаешь? – тихо рассмеялась д'айдрэ.

– Нет, я не то хотел сказать. Тебя порой тяжело понять. – Следопыт даже обрадовался, но тут же приуныл.

Кайдлтхэ читала его мысли, а свои тщательно скрывала. Ему даже показалось, д'айдрэ его дурачит, водит за нос, делает вид, будто испытывает к нему симпатию, в действительности лишь терпит его присутствие.

Девушка уловила разочарование и сомнения Алексея и звонко рассмеялась:

– Нет, всё не так плохо. Верь мне.

– Коль мы заговорили об этом, то скажи, как у вас, у д'айдрэ, мужчины и женщины… Ну, ты понимаешь…

– Понимаю. И думала о том же. Наши мысли совпали. Хороший знак. Ты хочешь знать, верим ли мы в любовь?

– Да, почти. Но при чём здесь прошлое?

– Помнишь, я рассказывала тебе о наших учёных? Мы презирали их как носителей порочных знаний, обвиняли во всех мыслимых бедах. Но ведь именно они подарили нам долгую жизнь и совершенное тело, хотя, конечно, навлекли на нас гнев… Да, то правда. Но не вся. Учёные, политики, военные… В большинстве своём они были мужчинами. Вашему племени с колыбели свойственна агрессивность. Вы обрели её после многих тысячелетий борьбы за выживание, за добычу, самку… но не смогли совладать с ней даже на пороге гибели цивилизации. Собственная похоть, жажда власти и обладания оказались сильнее разума и боли других людей.

– Но ведь и ты бываешь жестокой, – перебил Алексей собеседницу.

– Нет, я расчётлива. Никогда насилие не доставляло мне удовольствия. А вот вы, мужчины, находите в нём повод для самоутверждения. Прости, но ваши потуги порой просто смешны. Вы словно павлины распускаете хвосты перед избранницами, и каждый норовит перещеголять конкурента, доказать, что он… как это у вас… самый крутой. Но так поступают только дикари. После войны Огненного клинка мы решили полностью перекроить свою жизнь, отказаться от науки, техники и верховенства мужского начала.

– Выходит, у вас матриархат, феминизм?

– Вовсе нет. Нам претит идея доминирования одного из полов. Мы создали сообщество равноправных. У женщин есть лишь одна привилегия, дарованная природой. Я говорю о продолжении рода. В остальном мы равны с мужчинами. Женщины-д'айдрэ становятся воинами и магами. Никто не может обвинить нас в слабости. Да ты и сам видел. И всё же мы женщины. А потому имеем право не только рожать, но и выбирать возлюбленного. Последнее слово всегда за нами. И если кто-либо из д'айдрэ воспылает страстью, то избранница всегда может отказать. Никто не посмеет оспаривать её решение, и уж тем более изменить его силой. Таков наш закон, и он неукоснительно выполняется много тысячелетий кряду. Ослушавшихся ждёт суровое наказание, вплоть до всеобщего презрения и изгнания. Сам знаешь, каково в нашем мире стать изгоем.

– Выходит, мне ничего не светит? – Алексей попытался вызвать Кайдлтхэ на откровенный разговор, но она быстро раскусила уловку.

– Тебе? – звонко рассмеялась девушка. – У тебя нет золота, замка и феода. Ты не умеешь владеть мечом и стрелять из лука. Ты никудышный боец, у тебя нет силы даже обыкновенного д'айдрэ. Что же в тебе есть такое, чем ты смог бы меня удивить и соблазнить?.. Прости жестокосердную, я пошутила. В тебе есть сила древнего демона. Воспользуйся ею. Ты странен и непонятен для меня. На первый взгляд – обыкновенный гойхэ. Но нет. Порой мне кажется, в тебе и впрямь живёт мой далёкий предок, дикий, необузданный в своих желаниях и страстях. Некоторым женщинам нравятся такие… самцы. Иного слова и не подберу. Ладно, хватит на сегодня. А то вновь приснится какая-нибудь ерунда. До Рамтрэла осталось два дня пути. Спи. Завтра нас ждёт тяжёлый день. – Кайдлтхэ легла на импровизированную постель из травы и сосновых веток, накрылась плащом и отвернулась от следопыта.

Алексей встал и размял ноги. Костёр гасить не стал. Сам не зная зачем, пошёл осмотреть лошадей, а потом решил последовать совету подруги. Сон пришёл быстро. Только что следопыт лежал и думал об услышанном, как вдруг все исчезло. Ни воспоминаний, ни сновидений, одна тьма…

Великий герцог стучал зубами от холода, кутался в плащ, но, не выдержав, раскрыл глаза. Наступило утро. Солнце пока не поднялось над горизонтом, и он сполна мог насладиться предрассветной свежестью. Вспомнились былые походы в лес. Такие часы он особенно любил. Всюду тишина, новизна и какое-то почти гипнотическое спокойствие.

Кайдлтхэ в столь раннее время уже возилась у костра, варила солонину в походном котелке.

– Привет, – сонно вымолвил Алексей.

– Привет. – Девушка улыбнулась в ответ. – Замёрз?

– Да, есть малость. Зуб на зуб не попадает.

Вскоре подоспел завтрак. Горячее мясо и вино вернули следопыта к жизни. После умывания и бритья он и вовсе почувствовал себя вновь готовым к утомительному переходу.

Новый день не обещал каких-либо неожиданностей. Только однажды Алексей увидел у самого тракта стаю косуль. Животные с любопытством разглядывали путешественников, а потом лениво, без всякого страха, ушли в лес. Около полудня путники встретили караван. Он двигался с севера. С десяток подвод да два десятка возничих и солдат. Должно быть, торговцы везли пушнину из Рамтрэла. Охрана недобро посмотрела на Кайдлтхэ и Алексея. Невольно руки вояк коснулись рукоятей мечей. Враждебные взгляды тамарвалдцев лишний раз напомнили следопыту, что он находится в суровом краю, народ здешний шуток не любит и в каждом незнакомце видит смертельного врага.

Великий герцог посмотрел на спутницу. Девушка излучала спокойствие и уверенность. Вид вооружённых людей не вызвал у неё даже лёгкого волнения.

– Кай. – Алексей поравнялся с Кайдлтхэ.

– Слышу.

– Говорят, вы можете предвидеть будущее.

– Правду говорят. Только не предвидеть, а почувствовать.

– И что ты сейчас чувствуешь?

– Угроза не в солдатах.

– Угроза? Какая угроза?

– Опасность идёт с севера.

– Вот тебе раз! – заволновался Алексей. – Какая опасность?

– Пока не знаю. Нужно торопиться. – Кайдлтхэ пришпорила коня и вырвалась вперёд.

Следопыт опять остался в неведении. Снова д'айдрэ что-то скрывает, как всегда недоговаривает, таится. Или впрямь пока толком сказать не может. Но в любом случае привычный ход вещей нарушен, и каждый миг следует ожидать нападения разбойников, агентов гильдии или какой-нибудь иной пакости.

К полудню Алексей позабыл о недавней беседе. Всадники остановились. Лошади нуждались в отдыхе. Да и самим подкрепиться не помешает. После лёгкого обеда продолжили путь на север. Не прошло и получаса, как внимание великого герцога привлекло необычное природное явление. Точнее, поначалу он счёл его таковым. Там, впереди, где тракт терялся в дремучем лесу, копарь увидел яркую голубую вспышку. Всполох стал разрастаться, превратился в прозрачную полусферу, испускавшую голубоватое сияние. Через пару секунд купол, сотканный из света, растворился в воздухе. И только вдалеке над кромкой сосен едва угадывалось загадочное свечение.

– Ты видела?! – возбуждённо выкрикнул Алексей.

– Видела! Будь они прокляты! – кричала в ответ Кайдлтхэ.

– Какого чёрта?! – не сдержался следопыт.

– Врата! Там открылись новые врата!

В подтверждение её слов земля под всадниками содрогнулась. Лошади остановились, встали на дыбы, едва не сбросив седоков, заржали в страхе. Наездникам с трудом удалось справиться с животными. На какое-то время всё успокоилось, но через несколько секунд до ушей Кайдлтхэ и Алексея долетел глухой протяжный гул. Казалось, сама земля взвыла в ужасе. Спина следопыта вмиг покрылась холодным потом, ладони сделались влажными, а сердце яростно забилось.

– Куда теперь? Они прямо на нашем пути. – Великого герцога охватила лёгкая паника.

– Напрямик ломиться точно не стоит. Напоремся на краснорожих. Придётся обходить.

– Как?

– С востока нельзя. Там густые леса. Не пройдём. Попробуем с запада. Где-то здесь должна быть развилка. Одна из дорог уходит на Редглейд. Ларг Большая Кружка. Помнишь? Редглейд крупный порт. Постараемся найти там корабль и перебраться через залив. Или свернём к какой-нибудь приграничной крепости.

Кайдлтхэ пришпорила лошадь и галопом понеслась вперёд. Алексей старался не отставать. По его прикидкам портал находился в трёх-четырёх километрах, не более. Теперь оставалось надеяться только на опыт и знания д'айдрэ да на везение. В противном случае они рисковали угодить прямиком в лапы краснорожим. Алексей весь дрожал от напряжения и возбуждения, сердце ходило ходуном, но голова оставалась ясной.

На сей раз им повезло. Где-то через пару ратов и впрямь показалась широкая просека. Она уходила на запад. Кайдлтхэ без колебаний свернула налево. Сам не зная почему, Алексей оглянулся. Двое всадников гнались за ним. Фигуры быстро приближались. Оба в чёрном, лиц не рассмотреть. Только длинные плащи как знамёна развевались на ветру. Погоня? Едва ли. Их всего двое. С д'айдрэ не совладать.

– Кай! – крикнул Алексей.

Девушка сбавила скорость, перешла на рысь. Теперь и она видела тех двоих. Решила пропустить. Если это и впрямь погоня, то Кайдлтхэ быстро с ними разберётся. А если случайные люди или гонцы, пусть скачут по своим делам.

Опасения великого герцога оказались напрасными. Мнимые преследователи пронеслись мимо. Земля летела из-под копыт, всё вокруг грохотало. Они проскакали стремительно, обдали ветром. Лиц следопыт разглядеть не успел. Чёрные одежды да мечи у пояса. Вскоре всадники исчезли из вида. Сразу отлегло от сердца. Путешественники перешли на шаг. Дорога предстояла дальняя, животных следовало щадить.

Внезапно Кайдлтхэ дёрнула поводья. Следопыт осадил Орхидиаса.

– Ты чего?! – выпалил Алексей.

– У нас гость. – Лицо д'айдрэ сделалось серым, а глаза зелёными. Похоже, она сама испугалась до крайности.

– Какой гость? Я ничего не слышу!

– Погоди. – Девушка спешилась, извлекла из ножен Сокрушителя бездны. – Я зайду слева, а ты справа. Руби всё, что движется.

Неприятный холодок пробежал по спине. Следопыт тоже соскочил с коня, достал меч, до боли в пальцах сжал рукоять. Он слышал шум собственной крови, разгоняемой сердцем по жилам. И среди этого шума ясно различил новые, посторонние звуки. Кто-то ломился сквозь подлесок. Олень, хорс?

Послышался рык. Всё внутри похолодело. Алексей вступил в лес. Где-то впереди хрустнули сухие ветки. И вновь рычание. Нет, то не хищник. Что-то мелькнуло за деревьями. Вскрикнула Кайдлтхэ, раздался звон металла. Опять рыканье, громкое, пугающее. Следопыт побежал вперёд. Нечто бросилось на него, едва не накрыло. Существо походило на гигантское насекомое с красной головой и зелёными рогами. Сильный удар в грудь сбил с ног. Великий герцог, стараясь не выронить меч, покатился по земле, зацепился ногой за поваленный ствол, рубанул воздух наотмашь.

Вновь возглас Кайдлтхэ, вновь удар. Тварь дико зарычала. Раздался сухой оглушительный треск. Бело-голубая молния озарила сумеречный лес. Запахло дымом. Следопыт подхватился. Боли не чувствовал. Мозг долбила мысль о Кайдлтхэ. Как она там? Жива ли?

В следующий миг Алексей увидел врага со спины. Огромный, ростом с д'айдрэ, широкоплечий детина в латах, напоминавших хитиновый панцирь исполинского жука. Следопыт рубанул что есть силы. Меч высек сноп искр. Неприятель обернулся. Великий герцог только успел заметить красную оскаленную рожу, размалёванную зелёной краской. Монстр издал утробный крик, махнул клинком, круша кустарник. Кайдлтхэ воспользовалась случаем, нанесла удар по ноге. Пришелец покачнулся, упал на правое колено. Прямо из его руки вырвалась молния. Атака оказалась напрасной, заряд ушёл впустую.

Лес наполнился диким рыком. Существо охватило бешенство. Алексей спрятался за деревом, стараясь как следует разглядеть чужака. Д'айдрэ исчезла, словно растворилась в зарослях. Краснорожий размахивал клинком, сносил всё налево и направо, вздрагивал от сокрушительных ударов, сыпавшихся на него как из рога изобилия. Те удары не наносили ему никакого вреда и только вызывали новые приступы бешенства.

Алексей изловчился и полоснул Дыханием Скорби по левой голени монстра. Нога твари подалась вперёд, чудище потеряло равновесие. Кайдлтхэ возникла из ниоткуда, словно сняла шапку-невидимку. Ничтожный миг, лёгкий свист – и лезвие из тариалда снесло вражью голову. Она несколько раз перевернулась в воздухе, забрызгивая всё вокруг кровью, глухо ударилась о землю и откатилась в чащу. Мёртвое тело с шумом завалилось в кусты, ломая стебли и валежник. Труп пару раз дёрнулся и затих. Всё враз замерло, и только лёгкий шум кровавой струи, бьющей из разрубленной шеи, нарушал лесной покой. Алексей застыл как вкопанный, тупо наблюдая за пульсирующим потоком.

– Сильный зверюга. Но глупый. – Кайдлтхэ отёрла пот со лба, очистила Сокрушитель бездны о траву и вернула клинок в ножны. – Доспех хорош. Тариалд не берет. Аль! Чего молчишь? Кости целы?

– Да, да, – растерянно пробормотал следопыт. – Ерунда, всё в порядке.

– Тогда живо убираемся отсюда! Не ровён час, остальные объявятся. Против них нам не устоять. Да и Трибунал может выследить. Мне пришлось воспользоваться магией иллюзии, а то не завалила бы кабана.

Кайдлтхэ подалась к лошадям. Алексей, едва отойдя от шока, поспешил за спутницей. Оседлав коней, галопом понеслись дальше. Орхидиас нёсся быстрее ветра, но следопыту казалось, он едва переставляет ноги. Вскоре всадники увидели придорожный трактир и перешли на рысь. Портал и мёртвый краснорожий остались позади, а впереди долгая дорога. Обед не станет лишним. Неизвестно, когда вновь попадется жильё.

Кайдлтхэ спешилась, привязала животных к коновязи и увидела тут же знакомых лошадей. Они принадлежали двум всадникам, встреченным у развилки. Быстрым шагом девушка вошла внутрь придорожной харчевни. Алексей, утомлённый битвой и головокружительной скачкой, едва поспевал за спутницей.

Д'айдрэ остановилась на пороге, окинула взглядом питейный зал. Народу здесь собралось немного. Несколько селян, пара солдат да какой-то коробейник.

– Эй, вы! – резко, без предисловий, выкрикнула Кайдлтхэ. – На рамтрэлском тракте открылись врата богов! Валите отсюда, пока целы! К вечеру краснорожие демоны будут здесь и выпустят вам кишки!

Народ, ошарашенный таким известием, поначалу смолк, а потом тревожно загудел.

– Светлая госпожа! – К Кайдлтхэ подбежал хозяин заведения. – Что случилось? Разъясните толком!

– Чего тебе объяснять? Жизнь дорога?

– Да, но… – попытался протестовать трактирщик.

– Вспышку синего огня видел?

– Нет.

– А как земля тряслась, слышал?

– Так подумали, то лесорубы…

– Какие к хорсу лесорубы? Валите прочь, да поскорее!

У посетителей от новостей глаза на лоб полезли. Живо бросили выпивку да закуску и в минуту очистили кабак.

– А ты чего пнём торчишь? – Д'айдрэ никак не могла угомониться.

– Так ведь как же? А трактир? На кого хозяйство брошу?

– Как знаешь, дурень. Ладно, у нас есть немного времени. Неси еду и вино.

– Слушаюсь, слушаюсь, светлая госпожа. – Кабатчик сорвался с места.

Кайдлтхэ важно расхаживала по опустевшему заведению, внимательно всё осматривая, и пришла к мысли, что трактир отнюдь не крепость и задерживаться надолго здесь не следует.

Вымыв руки, путники принялись за еду. Алексей быстро расправился с говяжьей похлёбкой и взялся за оленью отбивную. Сделал пару глотков из глиняного кубка. Вино показалось чрезмерно кислым.

– Стой! – выкрикнула Кайдлтхэ. Она и сама пригубила чашу, но ей хватило и одного глотка, чтобы почуять неладное. – Остановись, Аль! Не прикасайся к бормотухе! Хозяин, хорс тебя дери! Хозяин!

На зов явился кабатчик. Бледный как мел, он трясся от страха.

– А ну-ка, любезный, отведай напиток, – приказала д'айдрэ. Она подмигнула Алексею и стала с живым интересом наблюдать за реакцией тамарвалдца.

– Светлая госпожа! Благодарю вас, но я только что сытно отобедал… – Стуча зубами и едва не заикаясь, коммерсант пытался натянуто улыбнуться.

– Тогда я залью тебе в рот это мерзкое пойло! – Кайдлтхэ вмиг рассвирепела, и глаза её вспыхнули огненными рубинами.

– Смилуйтесь, светлая госпожа! – Тщедушный мужичонка упал на колени, прижал руки к груди и устремил умоляющий взгляд на первородную.

– Говори, кто! Не то вмиг прирежу! Ну?!

– Верьте мне, я не виноват! Это всё они! Сказали, если не сделаю как велено, то сожгут трактир. Что мне оставалось делать, светлая госпожа? Богами заклинаю, не убивайте! – Губы плешивого мужичка задрожали, на глазах выступили слёзы.

– Кто такие? – продолжала допрос Кайдлтхэ.

– Клянусь, не знаю. Зашли двое. В чёрном. Сказали, если заедет д'айдрэ со спутником, чтоб дал этого вина. А если ослушаюсь…

– Где они?

– Да вот, как только вы…

– Куда направились?

– Известное дело, в Редглейд.

– Ясно. Всё, братец. Пообедали! Пошли, да поживее.

– А как же я, светлая госпожа? – заголосил несостоявшийся отравитель.

– Так и быть, живи, мразь. Но за еду не получишь ни арда!

– Благодарю вас, светлая госпожа, благодарю…

Кайдлтхэ быстрым шагом покинула трактир. Алексей поспешил за девушкой, толком так и не поняв, что произошло.

– Какого чёрта, Кай? Нас пытались отравить?

– Помнишь двух всадников на тракте?

– Ну.

– Если поторопимся, успеем нагнать негодяев.

Следопыта бросило в холодный пот. Его никогда в жизни не травили, оттого не сразу догадался. А ведь всё так просто! Всадники, перепуганный содержатель таверны, вино, неприятное на вкус…

Кайдлтхэ летела сломя голову, земля содрогалась под копытами. Отравители действительно вряд ли рискнули возвращаться в Аридал и уж тем более не собирались сдаваться на милость краснорожим. Они направились в Редглейд, если, конечно, не решили бросить лошадей и скрыться в лесу. Но в здешних глухих краях такое могли совершить только самоубийцы.

Вскоре преследователи увидели впереди две чёрные точки. Недавние охотники сами превратились в дичь и старались поскорее унести ноги. Но удача отвернулась от незадачливых рыцарей плаща и кинжала. Кайдлтхэ медленно, но верно нагоняла мерзавцев. Первого она зарубила на скаку. Алексей только успел увидеть, как мертвец завалился на бок, нога застряла в стремени и лошадь поволокла паскудника по пыльной дороге. Второй оказался проворнее, всё вилял, уходил в разные стороны, даже силился вытащить клинок из ножен. В последнюю секунду ему удалось уклониться от Сокрушителя бездны. Удар пришёлся на круп лошади. Раненная, она дико заржала, припала на левую заднюю и на всём скаку завалилась на бок. Всадник кубарем полетел на землю. Кайдлтхэ дёрнула поводья, развернулась и шагом двинулась к поверженному наёмнику. Тут подоспел и Алексей. Душегуб вывалялся в грязи и корчился от боли.

Д'айдрэ спешилась, не торопясь подошла к человеку в чёрных одеждах. Тот пытался подняться, но, судя по всему, сломанная нога не давала этого сделать. Девушка ловким движением перерубила шею лошади, враз прекратив мучения животного.

– Имя! – холодно сказала д'айдрэ.

– Салтык тебе в глотку, оторва моридорская! – грубо выругался наёмник, сплёвывая землю и кровь.

– Кто подослал?

– Господин Шидельрот шлёт тебе привет, белобрысая сучка! – осклабился лихоимец.

– Ты сейчас умрёшь. Не боишься смерти?

– Да катись ты в… – Слуга гильдии не успел закончить фразу.

Сокрушитель бездны перебил горло. Несколько хрипов да пульсирующий поток крови – и всадник затих навеки.

– Вот и всё, – задумчиво произнесла Кайдлтхэ. – Интересно, как там? Расскажи об этом своему хаббарею.

Кай вновь оседлала коня и рысью двинулась дальше. Алексей последовал за провожатой. Но он с трудом держался в седле. Живот дико скрутило, голова раскалывалась, лицо пылало, но он не хотел почём зря беспокоить девушку. Вскоре почувствовал, если не сделает остановку, то опозорится на весь Дэорум, а выглядеть в глазах д'айдрэ засранцем ой как не хотелось.

– Кай!

– Чего тебе?

– Прошу, остановись!

Девушка дёрнула поводья, взглянула на следопыта. На том лица не было. Весь красный, вот-вот свалится на землю. Кайдлтхэ спешилась, помогла Алексею слезть с Орхидиаса.

– Подожди здесь… – через силу выдавил попаданец.

На негнущихся ногах он заковылял к лесу, на ходу расстёгивая штаны. Он уже подумал, что не успеет добраться до спасительных кустов и станет посмешищем. Однако его двусмысленное положение не вызвало смех д'айдрэ. Она сама ощутила неприятное головокружение. Пришлось прибегнуть к помощи магии восстановления. Только благодаря ей не упала в обморок. И плевать ей на Трибунал!

Наконец Алексей смог облегчённо вздохнуть. Живот отпустило. Но как быть теперь? Ни воды, ни бумаги! Благо на глаза попалось какое-то растение с размашистыми листьями. Но не успел следопыт встать, как голова пошла кругом, всё поплыло перед глазами, и его стало рвать. Казалось, внутренности вывернутся наизнанку.

С трудом соображая, всё же доковылял до тракта.

– Выпей, – участливо предложила Кайдлтхэ и протянула Алексею флягу и какую-то пилюлю.

Великий герцог подчинился, сделал несколько глотков, потом кое-как умылся. Попытался сесть на лошадь, но без посторонней помощи так и не смог взобраться в седло.

Близился вечер. Путники шли шагом. Даже лёгкой рыси Алексей бы не выдержал. Он вцепился в переднюю луку седла, боясь свалиться. Его охватила апатия и полное равнодушие к собственной судьбе. Живот немного успокоился, тошнота почти прошла, но жар и головокружение продолжали донимать.

Вскоре лес кончился. На смену ему пришли зеленеющие злаками поля. Той доброй примете девушка несказанно обрадовалась. Даже следопыт кисло улыбнулся. Наверняка где-то рядом находилась деревенька. Чуткие ноздри д'айдрэ уловили запах навоза и дыма. И вот среди полей, в стороне от тракта показались крохотные рубленые домишки. Лёгкая полуулыбка застыла на устах Кайдлтхэ. На этот раз ей повезло, она вновь одурачила смерть.

Глава 14. Яр Кровавый Топор

Вечный сумрак опустился на землю. До ушей долетали отдельные, глухие, не связанные между собой звуки. Голова кружилась, и Алексею казалось, он вот-вот свалится с седла. Силы покинули следопыта. Он стал падать и не противился этому, наплевал на собственную судьбу, просто плыл по течению, время от времени теряя сознание. Явь переплеталась с галлюцинациями, и попаданец не мог сказать наверняка, это реальность или порождение отравленного разума.

Чьи-то сильные руки подхватили великого герцога. Тёмные фигуры, почти тени, куда-то поволокли обмякшее тело. Промелькнуло лицо Кайдлтхэ, смазалось, растаяло во тьме. Яркая вспышка. Дорогу озарил горящий факел. Или лучина? Запах дерева и очага. Мягкие шкуры вокруг. Бревенчатый потолок вот-вот рухнет и задавит насмерть. Не убежать, не спастись. Мысли, как тяжёлые и огромные камни, едва шевелились, отзывались болью в каждом мускуле, ворочались со скрежетом. Теперь нет ни рук, ни ног. Исчезла всякая опора. Нет, он уже не летит в пропасть, сжимается в ничтожную точку и умирает…

Кайдлтхэ кое-как держалась на ногах, но всё же распорядилась закопать трупы и разделать убитую лошадь. Крестьяне, огорошенные последними новостями, выполнили всё без лишних слов. Осбар, местный староста из отставных скандов, снарядил телегу и в сопровождении десятка мужиков, вооружённых топорами, вилами и косами, отправился на тракт. Пахари не страшились случайного запоздалого путника. Они боялись краснорожих демонов и разбойников, якобы объявившихся в окрестностях. Но нехитрое оружие придало уверенности, ободрило поселян. С ним даже самый плюгавый мужичонка чувствовал себя едва ли не героем. Хотя было с чего струхнуть. Не каждый день близ деревни происходят убийства. Правда, показная удаль умерила природный страх.

Мертвецов похоронили в лесу, перед тем обобрав до нитки. Не побрезговали даже грязными портянками. Всё сгодится в крестьянском хозяйстве. Умелые руки освежевали и разделали лошадь. Вторую нашли поблизости и пригнали в деревню.

Узнав, что на дороге не осталось следов резни, Кайдлтхэ успокоилась и решила заняться собой. Опросила старосту. Оказалось, в деревне есть старуха-травница. У неё нашлась настойка брюшного корня. Аптечка д'айдрэ не отличалась особым многообразием, за что она сейчас себя и корила. Вот и пришлось воспользоваться услугами местной знахарки. Девушка залпом опорожнила кубок с горьким варевом. Второй влила в Алексея. Тот плевался и кашлял, едва не захлебнулся, но половина экстракта всё же попала внутрь. Теперь Кайдлтхэ могла отдохнуть и расслабиться. Более от неё ничего не зависело. Оставалось только уповать на судьбу и милость богов.

Алексей очнулся ближе к полудню. Раскрыл глаза и долго не мог понять, где он. Постель из овечьих шкур, рубленые стены, пучки сушёных трав под потолком. Пахло древесной смолой и мёдом. А ещё в тот дивный аромат вплетался запах скота и навоза. Воспоминания воскрешали вчерашний вечер, точнее, бессвязные отрывки и рваные образы. Собрав их в кучу, великий герцог решил, наверняка он находится в какой-нибудь крестьянской избе. Но для деревенского жителя жилище выглядело слишком просторным и чистым.

На стене прямо над лежанкой Алексей увидел лук и колчан со стрелами. Нет, на охотничью сторожку дом также не походил. Размышления ставили в тупик и быстро надоели. Он вспомнил недавние мучения. Но удивительным образом боль отступила, живот не беспокоил. Только слабость и головокружение донимали. Он захотел встать, приподнялся на локтях. Опять перед глазами всё поплыло.

– Испейте, светлый господин, – послышался совсем рядом незнакомый голос.

На Алексея смотрел мужчина в летах, с длинными седыми волосами и волевым лицом, изборождённым множеством морщин, но при этом он не выглядел развалиной. Взгляд его отличался решительностью и внутренней силой. Присмотревшись, следопыт среди морщин разглядел несколько шрамов. Должно быть, перед ним отставной воин, возможно, не самый последний.

– Кто вы? – тихо спросил великий герцог.

Он почувствовал во рту неприятный привкус горечи. Сразу захотелось пить.

– Осбар, староста тутошний, – ответил седоволосый.

– А где Кай?

– Светлая госпожа? Так это, того… на море пошла, окунуться решила. Так вы испейте, доблестный далг.

– Омерзительное зелье! – Алексей взял деревянную кружку, неприятный запах ударил в нос. Сделал глоток, скривился и закашлялся. – Ох, ну и дрянь!

– Пейте, пейте, светлый господин, – настаивал Осбар. – Знамо дело, на вкус натуральное дерьмо, да токмо в том и состоит избавление от хвори. Чем зелье ядрёнее и задиристее, тем быстрее изгоните слабость из брюха. Отлежитесь денёк – и снова в седло. Верьте, наша травница творит чудеса. Покойников на ноги ставила.

Следопыт подчинился и, перебарывая отвращение, опорожнил кружку, потом снова завалился на шкуры. Приятная теплота разлилась по всему телу.

– Вот и славно, светлый господин. Так вы туточки отдохните, а я пойду… по делам.

– Да, ступайте, Осбар. – Алексей боролся с дремотой. Веки отяжелели, и он вновь потерял опору, стал проваливаться в чёрную бездонную пропасть…

Проснувшись, великий герцог почувствовал острое желание прогуляться. Осмотрелся вокруг. Пусто. Изба словно вымерла. Только с улицы доносилось мычание коровы. Он спал в одежде, но ботинки кто-то стащил и поставил у кровати. Попаданец встал. Боялся, что вновь закружится голова. Но ничего не произошло. На смену слабости пришёл лёгкий голод. А коль так, он явно шёл на поправку. И всё же для начала следовало разведать всё как есть.

Следопыт обулся и, оглядываясь по сторонам, пошёл из избы. Скрипнула входная дверь. Солнце на миг ослепило. Лица коснулся прохладный ветерок. Алексей вдохнул полной грудью, наслаждаясь светом и свежестью. Но в этой свежести, даруемой близким морем, мешались и ароматы, столь свойственные сельской жизни.

Кругом зеленели кустарники и травы. Среди зарослей там и сям без всякого плана стояли рубленые избы да всякие хозяйственные постройки. Деревня скорее напоминала несколько хуторков близ друг друга. Каждый хозяин селился где вздумается. Дома по большей части выглядели бедными и ветхими. Многие из них от старости и непогод почернели, крыши обросли мхом. И только изба старосты выделялась как размерами, так и опрятностью.

У крыльца бродили куры, они деловито кудахтали и рылись в земле. Петух, завидев незнакомца, важно закукарекал, захлопал крыльями, давая знать, кто здесь главный. Коровы, овцы и козы паслись где придётся, гуси и утки облюбовали огромную лужу прямо в центре деревеньки. Не смея нарушить старинный уклад, пользуясь тем, что в тот час каждый занят привычным делом, Алексей, недолго думая, побежал в заросли лещины.

Вскоре великий герцог ощутил радость жизни и необыкновенный прилив сил. Всё возвращалось на свои места, словно и не было вчерашнего покушения. О нём следопыт предпочитал не вспоминать. Да, Шидельрот доказал, слов на ветер не бросает. Но весть о провале до него дойдёт не скоро, а потому агентов гильдии в ближайшее время опасаться не стоит. Правда, остаётся Трибунал. Тоже ведь настырные ребята. Столкновение с краснорожим едва ли прошло незамеченным. Но и д'айдрэ понадобится не один день, чтобы добраться в северную глухомань. Да и хорс с ними! Куда больше следопыта беспокоила Кайдлтхэ. Где она?

Алексей решил посидеть на лавке у крыльца и полюбоваться местными видами. Возвращаясь из зарослей, увидел какую-то пожилую матрону в длинном свободном платье. Она кормила птицу. Куры прыгали друг на друга, жадно набрасывались на зерно и хлебные крошки.

– Цы-ыпа-цыпа-цыпа. Ах вы мои типуроньки рябокрылые, – вела беседу хозяйка с подопечными.

– Ко-ко-ко-ко… – важно отвечали те.

– Здравствуйте, – сказал следопыт.

Женщина, оказавшаяся не такой уж и старой, испуганно глянула на великого герцога, поклонилась и поспешила спрятаться в избе. Алексею оставалось только удивляться этой пугливости. Должно быть, в любом чужаке деревенские видели возможного врага. А если вспомнить вчерашнюю историю, то врага смертельного.

Попаданец уселся на лавке, прислонился к рубленой стене и залюбовался сельской идиллией. За деревней чернел лес, к югу виднелся тракт, а к северу, всего лишь в двухстах метрах, раскинулось серо-синее неприветливое море. Когда-то, в иной жизни, Алексей до беспамятства влюбился в Чёрное море. Каждая долгожданная поездка в Крым становилась свиданием с мечтой, тёплой, ласковой и желанной. Горы и бирюзовая бесконечность. Необыкновенное, почти сказочное сочетание. Но сейчас он не чувствовал былого трепета. Воздух полнился скрытой враждебностью. Воды дышали холодом, источали какую-то гнетущую тяжесть. Серые низкие облака быстро летели по небу, множили уныние и безысходность. Во всём ощущалось дыхание севера, недоброе и зловещее.

У берега следопыт разглядел человеческую фигуру. Кайдлтхэ невозможно спутать с гойхэ. Высокая, с копной густых белоснежных волос, развевавшихся на ветру боевым знаменем. Сердце забилось быстрее. Сколько он её не видел? Всего лишь ночь и полдня, а словно год прошёл. Она вновь рядом, и оттого на душе воцарилась тихая радость.

– Кай! – Следопыт вскочил и стал размахивать руками.

Девушка помахала в ответ.

Алексей не выдержал, побежал навстречу. Должно быть, в эту минуту он вёл себя как последний дурак, но ничего поделать с собой не мог.

– Кай!

– Привет, Аль. Гляжу, ты здоров. Славное зелье приготовила старуха. И впрямь покойников ставит на ноги.

– Покойников?

– Покойников, – подтвердила д'айдрэ. – Вчера ты был плох. Я волновалась. Ладно, не думай об этом. Пойдём в дом, пора обедать.

– Пойдём. – Алексей взял за руку Кайдлтхэ, и они пошли к дому старосты.

И впрямь со стороны могло показаться, что ведут они себя как дети или влюблённые. Но следопыт плевал на деревенских сплетников. Он вновь почувствовал себя счастливым.

Жена Осбара, женщина лет сорока пяти, поджарая и быстрая, накрывала стол. Хозяин занял своё место. Гости сели напротив.

– Отведайте, светлые господа, чем богаты, – важно сказал глава семейства. – Каша наша, лошадь ваша… Хе-хе. Не побрезгуйте. Аль светлые господа конину не едят?

– Едят, особенно с голодухи. – Следопыт пропустил крестьянскую шутку мимо ушей и принялся за похлёбку.

– Ясное дело. – Старому солдату было неведомо понятие о такте. В каждом он видел либо подчинённого, либо старшего по званию. Всех их объединяло одно – приказ. Иное находилось за пределами понимания Осбара. И даже долгие годы отставки и жизнь в сельских заботах не вытравили эту военную закалку. – С голодухи и лебеду жрать станешь. Помнится, при Ридербарне…

– Опять за своё? – с укоризной в голосе встряла хозяйка. – Дай светлым господам поесть спокойно. Твоими байками сыт не будешь.

– Вот, слыхали? – огрызнулся отставной вояка. – Цыц, шипунья! Благодаря кому ты как сыр в масле катаешься? Скажи спасибо старому солдафону. Двадцать пять лет оттрубил! До сканда дослужился. За те заслуги наследственным наделом жалован. Разжился на мельницу и лесопилку. А ты ворчишь! Эх, ежели б не ты, то быть мне благородным господином. Из-за тебя ведь службу бросил. Да из-за дочки. А ты, дура… – Осбар запнулся. – Простите, светлые господа, но моя супружница любит иногда фыркнуть.

– Ты, господин Осбар, вот что скажи. – Кайдлтхэ резко изменила направление разговора. Участвовать в семейных дрязгах она не собиралась. – Как нам теперь в Рамтрэл попасть?

– Как? – оживился хозяин. Ему пришлось по душе то, что его назвали господином. Да кто?! Д'айдрэ! – Известное дело, поезжайте в Редглейд. Найдёте там корабль. Купцы частенько ходят в Рамтрэл за пушниной. Сюда, правда, не заходят. Да чего у нас? На рыбацкой лодчонке далеко не уйдёшь. А лошадей куда деть? Нет, только в Редглейд. Тут вам всего день пути. Коль правду о краснорожих говорите, то иначе никак.

– Сомневаешься в наших словах? – холодно спросила Кайдлтхэ.

– Боязно как-то, светлая госпожа. Не обессудьте, не хочу верить. Я вот говорил мужикам, мол, пойдём, поглядим. На тракте сегодня никого не видать. Занятно, чего там, в «Весёлом лесорубе»? Так никто и не сподобился, у всех поджилки трясутся. Как подумаю о краснорожих, так муторно на душе становится. Всю жизнь горбатился, каждый день в обнимку со смертью ходил. И ради чего? Чтоб всё досталось этим паскудникам? Слава богам, дочку замуж выдал. Живёт под Редглейдом. И то спокойнее. Токмо за хозяйство извожусь.

– Как знать, может, и не доберутся, – попыталась успокоить д'айдрэ отставного сканда. – А коль не краснорожие, то ардары…

– Нет, светлая госпожа, – запротестовал хозяин. – Эти выродки здесь лет двадцать не показывались.

– Двадцать, говоришь? Сейчас кругом неспокойно. Краснорожие, баронства, кочевники, западные королевства… Все вознамерились испробовать Тамарвалд на крепость. Думаешь, ардары останутся в стороне? Этим бандитам любая смута на руку.

– Эх, светлая госпожа! Не говорите так. Как бы не накликать беды. Возблагодарите богов, ведь все живы и здоровы. А что завтра станется, то нам неведомо. И, сказать по совести, знать не шибко желаем. Ладно, вы отдыхайте, а я пойду, хозяйством займусь. Проверю, как там дела на лесопилке.

Хозяин встал из-за стола. Кайдлтхэ и Алексей расправились с похлебкой и куском жареной конины и тоже решили прогуляться. Следопыту порядком надоели унылые картины деревенской жизни, и он предложил пройтись к морю. Оно воскрешало приятные воспоминания. И пусть здешние пейзажи не походили на черноморские, но всё же манили своей новизной и загадочностью, а копаря всегда тянуло ко всему неведомому и незнакомому.

С моря дул неприятный ветер. Даже в июльский день он казался холодным и неприветливым. Попаданец мог только представить, каково местным приходится зимой. Впервые за последние дни он задумался о времени. Его странствия длятся не один день, и неизвестно, когда закончатся. Зима не за горами, а у него ни жилья, ни пристанища. Да и деньги имеют досадное свойство заканчиваться. Но думать об этом не хотелось. Главное, Кайдлтхэ рядом. Вот она, сидит на камне. Волны накатываются на берег, с шумом отступают, перебирая прибрежную гальку. Впереди бескрайние просторы, опасности и головокружительные приключения. Но сейчас он сыт, одет, в кошельке звенит золотая монета. Следопыта так и подмывало заорать во всё горло – жизнь прекрасна и удивительна!

– Я вот всё думаю, Кай… – начал Алексей.

– Думаешь? Похвально. Интересно, о чём? – улыбнулась девушка.

Её волосы и впрямь напоминали боевое знамя. Длинную косую чёлку трепал ветер, оголяя лоб. И оттого д'айдрэ представилась великому герцогу совсем иной. Беззащитной и ранимой. Захотелось вдруг обнять её, прижать к груди, защитить от опасности. Но в который раз попаданец сдержал порыв, уступил условностям и собственной излишней скромности.

– Да всё о том же. Как удивительны пути судьбы. Мы ли их выбираем или кто-то всё решает за нас? Почему мы бессильны перед временем?

– У нас, д'айдрэ, впереди целые столетия. – Кайдлтхэ вновь улыбнулась, и глаза её стали такими же синими и бездонными, как море, что плескалось у их ног. – Ты говоришь так от осознания скоротечности жизни. А мы смотрим на всё иначе.

– Иначе? Ну да, конечно. Вы – высшая раса, почти бессмертные. Представляю, каково простым гойхэ. Но ведь и вас подстерегают опасности. Ты сама едва не погибла. Какие вы бессмертные? Такие же, как и все.

– Давным-давно здесь был город, – уклонилась от ответа собеседница. – Большой город. А потом его коснулся Огненный клинок. Теперь тут море…

– Знаешь, мне кажется, я знаю, как назывался тот город… – Неприятный холодок пробежал по спине. – Ленинград!

– Мне не нравится твоё настроение. – Д'айдрэ вздрогнула. – И вообще, всё тут не нравится. Суровый мрачный край. Отовсюду веет опасностью. Ардары рядом. Их земли всего лишь в одном дне плаванья.

– И как долго ты собираешься здесь оставаться?

– Да я хоть сегодня готова уехать. О тебе, глупыш, беспокоюсь. Вдруг сил не хватит в седле удержаться или опять живот скрутит. – Девушка звонко рассмеялась. – Обожди до завтра.

Следопыт не ответил. Он надулся, но вскоре понял: обижаться нет смысла. С таким же успехом можно обидеться на море или ветер. Кайдлтхэ сильна, противоречива и непредсказуема. И всё же она добрая и чуткая, а грубой и циничной порой бывает только от беззащитности перед взбесившимся жестоким миром.

Алексей не отрывал взгляда от моря. Ближе к вечеру ветер утих, волны стали тихими и ласковыми. Солнце клонилось к горизонту, позолотило воды, легло рябью на бесконечную гладь.

– Пора возвращаться, – вымолвила Кайдлтхэ. – В деревне рано ложатся спать.

– А ты видела южные моря? – неожиданно для себя спросил Алексей.

– Да, видела. Горы, поросшие благоухающими лесами. Смола сосен плавится на солнце, растения издают необыкновенные ароматы, волны тихо плещут о камни, синева вод соперничает с небесами. Ты это хотел услышать? Там, на юге, моя родина. Но я редко бывала у моря. Мы предпочитаем тень лесов и прохладу гор. Море – удел гойхэ. Им всё нипочем. Что палящее солнце, что ослепительные снега севера.

– Не думаешь, что когда-нибудь ваша раса вымрет, исчезнет и будет жить только в легендах презираемых вами гойхэ?

– Всё, хватит на сегодня! – Девушка резко встала. – Твои разговоры навевают дурные мысли. И чем ближе ночь, тем сильнее тревога. Завтра на рассвете убираемся отсюда.

– Как прикажешь, светлая госпожа. – Алексей попробовал улыбнуться первый раз за последние дни.

На ужин хозяйка подала кашу и жареную конину. Здешняя пища не отличалась разнообразием, и следопыт давно с тем смирился.

– Ну как, светлые господа, нагуляли аппетит? – Староста явно находился в приподнятом настроении. – Не часто захаживают к нам д'айдрэ. Ради такого случая не грех распить кувшинчик вина. Уж не откажите.

Кайдлтхэ, не желая расстраивать хлебосольного поселянина, испробовала напиток и делано улыбнулась. Алексею вино показалось излишне кислым и терпким, впрочем, ничем не хуже того, что доводилось встречать в трактирах. Налегать на дары виноградной лозы не стал, потому как всё ещё опасался за собственное здоровье.

Осбара не смущали светские условности, и он выдул почти весь кувшин. К концу ужина старосту порядком разморило. Хозяйка, беспокоясь о муже, помогла ему встать, спровадила в соседнюю комнату и уложила спать. Прибрав со стола, пожелала гостям спокойной ночи и отправилась вслед за супругом.

Кайдлтхэ с Алексеем тоже не стали коротать время при лучине. Решили завтра встать пораньше, чтобы к вечеру поспеть в Редглейд. Не раздеваясь, легли на лежанку, устланную овечьими шкурами. Д'айдрэ отвернулась к стене и быстро уснула, а следопыт долго крутился, никак не мог найти себе место. Поначалу он удивлялся, что спит в одной постели с Кай. Эта мысль его будоражила и лишала покоя. Он, ворочаясь, как бы невзначай несколько раз коснулся ягодиц и спины девушки. Фантазия распалялась и рисовала самые необыкновенные картины. Спустя некоторое время он всё же совладал с собой. Но теперь пришла другая напасть. Хозяева хоть и спали в соседней комнате, но храпели так, что уши закладывало. Храп тот гнал сон прочь. Алексей накрылся шкурой с головой, принялся мысленно считать овец и слонов. Ничего не помогало. Но ближе к полуночи, вконец обессиленный, отключился и растворился в тёмной бездне.

– Вставай! – резкий оклик Кайдлтхэ разбудил следопыта.

– Чего в такую рань? – промычал Алексей.

– Хозяйка давным-давно скотину подоила, еда на столе. Собираться пора.

– Спать охота. – Великий герцог нехотя встал, поплёлся умываться и бриться. – А где все? – спросил погодя.

– Староста на лесопилке, жена в хлеву копошится.

– И что за жизнь такая пошла? Ни минуты покоя! – делано возмутился Алексей, тоскливо принимаясь за еду.

Опять каша. И молоко. Зато свежее, парное.

Следопыт почти расправился с завтраком, как вдруг дверь резко отворилась. На пороге показался бледный Осбар. Седые волосы растрепались, глаза округлились. Старик тяжело дышал от быстрого бега.

– Беда, светлая госпожа! – едва выдавил из себя отставной сканд. – Ардары!

Алексей едва не подавился от неожиданности. Невольно глянул на Кайдлтхэ. Та словно окаменела, сделалась серой.

– Сколько? – холодно спросила девушка после долгой паузы.

– Четыре корабля! – Староста всё никак не мог отдышаться.

– Слушай приказ, сканд! – твёрдо отчеканила д'айдрэ. – Созывай всех жителей деревни. Гоните скот в лес и сидите там, не высовывайтесь. Да пошли кого-нибудь шустрого в ближайшую крепость. Пусть высылают подмогу. Все, выполняй!

– Слушаюсь, светлая госпожа! – выпалил Осбар и исчез за дверью.

– Ну, блин, дела!.. – протянул следопыт и закашлялся. – А нам что делать?

– Хватит болтать! Уходим! Застегнись как следует да бери арбалет с болтами. Хватай седельные сумки и дуй в конюшню, а я сейчас, только доспех надену.

Алексей почувствовал, как кровь ударила в голову, сердце заходило ходуном, а руки мелко задрожали. Нет, он не испугался, только растерялся немного в первые секунды, но вовремя сообразил – спасение в слаженности и быстроте. Чёрт знает этих ардаров. Одно ясно: местные не питают к ним братской любви.

Попаданец в точности выполнил все указания Кайдлтхэ. Затянул ремни, чтоб ничего не болталось, вооружился арбалетом, взял вещи и двинул на улицу. Ему показалось, на всё он потратил пару минут, но, когда выбежал во двор и огляделся, понял, возился со снаряжением непозволительно долго. За то время немногочисленные жители деревни выскочили из домов как ошпаренные и погнали скотину к лесу. Всюду слышалось мычание, блеяние, хрюканье да крики погонщиков. Северная часть деревеньки быстро обезлюдела. Только домашняя птица, брошенная в панике на произвол судьбы, как ни в чём не бывало разгуливала у дворов.

Следопыт кинул взгляд на море. К берегу причалили четыре парусные ладьи. Из них прямо в воду стали прыгать пираты. За двести – триста метров Алексей не мог разглядеть деталей, понял лишь одно: разбойников очень много, не один десяток.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Колотится сердце, отбивает бешеный ритм. Всё внутри сжалось от напряжения. Он готов к действию, мышцы напряжены, голова ясна. Куда теперь? На конюшню. Через пару секунд огляделся. Конюшня пуста! Бросил поклажу, побежал обратно в избу.

– Кай! – выкрикнул следопыт. – Лошадей нет! Пропали!

– Как пропали?! – нервно спросила Кайдлтхэ. Она всё ещё возилась с тариалдовым доспехом.

– Да пёс знает как! Наверное, хозяин в суматохе угнал со скотом.

– Старый идиот! – выругалась д'айдрэ.

Наконец ей удалось совладать с боевым облачением. Она метнулась к стене, схватила лук и колчан со стрелами и выбежала из дома. Следопыт бросился вслед за спутницей.

Ардары уже высадились на берег и, подбадривая друг друга криками, двинулись к деревне. Пираты разделились на три большие группы. Две огибали поселение с боков, а третья шла в центр напролом.

– Уходим к лесу! Отсекаем левый фланг! – командовала Кайдлтхэ. – Бей прицельно, зря болты не расходуй. – Девушка метнулась за угол дома. Алексей на ходу выхватил болт, вставил в жёлоб и взвёл скобу.

Д'айдрэ пыталась уйти незаметно, но пираты вскоре увидели беглецов. Подойдя достаточно близко, немногочисленные лучники сделали несколько выстрелов. Впрочем, никакого вреда причинить они не могли. Больше старались напугать. Алексей сразу смекнул: ардары вовсе не имперские солдаты, тактика боя у них своеобразная. Лук и стрелы они не особо жаловали. Большинство были вооружены копьями и секирами. Лишь у единиц заметил мечи. Но легче от того не стало. Стрелы ложились всё ближе. Вот и дротики полетели, а Кайдлтхэ пятится, отступает слишком медленно. Алексей хотел пуститься наутёк, но вспомнил о девушке. Разве мог он бросить её на поле боя? Да и правый фланг заходил всё глубже.

Вид двух вооружённых людей только раззадорил бандитов. Они решили, что перед ними лёгкая добыча, потому многие разбежались по деревне, принялись рыскать по избам, потрошить сараи, чердаки и погреба, желая чем-нибудь поживиться.

Алексей занял удобную позицию за каким-то деревом. Рядом колючие кусты и заросли бурьяна. Тут и лечь можно. Жаль, окапываться некогда. Следопыт выбрал одного из бандитов, взял на прицел, нажал спусковой крючок. Оружие дёрнулось, послышался металлический звук. Попаданец даже вздрогнул от неожиданности. Пират внезапно остановился. Потом неведомая сила его развернула, и разбойник, теряя равновесие, завалился на спину с болтом в плече.

Удачный выстрел вдохновил великого герцога. Он принялся лихорадочно перезаряжать оружие. Следующие два болта пропали даром, а третий угодил одному из негодяев прямо в грудь. Первые потери заставили ардаров умерить пыл. Они рассредоточились, стали передвигаться перебежками и прикрываться круглыми деревянными щитами. Несколько болтов в них и застряло. Лишь последний достиг цели, попал в бедро пирату. Раненый заорал и упал, спрятавшись за щит, решил отлежаться за ним до конца боя.

Алексей снова поспешил перезарядиться, но колчан опустел. Следопыт сплюнул от досады. Теперь арбалет превратился в обузу. Пришлось забросить его в кусты. Попаданец выхватил меч и побежал в сторону леса. Бандиты, видя это, оживились, заорали во всю глотку и пустились в погоню.

Кайдлтхэ с трудом сдерживала центр и правый фланг. Она быстро расстреляла три десятка стрел, но её результат был куда лучше. Четверо ардаров осталось неподвижно лежать на земле, а около десятка, матерясь и воя от боли, медленно отползали к берегу.

– Как ты? – бросил на ходу Алексей девушке.

– Четверо.

– У меня один.

– Плохо. Их тут больше сотни. Подмоги нам не дождаться. Уходим в лес.

– Поздно! – Сердце следопыта ёкнуло.

В пылу боя и отступления он не заметил, как группа в десяток человек отделилась от левого фланга и зашла в тыл. Кольцо замкнулось, путь к спасительной чаще отрезан.

– Айльдбарнг ильгсэф![5] – злобно выругалась девушка на д'айдрийском. Лицо её, до того спокойное и невозмутимое, исказила гримаса ненависти, глаза вспыхнули двумя факелами. – Пробиваемся! – решительно выкрикнула она, извлекла из ножен Сокрушителя бездны и побежала навстречу врагам.

Алексей бросился следом.

Ардары совсем рядом. Теперь он мог их рассмотреть. Светловолосые и длиннобородые, в кожаных шлемах, в стёганых штанах и куртках с нашитыми металлическими и костяными пластинами, в сапогах из тюленьей кожи, они размахивали копьями и секирами, прикрываясь размалёванными деревянными щитами. Бандиты дико орали, подбадривая друг друга, укрепляя собственную веру в скорую и лёгкую победу.

Враги множились. Кольцо неумолимо сжималось. Д'айдрэ кинулась в атаку. Взмах – и Сокрушитель бездны испил первой крови. Стёганый доспех поддался без всякого труда. Второй взмах – голова летит прочь. Третий – пират взвыл и упал. Отрубленная рука, сжимавшая топор, рядом. Земля мешается с кровью. Она всюду. На щитах, лицах, доспехах. Клинок из тариалда взвился в неистовой пляске смерти. Многие ардары, не ожидая такого отпора, замерли в ужасе. Рыжебородый вожак в кольчуге и железном шлеме-маске исступлённо орёт, потрясает одноручным мечом, приказывая дикой стае идти вперёд.

Алексей, не помня себя от ярости, обрушил Дыхание скорби на ближайшего противника. Тот попытался прикрыться щитом, но тариалд разнёс его в щепки.

Кайдлтхэ рубилась в самой гуще. Алексей медленно отступал за ней, кое-как сдерживая натиск с тыла. Всюду на пути попадались изрубленные трупы, орущие от боли раненые, окровавленные конечности и брошенное оружие. Он едва не споткнулся о мёртвое тело, но удержался на ногах. Всё внутри кипело, ненависть переполняла душу.

Немногочисленные лучники выпустили несколько стрел, но они не причинили Кайдлтхэ никакого вреда. Великому герцогу пришлось хуже. Одна стрела в него всё же попала, пробила доспех, застряла в плече. Благо вошла не глубоко. Алексей вырвал её. Показалась кровь.

Пираты решили сменить тактику, в ход пошли копья. В ответ д'айдрэ принялась рубить древки, и те ломались, словно спички. Битва всё больше превращалась в свалку. Бандиты сбились в кучу и становились лёгкой добычей. Но толчея мешала развернуться и обороняющимся. Кайдлтхэ что-то выкрикнула на д'айдрийском. Следопыт ничего не понял, да только ардары словно ослепли, молотили воздух топорами и падали, как скошенные колосья в пору жатвы. Сокрушитель бездны не ведал пощады.

Опять рыжебородый что-то закричал. Враги стали отходить. Напоследок д'айдрэ крутанулась, сея смерть. Две головы слетели с плеч. Один душегуб вмиг лишился носа, четвёртому клинок разрубил верхнюю губу и выбил несколько зубов.

Пираты сообразили: они столкнулись не с безобидными пастухами и гречкосеями. Д'айдрэ одурманила их магией иллюзии и сполна собрала кровавый урожай. Вожак приказал отходить, ведь боевая магия первородных действовала лишь на небольшом расстоянии. Полетели копья и топоры. Один топор угодил Кайдлтхэ в спину. Девушка потеряла равновесие и упала. Попаданец взмахнул мечом, нападающие отпрянули. Внезапная боль пронзила левый бок. Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Кто-то заехал древком копья. Пираты вновь пошли в атаку. Кайдлтхэ сделала перекат, отрубила зазевавшемуся ногу. Он рухнул прямо на д'айдрэ.

Вновь оглушительный ор и новый натиск. Девушку рубанули по руке. Пальцы разжались и в тот же миг несколько человек навалилось на жертву. Кайдлтхэ успела выхватить кинжал, вспороть ардару брюхо, второму перерезать горло. Опять удар. Кинжал отлетел в сторону. Д'айдрэ не могла сбросить с себя третьего, которому успела свернуть шею. Остальные накинулись на неё, как гиены на поверженного льва. Алексей старался помочь, огрел по спине ближайшего бандита. Тот охнул и упал замертво. Но и следопыт остановился, получил кулаком в ухо. Ничего не понимая, он рубил всё подряд, покуда следующий удар в лицо не сбил с ног. Великий герцог не чувствовал боли. Стало только тяжело дышать. Кайдлтхэ он уже не видел, лишь успел подумать о ней, вспомнить её лицо и улыбку. И в следующий миг потерял сознание.

Ардары угомонились. Д'айдрэ и следопыта, измазанных кровью и грязью, принялись вязать по рукам и ногам кожаными ремнями. Рыжебородый вожак приказал собрать оружие, снести трупы, раненых и связанных пленных на корабли да обыскать деревню.

В одном из погребов пираты нашли немощного старика. Бедняга жил бобылем и по слабости не смог убежать. Деда вытащили на улицу, избили и обезглавили. Голову насадили на кол в устрашение остальным.

Главарь банды ходил чёрной тучей. Он потерял двадцать человек убитыми и двадцать пять ранеными. Четверых из них, самых тяжёлых, заколол собственноручно. Всё равно им не жить. В итоге двадцать четыре покойника и никакой добычи. Две головки козьего сыра, несколько овечьих шкур, всякое бабское тряпье не в счёт. Даже трофейным доспехам не обрадовался, поскольку те оказались слишком велики.

Захмелевшие от крови бандиты принялись волками рыскать по деревне. Но, не найдя ничего стоящего, решили развлечься и устроили охоту на кур. Бедная птица, отчаянно кудахча, бросилась врассыпную. Тогда несколько ардаров потехи ради взялись за луки. Остальные криками подбадривали подельников, взрываясь диким звериным ором при каждом метком выстреле.

Рыжебородый в сердцах сплюнул. Он не стал преследовать жителей деревни, опасаясь подхода солдат из ближайшего гарнизона. В бою с регулярной армией можно потерять остатки своего воинства. Не желая более задерживаться, приказал сжечь деревню, чтоб местные о нём не забывали.

Факелами вспыхнули избы. Повалил густой дым. Ардары столкнули суда на воду, подняли паруса. Вёсла, пока ещё недружно, ударили по морской глади. Команды медленно разворачивали ладьи. Они лишились слишком многих гребцов. Теперь они никогда не увидят заката, не вдохнут воздуха, пропитанного запахами соли и водорослей, и только матери да жёны будут оплакивать их до скончания века.

Но ничего этого Алексей не видел. Он не увидел и боевые корабли, перекрывшие выход из пролива. Не увидел, как один из них протаранил пиратский драккар, как рыжебородый вожак по прозвищу Яр Кровавый Топор бросил товарищей, оставив их на милость судьбы и тамарвалдских матросов. Ничего этого следопыт не видел. Он очнулся только наутро следующего дня.

Глава 15. Узники Северных бухт

Тьма! Кругом тьма! Следопыту показалось, что он ослеп, лишился в бою глаз. Ныло раненое плечо, руки и ноги затекли, дыхание сбилось. Попробовал закричать, но вышло одно мычание. Сразу и не сообразил – во рту матерчатый кляп. Внезапная и резкая волна страха окатила великого герцога, и он едва совладал с собой. Он старался успокоиться и трезво, насколько позволяли обстоятельства, оценить своё положение.

По его прикидкам дело выходило скверное. Битва проиграна, он захвачен в плен. А Кайдлтхэ… Кайдлтхэ! Где Кайдлтхэ? Возможно, где-то рядом. Алексей попытался пошевелить ногой. Ничего не получилось. Кожаные ремни держали крепко. Не успел шелохнуться, как получил удар по рёбрам. Били не слишком сильно. Старались дать понять, дергаться не стоит, следует вести себя смирно.

Следопыт на время затих. Решил прислушаться. Страх окопался на дне души. Мысли о прошлом и будущем скорее отвлекали, нежели давали какую-нибудь определённость и уверенность. Пока он мог сказать лишь то, что угодил в лапы к пиратам. Лежит связанным на дне драккара. Во рту кляп, на голове мешок. Судьба д'айдрэ неизвестна. Да и жива ли она? Девушка оказалась в самой гуще сражения. Последние секунды битвы Алексей помнил смутно. Всё переросло в свалку, в которой разобрать что-либо он уже не мог. Если Кайдлтхэ мертва, то дело и впрямь дрянь. Тогда сопротивляться нет смысла. Да и не выжить одному при таких раскладах. После смерти Кайдлтхэ всё теряет смысл и значение. Замыслы бандитов также неведомы. Едва ли они станут воздавать пленникам почести.

Сердце отчаянно забилось, душа сжалась. Алексей живо представил, чем может обернуться плен. Судя по всему, пираты не отличались склонностью к гуманизму и о Женевской конвенции об обращении с военнопленными, естественно, не ведали. В худшем случае убьют. Перед тем могут изрядно поиздеваться. Если повезёт, продадут в рабство или оставят при хозяйстве вождя. Если повезёт! От такой мысли ему, взрослому мужику, захотелось заплакать, ведь подмоги не дождаться. Только воспоминания о Кайдлтхэ сдерживали от паники, не давали сразу покориться судьбе и превратиться в безвольную размазню. Нет, всё же он мужчина, боец. В схватке зарубил двоих врагов. Может, и троих. Негоже распускать сопли.

Следопыт вспомнил давние лесные походы, заплывшие позиции, найденный хабар. Сколько раз думал о тех, кто принял там последний бой, представлял себя на их месте. Мог ли он также без оглядки отдать жизнь за Родину? Как бы повёл себя, окажись в плену у немцев? Первую битву он выдержал, не струсил. Да, ему не повезло. Он остался жив, не спас Кайдлтхэ, сам попал в руки врагов. Сражение проиграно, но война только началась.

Сейчас он беспомощен, как младенец. В душе бушевал ураган противоречивых чувств. Ненависть вспыхнула и быстро угасла, сменилась страхом, отчаянием, почти унынием. Он казнил себя за беспечность, за то, что не сумел уберечь спутницу. Эта непреложная истина доставляла нестерпимую боль, но и внушала надежду. Пока не увидит д'айдрэ, живую или мёртвую, не имеет права раскисать. А если так, то следует приберечь силы для новой схватки.

Следопыт твёрдо решил успокоиться и прислушаться к тому, что происходит вокруг. Не раз ему приходилось слышать невероятные истории о слепцах, чьи чувства обострялись до крайности. А ведь и он сейчас незряч. Алексей напрягся, сосредоточился, постарался прогнать навязчивые чёрные мысли.

Волны били о деревянные борта, скрипел такелаж, ладью неприятно покачивало. До ушей доносились слабые стоны раненых и незнакомая речь. Она не походила на язык тамарвалдцев, коралтарцев или ромедерцев. О д'айдрийском и говорить не приходилось. И всё же спустя какое-то время показалось, будто отдельные слова, а порой и целые фразы следопыт всё же понимал. Возможно, так только чудилось. Едва ли он утешал себя, пытаясь отыскать опору там, где таковой вовсе не существовало. В этом занятии не найти никакого прока. А коль так, то и впрямь в тех разговорах реально что-то понять. Смутные ощущения родились в душе Алексея. Очень давно, вероятно в иной жизни, он уже слышал эти речи. Поначалу смысл ускользал, но вскоре появился едва уловимый намёк на понимание. Великий герцог никак не мог найти этому объяснение. Наверное, Кайдлтхэ права и язык гойхэ впрямь архаичен, несёт на себе отпечаток древних говоров Земли. Нельзя исключать и помощи со стороны Аакхабита. Вот только древний демон по-прежнему молчит как рыба. И эта безучастность раздражала до крайности. Жилец не имел ни капли совести. Но ведь отозвался мерзавец на стенания следопыта после ранения Кайдлтхэ. Кто знает, может, и в этот раз не оставит в беде. И эта мысль немного приободрила. Алексей даже попытался улыбнуться.

Внезапно его размышления прервал крик чайки. Где-то рядом находилась суша.

– Упаста! Патру![6] – радостно заорал один из ардаров.

Пираты явно увидели родные берега. Сердце едва не выскочило из груди. Скоро всё прояснится, но радости от этого Алексей не испытывал. Конечно, любая определённость лучше томительной неизвестности, но только не сейчас. Едва ли здесь попаданца ожидает тёплый приём. Да и кто обрадуется двум десяткам трупов? А ведь как ни крути, но и убитые кому-то приходились детьми, братьями, мужьями и отцами. Местные наверняка захотят расправиться с пленниками. Но вожак ардаров тащил их через море не ради того, чтобы отдать на растерзание разъяренной толпе. Рыжебородый мог легко прирезать их там, на берегу. Но по каким-то причинам поступил иначе. В эту мысль великий герцог вцепился как в спасительную соломинку. Сам диву дался, почему не додумался об этом ранее. И если он прав, то у главаря на сей счёт наверняка имелись свои соображения.

Вскорости судьба, похоже, обещала преподнести очередной неприятный сюрприз. Чего ждать? Пыток, издевательств, боли и смерти? Но если постоянно думать об этом, то можно попросту сойти с ума. Сумасшествие?! Кто знает, может, в нём и заключено спасение? Сейчас Алексей не видел иного выхода. Он связан, мешок надет на голову. И зачем такие предосторожности? Разве он запомнит дорогу? Даже если так, шансов вернуться в Тамарвалд нет. Но зачем-то мешок напялили? Очередной вопрос, оставшийся без ответа.

Великий герцог вновь вспомнил о Кайдлтхэ. Как ни пытался вслушиваться, ничего не говорило о присутствии д'айдрэ. И тут следопыта осенило. Пираты пришли на четырёх кораблях! Кто сказал, что девушка находится именно на этом драккаре? Если её здесь нет, то она наверняка на другой ладье. Да, так и есть. Догадка укрепила веру. Вскоре он всё узнает. Если, конечно, бандиты снимут проклятый мешок.

Началась беспорядочная возня, пираты забегали по судну. Алексей ясно различил среди этого шума скрип вёсел, женские голоса, стенания и причитания. Следопыт ощутил удар. Корпус ладьи врезался в берег. Вновь крики. Отрывистые команды смешались с плачем и стонами. И звуки те походили на лай и скулёж бешеных псов. Кто-то схватил Алексея за руки и за ноги, пропустил палку под верёвками. Его понесли как кусок мёртвого мяса, как подстреленного на охоте кабана или оленя. Голова откинулась назад. Попаданец напрягся, ведь запросто мог зацепиться за борт. Носильщики шли не в ногу, отчего ношу раскачивало из стороны в сторону. Ремни впивались в тело. Великий герцог подумал, что напрочь лишится кожи на запястьях.

Пираты спрыгнули в воду, потом выбрались на сушу. Послышался шум прибоя и шорох прибрежной гальки. Женские вопли совсем рядом. И без перевода Алексей понял: жёны и матери дикарей жаждут мести, хотят разорвать виновных в клочья. Нет, он не испытывал страха. Он устал бояться и думал только о Кайдлтхэ.

Вновь закричал рыжебородый вожак. Отдав команды, он принялся с кем-то разговаривать, громко, отрывисто и резко. Главарь не на шутку осерчал. Он ругался с собеседником, чей голос показался знакомым. И тут носильщики остановились. От неожиданности сердце следопыта вновь яростно забилось. Чья-то грубая рука развязала верёвку на шее и сдернула с головы мешок. Поначалу великий герцог ничего не понял. Всё вокруг плясало перед глазами. Ноги, серые одежды, камни, далёкие горы, озлобленные женские лица, меч в кожаных ножнах и… чёрный балахон, длинный кинжал у пояса, аккуратно остриженная борода… Брат Меодолан!

– Вот и свиделись, светлый господин Аль Эксей. – Посланник гильдии мерзко осклабился.

Великий герцог задёргался, хотел выматерить подонка, но кляп не давал этого сделать. Вместо злобной тирады вышло сдавленное мычание.

– Этого я заберу с собой, – обратился подручный Шидельрота к рыжебородому.

– Вижу, вы знакомы. Только ты погодь, советник, – возразил вожак ардаров на тамарвалдском. – Не гони лошадей. Забирай, коль монета водится. А ежели кошель пуст, то проваливай. Они два десятка моих ребят положили! Коралтарские ублюдки потопили корабль! Потери не стоят твоих ста двадцати золотых!

– Сколько за него просишь? – Гадкая улыбка пропала с лица Меодолана.

– Сотню, – рявкнул главарь.

– Не слишком ли?

– Не слишком.

– Могу сейчас дать половину. Больше нет. Остальное получишь потом.

– Слушай, советник! – вскипел верховод. – Будешь торговаться у себя на рынке. А у меня всё просто. Гони сто золотых и отчаливай. Нет денег – нет товара. Никаких потом не будет. Всё и сейчас! Уразумел?

– Хорошо. – Купцу едва удалось сдержаться от резкого слова. Он быстро прикинул: в деревне не меньше сотни вооружённых ардаров. Каждый из них отчаянный рубака. Двадцати матросам гильдии против них не выстоять. Да и ссориться с пиратами пока нет особой нужды. Кто знает, может, сгодятся кому-нибудь кровь пустить. – Мне надобно вернуться в Тамарвалд. Деньги привезу через пятнадцать дней.

– Да мне всё равно куда. Хоть к хорсу в задницу. Главное, чтоб твои монеты перекочевали в мой кошель. Кстати, ты, это, захвати на всякий случай ещё пару сотен, – усмехнулся рыжебородый.

– С какого перепугу? – удивился мясник.

– Вместе с ним взяли и д'айдрэ. Редкая сука, мать её! Почитай, она всех и порешила. Дралась как разъярённый хорс.

– Баба, говоришь?

– Мне пока не повылазило. Точно говорю, баба.

– Баба гильдии не нужна. Оставь себе.

– Как знаешь, советник. Пристрою в портовый бордель на южном берегу. Говорят, за таких там дают хорошую цену. Так что подумай. Ладно, а с этим чего делать?

– Посади в надёжное место, сторожи, корми и не калечь. Не то господин Шидельрот с тебя шкуру спустит. А с девкой поступай как знаешь. Можешь продать или убить. Только тихо. И гляди, осторожней с ней. Да чтоб в Моридоре не проведали. Ежели прознают, несдобровать тебе. Сам знаешь, от д'айдрэ…

– Не пугай, советник, – перебил Меодолана главарь. – Есть у меня против них средство. Магическое! И не трясись как овечий хвост. Паскуду быстро обломаем. Вагадаром клянусь. Нар ар казар! Ос хурма ар кайна![7]

Вновь на голову следопыта накинули ненавистный мешок, затянули верёвку вокруг шеи. Великого герцога не на шутку взволновала встреча с братом Меодоланом. Появление посланника гильдии было неожиданностью, но вполне предсказуемой и объяснимой. Стало ясно: Кайдлтхэ жива и находится где-то поблизости. Этой новости попаданец обрадовался до крайности. Но радость сменилась яростью и тревогой, ведь жизнь д'айдрэ в опасности.

Всё перепуталось в голове Алексея. Он быстро позабыл мясника. Да и собственная судьба не особо беспокоила. Кайдлтхэ купцам не нужна. Теперь она целиком во власти рыжебородого ублюдка и полностью зависит от его капризов и тёмных желаний. Эти страхи постоянно будоражили, лишали покоя.

Мысли великого герцога сбились в кучу. Он старался навести в голове порядок, как вдруг носильщики положили пленника на землю. Рядом послышались голоса и неясный шум. Алексея развязали, а потом принялись стаскивать одежду. Следопыт не мог даже дёрнуться. Сняли всё, включая трусы, носки и натовские ботинки, натянули какое-то рубище, наскоро заковали, резко дернули за цепь, поставили на ноги. Кроме озверевших лиц да стёганых курток следопыт ничего не разглядел. Да и не пытался. Он старался не задохнуться, а вовсе не рассматривать местные пейзажи. Великого герцога погнали вперёд, подгоняя древками копий. Вокруг собралось множество народу. Зеваки орали и смеялись, осыпали проклятиями, плевались, бросались комьями грязи и камнями.

Скрипнули несмазанные дверные петли. Чья-то нога припечатала бедро. Алексей потерял равновесие. Цепи сковывали движения, не давали сделать нормальный шаг. Попаданец рухнул в чёрную пустоту, плюхнувшись на колючую солому.

Дверь закрыли на засов. Свет дня исчез. Несколько секунд пленник лежал неподвижно. Потом попробовал встать. Получилось. Для начала решил оглядеться. Вокруг царила темень. И только в узкие дверные щели проникали солнечные лучи. Они словно острые тариалдовые клинки разрезали мрак и клубились поднятой пылью.

Торопиться некуда. И для начала следопыт решил разузнать как можно больше о своей тюрьме. Его упрятали в какой-то сарай. Пять шагов в ширину, семь в длину. Стены выложены из рваного камня насухо, толстые и прочные, высотой под три метра. Крыша деревянная, из жердей. Если припечёт, можно попробовать взломать. Вот только куда бежать?

Следопыт ощупал новую одежду. Она походила на мешок из грубой ткани с отверстиями для рук и головы. Новый наряд не доходил и до колен. Копарь в ней чувствовал себя нагим и незащищённым. Руки и ноги закованы в кандалы. Парень подошёл к двери, поближе к свету, рассмотрел железки в деталях. На поверку кандалы оказались конскими путами. В своё время он видел подобные на кладоискательских форумах. Впрочем, то мало утешало. Железо неприятно сжимало запястья и щиколотки. Звенья цепи делали шаг коротким, не давали нормально шевелить руками. Благо не посадили на цепь, как собаку.

Путами неприятности не кончились. Алексею показался странным и железный ошейник. Зачем он понадобился? Следопыт не находил ответа, а новые загадки только множились. Могло показаться, ошейник из широкой и толстой железной полосы, застегнутый сзади на навесной замок, не играл никакой существенной роли, только подчёркивал новый статус. Но вот спереди удалось нащупать вставленный в металлическую оправу кристалл величиной с жёлудь. Вырвать из оправы микролит не получилось, сидел прочно. Попаданец так и не понял назначение этой безделушки. Возможно, она как-то связана с магией или религиозными ритуалами ардаров. Не о том ли упоминал рыжебородый в разговоре с Меодоланом?

Великий герцог покончил с исследованием нового обиталища, сгрёб солому в дальний угол сарая и устроил импровизированную постель. Теперь он мог позволить себе немного отдохнуть и как следует поразмыслить над последними событиями. Он не ел и не пил сутки, да и малая нужда давила. Но пока все те напасти воспринимались как мелкие и вполне терпимые недоразумения.

Алексей собрался с мыслями. Итак, битва проиграна. Он попал в плен к пиратам. Что может быть хуже? Каким-то непонятным образом нарисовался Меодолан. Случайно? Едва ли экспедиция ардаров была организована ради поимки Аль Эксея Хар-Коварского. Скорее всего, гильдия наняла бандитов потревожить побережье Тамарвалда. Им следовало лишь разграбить пару-тройку приморских деревушек. Никто не ожидал в землях рыболовов, охотников и лесорубов встретить решительный отпор. Потому ардары и смотали удочки так поспешно.

Меодолан несказанно обрадовался встрече. По всему видать, не ожидал такого сюрприза. Желанная добыча сама попала в руки. Если всё планировалось бы заранее, то у посланника гильдии имелось бы золота в достатке. А коль денег не оказалось, всё вышло само собой.

Итак, Меодолан собрался выкупить Алексея. Стало быть, ему какое-то время ничто не грозит. Пятнадцать суток в грязи да на голодном пайке не самая высокая цена за жизнь. А дальше? Вне всяких сомнений, будущее великого герцога находится теперь в руках Шидельрота. Выходит, попаданцу так и не удалось обыграть старика.

Почему Меодолан не захотел выкупить Кайдлтхэ? Над новой загадкой Алексей бился недолго. Конечно, гильдия могла шантажировать следопыта, дескать, соглашайся на сотрудничество, не то будем пытать твою подружку. Но великий герцог кое-чему научился и некоторые представления о нравах и обычаях д'айдрэ уже имел. Долго водить за нос гильдия не сможет. Рано или поздно Совет избранных и Трибунал об этом проведают. Разразится большой скандал, ведь купцы в таком случае покусятся на право Моридора судить своих подданных и решать их участь. Тысячелетиями д'айдрэ воспитывались в вере в собственное превосходство, и никакие гойхэ, пусть и временные союзники, не имеют права посягать на эту веру. Не зря Эоборус пытался отговорить Гвинедера от поимки Кайдлтхэ. Верховный маг прекрасно представлял последствия. И дипломатия тут не поможет. Моридор не допустит прецедента. Сегодня уступишь в малом, а завтра проиграешь в большом. Каждый должен знать своё место. Вступать в ссору с д'айдрэ гильдии нет никакого резона. Конечно, торгаши могли сделать жест доброй воли и вернуть пленницу Трибуналу. Но Меодолан так не поступил. И едва ли по недомыслию. Похоже, мясник попросту решил подставить ардаров. Начнётся заваруха, отвечать придётся пиратам. Гильдия списала рыжебородого. Потери его банды слишком велики. Разбойники не оправятся в течение ближайших лет и, скорее всего, станут жертвой либо Трибунала, либо более удачливых соседей. Так что надежда на спасение Кайдлтхэ есть. Правда, весьма призрачная. И неизвестно, какая из бед предпочтительней. Совет избранных не многим лучше диких и кровожадных ардаров.

Алексей ничего не знал наверняка, мог только строить предположения. Оставалось терпеливо ждать. В любом случае эти фантазии не давали опустить руки, впасть в уныние и депрессию. Да и время в размышлениях шло быстрее.

Великий герцог, позвякивая железом, подошёл к двери, глянул на улицу в щель между чёрными от времени и непогод досками. В паре сотен метров от сарая плескалось море. Далёкий шум прибоя мешался с людскими голосами и криками животных. Несколько в стороне следопыт увидел три ладьи да пару каменных домов. Там и сям разгуливала скотина, ходили косматые вооружённые мужики.

У входа сидел часовой в стёганых доспехах. Время от времени он отгонял любопытных. Внезапно в дверь ударил брошенный камень. Страж вскочил, пригрозил дебоширу копьём. Подбежала какая-то тётка, принялась истошно орать, переругиваясь с пиратом. Потом всё стихло. Сторож вернулся на прежнее место.

Алексею порядком наскучила однообразная картина деревенской жизни. Он снова лёг на солому в углу. Голод всё больше напоминал о себе. Желание сходить по малой нужде становилось нестерпимым, но он, следуя устоявшимся привычкам и правилам, упорно продолжал держаться.

За дверью началась какая-то возня. Послышались мужские голоса. Казалось, кто-то тащил по земле цепь. Великого герцога охватило волнительное беспокойство. Дверь резко распахнулась. В пятне дневного света он увидел нескольких ардаров. Один из них подошёл к следопыту и, не говоря ни слова, дёрнул за путы, потащил к выходу. Попаданец поднялся и засеменил за бандитом.

Пленника вывели из сарая. Яркий свет ударил в глаза. Алексей толком не мог ничего разглядеть. Люди, дома, животные превратились в тусклые размытые пятна. Среди прочего успел заметить мужика в кожаном фартуке. Наверное, кузнец. Ловким отработанным движением он надел на путы замок с цепью в несколько метров длиной. Свободный конец закрепил на столбе, вкопанном в землю. На всё ушло не больше пары минут, после чего пираты пинками затолкали пленного обратно в тёмный сарай. Теперь на Алексее болталось килограммов шесть железа. При каждом движении оно звякало и цокало. Охранник развлечения ради иногда тянул за цепь, отчего пленник падал на землю.

Солнце перевалило за полдень. Следопыт уже несколько часов провёл в темнице. Хотелось есть и пить, но куда больше голода и жажды терзало желание избавиться от лишнего груза. Он долго мучился, но в конце концов плюнул и справил нужду в противоположном углу и тут же для себя определил правила на будущее. Он находился среди дикарей. Конечно, не следует им уподобляться, но его светские манеры здесь всё равно никто не оценит. Он во власти не столько ардаров, сколько непреодолимых обстоятельств. Выбор не велик. Либо те обстоятельства его раздавят, либо он будет в меру сил и возможностей им противостоять. Только так и можно остаться человеком среди грабителей и душегубов. В противном случае быстро сломается, и тогда точно ничем помочь Кайдлтхэ не сможет.

Ради этой цели пришлось снизить моральную планку. По крайней мере, относительно внешних приличий. Да и с кем о них толковать? Возможно, так он пытался оправдать собственную податливость. Но хотел бы он посмотреть на того, кто бы поступил иначе. Или пойти попроситься в сортир у часового? Да и не велика беда. Подумаешь, обмочил угол. Кайдлтхэ приходится во сто крат тяжелее. Она не мужик. Пусть и д'айдрэ, пусть терпеливая и выносливая, но, как ни крути, она прежде всего женщина.

Вспомнив о спутнице, следопыт перестал донимать себя сомнениями и упрёками. Мысли о девушке утешали и укрепляли дух.

День подходил к концу. От голода внутренности дико крутило, в животе урчало. Во рту пересохло. И всё же следопыт пытался думать только о Кайдлтхэ. Жива ли она, где её держат?

Деревня медленно засыпала. Жители разбрелись по домам, скотина умолкла. И только откуда-то издалека доносились приглушённые крики. Сумерки опустились на землю. Близилась ночь. Тьма сгущалась, измазала сажей всё вокруг. Но где-то в глубине чёрной бездны родился сполох. Он рос и вскоре превратился в дрожащее огненное пятно. Дверь скрипнула. Пламя факела ослепило арестанта. В алом сиянии едва различил контуры людских фигур. Они исчезли так же быстро, как и появились. Свет померк, ночь воцарилась вновь.

Глаза быстро привыкли к темноте. Следопыт увидел какие-то неясные предметы у входа. Гремя цепью, подобрался ближе. Нащупал миску с едой и два деревянных ведра. Одно пустое. От него несло помоями и свиным навозом. Второе с водой. Великий герцог жадно припал к нему, пил до изнеможения, до боли в животе, после чего растянулся на земле. Даже запах варева не мог заставить подняться. Минут через тридцать немного отпустило. Он встал, понюхал ужин. В посудине оказалась какая-то жидкая каша. Тут же, в миске, лежал кусок ржаного хлеба с отрубями. Жижа мало походила на разносолы, подаваемые в трактирах. Перебарывая отвращение, съел всё.

Покончив с ужином, забился в угол и попытался заснуть. Множество новых впечатлений и ощущений возбудили до крайности. Мысли крутились в голове, память воскрешала картины недавнего прошлого. Кое-как удалось пережить первый день плена. Маленькое, но достижение. Он не сломался, не распустил нюни. А впереди две недели сидения в сарае. И кто знает, как всё обернётся в будущем. Навязчивые воспоминания и назойливые образы гнали сон прочь. И всё же усталость взяла своё. Вскоре он отключился.

Проснулся Алексей поздно. Прислушался. Жизнь в деревне шла своим чередом. Каждый занимался привычным делом. Для себя попаданец твёрдо решил: нельзя предаваться праздности, необходимо даже в плену не изменять старым привычкам и правилам. В противном случае легко превратиться в свинью или свихнуться. Обязательно следует сделать зарядку, умыться, прополоскать рот, осмотреть камеру, убедиться, не случилось ли чего за ночь. Нужно занять себя каким-нибудь делом, пусть самым ничтожным и на первый взгляд совершенно бесполезным. Теперь безделье стало первым врагом. Надо держать себя в тонусе, причесаться, пусть не гребнем, а пятернёй, вычистить от земли и соломы рубище.

С улицы донёсся шум. Часовой с кем-то переговаривался. Вскоре на пороге показался вооружённый пират в сопровождении стража. Алексей толком не понял их беседы, но был убеждён – ардары поминают его бранными словами. Наругавшись вдоволь, бандит забрал пустую миску, поставил на земляной пол новую, мерзко осклабился, бросил кусок хлеба в грязь и резко потянул за цепь. Алексею ничего не оставалось, как поддаться. Лиходей заглянул в пустое ведро, после чего с силой ткнул в него следопыта лицом. Потом отпустил цепь и жестом показал, чтоб великий герцог в ту бадью справлял всякую нужду, а не метил углы. Иначе последует жестокое наказание. Обложив пленника трёхэтажными ругательствами, пират ушёл.

Узник кое-как заставил себя съесть пресную кашу. Он был голоден, но не настолько, чтобы радоваться отбросам. Разделавшись со злополучной пайкой, прильнуть к дверной щели. Только со вчерашнего дня ровным счётом ничего не изменилось. Шум да гам. Каждый следовал порядку, установленному много веков назад. Слышались крики людей и скотины, стук кузнечного молота, вопли ребятни. Созерцание убогих пейзажей быстро наскучило, и Алексей принялся разглядывать местных женщин. Назвать их красавицами язык не поворачивался. Худые лица поселянок, измождённых безрадостной долей, усталостью и убогостью жизни, выглядели серыми и недобрыми. Тусклые глаза и тёмные круги под ними. Ардарки носили длинные платья из серого сукна. Изредка, в основном молодёжь, украшали одежду цветастыми вышивками. Старшие любили накидки из овечьих шкур.

В наблюдениях попаданец провёл всё утро. В обед к нему никто не явился, и он решил продолжить этнографические изыскания. Смотрины стали единственным развлечением. Только так он и мог занять себя и отогнать чёрные мысли. Но те атаковали вновь и вновь с назойливостью неугомонных мух.

К собственной участи следопыт быстро потерял интерес и относился без должного трепета. Для себя давно всё определил. Подумаешь, убьют. Но ведь дважды не умирать. Так чего зря слёзы лить?

Каждую минуту вспоминал о Кайдлтхэ. От неё пока ни слуху ни духу. Кто знает, вдруг она уже мертва? А если нет, то какова её судьба? Алексей не вчера родился и прекрасно понимал: пленным женщинам, тем более д'айдрэ, не дарят цветы. Участь её может оказаться незавидной. Но одно дело – понимать абстрактно, отвлечённо, и совсем другое – знать, что беда коснётся близкого человека. Следопыт не питал иллюзий, в глубине души готовился к худшему, но никак не мог с этим смириться.

Незаметно подкрался вечер. Вновь сумерки окутали землю. Поселяне разбрелись по домам, шум прибоя стал тихим, но ясным, ласковым и убаюкивающим. Мысли следопыта всё чаще крутились вокруг еды. Если его расчёт верен, то скоро принесут миску омерзительной каши.

Деревня погрузилась во мрак. Звёзды во множестве высыпали на чёрный бархат небес. Пахло водорослями, навозом и дымом. Жители попрятались по домам, не издавая ни звука. Даже собаки затихли. И в этой тишине, нарушаемой только шорохом волн, Алексей услышал далёкие приглушённые крики. Казалось, они доносились из-под земли, и чудилось в них что-то противоестественное, почти сюрреалистическое, возбуждающее в душе первобытные неосознанные страхи. Следопыт опять с тревогой подумал о Кайдлтхэ. Не она ли кричит? Алексей живо представил, как пьяные ардары пытают д'айдрэ. От этих мыслей сделалось мерзко и тошно. Сердце, охваченное пугающей неизвестностью, в страхе забилось.

Вокруг темень. В корабельных снастях посвистывает ветер. За бортом плещется море. Ардары переговариваются меж собой, где-то рядом стонут раненые. Кайдлтхэ пришла в себя. Она лежала на боку. Бандиты заломили ей руки за спину, связали кожаными ремнями.

Девушка дёрнулась. Нет, ничего не выходит. Путы крепки, их не разорвать. Во рту кляп, на голове мешок. Кричать, звать на помощь бесполезно. Да и кого? Элидирга? Битва закончена, она в плену, до погибели один шаг. Только д'айдрэ не боялась смерти. Беспокоило иное. Она не выполнила задание, не довела до конца начатое, не расправилась с гильдией и не узнала секрет предыдущего воплощения.

Пираты! Жалкие твари, мерзкие кровожадные гойхэ! Не взяли умом или силой, так одолели числом. Бежать! Бежать при первой возможности! Но нет, она не одна. Аль Эксей! Где он?

Кайдлтхэ сделала несколько глубоких вдохов, сосредоточилась. Лёгкая тень страха и растерянности исчезла. Глупцы! Напялили на голову мешок. Неведомо им, мысленный взор заменяет первородным глаза.

Девушка увидела, нет, почувствовала, около двух десятков ардаров. Их мелкие души полнились злобой и грязью. Рядом раненые и куча мертвецов. Их побросали, как дрова или мешки с мукой. Аль Эксея нет поблизости. Он на другой ладье. Да, точно. Связан, лежит без сознания. Но почему драккаров всего три? Кайдлтхэ ясно помнила: ардары пришли на четырёх кораблях.

Она на пару секунд задержала дыхание и попыталась прорваться в прошлое. Да, так и есть. Всюду смерть, ненависть и страх. Море стало красным от крови. Тамарвалдцы настигли арьергард бандитов. Впрочем, какая теперь разница? Знание прошлого не спасает. Куда полезнее приподнять завесу над будущим.

Кайдлтхэ не питала иллюзий. От дикарей не следовало ждать пощады и снисхождения. Жители северных бухт промышляли не только морским разбоем, но и работорговлей. Участь пленников незавидна. Тем более д'айдрэ. Теперь налётчики отыграются за все обиды и унижения. Варвары считают изначальных демонами ночи, воплощением мирового зла и потому не упустят редкий случай учинить примерную расправу. Смерть или унизительное рабство? Неприятный холодок пробежал по спине. Нет. Её не убьют. Даже ардары не настолько глупы. Они напоминают животных, а не простых гойхэ, но жадность пересиливает жестокость. Скорее всего, продадут в рабство. Такое иногда случалось. За последнюю сотню лет девушка могла припомнить несколько подобных историй. Почти все они кончились печально.

Кайдлтхэ охватил невольный страх, но он длился всего мгновение. Серокожая смогла вновь собраться. Она напрягла все силы и призвала на помощь Элидирга. Мастер далеко. Но, вне всяких сомнений, услышит. Прознает о том и Трибунал. Зов слишком силён и не останется незамеченным. Кто придёт раньше? Кайдлтхэ не видела особой разницы. Пусть Трибунал. Тогда всё равно останется шанс. Ведь она однажды сбежала. Возможно, удача улыбнется вновь. Элидирг непременно поможет. Пусть и не сам, но наверняка кого-нибудь пришлёт на подмогу.

Аль Эксей! Он жив. Нужно непременно вытащить парня из передряги. Он милый и забавный. Светлый и наивный юноша. Разве можно поступить иначе? Да и древний демон не должен оказаться на службе гильдии или Совета избранных. И всё же для начала следует самой выкарабкаться. Но как? Ардаров слишком много, преимущество на их стороне. Раскисать нельзя. Как только подвернётся случай, сразу бежать. И непременно прирезать побольше врагов.

Кайдлтхэ улыбнулась. Она уловила ответ Элидирга. Глава Дома Серебряного света был немногословен, не хотел предавать огласке свои планы. Но и та скупая весть успокоила д'айдрэ. Её не бросят. Не лишат надежды. А пока придётся рассчитывать только на себя. Путь из Тамарвалда в северные бухты займёт не меньше семи дней. А если учесть, что Мастер находится на подходе к Коралтару, то и все двенадцать. Надо набраться терпения и продержаться. Силы следует беречь, не расходовать почём зря.

Кайдлтхэ вновь замедлила дыхание. Пульс сделался слабым, едва уловимым. Девушка погрузилась в полудрёму. Она легко могла прожить несколько дней без еды и воды. Но что делать потом?

Время превратилось в липкую жижу, вроде варенья, растекалось расплавленной на солнце древесной смолой. День и ночь исчезли, мир окутал серый густой туман. Шум ветра, голоса людей и волнение моря сделались глухими, далёкими и непонятными. Разум охватил сон, но подсознание бодрствовало. Хаос звуков, красок и образов не мог обмануть внутреннее естество. Даже скрип амуниции ардаров и хлопки паруса не оставались без внимания.

Резкие крики вывели д'айдрэ из состояния гипнотического транса. Она собралась в один миг, и сразу сообразила – наступило утро. Стало быть, путешествие длится почти сутки. Бандиты увидели родную землю, отчего и принялись радостно вопить.

Элидирг молчал. Внутри поселился предательский холодок, но Кайдлтхэ успокаивала себя, как могла. Самое страшное случится не сейчас, потом.

Крики путались и множились. К мужским голосам присоединились женские причитания и проклятия. В возгласах сквозило болью и ненавистью. Главарь пиратов приказал поднять чёрное знамя в знак траура. Так жители деревни узнали дурную весть. Злоба и жажда мести вскипали в тёмных сердцах. Дикари желали расплаты, но вождь решил иначе. Кайдлтхэ прочитала его грязные мысли. В мощном вихре эмоций ей стало трудно разбирать чужие намерения, и она отсекла всё лишнее, сосредоточилась только на вожаке.

Д'айдрэ ощутила глухой удар. Драккар уткнулся в грунт. Всё вокруг превратилось в разворошённый муравейник. Бандиты забегали, засуетились, принялись сносить на берег раненых, убитых, поклажу и оружие. Вновь заголосили местные бабы, опять нахлынула волна смертельной ненависти и бесконечной злобы. Разбойники едва сдерживали озверевших женщин.

Ардары разбежались кто куда. Кайдлтхэ осталась лежать на дне ладьи под охраной двух молодчиков. Главарь о чём-то спорил с кем-то посторонним. Собеседник явно не принадлежал к числу аборигенов. Аль Эксей рядом. Рыжебородый решает его судьбу. Гильдия! Конечно, как она не поняла сразу? Слишком много посторонних мыслей. Всюду крики. Посланник Шидельрота решил выкупить новоиспеченного далга. Но у купца нет нужной суммы. Д'айдрэ улыбнулась. Всё же она права. Жадность пиратов не знает меры. Аль Эксея не убьют. И это единственная радостная новость за последнее время. А ей уготована иная судьба. Мысли Кровавого Топора зловонны и отвратительны. Жажда наживы уничтожила остатки разума. Он решил продать Кайдлтхэ в один из борделей Западных королевств. За неё могут дать кучу денег, и он, Яр Кровавый Топор, быстро её «обломает». В который раз девушка пожалела, что способна читать мысли гойхэ. Этот дар хуже проклятия. Не будь его, жилось бы гораздо спокойнее и не преследовало бы ощущение постоянного стыда и брезгливости, словно прикасались к ней грязными потными руками.

Эх, не ведает мерзавец, с кем связался! Негодяй никак не угомонится. Думает о каком-то магическом, почти чудодейственном средстве. Ум гойхэ слишком короток. Откуда им знать – если, конечно, не постарались предатели из Трибунала, но и они не станут нарушать тысячелетние традиции, – д'айдрэ неприкосновенны, любое посягательство на их честь, свободу и жизнь воспримется как покушение на интересы Моридора. Иное и помыслить нельзя! В противном случае рухнет всё мироустройство. Трибунал такого не может допустить даже ради сиюминутной политической выгоды. О чём тогда толкует мохнорожий дикарь?

Рыжебородый отдал команду. Охрана зашевелилась. Кайдлтхэ почувствовала близкую опасность, вся сжалась, напряглась. Бандиты накинули петли на руки и на ноги, закрепили на древке копья, подняли связанную пленницу и под одобрительные крики соплеменников понесли ношу на берег. Девушка старалась пропускать мимо ушей проклятия и злословие. Да и думала об ином. Голова болталась у самой земли, кровь прилила к лицу. Ещё вчера пираты заломили руки за спину, а сейчас суставы и вовсе выворачивало под тяжестью тела. Оставалось только терпеть. Она ничего не видела, но хорошо ориентировалась, по крайней мере, по отношению к кораблю. Окажись д'айдрэ на свободе, без труда нашла бы дорогу назад.

Вскоре пираты остановились, положили добычу на землю, перевернули на спину. Кайдлтхэ приготовилась к худшему. Она не испугалась. Чувство гадливости пересилило страх. Но пока явной угрозы жизни не ощущала, а потому резких движений не делала.

Бандит развязал верёвку на шее, сорвал проклятый мешок. Свет ударил в глаза, на мгновение ослепил. Серокожая успела увидеть только косматую рожу. Негодяй нагло улыбался, скалил редкие коричневые зубы. Д'айдрэ ощутила смрадное дыхание самодовольного ублюдка. Ловко и выверенно душегуб нанёс удар по шее. В голове зашумело, перед глазами поплыло. Лицо разбойника превратилось в размазанное пятно, подёрнулось туманом и сгинуло во тьме.

Время потерялось, растворилось, исчезло. Кайдлтхэ не могла сказать наверняка, сколько пробыла без сознания. Очнувшись, поняла, находится в каком-то каменном мешке. Сверху железная решётка. Кляп во рту, но мешок сняли. Неужто решили, что д'айдрэ теперь не опасна? Девушка попробовала размять руки и ноги. Ремней нет. На щиколотках и запястьях цепи. Руки всё так же за спиной. И тут Кайдлтхэ едва не вскрикнула от неожиданности. Что-то вокруг изменилось самым невероятным образом. Она ослепла и оглохла! Нет, она не потеряла острое зрение и слух, но перестала улавливать чужие мысли и ощущать энергию окружающего мира, враз лишилась всех магических способностей. Холодный пот прошиб пленницу. Никак не ожидала такой прыти от тупоголовых ардаров. Д'айдрэ вскрикнула, но кляп превратил тот крик в мычание. Её перехитрили! Сделалось невыносимо больно и страшно. Кайдлтхэ глубоко вздохнула, попыталась угомонить нахлынувший ужас. Ей недоставало воздуха. Что-то решительно мешало. Ошейник! Пираты надели металлический ошейник! Бледное голубое сияние! Девушка медленно вывернула плечевые суставы. Теперь можно ощупать шею. Так и есть! Мерзкое отродье! На ошейнике в оправе закреплён кристалл антимагии, или, как говаривали костоломы Трибунала, осквернитель душ. Где его могли раздобыть дикари? Такие д'айдрэ надевают на своих самых опасных заключённых. Изобретение моридорских магов держалось доселе в глубокой тайне, потому как поглощает магическую силу первородных, превращает их в обычных гойхэ, лишает способности к телепатической связи, магии и предвидению. Чем больше внутренней энергии забирает кристалл, тем ярче свечение.

Всё внутри Кайдлтхэ оборвалось. Она теперь не только слепа, но и невидима для соплеменников, как для Трибунала, так и для Элидирга. Отныне для них она мертва. Враги и друзья почтут её погибшей и прекратят всяческие поиски. Аль хоть и жив, но ничего не смыслит в магии. Ему не по силам передать весть Мастеру. Древний демон пришельцу также не подвластен. Потому помощи ждать больше не стоит. И всё же через пятнадцать дней Аль окажется в руках гильдии. Если ему повезёт, то… Но за это время может случиться всякое. Теперь она сама не уверена, выдержит ли пытки и издевательства. Проклятый кристалл, проклятые ардары!

Ужас на мгновение парализовал Кайдлтхэ, и она не сразу сообразила, что осталась без одежды. Пираты стащили доспех из тариалда и платье. Даже золотые серёжки сорвали. Нагота обострила чувство незащищенности и уязвимости. Обида и стыд пожирали душу. Похотливые твари видели её нагой, касались её тела грязными руками! Кайдлтхэ едва сдерживала слёзы. Умом понимала: нельзя давать волю своим слабостям, да только сердцем отказывалась принять эту великую несправедливость.

Девушку посадили в яму, выложенную грубо отёсанным камнем. Сырость и холод давали о себе знать. Д'айдрэ мелко вздрагивала. И всё же старалась взять себя в руки, прогнать прочь отчаяние. Она сильная и гордая. Кто для неё те ничтожные гойхэ? Черви, пожиратели падали. Она выше их, а потому не станет давать псам повод для торжества.

Время опять застыло. Кайдлтхэ восстановила дыхание, успокоилась. Вновь попыталась войти в состояние полусна. На этот раз получилось, но проклятый кристалл забрал слишком много сил. Дрёма медленно обволакивала тело. Разум погружался в чуткий сон. Подсознание отключилось. Д'айдрэ отдалась на милость судьбе. Так она просидела до утра.

Глава 16. Замок Мидрайг

Видения и сны умирали в чёрной бесконечности. Тёмно-кровавые картины походили на жуткие ночные кошмары или галлюцинации. Мир обернулся беззвучными тенями, исчезающими во враждебном сумраке. Сознание, отравленное мукой и ненавистью, напрочь отказывалось воспринимать действительность. Всюду мерещились зловещие порождения царства смерти.

Алексей долго не мог понять, спит он или бодрствует. Дикий коктейль чувств и впечатлений опьянил, лишил опоры и выбил землю из-под ног. Следопыт тщетно пытался привести мысли в порядок, собрать воедино. Ясность разума возвращалась медленно, тесня безумие и воскрешая боль.

Казалось, он сошёл с ума или напился вдрызг. И теперь горькое похмелье давало о себе знать. Ныло плечо. В который раз Алексей пытался убедить себя в том, что видит всего лишь дурной сон, да только всё зря. Вот он, сидит закованный в цепи в холодной утробе каменного сарая. А Кайдлтхэ…

Откуда-то из тёмных глубин подсознания нахлынула волна ненависти. Он принялся выдумывать всевозможные кары, которые обрушит на ардаров, их вожака и проклятого Меодолана вместе с Шидельротом. С невероятным наслаждением попаданец представлял, как будет рубить мерзавцев, отсекать детородные органы, сносить головы, ломать руки и ноги, вспарывать животы и выпускать внутренности, как нечестивцы станут корчиться в нечеловеческих мучениях, истекать кровью и молить безжалостного мстителя о быстрой смерти.

Эти кровожадные мысли доставляли Алексею необыкновенное удовольствие. Медленно, но верно он превращался в мясника. Кайдлтхэ взывает к отмщению. Только кровь врагов способна смыть позор плена. Следопыт не мог, не имел права поступить иначе. Да и ардары не заслуживали иного. Они дикари, закон им не писан. Таким свойственны похоть, обжорство и пьянство. В том нет ничего необычного. Невольно вспомнился разговор между Яром и Меодоланом.

Д'айдрэ… высшая раса… Они мнят себя венцом эволюции. Все остальные – пыль на их сапогах, жалкие ничтожные черви, недостойные сострадания. Мироощущение первородных строилось на этом посыле. Ни о какой любви к ближнему, взаимопонимании и примирении речь не шла. Возможно, они и способны любить друг друга, питать к соплеменникам тёплые чувства, только Алексей всё больше в том сомневался. Даже Кайдлтхэ прятала эмоции под маской холодности и отстранённости. Лишь иногда нечто человеческое пробивалось сквозь ледяной панцирь напускного равнодушия. Казалось, она стыдилась тех редких порывов души, воспринимала их как проявление слабости.

Не секрет, в гойхэ изначальные видели низших существ, врагов, возможных могильщиков собственной цивилизации. Отдельные личности вроде Элидирга не могли изменить привычный ход вещей. Да и гойхэ платили д'айдрэ той же монетой. Д'айдрэ стали для них воплощением абсолютного зла и потаённых страхов. Жизнь Дэорума многие века балансировала на грани тотальной войны, и только чудо удерживало планету от великого кровопускания. Но злоба и ненависть не могли множиться вечно. Всему настаёт конец, даже невыносимым мукам и страданиям.

Ардары ненавидели д'айдрэ, как и всяких чужаков, тамарвалдцев в том числе. Им нет дела до имперских указов и уложений, они живут собственной жизнью, где основным законом является воля сильного, где власть добывается топором и мечом, звонкой монетой и крепким щитом. Пираты мнят себя вольными людьми, презирают иных гойхэ, вставших на колени перед императором. Собственный вожак для них всего лишь первый среди равных. По крайней мере, они так считают. А если ардары свободные воины, так кому, как не им, учить других достоинству? Их главный враг и есть д'айдрэ. Ардарам не занимать мужества и умения, но силы не равны. Потому они и не спешат вступить в открытый бой. Но злоба пожирает душу, как червь точит сочный плод. И тут подвернулась Кайдлтхэ. Она стала для бандитов олицетворением всех д'айдрэ, их мира, чуждого уклада, персональным воплощением многочисленных обид и несправедливостей. В этом отношении виделось что-то ритуальное, дикое и первобытное. Так древний охотник метал копьё в изображение зверя, выпрашивая у богов богатой добычи. Так колдун пронзал иглами восковую фигурку неприятеля, надеясь на скорое отмщение. Так ардары совершали политическое убийство ненавистного противника.

Но почему бандиты распоясались, осмелели сверх всякой меры? Разве они не думают о воздаянии, разве наказание не последует неукоснительно? Д'айдрэ мстительны. Они никому не позволят покушаться на основы мироустройства. Эоборус, верховный маг братства «Две молнии», прекрасно ориентировался в политических реалиях, а потому всячески старался избежать каких-либо осложнений с Моридором. Неужели Яр Кровавый Топор последний тупица? Едва ли вожак надеялся на покровительство гильдии… Великий герцог вспомнил разговор брата Меодолана с рыжебородым. Речь шла о каком-то магическом средстве, способном нейтрализовать д'айдрэ. Разгадать бы секрет этого оружия…

Почему-то следопыт подумал именно об оружии. Возможно, очень древнем, времён войны Огненного клинка. По крайней мере, ничего иного в голову не пришло. Хотя бандит и упоминал магию, но едва ли ардары способны противостоять силе тысячелетней цивилизации, владевшей уникальными навыками тонких воздействий. Местные дикари кое-как могли освоить самые примитивные заговоры. Едва ли у них найдётся даже пара десятков деревенских знахарей. Нет, вне всяких сомнений, всё дело в каком-то артефакте. Или технике. Её д'айдрэ больше всего боятся и ненавидят. Но как могли до этого додуматься невежественные ардары? А если и додумались, то что это меняет? Он, пришелец из иного мира, сидит в цепях запертым в вонючем каменном сарае и ничего не может поделать. Ни себя вытащить, ни Кайдлтхэ спасти. Поступай как хочешь, скрипи зубами или ори во всё горло, а ход судьбы не изменить.

Боль в душе утихла, но не умерла. Она постоянно давала о себе знать. Так ноет старая потревоженная рана. Умереть не даёт, но лишает покоя и сна. Следопыт силился переключить мысли на иное, но воспоминания о Кайдлтхэ всплывали в сознании помимо воли. Где она, да и жива ли? Как не хватает сейчас её обворожительной полуулыбки, постоянно меняющих цвет глаз, озорной чёлки, волнующей воображение груди!.. Он ни разу не обнял её, не поцеловал, не приголубил. Сколько времени потрачено впустую!

Утром Алексей опять слышал в деревне сдавленные крики, но кто и где кричал, так и не разобрал. Возможно, то голосила д'айдрэ. Попаданцу казалось, бандиты не оставят её в покое, будут издеваться до тех пор, пока не замордуют до смерти.

Потянулась череда безликих дней и ночей, похожих друг на друга, как две руки. Утром и вечером скудная и пресная кормёжка, раз в неделю помывка. На пленника попросту выливали ведро воды. На том «баня» заканчивалась.

Дабы не лишиться разума и не потерять счёт времени, Алексей после каждого захода солнца брал соломинку и втыкал её в землю в дальнем углу сарая. Много раз за день он пересчитывал те соломинки, прикидывая, сколько осталось до возвращения брата Меодолана.

Порой попаданца охватывали приступы злобы. На смену им приходили отчаяние и апатия. Часто вспоминал о Кайдлтхэ. Казалось, девушка существовала в какой-то другой жизни либо вовсе являлась порождением больного разума. Пленник искал спасения в беспамятстве, гнал прочь прошлое, погружался в мир жутких фантазий. В голову лезли холодные и мёртвые образы, схожие с полотнами Ганса Рудольфа Гигера, уродливые монстры, призраки фиолетового замка и картинки из сочинений Настфарда Скретского. Иногда он слышал голоса, таинственные и зовущие. В те минуты великий герцог не сомневался: он сходит с ума. Впрочем, плевал он на собственную участь, почти смирился с неизбежным и мечтал лишь о том, чтобы поскорее всё кончилось.

Целыми днями Алексей тупо пялился в стены сарая и слушал шум прибоя. В тех звуках находил успокоение и забвение. Жуткая реальность отступала на время. Сон обходил следопыта стороной. Спал он теперь от силы три-четыре часа в сутки. Так, по крайней мере, казалось. За дни, проведённые в заточении, многое изменилось. Поначалу на эти мелочи великий герцог не обращал особого внимания. Бессонницу воспринимал как должное. Внешне был почти спокоен. Именно – почти. Своё душевное состояние даже не пытался хоть как-то анализировать. Перепады настроения случались всё реже. Всё больше он находился в каком-то дьявольском оцепенении. Так он мог сидеть часами, не реагируя на посторонние звуки.

На первый взгляд всё выглядело вполне безобидным и естественным. И чем больше Алексей находился в плену, тем значительнее становились метаморфозы. Несмотря на скудный паёк, он не исхудал, не ослаб. Наоборот, иногда даже чувствовал прилив сил. Рана, полученная в бою, на удивление быстро зажила. Думал, он скоро зарастёт щетиной и станет похожим на бомжа. Но ничего подобного не произошло. Он постоянно оставался в одной поре. Волосы, борода и ногти не росли. Алексей списал это на стресс, но спустя несколько дней даже немного испугался. К тем странностям прибавилось и полное отсутствие чувства голода. Нет, есть ему не расхотелось, но делал он это скорее по привычке, нежели по острой необходимости. Да и о смердящей бадье вспоминал всё реже.

Иногда следопыт из боязни разучиться говорить вёл беседы с самим собой. Он слышал малопонятную речь ардаров, и ему чудилось, рано или поздно он откроет рот и не сможет произнести ни единого слова. Так он и начал переговариваться с невидимым собеседником. И в тех беседах всё чаще поминал Аакхабита. Алексей уже не просил о помощи, а задавался лишь одним вопросом: почему? Следопыт не получал ответов, слишком много потерял и пережил, оттого не надеялся на добрые перемены.

Однажды его посетила неожиданная мысль. Она вспыхнула в мозгу ослепительной молнией, заставила вздрогнуть. Невольная догадка оглушила и контузила, словно близко разорвавшийся снаряд. Аакхабит! Именно в нём кроется первопричина всех бед и загадочных превращений. Он, Алексей, становится рабом древнего демона, сращивается с ним, растворяется в нём и подчиняется воле хозяина фиолетового замка. А что случится потом? Останется ли он человеком или преобразится до неузнаваемости, перевоплотится в нечто чуждое и отвратительное?

Время текло непозволительно медленно. Ожидание превратилось в изуверскую пытку. Меж тем соломинки в тёмном углу множились. В тот вечер он в который раз их пересчитал. Выходило четырнадцать. Сердце сразу забилось чаще. По всем расчётам прибытия брата Меодолана следовало ожидать чуть ли не завтра. Полузабытый страх ледяными иглами впился в тело. Следопыт не спал почти всю ночь и только незадолго до рассвета сомкнул глаза и задремал. Участь его вот-вот решится, а Кайдлтхэ останется здесь. Если, конечно, уже не погибла.

Великий герцог проснулся в тревоге. Кое-как умылся, бросился к двери, прильнул к щели. Но ничего необычного не увидел и не услышал. Деревня жила привычными заботами. Никто не собирался нарушать установленный много веков назад порядок. Шум прибоя мешался с криками людей и скотины. Всё обыденно и буднично до тошноты и отвращения. Чуть позже Алексей услышал какие-то странные разговоры. Так ему показалось. Но возможно, он всё придумал, утешаясь бесполезными иллюзиями. Конечно, после двух недель отсидки могло и почудиться. Но следопыт был готов поклясться: он слышал речь Кровавого Топора. Ветер уносил прочь обрывки слов, а потому толком не разобрал их. Похоже, вожак с кем-то беседовал на берегу. Впрочем, на том всё и кончилось.

Вечером попаданца охватило чувство, близкое к отчаянию. Нет, всё же оно скорее походило на разочарование. Он ждал возвращения Меодолана. Но ничего не случилось, он по-прежнему сидел в сырой и вонючей темнице.

За ним пришли незадолго до восхода. Пленник провалился в полудрёму, и тут кто-то сильно потянул за цепь. Великий герцог, едва продрав глаза, пополз на четвереньках. Часовой грязно выругался, дёрнул цепь. Копарь распластался, но тут же вскочил на ноги.

Узника бесцеремонно выволокли на улицу. Следопыт успел сделать глубокий вдох, ощутить свежесть моря, увидеть серое небо, ещё блёклые звёзды и несколько косматых рож, как кто-то из пиратов опять напялил пыльный мешок на голову. Сразу стало трудно дышать, захотелось чихнуть.

Вновь сильные руки рванули цепь. Алексей подался вперёд, сбивая пальцы ног о прибрежные камни. Но плевать на эти мелочи. Его терзали сомнения и дурные предчувствия. Неужели заточение кончилось? Прибыл ли Меодолан? А если нет, то куда его ведут?

До ушей доносился ласковый и завораживающий шёпот прибоя. Спокойные, сонные воды ласкали берег, но внутри всё клокотало и переворачивалось, а сердце едва не выпрыгивало из груди.

– Цел? – Великий герцог услышал голос брата Меодолана.

– Как видишь, советник, – с некоторой издёвкой ответил Кровавый Топор. – Я слово держу…

– Да и я тебя не обидел, – перебил собеседника торговец.

– Согласен, всё честно. Только барахло я себе оставлю. Как трофей.

– Хорс с тобой, – сказал мясник и сплюнул в сторону. – Эй, вы! Ведите на корабль. Отчаливаем. Прощай, Яр. Если соизволят боги и господин Шидельрот, свидимся как-нибудь.

– Бывай, советник, – зло усмехнулся предводитель пиратов. – Я гостям всегда рад. Особенно тем, у которых в кошеле звенит золотая монета.

Сердце Алексея грохотало, жилы на висках вздулись, кровь ударила в голову. Следопыт едва держал себя в руках. Судьба сделала очередной крутой вираж, и теперь впереди вновь неизвестность. Чего ждать в будущем? Новых потерь и неудач? Или победу и успех? Но как же Кайдлтхэ? Она остаётся в руках кровопийцы! Нет, он без неё пропадёт, сгинет, умрёт от боли и разочарований.

Один из людей Меодолана толкнул пленника в спину. Алексей плюхнулся в шлюпку и едва не переломал рёбра. Матросы рассмеялись и осыпали великого герцога отборной бранью.

Сквозь шум волны слышался скрип снастей. Корабль близко. Лодка ударилась о борт. Опять крики и ругань.

– Эй, чего разлёгся? Шевелись, рундук с клопами. Живо поднимайся да ползи наверх. Вот, хватайся за верёвку. Да не дёргайся! Не то живо вразумлю, – разразился тирадой один из матросов гильдии.

Алексей получил удар сапогом по рёбрам, подхватился, принялся ощупывать воздух. Пальцы коснулись корабельных досок. Вот и верёвка. Крепкая, должна выдержать. Под солёные морские шутки вцепился в неё, медленно поднялся наверх. Заскорузлые руки подхватили пленника, втащили на борт купеческого судна. Команда вновь принялась насмехаться и осыпать ругательствами. Под пинки поволокли невесть куда. Кто-то подставил ногу. Копарь потерял равновесие, полетел вниз и едва не расшибся насмерть. Через секунду над головой громыхнуло, и враз всё стихло.

Первым делом Алексей стащил с головы мешок. Получилось. Сразу стало легче дышать. В нос ударила гремучая смесь разнообразных запахов. Пахло водорослями, смолой, прелой соломой, тухлым мясом и ещё невесть чем. Великий герцог оказался в трюме тихоходного торгового корабля, значительно отличавшегося по устройству от ардарских драккаров. Тут царила непроглядная темень, хоть глаз выколи. Истинный тамарвалдец непременно сравнил бы подобное место с задницей хорса.

Спустя некоторое время Алексей решил исследовать новую тюрьму. Так и есть. Вокруг бочки и бухты канатов, пропитанные запахом лежалой рыбы. Люк на потолке наглухо закрыт. Там, наверху, слышались приглушенные крики команды. Следопыт из тех речей толком ничего так и не понял.

Великий герцог быстро сообразил, что отсюда не вырваться. Оставалось только сидеть да ждать если не у моря погоды, то решения собственной участи. Устроившись поудобнее на канатах, вновь вспомнил Кайдлтхэ. Теперь уж точно она осталась в иной жизни. Суждено ли свидеться вновь? Искать ответ на подобный вопрос попаданец не видел никакого смысла, поскольку даже не знал, что случится с ним через час. Возможно, он попадёт в кораблекрушение, угодит в лапы костоломам купеческой гильдии или станет заложником неизвестной политической силы. После недолгих размышлений решил, что ничего исключать нельзя и любой исход следует принять как должное.

За последние дни Алексей многое испытал, понял и со многим смирился, но никак не хотел свыкнуться с мыслью о собственном бессилии. Он не собирался выживать любой ценой и всегда старался оставаться человеком. Потому осознавать себя бессловесным бараном чертовски обидно и унизительно. Чем он лучше скота или раба? Неужели это на всю жизнь? Нет, пока он нужен гильдии. Но если купцы выведают всё, что им требуется? Что случится тогда? От него избавятся, как от обузы, прирежут или выбросят за борт. Но как торгаши доберутся до сокровенного? Будут пытать? Наверняка он не выдержит издевательств. Местные палачи отнюдь не дилетанты. Правда, есть призрачная надежда на Аакхабита. Только почему-то следопыт разуверился в силе древнего демона. Ему плевать на Алексея. Хозяин фиолетового замка найдёт иное тело. Да и существует ли он на самом деле?

Вскоре эти размышления великому герцогу наскучили. В них он не видел никакого прока. Они навевали одну тоску. Куда лучше попытаться вздремнуть, потому как его сон так бесцеремонно прервали. Следует набраться сил и терпения, ведь путь неведом. Меодолан не счёл нужным поделиться собственными планами. Куда его везут? Назад в Тамарвалд или иное место? Солнца не видать, а потому сориентироваться по сторонам света совершенно невозможно. Да и зачем в Тамарвалд? К Шидельроту? В любом случае рядом есть только один крупный имперский порт, а именно Редглейд. О других приморских городах Алексей ничего не слышал. Даже если и повезут в столицу, то непременно через Редглейд, а оттуда под конвоем отправят дальше. Следопыт тут же решил, что именно здесь замысел Меодолана может дать сбой. Аль Эксей не простолюдин, он далг, фигура приметная, а потому всю операцию люди гильдии постараются провести в глубокой тайне. Его не будут водить напоказ по улицам, а постараются надёжно спрятать. Главное, проявить сноровку и сообразительность. Нужно обязательно этим воспользоваться и бежать. Или, на худой конец, как-то дать знать о себе городской страже.

В подобных фантазиях следопыт находил иллюзорное успокоение. Мечтая, он уносился прочь из зловонного трюма, не думал о плене и возможных несчастьях, отвлекался и забывался на время. Веки его отяжелели, и он погрузился в полудрёму. Всё бы хорошо, да только канаты впивались в спину, затекли ноги. Попаданец стал ворочаться, стараясь найти удобное положение. Да и цепи не давали расслабиться.

Великий герцог не мог сказать наверняка, утро сейчас или вечер. Всюду царила тьма, и глаза различали только контуры бочек. Он проклинал всё на свете и мечтал поскорее выбраться из зловонного корабельного трюма.

– Эй, ты! – услышал Алексей у себя над головой. Слова прозвучали громко и резко. От неожиданности пленник вздрогнул. – Чего разлёгся, гумызник? Хватай!

Конец толстой пеньковой верёвки больно ударил по носу. Следопыт инстинктивно отпрянул в сторону, но схватил верёвку. Корабельщики, вяло матерясь, стали вытаскивать пленника из трюма. Через несколько секунд великий герцог уже стоял на палубе. После долгой отсидки он не сразу сообразил, где оказался. Вокруг царила непроглядная тьма. Алексей огляделся. Контуры юта и двух мачт с парусами едва угадывались.

Судно лениво покачивалось на волнах, скрипела оснастка, лёгкий бриз нежно касался лица, а чернильное небо усеяли тысячи звёзд. Ночь! Значит, путешествие длилось весь день. Или два? Сколько времени он провёл в трюме? Впрочем, сейчас такие мелочи не важны. Хотя дьявол прячется именно в мелочах. Всё равно он не знал, с какой скоростью двигался корабль, а оттого не мог определить, в каком краю оказался. Да и точное расстояние от пристанища ардаров до Редглейда неизвестно. Следопыт посмотрел по сторонам. Ни городских огней, ни пьяных воплей матросов, ни зазывных криков торговцев и портовых шлюх, лишь первозданная чернота всюду. Его не покидало ощущение, что мир сотворён только вчера и кроме моря да звёзд ничего нет. Но люди! Вот они, рядом. Протяни только руку. Стоят и паясничают, наглые, заросшие, гнилозубые твари!

– Давай шевели копытами! – Кто-то из матросни толкнул Алексея в спину.

Следопыт засеменил босыми ногами по доскам палубы, перелез через борт и спрыгнул на деревянный причал. Тут его уже поджидало несколько человек с зажжёнными факелами. Неприветливые бородатые лица, клёпаные кожаные доспехи и мечи у пояса. Воины не походили на ардаров или имперских солдат. Алексей сразу определил их как наёмников. Возможно, так оно и было. Гильдия располагала деньгами и могла позволить себе иметь небольшую наёмную армию. Но почему доспехи кожаные, а не железные? Неужели купцы, эти скареды и прохвосты, решили экономить на амуниции собственной охраны?

– Пшёл! Вперёд! – бесцеремонно бросил Алексею один из стражников.

Следопыт, звеня цепями, повиновался, только глянул люто на солдафона, но тот, к счастью, в темноте ничего не заметил. «Ладно, – подумал великий герцог. – Встретимся как-нибудь. Я твою рожу запомню. Да и с остальными разберусь».

Попаданец медленно шёл по причалу. Факелы слепили глаза, и он боялся оступиться и шлёпнуться в воду. На мгновение поднял голову и глянул на небо, усыпанное теперь яркими звёздами. В иное время он с восхищением полюбовался бы завораживающей картиной. Море, огонь и звёзды. На них можно смотреть вечно. Но только не сейчас.

И всё же Алексей вглядывался во тьму не зря. Там, впереди, он увидел контур неизвестного берега и огромное пятно, пожравшее множество искорок-звёзд. Представилась мёртвая пустыня, кругом на многие километры ни огонька. Пятно нависало над округой, пугало, словно призрак, как чёрная дыра, в которой вот-вот сгинет весь мир. Но нет, там, впереди, дрожит чахлый язычок пламени. Должно быть, масляный светильник или далекий факел. И тут до Алексея дошло: перед ним вовсе не дыра, не ворота преисподней и не омут, а огромное строение.

Охрана резко остановилась. Все, как по команде, замерли. Через пару мгновений среди ласковых всплесков моря Алексей отчётливо расслышал неспешные шаги, скрип сапог и досок причала. В круг света вступила фигура в чёрном. Перед великим герцогом предстал брат Меодолан. Похоже, он сошёл с корабля раньше и поджидал пленника у берега.

– Светлый господин Аль Эксей, – с усмешкой проговорил помощник Шидельрота. – Добро пожаловать в замок Мидрайг.

Глава 17. Избавление

Мясник махнул рукой и исчез во тьме. Кто-то из охраны пнул Алексея в бок. Мол, не зевай, топай.

«Вот как всё обернулось, – размышлял попаданец. – Стало быть, не Редглейд. Передумали, паразиты. Да почему, собственно, они должны везти меня в Редглейд? Никто об этом ничего не говорил. Сам всё решил да вбил себе в голову. А ведь портовый город мог подарить шанс. Глядишь, как-нибудь бы и выкрутился. Теперь попробуй сбежать. Замуруют в темнице. Потом ищи-свищи. Никто и искать не станет. Нет человека – нет проблем. Сволочи! Опять перехитрили».

Алексей понимал бессмысленность своих рассуждений, но, с другой стороны, он хоть как-то пытался отвлечься, лишь бы не думать о безнадёжности положения. Он окончательно сделался пленником Шидельрота. Из замка бежать и впрямь нелегко. Оставалось надеяться только на чудо и на… Аакхабита. Как-то копарь выпустил из виду древнего демона. Но последний до обидного редко напоминал о своём существовании. Потому делать ставку на старинного компаньона Казимира Карловича было настоящим безумием, крайним проявлением отчаяния и полной безысходности. Все эти фантазии выглядели игрой ума, попыткой отгородиться от скорбной действительности.

И всё же Алексей не сдавался, как мог боролся с унынием, не опускал руки. Невольно возникло сравнение нынешних злоключений с металлопоиском. Часто в лесах попадались малопонятные или, на первый взгляд, совершенно негодные вещи. Таскать такие нет никакого проку, только к земле тянут да силы забирают. Но иногда те бесполезные находки после чистки превращались в стоящие обретения. Однажды ему попался маленький бесформенный кусочек бронзы. Хотел даже выкинуть, но что-то удержало от необдуманного поступка. И, как оказалось, не зря. Под рыхлыми зелёными наростами скрывалась скифская сбруйная бляшка в виде чудесного грифона. Воистину не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. С тех пор Алексей для себя твёрдо решил: выбросить ненужный хлам всегда успеется. Для начала следует во всём разобраться. Иногда с виду самые обычные события становятся судьбоносными, а потому ничего не следует отвергать с порога. Кто знает, возможно, и замок Мидрайг готовит сюрприз. Вдруг Аакхабит проснётся, или случится непредвиденное, что не в силах предчувствовать или просчитать прямолинейный разум. Будь Кайдлтхэ рядом… она бы точно…

От одной мысли о д'айдрэ сердце отозвалось неприятной болью. Нет, следопыт не верил в её смерть. Наверняка она жива. Если так, то не всё потеряно.

Доски причала кончились, босые ноги ступили на холодные плиты. Лето в самом разгаре, но ночной бриз порядком бодрил. Тут и камень словно лёд.

Пленника повели по какой-то лестнице. Она удавкой обвивала основание замка и спиралью устремлялась в небеса. Тревога, предчувствие нового приключения, почти смертельно опасного, дыхание моря, холод мёртвого камня, близость врагов и тысячи звёзд рождали самые невероятные предположения.

Алексей вышел на ровную площадку, чьи размеры определить не смог. Всё вокруг пожрала тьма, и слабые всполохи факелов выхватывали только незначительные куски грубой каменной кладки, напоминавшей покрытую слизью кожу исполинского чудовища.

Послышался металлический скрежет, заработал явно давно не смазываемый подъёмный механизм. Рядом громко ухнуло, словно замок и впрямь превратился в монстра, пробудившегося ото сна. Исполин тяжко вздохнул, разогнал по лёгким воздух, с присвистом выдохнул. Двери со скрипом и грохотом отворились. В тёмной утробе крепости вспыхнуло несколько факелов. В дрожащем свете Алексей разглядел человеческие фигуры. Брат Меодолан ступил на толстые дубовые балки моста, вошёл внутрь и перебросился парой фраз с охраной, после чего исчез в каменном лабиринте.

Великий герцог сполна оценил мощь цитадели. Обитель гильдии, даже сокрытая во тьме, поражала размерами и неприступностью. Конечно, она не шла в сравнение с пристанищем Аакхабита, но для примитивного мира Тамарвалда выглядела внушительно. Штурмовать такую не имело никакого смысла. Только брать осадой или ровнять с землей крупнокалиберной артиллерией. К счастью для империи, о таком чуде в ней пока не слыхали.

Следопыта вели сводчатым коридором. По стенам плясали длинные зловещие тени. Пленник отчетливо слышал скрип доспехов и портупейных ремней. Своды многократно отражали и усиливали даже ничтожные звуки. Один из стражников толкнул узника в спину, поволок за руку в сторону, вниз, а вовсе не туда, где исчез брат Меодолан. После недолгого блуждания по холодным узким подземельям, больше похожим на пещеры или огромные крысиные норы, великий герцог оказался в тёмной камере с высокими потолками. Пламя факелов охраны на несколько секунд осветило убогую обстановку узилища шириной около двух и длиной не более трёх метров. На полулежала солома. Стеньг сочились влагой. Недалеко от дверей грубо сколоченное подобие кровати – крытая козьими шкурами, у изголовья мешок, набитый соломой.

За спиной лязгнул засов, свет погас, следопыт остался один на один с собственной судьбой. Какое-то время глаза привыкали к мраку. Тьма ослабила хватку, проступили мутные очертания. Копарь сделал шаг, другой. Зазвенело железо. Следопыт потянул воздух. Пахло гнилью и нечистотами.

Новое пристанище не баловало разнообразием. Лежанка – единственная достопримечательность. Алексей взобрался на нары. Шкуры отсырели и пропитались тюремными запахами. И всё же лучше так, нежели стоять босиком на холодном полу. Вспомнилась Гнилая башня. Да, здесь меблировка солиднее.

Сиделец попытался разглядеть потолок, но тот утонул в густом мраке, как в бездонной трясине. Ничего не видно.

Меж тем следопыт ощутил лёгкое движение воздуха. Недолгие поиски увенчались маленьким открытием. В стене, прямо над головой, находилось крошечное оконце. Только добраться до него великий герцог не мог. Слишком высоко. В полу, напротив кровати, оказалось ещё одно отверстие. Оно начиналось широкой воронкой и уходило вниз. Несло от него как от выгребной ямы. Должно быть, так пахло отхожее место. И в самом деле, Алексей не заметил ни ночного горшка, ни злополучного ведра. Великого герцога меньше всего интересовали местные удобства. Для начала он хотел выспаться. Надо думать, завтра состоится встреча с подручным Шидельрота. Наверняка вновь станет соблазнять посулами и склонять к сотрудничеству. Или, наоборот, примется пытать, силой добиваться желаемого, в ход пойдут шантаж, угрозы и прочие прелести из богатого арсенала средневековых костоломов. Но то будет завтра.

Алексей лежал и думал о предстоящем дне, о превратностях судьбы и о Кайдлтхэ. Так, сам того не заметив, погрузился в глубокий сон без сновидений. И сон этот походил на смерть и конец времени.

Проснулся от холода. Утренняя дрёма нехотя отпускала пленника. Он свернулся клубком, то и дело ворочаясь с боку на бок, но вскоре не выдержал и открыл глаза. В камере царил лёгкий сумрак. Откуда-то из-под потолка бил тонкий луч света. Всё вокруг выглядело серым, унылым и стылым. Но делать нечего, пришлось вставать. Да и ноги размять не грех. На полу поджидал приятный сюрприз. Охрана оставила у кровати глиняную миску с кашей, деревянную ложку и кувшин с водой.

Отверстие в полу, обнаруженное накануне, и впрямь оказалось отхожим местом. Пленник отметил про себя явный прогресс в сравнении с бадьёй ардаров. Заключенный мог легко справить нужду. Нечистоты не оставались в камере, не осложняли удушливыми запахами и без того нелёгкую участь арестанта.

После утреннего туалета следопыт приступил к скромному завтраку. Но не каша из плохо проваренного пшена занимала острожника. Он ждал встречи с Меодоланом. Беседа с мясником должна многое прояснить, в первую очередь виды на обозримое будущее. Да только торговец явно не спешил. Возможно, хотел извести пленника неизвестностью. Или, что не исключалось, у подручного главы гильдии имелись иные, не менее важные причины для промедления. О том Алексей мог только гадать, но догадки не приносили успокоения.

Попаданец уселся на лежанку и принялся было медитировать, дожидаясь неизвестно чего. Но поскольку в медитациях смыслил мало, то стал вспоминать былые походы и всякие забавные происшествия. Например, как заблудился в лесу или как вёз в багажнике автомобиля барана, купленного в придорожной деревне.

В воспоминаниях прошёл день. Наступил вечер. Копарь с интересом отмечал, как пятно света путешествовало по стене, а потом и вовсе исчезло. Казалось, обитатели замка напрочь забыли о существовании узника. Охраны не слышно. Кормить также никто не торопится. Так незаметно подкралась ночь. Алексей улёгся, думая о сне на голодный желудок и сгинувшей в неизвестности Кайдлтхэ. Мысли о д'айдрэ несли только боль, но в то же время вселяли надежду в уставшую душу. Возможно, так казалось только в тюремной камере, ведь несвобода обостряла иные переживания до крайности. Невольник корил себя, что не смог спасти девушку.

Следопыт криво усмехнулся. Рассказать бы кому из старых приятелей о своих приключениях! Рассказать? Как? Да и кто поверит? В лучшем случае назовут сумасшедшим. Оно и понятно. С дивана на сытый желудок мир выглядит если не совершенным, то вполне комфортным. А окажись ты в дерьме по самые уши не в мире, придуманном на раздолбанном диване, а вот так, один на один с дикарями, только и мечтающими выпустить тебе кишки. И вовсе не в фантазиях. Что запоёт тогда офисный планктон, рафинированный эстет, самовлюблённый нувориш или какой-нибудь спятивший мечтатель, алчущий вселенской справедливости? От чувства относительного благополучия люди тупеют, мозги заплывают жиром, инициатива глохнет на корню. Их все устраивает, они всем довольны. А если и недовольны, то тихо шепчутся о том на кухнях. Или пиарятся в социальных сетях. На большее они не способны.

Алексей едва остановился. И чего он взъелся? И главное, на кого? Просто достало! Всё достало! Он болен, болен одиночеством! И Кайдлтхэ нет рядом… Нет, всё, довольно! Спать! Самокопательство только изводит, не даёт ответов ни на один вопрос. А их накопилось немало. Остаётся только ждать. И терпеть.

Вновь следопыт ворочался в поисках удобного положения. Цепи впивались в тело, сковывали движения. Но время не остановить. Рано или поздно ночь кончится и настанет утро. Всё пройдет, уйдут горести и печали. Судьбу не обманешь. Предначертанное, сон, смерть… Они где-то рядом. Холодная шершавая стена. Кожа дракона, злобного монстра. Оскал, клыки… Там погибель и забвение, вечный сон разума, покой измождённой души. Тишина и липкий мрак не в силах убить солнечный луч.

Утомлённый дневным бдением, Алексей увяз в тёмной трясине беспамятства. Руки и ноги будто онемели, мысли замерли, образы поблёкли. Сон подарил избавление.

Следующий день не принёс никаких неожиданностей. Вновь у кровати появились миска с кашей и кувшин с водой. Опять следопыт проспал визит охраны. Но почему его не зовут на допрос? Может, и вправду о нём забыли? Едва ли. Не для того гильдия озолотила главаря пиратов.

Целый день узник вновь сидел на шконке и следил за путешествием пятна света по стене. Если дело так будет и дальше, то через неделю он попросту сойдёт с ума от скуки. У ардаров он хотя бы наблюдал в щель двери за вознёй в деревне, слушал шум прибоя и крики людей. Здесь же только четыре стены. Камера два на три метра, лежак да нужник. Наверняка отсидка затягивается намеренно. Меодолан оказался неплохим психологом.

Томительное ожидание изводило не меньше изуверской пытки. В голову лезли мысли о миллионах сидельцах, замученных как в местных тюрьмах, так и в узилищах привычного земного мира. Да что там застенки?! Вся человеческая история теперь представлялась непрерывной цепью различных преступлений, бесконечной дорогой в никуда, вымощенной миллиардами костяков, страданиями и болью умерших до срока. И всё ради чего, ради каких высоких идеалов?

От этих размышлений Алексей едва не свихнулся. Его вовремя спас лязг железного засова. Дверь медленно отворилась, и на пороге показался наёмник с факелом.

– Хватит дрыхнуть, поднимайся, – сквозь зубы процедил страж.

От неожиданности великий герцог замер на мгновение, но быстро пришёл в себя, соскочил с кровати. Он был готов кинуться к солдату и обнять служивого на радостях. Наконец-то хоть какое-то изменение в затхлом болоте. К добру или к худу? Да какая разница?!

Подгонять следопыта не пришлось. Он с удовольствием бы сейчас отправился даже к чёрту в пасть, лишь бы поскорее убраться из сырой и вонючей тюремной камеры.

В коридорах замка царила тьма и тишина. Чадящие факелы выхватывали из вечного мрака лишь небольшие куски стен да пола. Этого вполне хватало, чтобы не сломать ноги, но недоставало осмотреться и составить впечатление о внутреннем устройстве цитадели, о многочисленных ходах в её чреве. Для себя Алексей сравнивал крепость со старой иконой, изъеденной шашелем. И ему, как стороннему наблюдателю, стала ведома только малая часть тех нор. А сколько оставалось скрытого от чужого взора, сколько пыточных камер, погребов и залов?

Но сейчас следопыта волновало иное. Куда его ведут? Натурально, на допрос к брату Меодолану. Даже предмет разговора не представлялся загадкой. Интересовал итог беседы. Вот здесь сохранялась интрига. И её развязка не выглядела столь однозначной, как ранее.

Следопыт затруднялся сказать, сколь долго он провёл в странствиях по лабиринтам тайной резиденции купеческой гильдии. Возможно, минут пять, а быть может, целый час. В любом случае вздумай он бежать, то непременно заблудился бы. Но этому путешествию всё же пришёл конец, и великий герцог оказался в просторном полутёмном зале. Всё вокруг живо напоминало кабинет магистра Гвинедера. И впрямь обстоятельства той достопамятной встречи во многом походили на день сегодняшний. Однако Алексей нашёл и немало отличий. Так, зал гильдии намного превосходил по размерам покои главы братства «Две молнии». Стены терялись в полумраке, как в тумане. Стоило отметить разнообразную коллекцию холодного оружия да гобелены со сценами диковинных ристалищ. Возможно, они изображали сцены битв между д'айдрэ времён войны Огненного клинка или демонов, вырвавшихся из преисподней. Изображения отличались особой вычурностью. Веяло от них неким архаизмом, древностью и, как показалось, магией.

Кое-где на стенах были закреплены факелы. Горел камин. Посреди зала располагался длинный массивный стол из морёного дуба. Во время трапез за ним без особого труда разместилось бы человек двадцать. За дальним концом стола в резном кресле, на манер монаршего трона, непринуждённо закинув ногу на ногу, восседал брат Меодолан. Лицо его, красное от всполохов огня, выражало самодовольство и небрежность, отчего следопыт сообразил: мясник чувствует себя в замке полным хозяином и никого из начальства поблизости нет.

Перед слугой Шидельрота стоял кувшин, пара кубков и разнообразные кушанья в металлической посуде. Ноздри великого герцога уловили дразнящий запах дорогого вина и жареного мяса под аппетитным соусом. Меодолан пребывал в хорошем расположении духа. Сытость, покой, надёжная охрана, полумрак зала и собеседник, в погоне за которым множество агентов гильдии сбилось с ног, обещали интересный вечер. А там, как знать, повышение по службе и новые немалые выгоды.

Чтобы сделать такой вывод, Алексею хватило лишь одного беглого взгляда. Ему даже на мгновение показалось, что он проник в сознание тамарвалдца и прочёл его нехитрые мысли. Но догадка эта, как тень от пролетевшей хищной птицы, лишь скользнула по лицу великого герцога и тут же исчезла. Возможно, так только показалось, но арестант твёрдо решил не упрощать задачу Меодолану.

– Вот и свиделись вновь, Аль Эксей. – Речь мясника звучала немного невнятно, язык слегка заплетался. Должно быть, поверенный гильдии успел хорошо принять на грудь. – Ты уж извини… Ха-ха! Надо же, я прошу у тебя прощения! – юродствовал брат Меодолан. – Да, так вот, ты уж постой и послушай, а я буду говорить.

Попаданец нисколько не удивился повадкам торговца. В «Голом колесе» он был гостем. С ним вели разговор почти на равных. Сейчас, напротив, он являлся даже не пленником, а говорящим животным, товаром, за который уплатили круглую сумму, а потому всякий этикет и приличия излишни. Более того, от него могут требовать только подчинения, ведь судьба его решена, и упираться нет смысла.

– Так я и говорю, – продолжил агент Шидельрота, покончив с трапезой. – Ужина не обещаю, присесть не предлагаю. Сам понимаешь, времена нынче не те. Надо было раньше соглашаться, а не корчить из себя героя. Изволь видеть, ты полностью в нашей власти. Если в Тамарвалде ты мог рассчитывать на помощь Элидирга и этой, как её, девчонки-д'айдрэ, то теперь ты один против гильдии. А в её мощи ты убедился. Наши люди повсюду. Мы следили за тобой, вели, не выказывая до поры собственных замыслов…

– И потому решили отравить в придорожном трактире? – огрызнулся великий герцог.

– Не скрою, не всё шло гладко, – осклабился Меодолан. – Но ты сам виноват, упорствовал, не давал нам надежды. Да и девка твоя вечно путалась под ногами.

– Она жива? – вновь попаданец перебил брата Меодолана.

– Погоди. Дойдёт и до неё черёд. Итак, с отравлением ничего не вышло. Но тут нам на помощь пришёл Яр Кровавый Топор. Собственно говоря, ему ставилась иная задача. Его банде поручалось терроризировать пограничье, отвлекать силы императора от столицы. И надо же, волею судеб ты оказался в тех местах. Счастливое стечение обстоятельств! Удивительно! Вышло так, словно кто-то всё ловко устроил. Но вот незадача. Яр оказался слишком жаден. Пришлось ехать за деньгами. Кстати, ты наверняка обратил внимание на рыжебородого головореза. С молодости он отличался буйным нравом, удачей и жестокостью. Однако он происходит из черни и не мог в законном порядке претендовать на титул вождя. И всё же благодаря коварству, вероломству и предательству он избавился от предшественника и занял его место. Дружина приняла нового вожака, а немногие недовольные либо лишились жизни, либо бежали в соседние земли. Топор у ардаров служит оружием простолюдинов, а меч является не только признаком доблести, но и высокого происхождения. Яр захватил власть, но так и не избавился от низкого прозвища. Ну да хорс с ним. В любом случае такие весьма полезны для гильдии. До тех пор, пока повинуются и не проявляют излишней самостоятельности. Но Яр перешёл черту…

– И потому ты отдал ему Кайдлтхэ?

– А ты не глуп, – засмеялся Меодолан. – Господин Шидельрот в тебе не ошибся. Да, ты прав. Это подстава. Яр теперь слишком слаб, а мы вроде бы и не при делах. Если д'айдрэ наступят ему на хвост, то пусть сам выкручивается. Сумеет – честь и хвала. А ежели нет, никто по нему слёз лить не станет. Что до серокожей, то готов удовлетворить твоё любопытство. Да, она жива. Хотя лучше бы померла. Яр вознамерился продать её в один из портовых борделей. Сам понимаешь, житьё там не мёд.

– Сволочь! – вскипел Алексей.

Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Он рванулся к Меодолану, хотел вцепиться торговцу в глотку, но бдительная охрана рванула на себя цепи, кто-то крепко ударил по голени, и пленник упал на правое колено.

– Не суетись, – криво усмехнулся мясник. – Не для того тебе сказки сказываю. Твоя игра кончена, помощь не придёт. Найди в себе мужество признать поражение, смирись, и тогда у тебя… возможно, будет власть, деньги и, стало быть, любые удовольствия. Не нужно ждать воздаяния в загробном мире, ведь можно взять всё здесь и сейчас. Прояви благоразумие.

Следопыту хотелось выть от отчаяния и бессилия. Душа полнилась ненавистью, но судьбу не изменить. Ещё один удар – и он падёт, преклонит голову перед неизбежным, ведь сопротивляться нет ни сил, ни смысла. Может, и в самом деле, прав враг-искуситель?

Алексей тяжело дышал и молчал. И то молчание Меодолан воспринял как безоговорочную капитуляцию.

– Вот и славно, друг мой, – подобрел торгаш. – Надеюсь, на том моя вступительная речь окончена. Теперь перейдём к главному. Мы давно поняли: силой добиться твоего согласия не выйдет. Но коль ты у нас в руках, то и убивать тебя не стоит. Успеется. Мы могли бы встретиться ещё вчера, да только верховный маг гильдии Ардабал с помощниками прибыл в замок только сегодня днём. Да-да, не удивляйся. Каждая солидная организация имеет в штате верховного мага. А чем гильдия хуже? Наоборот, лучше! Ардабал – сильный маг. Думаю, вскоре ты в том убедишься.

Следопыт не скрывал удивления. Никак не ожидал такого поворота. Готовился услышать угрозы, увещевания или сладкие речи, но о верховном маге гильдии никак не подумал. Помнится, Шидельрот отнюдь не лестно отзывался о волшебниках. Но при всей нелюбви к магам глава гильдии терпел их присутствие и, надо думать, приказал Ардабалу исполнить роль своеобразного детектора лжи. Теперь главное – не взболтнуть лишнего, не выдать присутствие Аакхабита взглядом или учащённым дыханием. А есть ли он? И всё же гильдия что-то подозревает. Если их маг и впрямь является таковым, а не шарлатаном и самозванцем, то исход встречи непредсказуем.

– Господин Ардабал! – резко и громко выкрикнул Меодолан.

Скрипнула потайная дверь в стене, и следопыт увидел троих в длинных чёрных рясах, подпоясанных конопляными верёвками. Лица гостей скрывали капюшоны. Ардабал шёл впереди, опирался на деревянный резной посох, а помощники смиренно следовали за начальником. Фигуры в чёрных одеждах показались Алексею невесомыми, словно принадлежали они не людям, а фантомам, вызванным к жизни потусторонним колдовством. В глаза бросалась длинная борода Ардабала. И то, пожалуй, единственная деталь, роднившая его со смертными. С виду троица походила на странствующих богомольцев, и только массивный золотой перстень на указательном пальце верховного мага, зловеще блестевший в отблесках пламени, говорил о высоком статусе владельца.

Все трое поравнялись с Меодоланом, остановились и едва заметно поклонились.

– Многоуважаемый господин Ардабал, – начал подручный Шидельрота. – Теперь настал ваш черёд. Прошу.

Маг вновь поклонился и направился к Алексею. В нескольких шагах от пленника он остановился, поднял голову и посмотрел в глаза великому герцогу. И от этого взгляда следопыту сделалось дурно. Замешательство длилось мгновенье, но его хватило, чтобы разглядеть костлявое лицо, заросшее густой бородой с проседью, хищный орлиный нос, подвижные холодные глаза. Взгляд был подобен порыву ледяного ветра. Алексей ощутил физическую боль, голову сдавил невидимый обруч, заломило в висках. В следующую секунду почувствовал, как маг нагло и бесцеремонно пытается прочесть его мысли.

Но наваждение быстро прошло, боль отступила. Что-то внутри попаданца не только отразило неожиданный натиск, но и пошло в наступление. Глаза мага вспыхнули, черты лица заострились. Шла невидимая магическая дуэль. Через несколько секунд Алексей разглядел на крючковатом носу Ардабала серебристую каплю пота. Глаза чародея налились кровью, маг задрожал, резко отшатнулся, замахнулся посохом и застыл, так и не доведя атаку до конца.

Теперь главный волшебник гильдии избрал иную тактику. Он обошёл копаря со всех сторон, делая пассы свободной рукой и невнятно бормоча себе под нос. Его помощники застыли верстовыми столбами и тоже что-то неразборчиво бубнили.

Вскоре этот цирк наскучил Алексею, он с неприязнью взглянул на ассистентов приезжего мага. К всеобщему удивлению, этот взгляд подействовал на помощников самым неожиданным образом. Они резко отступили назад, а главный чернокнижник пронзительно вскрикнул. В этом крике чувствовались боль и страх. И вдруг всё стихло. Звуки умерли, даже огонь в камине замер.

– Прикажите снять ошейник, господин Меодолан, – услышал Алексей сильный и властный голос Арбадала. От недавней растерянности не осталось и следа, маг взял себя в руки.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – несколько разочарованно произнёс мясник.

– Точно так. Кристалл совершенно бесполезен. Причина скрыта в ином.

– Охрана! Выполняйте! – нервно выкрикнул торговец.

Несколько стражников поспешили исполнить распоряжение начальника, и следопыт сразу почувствовал себя свободнее.

– На сегодня довольно. Встретимся завтра вечером. Приятных сновидений. – Маг взял ошейник, поклонился и рванул к потайной двери.

Двое в чёрном поспешили за патроном и вскоре исчезли, словно и не было их здесь никогда.

Вновь воцарилась гнетущая тишина. Пламя ожило, дрова в камине весело потрескивали, факелы нещадно чадили, распространяя по залу горьковатый привкус копоти.

Меодолан встал, сложил руки на груди и погрузился в размышления. Выглядел он несколько разочарованным и потерянным. Должно быть, от визита чародеев ожидал гораздо большего.

– Увести! – бросил в полумрак помощник Шидельрота.

Охрана рванула за цепи и бесцеремонно потащила Алексея в мрачную утробу замка. Великий герцог только и успевал переставлять ноги, а пару раз и вовсе едва не упал. Стража не миндальничала, вела себя жёстко, чего раньше за ней не наблюдалось. В той перемене следопыт видел только скорые неприятности. Что-то пошло не так, и это «что-то» очень сильно раздосадовало Меодолана, и его нервозность невольно передалась наёмникам.

Алексея грубо зашвырнули в камеру. Он упал, едва не расшибив лоб и не переломав рёбра. В завершение всего остался без ужина. И всё же старался не унывать. Наоборот, радовался, как ребёнок. Пусть в мелочи, но удалось досадить Меодолану и магам гильдии, которые, к слову сказать, вовсе не были проходимцами. Они не получили желаемого. Пленник оказался крепким орешком, хотя его заслуга в том ничтожна.

Следопыт вскоре заснул. Ночью ему приснился странный сон. Он даже в страхе проснулся. Привиделось, будто вновь его вызвали на допрос. Опять он видел наглую рожу врага и выслушивал рассказ о мучениях Кайдлтхэ. И вдруг Алексей вырвался из цепких рук охраны, бросился на обидчика. Невесть откуда взялся клинок. Великий герцог вогнал меч в грудь подонку по самую рукоять. Мясник охнул и осел на пол.

Весь следующий день следопыт провёл в неведении. Утром он не обнаружил завтрака, что не могло не насторожить. Брат Меодолан поменял приоритеты и больше не думал о пленнике. С чего такие резкие перемены? Разве он решил проигнорировать приказ Шидельрота?

Великий герцог с нетерпением ждал вечера. Наверняка новая беседа с торговцем всё прояснит. И следопыт не обманулся в ожиданиях. Вскоре после заката загрохотал железный засов, вспыхнуло пламя факела. Под усиленным конвоем узника поволокли наверх.

В зале со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё так же потрескивали дрова в камине, пламя факелов отбрасывало пугающие длинные тени, Меодолан сидел за столом, ел мясо и пил вино. Выглядел он потухшим и рассеянным, словно чем-то тяготился.

– Садись, – резко бросил слуга главы гильдии.

Алексей несмело сел, опасаясь подвоха.

– Ешь, – резко и сухо сказал Меодолан, поставил перед следопытом тарелку с жарким, положил рядом кусок пшеничного хлеба, налил в кубок вина.

Великий герцог не стал манерничать и живо принялся за угощение. За сутки он порядком проголодался. Да и как знать, вдруг надсмотрщик передумает.

– Господин Арбадал прошлой ночью неожиданно занемог, – как-то вяло проговорил Меодолан. – А сегодня после завтрака внезапно уехал, сославшись на некое секретное распоряжение его высокостепенства. Перед отъездом он говорил странные вещи. Надеюсь, ты прояснишь кое-какие детали…

– Детали? Какие детали? – Алексей слушал вполуха, больше налегая на нежное мясо.

– «Не верьте глазам своим. Перед вами никчёмная оболочка. Тайна скрыта внутри. Холод и мрак могилы. Сила столь велика, сколь и опасна…» Более он ничего не сказал. Теперь жду пояснений.

– Каких пояснений? – Копарь едва не подавился.

Возможно, Меодолан не лукавил и впрямь ничего не знал. Но он, великий герцог, в словах мага не видел никакого секрета. Выходит, все же Аакхабит…

– Господин! – В зал вбежал один из наёмников с обнажённым мечом. Солдат тяжело дышал, лицо раскраснелось, а несколько прядей волос прилипло к вспотевшему лбу.

– Какого хорса? – вспылил Меодолан.

– Там, это, у пристани… д'айдрэ! – тараторил взволнованный до крайности стражник.

– Какие д'айдрэ? Что ты мелешь? Вы там чего, от безделья перепились? – В голосе мясника послышались тревожные нотки.

– Корабль их пристал. Большой. С полсотни душ наберётся. Ломятся в замок, требуют бабу какую-то. Аудиенцию… Говорим, нету тут таких. Всё равно требуют.

– Великие боги! – Меодолан побледнел. – Принесла…

Не успел он закончить фразу, как послышалась возня за дверью. Через пару секунд она с шумом распахнулась, и в зал под напором десятка вооружённых д'айдрэ ввалилось примерно столько же наёмников. Все с обнажённым оружием, все сопели и тяжело дышали. Дело могло дойти до открытого столкновения, но пришельцы блефовали и первыми не спешили проливать кровь, а охрана цитадели попросту боялась скрестить мечи с превосходящими силами первородных, понадеявшись, что начальство уладит неприятный инцидент.

– Господа! – выкрикнул Меодолан.

Все замерли, воцарилась тишина, нарушаемая скрипом кожаной амуниции да тяжёлым дыханием. Через миг д'айдрэ расступились, пропуская командира. Высокий, статный, в переливающихся красными всполохами тариалдовых доспехах, он окинул зал надменным взглядом и уставился хищно блестевшими глазами на Алексея.

– Он пойдёт со мной! – голосом, не терпящим возражений, произнёс изначальный.

– Позвольте, светлый господин… – пролепетал Меодолан, враз сделавшись ничтожным и жалким.

Эта внезапная метаморфоза неприятно удивила великого герцога. Куда делась вся важность и властность мясника? Он мог командовать всяким сбродом, но против настоящего господина Дэорума выглядел покорной овцой.

– Кто таков? – Д'айдрэ едва повёл головой. – Как смеешь возражать?!

– Позвольте представиться, светлый господин. – Торговец сгорбился в унизительном, подобострастном поклоне. – Меодолан, помощник его высокостепенства господина Шидельрота. Имперской купеческой гильдией на меня возложена секретная миссия, и я не имею полномочий…

– У меня приказ! – Д'айдрэ резко прервал Меодолана. – Пленник именем Аль Эксей больше не в юрисдикции гильдии, хочет того или нет твой Шидельрот. Вы покусились на нашу добычу, а это серьёзный проступок. Но, так и быть, учитывая наши давние отношения, мы не станем проводить разбирательств и наказывать виновных, замнём происшествие, и каждый останется при своих интересах. Аль Эксей будет доставлен в Айльтранд. Более мне добавить нечего.

– Но светлый господин! – взмолился Меодолан.

– Зови меня Мастером. – Торжествующая полуулыбка застыла на устах д'айдрэ.

– Умоляю вас, Мастер! Я не смею возражать, но пусть моё руководство даст указание. Без этой формальности я не могу исполнить ваше распоряжение. Иначе мне не сносить головы!

– Как тебе будет угодно, – равнодушно произнёс командир серокожих и сделал едва заметный знак подчинённым.

Послышался знакомый металлический звук, арбалетный болт пробил навылет грудь Меодолана и звякнул о камень стены. Мясник не успел даже охнуть и мешком завалился на дубовый стол. Слуга Шидельрота умер мгновенно.

Наёмники, побелев от страха, пребывали в замешательстве. Мечи из тариалда принялись кромсать их кожаные доспехи. И только тогда немногие попытались оказать сопротивление, но те робкие попытки пришельцы пресекли на корню. Бравые охранники в несколько секунд превратились в груду окровавленных трупов.

Мастер удовлетворённо оглядел работу подопечных. И вновь загадочная полуулыбка, ставившая часто Алексея в тупик. Но не о том думал великий герцог. Брат Меодолан убит, стража перебита. Теперь д'айдрэ возьмутся за него. Он не боялся серокожих, хотя их воинственный вид и навыки фехтования могли вогнать в ступор всякого. Следопыт глядел на них без страха, только с любопытством. Хотел что-то сказать, да слова потерялись. Судьба совершила очередной крутой вираж. Чего ждать за поворотом?

Глаза Мастера и Алексея встретились. Они смотрели друг на друга, словно играли в гляделки. Мастер улыбался. В его глазах были только холод и пустота. Алексей молчал. Он видел бесконечность. Первым не выдержал д'айдрэ, развернулся и двинулся прочь с места побоища.

– Пленника доставить на корабль, замок сжечь! Уходим немедля!

Глава 18. «Поцелуй бури»

Алексей провалился в некую пустоту вне времени и пространства. Он увяз в липкой тьме небытия, словно сгинул в морской пучине. Лишь изредка неведомая сила выталкивала его на поверхность, и тогда застылый разум ослепляли видения, пугающие и непонятные. Цепь причин и следствий распалась на отдельные звенья, и великому герцогу никак не удавалось восстановить связь между ними. Да он особо и не старался. Его словно контузило. Всё вокруг неслось мимо, а он оставался где-то в стороне. Возможно, то невменяемое состояние стало следствием магического воздействия д'айдрэ, или, наоборот, защитной реакцией жильца, захватившего душу попаданца.

Кто-то сильный и ловкий подхватил его под руку и поволок. Перед глазами мелькали доспехи из тариалда, огни факелов, стены, ступени… Ночь, тысячи звёзд, дыхание моря. Тайная резиденция гильдии вспыхнула пучком сухой соломы. Из узких окон вырывалось пламя. В первозданной черноте огонь напоминал нечто потустороннее и мистическое. Казалось, то вход в преисподнюю, а языки пламени – духи ада, сбежавшие из подземной темницы.

Следопыт пришёл в себя лишь в каюте. Точнее, он понял, что оказался в тёмной утробе корабля. Теперь он мог осмотреться и оценить неожиданную перемену в судьбе.

Дёрнул ручку двери. Заперто. Новое узилище оказалось не в пример предыдущему. Великий герцог даже усмехнулся. Тщательно отполированные доски, добротная деревянная кровать с чистым бельём. Он успел позабыть о существовании подобной роскоши. Даже полка с книгами имелась.

Ночь только вступила в свои права. Спать не хотелось, и потому Алексей попытался определиться с прошлым и подумать о будущем. Иного его намерение попросту рассмешило бы. О каком будущем речь? Он вновь в плену, и кто сказал, что новый плен окажется предпочтительнее предыдущего? По крайней мере, избавился от опеки гильдии. Мало того, Меодолан мёртв. К своему удивлению, он тому не обрадовался. Просто воспринял как должное. Зло, пусть и кажется всесильным, рано или поздно получает по заслугам. Да и мясник отнюдь не бог, а простой смертный из плоти и крови. Возмездие? Возможно. Кайдлтхэ отмщена? Нет. Смерть врага не принесла радости. Месть… С чем сравнить её? Она желанна, о ней мечтаешь в сырой и холодной камере. И вот она свершилась, а удовлетворения нет. Есть только непонятная пустота в душе.

Теперь о гильдии на какое-то время можно забыть. Едва ли купцы осмелятся перечить д'айдрэ. Шидельрот привык волком рвать добычу в клочья. Но пришёл более сильный хищник, и серый охотник трусливо поджал хвост. Правда, изначальные могли бы и не доводить до кровопролития, но их нравы непонятны, верования темны. Не зря среди гойхэ они пользуются дурной славой. Купцы стерпят оплеуху, но не забудут. Совет избранных не собирается воевать с гильдией. Однако есть некая черта, которую не следует переступать. И тут никакие союзнические отношения не помогут.

Алексей вспомнил вождя ардаров. Похоже, в своих оценках Кровавого Топора великий герцог не ошибся. При определённом стечении обстоятельств участь его окажется незавидной. Не зря покойный Меодолан отрёкся от главаря пиратов.

Размышления о гильдии, мяснике и кровожадных обитателях северных бухт быстро наскучили следопыту. Даже воспоминания о Кайдлтхэ вышли какими-то мимолетными. Сейчас всё внимание занимал иной вопрос – как его выследили д'айдрэ. Новая загадка. Есть и другая. Куда его везут? Командир серокожих упомянул Айльтранд. Что это за место, где находится?

Корабль отчалил, развернулся и пошёл прочь от сожжённого замка. Как долго продолжится путешествие? О том оставалось только гадать. А вот цель д'айдрэ не являлась тайной. Их интересовал не столько пленник, сколько его магическая сила, и потому будущее выглядело зыбким и неопределённым. Алексея могли пытать, даже убить. Но была надежда, что д'айдрэ не опустятся до уровня средневековых палачей. Наверняка за многие тысячелетия серокожие наработали куда более действенные и надёжные методы. Могут просканировать разум или сотворить что-нибудь в таком духе. В любом случае они охотились не за человеком по имени Аль Эксей, а за древним демоном. И если д'айдрэ пока этого не поняли, то скоро наверняка сообразят. Да, они с интересом выслушают рассказ о далёком прошлом Дэорума. Воспоминания запишут и засекретят. Излишние знания только вредят. Зачем попусту смущать соплеменников? И не лучше ли избавиться от ходячей бомбы? Как ни прикидывал великий герцог, а перспективы рисовались самые безрадостные. Теперь надеяться ему не на кого, остался один на один с самой грозной силой на планете. Моридор всех держал в страхе – Тамарвалд, западные королевства, баронства, охотников севера и кочевников юга. Чего уж говорить о каком-то пришельце? Прихлопнут, как клопа.

До сих пор Аакхабит давал о себе знать редко. Если и чувствовал Алексей некоторые странности, то в основном они касались мелочей. Конечно, кроме исцеления Кайдлтхэ. О том копарь не забыл. Наоборот, вспоминал часто, иногда даже с некоторым страхом. Порой великого герцога брала обида. Он дал пристанище древнему демону, а тот палец о палец не ударил, чтобы вытащить симбионта из передряги.

Скрипнула дверь не то тюрьмы, не то каюты. Свет факела разогнал темноту. Удивительное дело, д'айдрэ, как и гойхэ, пользуются факелами и огнём, а не светящимися грибами. Эта мысль показалась Алексею новой и интересной, но её быстро вытеснила другая. В дверном проёме возникла фигура д'айдрэ-великана. Так показалось на первый взгляд. Латы первородного искрились необычайными красно-чёрными всполохами. Следопыт никак не мог свыкнуться с видом тариалда. Воистину волшебный металл. Он выглядел живым. Чёрный цвет медленно перетекал в тёмно-вишневый, а тот в свою очередь вспыхивал алым, угасал и вновь оборачивался чёрным. Сияние течёт, изменяется, словно некая густая субстанция ползёт, обволакивает и поглощает металл. Он прочен и твёрд, но гибок как ивовый прут, крошит творения тамарвалдских кузнецов в капусту, держит любой удар и живо отзывается на мысли и желания хозяина.

– Пойдём, – спокойно, без гнева и неприязни произнёс д'айдрэ. И это единственное слово было сказано так, будто предназначалось не врагу или чужаку, а старому доброму приятелю.

– Куда? – Алексей резко вскочил с койки.

– Мастер Иридарг ждёт.

Теперь солдат не казался огромным. Если он и был выше следопыта, то всего на несколько сантиметров.

Великий герцог, несколько робея, последовал указанию д'айдрэ и очутился в тёмном коридоре.

– Сверни налево и следуй прямо, – командовал провожатый, освещая путь.

Следопыт толком ничего не разглядел, а понял и того меньше. Деревянные стены, кое-где двери. Вот, пожалуй, и всё, что удалось увидеть. Слишком мало, чтобы судить о размерах и устройстве корабля. И, странное дело, парень не ощущал качки, не слышал пугающего скрипа, столь характерного для судов ардаров и купцов гильдии.

– Стой, – послышалось у самого уха.

Вновь скрипнула дверь, охранник легонько подтолкнул пленника в спину, и тот вошёл в просторную, но в то же время уютную каюту. Обстановка отличалась простотой и изяществом. Мелкие детали красноречиво говорили о вкусах и душевном складе хозяина. Деревянный стол искусной резьбы, под стать ему пара кресел с высокой спинкой, платяной шкаф, книжные полки, забитые толстыми томами в кожаных переплётах с золотым тиснением. На прикроватной тумбочке лежал большой кристалл бледно-розового цвета. На стене висела пара венков из сухих цветов и перьев, перевитых серебряным шнуром. Среди прочего следопыт разглядел фрагменты огромных костей да несколько картин. Полотна те назвать картинами он решился бы с огромной натяжкой. Произведения моридорских живописцев напоминали переплетение разноцветных рун, геометрических фигур, непонятных символов. Стоило задержать на них взгляд всего на несколько секунд, как изображения начинали оживать, превращались в жутких инфернальных существ вроде тех, которыми пугал читателей Настфард из Скрета.

Мастер, одетый в длинное традиционное для д'айдрэ светло-коричневое одеяние, сидел за столом, попивал вино из серебряного кубка и что-то писал гусиным пером на листе бумаги. Да, именно бумаги! Ошибка исключалась. Нигде более в Дэоруме не доводилось видеть Алексею бумаги. И это мелкое обстоятельство обращало на себя особое внимание.

Хозяин каюты с суровым и несколько угловатым лицом оказался отнюдь не юнцом. Иридарг даже по меркам д'айдрэ переживал период зрелости. Выглядел он несколько старше Элидирга, а ведь тому исполнилось четыреста лет!

– Присаживайся, – деловито пригласил капитан корабля, не отрываясь от письма.

Алексей удобно умостился в резном кресле. И ему неожиданно показалось, будто сидел он в этом кресле не раз. Да и вся обстановка определённо казалась знакомой. Покой, умиротворение, новизна и тайна располагали к дружеской беседе. Но найдёт ли он в Мастере приятного собеседника? На вид он серьёзен, если не сказать грозен. Серое лицо походило на каменную глыбу, в глазах плясало пламя свечей. Всё в Мастере говорило о великой внутренней силе, уверенности в себе, многоопытности и властности. И в то же время от него не исходила явная угроза.

– Угощайся, – сухо бросил Иридарг, не поднимая головы.

Он ещё что-то писал. Донесение, личный дневник или философические записки? Алексей не стал гадать и переключился на угощение. Неожиданный визит представителей Моридора в замок Мидрайг лишил великого герцога знатного ужина. А потому, не разыгрывая из себя красную девицу, следопыт взял серебряный кувшин, украшенный чеканкой в виде переплетающихся ветвей диковинного растения, налил вина в кубок, исполненный в форме изящной нагой девушки, держащей над головой чашу, и пригубил. Мягкий, нежный, насыщенный вкус приятно удивил. Нечто подобное он пробовал в доме Элидирга.

– Итак, Аль Эксей, рад видеть тебя на борту «Поцелуя бури». – Мастер покончил с работой, отложил письменные принадлежности, закинул ногу на ногу и вальяжно развалился в кресле. – Да, так зовётся мой корабль. Воистину любой, кто станет у меня на пути, познает смертоносное прикосновение необузданной стихии. Но это так, к слову пришлось. Не принимай на свой счёт. Мы поговорим об ином. – Разговор Иридарг вёл спокойно, почти вкрадчиво. С его уст не сходила столь свойственная д'айдрэ загадочная полуулыбка. В голосе не ощущалось ни вражды, ни скрытой злобы. Он даже не пытался проникнуть в сознание Алексея и прочесть мысли гостя, чем немало удивил великого герцога. А ведь мог. На память пришло, как Мастер хладнокровно приказал убить Меодолана с охраной. А тут сама любезность, что лишний раз заставляло верить в рассказы гойхэ о коварстве и вероломстве д'айдрэ.

– Аль Эксей… Надеюсь, я правильно произнёс твоё имя, – вёл далее Мастер. – Меня, дабы не ломать язык, можешь звать Иридаргом. Сразу хочу заверить, нет смысла нас бояться. – На слове «нас» капитан корабля сделал ударение. И тут же Алексей почувствовал лёгкое прикосновение, напоминавшее дыхание вечернего бриза. Но ощущение длилось не более мгновения. – Да, мы могущественны, почти всесильны. Но куда лучше решать всё полюбовно. Ты, как мы понимаем, явился из иного мира. Твоя магия значительно отличается от магии Дэорума, а оттого сотрудничество наверняка пойдёт всем нам на пользу. Ты ведь связан с реликвиями, не так ли? И наверняка знаешь, Совет избранных придаёт э… скажем так, этому проекту особое внимание. Кое-что мы узнали от адептов братства «Две молнии». Но можно ли ожидать многого от невежественных дикарей? Посему беседа с глазу на глаз куда полезней.

– Не оттого ли ваши люди едва не убили меня в «Пучеглазом драконе»? – вставил Алексей, нисколько не сомневаясь: сладкие речи капитана «Поцелуя бури» не более чем уловка, попытка усыпить бдительность собеседника.

– Ты всё превратно понял, – усмехнулся Мастер. – Тот инцидент – скорее мелкое недоразумение. Вовсе не ты являлся целью служителей Трибунала. Видишь, я говорю с тобой в открытую, на равных и не держу чёрных мыслей. Ты находился под присмотром братьев и, стало быть, под нашим. Попутно решались задачи работы с гильдией и Домом Серебряного света. Дело непростое, если учесть, что твою ауру очень сложно отследить. Тебя вела Кайдлтхэ…

– Кайдлтхэ?! Не хотите ли вы сказать… – Алексей едва не подавился экзотическим фруктом.

– Ты слишком нетерпелив и делаешь поспешные выводы. Нет, не переживай, она не предала тебя. Её история началась задолго до твоего появления в Дэоруме. Ваша встреча случайна. Хотя некоторые видят в случайностях непознанную закономерность. Возможно. Всё очень сложно, запутано. Пусть с этими премудростями разбираются наши маги, а моя задача куда скромнее.

– Выходит, Кайдлтхэ – не ваш агент?

Меньше всего Алексей думал о предательстве. Но в любом случае едва ли стоило полагаться на искренность Мастера. Ради выгоды он мог сказать что угодно, ведь его слова не проверить.

– Выходит.

– Но, если вы охотитесь за ней, почему оставили на расправу ардарам? – Воспоминания о девушке растревожили душевные раны, и великий герцог невольно стал заводиться.

– Понимаю твои чувства. Да, между вами возникла… некоторая симпатия. Увы, в жизни далеко не всё складывается гладко. Кайдлтхэ погибла…

– Врёшь, Мастер! – Голова закружилась.

Лицо д'айдрэ, пламя свечей, кубок, диковинные картины… всё поплыло перед глазами, подёрнулось тёмной дымкой. Алексей не хотел, не мог поверить этим словам. Они звучали приговором не только Кайдлтхэ, но и ему. Великий герцог мысленно проклинал Аакхабита и Казимира Карловича. Они погубили невинную душу, истребили будущее, извели великое светлое чувство, задушили счастье в зародыше.

– Успокойся и смирись. Ни я, ни ты не можем повернуть время вспять.

– Как это случилось?

Лицо следопыта горело. Машинально он наполнил бокал до краёв и осушил в три глотка. Он хотел забыться хотя бы на время, погрузиться в пьяную тьму хмельного бесчувственного сна и более ни о чём не думать.

– Вскоре после того, как вы попали к пиратам, её аура погасла и более нами не фиксировалась. Для нас, д'айдрэ, это означает только одно – смерть. Подробности её гибели неизвестны. Да и едва ли это знание тебя утешит. Боюсь, её последний день никто не назовёт радостным.

– Нет, нет, погодите! – подхватился копарь. В душе боролись отчаяние и надежда. Вспомнились слова Меодолана. Мясник говорил… она жива! Кристалл, чёртов кристалл! Как он мог забыть?! Наверняка всё дело в нём! – Погодите, Мастер! – Великий герцог пытался взять себя в руки. – Верьте мне, Кайдлтхэ жива! Вы просто обязаны её спасти!

– Увы, я воин, а вовсе не знаток некромантии.

– Молю вас, я точно знаю. Я слышал… её крики, разговоры Меодолана и Кровавого Топора. Рыжебородый слишком любит золото и хочет продать её в портовый бордель. Понимаете?

– Признаться, нет. Жива, говоришь?

– Точно, верьте мне. Я слышал…

– Но как же аура?

– Чёрт вас всех дери! Всё дело в кристалле…

– В каком кристалле? – Лёгкая полуулыбка исчезла с лица Мастера.

– Да пёс его знает. Нацепили ошейник, а на нём голубой кристалл. Яр проболтался о каком-то магическом…

– Осквернитель душ?! Но откуда… – Ни один мускул не дрогнул на лице капитана «Поцелуя бури», но глаза вспыхнули всеми цветами радуги. Мастер пристально глянул на собеседника, и в его взгляде читалась дикая смесь изумления, радости и злости. – Как-то я об этом не подумал. Кристалл? Но как он попал к ардарам?

– Да почём я знаю? На меня тоже такой надели, а потом маг гильдии приказал снять и забрал. В замке. За день до вашего визита.

– Твой рассказ многое меняет. – Глаза Мастера сделались тёмно-синими. И, насколько мог судить Алексей, капитан принял решение.

Через несколько секунд дверь в каюту распахнулась. В покои буквально влетел один из д'айдрэ.

– Мастер! – плохо скрывая волнение, обратился воин к командиру.

– Я отменяю изначальный приказ. Разворачивайте «Поцелуй бури». Идём к Северным бухтам. Да, и отведите нашего гостя. Пусть хорошенько выспится.

– Слушаюсь, Мастер.

– У меня появились срочные дела, Аль Эксей. Встретимся завтра. – Д'айдрэ вновь взялся за письмо, давая понять, что званый ужин окончен.

Следопыт не находил себе места, внутри всё бурлило. Хмель сразу выветрился из головы. Ещё бы! Он идёт на выручку Кайдлтхэ!

Алексей долго не мог заснуть. Столько событий, столько впечатлений всего за один вечер! Но воспоминания о пребывании в плену у гильдии, образ верховного мага, брата Меодолана и его смерть быстро померкли. Их вытеснило ожидание завтрашней встречи.

Великий герцог ворочался с боку на бок. Ему едва удалось справиться с охватившим его возбуждением. Теперь можно подвести некоторые итоги. Итак, что он имеет в сухом остатке? Избавился от навязчивой опеки гильдии? Вне всяких сомнений. Меодолан мёртв, Мидрайг сожжён. С купцов сбили спесь. Теперь они затаятся на время. Но хрен редьки не слаще. Угодил к д'айдрэ. Ясно дело, доверять им никак нельзя. Предсказать исход совершенно невозможно. Но, как ни крути, они готовы освободить Кайдлтхэ! Освободить?

Алексей вздрогнул от страшной догадки. Нет, всё же он глупец, ослепший от тоски и любви. О каком освобождении речь? Для Трибунала Кайдлтхэ преступница. Если её и вырвут из лап ардаров, то только для того, чтобы примерно наказать за отступничество. И вновь в который раз копарь поразился собственной простоте, наивности и недалёкости. Своими руками он творит для Кайдлтхэ новую тюрьму. А вдруг по моридорским законам её ожидает смертный приговор? Но разве лучше оставить её на поругание пиратам и обречь на мучительную гибель в каком-нибудь провонявшем дешёвым вином и рыбой портовом борделе? Как бы там ни было, он увидит её, возможно, последний раз в жизни. Не слишком ли велика цена? Не предатель ли он? Пожертвовать любимой ради единственной встречи! Не достоин ли за то вечного проклятья? Да и простит ли самому себе?

Выбор оказался не велик. Точнее сказать, отсутствовал вовсе. Да, можно опустить руки и плыть по течению. Глядишь, судьба прибьёт к какому-нибудь берегу. Но слово сказано, капитан «Поцелуя бури» отдал приказ, и теперь от него ничего не зависит. И всё же у Кайдлтхэ появится призрачный шанс на спасение. Утешаясь этой мыслью, Алексей не без труда переборол собственные страхи и заснул…

Утром великий герцог ощутил смутную тревогу. Сквозь маленькое круглое оконце под потолком каюты проникал мутный свет нового дня. Копарь встал и первым делом решил выглянуть наружу. Ничего толком не разглядел. Мир за бортом подёрнулся серой пеленой. Следопыт увидел серовато-зелёный монолит моря, грязные низкие тучи и далёкие горы. Суша показалась знакомой. Возможно, то ожившие страхи и жуткие воспоминания воскресили в памяти логово Кровавого Топора. Если так, то корабль д'айдрэ за ночь одолел расстояние от замка Мидрайг до Северных бухт. Для боевого судна в том нет ничего удивительного, ведь оно куда проворнее толстобрюхого купца.

Там, на берегу, Кайдлтхэ. Сердце забилось чаще. Неужели разлуке пришёл конец? Следопыту не верилось в то нечаянное счастье. От вчерашних сомнений не осталось и следа. Увидеть Кайдлтхэ, а после можно и умереть. Теперь он готов на всё. Пусть препарируют его, как лягушку. Извлекают Аакхабита… Лишь бы вырвать Кайдлтхэ из пиратского плена, а там как Бог даст.

Дверь каюты бесшумно отворилась, и на пороге показался знакомый воин-д'айдрэ.

– Аль Эксей, Мастер Иридарг желает видеть тебя на палубе, – всё так же спокойно и невозмутимо произнёс серокожий.

На этот раз попаданец не терзал провожатого ненужными вопросами и без лишних слов последовал за солдатом. Сердце пленника, охваченного небывалым волнением, едва не проломило рёбра. Скоро он увидит Кай. Немного терпения, и сбудется заветная мечта.

Взгляд Алексея упёрся в чёрный плащ, надетый поверх тариалдового доспеха. В голове билась единственная мысль в такт разгоняемой по жилам крови. Кайдлтхэ, Кайдлтхэ, Кайдлтхэ…

Глава 19. Айльтранд

Холодный ветер ударил в лицо. Погода портилась. Тёмно-свинцовые, почти чёрные тучи быстро неслись над серо-зелёным морем. Накрапывал мелкий дождь. Великий герцог огляделся по сторонам и по достоинству оценил мощь «Поцелуя бури». Попаданец никогда не интересовался историей флота, имел об этом предмете весьма поверхностное представление, а потому не мог определить тип корабля. Да и описать их толком недоставало нужных терминов и понятий. В представлении дилетанта творение моридорских корабелов напоминало некий гибрид античных и средневековых парусников. Нечто длинное с заострённым носом, украшенным деревянным резным монстром, не то драконом, не то демоном. При всей своей кажущейся громоздкости судно отличалось хорошей остойчивостью. Качка почти не ощущалась. Три мачты с пурпурными парусами придавали кораблю вид солидный, даже грозный и зловещий.

Судно стояло в паре сотен метров от берега. Пиратская деревушка была как на ладони. Три драккара на берегу, каменные хижины с земляными крышами. Поодаль – длинный дом Кровавого Топора. А где-то там и сарай, в котором отсидел почти две недели.

Народ высыпал на улицу. В поселении случился настоящий переполох. Ардары никак не ожидали скорого визита д'айдрэ и теперь спешили увести детей, женщин и стариков в горы, а сами готовились к обороне.

Мастер Иридарг стоял на мостике и смотрел на берег. На устах застыла стандартная полуулыбка. Возня пиратов его забавляла. Казалось, он всё знал наперёд и замер в предвкушении скорой расправы. Завидев Алексея, что-то вполголоса сказал помощнику. Тот бросился выполнять приказание. Д'айдрэ спустили на воду две десятивёсельные шлюпки и, вооружившись мечами и арбалетами, принялись по верёвочным лестницам проворно спускаться.

– Не желаешь совершить лёгкую морскую прогулку, Аль Эксей? – полушутя обратился к пленнику Мастер. – Полагаю, Яр Кровавый Топор несказанно обрадуется встрече.

Великий герцог остановился в нескольких шагах от капитана и осмотрел того с ног до головы. Длинные белые волосы и чёрный плащ развевались на ветру. Полуулыбка и волевое лицо придавали сходство с римским патрицием или полководцем древности. Такие люди не склонны к дипломатическим играм, особенно со слабым противником. Они привыкли брать своё грубой силой и не заботились об оправданиях.

– С удовольствием. – Алексей улыбнулся в ответ, подражая повадкам д'айдрэ.

Следопыт представил себя рядом с Кровавым Топором. Да, нынешний вид великого герцога явно не соответствовал высокому титулу. Но что делать? Впрочем, и положение самого Яра незавидное.

Попаданец последовал за Мастером и сел в шлюпку. Команда взялась за весла и, медленно, поднимаясь и опускаясь на волнах, поплыла к берегу. От тех крутых подъёмов и резких спусков захватывало дух. Волна грозилась вот-вот накрыть утлое судёнышко, смыть всех за борт, похоронить их в тёмной и холодной пучине. Но гребцы умело избегали опасности и с каждым взмахом вёсел приближались к цели.

Поднимаясь на очередной водяной вал, Алексей мог видеть деревеньку. Там царила паника. Люди, охваченные страхом, метались в разные стороны. Тот страх пропитал всё вокруг, наполнил души и горы, море и сердца.

Нос шлюпки врезался в россыпь мелких камней. Послышался неприятный скрежет. Д'айдрэ попрыгали в воду. Часть из них, защищая командира, образовала полукруг, ощетинилась мечами и арбалетами. Алексей, не замочив ног, ступил на проклятую землю. Впереди шёл Мастер. Ровной, полной важности и достоинства походкой в сопровождении охраны он направился к центральной площади селения. Толпа вооружённых ардаров замерла, приготовилась к обороне. Остальные схоронились за домами, повозками, крупными камнями, скатившимися с гор во время последнего землетрясения.

Визит д'айдрэ для ардаров оказался неприятным сюрпризом. Мало того что они толком не смогли приготовиться к бою, так ещё и пожитки не успели вывезти. Там и сям слышались женские крики и детский плач. Но Мастер не счёл нужным вникать в подобные мелочи. Его солдаты стояли в десятке метров от нестройного ряда пиратов. Последние хотя и превосходили по численности десант раза в три, но выглядели испуганно и растерянно. При неблагоприятном исходе битва могла превратиться в побоище, а умирать никому не хотелось.

Охрана Мастера расступилась, пропустила командира вперёд. Алексей следовал за ним по пятам, а потому прекрасно видел разношёрстную ораву. Немытые, заросшие, наспех нацепившие на себя стёганые и кожаные доспехи, ардары имели отнюдь не воинственный вид. И куда подевалась их прыть и удаль? Легко воевать с безоружными землепашцами, и совсем другое дело идти против пусть и небольшого, но спаянного дисциплиной отряда профессионалов.

Иридарг остановился, окинул презрительным взглядом пиратское воинство и, выдержав гнетущую паузу, громко произнёс:

– Мне нужен Яр Кровавый Топор.

– Ну, я Кровавый Топор. – Из толпы вышел рыжебородый вожак бандитов. В кольчуге, в кожаных сапогах и стёганых штанах, правой рукой он сжимал рукоять меча, а левой поправлял наспех надетый шлем.

– Не слишком ты вежлив, пират.

– Извини, светлый господин, – осклабился душегуб. – Не ждали тебя в гости. С чем пожаловал, чего ищешь в наших землях?

– Не догадался?

– В толк никак не возьму. Вроде бы денег у тебя не занимал. – Яр гадко улыбнулся, показывая жёлтые зубы, и смачно сплюнул.

– Посмотри на него. – Мастер обернулся вполоборота и указал на Алексея: – Не твой ли знакомец?

– Ну, так, это… было дело. Только то не моя забота. Не к тем ты пришёл. Расспроси тамарвалдских купцов.

– Твои поучения излишни. Мне нужна спутница этого человека.

– Э… – замешкался пират, собираясь с мыслями. – Ты опоздал, светлый господин. Девка померла от ран. Могу и могилку показать.

– Не лги, пёс! Разве не знаешь, что мы умеем читать ваши мысли. – Полуулыбка исчезла с лица Мастера, глаза вспыхнули красным.

– Ардой[8] клянусь, патиар[9]! – От страха Яр стал мешать ардарские слова с тамарвалдскими.

– Не доводи до крайности, кагар[10].

– Обидные слова говоришь, патиар.

– Ты совершил достаточно, чтобы уничтожить не только тебя, но и весь твой гнусный род. Приведёшь её немедля, а заодно принесёшь украденные тобой оружие и доспехи. Это моё последнее слово.

Пират несколько секунд молчал, прикидывая возможный исход стычки. Риск велик, хамаров[11] слишком много. Пожалуй, разумнее отступить и решить дело пусть и худым, но миром. Да, отличная сделка сорвалась. Но лучше довольствоваться малым. А ведь так хотелось заработать пятьсот золотых монет! Хватило бы на безбедную старость. Но, видать, не судьба.

– Ладно, твоя взяла. – Вожак в сердцах сплюнул себе под ноги. – Эй, Варк! Приведи девку! Да шмотьё пусть принесут. Где лежит? У Кайны спроси, она знает. И пошевеливайся! Светлые господа торопятся…

Воцарилось молчание. Только прибой и ветер нарушали гнетущую тишину, да надоедливый дождь барабанил по доспехам. Алексей сгорал от нетерпения. Напряжение нарастало. Он слышал шумное дыхание ардаров, скрип кожаных ремней, но думал только о Кайдлтхэ.

Сколько раз он мечтал о встрече, представлял, как обнимет девушку, прижмёт к груди, покроет лицо поцелуями и скажет: «Вот и я, Кай. Я спас тебя… любимая». Но всё вышло иначе. Увиденное поразило следопыта до крайности, вызвало смятение в душе. От неожиданности он опешил, впал в ступор, на глаза навернулись слёзы.

Толпа пиратов расступилась, пропуская пленницу и провожатого, согнувшегося под тяжестью мешка с доспехами и оружием. Алексей увидел Кайдлтхэ… нагую, со следами побоев, в цепях, с заломленными за спину руками. Дождь безжалостно хлестал голое тело, волосы слиплись, ветер трепал длинную косую чёлку, показывая каждому страшную рану на лбу. Клеймо в виде двух рун покрылось безобразными коричневыми струпьями. Девушка медленно ступала по острым камням и при каждом шаге закусывала губу, стараясь не вскрикнуть от боли.

Алексей первый раз видел Кайдлтхэ нагой после ранения. Но во второй… Великий герцог невольно отвёл взгляд. Д'айдрэ не потеряла природной красоты и грации. Её тело казалось безупречным, но следопыт не мог найти в себе силы любоваться той красотой, осквернённой и растоптанной.

Он испугался взгляда девушки. Глаза её были бесцветными, а взгляд пустым и блуждающим. Она не замечала никого вокруг, не понимала, что происходит рядом – не выдержала свалившихся на неё бед и сошла с ума. И всему виной он, Алексей! Не свяжись Кай с ним, вышло бы всё иначе.

– Наденьте на неё что-нибудь, – приказал Мастер одному из воинов.

Тот снял с себя чёрный плащ, закутал в него пленницу, взял за руку и повёл к шлюпке. Кайдлтхэ не сопротивлялась. Следопыту даже показалось, что в каждом её движении сквозит покорность, а разум угас. Мерзавец Яр превратил её в бездушное существо, лишённое воли и разума.

Другой д'айдрэ подхватил у слабосильного пирата мешок с вещами и скрылся за спинами товарищей.

– Откуда ошейник с кристаллом? – спросил Иридарг.

– Клянусь, не знаю. Какой-то странствующий торговец из хаббареев привёз. Расхваливал, дескать, штука та сводит на нет всю вашу силу. Не соврал, шельмец. Теперь, надеюсь, всё, светлый господин? Уговор дороже денег… – проговорил в нетерпении рыжебородый.

– Разве между нами был уговор? – делано удивился Мастер и жестом приказал сомкнуть ряды.

Алексей оказался под надёжной защитой. Кто-то схватил его за цепь и поволок к берегу, отчего следопыт пропустил много интересного.

Мастер что-то сказал Яру напоследок, после чего завязался бой. Послышались звуки арбалетных выстрелов и крики раненых. Начались свалка и рубка. Пираты в первые секунды стычки потеряли убитыми и ранеными добрую треть людей, но потом пришли в себя и завязали сечу. Их подельники в засадах принялись отстреливаться из луков. Оружие ардаров не могло пробить доспех из тариалда, но по непонятной причине д'айдрэ воевали без шлемов. По недомыслию или из бравады, Алексей так и не понял. Тем не поленились воспользоваться морские разбойники. Один из серокожих получил стрелу в лицо, и другому разрубили щёку. Иридарг приказал отступать. Несколько бойцов, успевших перезарядить арбалеты, сдерживали врагов. Те не лезли на рожон и старались держаться на почтительном расстоянии. Среди них Кровавого Топора не было. Его обезглавленное тело лежало среди камней в кровавой луже. Капитан «Поцелуя бури» снёс рыжую голову в первую секунду схватки.

Шлюпки приближались к кораблю. Меж тем судно делало манёвр, поворачиваясь к деревне правым бортом. Открылись орудийные порты, команда пришла в движение. Алексей немало тому удивился. Вроде бы он не слышал об огнестрельном оружии изначальных. Возможно, это нечто иное. Но увиденное уж слишком напоминало подготовку к артиллерийскому удару.

Пираты, хотя и понесли большой урон, возрадовались скорому избавлению от незваных гостей, принялись что-то горланить и показывать серокожим непристойные жесты. Но Иридарг не привык отступать и решил преподать дикарям хороший урок. Как только десант оказался на борту и шлюпки были подняты, Мастер отдал приказ открыть огонь. Увиденное потрясло Алексея. Со свистом, шипением и треском из корабельных портов вылетел десяток огненных шаров размером с футбольный мяч каждый, оставляя по себе дымный шлейф. Первый залп оказался пристрелочным. Диковинные снаряды с грохотом легли на берег, превратились в густое огненное облако. Драккары вспыхнули как спички. Один и вовсе разнесло в щепки. Горящие обломки разлетались в разные стороны, калеча бандитов. Пираты бросились врассыпную. Второй залп оказался точнее и накрыл большую часть уцелевших в рукопашной, а третий ударил по хижинам. Огонь, камни, горящие доски, крики обожжённых и звуки разрывов слились в дикую симфонию смерти. Алый вихрь охватил деревню. Вода и земля горели не хуже сухого дерева.

Четвёртый залп стал последним. Всё было кончено в считаные секунды. Руины догорали, чадили густым чёрным дымом. В воздухе чувствовался едкий запах гари. Уцелели немногие. Те, кому посчастливилось остаться невредимыми, возносили благодарственные молитвы кровожадным северным богам. Раненые корчились от боли, призывали смерть и завидовали мёртвым. Колдовской состав прожигал тело насквозь и даже незначительное ранение обрекало несчастного на адские муки. Так завершилась история банды Яра Кровавый Топор, морского разбойника, выскочки и узурпатора. Не спасли его ни золото, ни меч, ни связи с купеческой гильдией, ведь никому, кроме д'айдрэ, не позволено вершить суд и распоряжаться судьбами изначальных.

Алексей плохо помнил, как вновь оказался в своём узилище. Картина боя заставила позабыть обо всём на свете. В ушах стояли шум и грохот, крики и вой, а перед глазами мелькали огненные вспышки. Только ближе к полудню немного отошёл от пережитого и собрался с мыслями. Теперь он вполне мог осознать трагедию, свидетелем которой стал. Впрочем, он немного лукавил. Вновь чувствовал себя причиной горестей и бед многих людей, пусть и не самых лучших в Дэоруме. Но воспоминания о Кайдлтхэ заглушили эти слабые сомнения и сожаления. Пираты понесли заслуженное наказание. Наверняка так думал и капитан «Поцелуя бури». Невольно великий герцог пытался найти оправдание самому себе. Да, месть оказалась страшной, но и преступления велики. Это обстоятельство мало утешало Алексея, и он так до конца и не избавился от навязчивого чувства вины. Но судьба Кайдлтхэ беспокоила куда больше. Девушка в плену повредилась рассудком. Как спасти её, что делать?

На закате корабль вошёл в гавань форта Айльтранда. Алексея под усиленной охраной вновь вывели на палубу. Великий герцог воспользовался случаем и осмотрелся по сторонам. Кайдлтхэ он нигде не видел. Прежде всего приметил три причала и два корабля, точные копии «Поцелуя бури». Каждый насчитывал команду в полсотни матросов. Если предположить, что все корабли выйдут в море, то в форте всё равно должен остаться гарнизон. А укрепление, как показалось на первый взгляд, внушительное, четырёхугольной формы с башнями по углам. Стена высотой не меньше десяти метров и длиной около сотни. Для обороны такого сооружения требовалось человек двести – триста. Но эти выводы ни к чему не обязывали, а были лишь попыткой отвлечься от реальности.

Крепостная архитектура мало отличалась от фортификации Тамарвалда, выглядела мощной и основательной. Иных разительных отличий копарь не заметил. Сама гавань, ограждённая от моря двумя волнорезами из массивных каменных глыб, выглядела тихой и уютной. На узкой набережной громоздились залежи канатных бухт, разнообразных ящиков и бочек. В крепость вели узкие ворота. Едва ли здесь могли разминуться две телеги. Походило на то, что д'айдрэ постоянно ожидали нападения даже с моря, хотя здесь подходы контролировались двумя башнями, да и артиллерия наверняка сводила на нет все попытки штурма.

Внутренний двор оказался довольно просторным. Вдоль стен находились казармы, склады, мастерские. В дальнем углу расположилась конюшня минимум на полсотни лошадей. Там и сям всадники упражнялись в верховой езде. Форт жил привычной жизнью, и на великого герцога мало кто обратил внимание, а если и заметил, то воспринял появление чужеземца как должное, потому как многие знали о миссии «Поцелуя бури».

Алексея привели в подвал одной из башен. Здесь тянулся подземный коридор, вдоль которого располагались камеры для заключённых. Они не отличались особым уютом и по комфорту значительно уступали корабельной каюте. Никаких окон, три стены, а вместо четвёртой железная решётка. Внутри деревянные нары, крытые соломой, ведро с водой да отхожее место.

Не успел великий герцог толком освоиться, как лязгнул засов, на стенах заплясали отблески факелов, послышались звуки шагов и редкие реплики на д'айдрийском. Наверняка привели нового узника. Сердце следопыта заходило ходуном. Не Кайдлтхэ ли? Кого ещё могли доставить в темницу? Алексей прильнул к решётке. После того как стража ушла, не выдержал и выкрикнул:

– Кай!

Тишина.

– Кай! Это ты? Я здесь. Отзовись.

И опять молчание.

Великий герцог вновь и вновь звал Кайдлтхэ, да только никто не откликался. Будь кто иной, непременно ответил бы. Стало быть, в соседней камере точно Кайдлтхэ. А вдруг там никого нет?

Алексей решил подождать. Он сам толком не знал, на что надеялся. Время шло, но ничего не менялось. Разум не смог устоять под напором впечатлений. Следопыт растянулся на нарах и решил отдаться на милость судьбе.

…Резкий металлический звук заставил встрепенуться. Клацнул замок, в дверях показалась фигура с факелом.

– Поднимайся. Мастер ждёт, – сказал охранник.

Копарь нехотя встал, посмотрел на солдата сонными глазами и заковылял к выходу. Только малость задремал – и на тебе. Какого чёрта в столь позднее время он понадобился коменданту крепости?

Проходя мимо железных решёток, заглядывал внутрь камер в надежде увидеть Кайдлтхэ. В дальнем углу одной из них удалось заметить не то мешок, не то человека, скрюченного в три погибели. Хотелось вскрикнуть, позвать девушку по имени. А вдруг это не она? Следопыт боялся очередного разочарования, и в то же время в сердце не умирала надежда.

Великий герцог не успел разобраться в собственных чувствах, как неожиданно всё вокруг озарилось ослепительным голубым сиянием. В тюрьме не было окон, однако свет струился отовсюду, пронизывал насквозь землю, камни, потолок и стены. Попаданец на миг ослеп, но успел разглядеть в углу камеры свернувшуюся калачиком Кайдлтхэ в сером рубище, а боковым зрением заметил железный ключ на поясе охранника.

В следующую секунду всё вокруг сотряс оглушительный грохот, будто рядом разорвался снаряд. Заложило уши, пол ушёл из-под ног. Алексея качнуло в сторону, он едва удержался. Тюремщик тоже испугался не на шутку.

От удара часть потолка рухнула. Каменные глыбы раздробили охраннику голову и переломали кости. Великому герцогу невероятно повезло, он остался невредим. Пара ссадин не в счёт. Далее следопыт мало что помнил и действовал по наитию. Тяжело дыша и туго соображая, следопыт перевернул труп на спину, дрожащими руками рванул ключ. До конца так и не осознав случившееся, понял одно – отступать некуда. С трудом вставил ключ в замочную скважину. Поворот, щелчок. Дверь нехотя поддалась. Великий герцог ввалился в камеру. Едва не закричал от радости. Кайдлтхэ! Она!

Свернувшася в углу калачиком девушка мелко дрожала и тихо плакала.

– Кай! – не выдержал Алексей.

Д'айдрэ не ответила, тупо смотря на влажную каменную стену.

– Кай! Это я, Аль Эксей, – не унимался великий герцог. – Ты помнишь меня?

– Аль… помню. – Серокожая едва шевелила губами.

– Я спасу тебя, милая Кай! – Теперь слёзы навернулись на глаза следопыта. Он чувствовал, ещё немного – и сам разрыдается. Но только сейчас на то нет времени. – Прошу тебя, поднимайся! Надо бежать!

Девушка молчала, всё так же бессмысленно пялясь в пустоту. Алексей схватил пленницу за руку, потянул на себя. Кайдлтхэ покорно поднялась.

Впопыхах копарь споткнулся о труп охранника, остановился и вытащил из его ножен меч. Оружие могло пригодиться. Вдруг придётся пробиваться с боем. Конечно, он ничего не сделает против нескольких сот воинов, но и даром свою жизнь не отдаст. Да и от пут следовало освободиться. В них далеко не убежишь. Попаданец понял: сейчас боец из Кай никакой, а потому всё придётся делать самому. Кое-как раздвинул ноги девушки на ширину плеч и рубанул. Железная цепь на удивление легко поддалась. А как быть с руками? Пришлось поставить д'айдрэ на четвереньки, вытянуть руки вперёд. Удар, сноп искр. И вновь, слава богам, всё получилось.

– Теперь ты. – Алексей протянул клинок Кайдлтхэ. Она взяла меч и уставилась на спасителя непонимающим взглядом.

Копарь чертыхнулся. Бедняжка, похоже, и в самом деле потеряла разум, ничего не понимала в происходящем, только бездумной машиной тупо выполняла команды. И всё же следопыту жестами удалось объяснить, что он хочет. Д'айдрэ соображала туго, но сохранила некоторую силу. Вскоре Алексей почувствовал себя свободным.

Следопыт плохо запомнил лабиринты цитадели и сейчас сильно о том жалел. Он, таща за собой Кайлдтхэ, едва не заблудился. Благо никому не попались на глаза. Да и немудрено. Со двора доносился шум боя, слышались хлопки и взрывы. Внутренности башни озарялись красными и голубыми всполохами. Кто-то напал на форт. Но кто? Не важно. Главное, гарнизону сейчас не до узников.

Побегав порядком по лестницам и коридорам, Алексей так и не нашёл выхода. Отчаявшись, вломился в какую-то дверь, и они попали в личные покои Мастера. Попаданец хотел плюнуть с досады, но тут взгляд упал на мешок у письменного стола. Великие боги! Да ведь это их вещи! А рядом, на оружейной стойке, покоились Сокрушитель бездны и Дыхание скорби!

С трофейным мечом он без сожаления расстался. Закинул на спину тяжёлый мешок и собрался идти прочь, но что-то его остановило. Решил заглянуть в ящик письменного стола коменданта форта. И удача вновь улыбнулась незадачливому грабителю. В ящике отыскался кожаный кошель. Следопыт взял и его, подбросил на ладони. Послышался знакомый звон монет. Теперь следовало поспешить.

Загнанным зверем копарь с девушкой метался по узким коридорам и крутым лестницам. Он вспотел, едва не выбился из сил под тяжестью ноши, но всё же отыскал выход, вырвался на улицу и опешил. Во дворе крепости и впрямь шёл ожесточённый бой. Гигантский столб голубого света с небес обрушился на землю, угодил в одну из башен и разрушил её до основания. Рядом с развалинами валялись изувеченные трупы д'айдрэ. Доспехи из тариалда не спасли их от сокрушительного удара.

Неведомый свет тот мерно пульсировал, дрожал, переливался, рождал таинственное сияние. Гигантский луч упирался в разрушенную башню и терялся в низких облаках. И из этого света выползали чудовища, покрытые хитиновой бронёй.

«Краснорожие!» – мелькнула мысль. Открылись врата богов. Пришельцы медленно, но верно теснили д'айдрэ. Те пустили в ход всю свою боевую магию, и всё же отступали к гавани.

Беглецы прижались к крепостной стене и старались незамеченными пробраться к конюшне. Всюду трещали молнии, темноту озаряли огненные вспышки, слышались крики воинов, стоны раненых, звон мечей, хруст костей и хитиновых доспехов. Стало светло как днём. В суматохе боя мало кто обратил внимание на Алексея и Кайдлтхэ. А если и обратил, то ничего не мог поделать.

В конюшне следопыт выбрал двух лошадей, наспех приторочил к седлу мешок с доспехами и оружием. Сердце дико колотилось, разум охватило странное оцепенение. Руки двигались сами собой, чувство опасности притупилось. Покончив с поклажей, копарь помог Кайдлтхэ сесть в седло. Девушка, ни слова не говоря, слушалась его, но делала всё механически, неосознанно, как сомнамбула.

Великий герцог оседлал другого коня, взял поводья лошади серокожей и шагом вышел из конюшни. Кайдлтхэ сейчас едва ли смогла бы показать класс верховой езды, а потому её следовало подстраховать.

Ворота крепости оказались открытыми, а одна дубовая створка и вовсе слетела с петель от сильного удара. Алексей перешёл на резвую рысь. Он не страшился погони. Куда опаснее случайная стрела, арбалетный болт, молния или иной магический сюрприз.

Через несколько секунд всадники оказались за воротами, и следопыт перевёл дыхание. Куда теперь? Да куда угодно, только подальше от форта. Великий герцог на миг задумался. Так ведь можно вновь угодить в лапы Моридора. Корабль всё время шёл на юго-запад, а если так, то следует двигаться на восток. Где-то там Тамарвалд. Добраться бы до границы, вернуться в столицу империи под защиту Элидирга или… Будущее покажет. А сейчас только вперёд, на восток, навстречу тьме.

Глава 20. Лесной склеп

Алексей гнал лошадей всю ночь. Он хотел уйти подальше от Айльтранда. Да, сейчас д'айдрэ не до погони, но едва ли они оставят в покое беглецов. Нельзя терять время. А его у великого герцога было непозволительно мало. Из Кайдлтхэ сейчас всадник никакой. Она не могла даже толком управлять лошадью. Благо хоть не вываливалась из седла. Приходилось идти лёгкой рысью, не переходя на галоп.

В душе не унимался страх. Разум отказывался верить в счастливое спасение. Против той слабой веры выступало и неведение. Следопыт не знал, где находится, в Моридоре или иной стране. Его поверхностные знания географии Дэорума не позволяли даже примерно судить о том, что попадётся на пути – очередная крепость д'айдрэ, конный патруль, незнакомый город или крестьянский хутор. Все предположения становились напрасными и бесполезными. Он не мог наверняка определить стороны света, а говорить об ином и вовсе не приходилось.

Кровь долбила череп, грохот сердца заглушал стук копыт. Призрачный свет Кровавого глаза едва освещал землю, укрытую саваном ночи. Преследователи мерещились за каждым кустом. Мимо неслись перелески и одиночные деревья. Они походили на чудовищ, на враждебные и пугающие сгустки тьмы. Всадники шли в неизвестность, не разбирая дороги, одолевали возделанные поля и заросли трав. Тракта, вытоптанного тысячами ног и колёс, в такой темени не разобрать. Вперёд, вперёд, навстречу судьбе, подальше от ненавистной крепости.

Пару раз пришлось переправляться через мелкие речушки с пологими берегами. Лошади окатывали всадников брызгами с головы до пят. И та ночная влага бодрила, приводила в себя, гасила жар скачки и ночные страхи.

Голубое сияние давно исчезло за горизонтом. Стало быть, они далеко ушли от форта. Но расслабляться рано. Всюду подстерегает опасность, дикий зверь или лихой человек.

Несколько раз великий герцог видел редкие огни деревень или далёких городов, но старался обходить их десятой дорогой, избегая нежелательных встреч и возможной угрозы.

Ночь, густая и вязкая, поглотила не только звуки, но и время. Беглец совершенно забыл о нём, не мог сказать наверняка, сколько часов провёл в седле. И только серая полоса у горизонта вселила в сердце тихую радость. Рассвет близок. Да и с выбором направления не ошибся. Там, на востоке, спасительный Тамарвалд. Но как далеко до него? Возможно, путь займёт не один день по незнакомой и враждебной стране. Думая об этом, Алексей представлял себя разведчиком в тылу врага.

Утомленный скачкой, он решил найти укромное убежище. Не помешает поесть и перевести дух. Но прежде следует поговорить с Кайдлтхэ. Она молчит и ведёт себя необычно. Конечно, в том нет ничего удивительного, но душевное состояние девушки беспокоило следопыта, рождало тревогу и болью отзывалось в сердце.

Звёзды медленно умирали, растворялись в серости утра. Кровавый глаз померк, подёрнулся пеплом, словно головешка в потухшем костре. Мир воскресал, просыпались птицы, оглашали окрестности радостным щебетанием. Новый день дарил надежду. Восторг, свежесть и обновление заставляли забывать горести прошлого. Печали и бедствия шли прочь. Впереди только свет и скорое счастье. Но, увы, реальность слишком часто перечёркивает наши ожидания. Да только Алексей старался об этом не вспоминать, он присматривал место для отдыха.

Восток окрасился алым. Солнце вот-вот взойдёт. Небо сделалось пронзительно голубым. Всадники вышли на берег реки, достаточно широкой, чтобы не лезть бездумно в воду. Великий герцог повернул на юг. Вскоре среди зарослей сосен, ив и камыша показалась песчаная полоска пляжа. Пожалуй, здесь и следовало разбить бивуак.

Следопыт спешился, помог Кайдлтхэ слезть с коня. Девушка по-прежнему молчала, двигалась всё так же механически, словно она не живая д'айдрэ из плоти и крови, а мёртвая кукла. Потом и вовсе замерла как вкопанная, лишённая воли, тупо пялясь в пустоту и ожидая очередного приказа. Взгляд её оставался пустым, неосмысленным, а глаза водянистыми, бесцветными и блёклыми. Это вызывало смятение в душе великого герцога. Попаданец не знал, как поступить, с чего начать. Но прежде отдых.

Алексей снял седельную сумку, мешок с доспехами и оружием, напоил животных, привязал к дереву. Лошади, предоставленные сами себе, стали щипать мур, отмахиваясь хвостами от надоедливых насекомых. Мечом копарь накосил травы, сделал некое подобие постели.

– Кай, надо немного отдохнуть. Ложись, поспи.

Серокожая не ответила, продолжая стоять столбом. Тогда следопыт взял её за руку и заставил лечь. Кайдлтхе уяснила, что от неё требуют, и не сопротивлялась, всё воспринимая как должное, свернулась калачиком и быстро уснула.

Невольно комок подступил к горлу. Д'айдрэ и впрямь повредилась рассудком, не выдержала издевательств ардаров. Следопыт растерялся. Как вернуть её к жизни? Вновь взывать к Аакхабиту? Да, он готов продать душу чёрту, лишь бы помогло. Кай беспомощна, как ребёнок. Если раньше Алексей во всём полагался на неё, то ныне он лишился защиты и опоры, оказался один на один с враждебным миром, где каждый норовит отправить его к праотцам. И теперь он отвечает не только за себя, но и за Кайдлтхэ. От этой скорбной мысли заныло в груди. Но не время хныкать. Всё же он мужчина, воин, а не безвольная тряпка и не слизняк. Он в непомерном долгу перед Кайдлтхэ, потому что не смог её спасти от поругания. И теперь пришло время возвращать этот долг…

Солнце поднялось высоко и светило прямо в лицо. Следопыт проснулся. Сам не заметил, как задремал. Встал, продрал глаза и пошёл к реке умыться. Вода освежила, привела в чувство, рассеяла остатки сна. Лёгкий ветерок порхал в зарослях камыша, шумел в кронах сосен, нашёптывал о чём-то своём. Вокруг ни души. Всюду покой и естественный ход бытия, как и тысячи лет назад.

Великий герцог бросил взгляд на Кайдлтхэ. Она по-прежнему беззаботно спала. Копарь подошёл поближе и невольно залюбовался девушкой. Но жёлто-синие следы от побоев, коричневые струпья на лбу вмиг развеяли иллюзию близкого счастья. И всё-таки жизнь продолжалась. Хотелось есть. Да и Кайдлтхэ следовало накормить. Алексей обшарил седельную сумку. Ни сухарей, ни куска солонины. Нашлась только фляга в кожаном чехле да пара стеклянных пузырьков с неизвестными мазями. Где же разжиться съестным? Попаданец недолго ломал голову, взял меч и вновь отправился к реке. Когда умывался, он видел в воде пару крупных рыбин. Возможно, из этой безумной затеи и выйдет толк. Да только всё оказалось не таким простым, как представлялось. Обитатели водоёма попались не глупые. Алексей менял места засады, высматривал добычу из зарослей камыша, но всё зря. После десятой попытки удалось ранить зазевавшуюся рыбину. Стараясь не упустить улов, следопыт бросил меч, принялся хватать добычу, а та ускользала, пыталась уйти на глубину. И всё же он победил и выбросил скорый завтрак на песчаный берег. Потом долго искал оружие на дне. Остальное оказалось делом техники. Ударил тариалдовыми лезвиями друг о друга, высек сноп искр, поджёг сухую траву, подкинул в костёр хвою и ветви.

Кулинарными способностями великий герцог не блистал, сделал всё, как мог. Кое-как почистил рыбину, отрубил ей голову, выпотрошил, нанизал на палку. Вскоре ноздри уловили волнующий аромат. Стало быть, вышло сносно. С голодухи и так сойдёт.

Алексей покончил с приготовлением завтрака и разбудил Кайдлтхэ. Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на мужчину, но вскоре, оглядевшись по сторонам, успокоилась и встала.

– Кай, пора завтракать, – проговорил следопыт. – Я тут на скорую руку приготовил… – Он протянул кусок спутнице.

Она с недоверием посмотрела на копаря, будто решила, что еду могут отнять, и всё же приняла подношение.

– Не бойся, ешь, – произнёс как можно ласковее великий герцог и вспомнил Кровавого Топора. Если ему удалось превратить в покорное животное гордую д'айдрэ, то… Нет, лучше о том даже не думать.

Кайдлтхэ, поначалу оробев, жадно, позабыв о приличиях, накинулась на рыбу, словно не ела несколько дней. Наверняка так оно и было. Её глаза не могли лгать.

Покончив с едой, серокожая облизала пальцы. Она боялась голода, как побоев и прочих издевательств, ведь голод низводит человека до уровня скота, унижает и убивает. Д'айдрэ вопросительно посмотрела на Алексея, но он промолчал, не зная, что сказать. Не услышав от великого герцога никаких запретов или приказов, Кайдлтхэ неожиданно встала, отошла на пару метров, села на корточки, задрала подол рубища, и… горячая струя, шумно пенясь, ударила в прибрежный песок.

Следопыт в первую секунду онемел, а во вторую едва не заплакал. Он понял, рыжебородый мерзавец приучил Кайдлтхэ справлять нужду только после еды. В иное время любые попытки непослушания жестоко наказывались. Так за долгие дни измывательств и воздействия осквернителя душ выработался рефлекс. Как теперь растопить лёд страха, как вернуть разум? От осознания собственного бессилия опять комок застрял в горле, навернулись слёзы.

– Прошу тебя, Кай, не надо так… Рыжего больше нет, ты свободна… – Великий герцог в смущении отвернулся. Да и не хотел он, чтобы д'айдрэ видела влажный блеск его глаз.

На этот раз Кайдлтхэ поняла, что от неё хотят, встала, одёрнула импровизированную юбку, подошла к Алексею, села рядом и заглянула в глаза спутнику. Следопыту сделалось не по себе. Мурашки побежали по спине. На него смотрела вовсе не Кайдлтхэ, а её душа, израненная и истерзанная.

Парень не мог сидеть праздно. Первым делом он решил снять железо с пленницы пиратов. Под руками оказался только меч, и великий герцог принялся аккуратно и нежно колдовать над путами, стараясь не поранить девушку и самому не порезаться. Ардарские кузнецы довольствовались простыми механизмами, замки вскоре поддались. Потом, не без предосторожностей, снял ошейник. Д'айдрэ покорно терпела и не шевелилась. Наверняка она понимала – ей не желают зла.

Железо и проклятый кристалл Алексей в сердцах забросил в реку. Всё бы хорошо, да только сам он оставался закованным. Ноги кое-как освободил, а с руками самому справиться не под силу. Оковы хотя и позволяли ехать верхом, но вид придавали отнюдь не респектабельный. Да и одежду следовало сменить, а в таких браслетах этого не сделать.

– Кай, помоги. – Алексей протянул меч д'айдрэ.

Она долго соображала, что надо делать, но, уяснив, одним ловким движением вскрыла незатейливый замок. После вернула меч и вопросительно посмотрела на следопыта.

– Ты что-то хочешь? – спросил Алексей. – Только скажи, ну, давай!

Кайдлтхэ молчала. Глаза её сделались влажными. Она силилась ответить, но не могла. Вместо слов едва заметно улыбнулась, и следопыт счёл это хорошим знаком. Не обращая внимания на мужчину, девушка сбросила с себя тюремную одежду и зашагала к воде. Копарь понял, она хотела искупаться, избавиться от грязи прошлого, от дурных воспоминаний. Невольно попаданец залюбовался подругой. Ему показалось, что всё в ней было как-то слишком. Слишком длинные ноги, слишком широкие бёдра, слишком тонкая талия, слишком большая грудь, и нос представлялся слишком крупным. Но те черты, которые могли иному рафинированному эстету показаться гипертрофированными, вовсе не портили её, наоборот, говорили о совершенстве, придавали особый шарм, а природная грация и отточенность движений роднили с кошачьим хищником, полнились великой внутренней силой. Алексей вновь ощутил едва уловимую связь с душой Кайдлтхэ. Она избавилась от кристалла и стала медленно оживать. Скоро её разум проснётся, и прежняя Кай вернётся. Прежняя ли? Предательское сомнение неприятно кольнуло сердце. Нет, не прежняя, новая, но не менее прекрасная.

– Эх, раз пошла такая пьянка, то и я окунусь. – Копарь разделся догола и с разбегу кинулся в воду. Река приняла разгоряченное тело, и следопыта как током ударило. Дыхание остановилось от холода, но великий герцог бросился вплавь и вскоре свыкся с забытым ощущением.

Вода подарила острое чувство свежести и чистоты. Но время шло неумолимо, солнце перевалило за полдень, и пора вновь отправляться в путь. Кайдлтхэ уж давно выбралась на берег и возилась с доспехами. Она медленно превращалась в привычную Кай, но только немую и с пустым взглядом выцветших глаз. И в её глазах читалась неизъяснимая мука, тоска и укор.

Не забыв о предосторожностях, великий герцог сжёг тюремные робы, после чего засыпал кострище песком. Проверил седельную сумку. К сожалению, ничего нового там не нашлось. Два пузырька с мазями, фляга с водой да кошель с монетами. Их оказалось ровно двенадцать – пара золотых и десять серебряных. И монеты вовсе не тамарвалдской чеканки. В любом случае на первое время хватит, а дальше будет видно. С этими мыслями Алексей сел в седло, ударил пятками бока лошади и лёгкой рысью двинулся на юг. Кайдлтхэ не отставала, но верховая езда давалась ей нелегко.

Всадники шли пойменным лугом. Мимо проплывали перелески, заросли ельника и ивы, густые дубравы, одинокие осины и тополя. Несколько раз попадались маленькие озёра с заросшими камышом берегами. Небольшие болотца приходилось обходить, оттого путь выходил долгим и извилистым. Вскоре на надпойменной террасе Алексей увидел желтеющее поле. Великий герцог насторожился. Наверняка поблизости находилось жильё. Кого там ждать? Д'айдрэ?

Конники перешли на шаг. Среди травы появилась едва заметная тропинка. Кто её протоптал? Домашний скот, дикие звери или разъезд изначальных? Сердце охватило неприятное возбуждение. Попаданец подумал о возможной схватке и путях отступления. Но вскоре сомнения и страхи развеялись. Посреди поймы показалась высокая песчаная дюна. На ней стоял рубленый дом, несколько сараев да хлев. Ветер доносил до ушей мычание, кудахтанье и отдельные непонятные слова. Едва ли первородные поселятся в крестьянской избе. Но вдруг в сельской глуши решил пустить корни какой-нибудь серокожий отшельник? Алексей спешился за ближайшим кустом, попросил Кайдлтхэ обождать и не высовываться, а сам, пригибаясь, отправился на разведку.

К счастью беглеца, на хуторе жили не д'айдрэ, а обыкновенные крестьяне, мало чем отличавшиеся от тамарвалдцев. Но их язык следопыт понимал с трудом, через слово. После некоторых наблюдений стало ясно: здесь обитает хозяин средних лет с многодетной семьёй. Тревога отлегла от сердца. Со спокойной душой можно возвращаться. Следовало непременно расспросить хуторянина. Копарь не стал мешкать и вскоре уже подъезжал к дюне. Завидев всадников, женщины схватили малых детей и спрятались в избе, а поселянин с сыновьями вооружился на всякий случай вилами, топорами да косами и занял оборону у плетня. Алексей намеренно перешёл на шаг, всем своим видом выказывая миролюбие и отсутствие злых намерений.

– Доброго дня, хозяин, – выкрикнул великий герцог издали, дёрнул поводья и остановился.

Крестьянин, бородатый мужик в соломенной шляпе, холщовой рубахе, свободных штанах, кожаных сапогах и с топором в руке, неразборчиво буркнул в ответ, дескать, в гости никого не звал, а потому всякому лихому человеку следует проваливать, да поскорее. И всё же следопыту удалось найти взаимопонимание. Мужик успокоился, опустил топор, а потом и вовсе положил оружие на землю.

Переговоры шли непросто. Виной тому стал малопонятный язык местных хлебопашцев. По-тамарвалдски здесь не говорили, а иными наречиями Алексей не владел. Приходилось по большей части объясняться знаками, на пальцах. Но вид серебряной монеты, извлечённой из кошеля, многое изменил. Вскоре путник узнал, что если ехать на юг, то можно выбраться на тракт. Потом следует свернуть на восток. Там, за рекой, большая деревня, а в двух днях пути от неё есть город. И город тот находится недалеко от границы Тамарвалда. Здешние земли относятся к королевству Л'ийтва, а вовсе не к Моридору. Кроме того, удалось купить краюху ржаного хлеба, головку сыра, с десяток картофелин и немного соли. Обе стороны оказались довольны сделкой. Селянин обрадовался серебру, как ребёнок, а великий герцог обрёл уверенность в том, что не помрёт с голоду и накормит Кайдлтхэ. Вне всяких сомнений, он переплатил, но маленький урок географии стоил того.

Вскоре всадники и впрямь вышли на дорогу, широкую, вытоптанную множеством ног и копыт, но совершенно пустую. Где путники, лошади, повозки? Эта пустота насторожила Алексея. Дорога вела к городу мимо большой деревни, а вокруг ни души. Что-то здесь не складывалось.

Следопыт быстро одолел изрядно изношенный деревянный мост. За рекой, на двух холмах, и впрямь показалась деревня в несколько десятков дворов, разбросанных там и сям без всякого плана. Останавливаться здесь копарь не решился. Мало ли что может случиться в незнакомом краю! Лучше поскорее добраться до города и затеряться в лабиринте узких улочек.

На лугу, у подножия одного из холмов, мальцы пасли деревенский скот. Алексей остановился и расспросил пастухов. Мальчишки, хотя и боялись чужаков, отличались от взрослых куда большей открытостью и прямотой. Их сердца, не познавшие в полной мере страх и ненависть, не превратились в куски льда. Дети, перебивая друг друга, рассказали, что, следуя этой дорогой, светлые господа непременно к завтрашнему вечеру попадут в город. Но лучше туда не соваться, потому как вчера здесь прошла большая колонна солдат, а от них ничего хорошего ждать не следует. Мало того что объели деревенских и не заплатили, так ещё украли несколько коров. И солдаты эти вовсе не на службе короля, а наёмники, сброд со всех окрестных земель.

Такие откровения не могли не озадачить. Похоже, гильдии удалось собрать кое-какие силы для удара по западной границе Тамарвалда. Возможно, город придётся обойти стороной.

Алексей поблагодарил мальчуганов и продолжил путь. Дело шло к вечеру, следовало подумать о ночлеге и ужине. Следопыт с сожалением вспомнил о деревне. Но всё же он не хотел испытывать судьбу. Там слишком много любопытных глаз. Кто-нибудь обязательно донесёт о пришельцах местному начальству. Народ нынче напуган слухами о войне, наёмниках и мародёрах, каждый новый человек воспринимался как возможный враг. А о д'айдрэ и говорить не стоит. Поэтому великий герцог твёрдо решил избегать лишних встреч. По крайней мере, первое время.

В конце дня взгляд путника остановился на лесистом холме у реки. Копарь свернул в сторону у моста и решил схорониться на опушке. Прошёл со спутницей около километра, встал и спешился. Пора дать отдых лошадям. Да и Кайдлтхэ смотрела на него с немой мольбой. Она слишком устала, езда в седле её окончательно вымотала. Бедняжка едва переставляла ноги. Алексей невольно припомнил своё путешествие на Могильную заставу.

Следопыт задумал отправиться на разведку, осмотреть окрестности и собрать хворост для костра. Пробираясь сквозь подлесок, чертыхаясь, зацепился за корягу, упал и… провалился под землю. Всё произошло столь стремительно, что он не успел даже толком сообразить или испугаться. Потирая ушибленную руку, огляделся. Вокруг – тщательно обработанные камни. Над головой свод. Он угодил в подземный ход. Но куда он ведёт? Камни были старательно подогнаны друг к другу. Между ними не просунуть и лезвие ножа. Но даже при такой подгонке дождевые и талые воды проникали в катакомбы, оставляя на стене известковые потёки. В глубине сгущалась чернота, а конца хода Алексей не видел. Он побоялся спуститься вниз. Вылез наружу, наскоро разжёг костёр и продолжил исследование с горящей палкой.

В душе великого герцога вспыхнул поисковый азарт. Всё же он – чёрный следопыт, пусть и в прошлой жизни. А какой чёрный следопыт пройдёт мимо такой необычной находки? Подгоняемый смутным предчувствием, пробрался вниз. Пламя вскоре потухло, но красные угли испускали слабый свет. Интуиция копаря не обманула. Ступени привели в могильную камеру. В просторном сводчатом склепе на каменных лежанках Алексей едва разглядел два скелета. Тысячи лет назад здесь нашли последний приют знатный воин и его жена. Рядом с мужским костяком, усеянным позеленевшими панцирными пластинами, лежали бронзовый меч и кучка наконечников стрел. У второго скелета Алексей нашёл россыпь бус из стекловидной пасты да пару бронзовых браслетов из толстого прута. На ум пришли рассказы Кайдлтхэ о древней цивилизации Айлдамаро. Но как-то не вязался малочисленный и аскетический инвентарь погребённых с образом изнеженных и пресыщенных жизнью айлдамарцев. Кто знает, возможно, ему, чёрному следопыту из иных времён, удалось обнаружить следы культуры более древней? Но что делать с этим открытием? Какой от него прок? Едва ли кто в Дэоруме интересуется археологическими изысканиями. Найди что-нибудь подобное у себя дома, Алексей был бы на седьмом небе от счастья! Такие находки делаются раз в жизни! Но здесь они совершенно бесполезны, оттого приносят не радость, а мутное разочарование.

И всё же хотелось извлечь хоть какую-то пользу из неожиданного обретения. Почему бы не устроить в склепе ночлег? Покойникам всё равно, а живому человеку – надёжное убежище.

Великий герцог накосил мечом травы, нарубил мелких веток, устроил постель. Коней привязал рядом с провалом. Состряпал скромный ужин. Обошлись хлебом, сыром и водой. Помог Кайдлтхэ спуститься и уложил её спать. В дромосе развёл костёр. Огонь здесь горел хорошо, кислорода хватало. Наверняка со стороны картина выглядела зловеще. Из-под земли вырывались красные всполохи, плясали по чёрным стволам вековых деревьев. Окажись в лесных дебрях какой-нибудь запоздалый путник, наверняка помер бы с перепугу.

Радость находки вскоре угасла, а усталость валила с ног. Беглец, утомлённый дневным переходом, лёг рядом с Кайдлтхэ и двумя мертвецами, позабыл обо всём на свете и заснул в мгновение ока.

Глава 21. Наёмники

Спросонья Алексей долго не мог понять, где находится. Тело ныло, словно всю ночь черти на нём горох молотили. Сновидения перемешались с явью, и грань между ними исчезла. Всюду полумрак и гробовая тишина. И ведь точно. Лежит он вместе с мертвецами в древней могиле. Но едва ли стоит опасаться мёртвых. Бояться следует живых.

Великий герцог нехотя встал, отвёл коней на водопой, развёл костёр. Кайдлтхэ всё спала, чем немало удивила следопыта. Обычно она поднималась с рассветом, а сейчас дрыхла без задних ног. Да и пусть спит. Проклятый осквернитель душ высосал из неё все соки.

Отблески пламени озаряли стены склепа, касались лица девушки. Алексей невольно залюбовался спящей Кайдлтхэ. Совершенные и в то же время почти детские черты лица, два шрама на левой щеке, аккуратный рот, длинная косая чёлка. Следопыту вдруг захотелось поцеловать спутницу. Невольно вспомнились ардары. Грязные злобные людишки надругались над такой красотой… Но любовь оказалась сильнее предубеждения. Сердце забилось в волнении, горячие губы коснулись девичьих губ. Ожог, удар током. Он не мог найти сравнение тому необъяснимому чувству. Нечто подобное случилось в Доме Серебряного света. Страх и шок сменились покоем, умиротворением, сладостным ощущением великого единения. Их души вновь вместе, и никакой силе не разорвать той магической связи.

Аакхабит! Если он в долгу перед демоном, то ещё одна просьба уже ничего не изменит. Но воспоминания о древнем духе быстро угасли. Великий герцог и сам достаточно силён, обойдётся и без подельника Казимира Карловича. Его сила не в потустороннем колдовстве, а в вере и любви.

Ладони вновь испускали бледное голубоватое сияние. Следопыт вовсе не удивился этому, знал, иначе и быть не могло. Он делал короткие пассы над лицом Кайдлтхэ, и чудо свершилось вновь. Струпья стали уменьшаться и вскоре вовсе исчезли, оставив по себе тонкие розовые шрамы.

Копарь и сам толком не понимал, как так вышло, действовал по наитию, наивно подражая экстрасенсам, героям телепередач. Те творили нечто подобное. Интуиция и вера заменяли знание. А ещё он чувствовал силу. Откуда она взялась? Может, и впрямь всё дело в Аакхабите?

Кайдлтхэ проснулась и открыла глаза. Они блестели в темноте двумя огромными фиолетовыми александритами.

– Хочу пить… – тихо произнесла девушка и улыбнулась.

Алексей на радостях едва не закричал. У него получилось! Мышцы разжались тугой пружиной, и копарь бросился исполнять желание д'айдрэ.

– Вот, держи, – протянул флягу и помог приподняться.

– Спасибо. – Серокожая сделала несколько глотков. – Мне хорошо, тепло и уютно. Ты настоящий волшебник.

– Нет, просто я… люблю тебя! – Сердце едва не выскочило из груди, прыгало и металось в костяной клетке, как собака на привязи.

Наконец-то он нашёл в себе мужество сказать главные слова. Не раз он ввязывался в битвы, не раз рисковал жизнью, а произнести три заветных слова не решался, вёл себя, как мальчишка. Да, он выбрал не самое лучшее время и место для признаний. Но душе виднее. Она мудра и знает, что и когда делать.

Кайдлтхэ ничего не сказала в ответ, только улыбнулась и сверкнула влажными глазами. Алексей растерялся. Он не мог понять этот знак. Нет, сейчас не следует добиваться ясности. Кай пока очень слаба, и не следует от неё требовать слишком многого. Раны затянулись, глаза вновь обрели утраченный блеск. Силы к ней обязательно вернутся. И вот тогда всё непременно разрешится.

Великий герцог решил задержаться в лесу на несколько дней. Путешествие полно опасностей, и д'айдрэ может не выдержать тягот дороги. Да и если верить рассказам деревенских жителей, кругом шастают банды наёмников. Агентов Трибунала тоже не следует списывать со счетов. Беглецов наверняка будут искать.

Тихое счастье охватило следопыта. Могильный склеп ему показался сказочным дворцом. Лёгкие, почти случайные прикосновения, обворожительная полуулыбка Кайдлтхэ, блеск фиолетовых глаз, тёплые слова… Он почти физически ощутил не только связь душ, но их полное совпадение и единение. Тот невидимый союз напоминал сосуд из тончайшего стекла. Заботливые руки несут его сквозь бурю материального мира. Одно неосторожное движение – и ноша разобьётся вдребезги. Мимолетное счастье исчезнет утренним туманом, растворится, уйдёт навсегда. Алексей страшился того и наслаждался каждым мгновением, потому как любое могло оказаться последним.

И те страхи были вовсе не проявлением паранойи. Настроение Кайдлтхэ внезапно изменилось. Что-то в ней сломалось. Может, этот перепад вызвал резкий контраст впечатлений. Боль и унижение плохо сочетались с любовью и счастьем. Нет, она просто хотела выговориться, изгнать чёрную тень прошлого. И Алексей оказался единственным, кто мог понять, простить и принять.

Вообще Кайдлтхэ мало говорила, но сейчас её прорвало, и следопыт помимо воли узнал множество подробностей её пребывания в плену. Узнал о том, как девушку держали в холодной каменной яме, как ардарские отпрыски испражнялись ей на голову, как под смех и злословие голой на цепи водили по деревне, как пиратские матери, жёны и сестры плевали ей в лицо, как били за малейшее проявление непослушания. Эти подробности он предпочёл бы не знать вовсе. Великий герцог молчал, боялся неосторожным словом обидеть или навредить. Кайдлтхэ не обвиняла его в открытую, и всё же в её голосе звучали холодные нотки. Да, она смирилась, во всём винила только себя, и всё же оставалась некая недосказанность. Теперь это в прошлом. Но его не изменить, ведь что произошло на самом деле, не приснилось, не привиделось! Как теперь жить? Да и стоит ли жить дальше? Её гордость растоптана, унижена, оскорблена, честь поругана. Душа вываляна в грязи, тело осквернено. Все будут шарахаться от неё, как от прокажённой. Любой может ткнуть в неё пальцем, указать на рабское клеймо, обозвать потаскухой, блудливой шлюхой и ардарской подстилкой. Кому такая нужна? Хватит ли сил встать с колен, забыть и начать всё с чистого листа?

Алексей попытался напомнить о печальной участи Яра Кровавый Топор, его подельников и брата Меодолана. Но эти слова только добавили масла в огонь. Лучше бы он молчал! Глаза Кайдлтхэ вспыхнули раскалёнными углями. Она жаждала крови, хотела истребить всё пиратское племя, Шидельрота и его гильдию. Ненависть едва не свела её с ума. Потом она сникла и расплакалась.

– Мы с тобой, Кай, на войне. – Следопыт обнял девушку. – А на каждой войне есть потери. Представь, тебя ранили в битве. Но я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда! Нет, я не требую от тебя смирения, только прошу, не оставляй меня, и мы вместе…

– Да, мы вместе, ты и я, – ответила д'айдрэ сквозь слёзы. – Ты и я. Мы отомстим. Я сильная, я справлюсь…

– Вот и молодец.

Алексей попытался вытереть слёзы на щеке Кайдлтхэ. Глаза их встретились. Следопыт замер в смущении. Серокожая опустила взгляд. Её губы потянулись к губам парня. Через пару секунд девушка отпрянула и виновато улыбнулась.

– Прости, – сказала она неловко.

– Нет, ты меня прости, – настаивал великий герцог.

– В чём ты виноват? Это я, дура…

– А я дурак… – Алексей резким движением привлёк к себе Кайдлтхэ и поцеловал. И этот поцелуй показался обоим слаще мёда…

Следующие три дня беглецы просидели в лесу. Великий герцог не спешил выдвигаться. Физические раны Кайдлтхэ затянулись, а для исцеления душевных требовалось время. Д'айдрэ старалась держать себя в руках, но всё же пару раз сорвалась. Резкие перепады настроения не исчезли, но до истерики дело не дошло.

Следопыт боялся надолго оставлять девушку одну, но всё же ему удалось обойти окрестности. Новых могил не нашёл, зато отыскал в соседней балке родник. Теперь он мог побаловать Кай чистой водой.

И всё же копарь не стал засиживаться в подземелье. Время шло, продукты заканчивались, да и Кайдлтхэ восстановила силы и могла выдержать дневной конный переход, а в случае необходимости и поработать мечом.

Тракт, как и прежде, выглядел пустынным. Редкие путники в предвоенное время осмеливались отправляться в путешествие. И то одиночество давило на мозги. Алексей пытался бодриться. Он думал о нелёгкой судьбе Кайдлтхэ, об их общем будущем, о вратах богов и форте д'айдрэ. Раньше его занимали иные заботы и в голову не приходили мысли о провале миссии Элидирга. А ведь если портал открылся вновь, то выходило именно так. Что-то помешало Мастеру осуществить задуманное. И откуда в королевстве Л'ийтва взялась крепость изначальных? Да и как Иридарг проведал об ардарах? Не Элидирга ли следует за то благодарить?

В Дэоруме Алексей встретился со множеством людей, включая д'айдрэ. Среди них нашлось немало врагов. Попадались равнодушные и безучастные, но с предателями пока сталкиваться не доводилось. Кайдлтхэ во время одного из приступов меланхолии проговорилась, что послала зов Элидиргу. Стало быть, он знал, где находятся пленники. Выходит, мог и Моридору доложить.

Следопыт почти вынес приговор, но почему-то вовсе не подумал о купцах. Наверняка в гильдии работало множество двойных агентов. Тун-курокрад тому пример. И, как ни крути, люди гильдии знали об ардарах. Более того, знали, что Алексея доставят в Мидрайг. И всё же он поспешил обвинить первого друга и благодетеля. Воистину человек глуп и неблагодарен, а в глупости и страхе склонен к параноидальным припадкам.

Вечером путники остановились в придорожном трактире, наскоро поужинали и завалились спать. После долгих дней плена, ночёвок в могильном склепе и изматывающей скачки деревянная кровать, крытая шкурами, показалась Алексею царским ложем. Засыпая, он никак не мог избавиться от впечатлений минувшего дня. В голове звучали обрывки бесед, услышанных за ужином. Среди праздной болтовни редких посетителей удалось выудить и полезные сведения. Оказалось, здешний король негласно благословил военный поход против Тамарвалда. С окрестных земель к границе стекались авантюристы, наёмники и искатели приключений всех мастей. Они жаждали славы и богатств. Лишённые единого командования, имеющие весьма отдалённое представление о дисциплине, они расположились лагерем у стен Лиетона. Именно так назывался город, куда держали путь беглецы.

Военный табор стал рассадником пьянства, блуда и насилия. Пришельцы совершали набеги на городские лавки, подчистую выметали всё спиртное, при этом часто забывали заплатить за товар. Доставалось и горожанам, особенно их жёнам и дочерям. Никто не мог сказать наверняка, сколько продлится тот разгул. Городские власти, опасаясь монаршего гнева, устранились и смотрели на бесчинства и дебоши вояк сквозь пальцы. Жрецы приносили обильные жертвы богам и молились о скорейшем избавлении от беспокойных соседей. Однако боги безмолвствовали, а безобразия продолжались. По слухам, разномастное воинство ожидало вскорости серьёзного подкрепления, а уж после того собиралось выступить в поход. Однако никто толком не знал, когда настанет тот благословенный день.

Алексей живо рисовал себе те картины, но вскоре отключился. Ночью он видел диковинный сон. Снились ему не наёмники, задирающие подолы городским девкам, и не Кайдлтхэ. Ему явилась другая девушка, черноволосая, с золотистой кожей и странным именем. Он повторял его про себя всю ночь, чтобы не забыть. Мафдет. Никогда не слыхал такого раньше.

Рано утром путники поспешили покинуть трактир. Седлая коней, Алексей поделился ночным видением с д'айдрэ. Та несколько удивилась, хотела разгневаться, но передумала. Поначалу следопыт списал то на ревность, но быстро образумился. Выходило слишком глупо. А слова Кай и вовсе заставили помыслить о другом.

– Черноволосые и златокожие у нас только тэйрэ. Но ты их не видел ни разу. Имя и впрямь необычное. Нет у нас таких.

– И к чему этот сон?

– Скоро узнаешь.

– Тебе что-то известно? Не томи!

– Ничего я не знаю. Но иногда людям даруются откровения. Или знаки судьбы. Ладно, пора убираться.

За тяготами нового дня Алексей позабыл о ночной гостье. Солнце, ветер и дорога изгнали прочь порождение тьмы. После полудня великий герцог заметил облако пыли на горизонте. По дороге шла колонна в пару сотен пехотинцев и несколько десятков всадников. Усталые, грязные, голодные и злые, солдаты удачи едва переставляли ноги. Конники подгоняли лентяев грубой бранью, вояки огрызались в ответ. Завидев путешественников, наёмники оживились, принялись отпускать солёные шутки в адрес Кайдлтхэ. Девушка сверкнула глазами и перешла на галоп. Алексей поспешил за спутницей, и вскоре оставили неотёсанных мужланов далеко позади.

Дорога огибала лес и резко поворачивала на север. За опушкой показалась река, за ней – высокий холм, на вершине которого возвышался замок, а вокруг, на пологих склонах, опоясанных крепостной стеной, ютились сотни мелких, почти игрушечных домишек. На лугу, между рекой и городом, стояло множество шатров и повозок. Даже издалека до ушей долетали ругань, крики, конское ржание. Эти звуки сливались в сплошной гул, словно незадачливый любитель мёда растревожил улей. Гул этот производило не меньше двух тысяч людей, причём половина из них отнюдь не принадлежала к воинскому сословию. Лагерь скорее походил на цыганский табор, а вовсе не на экспедиционный корпус. Никакого порядка не наблюдалось, шатры мешались с кибитками, повозками и с совершенно экзотическими сооружениями на манер палаток из шкур. Всюду сновал разномастный люд. Кое-где мелькали рыцарские латы и кольчуги, но большая часть носила кожаные и стёганые доспехи. Значительно отличалось и вооружение. Немногие имели мечи. Остальные довольствовались копьями, топорами, луками, вилами или дубинами. Ревущую толпу окружала стена из подвод, груженных сеном, мешками, тюками, бочками и всякой разнообразной поклажей. Армию сопровождал огромный обоз с провиантом, фуражом, амуницией, оружием и прочими припасами. Вместе с обозом шли мастеровые, кухарки, маркитанты, продажные девки, комедианты, нищие, калеки, беглые преступники и просто любопытные. Одного взгляда на это пёстрое сборище хватило, чтобы с уверенностью предсказать незавидную судьбу войска. Оно будет разбито в первом же бою с пусть небольшим, но профессиональным отрядом, спаянным выучкой и дисциплиной.

В голове Алексея родилась сумасбродная идея. Он решил не останавливаться на ночлег в городе. Ведь следовало ещё попасть за крепостные стены, а потом выбраться оттуда. Наверняка городская стража не спит. Лишние расспросы им не нужны. Лучше затеряться среди толпы наёмников. Здесь не спросят ни паспорта, ни подорожной. Да и перейти границу в составе вооружённого отряда куда безопаснее. Смущал только тамарвалдский говор. Но он вольный человек, вполне сойдет за д'айдрэ-полукровку. Кайдлтхэ не возражала. В последние дни она целиком полагалась на великого герцога, но, искушённая в местных нравах, дала ценный совет. Следует присоединиться непременно к всадникам. Они не чета грязной черни. Среди них могут оказаться пусть и безземельные, но знатные. Да и Кайдлтхэ с Алексеем отнюдь не голодранцы.

Беглецы проехали мост и двинулись вдоль берега, огибая шумный лагерь. Среди людского скопища следопыт увидел несколько шатров, выглядевших особенно богато. Рядом развевались разноцветные знамёна с вычурными геральдическими эмблемами. Должно быть, там располагался цвет армии. И Алексей не ошибся. Здесь и впрямь стоял отряд тяжёлой конницы. У входа в самый большой шатёр путешественников встретила стража.

– Кто такие? – неприветливо буркнул воин на местном наречии.

– Хотим присоединиться к вашему войску. Где командир? – начала Кайдлтхэ на л'ийтвийском.

– Вот так сразу и к командиру? Сами-то откуда свалились?

– Разве ты ослеп, солдат? Не видишь светлую госпожу и её сводного брата? Его мать тэйрэ. Вырос он в Тамарвалде, а потому…

– В Тамарвалде? – переспросил охранник. – А вы, часом, не шпионы?

– Шпионы? Да будь мы шпионы, то с какого перепугу припёрлись бы прямо в ваше логово? Мы вольные д'айдрэ. Хотим немного подзаработать. Политика не наше дело. Нам по душе война. Ну, где командир?

– Ладно, ждите. Разберёмся. – Солдат зашёл в шатер и через несколько секунд вернулся. – Слезайте. За лошадьми присмотрят. Ридигайд ждёт вас.

Путники спешились, отдали животных на попечение охране и важно, с достоинством, проследовали в шатёр. Алексей держал марку, но всё же бросил несколько любопытных взглядов по сторонам. Походные кровати, ящики, бочки, оружие, сёдла и прочий хлам его не заинтересовали. Посреди шатра, у центрального столба за импровизированным столом из ящиков сидел хмурый тип в поддоспешике, стёганых шоссах и коротких кожаных сапогах. Хмурое жёсткое лицо исполосовано несколькими шрамами. Длинные волосы и вислые усы серебрила проседь. Ридигайд был зол и злость свою заливал дешёвым местным вином.

– Значится, д'айдрэ… – вместо приветствия произнёс старый вояка. – Это хорошо. Сами видите, с каким сбродом приходится иметь дело. Безмозглое мясо! Либо разбегутся в первом же бою, либо все полягут. А мне нужны хорошие воины. Вы хорошие воины? – Командир прищурился и зло глянул на нежданных гостей. – Ежели судить по оружию и доспехам, хорошие. Ладно, сколько хотите?

– По золотому в день, – выпалил Алексей.

– Из Тамарвалда? – оскалился Ридигайд. – А как смотришь на то, что мы хотим выпустить кишки твоим землякам?

– Они не мои земляки… – осёкся великий герцог. – Мой отец д'айдрэ, а мать из тэйрэ. И если я жил в Тамарвалде…

– Ладно, оставим, – лениво оборвал командир. – Золотой! Слишком жирно. Плачу два серебряных кварда. Каждому. Если проявите себя в деле, то получите золотой… на двоих. Вот, держите. Это вам на поддержание штанов. – Ридигайд достал из кошеля, притороченного к поясу, четыре серебряные монеты и положил перед собой на ящик. – Забирайте. Сейчас ступайте, найдите пустую телегу. Там и располагайтесь. На днях выступаем. Будьте готовы. Да, вот ещё. Отыщите Ульбра, подпишите у него контракт. Не то денег не увидите. А за кормёжку лошадей отвечает Тумас. Сами можете столоваться вместе с нами, а ежели хотите, идите за припасами в город или к маркитантам. Благо торговцев здесь в избытке. Будь моя воля, разогнал бы половину к хорсу! Всё, свободны!

Алексей и Кайдлтхэ покинули ставку, расспросили охрану о конюхе и отправились на поиски телеги. Командир не решился определить новичков в какой-нибудь из шатров. И наверное, к лучшему. Кто знает, как поведут себя подчинённые, не избалованные женской лаской. Да и от д'айдрэ добра не жди. Всё же куда спокойнее и полезнее для дела держаться на расстоянии.

Подходящую повозку Алексей нашёл быстро. В ней отыскал несколько конских попон, которые решил использовать вместо постели. После скорого ужина путники отправились спать. Сон долго не приходил. Всюду слышались разудалые пьяные крики да женский смех. Вино лилось рекой. Каждый из солдат боялся скорой смерти, а потому стремился взять от жизни всё и сразу. Но спиртное и ласки продажных красавиц валили с ног даже бравое воинство. После полуночи веселье стало стихать. Крики и смех сменились дружным храпом.

Утром новобранцы предстали перед неким Ульбром, командиром десятки всадников. Кайдлтхэ и Алексей поступили в распоряжение кичливого кривоногого недомерка, возводившего свой род к предкам королевской династии. Малый хоть и оказался зловредным типом, но дело своё знал. В лошадях он души не чаял и относился к ним лучше, нежели к людям. Его выходки приходилось терпеть. Следопыт утешал себя лишь тем, что в ближайшее время он покинет общество солдафонов и профессиональных убийц.

Со служебными делами покончили быстро. Алексей решил осмотреть лагерь. Кайдлтхэ скривила кислую физиономию и пожелала остаться. Гнусные опухшие рожи успели ей опротиветь. Следопыт не стал возражать. Хотя он и боялся оставлять девушку одну, но любопытство взяло верх. Когда ещё увидишь столько новых людей! К тому же многие из них прибыли из краёв, о которых великий герцог даже не слышал.

Вопреки ожиданиям, ничего необычного он не увидел. Хлебальники и впрямь омерзительные. Заросшие, часто беззубые, опухшие от многодневного пьянства. Из всех встреченных в лагере более чем сомнительных личностей внимание великого герцога привлёк лишь один человек. Щуплый, низкорослый хаббар по имени Хориос, он промышлял мелкой торговлей и, если верить его рассказам, объехал весь Дэорум. Собственно, Алексея заинтересовал не говорливый торговец, а его товар. Среди поясов, ремней, перевязей, конской упряжи и прочей мелочи следопыт увидел ошейник с осквернителем душ. Как тут не расспросить странствующего алтынника? Оказалось, Хориос пару месяцев назад закупал товар в Редглейде. Посетил и антикварную лавку «Весть Изарааля». Хозяин лавки и продал эти ошейники. Хориос собирался отправиться в Северные бухты, а там, если верить антиквару, местные маги просто мечтали приобрести столь необычные артефакты. Сам хаббар в том ничего не смыслил и попался на уловки лавочника, как последний дуралей. Из трёх ошейников удалось продать только два. Вот и таскает третий с собой. Только никто не берёт.

Увидев интерес к товару со стороны великого герцога, Хориос принялся окучивать возможного покупателя. Алексей уж собрался было купить ошейник, да мошенник заломил неподъёмную цену в пять золотых. Так и расстались.

Следопыт поспешил вернуться к Кайдлтхэ и поделиться с ней неожиданной новостью. Девушка сбивчивый рассказ выслушала с интересом. Появился новый повод посетить Редглейд. Не исключено, антиквар использовал хаббара втёмную, а за редглейдским торговцем стоит либо гильдия, либо кто-нибудь иной, не менее могущественный. Уж слишком много совпадений в этой грязной истории. Слишком много…

События следующего дня поставили Алексея в тупик. Он отправился вновь к Хориосу в надежде выторговать кристалл за два золотых. Теперь он жалел, что поспешно избавился от улики. Она помогла бы развязать язык антиквару. Но великий герцог опоздал. Хориос пропал. Копарь стал расспрашивать коллег хаббара по ремеслу и вскоре выяснил, торговец погиб накануне вечером самым нелепым образом. Хориос против своего обыкновения выпил лишку и сел играть в карты с какими-то солдатами. Те обвинили беднягу в шулерстве и прирезали, тело выбросили в реку, а товар разграбили.

Весть о происшествии порядком расстроила следопыта. Единственное доказательство утеряно. Складывалось впечатление, что кто-то очень настойчиво заметает следы и убирает ненужных свидетелей. Яр Кровавый Топор мёртв, Меодолан мёртв, судьба Мастера Иридарга туманна. Возможно, он тоже покинул мир живых. Теперь настала очередь Хориоса. Кто следующий? Антиквар? Кайдлтхэ? Кайдлтхэ! Она осталась одна!

Смутная тревога охватила Алексея, и он поспешил в расположение отряда всадников, пробиваясь сквозь толпу солдат, страдающих хроническим похмельем, надоедливых торговцев и гулящих людей. Он спешил, порой работал локтями и, сам не зная почему, боялся не успеть.

К счастью, ничего не случилось. И всё же до самого вечера следопыт ни на миг не отходил от д'айдрэ, опасаясь неприятного сюрприза. В душе крепло желание поскорее убраться из лагеря.

Ближе к ночи, когда табор вновь накрыло хмельное веселье, когда вспыхнули костры ночной стражи, а звёзды усеяли небосвод, д'айдрэ спрыгнула с телеги.

– Ты куда? – в недоумении спросил Алексей.

– Коней приведу.

– Зачем?

– Так надо, – твёрдо ответила девушка.

– Погоди, я с тобой. – Великий герцог опасался, как бы серокожая не угодила в передрягу.

С конюхом долго объясняться не пришлось. Надо так надо. Д'айдрэ привязала животных к телеге, таинственно улыбнулась и улеглась спать. Следопыта тоже клонило в сон. Хватит бродить, пора и честь знать. Картины минувшего дня никак не шли из головы, но усталость всё же одолела страхи и сомнения.

Алексей проснулся среди ночи от резкого толчка в бок. Кайдлтхэ стояла рядом. Глаза её сверкали яркими рубинами.

– Что стряслось? – спросил следопыт спросонья.

– Время настало. Поднимайся, уходим.

– А нельзя ли утром? Спать хочется…

– Нельзя. Встретила тут двоих знакомцев… из Северных бухт. Я перерезала им глотки.

Великого герцога как током ударило. Живо вскочил, резво выпрыгнул из телеги, быстро оседлал коня и шагом вместе с Кайдлтхэ двинулся прочь.

– Только тихо, – шепнула д'айдрэ. – Пойдём вдоль берега, а там ищи ветра в поле. До утра не кинутся.

Через несколько минут, увязая в ночной тьме, следопыт обернулся. Огни лагеря остались позади.

Глава 22. Антиквар

Тьма рождает неосознанные страхи. Днём они хоронятся в безднах души, а ночью вырываются на свободу, выходят на охоту, атакуют утомлённый разум, захватывают сердце, холодят кровь в жилах, пугают неизвестностью, обещают новые беды. За каждым кустом мерещатся чудовища, засады и смерть.

Алексей давно перестал волноваться за собственную участь. Многочисленные напасти, встреченные в Дэоруме, сделали его безразличным, а пролитая кровь – толстокожим. На войне человек быстро свыкается с потерями, с видом окровавленных трупов и вывороченных внутренностей. Равнодушие становится защитой от неминуемого помешательства. Нельзя оставаться сердобольным и не лишиться рассудка. Следопыт твёрдо усвоил этот урок. И всё же он старался оставаться человеком. Ненависть к гильдии и любовь к Кайдлтхэ дали цель в жизни, помогли сохранить стержень, который и спасал от безумия в кровавой мясорубке.

Цель… Смутная, далёкая, непостижимая. И страх. Почти бесконечный, пронизывающий каждую клетку тела. Братство «Две молнии», Моридор, гильдия… Алексей нутром чуял: в игру вступила новая сила, в сравнении с которой все игроки если и не выглядели пешками, то уж никак не могли претендовать на роль ферзя. О присутствии этой силы он подозревал давно, но ощущения и догадки не могли воплотиться в логические построения. Великий герцог ухватил нить, но ему не удавалось распутать клубок и вывести на чистую воду таинственного кукловода. Антиквар из Редглейда! Скорее всего, он лишь передаточное звено. Кто стоит за ним? Следопыт твёрдо решил выяснить все обстоятельства мутной истории осквернителей душ. Бессмертная со скипетром никуда не денется. Как и Аакхабит.

Ближе к утру, когда небо на востоке сделалось серым, всадники вышли к реке. Там, на другом берегу, находился Тамарвалд. Казалось бы, рукой подать. Но короткий путь не всегда самый безопасный. Алексей не рискнул ломиться через мост. Наверняка там расположена пограничная стража. Боя не избежать.

Мгновение, мимолётное, неуловимое… Но и того оказалось достаточно, чтобы почувствовать необычную перемену. Попаданец уже не удивлялся тому, что видит в темноте, почти как кошка или д'айдрэ. Возможно, это всего лишь интуиция. Или дар древнего демона?

Великий герцог неожиданно свернул на юг. У берега уже были видны тёмные заросли и солдатские шатры. Кайдлтхэ бросила недоумённый взгляд. Следопыт не ответил. Нет, он не чувствовал, он попросту знал: там, на юге, в нескольких ратах отсюда есть брод. Он не мог объяснить природу этого знания, но верил в него, как в непреложную истину, сомневаться в которой мог лишь еретик и отступник.

Раньше, в иной жизни, когда он занимался лесным копом, иногда ловил себя на мысли, что его кто-то ведёт. Кто-то или что-то, некая непостижимая сила. Он был в её руках слепым орудием. Как иначе объяснить капризную удачу? Так и сейчас он шёл, незнамо куда, в твёрдой уверенности в своей правоте и безошибочности выбора.

Вскоре и в самом деле речные заросли расступились, Алексей увидел песчаный пляж. Лошади подняли брызги, вспенили водную гладь. Даже на середине реки вода не доходила животным до брюха. Всадники без труда перебрались на другой берег. Там раскинулся бескрайний луг, и только у горизонта тонкой полоской чернел далёкий лес да кое-где виднелись тёмные шапки зарослей кустарников.

Следопыт свернул на север. Небо над сосновым бором вспыхнуло алым. Птицы встречали новый день беззаботным щебетанием, речной туман жался к воде, путался в камышах. Утренняя свежесть и пение птах творили иллюзию безопасности и гармонии. Великий герцог остановился, прислушался. Где-то рядом находились люди. Нет, он не чувствовал смертельной опасности, но ощущал внимательные и напряжённые взгляды нескольких пар глаз. Не следовало давать лишний повод тайным соглядатаям хвататься за оружие. Стоило всячески показать скрытым наблюдателям свои миролюбивые намерения, поэтому всадники перешли на шаг.

– Стой! – послышалось рядом.

Из-за ближайших кустов показалось несколько конных воинов.

Алексей оказался прав. По виду это были имперцы. Волнение отлегло от сердца. Оставалось только убедить служивых, что пришельцы с другого берега не шпионы и не диверсанты.

Вскоре всё разрешилось наилучшим образом. Один из патрульных вызвался сопроводить путешественников к ближайшей заставе в обмен на ценные сведения о лагере наёмников у Лиетона.

Минут через двадцать лёгкой рыси путники прибыли в пограничный форт. Сооружение представляло собой квадрат, ограниченный рвом и валом с деревянным частоколом из заострённых дубовых брёвен. После беседы с командиром гарнизона выяснилось, аналогичные форты выстроены вдоль всей границы империи. Основные силы сосредоточены в крепостях. Между ними располагалось по два-три форта. В случае перехода границы вражеским войском солдаты подавали сигнал огнём и отступали под защиту стен ближайшей крепости.

Выложив все сведения о наёмниках, разделив с солдатами завтрак, всадники отправились в Редглейд по самой короткой дороге, указанной тамарвалдцами. При удачном раскладе беглецы надеялись попасть в город к вечеру следующего дня. Алексей спешил, старался как можно дальше уйти от границы. Он почти не сомневался: вторжение начнётся через пару-тройку дней. А если разразится война, то возможны самые пакостные сюрпризы. К тому же следопыта волновала тайна антиквара. Без её разгадки дальнейшие поиски попросту теряли смысл.

К счастью, путешествие прошло спокойно, гладко, без каких-либо неприятных неожиданностей. Великий герцог смотрел на дорогу несколько рассеянно, с некоторым сожалением. Вид деревень и заштатных городков не радовал. Люди не помышляли о скорой беде, всё так же тратили время на хозяйственные попечения и мышиную возню, не желали видеть дальше собственного носа, не задумывались о будущем. Ухоженные, почти игрушечные дома казались следопыту ненастоящими, творением чуждой магии. Ещё пара дней – и благостная картинка исчезнет, не оставит по себе и следа. Кости брошены, ставки сделаны. Скоро сельская идиллия вспыхнет пожарами, пропахнет гарью, обернётся тысячами изуродованных трупов, засиженных огромными зелёными мухами… если власти не пошевелятся и не подведут армию к границе. По крайней мере, он свою роль выполнил. Правда, почти ничего не знал о подкреплении, о котором говорили наёмники. Оставалось только уповать на милость судьбы да на тамарвалдское войско, обученное и дисциплинированное.

Редглейд встретил путников низкими тучами и моросящим дождём. Город оказался небольшим, но оживлённым, даже несмотря на скверную погоду. В здешних краях прохладой и сыростью никого не удивишь. Холодное северное море не давало позабыть о себе. Даже в июльский день редкие смельчаки решались окунуться в неприветливые серо-синие воды.

Близость моря определяла жизнь Редглейда. Порт, склады, купеческие лавки, постоялые дворы придавали ему неповторимый колорит. Крупнейший торговый центр на имперском побережье привлекал множество народу, давал надежду, дарил иллюзию быстрого и лёгкого заработка, манил разномастных негоциантов, начиная от чопорных представителей гильдии и заканчивая босоногими коробейниками, равно как и всякого рода авантюристов, любителей ловить рыбу в мутной воде, проходимцев, бандитов да праздных людишек. Тех же, кто успел урвать от судьбы жирный кусок, караулили соблазны иного рода. Ворьё, мошенники, жулики, надувалы, шарлатаны, ловчилы, альфонсы всех мастей, карточные шулеры, уличные девки и представители прочих сомнительных профессий зря время не теряли. Всякому путнику следовало следить за поклажей и кошельком. И пусть вид двух вооружённых всадников смущал некоторых горожан, но даже оружие не давало полной уверенности в собственной безопасности.

Дождь кончился. Из-за туч выглянуло вечернее солнце. Алексей спешил найти какой-нибудь пристойный трактир. Такой отыскался довольно быстро. Пожилой хозяин с выпученными рыбьими глазами встретил гостей на пороге, не выказав удивления при появлении необычных посетителей. За долгую жизнь он насмотрелся всякого. Упади небо на землю, он нисколько не удивился бы. Кабатчик безропотно соглашался со всеми требованиями великого герцога и покорно кивал. А требовал Алексей сущие пустяки – сытный ужин и чистую постель. А ещё хотел узнать, где находится лавка «Весть Изарааля».

Трактирщик несколько растерялся и долго пытался вспомнить. Где-то в районе порта он встречал похожую вывеску, но никаких подробностей припомнить не мог. Впрочем, для начала и того хватило. Алексей упросил Кайдлтхэ остаться на постоялом дворе, а сам, прихватив бронзовый меч из лесной гробницы, отправился на поиски торговца историческими раритетами.

Копарь долго петлял по узким улочкам и расспрашивал встречных. Многие из них оказались приезжими, поэтому толком ничего сказать не могли и пожимали плечами. И лишь тогда, когда солнце коснулось морской глади, удача улыбнулась Алексею. В одном из переулков близ портовых складов, лабазов и трущоб рыбаков да грузчиков следопыт сумел отыскать рубленый дом, почерневший от времени и непогоды. Место для торговли антиквар выбрал весьма необычное, если не сказать проигрышное. Честные люди редко заглядывали в околоток, кишащий всяким отребьем, пьяной матроснёй и отпетыми душегубами. На счастье, Алексею попалась лишь пара каких-то забулдыг в лохмотьях да стареющая жрица порочной любви с опухшим лицом, предлагавшая быстрое наслаждение всего за десять медяков. Одного взгляда великого герцога хватило, чтобы портовая шмара подобрала драный подол и испарилась в ближайшей подворотне.

«Весть Изарааля» наверняка не знала ремонта со дня постройки. А было это лет сто назад. Над входом висел порванный в нескольких местах холст, на котором не без труда читалось выцветшее на солнце название, а на дверях едва просматривался контур звезды, намалёванной криворуким пачкуном. Иному не без оснований могло показаться, что эта лавка вовсе не торговое заведение, а одна видимость, и на самом деле здесь творятся дела тёмные, никак не связанные с коммерцией. Лавка скорее походила на тайный притон почитателей опиума, подпольный игорный дом или грошовый бордель для клиентов самого низкого пошиба.

Алексей дёрнул за железную ручку. Дверь не поддалась. Следопыт постучал, подождал немного. Ответа не последовало. Принялся бить кулаком по растрескавшимся доскам.

– Закрыто. Приходите завтра, – послышался глухой голос.

– Уважаемый, я пришёл к вам по делу. И, замечу, весьма важному. Завтра поутру я уезжаю, так что потрудитесь принять меня сегодня. Моё имя Аль Эксей, светлый господин Аль Эксей! – Следопыт едва не сорвался на крик. Мало того что потратил уйму времени в поисках забытого богами гадючника, так ещё и рисковал возвратиться несолоно хлебавши.

– Светлый господин? – удивился невидимый собеседник. – С этого и следовало начинать.

Послышалась возня, заскрежетал засов, и дверь со скрипом отворилась. Из тёмной бездны показалась голова хозяина. Немолодой и щуплый, похожий на хаббара, с лысиной на макушке и длинными редкими волосами, огромным сизым носом картошкой, с лицом, усеянным оспинами, и безумным взглядом антиквар производил впечатление странное, если не сказать скверное.

– Проходите, – пригласил торговец, внимательно с ног до головы осмотрев посетителя. – Лавка давно закрыта, но для вас придётся сделать исключение.

– Благодарю.

– Только смотрите под ноги, не то рискуете свернуть себе шею.

Великий герцог с опаской сделал шаг и очутился в полутёмной комнате. Пахло здесь кожей, сушёными травами, мышиным помётом и всяким старьём.

– Погодите, зажгу свечу.

Через пару мгновений в лавке вспыхнул дрожащий огонёк. Немощного пламени едва хватало осмотреться. Всюду на стенах висели ржавые доспехи, измятые щиты, экзотические булавы, мечи. На полках стояли причудливых форм горшки. Некоторые из них отличались изяществом и богатством росписи, иные, вылепленные вручную, выглядели простовато и неказисто. Там и сям стояли какие-то бочки, ящики, лежали без всякого порядка старинные одежды и прочий отживший хлам. Комната напоминала вовсе не антикварный салон, а склад, чулан старьёвщика, берлогу сумасшедшего коллекционера или клептомана.

Хозяин остановился, повернулся к посетителю, долго всматривался ему в глаза, словно в чём-то хотел убедиться, после чего поставил подсвечник на прилавок и проговорил:

– Заведение моё иному покажется на первый взгляд… э… кхе-кхе, непрезентабельным, но прошу не придавать существенного значения скороспелому впечатлению. Часто оно обманывает нас. Да, да, так и есть. Полагаю, вы несколько удивлены, озадачены и, не побоюсь этого слова, разочарованы. И, замечу, совершенно зря. Надо думать, вы приезжий. И не пытайтесь отрицать. Заведение Адалькарта, так меня величают, широко известно в узких кругах ценителей древностей. Будьте покойны, я могу исполнить любой ваш каприз и достать самый экзотический артефакт. За ваши деньги, разумеется. Итак, чем обязан?

– Видите ли, многоуважаемый господин Адалькарт, – начал Алексей издалека, – мне попался чудный предмет. На вид очень древний. Полагаю, он вызовет интерес.

– Позвольте взглянуть.

– Вот, пожалуйста. – Следопыт снял с плеча мешок, извлёк находку.

Антиквар взял меч, долго рассматривал при свете свечи, давил ногтем патину, вертел оружие так и сяк.

– Поздравляю, отличная находка. Думаю, период Ильдраад. Скажем так, вашему мечу не меньше трёх тысяч лет. Но позвольте узнать, вы нуждаетесь в добром совете или…

– Я бы хотел продать клинок.

– Хорошо. Вам повезло. Едва ли вам случится во всём Тамарвалде найти более щедрого покупателя. Готов дать пару золотых.

– Господин Адалькарт, – возмутился великий герцог, – я не продаю старую клячу на колбасу. Не держите меня за последнего фалалея. Я в антиквариате кое-что смыслю. Десять!

– Согласен, светлый господин, спору нет, вещь отменная. Прямо скажем, не частая. Да и сохранность не подкачала. Но кто оценит её, кроме нас с вами да нескольких спятивших собирателей? Вы режете меня без ножа! Давайте попробуем иначе. Вне всяких сомнений, вы человек образованный и наверняка прогрессивных взглядов. К тому же умелый воин. И, верьте старику, наделены выдающимися способностями. Не пытайтесь возражать! Так и есть. Я чувствую. Ваш покорный слуга по роду занятий не раз сталкивался с таинственными магическими артефактами. Мне ли не знать?! Есть тут у меня одна… – Антиквар открыл дверцу шкафа, долго копался. – Где же она? Ах, вот. Вы только полюбуйтесь! Северная звезда!

Алексей увидел на ладони Адалькарта перстень из тариалда с тёмно-красным камнем в виде пятиконечной звезды. Тариалд… Тайна его изготовления известна только д'айдрэ. Многие наделяли этот металл необыкновенными, почти волшебными свойствами. Великий герцог мог убедиться в этом не раз. Но как безделушка, изготовленная ювелирами Моридора, оказалась в лавке Адалькарта?

– Посмотрите на камень. Он полнится внутренним светом, переливается под стать металлу. Смотришь на него, и кажется, будто он живой. Но главное не в этом. Северная звезда многократно усиливает магическую силу владельца. Предлагаю вам обмен.

– Откуда у вас перстень? – Алексей уставился на побрякушку, словно зачарованный.

– Светлый господин. – Голос Адалькарта дрогнул. – Вы задаёте много вопросов. Но так и быть, вам скажу. У меня хватает добытчиков. Работа, знаете ли, обязывает. Ко мне захаживают искатели приключений, авантюристы, романтики и, чего греха таить, разбойники. Да, да, иногда приходится иметь дело с людьми не самыми праведными. Не так давно такой вот рыцарь удачи в северных землях где-то на границе Тамарвалда и владений снотов раздобыл сей чудный предмет.

– Почему же вы сами не хотите им воспользоваться?

– Видите ли, моя магическая сила ничтожна. Поэтому выгода сомнительна. Клиенты мои также не блещут талантами. С магами связываться, знаете ли, себе дороже. А вам перстень принесёт куда больше пользы. Вы человек явно положительный. Предлагаю обмен на ваш меч. Идёт?

– А если…

– А если спустя время вы сочтёте себя обманутым, то я верну вам либо клинок, либо деньги. Ну как?

– Идёт. – Алексей сам не понял, зачем согласился. Какой прок от красивой безделушки? Наверняка старик соврал. Уж больно меч ему запал в душу, да и запудрил мозги следопыту так, что тот напрочь позабыл расспросить антиквара о Хориосе и осквернителе душ.

– И не сомневайтесь, светлый господин. – Адалькарт уловил мысли Алексея. – Вы только наденьте.

– Хорошо, давайте. – Великий герцог взял украшение и почувствовал странный холод, и то был вовсе не холод металла. Ощущение напоминало лёгкое прикосновение ледяного ветра.

Перстень пришёлся в самую пору, словно был сделан на заказ. Северная звезда слилась с указательным пальцем, срослась с ним. Неприятная стынь захватила руку, достигла груди и сердца. Кольнуло где-то под рёбрами. Алексею стало не по себе. Закружилась голова, комок стал в горле.

Через несколько секунд всё прошло. Копарь вздохнул с облегчением и с радостью отметил чудесные изменения. Внутренние силы приумножились самым необыкновенным образом. Всё вокруг преобразилось, взгляд сделался острее. Казалось, он видит не только лавку в мелких подробностях, но и самого продавца насквозь, чувствует его страх, смешанный с робкой надеждой.

– Решено, – бросил великий герцог напоследок. – Всего хорошего, господин Адалькарт.

Ответа следопыт не дождался. Он хотел поскорее покинуть «Весть Изарааля». Мысли и страхи её владельца показались гостю ничтожными и только раздражали, а само заведение навевало тоску.

Попаданец хлопнул дверью и вдохнул вечерний воздух, наполненный запахами рыбы, водорослей, просмолённых досок и помоев. Быстрым бодрым шагом он поспешил в трактир с мыслью о скором ужине. Напоследок обернулся, подумал, что хотел ещё о чём-то расспросить Адалькарта, бросил беглый взгляд на дверь. Звезда непонятным образом перевернулась, и теперь луч смотрел прямо в землю.

Глава 23. Северная звезда

Вечернее веселье в трактире было в полном разгаре. Разномастной публики набилось в избытке. Следопыту даже пару раз пришлось поработать локтями. Некоторые посетители, обернувшись, хотели врезать ретивому постояльцу, но, увидав перед собой рослого воина при оружии, опускали взоры и смиренно отступали. Никто не хотел ссориться с пришельцем, похожим на д'айдрэ.

– Эй, хозяин! – грубо крикнул великий герцог.

– К вашим услугам, – быстро нарисовался кабатчик.

– Где светлая госпожа?

– Отужинала и почивать изволит. Велела не беспокоить.

– Понятно. Теперь я желаю отужинать. И не заставляй меня ждать!

– Слушаюсь. – Речи постояльца трактирщик выслушал равнодушно. Он и впрямь напоминал сонную рыбу.

Вскоре Алексей с жадностью уплетал истекающий жиром кусок баранины и запивал его кислым прошлогодним вином. Хмель ударил в голову. Захотелось безудержного веселья. Попаданец выбрался из-за стола и принялся неуклюже танцевать, чем изрядно напугал посетителей.

– Ну, чего замолчали? – Глаза следопыта налились кровью. – Эй, вы, музыканты! Живо играйте! Всем плясать!

Вновь заиграла музыка. Менестрель запел пошлую песенку. Послышался женский смех. Алексею на глаза попалась розовощёкая грудастая девка, и он решил приударить за потаскушкой, а та особо и не противилась.

Устав от танцев, великий герцог вновь сел за стол, посадил трещалку к себе на колени, обнял за талию, стал поить вином и рассказывать земные анекдоты. Девица в тех историях ничего не смыслила, но смеялась без умолку. Следопыт расщедрился, достал из кошеля серебряную монету и как бы невзначай уронил девке между грудей. Барышня вновь расхохоталась. Вторая монета повторила судьбу первой.

Перед глазами всё поплыло. Парня потянуло целоваться. Нечаянная спутница не возражала, скорее наоборот, сама липла к великому герцогу, бесстыдно задирая подол и демонстративно закидывая ногу на ногу. Всё закончилось враз. Дама, хотя и готовилась к чему-то подобному, да только от неожиданности потеряла дар речи. Алексей встал, сбросил посуду на пол, схватил красотку за руку, резко приблизил к себе, повалил на стол, натянул юбку бабенке на голову и принялся мять соблазнительный зад. От вида этих прелестей следопыт пришёл в дикое возбуждение. Под одобрительные крики и смех толпы стал стягивать штаны…

Проснулся великий герцог утром следующего дня в чужой постели. Ни тягот похмелья, ни головной боли не почувствовал. Подвела только память. Он так и не смог вспомнить, чем кончилась интрижка с трактирной мессалиной.

Кайдлтхэ стояла в нескольких метрах от кровати. Девушка повернулась к Алексею спиной и смотрела в окно.

– Вчера ты напился как свинья, – холодно произнесла д'айдрэ не оборачиваясь.

– А чего, не имею права? – грубо ответил следопыт.

– Сцена на столе… Тебе не противно?

– Знаешь, мне надоели твои нравоучения. Ведешь себя, как… Подумаешь, Снежная королева. Вот и приходится пользоваться продажными девками. – В голосе копаря прозвучала плохо скрываемая злоба и обида.

Он хотел посильнее досадить Кайдлтхэ. Злости той поначалу сам испугался, но потом успокоился. В самом деле, он свободный человек. А серокожая ему не жена, не командир. И впрямь, сама виновата, корчит из себя недотрогу.

– Я видела на твоём указательном пальце перстень. – По щеке д'айдрэ скатилась слеза, но голос девушки не дрогнул. – Откуда он у тебя?

– Не твоё дело, – буркнул Алексей. – И вообще, довольно пустых разговоров. Прикажи подать завтрак.

– Я тебе не служанка. Сам приказывай.

– Ладно, хорс с тобой. – Следопыт нехотя встал, оделся и поплёлся на поиски хозяина.

Кайдлтхэ сделалась замкнутой, изменилась в лице, за завтраком всё время молчала. Её обворожительная таинственная полуулыбка сфинкса исчезла. Но Алексея это мало заботило. Его захватила совсем иная мысль. Выпадал редкий шанс навести порядок в Дэоруме, положить конец склокам и распрям, обустроить мир по собственному усмотрению. Но для этого нужна сила. Вместе с Северной звездой он обрёл лишь часть её. Да, перстень оказался подарком судьбы. Впрочем, он подозревал, не в судьбе дело. Наверняка столь необычный подарок придётся отработать. Пока он тешил себя мыслью, что цели неведомого дарителя совпадают с его собственными. Сейчас же следует позаботиться о другом. Ему как воздух необходима армия. Только где её взять? Наёмники у границы! Они плохие вояки, но жаждут войны и грабежа. Что ж, они получат и то и другое.

Алексей спешил. Он чувствовал приближение чего-то великого, значимого и страшного. Жажда деятельности охватила его без остатка. Энергия била через край, и он хотел поскорее найти ей применение. А Кайдлтхэ… пусть выбирает.

По городу поползли слухи один тревожнее другого. Поговаривали о начале войны. В истинности этих разговоров Алексей убедился довольно скоро. К полудню на дороге стали появляться небольшие отряды военных. Они шли на юг. Им навстречу двигались беженцы, поначалу незначительными кучками, а потом и толпами, кто пешком, кто на повозках с семьями, с домашним скарбом и скотом, поднимая облака пыли. Великий герцог улыбался. Его цель близка.

К утру следующего дня дорога опустела. Беженцы исчезли, словно и не было их вовсе. Следопыт посчитал это хорошей приметой. Если пропали гражданские, то где-то рядом военные. Спустя час он их увидел. Поредевшие отряды тамарвалдской армии после неудачной попытки остановить наёмников отступали к Редглейду. Сюда стягивались силы из пограничных крепостей, оказавшихся во вражеском тылу. На подступах к городу можно дать генеральное сражение. Армия вторжения, даже учитывая её многочисленность, имела малый шанс на успех. Приготовления Тамарвалда заставляли великого герцога спешить. Нельзя допустить разгрома наёмников. В противном случае он не выполнит задуманное, и придётся начинать всё с самого начала.

Алексей перешёл на галоп и быстро оставил позади отступающих тамарвалдцев. За ними показалось войско противника. Противника ли? По бескрайнему изумрудному лугу ползла, причудливо извиваясь, тонкая чёрная змея. Там и сям мелькали разноцветные флаги. Голову чудовища составляла колонна всадников, а хвост пылил сотнями повозок. Следопыт тяжело вздохнул. Эту толпу предстояло превратить в боеспособную армию. Но великий герцог уверовал в себя, ведь на его стороне Северная звезда!

На двух одиноких всадников поначалу никто не обратил внимания, но, увидев знакомые фигуры, Ридигайд, командир конницы, взмахнул рукой, дал команду остановиться. Он узнал путников и захотел задать им несколько вопросов.

– Ридигайд! – выкрикнул Алексей и остановился в нескольких десятках шагов от головы колонны.

– Старый знакомец, – осклабился воин. – Потолковать надобно. Твоя баба прирезала двоих. За такую самодеятельность её по законам военного времени следует повесить, пусть она и трижды д'айдрэ. А ты дезертир и также достоин наказания.

– Попридержи язык, олух. Перед тобой новый командующий. Если поведёшь себя разумно, станешь начальником моей личной гвардии.

– Ты? Командующий? Небось мухоморов объелся? Мной командует лорд Альфранг, а не какой-то безродный выскочка! Эй, взять его!

Несколько конников поспешило выполнить приказ, но лошади не слушались всадников, встали на дыбы и едва не сбросили седоков. Глаза Алексея налились кровью, Северная звезда жгла палец раскалённым железом. Великий герцог закусил губу и едва не вскрикнул. И в тот миг, когда боль достигла апогея, один из кавалеристов не удержался в седле, грохнулся наземь и свернул себе шею.

– Что за ерунда? – Ридигайд сплюнул от досады и грязно выругался. – Зови командующего, – бросил старый вояка адъютанту.

Тот побледнел и, не желая испытывать терпение начальства, в секунду исчез.

Войско в недоумении загудело. Какого хорса остановились? Что стряслось, что за возня там, впереди? Великий герцог зло улыбался. Он свысока взирал на солдат, видел в них податливую глину, из которой предстояло вылепить нечто подвижное, покорное и беспощадное.

Примерно через минуту показался всадник на белом коне под красной попоной. Лорд Альфранг гордо держался в седле. Тщательно отполированные латы ослепительно блестели на солнце, а султан на шлеме развевался на ветру боевым знаменем.

– Ты и есть лорд Альфранг? – первым начал великий герцог.

– А ты чьих будешь, щенок?

– Волею твоих хозяев смещаю тебя. Ты, лорд Альфранг, низложен. Отныне я командую войском. А ты… умри или уйди с дороги!

Лорд опешил от столь беспримерной наглости.

– Да ты… да я тебя… – только и выдавил он, едва не лопнув от злости.

Позабыв об этикете, пришпорил коня, выхватил меч и бросился на обидчика. Мерзавец достоин смерти, а любые переговоры с самозванцем только подорвали бы веру солдат в командира. Наёмники мало смыслили в дипломатии, искусству слова предпочитая звон стали, и витиеватую болтовню считали проявлением слабости. Слабаку среди них нет места.

Следопыт только того и ждал. Раньше он даже не мог помыслить о поединке, но сейчас, когда на указательном пальце красовалась Северная звезда, иное дело. Вновь великий герцог ощутил жар в руке. Дыхание скорби… Казалось, меч по собственной воле покинул ножны, взлетел в воздух, блеснул молнией, описал замысловатую петлю, срезал как травинку вражеский клинок и снёс противнику голову. Конь лорда жалобно заржал и понёс. Ноги всадника застряли в стременах. Он завалился на бок, кровь хлестала из разрубленной шеи, окрашивая белый круп в тёмно-алый цвет. Голова лорда глухо ударилась о землю, откатилась назад и остановилась у ног воинов, замерших в ужасе. Никто из них не ожидал такого финала.

Алексей взмахнул мечом и вернул его в ножны. Глянул мельком на Кайдлтхэ. Её глаза вспыхнули красным, а лицо сделалось тёмно-серым. Впрочем, настроение д'айдрэ сейчас меньше всего интересовало великого герцога.

– Есть ли вопросы? Кто-нибудь желает возразить? Кто воздержался? Похоже, все за. Раз так, то приказываю всем командирам подразделений прибыть ко мне на совещание. Ридигайд назначается моим поверенным во всяких делах и начальником личной охраны. Ридигайд?

– Так точно, светлый господин… – угрюмо ответил воин и отвесил лёгкий поклон.

– Хорошо. Оповести всех. Да поживее. Время дорого.

Военный совет был недолгим. Войско хоть и роптало, но приняло нового командующего. Лорд Альфранг слыл опытным и храбрым воином. И коль он так бездарно проиграл поединок, то победитель наверняка что-нибудь да стоит. Но куда больше наёмников беспокоила добыча. С этим щекотливым делом расправились быстро. Алексей с ходу отказался от похода на Редглейд. Идти на город означало верную смерть от тамарвалдских клинков. Великий герцог решил повернуть на юго-восток, к Ромедеру, и всё, что удастся добыть на пути, должно стать поживой солдатам. Города решил отдать на день на разграбление. Но не более того. Попаданец не хотел терять времени, поэтому распорядился часть обоза вернуть за реку. Прежде всего это касалось раненых, больных, музыкантов, гулящих девок и прочего праздного люда, не способного держать оружие. Также он перестроил армию на новый манер. Растянутая в длинную колонну, она не могла быстро занять боевой порядок для обороны или атаки. Теперь впереди шли всадники и конная разведка. За ними следовали копейщики и лучники. В середине находилась лёгкая пехота. В арьергарде стал обоз под охраной лучников.

Отдав приказы, Алексей с отрядом Ридигайда двинулся вперёд, заодно устроил смотр воинству. Результатами остался недоволен. Армия и впрямь напоминала банду, а вовсе не боевое подразделение. Но ничего, начало положено.

Свернув на юго-восток, он удалялся от границ Тамарвалда, в то время как имперские войска поджидали его в окрестностях Редглейда на севере. На пути в основном попадались мелкие гарнизоны. Они не могли оказать серьёзного сопротивления и отходили в глубь страны. Великий герцог надеялся на нерасторопность тамарвалдских воевод. Пока они раскусят замысел, пока перестроят войска, подтянут резервы, он уйдёт далеко. На всё про всё в запасе оставалось несколько дней.

Поначалу всё шло как по маслу. Армия великого герцога медленно, но верно продвигалась, не встречая мощного отпора, и оставляла по себе шрамы пожарищ. Но вскоре тамарвалдцы оправились от первых поражений и стали досаждать захватчикам засадами и ночными нападениями. Наступление тормозили не только потери, но и лесистая местность и множество рек. И всё же, спустя долгих восемнадцать дней, Алексей вышел к границе Ромедера.

Во время похода он почти не видел Кайдлтхэ. Он чувствовал изменившееся к себе её отношение. От былого тёплого чувства не осталось и следа. Ту резкую метаморфозу Алексей объяснял завистью. Всё время он был у Кайдлтхэ на побегушках, она видела в нём слабака, слизня и тряпку. Теперь он обрёл небывалую силу. Его магия подавляет жалкую магию д'айдрэ. Потому она и завидует. Да и некогда думать о всяких пустяках, когда ты на пороге грандиозных свершений. Шидельрот во многом оказался прав. Власть над миром требует жертв, и Кайдлтхэ самая малая жертва на этом тернистом пути. Да и толку от серокожей немного. Он не спорил, изначальная красива, но Северная звезда прекрасней. Несколько раз во хмелю он пытался затащить девушку в постель, но из этой затеи ничего не вышло. Ненависть, исходящая от неё, напрочь лишала мужской силы. И Алексей махнул на Кайдлтхэ рукой. Пусть пока болтается в обозе. Иногда на ум приходила мысль и вовсе избавиться от строптивой д'айдрэ, но что-то удерживало от рокового шага.

Имя своё он возненавидел, посчитал его бабским и недостойным настоящего владыки. Теперь его величали исключительно великим герцогом, властелином или мессиром. В иной жизни он слышал это слово, и оно ему очень понравилось. Но новые титулы не могли растопить лёд отчуждения, возникший между ним и всем остальным миром. Иногда его одолевали приступы тоски и одиночества, но вскоре он смирился с этим чувством. Одиночество мыслилось уделом владык, ведь кругом заговоры, зависть и предательство. Утешало лишь то, что он выше мелочных людских страстишек.

Прослышав о приближении непобедимой армии великого герцога, ромедерцы, под командованием братства «Две молнии», по большей части разбежались. Лишь столица, захваченная ранее коралтарцами, решила сопротивляться. Город осаждали три дня, после чего разграбили и сожгли. Немногим уцелевшим удалось прорваться на запад. Далее, до самого Почтового леса мессир не встретил ни одного вооружённого противника.

Тот день новоявленный владыка ждал слишком долго, возможно всю жизнь. Став лагерем у полуразрушенного Кьярга, он не спал всю ночь. Утром с нетерпением выступил в поход. Там, впереди, в небесах сгрудились чёрные тучи, засверкали молнии, а от земли стал подниматься вихрь голубого света. Необычайный источник потусторонней магии оказался не по зубам Элидиргу, но великий герцог не сомневался: ему удастся подчинить силу реликвий.

Ближе к полудню новоиспеченный властелин в сопровождении отряда тяжёлых всадников подошёл к основанию вихря. Гром сотрясал всё вокруг, люди едва не сходили с ума от оглушительного треска молний, столб голубого света дрожал и увязал в топях туч. Попаданец сделал шаг, коснулся пальцами пульсирующей голубой стены и ощутил лёгкое приятное покалывание. Там, в световом вихре, возвышался рукотворный алтарь. Над ним парили, совершали круговые движения четыре перстня с изображением орла, свастики, черепа и двух зиг-рун на щитках. Ещё шаг, последний… Не колеблясь, мессир схватил один из перстней. С черепом. Тот, что в своё время отыскал в лесу. Остальные перстни, мелодично звякнув, тут же упали на каменную плиту, а столб голубого света сжался, превратился в тонкий луч и ударил в грудь. От неожиданности и боли вершитель судеб Дэорума вскрикнул. Голова едва не лопнула от резкого спазма, сердце на миг остановилось. Потом пришло облегчение и ощущение невероятной силы, многократно преумноженной Северной звездой. Теперь он готов одним движением уничтожать города и царства, свергать владык и выносить приговоры народам. Но, оставаясь одиночкой, терял драгоценное время. Даже новый властелин Дэорума не мог обойтись без помощников. И тогда он беззвучно крикнул, послал мысленный зов. Он звал краснорожих. Завладев реликвиями, мессир прервал связь между пришельцами и их хозяином. Но слуги по своей природе не могут оставаться без повелителя. И такой сразу нашёлся. Краснорожие признали в великом герцоге господина, склонили перед ним головы и дали клятву верности. Требовалось для этого лишь одна малость: человеческие души и кровь. Четыре тысячи отборных воинов-магов сокрушат любую твердыню, любую армию. И в этой войне души и кровь намного дешевле золота. Поэтому великий герцог не сомневался в лояльности новых слуг. Он даст им пищу. Впереди множество битв. Следовало только дождаться прибытия нового войска.

Спустя семь дней над равниной поднялся ветер. Пыль заклубилась на севере. Земля вздрогнула, воздух наполнился нечеловеческим рыком. Люди в страхе замерли. Пришли краснорожие.

Они называли себя избавителями, избавителями от страданий и разочарований в жизни. Они дарили людям быструю смерть. Командиры избавителей явились в шатёр великого герцога и выказали готовность исполнить любой приказ повелителя. Мессир воспринял это как должное и во главе избавителей поспешил возобновить поход. Людей оставил в арьергарде охранять обоз. На большее жалкие смертные не годились.

Великий герцог обошёл Почтовый лес с юга, ударил по левому флангу коралтарцев и взял их в полукольцо. В битве у Могильной заставы братство «Две молнии» потеряло около тысячи бойцов. Большая часть пошла на север, и лишь немногим удалось уйти на восток. Потери нового владыки Дэорума оказались ничтожными – пара десятков избавителей и около сотни обозных. Окрылённый новой победой властелин пошёл на Коралтар.

Магистр Гвинедер, собрав остатки войска, попытался дать бой на подходе к столице баронства, но был опрокинут краснорожими и пленён. Его армия бежала, многие полегли на поле брани, остальные сдались на милость победителя. Коралтар более не помышлял о сопротивлении. Эоборус, верховный маг братства, открыл городские ворота, был помилован и взят на службу, чего нельзя сказать о бывшем магистре. Победитель не простил своей отсидки в Гнилой башне. На следующий день при стечении народа Гвинедера повесили на рыночной площади.

Мессир не стал разгонять братство. На его руинах он решил создать собственную партию, способную надзирать за порядком в провинции. Столь важная миссия возлагалась на Эоборуса. Идеологию новой организации великий герцог брал на себя. Но время! Оно неумолимо. На носу осень, а Тамарвалд оставался непокорённым. Да и купеческая гильдия не вышла из игры. Именно по этой причине завоеватель не стал трогать Каррэлдор, мятежный Ларгаш и беспокойных южных кочевников. Ими он решил заняться после падения империи.

Владыка редко пользовался боевой магией. Подобное разбазаривание силы считал делом излишним и вредным. Благо избавители выполняли за него всю грязную работу, чего не скажешь о людях. Армия наёмников сократилась ровно вдвое. Из убыли только часть приходилась на безвозвратные и санитарные потери. Многие либо дезертировали, либо были переведены в полевую жандармерию, как гордо окрестил великий герцог новые карательные части, занимавшиеся по большей части грабежами и погромами. Впрочем, мессир не ставил на людей, предпочитая иметь дело с избавителями. С ними он стал чувствовать некое родство, а в наёмниках видел исключительно слабаков, мародёров и потенциальных предателей. Но в силу военной необходимости до поры мирился с их присутствием.

Война с Тамарвалдом шла полным ходом. Весь юг империи лежал в руинах. Край обезлюдел. Потоки беженцев хлынули на север. Под шумок вспыхивали стихийные бунты и самосуды над проворовавшимися чиновниками. Оживились адепты единого бога. В появлении великого герцога они видели промысел небес, призывали к покорности и служению мессии. Властелин не возражал. Напротив, религиозные чувства одурманенных обывателей всячески поддерживал и использовал для укрепления нового порядка. Не отставали и служители братства «Две молнии». Всюду в захваченных городах развевались знамёна со свастикой и зиг-рунами, создавались партийные ячейки, карательные отряды, тайная полиция и налоговые службы. Строгие меры возымели действие. Внутреннее сопротивление не выдержало натиска и ушло в глубокое подполье, а уцелевшие ходили строем, славили мессира и новую власть. Взамен каждый получил гарантированный паёк. Многие лишились состояния и доходных мест, но и разбой пошёл на убыль. Народ рассудил просто: лучше быть бедным, но живым.

Император не терял надежды переломить ход войны, решив дать генеральное сражение узурпатору, и вместе с остатками войска двинулся навстречу судьбе. В дне пути от столицы враждующие стороны встретились. Победа досталась обладателю Северной звезды. В том бою погибло несколько тысяч тамарвалдцев, Дом Серебряного света потерял не меньше сотни бойцов, Элидирг получил тяжёлое ранение, но смог уйти на север с остатками своего отряда, а монарх попал в плен. Тамарвалд, затаив дыхание, ждал нового хозяина.

Великий герцог решил проявить невиданное великодушие. Он не стал подвергать венценосца позорной казни. Напротив, подарил ему жизнь. В знак признательности за милость потребовал лишь усыновить себя.

В столицу вступили два соправителя под радостные вопли горожан. Наступил вечный мир. Все провинции присягнули дуумвирату. Склонил голову и Шидельрот. Теперь он стал первым советником мессира и ведал финансами государства.

Повелитель, пользуясь возможностью, решил передохнуть, приказал устроить богатый пир, вылившийся в дикое обжорство, пьянство и блуд. Владыка не отставал от подданных. За неделю он перепробовал добрую половину самых завидных невест империи. Пресытившись, впал в уныние. Скука разъедала душу. Ему всё опостылело. И тогда он вспомнил о Кайдлтхэ. После взятия Коралтара великий герцог приказал посадить серокожую на цепь.

Разговора не вышло. От одного вида девушки мессиру сделалось тошно. Всё мужицкое в нём поникло, а сердце защемило нестерпимой болью. Он уже собрался отправить строптивую девку на плаху, но неожиданно решил отложить расправу на несколько дней.

О Кайдлтхэ он вскоре позабыл. Куда больше его беспокоило положение Моридора и Йирка. Некромантов он не воспринимал как серьёзных противников, а вот д'айдрэ могли дать настоящий бой, исход которого отнюдь не предрешён. Избавители, к сожалению, не плодились, а за время войны их погибло около сотни.

Впрочем, Моридор может подождать, ведь он услышал зов! Тот зов шёл с севера. Вкрадчивый, почти ласковый и в то же время требовательный шелестящий голос. И от этого голоса становилось не по себе, ноги подкашивались, а на глаза наворачивались слёзы. Нет, он не владыка половины мира, а всего лишь малый ребёнок, обделённый материнской любовью. И там, на севере, находится тот, кто приголубит, поддержит в трудную минуту, разделит радость и печаль и чей приказ он выполнит без сожалений и сомнений. И пусть ради этого единения придётся залить весь Дэорум кровью и вновь сжечь планету в атомном огне, он не станет колебаться ни секунды. Там, на севере, в храме иеремитов его ждут.

Морок исчез, пелена перед глазами рассеялась, и взгляд вновь стал ясным. Великий герцог призвал Кайдлтхэ, велел привести её в тронный зал. Наверняка д'айдрэ что-то знает о таинственной секте.

Но, как и раньше, беседа не клеилась. Кайдлтхэ излучала злобу и ненависть, а вовсе не покорность. И вдруг, о, чудо, она улыбнулась, стала на колени и принялась вымаливать прощение. Мессир вспомнил былое. А ведь всё могло сложиться иначе. И кто знает, если серокожая образумится, то, не исключено, она сможет стать императрицей. Но сначала она должна показать свою преданность не только на поле боя, но и в постели. Ложе оставалось той крепостью, которую великому герцогу так и не удалось взять.

Повелитель расслабился, предался сладким мечтам на краткий миг, и этого хватило Кайдлтхэ. Она лежала у ног великого герцога и вдруг резко вскочила, выхватила из ножен Дыхание скорби и отрубила новоявленному владыке правую кисть.

– Господи! Мне больно! Где я?! – выкрикнул Алексей.

Следопыт вертел головой. Кругом ржавые доспехи да старая рухлядь. Взгляд остановился на торговце антиквариатом. Адалькарт от испуга выпучил глаза и дрожал всем телом.

– Что с вами, светлый господин?

– А где дворец, где охрана, где Кайдлтхэ? Где избавители? – тараторил попаданец.

– Помилуйте, о чём вы? Стало быть, вы согласны?

– С чем?

– Как же? Наша сделка…

– Сделка? Какая сделка?

– Так ведь, извольте видеть, Северная звезда. Вы уж и перстень на палец надели. Выходит, согласны.

– Перстень? – Алексей поднёс руку к огоньку свечи. К счастью, рука оказалась на месте. На указательном пальце и впрямь красовался перстень из тариалда с каменной вставкой в виде кровавой перевёрнутой звезды. Следопыт побледнел. Всё внутри сжалось и опустилось. Он с силой рванул украшение, но перстень не поддавался, прирос к пальцу. Копарь едва не заорал в отчаянии. Холодный пот выступил на лбу. Ещё усилие – и перстень, содрав кожу, оказался в левой руке. В следующую секунду великий герцог выхватил из ножен меч и приставил клинок к груди обезумевшего от страха торговца. – Говори, сволочь, где взял?!

– Помилуйте, светлый господин! Не пойму, о чём вы, – лепетал старик.

– Сейчас поймёшь, да будет поздно. Ни один эскулап не заштопает дыру в твоём негодном теле. Говори, кто такой Хори ос, откуда у тебя осквернители душ и проклятый перстень?! Говори, не то будешь держать ответ перед богами!

– Смилуйтесь, светлый господин. – Губы Адалькарта нервно дрожали. – Не могу, иначе он убьёт меня!

– Если не скажешь, тогда я тебя прирежу!

– Боги свидетели, я ничего не знаю. И Хориоса не знаю. Вернее, он заходил ко мне всего лишь раз…

– Дальше!

– Был другой. Но я и впрямь его не знаю. Он и приказал продать Хориосу те кристаллы. И перстень принёс. Говорил, зайдёт светлый господин… Да разве я знал?

– Откуда взялся тот таинственный доброхот?

– Ведать не ведаю. Изараалем клянусь! Только однажды вскользь упомянул братство иеремитов. Больше ничего не знаю… – Лицо Адалькарта исказила гадкая гримаса, по щекам старика текли слёзы.

– Всё?!

– Всё! Истину говорю, светлый господин!

– Ладно, живи, паскудник. А меч оставь себе. На память.

Алексей спрятал перстень в кошель и кинулся вон из лавки. Выбежал на улицу и глянул на дверь. Луч намалёванной звезды, как и прежде, смотрел вверх.

Глава 24. Возвращение

Алексей влетел в трактир. Шум веселья, запахи вина и жареного мяса, свет и копоть факелов ударили в глаза, нос и уши. Великий герцог едва перевёл дух. Грудь от долгого бега ходила ходуном, как кузнечный мех, а сердце едва не взламывало рёбра. Жуткая история, приключившаяся в антикварной лавке, воскресила таившийся в тёмных глубинах души первобытный страх. Наверное, такие же чувства испытывал древний охотник, оставаясь один на один с тьмой густого леса, наполненного невидимой смертью.

Портовые грузчики, матросы, лавочники и всякие любители развлечений спускали жалкие гроши, заработанные за день, предавались дешёвым удовольствиям, искали забвения на дне кубка и в объятиях продажных красавиц. И пусть завтра наступит тяжкое похмелье, пусть опустеет кошель, пусть безысходность бытия покажет хищный оскал, но то будет завтра.

Следопыт, возбуждённый до крайности, стал расталкивать публику. Народ, ворча и огрызаясь, нехотя уступал под напором вооружённого чужеземца. Никто не хотел портить вечер и выяснять отношения не то с д'айдрэ, не то с тэйрэ. Да и нет никакой разницы. И от одних и от других ждать добра не приходилось.

– Хозяин! – с дрожью в голосе крикнул Алексей.

– К вашим услугам, – флегматично ответил рыбоглазый и поклонился.

– Где светлая госпожа? – Великий герцог искал взглядом Кайдлтхэ, но никак не мог найти её в многоголовой толпе.

– Отужинала и отправилась почивать. Велела не беспокоить.

– Врёшь, сволочь! – Холодный пот прошиб Алексея.

Всё в точности повторялось. Вон и пышногрудая румяная девка резвится, ищет греховной любви. Но ведь перстень в кошеле! Неужели ничего изменить нельзя и на роду написано навсегда остаться в плену дьявольского колдовства? В отчаянии следопыт схватил трактирщика за грудки. Тот и не думал сопротивляться, только больше обычного выпучил водянистые глаза.

Конечно, кабатчик не виноват. Он всего лишь пешка, статист, ничтожный юнит в неведомой игре. Впрочем, как и он, великий герцог. На смену страху пришло ясное понимание собственной беспомощности. Необходимо что-то изменить, не дать событиям развиваться по дьявольскому плану.

Розовощекая красотка оказалась рядом, призывно блестя озорными глазами. Великому герцогу сделалось дурно. Он знал, что случится дальше. Сейчас он напьётся как свинья, потом завалит девку на стол, задерёт ей подол и…

От этих мыслей кровь застыла в жилах, в глазах потемнело. Следопыт ощутил себя несмышлёным младенцем, брошенным жестокосердной матерью. Всюду холод, кровожадные хищники так и норовят растерзать, нигде нет спасения. И будущее… Оно предопределено, и никакой силе его не поменять.

Попаданец отпустил хозяина и побежал по скрипучей лестнице на второй этаж, дёрнул за ручку двери.

– Кай! – выкрикнул с порога.

В этом крике чувствовался не только страх, но и боль потери. Да, Алексей рисковал потерять будущее и прошлое, нарождающуюся любовь и собственное естество.

В комнате царил полумрак. Пламя одинокой свечи вздрагивало. Всполохи выхватывали из темноты детали убогой обстановки. Две кровати, кособокий шкаф и сундук. Посреди комнатушки стояла Кайдлтхэ в доспехах из тариалда и при оружии.

Следопыту стало не по себе. Всё вокруг сошло с привычных мест, потеряло традиционный смысл и значение. Мрачная антикварная лавка со странным хозяином, ужасные картины возможного будущего, пустые ночные улочки, шум и смрад портового кабака… Кровь долбила виски, тошнота подбиралась к горлу. Связь с реальностью терялась, причины и следствия менялись местами. Кайдлтхэ… Улыбка исчезла, лицо её сделалось серым и мёртвым, как камень. Душа покинула тело, витала в космических далях, а глаза пылали раскалёнными углями. Девушка молчала, не двигаясь и напоминая изваяние древней богини в заброшенном храме. Ещё немного, всего лишь миг – и грозное божество проснётся, сокрушит мир огненным клинком, обитель порока и скверны исчезнет в бездне.

– Кай… – Алексей, потрясённый необыкновенным зрелищем, едва шевелил губами.

– Я знаю, – ожило божество. – Зло рядом. Дэорум на краю пропасти. Один только шаг…

– Откуда… – Следопыт запнулся, сел на кровать и перевёл дух. – Хотя, конечно, ты ведь д'айдрэ. Но что делать дальше?

– Расскажи о видении.

– Помнишь ошейник? А Хориоса? Едва нашёл антиквара. Имя какое-то непривычное. Адалькарт. У чёрта на рогах, где-то в районе портовых складов. Настоящие трущобы. И лавка под стать тем хибарам. Да и не лавка вовсе! Наверняка творятся там тёмные дела, а заведение лишь для отвода глаз. Торговлей там и не пахнет! «Весть Изарааля» называется. На дверях звезда намалёвана. А потом этот перстень…

– «Весть Изарааля, или сокровение Хаббара». Так называется древняя священная книга хаббаров.

– Думаешь, гильдия имеет к этому отношение?

– Не исключаю. Антиквар ведь из хаббаров? Местная община наверняка контролируется гильдией. Без купцов тут не обошлось. Но их роль едва ли значительна. Древние тайны, аллегории, полунамёки… Мы получили послание, да не можем его расшифровать. Звезда – старинный магический символ. Изарааль – бог хаббаров, а Хаббаром они называют мифического первочеловека. Но я перебила тебя. Продолжай.

– Да, так вот… хотел выпытать у торговца, откуда у него осквернитель душ, а заодно продать бронзовый меч из склепа. Но скряга пожалел десять золотых, предложил обмен на перстень. Северная звезда. Какого чёрта я согласился?! И знаешь, как только надел его, так что-то изменилось вокруг, словно оказался в иной реальности. Но всё происходило так ясно! Нет, это не сон. Всё случилось на самом деле. Я видел один из возможных вариантов нашего будущего. Оно ужасно! Я превратился в чудовище, залил кровью половину Дэорума, стал диктатором и тираном. А тебя… тебя едва не казнил. И виной тому перстень. Но ты спасла меня, отрубила кисть, и я вновь очутился в лавке. Стал допытывать антиквара. Оказывается, осквернитель душ и перстень доставил в Редглейд один и тот же человек, как-то связанный с сектой иеремитов. Скажу более. После захвата тамарвалдского трона я услышал зов. И зов этот шёл с севера. Казалось, я всего лишь марионетка в руках могущественного волшебника, дикие злодеяния творил по его воле. Как видишь, всё указывает на таинственных сектантов.

– Покажи перстень.

Следопыт нехотя полез в кошель, коснулся металла и едва не отдёрнул руку. Тариалд обжигал могильным холодом, разъедал кожу ядовитой кислотой, парализовал разум необъяснимым страхом. От воспоминаний о пережитом копарь вздрогнул, по спине пробежали мурашки, лоб покрылся холодной испариной.

– Прошу тебя, будь осторожней! – взмолился великий герцог. – И не вздумай надевать! Господи, от одной только мысли выворачивает наизнанку.

Перстень лёг на ладонь д'айдрэ. Камень наполнился внутренним светом, как брюшко комара кровью. Звезда скоро сделалась вишневого цвета и… будто парила, испуская некую чёрную субстанцию сродни пару или дыму.

– Сильная магия, – произнесла Кайдлтхэ после некоторых раздумий и поспешила спрятать Северную звезду в седельную сумку. – Определённо она что-то мне напоминает. Наверняка её сотворил д'айдрэ.

– Почём знаешь?

– Да как не знать? Я ведь тоже д'айдрэ и кое-что смыслю в подобных делах. Есть традиционное, но чувствуется и совершенно незнакомое.

– Д'айдрэ, говоришь? А ведь предводитель иеремитов тоже из ваших. Помнишь, Элидирг говорил. Рассказы антиквара, твои мысли… всё сходится. Сдаётся, мы получили не таинственное послание, а приглашение посетить северную обитель.

– Молодец, Аль, – улыбнулась Кайдлтхэ. – Ты делаешь успехи. Цель ясна. Некроманты Йирка подождут. Но всё завтра, а сейчас спать.

– Но как же… я ведь… – робко попытался протестовать Алексей.

– Раздевайся, – ласково произнесла девушка.

Мелодичный и сладкий голос заставил Алексея забыть обо всём на свете. Он успокоился и послушно залез под одеяло. Он видел огромные голубые глаза д'айдрэ. И сделалось великому герцогу тепло, спокойно и немного одиноко. Тихие убаюкивающие звуки касались усталого разума пальцами умелой любовницы, нежной и страстной. Мир померк, и следопыт погрузился в глубокий и беззаботный сон.

Утром Алексей проснулся в добром расположении духа, словно и не было вовсе вчерашнего кошмара. Кайдлтхэ, по обыкновению, встала с рассветом и уже собрала немногочисленный багаж, распорядилась насчёт завтрака и успела найти купеческое судно, вскоре отправлявшееся в Рамтрэл. Торговцы пушниной рассказывали, что краснорожие сожгли город, перебили почти половину жителей, но потом по неизвестной причине ушли на восток к границе Йирка. Наверняка их привлекла тёмная магия тамошних некромантов. Но, как бы там ни было, избавители оставили пепелище, и теперь город отстраивался заново. Новым поселенцам требовалось железо, инструменты, оружие, зерно и прочие мелочи. Купцы не хотели упускать возможность подзаработать и планировали на обратном пути взять отборную пушнину. Добраться до забытого всеми богами Рамтрэла можно и по суше, но Кайдлтхэ не хотела терять лишний день. Осень не за горами, а конца путешествию не видно. Да и негоцианты за умеренную плату согласились взять на борт не только двух путников, но и их лошадей.

В гавани, как и во всём городе, царило оживление. Все только и говорили о войне. Рассказывали, будто бы армия западных наёмников перешла реку, разорила пограничную крепость и двинулась к Редглейду, сжигая и грабя всё на своём пути. Гарнизон готовился к обороне, ждал нападения, завозил припасы. Многие купцы спешили покинуть торжище и пережить смутные времена в надёжных местах. Да где нынче безопасно? Болтали не только о флотилиях кровожадных ардаров, но и о каперах западных королевств. Рамтрэл после последнего разгрома также не мог претендовать на звание тихой гавани. Оставалось либо сидеть в городе и дожидаться неизбежного, либо вместе с караванами уходить в глубь страны. Но и там чувствовалась всеобщая смута. В столице не утихал бунт, на дорогах свирепствовал разбойный и гулящий люд. Алексея и Кайдлтхэ мало заботили политические перипетии. Цель путешествия казалась близкой, как никогда. Разгадка всех тайн рядом. А после пережитого они не боялись ни пиратов, ни разбойников. Что-то сломалось, безвозвратно изменилось в их душах. Прошлое не исправить. Жребий брошен, путь назад отрезан, оставалось только идти вперёд.

В порту всюду сновали грузчики, мореходы, приказчики, важные господа в безвкусных, но дорогих одеждах, слышались брань да крики. Каждый считал своим долгом перекричать ближнего, отчего стоял постоянный гул, словно в пчелином улье.

Алексей вертел головой, с интересом рассматривая незнакомую жизнь. Корабли, грузы, множество самых разных людей и море. Вспоминалось детство, поездки в Крым и волшебное томление в ожидании скорого свидания с лазурной сказкой. «Море, море!» – кричал он мальчишкой, завидев синеву вод. Но сейчас он не чувствовал былого восторга. Только немая печаль, смешанная с сожалением, сжала сердце. Всё же море оставалось морем, прекрасным, полным волшебных тайн и загадок.

Купеческий корабль не походил на галеон или бригантину, скорее напоминая одномачтовую баржу. Плоскодонное, с малой осадкой, лишённое палубы и надстройки, судно предназначалось для перевозки леса и сыпучих грузов. Такая конструкция позволяла взять на борт и лошадей, чем и объяснялся выбор Кайдлтхэ.

Вид немногочисленной команды мог вызвать шок и трепет у любого добропорядочного горожанина. Ни дать ни взять настоящие душегубы и беглые каторжники. Ходить им под парусами пиратской шхуны, а не на каботажной торговой посудине. Обветренные заросшие лица, редкозубые рты, злые глаза и задубелые руки. Вид матросов не смутил Кайдлтхэ. В своей жизни она и не таких видела. К тому же моряки хотя и пускали слюни при виде женских прелестей д'айдрэ, которые не могли утаить даже закрытые доспехи, но волю рукам и речам не давали. Всем хорошо известен крутой нрав серокожих.

Под матерную ругань бородатого капитана судно медленно отчалило от деревянной пристани, вышло из гавани и взяло курс на север. Следопыт с интересом смотрел за кораблями. Казалось, купеческий лесовоз стоит на месте, а всё вокруг пришло в движение. Дальше всё переменилось, почти остановилось. Судно ползло черепахой. Город отступал на юг слишком медленно, и только где-то через час исчез за горизонтом. Великий герцог заворожённо наблюдал за волнами. Северное море вовсе не походило на лазурные южные воды, тёплые и ласковые. Густая синева со стальным, свинцовым или зелёным оттенками выглядела если не мрачно, то тревожно. Под стать морю были и низкие серые облака. Сквозь разрывы изредка выглядывало солнце. Дул холодный ветер. Алексей бросил взгляд на Кайдлтхэ. Хвост густых длинных волос плясал по груди, плечам и спине. Д'айдрэ отвернулась. Великий герцог хотел что-то сказать, но осёкся. Как он мог забыть?! Подлый ветер трепал косую чёлку, обнажал ардарское клеймо. Рана давно зажила, но тонкие бледно-розовые рубцы в виде двух рун остались.

Следопыт не стал тревожить девушку. Порой ей тоже хотелось побыть одной. Да и ему есть чем заняться. Он уже трижды путешествовал по северному морю, но ни разу толком так и не полюбовался суровой красотой.

Корабль медленно тащился вдоль далёкого берега. Песчаные пляжи и крутые обрывы, поросшие сосновым лесом, выглядели однообразно и вскоре утомили взор. Но вдруг сердце ёкнуло. На высоком мысу показалось чёрное пятно замка, под ним – причал и силуэты двух кораблей. Мидрайг, тайная резиденция купеческой гильдии!

Алексей гнал прочь воспоминания. Где-то на севере, за морем, лежат земли ардаров. По прикидкам следопыта, он наверняка находится на Балтике. Если догадка верна, то пираты населяли южный берег бывшей Финляндии. Или Швеции. Впрочем, теперь нет никакой разницы.

В полдень корабль прошёл пограничную крепость и повернул на восток. В море следопыт заметил несколько военных судов с тамарвалдскими штандартами. Следующая крепость показалась ближе к вечеру у входа в узкий пролив.

Солнце коснулось морской глади, бросило пригоршню золота на тёмные воды. Кайдлтхэ оживилась, принялась о чём-то говорить с капитаном. В Редглейде она договорилась с корабельщиком зайти в деревню старого Осбара. Моряк не возражал, а у команды появилась возможность выпить и как следует отдохнуть. Да и обещанные за остановку монеты не станут лишними.

За судно и матросов Кайдлтхэ не переживала, а вот лошади доставили немало хлопот. Мореходы бросили широкий трап прямо в воду. Животные упирались и брыкались, с опаской ступая на доски. Как только ноги коснулись холодной воды, так и вовсе едва не взбесились. Алексей сам порядком струхнул, резко дёрнул поводья, но скакуны успокоились только тогда, когда выбрались на сушу.

Всё вокруг казалось до боли знакомым и чужим одновременно. Вспомнился тот чёрный день, когда Алексей и Кайдлтхэ приняли неравный бой и попали в плен. Сердце защемило. Вновь перед глазами встал тёмный каменный сарай и ухмыляющийся рыжебородый бандит. Эти воспоминания посланы ему как проклятье, как кара за малодушие и страх перед смертью.

После визита морских разбойников многие избы сгорели, но теперь вместо них стояли новые. Люди поспешили отстроиться, и только в доме деревенского старосты работа не прекращалась. Осбар решил отгрохать двухэтажные хоромы под стать какому-нибудь купцу средней руки. Работники вывели первый этаж, хлев, сараи и взялись за надстройку. Но к вечеру возня стихла, плотники разошлись, куры уселись на насест, прочая живность, утомлённая дневным бдением, готовилась ко сну. Кругом валялась стружка, кора, обрезки брёвен. Пахло деревом и смолой.

– Осбар! – выкрикнула Кайдлтхэ и несколько раз ударила ногой в новую дверь.

На шум, вяло ругаясь, вышел хозяин в длинной холщовой рубахе навыпуск, серых штанах и кожаных сапогах. Был он зол, так как незваные гости прервали сытный ужин.

– Великие боги! – Глаза отставного сканда округлились, рот открылся от удивления. – Светлые господа…

– Не ждал, мерзавец? – зло процедила сквозь зубы д'айдрэ, схватилась за рукоять меча и презрительно глянула на старика.

– Смилуйтесь, светлые господа! – Осбар грохнулся на колени и заплакал. – Смилуйтесь над безрасчётным дуралеем. Клянусь, не со зла, не ради прибытка, а токмо по неразумию стариковскому…

На шум выбежала жена и, увидав мужа на коленях да гостей, коих давно зачислила в покойники, вскрикнула.

– Чего голосишь, дура? На колени! – сквозь слёзы вскричал Осбар. – Убивать нас сейчас будут. И поделом греховодникам. Ох поделом. Ведь я во всём виноват…

– Ладно, живите. Светлая госпожа сегодня добрая. Хотя нужно бы вас как следует проучить. – Сердце Кайдлтхэ оттаяло, брезгливая гримаса сменилась лёгкой улыбкой. – Хватит в ногах валяться. Приглашай в дом да накорми с дороги.

– Благостная госпожа! – Осбар оживился, закряхтел и поднялся с колен. – Мать! Ну ты чего? Принимай дорогих гостей!

Женщина вскочила, заметалась, бросилась в дом и принялась греметь горшками.

Кайдлтхэ и Алексей вошли в жилище. Здесь пахло деревом, кашей и жареным мясом.

– Прошу, проходите. Садитесь. Ешьте, пейте. Поди, оголодали? – лебезил Осбар. – А мы-то, бестолковые, кумекали… пропали светлые господа. Как же вы… того… спаслись?

– Не важно, дело прошлое. Не о том речь, – ответила Кайдлтхэ и принялась за ужин. – Лошади наши где?

– Лошади? – рассеянно переспросил Осбар.

– Ты, часом, не оглох?! Да, лошади!

– Тут вот какая история вышла…

– Какая история?! Говори! Живо!

– Каюсь, продал вашу кобылку. Нужда заставила. Ардары пожгли деревню… Зима на носу, где жить-то? Вот и продал. Я ведь как рассудил? Померли вы, а мертвецам на кой лошади? Кобылку, стало быть, продал, а вороного себе оставил.

– Вещи сохранил?

– Точно так, – гордо ответил Осбар.

– А деньги?

– Деньги-то? – вновь замялся староста. – Поди знай. Строиться пришлось. Да и деревенские помощь истребовали. Осталось малость…

– Сколько? – перебила Кайдлтхэ хозяина.

– Почитай, тридцать золотых.

– Ясно. Ладно, хорс с тобой. Благодари богов. Сегодня я слишком устала. Не то всыпала бы тебе пару десятков плетей. А теперь слушай приказ. К утру принесёшь вещи и деньги. Да жеребца привести не забудь. Так и быть, оставим тебе одну нашу лошадь. И впредь за чужое не хватайся, думай головой, а не задницей.

– Слушаюсь, щедрая госпожа! – Осбар принялся отвешивать поклоны и рассыпаться в благодарностях.

От домашней еды, тепла очага и выпитого за ужином Алексея порядком разморило. Он также поначалу был зол на старосту, но обида улеглась. Всё равно ничего не исправить, а жизнь идёт своим чередом. Он не думал о мести, хотел поскорее завалиться на кровать и заснуть. Завтра вновь предстоял тяжёлый день.

Хозяева не стали испытывать терпение гостей, раскланялись и поспешили удалиться. Следопыт только того и ждал. Даже забыл пожелать Кайдлтхэ спокойной ночи, блаженно растянулся на деревянной лежанке, крытой козьими шкурами, и сразу заснул…

Осбар в точности выполнил все указания. Седельные сумки лежали у порога, монеты пересчитаны. Тут же стоял и Орхидиас. Алексей обрадовался несказанно, словно встретился со старым другом после долгой разлуки, обнял коня и едва не пустил слезу. Жеребец признал хозяина, радостно заржал, фыркнул и принялся бить копытом о землю.

Прощание было недолгим. Осбар молил простить за всё. Кайдлтхэ пропустила эти слова мимо ушей. Извинения лишний раз напомнили ей ардарский плен.

– Будь здрав, – только и бросила она напоследок, ударила пятками лошадь и лёгкой рысью поскакала к берегу.

Алексей тяжело вздохнул и поспешил за спутницей. Очередная история подошла к концу, и следопыт хотел забыть её как можно скорее. А старики смотрели вслед удаляющимся путникам и тихо плакали.

Глава 25. Храм иеремитов

Земля вперемешку с сухой травой летела из-под копыт. Орхидиас истосковался по воле и мчался стрелой. Лошади бросились в холодную воду, подняли тучу брызг и без всякой боязни взошли по трапу на корабль. Вновь капитан огласил окрестности матерной бранью. Матросы принялись шестами отталкивать судно от берега и поднимать паруса.

– Помнишь, я тебе рассказывала о древнем городе, уничтоженном Огненным клинком? – обратилась Кайдлтхэ к Алексею.

– Да, помню, – ответил следопыт. – Ленинград…

– Наверное, его развалины под нами. Трудно сказать, что там осталось. А если и осталось, то наверняка занесено илом и песком. Я хочу соединить смерть со смертью…

– О чём ты? – не понял великий герцог.

Кайдлтхэ достала из седельной сумки Северную звезду и бросила за борт. Перстень булькнул и тут же исчез в сине-зелёной бездне.

– Вот и всё. Теперь зло похоронено на морском дне.

– Остался его создатель.

– Ничего, и до него доберёмся.

– Как? Мы окунулись в омут с головой, но даже не представляем, какая сила нам противостоит, с чем придётся столкнуться.

– Да, ты прав, – задумчиво откликнулась Кайдлтхэ. – О иеремитах почти ничего не известно. Положимся на собственные умения и удачу. – Д'айдрэ резко замолчала, а потом и вовсе, не говоря ни слова, ушла на корму, подальше от людей. Она боялась, что кто-нибудь из матросов увидит шрамы на лбу.

Алексей решил оставить девушку в покое и вновь вернулся к созерцанию местных суровых пейзажей. Но однообразные виды бескрайних вод и каменистых берегов, поросших сосновым лесом, быстро надоели. Куда больше беспокоила таинственная секта. Да, путники вернули себе одежды, доспехи, мелкие припасы и часть денег, но только сейчас великий герцог осознал, какой авантюрой была их экспедиция. Воистину пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что.

День незаметно подошёл к концу. Солнце клонилось к горизонту, золотило рябь моря. На востоке среди сосен и россыпи скал показалась уютная гавань и невзрачный городишко. Следы разрушений и пожара Алексей увидел издали. Восстановительные работы велись давно, однако до полного завершения дело не дошло. Строители старались закончить до первого снега и добились многого. Возвели крепость, срубили портовые склады, причалы, казармы и дома для работников. И всё равно город выглядел уныло, а воспоминания о недавнем нападении краснорожих вызывали плохо скрываемый страх.

Борт корабля коснулся причала, матросы под крики капитана бросили канаты. Кайдлтхэ поспешила рассчитаться с угрюмым бородачом. Путешественники ступили на незнакомый берег.

Близился вечер, но стройка не прекращалась. Стучали топоры, визжали пилы, кричали плотники. Всюду стружка, кора, брёвна и грязь. Трактира или постоялого двора в Рамтрэле не оказалось. От гостевого дома осталась куча чёрных головешек. Новый ставить не спешили. Никто из торговцев не хотел рисковать и вкладывать деньги в сомнительное предприятие. Приезжие останавливались в работных домах. Кайдлтхэ не захотела спать вместе с немытым мужичьём и договорилась о ночлеге с хозяином единственной в городке продуктовой лавки. Тот за серебряный эрб не отказал странникам в крове и скромном ужине.

Торговец жил бобылем, служанку не держал. Потому пришлось ограничиться кубком кислого вина, ячменной лепёшкой да жареной рыбой. К тому прибавлялись теснота и всяческие житейские неудобства. Но за эти страдания путники были сполна вознаграждены многословием негоцианта. Лавочник принадлежал к тем немногим коренным жителям, которым удалось пережить нападение избавителей. С воодушевлением он рассказывал о пожаре, кровавой резне, нравах рыбаков, охотников и лесорубов, о диких снотах, повадках зверей и прочей ерунде. О сектантах знал немного, но всё же больше, чем другие. Иеремиты иногда заходили в город прикупить кое-какие припасы. Праздных разговоров не вели. Отшельников побаивались и старались обходить десятой дорогой. Гуляло множество самых невероятных слухов, и некоторые, как казалось торговцу, распускали сами затворники. Болтали о бессмертном маге, о его невероятной силе, о паломниках, навсегда сгинувших в каменных лабиринтах древней обители. Люди и впрямь исчезали. Мало кто возвращался из таинственного храма. О том месте среди горожан шла дурная молва. Иные искатели приключений и волшебных артефактов, прослышав о стеклянной пустоши, якобы находившейся на месте храма, пытались найти там свою судьбу. Но большинство из них наверняка обрело только смерть. Те, кому посчастливилось вернуться, предпочитали помалкивать об увиденном и надолго в Рамтрэле не задерживались.

Рассказы лавочника только распаляли воображение, но не вносили никакой ясности. Правда в них беззастенчиво мешалась с вымыслом. Алексей рисовал себе самые невероятные картины, одна выходила страшнее и нелепее другой.

Кайдлтхэ не собиралась засиживаться в заштатном городишке, а потому на утренней заре следующего дня путешественники выступили в поход. Поначалу шли широкой дорогой, протоптанной множеством ног и копыт. После обеда, как миновали вырубки, просека превратилась в узкую тропинку, а вскоре и вовсе исчезла среди каменных глыб и густого леса. Рамтрэл стоял у границы, поэтому в чащу углублялись немногие охотники да военные разъезды. Граница выглядела весьма условной. Ни тебе цепи крепостей, ни многочисленных гарнизонов. Далее на север жили сноты, и конфликты с ними не выглядели чем-то из ряда вон выходящим. Сноты, как рассказывали местные, промышляли охотой на пушного зверя, часто менялись с тамарвалдцами, но могли и стрелу пустить.

В таком глухом краю не стоило опасаться агентов гильдии, посланников братства «Две молнии» или служителей Трибунала. Здешние леса не привлекали даже д'айдрэ. Жизнь на грани выживания оставалась уделом снотов, обречённых на темноту и варварство. Дикари не знали ткачества, одевались в звериные шкуры и часто, как их деды и прадеды, пользовались кремневым оружием.

Удалённость от цивилизации наверняка сыграла основную роль при выборе места для храма. Смущали только слухи о Стеклянной пустоши. Использовали сектанты древние артефакты Дардаэра или просто питали интерес к истории, Алексей, да и Кайдлтхэ, так и не узнали из путаных рассказов торговца. И всё же обитель основал Айльтмэрд Даэрлксайд из Дома Крыла ночи, и этот факт серокожей говорил о многом.

Лавочник из Рамтрэла описал дорогу в самых общих чертах. Нет, не дорогу, направление, потому как никто толком не знал, где находится храм. Но Кайдлтхэ хватило и того. После полудня она взяла магический след. И если у неё вышло на таком большом расстоянии, то источник наверняка обладал огромной мощью. Великий герцог ничего не чувствовал, только отмечал нарастающую тревогу, смутное волнение да близость развязки. Беспокойство множилось тайной и неопределённостью, ведь никто не мог сказать ничего вразумительного о целях иеремитов. Интуиция подсказывала, добра ждать не стоит. И оттого настроение портилось, становилось унылым и мрачным.

Кайдлтхэ остро чувствовала перемену в спутнике и невольно заражалась теми же переживаниями. Она не относила себя к числу натур мнительных и впечатлительных, но привыкла доверять своим предчувствиям. Весь её опыт и знания говорили о том, что встреча с Айльтмэрдом принесёт одни неприятности. К тому же она знала: у беглого мага не сложились отношения с Советом избранных, он ушёл из Моридора со скандалом, громко хлопнув дверью. Такого соплеменника следовало опасаться, а не бросаться к нему в объятия и не плакаться в жилетку. Но больше всего настораживала незнакомая природа магии храма. Да, в ней просматривалось влияние д'айдрэ, но было и нечто иное. Кайдлтхэ перебирала в памяти всевозможные варианты. Вне всяких сомнений, изгнаннику удалось за триста лет развить свои умения. Но это мало что объясняло. Она зашла в тупик, хотела бросить бессмысленные поиски истины, но тут ей показалось, что нечто подобное она иногда ощущала близ Стеклянной пустоши. Едва уловимый магический фон. Он исходил от металла, искорёженного огненным вихрем. Только сейчас девушка различила следы жизни, но жизнь эта более походила на смерть. В сознании родился нелепый образ жуткого механического монстра. Чудовище походило на человека, закованного в рыцарские латы. Оно двигалось, мыслило, и в то же время от него веяло мертвечиной. Безумный создатель вдохнул в автомат призрачную жизнь и управлял им не магией, а посредством невидимого излучения. Сама мысль о подобном показалась противоестественной. Техника! Неужели Айльтмэрду удалось воскресить то, что убил Огненный клинок?!

Эту страшную нелепую догадку оставила при себе, не пожелала делиться с Алексеем. Он и без того взволнован и если не напуган, то до крайности смущён. Зачем подливать масла в огонь?

Ближе к вечеру путники наткнулись на снотов. Косматые дикари в звериных шкурах решили преподать урок глупцам, посягнувшим на их охотничьи угодья, и обстреляли всадников. Стрелы с кремнёвыми наконечниками не причинили вреда доспехам из тариалда. Кайдлтхэ остро переживала ардарский плен, а потому в любом мужчине, посягнувшем на её жизнь, видела ненавистного рыжебородого пирата. Сокрушитель бездны сделал своё дело, изрубив двух нерасторопных варваров. Остальные в ужасе разбежались, бросив оружие, нехитрый скарб и скудную добычу.

Сумерки сгущались над миром. Лес обволакивала тьма. Заморосил надоедливый дождь. Путники кутались в плащи и вздрагивали от холода. Вскоре они вышли на берег озера. Здесь, среди редких сосен и каменных россыпей решили заночевать. Не лишними оказались медвежьи шкуры, найденные при убитых снотах. Кайдлтхэ не смутили бурые пятна свежей крови, а следопыт, хоть и скрипел зубами, всё же смирился. Он не собирался замерзнуть насмерть.

Странники вымостили некое подобие лежбища, спрятались с головой под шкурами и плащами, прижались друг к другу, стараясь сохранить тепло. Теперь Кайдлтхэ не капризничала. Ночной холод северных земель не делал различий между гойхэ и д'айдрэ, между знатным и простолюдином, между мужчиной и женщиной. Алексей осторожно и нежно поцеловал Кайдлтхэ. Девушка ответила. В темноте блестели её фиолетовые глаза, и следопыт счёл это хорошим знаком. Волшебный поцелуй опьянил старым вином. Великий герцог охмелел от прикосновений. Голова пошла кругом, и он не заметил, как провалился в глубокий сон.

Следующий день не принёс никаких неожиданностей. Всё шло своим чередом – подъём, помывка, лёгкий завтрак и вновь в седло. Шли рысью, петляли среди камней и поваленных деревьев. К полудню выбрались на холмистую равнину, усеянную огромными валунами и поросшую редкими соснами, изувеченными северными ветрами. Кайдлтхэ охватило беспокойство. Она почувствовала близкую опасность, исходившую со стороны храма. Вскоре д'айдрэ увидела среди камней с десяток чёрных точек. Они медленно превращались в конных воинов, одетых в воронёные латные доспехи. Лошади были под стать наездникам, напоминая железных единорогов.

Кайдлтхэ быстро оценила обстановку, резко дёрнула поводья и развернула животное. Поединок с десятком рыцарей не входил в её планы. Да и выйти из боя без потерь не помогла бы и магия. Иногда лучше отступить, тем более что всадники не выглядели безобидными пастухами и не походили на тамарвалдских солдат. От них веяло смертью, холодом могилы и тёмным потусторонним колдовством. Воронёные доспехи, шлемы в виде черепов, зловещие маски на лошадиных мордах могли повергнуть в шок любого, но только не д'айдрэ, но куда больше её пугала чёрная сила всадников.

Внезапно преследователи остановились. Казалось, они дошли до запретной черты, одолеть которую не смели. Кайдлтхэ и Алексей развернулись, замерли, перевели дыхание после дикой скачки и принялись наблюдать за рыцарями ночи. Их кони били копытами землю, мотали головой, фыркали, всхрапывали, из ноздрей вырывался пар. Следопыт мог разглядеть доспехи во всех подробностях, как и мечи, боевые топоры и кистени.

Кто и зачем послал этих всадников? Почему они остановились? Наверняка воины тьмы как-то связаны с храмом. Что делать теперь, как избавиться от преследователей?

Алексей запаниковал, да и Кайдлтхэ слегка растерялась. Великий герцог вдруг ясно представил: путешествие подошло к концу. Выходит, все жертвы оказались напрасны, он навечно застрял в Дэоруме? Кайдлтхэ так и не разгадает тайну своего предыдущего воплощения и не будет отомщена. Всё естество следопыта протестовало против такого расклада. Хотелось кричать, громко и дико, до хрипоты. И под напором этой ненависти, замешанной на отчаянии, что-то внутри хрустнуло и клацнуло, воздух вокруг Алексея задрожал, мир стал выглядеть отражением в кривом зеркале, а после и вовсе посыпался осколками. Земля вздрогнула. Воздушная волна пошла вперёд, окатила рыцарей. Лошади испуганно заржали, встали на дыбы, не удержались и рухнули наземь. Нелюди под тяжестью закованных в металл животных заорали, корчась в предсмертных муках. В ушах застрял нечеловеческий крик, звук сминаемых доспехов и хруст костей. Кровавая груда тел на глазах обращалась в прах. Через минуту всё было кончено. Налетел лёгкий ветерок и развеял чёрные хлопья. Грозные рыцари оказались фантомами, бесплотными призраками, иллюзией, порождением ночных кошмаров, извращённых фантазий сумасшедшего мага.

– Но как? – не сдержалась Кайдлтхэ.

– Сам не знаю, – пожал плечами Алексей. – Магия храма ослабла…

– Ты… ты одолел чёрную магию Айльтмэрда из Дома Крыла ночи! Непостижимо! – удивлялась д'айдрэ.

– Мне стало так обидно… за тебя, за себя. Голова едва не лопнула, всё вышло так неожиданно. Никаких заклинаний, только сильное желание.

– Ты меня пугаешь, Аль. Может, ты уже вовсе не Аль? – не то в шутку, не то всерьёз сказала Кайдлтхэ и запнулась, улыбнувшись, перевела разговор на другую тему: – Нам следует ехать дальше. Храм близок.

Шли молча, каждый думал о своём. Кайдлтхэ тревожили перемены в Алексее. Под незримым влиянием древнего демона из желторотого птенца он превращался в опасного в своей непредсказуемости хищника. Пока д'айдрэ не чувствовала явной угрозы, но как далеко зайдут эти изменения, чего ожидать в будущем?

Следопыт и сам изрядно струхнул. Он видел в глазах девушки плохо скрываемый страх. И виной тому Аакхабит. Алексей боялся вновь потерять Кайдлтхэ, теперь уже навсегда. Он медленно обращался в монстра. Пленник, томящийся в его теле, обустраивал временное жилище на собственный вкус. Эти опасения служили лишним поводом поспешить в храм. Возможно, там удастся отделаться от непрошеного квартиранта. Но поможет ли избавление от пришельца завоевать любовь д'айдрэ?

Каменная равнина приняла вид пустыни. Чем дальше путники проникали на север, тем реже попадались живые деревья. Их место занимали мёртвые коряги, измочаленные непогодой. Пропали птицы, вокруг воцарилась недобрая тишина, нарушаемая завыванием ветра да цокотом копыт.

За очередной каменной россыпью показался большой холм, напоминавший гигантскую черепаху. Алексей вскоре понял, отчего родился этот образ. Холм и впрямь походил на панцирь, сложенный из множества массивных плит. Вокруг стояли колонны грубой работы, увенчанные мордами фантастических животных с огромными загнутыми клювами и большими глазами на манер скифских грифонов. Всю поверхность холма, колонн и статуй покрывали рельефы в виде замысловатых рун или извивающихся змей.

Всадники направились к входу. С южной стороны они увидели двустворчатые металлические двери высотой в два человеческих роста. До них оставалось метров тридцать, как вдруг поднялся сильный ветер, кони в испуге заржали, закрутились на месте и напрочь отказались идти дальше.

– Стойте! Не двигайтесь! – наполнился громким криком воздух.

Алексей не смог определить его источник. Казалось, этим криком пронизано всё вокруг, он раздавался отовсюду.

– Айльтмэрд! – Великий герцог силился перекричать ветер.

В следующий миг порывы ослабли, превратились в едва ощутимое прикосновение. Так мягкая шёлковая ткань касается нежной женской кожи.

– Слушаю тебя, путник, – высокопарно ответил невидимый собеседник.

Следопыт попытался представить себе облик обладателя голоса. Мягкий, почти вкрадчивый, лживый, он мог принадлежать человеку, искушённому в интригах. Образ дряблого старца никак не вязался с этим представлением. Правда, попаданец вновь забыл сделать поправку на особенности д'айдрэ. Их вид всегда вводил великого герцога в заблуждение.

– Мы проделали долгий путь вовсе не для того, чтобы играть с тобой в прятки, – сказал Алексей.

– Не трать время попусту, пришелец. – Голос сделался холодным и твёрдым. – Зачем пришёл?

– Не я один, нас двое. Ведомо ли тебе что-нибудь о бессмертии? Обладает ли кто-нибудь им в Дэоруме?

Смех стал ответом.

– Не води меня за нос, колдун. Меня интересует бессмертная женщина. Она где-то рядом.

– Женщина? – делано удивился волшебник. – Нет, женщины не знаю. Хотя… ах да, конечно…

– Ты не ответил.

– Я никому ничего не должен, тем более тебе. Но так и быть, отвечу. Да, я знаю о ней, знаю, где её найти. А чего хочет твоя спутница?

– Раскрыть секрет предыдущего воплощения. Кто убил её возлюбленного и почему?

– Как много вопросов… – устало протянул маг и тяжко вздохнул. – И я могу на них ответить. Но что мне будет с того?

– Ты торгуешься, как мелкий лавочник. Что ты хочешь, Айльтмэрд?

– Мне нужна душа Феригморда Волчья Голова, одного из комтуров йиркского ордена некромантов.

– Душа? – удивился Алексей. Он ожидал услышать что угодно, но только не такую нелепую просьбу.

– Да. Добудь её – и получишь ответы.

– Думаешь, я тебе поверю?

– Разве у тебя есть выбор?

– Предположим. Но как я завладею душой?

– Очень просто. Убей рыцаря и воспользуйся кристаллом душ. Вот он. – Перед Алексеем прямо из пустоты возник бледно-розовый многогранник величиной с куриное яйцо. Кристалл медленно вращался в воздухе, переливался гранями.

Следопыт замешкался, боясь принять окончательное решение, но всё же протянул руку и взял магический предмет.

– Погоди, Айльтмэрд, – неуверенно проговорил великий герцог. – Выходит, ты предлагаешь убить невинного человека?

– Не такой он и невинный, – возразил волшебник. – На нём много крови. Убив Волчью Голову, ты сделаешь мир чище и безопаснее. Впрочем, решай сам.

– Отчего бы тебе самому не заняться этим делом?

– Скажи, почему Бессмертную ищешь ты, а не твой хозяин?

– Но ведь… – Следопыт запнулся.

Глава иеремитов оказался на удивление осведомлённым. Вступать с ним в дискуссию, а уж тем более толковать о Казимире Карловиче и Аакхабите Алексей не горел желанием.

– Полагаю, на этом мы закончим. Ты отвлекаешь меня от важных дел. До скорой встречи, пришелец.

Глава 26. Феригморд Волчья Голова

Лошади месили грязь на разбитой дороге. Моросил надоедливый дождь. Всадники промокли до нитки. Поход и непогода порядком их вымотали, но воины утешали себя мыслью о скором ночлеге, куске жареного мяса и кубке вина. Феригморд шёл впереди в ламеллярном доспехе, усиленном кольчугой, наплечниками, налокотниками, перчатками и поножами. По своему обыкновению вожак носил шлем в виде волчьей головы, за что и получил прозвище. За ним шёл знаменосец. На чёрно-красном штандарте красовался серебряный меч и волчья голова в левом верхнем углу. Следом тащились вассалы и слуги, около полусотни бойцов, закованных в латы.

Отряд давно достиг бы родового замка господина, но вояк сдерживал обоз – десяток подвод с железными клетками. В них и везли добычу. Феригморд верой и правдой служил мажордому герцога и некромантам. Последние появились в Йирке лет двадцать назад в пору юности Волчьей Головы. Мажордом быстро обрёл статус влиятельного вельможи, опутал герцога паутиной лести, внушил ему веру в возможность обрести бессмертие. В столицу стекались некроманты со всего Дэорума. Гаэрд, став вторым человеком в государстве, взял их под свою опеку и сделал элитой местного общества. Колдуны за герцогский счёт энергично принялись разгадывать тайну смерти, чтобы через неё постичь природу бессмертия.

Феригморд в глубине души питал определённые сомнения в искренности адептов ордена некромантов, но их считал за лучшее держать при себе. На то имелись все основания. Его отец лет десять назад бесследно исчез. Поговаривали, он перешёл дорогу главе чёрных магов. Феригморд не хотел рисковать. У герцога он был на хорошем счету, в дворцовые интриги старался не лезть, все поручения по службе выполнял точно и в срок. Его мало беспокоило, что многие из заданий имели деликатное свойство. Некромантам для дьявольских экспериментов постоянно требовались ингредиенты, порой весьма экзотические, вроде хрящей нерождённых младенцев или крови девственниц. Власти Йирка не хотели озлоблять местных крестьян, поэтому недостающие компоненты приходилось добывать с боем в пограничных тамарвалдских землях. Эти вылазки не обходились без потерь. Имперские солдаты не дремали, постоянно устраивая засады. Но военное счастье улыбалось Волчьей Голове. В этот раз у него всего трое раненых.

Феригморд вспомнил о последней стычке и улыбнулся. Воистину боги ему благоволят. Пару дней назад у границы отряд по счастливой случайности наткнулся на небольшой торговый караван. Собственно, даже не караван. Какой-то местный купчишка средней руки решил переселиться в более спокойные края и перевозил пожитки. Торговец с женой и двумя дочерьми, пять человек челяди да двое охранников. Несколько телег с барахлом стали лёгкой добычей. Вассалы Волчьей Головы быстро перебили прислугу, хозяина прирезали, бабу и малолетних девок пустили по кругу, а шмотьё и товары поделили. Феригморд не стал мараться, взял лишь кошель с золотом.

К вечеру главарь планировал вернуться в замок. Всё складывалось слишком удачно, и это настораживало вожака. Мутная история вышла с одной из наёмниц из охраны негоцианта. Красивая черноволосая тэйрэ с золотистой кожей. Любой в Йирке о них наслышан, и всем ведомо, тэйрэ, как и д'айдрэ, отличные бойцы и магией владеют в совершенстве. Пусть и баба, но одна такая могла изрубить с пяток людей Волчьей Головы без особого труда. Но не изрубила. Почему? Она лишь вяло отбивалась и по какой-то непонятной причине никого даже не покалечила. Феригморд среди рыцарей Йирка слыл человеком храбрым, жестоким и осторожным. В силу природной подозрительности он и обратил внимание на столь беспримерный случай, но не знал, с какой стороны ожидать удара. От греха подальше приказал заковать пленницу в цепи, посадить в клетку и не спускать глаз с тэйрэ, а по возвращении решил допросить златокожую с пристрастием.

Моросящий дождь превратил дорогу в болото. Грязь летела из-под копыт, колёса телег вязли в трясине. Возницы хлестали лошадей. Капли дождя мешались со слезами пленниц. Несчастные не питали иллюзий. Каждая из них с малолетства слышала леденящие кровь истории о чёрных рыцарях. Жертвам оставалось рыдать и молить богов о быстрой смерти. И только черноволосая тэйрэ, закованная в железо, сохраняла спокойствие.

За лесом показались высокие башни замка. Воины приободрились. Животные, почуяв скорую еду и отдых, ускорили шаг. Деревья, дорогу и небеса поглотила ночная тьма. Шум дождя, храп лошадей, скрип телег мешались в сердцах с ужасом и надеждой. Послышался лязг цепей и грохот подъёмного механизма. Мост переброшен через ров, охрана отворила массивные дубовые ворота, обитые широкими полосами металла. Процессия медленно вползала в каменную утробу цитадели. Копыта звонко застучали по булыжникам мостовой. Феригморд тяжело вздохнул и перевёл дух. На этот раз обошлось.

Хозяин замка спешился. Подбежал конюх, низко поклонился, взял поводья и увёл лошадь. Господин усталой походкой направился в покои, на ходу раздавая распоряжения. Пленниц приказал свести в темницу, а тэйрэ запереть в нижнем ярусе башни. Оттуда точно не сбежит. Сам же поспешил в пиршественный зал, где властелина с дружиной ожидал сытный ужин.

Воины расселись за длинным столом. Первый кубок подняли за вожака и его военную удачу. Второй опрокинули за окончание славного похода. Третий пили за герцога. Четвёртый… Феригморд плохо помнил четвёртый тост. Усталость и вино сделали своё дело. Глаза закрывались сами собой. Он хотел пойти в башню посмотреть на златокожую, да ноги его не держали. Двое слуг подхватили господина под руки и поволокли в спальню. Кое-как сняв латы, Феригморд прямо в поддоспешнике завалился спать.

Голова трещала, безбожно ныло колено. По всему видать, Зигфрида сильно тряхнуло. Он не помнил, как выкарабкался из горящего бронетранспортёра. Скорее всего, выбросило взрывной волной, припечатало о стену дома или мостовую. Каска от удара слетела, карабин потерялся.

Пальцы не гнулись от холода. Он пытался согреть руки под рваной, почти чёрной от грязи камуфляжной паркой. Рукавицы куда-то пропали. Может, их подобрал кто-то из местных или «иваны». Да чёрт с ними, с рукавицами. С Зигфрида хватило и того, что жив, не обморожен, лежит на каком-то дырявом матраце в тёмном сарае среди всякой хозяйственной рухляди.

Наверное, та сердобольная женщина, что два раза в день приносит ему кусок хлеба и кружку кипятка, подобрала его, оглушённого взрывом, и притащила к себе в сарай. Храни её Господь. Если бы не она, то быть Зигфриду уже вторые сутки в лучшем из миров или в плену, как Вернер и Хуго. Да живы ли они?

Мысль о боевых товарищах быстро покинула Зигфрида. Куда больше его мучил голод, холод и неопределённость. Он не мог вечно прятаться в старом сарае. Городок наверняка захвачен русскими. Рано или поздно его найдут. И что тогда? Пуля в лоб или позорный плен? Впрочем, уже всё равно. В этом мире всё имеет начало и конец. И даже его мучения когда-нибудь кончатся. И так ли важно, что оборвёт страдания? Он больше никогда не увидит проклятый уродливый мир. У мальчишки с ним свои счёты. Слишком много поводов для ненависти дала судьба в последнее время.

Зигфрид ощупал кобуру. Верный «вальтер» на месте. В обойме оставалось несколько патронов. Хватит для последнего боя. Боль вновь напомнила о себе. Юнец застонал. Тяжесть покидала тело. Он улетал прочь, проваливался в бездну, видел лица Вернера и Хуго. Вновь ледяная пустыня поглотила его без остатка…

Старый Пауль напевает какую-то дурацкую песенку:

Райзе, райзе, зееман, райзе!..[12]

Вернер и Хуго курят «аттику», подмигивают Зигфриду. Но ему не до папирос. Он мечтает о тёплом деревенском доме, горячей похлёбке и куске хлеба. Канонирам выпало несколько свободных минут. Можно расслабиться и предаться глупым фантазиям.

«Физелер-Шторьх» хищной птицей кружит в сером небе над колонной бронетехники, посылает дымовые сигналы, покачивает крыльями, выпускает сигнальную ракету. Бряцая гусеницами, ворча и громыхая железом, многотонный монстр трогается с места. Мир быстро погружается в сумерки.

– Быстрее! Приготовьте пулемёт и гранаты! Внимание справа и слева! Приближаемся к городку! – кричит взводный.

«Консервную банку» тряхнуло так, что люди попадали друг на друга. У Хуго изо рта выпала папироса. Он стал проклинать всё на свете. Дистанция сохранена. За головной машиной следуют три «Ганомага». Их догоняют «охотники за танками» и штурмовые орудия.

Скорая ночь опустилась на усталую землю. В непроглядной тьме, разрываемой светом фар, едва угадываются очертания полуразрушенных домов. Колонна тормозит, двигается со скоростью шага, опасаясь засады. На противоположной окраине захолустного городка слышны глухие раскаты артиллерийской стрельбы и пулемётные очереди.

– Чёртово дерьмо! – ругается взводный. – Швартинг, останови! Выключи мотор!

Вернер и Хуго всматриваются и вслушиваются в темноту. Где-то совсем рядом раздаются голоса и шум двигателя.

– Они тут, поблизости, – шепчет радист.

– Вперёд, поехали! Эй, Швартинг, быстрее, – командует лейтенант.

– Там, там! Они там! – орёт радист не своим голосом.

Вернер и Хуго открывают стрельбу из пулемёта. Шквал свинца и огня обрушивается на полумёртвый городок, перемалывая в пыль кирпичную кладку домишек и булыжники мостовой. Ураганное пламя вырывается из ствола, сметает всё живое вокруг. Гигантским факелом вспыхивает русский грузовик, освещая перекрёсток. Там суета и беготня, как в разворошенном муравейнике. Крики, вопли… Глаза Вернера и Хуго безумно блестят. Они в плену боевого азарта и ненависти. Смерть торжествует, собирает обильную жатву.

– Стреляйте! Стреляйте по всем! Швартинг, вправо! Реттлингер, радиодонесение ре…

Вспышка! Взрыв! Взводный падает, водитель что-то кричит. Рвутся гранаты, глухой удар рядом, но пулемёт продолжает работать…

Бездна милостиво отпускает Зигфрида из цепких объятий. Сознание на короткое время вновь возвращается.

Опять пришла та добрая женщина. Принесла кусок хлеба и кружку кипятка. Зигфрид приподнимается на локтях, жадно глотает, обжигает пальцы, губы и дёсны. Русская что-то лопочет по-своему. Зигфрид не понимает ни слова, но не устает благодарить. Её серое, измученное годами и войной лицо воскрешает в памяти полузабытый образ матери. Две женщины разных культур и народов так не похожи, но глаза…

«Мама, мама, мамочка», – мысленно обращается к ней Зигфрид. По щекам текут слёзы. Какой он к чёрту солдат! По-прежнему мальчишка! Ему хочется обнять безымянную спасительницу, расплакаться у неё на груди и сказать: «Ну вот, мама, я вновь дома и больше никогда тебя не покину».

Откуда ему знать, что американская бомба убила мать месяц назад? Проклятый взводный сжёг письмо соседей, унёс маленькую семейную тайну с собой на тот свет. А он продолжал ей писать.

Тогда их взвод отбился от своих и попал в окружение. Малочисленная колонна двигалась по трассе, прокладывала огнём путь на запад. Всюду лежали трупы русских солдат. В агонии бились раненые лошади. Брошенные сани с боеприпасами заполонили дорогу. Чтобы выбраться из этого хаоса, приходилось ехать зигзагами и часто съезжать на обочину.

Вновь послышалась пулемётная стрельба и разрывы гранат. Головной бронетранспортёр загорелся. Чётко сработала противотанковая пушка. Под обстрелом в самое неподходящее время машина заглохла, не выдержав мороза и напряжения. «Ганомаг» приходится брать на буксир. Впереди, по данным разведки, большое скопление «иванов». Колонна сворачивает с трассы и движется в сторону леса. Там, под защитой деревьев, можно немного передохнуть, заняться ремонтом техники и расчисткой дороги. От холода и ветра кожа на руках лопается и кровоточит. Сдаёт и железо. У головной машины лопнула гусеница. Проклятая зима! Изо всех сил приходится махать лопатой, хлеб отогревать паяльной лампой, а колбасу рубить топором.

После обеда колонна двинулась дальше, обходя вражеские заслоны, проносясь через мосты, которые обрушиваются под тяжестью лязгающих чудовищ.

Глаза русской женщины не дают Зигфриду покоя. Два ослепительных солнца посреди холодной бесконечности. Лицо растворилось в тумане слёз, остались только глаза, самые обыкновенные серые глаза. В мире таких миллионы, но нет, не этих! Это глаза Бога, источающие покой, умиротворение и любовь.

Поднялась страшная снежная буря, заметая всё вокруг. Двигаться дальше невозможно. Взводный гонит людей расчищать дорогу, но метель в считаные минуты уничтожает человеческие труды. Колонна замерла. Благо кто-то из командования догадался пустить вперёд танки. Они умудрились прорыть в снегу огромный ров. Метр за метром техника движется по сверкающему коридору. Зловещие тени кружат над головой. Возможно, это всего лишь выхлопы машин, а вовсе не души умерших.

Начинается пологий спуск с холма. Внизу, у подножия, на берегу скованной льдом речушки раскинулась неприметная деревенька. Занята ли она врагом? Фронт рухнул, русские могут быть всюду. Взводный не захотел рисковать и послал в сельцо лыжную разведку.

Зигфрид прислонился к снежной стене и пытался разжевать заледенелый кусок колбасы. Сумерки начали сгущаться.

– Танк! – испуганно шепчет Вернер.

Люди напряженно вслушиваются в завывание метели. Чёрт возьми! Парень прав! До ушей едва доносится низкий рокот мотора. Русский танк, без сомнения, карабкается по склону в нескольких сотнях метров от замершей в ожидании колонны. Вернер бежит к танкистам. Те уже наготове. Наводчик на месте и держит палец на гашетке. Ничего, пусть «иван» подойдёт поближе. Вражеский танк медленно поднимается.

– Эге! Он поворачивает башню, – шепчет Вернер на ухо камераду. – Видишь пушку?

Вдруг Хуго, второй номер пулемётного расчёта и лучший товарищ Вернера, разражается истерическим смехом.

Перед солдатами вздымается исполинский сибирский бык, голову которого они приняли за башню, а рога за пушку. Все от души хохочут над своими страхами, пургой, морозом и сумерками, сыгравшими с ними злую шутку.

Зигфриду не до смеха. Среди снежных заносов показалась сутулая фигура человечка в тощем, не по погоде, пальтишке. Мальчишка вскинул карабин и передёрнул затвор. Человечек шёл прямо на юнца. Какое-то мгновение тот стоял как вкопанный. Глаза парня полезли на лоб, и показалось, каска сползла на затылок. Зигфрид узнал его. Перед ним, кутаясь в хилую одежонку, стоял отец, Макс Гесснер, зарезанный в тридцать втором во время пьяной драки в одной из мюнхенских пивных. Какой-то беглый уголовник пырнул его ножом, когда отец отказался уплатить карточный долг. Серое лицо мертвеца, покрытое трёхдневной щетиной, ничуть не изменилось за двенадцать лет. Лицо или маска… Перепуганный до полусмерти, Зигфрид уже не мог различить ни врага, ни друга.

– Убей меня! Убей! – змеёй шипел герр Гесснер. Он плевался кровью. Тёмная струйка пульсировала и вырывалась изо рта.

Зигфрид ощутил, как могильный холод заползает в душу, пробирает до костей, волосы под подшлемником встают дыбом и сосуды едва не лопаются от напряжения. Так он простоял всю ночь посреди мёртвой снежной пустыни. Вернер и Хуго утверждали иное. Поздно вечером они затащили обессиленного Зигфрида в тёплую деревенскую избу и вдоволь накормили горячим украинским борщом. Наверное, это был дурной сон, который порой приходит на полный желудок.

Предрассветная серость утра едва проникала сквозь щели меж досок старого сарая. Зигфрид лежал на груде тряпья, едва шевелил обветренными губами, проклинал того, кто насылает на людей ночные кошмары, убивает мечты и надежды, смешивает сновидения и реальность.

Чудовищный холод не отпускал ни на минуту. Мальчишке казалось, так будет продолжаться до скончания века. Он пришёл не в тот мир и в самое неподходящее время. Ему выпал худший жребий. Но надежда пока жива. Будет новая попытка. Сам не зная почему, он твёрдо уверовал в ту нелепицу. Чем меньше оставалось сил, тем крепче становилась вера в благополучный исход игры. Его невидимый соперник сделал ход. Теперь слово за Зигфридом.

Временами он проваливался в пустоту, путал бред с действительностью, ощущал себя безумцем, окончательно свихнувшимся в кровавой мясорубке войны. Игра?! Воистину это безумие! На что он мог надеяться? Наверняка он уже находится в глубоком русском тылу. Но плен теперь не пугал. Зигфрид чувствовал себя гостем, пришельцем из иного мира, путешественником среди бездн вселенского хаоса. Эти бредовые выдумки означали только одно – скорый конец. Но именно они заставляли биться сердце и разгонять стылую кровь по жилам, поддерживали огонёк жизни в обессиленном теле. С надеждой ведь и умирать веселее.

Игра… Подобный поворот позабавил и даже увлёк. Теперь его ход, и он не даст обвести себя вокруг пальца. Игра? Какая к чёрту игра?! Пустые надежды. Это всего лишь смерть идёт за ним, стучит корявой клюкой по булыжной мостовой.

И вновь остановка. Через минуту бронетранспортёр дёрнулся, проехал метров пятьдесят и замер. Так будет продолжаться целый день. Дорога занесена снегом и запружена техникой. К обеду отступающим удалось вырваться на равнину. Справа – сосновый лес, слева – речная пойма. Слышны глухие далёкие взрывы. Внезапно прямо под колёса бросаются несколько канониров. Они что-то кричат и размахивают руками. У тягача лопнула гусеница. Взводный приказал взять орудие на буксир. Артиллеристы не скрывают радости. Вернер и Хуго угощают их сигаретами. Всё идёт нормально, и жизнь продолжается.

Бронетранспортёр опять замер. Зигфрид головой ударился о какое-то железо. Водитель притормозил у крутого спуска к мосту, перешёл на первую скорость. «Ганомаг» в сцепке с орудием медленно пополз к реке. Проклятье! Пушка скользит и вслед за правым бортом заваливается в чёртову придорожную канаву. Водитель жмёт на газ, дёргает рычаги, давит педали, но всё безуспешно. Каким-то чудом ему удаётся выбраться. Мост остался позади. Впереди – крутой обледенелый подъём, отполированный сотнями машин до зеркального блеска. Начали! Два-три метра вперёд и вновь назад. Всё скользит. Едва удаётся подняться на горку. Морда бронетранспортёра задралась к небу. Колёса крутятся, не касаясь земли.

– Ну и свинство! – раздосадованно кричит взводный.

Артиллеристы, Вернер, Хуго, Зигфрид и все остальные прыгают в снег, пытаются из последних сил подтолкнуть «Ганомаг». Экипаж соседней машины приходит на помощь. Получилось! В ближайшей деревне отцепили орудие. Расчёт с жаром благодарит Зигфрида и его товарищей. Сегодня им удалось выскользнуть из-под самого носа «иванов» и сохранить орудие. Им повезло, и есть за что благодарить судьбу…

На улице послышалась какая-то возня и женские крики. Зигфриду показалось, его спасительница о чём-то просила, причитала, молила. Внезапно волна холода вместе с кровью ворвалась в сердце, заставила его трепетать в предсмертных конвульсиях. Говорят, в последние мгновения человек вспоминает пережитое. Пожалуй, это правда. По крайней мере, Зигфрид убедился в этом.

Потемневшие от времени и непогоды доски сарая, старый хлам, свет нового дня, пробивающийся сквозь щели… Всё исчезло. Лицо вечно усталой матери, измождённой годами и несчастьями, постоянно пьяный отец, слывший среди соседей дебоширом и неудачником, сверстники и друзья по гитлерюгенду стремительно уносились в вечность перед мысленным взором.

Зигфрид видел себя со стороны, одиноко стоящим посреди пустынной улицы на булыжной мостовой. Шёл дождь. Рубашка и штаны на помочах промокли, тянули к земле, на дно свежевырытой могилы. Капли били по щекам, мешались со слезами.

Всю свою короткую жизнь Зигфрид мечтал обрести силу и могущество знаменитого тёзки, стать сказочным великаном, наследником славы мифических нибелунгов. Судьба жестоко посмеялась над ним, даровала незавидную участь плаксы и слабака. Но так могло показаться лишь тем, кто не пережил зиму сорок четвёртого среди бескрайних русских просторов, гибель товарищей по оружию, бесконечную тоску и холодный страх безысходности. Слёзы очистили душу, нечаянная радость поселилась в сердце. Один, последний шаг – и он получит долгожданную свободу, обретёт память о тех, перед кем дал страшную клятву, принеся в жертву ненасытным богам своё естество.

– Пошла прочь, немецкая подстилка! – Лейтенант в новеньком, пахнущем кожей тулупе навёл пистолет на обезумевшую от страха Марью Петровну.

Два бойца с автоматами наперевес стояли поодаль, ожидая приказа командира.

– Да как вы смеете?! Я советская учительница! У меня муж без вести пропал, и сын на фронте! – Женщина едва шевелила языком, выдавливая из себя каждое слово.

– Тем хуже для тебя, безмозглая дура! – невозмутимо продолжал офицер. – Пригрела немчурёнка, гнида! Пошла прочь!

Марья Петровна пыталась собой заслонить дверь в сарай, но удар по лицу рукоятью тэтэшника ослепил, отбросил её на грязный мартовский снег. Смершевец что есть силы пнул сапогом дверь. Та слетела с верхней петли, завалилась набок, открыла путь в темноту.

Зигфрид попытался подняться, но резкая боль остановила его. Лишь рука машинально потянулась к кобуре.

– Ну что, допрыгался, сучёнок? – Лейтенант осклабился, показал жёлтые прокуренные зубы. – Я тебя и здесь достал!

Зигфрид вздрогнул. Он уже слышал этот голос, видел эти глаза! Но где и когда? В ином мире или в другой жизни? В голосе этом чудился холод гробницы, а в глазах – выжженная каменистая пустыня. Одно он помнил чётко – смерть, принятая от руки врага, погубит окончательно.

Пальцы коснулись металла. Ладонь обняла массивную рукоять. На миг показалось, это не старый верный «вальтер», а игральные кости. Теперь его ход. Слеза скатилась по щеке. Ствол упёрся в подбородок. Главное не мешкать, опередить соперника. Указательный палец дёрнулся сам собой. Выстрела Зигфрид так и не услышал.

Феригморд проснулся в холодном поту. Голова трещала, тело крутило, трясло и выворачивало наизнанку. Он попытался встать. В глазах потемнело. Но вовсе не тяжёлое похмелье испугало рыцаря. К таким вещам он давно привык, ведь напивался до беспамятства не раз. Но сны! Пьяные видения, ночные кошмары… Они изводили комтура всё чаще. Порой казалось, он сходит с ума. Нелепые картины иного мира. Непонятные, пугающие. И среди них он видел самого себя. Он, Волчья Голова, не раз смотрел смерти в лицо, а сейчас покрылся холодным потом от страха и больше походил не на воина, а на щенка, поджавшего хвост.

Иногда казалось, в тех снах заключена тайна судьбы. Даже несколько раз порывался навестить знахаря или колдуна, но необъяснимый ужас останавливал. И так продолжалось целый год. За это время Феригморд выучил много слов чужого языка и мог сносно ориентироваться в видениях. В том, чужом мире шла война. Люди использовали оружие, которое не встретишь в Йирке. Волчья Голова научился им кое-как управлять. В приступах ужаса он порой терял суть событий и не мог толком понять, где его настоящее: здесь, в каменном замке среди густых лесов, или в заснеженной полуразрушенной стране, где груды железа источают смрад и смертоносный огонь.

Феригморд позвал слугу, приказал наполнить горячей водой большую деревянную лохань. С тех пор как его стали посещать диковинные сны, он, сам не зная почему, пристрастился к купанию в лохани. Обычай для жителей Йирка более чем странный. Местные устраивали помывку раз в месяц, а Волчья Голова делал это каждые пять дней, чем невольно вызывал подозрения соседей. Иные строчили на него доносы, обвиняли в колдовстве, поклонении чужим богам, святотатстве и государственной измене. Благо мажордом не давал ход этим делам. Он нуждался в хороших солдатах, ведь от них больше проку, нежели от трусливых писак.

Купание принесло облегчение, силы медленно возвращались. Феригморд вылез из лохани, вытерся, оделся и отхлебнул немного вина из кубка, оставленного слугой на столе. Жизнь вновь наливалась красками, входила в привычную колею. Ночное видение померкло, сгинуло в глубинах памяти. Волчья Голова вспомнил о делах, приказал отправить добычу в столицу. Сам решил остаться в замке, доверенному человеку велел кланяться мажордому и передать тому на словах свои нижайшие извинения, дескать, занемог хозяин. Поначалу Феригморд долго колебался, но всё же решил никуда не ехать. Такой поступок несколько нарушал дворцовый этикет, но рыцарь и впрямь скверно себя чувствовал. А вдруг по дороге хватит удар или приключится иная хворь и слабость? Не ровён час, можно не удержаться в седле и свернуть шею.

Отдав распоряжения, Феригморд вспомнил о тэйрэ. Самое время навестить пленницу. Такая добыча не каждый день попадает в силки. О представительницах древней расы ходили самые разнообразные слухи. Болтали, они весьма искусны в любовных утехах. Эти сплетни он и собирался проверить в первую очередь, а уж потом допросить по всей строгости.

Чёрный рыцарь спустился в подвал, охране приказал убираться восвояси. Факелы плохо освещали подземную тюрьму, но и того чахлого света хватило рассмотреть златокожую. В отблесках пламени лицо её казалось отлитым из меди, а вовсе не золотистым. Чёрные волосы… нет, не чёрные, а цвета штандарта Волчьей Головы, цвета запёкшейся крови. В огромных глазах не было страха. Невозмутимость и спокойствие, почти равнодушие к собственной участи, стали раздражать Феригморда. Он не привык к неповиновению, всегда упивался страхом и беспомощностью жертвы, но тэйрэ вовсе не походила на униженную и подавленную. Ничего, сейчас он стянет с неё доспехи, поставит на колени и… Проклятье! Вся мужская сила ушла прочь, испарилась, растаяла утренним туманом в лучах восходящего солнца. Странное чувство охватило комтура. Стало вдруг противно, почти стыдно за грязные мысли. Местные женщины его мало привлекали. Он числился среди завидных женихов, и многие родовитые дамы, равно как и девицы, хотели забраться к нему в постель. Только от тех немытых красавиц несло потом, гнилыми зубами и болотной тиной. В глубине души он мечтал о чистом и высоком чувстве, да только всё как-то не складывалось. Случайные связи быстро надоедали, за ними стояла лишь похоть, жажда богатства и титула. В обладании тэйрэ, казалось, и заключена тайная мечта. Но не вышло…

– Опечален, далг? – послышалось из полумрака. Голос пленницы звучал мягко и нежно.

– Ты… – вспылил оскорблённый Феригморд. – Как смеешь?!

– Не горячись. Ты хотел грязной любви? Но будешь ли ты счастлив? Радость плотских утех развеется дымом костра, останется только горечь и разочарование.

– Правду о вас говорят! Ты – ведьма! – Хозяин замка хотел скрыть смущение и испуг. Ему показалось, он и впрямь испытывает стыд, чувство доселе неведомое.

– Нет, я хранительница жизни, – спокойно отвечала злато кожая.

– И потому не убила ни одного из моих людей? А ведь могла! Говори!

– Я хотела подобраться к тебе поближе…

– Зачем? Чтобы убить? Кто подослал тебя?! – взревел Феригморд.

– Нет. Моё призвание в ином. Я послана тебя спасти.

– Врёшь, стерва! – Волчья Голова ощутил, как слабеют руки и ноги. Проклятая тэйрэ его околдовала, выпила жизненную силу.

– Не спеши с выводами. Наши мудрецы предрекли скорый конец мира. И сохранить его можешь только ты! Звучит нелепо, но такова правда.

– Бредишь? Смотрю, ночь в темнице свела тебя с ума. Я прикажу тебя казнить!

– Хорошо. Пусть будет так. Но сначала выслушай.

– Я не желаю слушать вздорные россказни спятившей шлюхи!

– Придётся. Ты, Феригморд Волчья Голова, вовсе не ты. В твоём теле живет дух, древний, как сам Дэорум. Твоё тело всего лишь временное пристанище, футляр, сундук, в котором спрятано великое сокровище. Хочешь доказательств? Тогда ответь, откуда я знаю о твоих ночных видениях. Ты жил чужими воспоминаниями, воспоминаниями Зигфрида. Он пришёл в наш мир, чтобы обрести оружие невиданной мощи, способное сокрушить даже богов. Но над ним, и над тобой, нависла смертельная опасность. Тебя хотят убить и тем прервать длинную цепь воплощений посланника, нарушить ход вещей и погрузить планету в кровавые бездны хаоса.

– И кто желает моей смерти? – презрительно хмыкнул рыцарь.

Ничего глупее ему не приходилось слышать. Он помнил себя с раннего детства. Какой к хорсу дух? Но пусть тэйрэ выговорится перед казнью.

– Мажордом герцога. Да он и не мажордом на самом деле. Дэорум стал полем битвы сил, о которых ты и понятия не имеешь. Глава ордена некромантов лишь раб, покорный слуга одного из властелинов ночи. Но и Гаэрд преследует собственные цели. Как думаешь, зачем ему бессмертие? Полагаешь, он хочет осчастливить безумного герцога? Как бы не так! Опека господина порядком надоела старому интригану и некроманту. Он сам желает управлять своей судьбой. Но он только слуга, он мёртв уже тысячи лет. Сила хозяина дарит ему призрачную жизнь. Забота о благе герцога – не более чем прикрытие. Сейчас он как никогда близок к разгадке тайны. Ему открылось многое, в том числе и умение поддерживать активность собственного разума вне зависимости от воли властелина. И теперь Гаэрду нужен ты! В тебе разгадка бессмертия и тайны величайшего по мощи оружия.

– Не верю! Чушь, бред, вздор! – закричал Ферингморд.

Привычная картина мира рушилась. Да, он подозревал мажордома во многих тёмных делишках, связанных с некромантией и растратой герцогской казны. Такое рыцарь мог понять. Но то, что рассказала тэйрэ, не укладывалось в голове.

– Придётся поверить. Иначе Дэорум погибнет. К тому же ты такой не один…

– Лжёшь! Древние духи, переселение душ… Сама-то веришь в эти бредни? Да и зачем я понадобился мажордому?

– Поначалу не верила, но потом увидела. Мы ведь искушены в магии. Вас таких двое. А ещё двое хотят твоей смерти. Кроме мажордома есть и Айльтмэрд, основатель секты иеремитов. Древние демоны затеяли опасную игру, сами захотели стать богами. Айльтмэрд решил вмешаться, возомнил себя равным божественным сущностям, возжелал управлять миром. Для этого ему недостает малого – бестелесности и бессмертия. Пленив твой дух, он познает бессмертие, а бестелесность собирается получить от того, другого. И тот, другой, уже идёт по следу. Теперь все актёры вышли на сцену. Скоро мы увидим финал. Каким он будет? Фатальным или… Многое зависит от тебя. Ты совершил роковую ошибку и тем ускорил события. Твоё отсутствие мажордом воспримет как вызов и повод решить всё одним ударом. Завтра сюда прибудет многочисленный отряд. Тебя арестуют, а после казнят в логове некромантов, извлекут душу и разгадают секрет богов. Остаётся либо сдаться, либо бросить вызов судьбе и древним пророчествам.

– Что же мне делать? – спросил растерянно Феригморд.

Его внутренняя защита не выдержала и пала. Он почти поверил в нелепый рассказ тэйрэ. Воля ослабла, превратилась в податливый воск, в мягкую глину.

– Бежать, найти охотника и убедить его стать на твою сторону.

– И засунуть голову в петлю?

– Не всё так просто, далг. Доверься мне – и всё обойдется. – Златокожая прикрыла глаза и улыбнулась.

Она хорошо потрудилась. План мудрецов тэйрэ сработал.

Глава 27. Айле

Ближе к вечеру вновь заморосил дождь. Сумерки сгущались. Земля раскисла, местами и вовсе превратилась в едва проходимое болото. Ветви сосен, мокрые и колючие, били по лицу. Алексей, злой и усталый, мечтал поскорее вернуться в Рамтрэл, обсохнуть у очага, поужинать да как следует отоспаться.

Мерзкая погода, дождливая и холодная, угнетала и без того до крайности расстроенного, разочарованного следопыта. Он не ждал от Айльтмэрда великодушия, сострадания и сочувствия. Маг оказался весьма меркантильным субъектом. Ты – мне, я – тебе. А разве иного следовало ожидать? Главный иеремит никому ничего не должен, великому герцогу в первую очередь. Это ему, Алексею, требовалась помощь, это он по собственной воле явился в храм. И всё бы ничего, но просьба… Нет, даже не просьба, почти приказ обескураживал и ставил в тупик. Наверняка Айльтмэрд знал многое, но обмен выходил абсолютно неравноценным. От попаданца требовалось убить человека, пусть подонка и редкого негодяя! Однако он не сделал ни Алексею, ни Кайдлтхэ ничего дурного. А следопыт почти без колебаний согласился. И ведь взял же кристалл, не запротестовал. И какой в этом прок? Кайдлтхэ… Ей всё равно. Для неё Феригморд Волчья Голова всего лишь один из множества мерзких гойхэ, чьи помыслы зловонны, а поступки отвратительны. Отчасти великий герцог понимал д'айдрэ, и всё же никак не хотел с ней согласиться.

Копарь растерялся. Заветная цель близка, на пути осталась последняя преграда – смерть человека, пусть и не самого лучшего. Какой выбор сделать? Да и уместно ли говорить о выборе?

Кайдлтхэ чувствовала сомнения и колебания спутника. Эта нерешительность, почти слабость, воспринималась серокожей как нежелание помочь разгадать тайну предыдущего воплощения, найти убийцу бывшего возлюбленного, завершить древнее противостояние добра и зла. Но можно ли творить добро, совершая зло?

Споры и скрытые обиды заставили принять половинчатое решение. Договорились отыскать Феригморда, а далее действовать по обстоятельствам. Возможно, придётся заключить с ним союз и сообща выступить против иеремитов. Не исключено, что к тому времени удастся найти иное решение, отыскать другой путь. А если ничего не получится и Волчья Голова окажется и впрямь отпетым негодяем, то… Алексей не хотел думать об этом и всячески гнал от себя мысли о заказном убийстве. Он достаточно пролил крови в Дэоруме и не находил в этом ничего возвышенного. Наоборот, чужие смерти отягощали душу, камнями на шее тянули ко дну. Гибель врагов не приносила радости. Насильники, убийцы, грабители… существа подлые, но всё равно они люди. Вид поверженного неприятеля жалок и отвратителен. Неестественно вывернутые конечности, выпущенные внутренности, пробитые черепа, разбросанные мозги, отрубленные головы, полуоткрытые рты, восковые лица, залитые кровью… Это зрелище вызывает только сожаление да отвращение…

Рамтрэл встретил всадников неприветливо. Жители показались Алексею излишне хмурыми, почти враждебными. Может, этот вывод определила непогода, или настроение следопыта стало тому виной. И всё же во взглядах горожан чувствовалась некая настороженность и нервозность. На пришельцев смотрели, как на живых покойников. Наверняка многие прослышали о походе д'айдрэ в храм иеремитов. И если они вернулись целыми и невредимыми, то здесь наверняка что-то не так. Эти догадки, помноженные на нелепые слухи и всякие небылицы, рождали самые невероятные представления.

В остальном город мало изменился. Все спешили завершить строительство до первого снега. Народ суетился, работал до позднего вечера. Напивался в меру. Иногда от скуки и однообразия лесной жизни устраивал лёгкий мордобой. Слава богам, до смертоубийства не доходило. Визит двух необычных путешественников внёс некоторое разнообразие в серую и унылую повседневность. Многие не только судачили о тайной цели прибывших, но и живо обсуждали скрытые под доспехами женские прелести серокожей. Иные в том деле настолько преуспели, что с убеждением очевидцев рассказывали о любовных умениях изначальной.

Кайдлтхэ решила вновь остановиться у знакомого торговца. Лавочник несколько удивился возвращению странников. Похоже, он давно их похоронил. Маленькая мечта Алексея наконец-то сбылась. Он обогрелся у очага, высушил промокшую одежду, поужинал и выпил кубок вина. На душе сразу потеплело, заботы и тревоги отступили. Усталость валила с ног, глаза закрывались сами собой, и великий герцог поспешил улечься на лавке.

На следующий день после короткого завтрака Кайдлтхэ решила отправиться в Йирк. Герцогство лежало в нескольких днях пути на восток от Рамтрэла. В своё время оно входило в состав империи, но около столетия назад тамошний управитель и родной брат прадеда нынешнего императора поднял мятеж и отложился от Тамарвалда. Война за возвращение Йирка под власть короны длилась несколько лет, но завершилась безрезультатно. Земли, ранее принадлежавшие снотам, издавна осваивались тамарвалдцами. Население порядком перемешалось. Язык, облик и культура жителей стали отличаться от принятых в империи. Именно по этой причине старания новоиспечённого герцога подданные восприняли благосклонно. В последующие годы метрополия дважды предпринимала попытки вернуть утраченные территории, но все они закончились многотысячными потерями и опустошением казны. С тех пор всё здесь успокоилось. Мир воцарился по обе стороны границы. На юге народ занимался хлебопашеством, а на севере промышлял охотой и рубкой леса. Всё шло хорошо, но лет двадцать назад Йирк стал привлекать к себе некромантов и прочую нечисть. Вновь вспыхнули пограничные войны. На этот раз Тамарвалд перешёл к обороне. Отряды чёрных рыцарей, подчинённых ордену некромантов, нападали на приграничные деревни, уводили в плен беременных и девственниц, а селения грабили и предавали огню. Поговаривали, несчастным вспарывали животы и вырезали сердца согласно богопротивным обрядам.

Но как бы там ни было, Кайдлтхэ твёрдо решила ехать в Йирк. Ломиться напрямую через лес не имело смысла. Да и краснорожие, разгромившие Рамтрэл, никуда не исчезли. Пришлось идти по тракту на юг, чтобы потом свернуть на восток. Дорога здесь пролегала сносная, и всадники не рисковали заблудиться в чаще или сгинуть в болоте. Граница располагалась примерно в трёх днях пути. Там находились небольшие гарнизоны, призванные противостоять воинственным некромантам.

После полудня путники сделали привал, развели костёр и пообедали. Говорили мало, большей частью о том, где найти Феригморда. Йирк большой. Половину герцогства покрывали густые леса, заселённые полудикими охотниками, потомками снотов и тамарвалдских переселенцев. Решение так и не приняли. Остановились на том, что для начала следует пересечь границу. Феригморд не гречкосей, а владетельный господин, так что рано или поздно отыщется.

Алексей уж собрался сесть в седло, вставил ногу в стремя, взялся за луку, как вдруг почувствовал острую боль в груди, дыхание остановилось, в глазах потемнело. Поначалу испугался, вдруг и впрямь какая хворь приключилась. И немудрено, сколько дней подряд находится в постоянном напряжении, сколько раз рисковал жизнью. Всё же он из плоти и крови, а не из железа. Но нет, боль быстро прошла, дыхание восстановилось. Пугающие ощущения сменила тоска, непонятная и беспричинная. Следопыт глянул на Кайдлтхэ и не узнал девушку. Её лицо сделалось тёмно-серым, губы превратились в тонкую обескровленную нить и нервно дрожали, глаза стали мутными и блестели от слёз.

– Кай! – растерянно выкрикнул Алексей.

– Он умер… – Спазмы сжали горло д'айдрэ.

– Кто? Как? – Следопыту показалось, сейчас он тоже заплачет. Боль и тоска. Нет, они не свалились с неба. Случилось что-то страшное, непоправимое.

– Элидирг… попал в засаду. Арбалетный болт… кто-то из своих… – Ноги Кайдлтхэ подкосились. Она медленно оседала в придорожную грязь.

Алексей онемел. Слова застряли в горле. Хотел закричать, но не смог. Он чувствовал, как сжалось сердце. На негнущихся ногах едва сделал несколько шагов, остановился перед Кайдлтхэ, рухнул на колени и обнял девушку. И в миг, когда тела их соприкоснулись, копаря захлестнула волна боли, накрыла с головой. Однажды в юности он купался в реке и едва не утонул. Силы оставили его, неопытный пловец оказался под водой. Перед глазами стояла мутная жёлто-зелёная пелена, подсвеченная солнцем, пузырился воздух, а он всё продолжал бессмысленно дергать руками и ногами. Он увидел огромный холм, а на нём белоснежные небоскрёбы. Нет, он не испытывал страха. Разум отключился или пребывал в ином измерении. И тогда родилась одна-единственная мысль – нет, слишком рано. За год до происшествия какая-то цыганка, случайно встреченная на улице, нагадала ему восемьдесят семь лет жизни. В следующую секунду неведомая сила вытолкнула его на поверхность. Люди на берегу увидели утопающего и вытащили бедолагу. Алексей без сил упал на траву и долго приходил в себя. Тогда и одолела боль. Голова раскалывалась, сосуды у висков едва не лопались. Так и сейчас. Невидимая волна, исходящая от Кайдлтхэ, поглотила Алексея. Мир потерялся, сгинул в пучине небытия, как и он много лет назад в мутной водной бездне.

Губы д'айдрэ скривились и дрожали. По щекам ручьями текли слёзы. Она уткнулась Алексею в плечо и разрыдалась, громко всхлипывая.

– Мир несправедлив. Почему лучшие уходят первыми? – сквозь рыдания выдавила из себя Кайдлтхэ. Она вздрагивала, не в силах сдержать чувства. – Свои! Его убили свои! Перед смертью Элидирг успел… Но как же так? Почему? Как теперь жить?

Алексей не ответил. Глава Дома Серебряного света был одним из немногих в Дэоруме, кому следопыт мог довериться. Теперь он потерял близкого человека. И погиб он не в бою, а от руки предателя. Человечество совершило много подлостей. Вся история представляет собой череду отвратительных преступлений, боли и страдания. Войны, голод, эпидемии и вновь войны, борьба за власть, за лучшее место под солнцем, за богатство, еду, женщин… Убийство в бою можно понять и принять. Враг не так опасен и страшен, если не прячет лицо, не скрывается под маской друга и соратника, не рядится в тогу миротворца, не укрывает кинжал за спиной. Такому можно и должно противостоять. Истинная опасность таится в другом. Равнодушие и трусость отвратительны сами по себе, но куда омерзительнее предательство. Предательство! Вот худший из человеческих пороков! Предательство всегда неожиданно и бьёт в самое незащищённое место. Тяжело терять друзей в бою, но терять друзей, ставших жертвой предательства, намного больнее.

Алексей едва мог поверить, что среди д'айдрэ есть изменник. И всё же у него нет оснований не верить Кайдлтхэ. Элидирг успел сообщить перед смертью горькую правду. И того достаточно.

Кайдлтхэ… Любила ли она Мастера? Следопыт не осмелился задать этот вопрос. А если и любила, то какое ему дело? Главное, он любит Кайдлтхэ, остальное не имеет значения. Но сейчас ей больно, словно вновь её продырявил арбалетный болт. Теперь он попал прямо в сердце. Бедная, несчастная Кайдлтхэ! Сколько мук она вытерпела из-за пришельца из далёкого прошлого! Ранение, ардарский плен… Теперь потеря Элидирга. Возможно, он пал жертвой внутренних интриг, борьбы за лидерство. Мастер не искал компромиссов, был честен перед собой и другими до конца. За то и поплатился. Скорее всего, Моридор или гильдия надавили на окружение императора и приближённых Элидирга. Дом Серебряного света многим мозолил глаза. Честный и порядочный человек никому не люб. Мир так устроен, торжествуют в нём негодяи и подлецы. Теперь Кайдлтхэ осталась одна. Нет, не одна! У неё есть Аль.

Парень и девушка стояли на коленях и сжимали друг друга в объятиях, не обращая внимания на холод и грязь. Д'айдрэ молчала и только изредка вздрагивала. Слёзы по-прежнему струились по щекам. Эти слёзы очищали и роднили души, общая боль сделала их самыми близкими на свете.

Время для Алексея остановилось. Незаметно подкрался вечер. Солнце коснулось верхушек сосен. Ни о каком продолжении путешествия не могло быть и речи. Да и Кайдлтхэ извелась. Ей требовался отдых. Следопыт знал по собственному опыту: с любой мыслью или бедой нужно переспать. За ночь душа переболит, горечь осядет, боль успокоится, а потому принялся готовиться к ночлегу. Соорудил примитивный шалаш, устелил землю травой и хвоей, разложил шкуры, расседлал коней. После пережитого кусок не лез в горло, и путники улеглись на пустой желудок. Кайдлтхэ отвернулась от Алексея. Следопыт обнял девушку, вдыхая дивный аромат густых белоснежных волос, вспоминал Элидирга, думал о кознях судьбы, играх древних демонов, о страшных и непостижимых законах жестокого мира, где добро превращается в зло, а горе роднит и сближает.

Утром вместо облегчения великий герцог ощутил лишь пустоту и тяжесть на душе. Мысль о предательстве вытеснила воспоминания о самом Мастере. Кайдлтхэ также выглядела опустошённой и потерянной. Глаза её опухли от слёз, лицо осунулось, кожа была серой больше обычного.

Говорили мало, позавтракали и двинулись дальше. Д'айдрэ тяжело переживала гибель Элидирга. Следопыт сам никак не мог оправиться от трагической новости, равно как и помочь изначальной. Он не знал, что сказать, боялся причинить боль неосторожным словом. Пусть он и воспринимал д'айдрэ как своих далёких потомков, но двадцать тысяч лет и впрямь большой срок. Внутренний настрой жителей Моридора оставался для него нераскрытой тайной. Новое магическое знание не давало ответов. Все его ощущения сводились к самым простым чувствам. Страх, тоска, печаль, скорбь… А дальше вставала неодолимая стена. Кайдлтхэ замкнулась, не хотела впускать к себе в душу.

После полудня всадники остановились у придорожного трактира. Вокруг заведения народа не было. Кабак посреди пустой дороги выглядел сиротливо. Это раньше озадачивало следопыта, но смерть Элидирга выбила из колеи, и он мало обращал внимания на мелкие странности. Задумываться о всякой ерунде не имел ни сил, ни желания. За последние полтора дня на глаза попалось несколько торговцев да артель лесорубов. Возможно, люди опасались нарваться на краснорожих, а потому не рисковали отправляться в дальний путь.

Таверна не отличалась особыми изысками и скорее напоминала крестьянскую избу. Земляной пол, почерневшие от копоти стены да вечная грязь. Всё здесь насквозь пропахло жиром, луковым супом и человеческим потом. Кайдлтхэ брезгливо поморщилась, но всё же не выбежала вон, решив остаться. Выбор не велик, а подкрепиться стоило.

За грубо сколоченными столами Алексей заметил лишь пару дровосеков да бородатого мужичка с красным опухшим лицом. Крестьянин явно относился к числу больших любителей залить за воротник. Принял он уже изрядно и оттого клевал носом. Хозяйка, худая баба не первой молодости в засаленных одеждах, завидев новых посетителей, оживилась.

– Милости просим, светлые господа. – Трактирщица низко поклонился, блеснула карими глазами и расплылась дежурной улыбкой.

– Горячее найдётся? – бросил с порога Алексей.

Вид хозяйки его несколько смутил. Не попадались до сего дня трактирщицы. Да и взгляд какой-то острый, пронизывающий. Веяло от содержательницы харчевни чем-то недобрым и в то же время… знакомым.

– Не извольте беспокоиться. Похлёбка из оленины…

– Давайте! Да не забудьте принести воды вымыть руки.

– Не извольте беспокоиться, – привычно затараторила тётка.

Просьба гостей её нисколько не озадачила. Наверняка она наслышана о странностях д'айдрэ. Да и глаза… Определённо, следопыт где-то уже встречался со странной дамочкой.

Обед подходил к концу. Алексей размышлял о цели путешествия, на его взгляд весьма туманной, и всё больше задавался вопросом, где найти Феригморда. Не успел подумать о Волчьей Голове, как явственно услышал биение сердца Кайдлтхэ. Слышал, как своё собственное, и вместе с тем ощутил непонятную тревогу, которая родилась в душе серокожей.

– У нас гости, – флегматично сказала девушка и перестала ковыряться деревянной ложкой в глиняной тарелке. Вместо этого пальцы коснулись рукояти меча.

Копарь мигом собрался. Он хорошо помнил визит служителей Трибунала. Великий герцог вслушивался в удары сердца любимой. Ему показалось, теперь оно одно на двоих. Благодаря этому единению он узнал: у трактира остановилось двое всадников. Кто они? Посланники гильдии или Моридора? Явной опасности пока нет. Но там чужие. От них можно ожидать чего угодно.

Дверь отворилась, и Алексей увидел вооружённых людей. Один из них, скорее всего тамарвалдец, носил кольчугу, усиленную латами, в руках он держал шлем в виде волчьей головы. Второй… нет, вторая – женщина в тариалдовых доспехах, златокожая и черноволосая с огромными голубыми глазами.

– Тэйрэ! – только и вырвалось у Алексея.

Кайдлтхэ вся сжалась и напряглась, медленно встала из-за стола. Следопыт услышал ненавистный металлический звук, шёпот смерти. Он слышал его всякий раз, как извлекал меч из ножен.

Златокожая замерла. Взгляд её встретился со взглядом Кайдлтхэ. Они смотрели друг другу в глаза, и в них вскипала тысячелетняя ненависть. Великий герцог помнил о давней вражде двух рас. Но какого чёрта тэйрэ занесло в такую глушь? Да и спутник её… Волчья Голова? Смутная догадка смешала мысли и чувства лишь на миг. Тем временем Кайдлтхэ выскочила из-за стола, выхватила меч, бросилась на незваную гостью и нанесла сокрушительный удар. Но златокожая оказалась не из робкого десятка, умело поставила блок и ушла в сторону.

– Тэйрэ! Ты умрёшь! – зло выкрикнула Кайдлтхэ.

– Прочь, моридорская собака! – Черноволосая не замедлила с ответом и приготовилась к отражению новой атаки.

Какую-то долю секунды Алексей раздумывал. Вражда тэйрэ и д'айдрэ его мало касалась. Да и разбираться, кто прав, а кто виноват, сейчас некогда. Он должен помочь Кай. Она сама справится с соперницей, а он возьмёт на себя рыцаря. Похоже, тот растерялся и не знал, как поступить. Да только к чему ненужное кровопролитие? Вдруг перед ним и впрямь Волчья Голова. Нет, побоищу не бывать!

Мысли пронеслись в голове стремительно, великий герцог по большей части действовал по наитию, а вовсе не по велению разума. В два прыжка одолел расстояние, разделявшее его и представительниц враждующих рас, встал между ними и закричал во всё горло:

– Остановитесь! Сбавьте обороты, дамы!

– Уйди, Аль! – Глаза Кайдлтхэ стали красными, а грудь тяжело вздымалась. – Пусть ответит за всё!

– Врёшь! – выпалила златокожая. – Вы, моридорцы, разрушили… А ты кто такой? – Внимание тэйрэ вдруг переключилось на следопыта.

– Если угомонитесь, скажу. – Алексей надеялся на торжество здравомыслия над слепой злобой.

– Погоди, не ты ли Охотник? – Тэйрэ неожиданно опустила меч.

– Какой к черту охотник? – теперь удивился следопыт.

– Если не ошибаюсь, то нам и впрямь не стоит драться. Я и Феригморд…

– Феригморд? – Кайдлтхэ широко раскрыла глаза и, помедлив, отправила оружие в ножны.

– Так он и есть Феригморд Волчья Голова? – Алексей кивнул в сторону рыцаря.

– Да, я Феригморд Волчья Голова, – гордо ответил воин. – А откуда тебе ведомо моё имя? Ты собрался меня убить?

– Погодите… Неужто правда? – не верил великий герцог.

– Невероятно! Не может быть! Это не совпадение, это судьба, – вторила ему Кайдлтхэ.

– Боги нам покровительствуют. – Тэйрэ также спрятала оружие. – Оставим давние споры. Нам следует поговорить. Мы долго искали друг друга. И, согласитесь, будет глупо перечеркнуть все старания бессмысленным смертоубийством.

– Да, да, конечно, – поддержал златокожую Алексей. – Эй, хозяйка!

Лесорубы, почуяв неладное, давно покинули трактир, а краснолицый пахарь нализался так, что лыка не вязал и заснул прямо за столом. Трактирщица вместе с прислугой спряталась за стойкой. Заслышав призыв одного из гостей, медленно вылезла.

– Чего изволите? – без всякого страха спросила кабатчица.

Столь небывалая смелость одинокой женщины иному показалась бы неуместной, даже противоестественной. Более того, в карих глазах хозяйки плясали озорные огоньки. Казалось, вид вооружённых посетителей её невероятно забавлял, и она вот-вот прыснет со смеху.

– Вина гостям. И мяса. Надеюсь, они не станут возражать. – Следопыт вопросительно посмотрел на тэйрэ.

– Не станут. – Златокожая улыбнулась, показала белоснежные ровные зубы.

– Тогда давайте присядем.

Все четверо уселись за стол. Следопыт какое-то время смотрел на тэйрэ. Она чем-то походила на Кайдлтхэ. Бездонные глаза, полные тихой грусти, такие же правильные черты, длинный прямой нос, татуировка на шее и щеке. Только волосы чёрные, цвет кожи иной да грудь поменьше.

На рыцаря попаданец особого внимания не обращал. Феодал как феодал. Длинноволос и бородат. Носится с диковинным шлемом как дурень со ступой и гордится этим сверх меры. Ничем не примечательное лицо. Да, шлем и доспех выделяли его среди толпы, но на такие дешёвые приемы Алексей давно уже не вёлся. Более ничего достойного внимания в Феригморде следопыт не увидел. Возможно, среди своих он и слыл лихим рубакой, да только нынче спесь и удаль пропали. В новой компании он не выглядел храбрецом, всё больше помалкивал и слушал. Да и великого герцога явно побаивался.

Подоспела хозяйка заведения с прислугой. Они оставили угощения, поклонились и поспешили ретироваться, дабы не смущать вспыльчивых посетителей.

– Меня зовут Айле, – нарушила затянувшуюся паузу тэйрэ. – Наши земли славятся мудрецами и пророками. Многие из них предсказывают скорый конец света. Не стану вдаваться в подробности, сама многого не знаю, но спасти нас может только бессмертная сущность…

– Бессмертная? – перебил рассказчицу Алексей.

– Да, бессмертная. Её природа нам неведома, но именно ей предначертано в пророчествах уберечь Дэорум от полного уничтожения. И эта сущность нашла прибежище в теле Феригморда Волчья Голова.

– Бессмертная… в теле Феригморда? – удивилась Кайдлтхэ. – Но я ничего не чувствую!

– Я тоже не верила, пока не узнала о видениях. Они донимают Феригморда около года. В них он видит мир глазами Бессмертной, заново переживает то, что в своё время пережила она в одном из прошлых воплощений. Именно она, Бессмертная, должна овладеть оружием богов и спасти Дэорум.

– Неужто я искал именно тебя, Феригморд? – Следопыт тяжко вздохнул.

Сердце полнилось разочарованием. Он проделал длинный и опасный путь в поисках Бессмертной, а встретил заросшего густой бородой рыцаря, грубого и глупого мужлана, на чьих руках наверняка кровь невинных и слабых. Но где прекрасная незнакомка, чьей любви добивался Аакхабит? Где та, о которой прожужжал все уши Казимир Карлович?

– Разочарован, Охотник? – Аиле вопросительно посмотрела на Алексея.

– Признаться, не без того, – рассеянно ответил следопыт. – Я ожидал увидеть… другую.

– Не торопись. Ты видишь только оболочку. Но позволь продолжить. Да, мне удалось найти Феригморда и вырвать его из лап Гаэрда, мажордома Йирка и главы ордена некромантов. Тоже, кстати, любопытный персонаж.

– Погоди, Айле. – Разочарование сменилось живым интересом. – Гаэрд! Некроманты, Бессмертная… Кто он, Гаэрд?

– Слуга древнего демона. Давно охотился за Бессмертной.

– И звали того демона Хтето… Воистину, приходится верить в чудеса и предопределённость судьбы. Гаэрд! Нет, Мертвец, подручный Хтето! Всё сходится. Феригморд и впрямь…

– Кажется, я начинаю понимать, – вставила Кайдлтхэ. – Хтето пустил Мертвеца по следу Бессмертной, чтобы овладеть оружием богов. Главе иеремитов нужна душа Бессмертной. Так он надеется овладеть тайной вечной жизни.

– Айльтмэрд? Так это он вас подослал? – удивилась Айле.

– Да, – ответила Кайдлтхэ. – Мы должны убить Феригморда, захватить душу и доставить её Айльтмэрду. В обмен он обещал раскрыть кое-какие тайны…

– Ай да ловкач, ай да мошенник! – не сдержался Алексей. – Этот прохвост знал, что в теле далга скрывался дух Бессмертной. И мы взялись доставить ему желаемое на блюдечке с золотой каёмочкой. А он нас банально собирался кинуть, ведь мы тоже ищем Бессмертную! Вот сволочь!

– И что вы решили? Убьёте Волчью Голову? – Взгляд Айле сделался холодным, а Феригморд нервно заёрзал на лавке.

– Нет! – решительно мотнул головой Алексей и глянул на Кайдлтхэ, надеясь найти понимание и поддержку. Девушка не ответила, только опустила глаза, дескать, решай сам, возражать не стану. – Не убьём!

– Как же вы намерены поступить? – послышался грубый и хриплый голос комтура ордена некромантов.

– Надо бы разобраться с этим уродом Айльтмэрдом, – уверенно отчеканил следопыт. – Надеюсь, вы нам поможете? – обратился он к тэйрэ.

– Иное и не мыслилось, – улыбнулась златокожая.

– Хорошо, но как быть с оружием богов, с Бессмертной? Как её высвободить из тела Феригморда? – спросила Кайдлтхэ.

– А вот на этот вопрос нам и ответит главный иеремит. – Алексей загадочно подмигнул. У него явно созрел план. – И, если нет возражений, покончим с обедом да отправимся в храм.

Все одобрительно закивали. Лицо Кайдлтхэ просветлело, в глазах вспыхнул озорной огонёк. Надежда вновь воскресла в её израненной душе. Да и рыцарь заметно приободрился. Сам не понимая почему, он полностью доверился Айле, хотя доводы тэйрэ его и не убеждали. Он не надеялся выйти из трактира живым, а тут на удивление так всё удачно разрешилось. Смерть отступила, в сердце крепла уверенность. Слава богам, он увидит сегодняшний закат!..

– Убрались? – Пьяненький мужичок внезапно проснулся, поднял голову, осмотрел питейный зал.

– Убрались, – нехотя ответила трактирщица.

– Стало быть, всё идёт своим чередом. Одно тревожит, уж больно наш юный друг увлёкся блондинкой, заигрался.

– Ах, мой драгоценный, ты опять за своё? Не ворчи, знаю, ты не веришь в любовь. А вдруг это его судьба?

– Не ворчи?! – делано возмутился мнимый пьянчуга. – Мало того, что влюбился по уши, так ещё и набрался от неё всяких глупостей. Того и гляди, оставит нас в дураках.

– О чём ты, Хтето? – Голос харчевницы дрогнул.

– Как о чём? О скипетре, разумеется. Бессмертная найдена, а вот со скипетром дела плохи. Чует моё сердце, не видать нам его, как своих ушей. А всё из-за твоей дурацкой любви. Влюблённый человек подобен слепцу, доводы разума на него не действуют. Как поведут себя Аакхабит, Алексей, Кайдлтхэ и эта Айле? Тут сам Сати не разберёт.

– Погоди немного, скоро всё прояснится.

– Да, милая Аннитис. Ты, как всегда, права. – Мужичок подмигнул, и на его устах застыла улыбка доброго льва Бонифация.

Глава 28. Мертвец

Тьма. Всюду холод и тьма. Липкая, давящая, безбрежная. Мир умер. И нет ничего вокруг, кроме бесконечной тьмы. Только блёклые цветные пятна пляшут перед глазами. Дыхание остановилось. Мгновения превратились в вечность, и мрак раздавил сознание. Прошли тысячелетия, прежде чем затхлый воздух со свистом ворвался в лёгкие, привёл окоченевшие мышцы в движение, вздыбил грудную клетку.

То было царство странного, непостижимого сна. И пробуждение принесло лишь беспамятство. Никто здесь не помнит собственного имени и того, как попал в ловушку первозданной пустоты.

Пленник попытался шевельнуться, понять, не лишился ли рук и ног. Конечности нехотя повиновались. Ладони упёрлись во что-то твёрдое и шершавое. Он лежал в каменном ящике, сложенном из тщательно отёсанных плит известняка. «Могила!» – молнией мелькнула мысль.

Он даже не сразу подумал, что теперь будет делать и не суждено ли ему вновь умереть от голода и жажды. Его мало заботило будущее, как и прошлое, напрочь забытое. Ничего определённого не приходило на ум. Исчез даже страх перед возможной скорой мучительной смертью. Неведом страх тому, кто давным-давно мёртв.

Есть ли страх после смерти? Этот вопрос на какой-то миг захватил его целиком, но только на миг, слегка позабавив. Действительно, стоит ли бояться смерти, если ты уже труп? Едва ли в непредсказуемом будущем могло произойти что-нибудь более отвратительное. Он и не мог предположить, насколько горько ошибался. Собственная судьба неведома даже мертвецам.

Время растворилось во тьме, исчезло, покинуло призрачный мир. Забавы ради он пытался воскресить память. Перед мысленным взором в беспорядке и суете всплывали размытые, едва осязаемые картины незнакомой жизни. Он не видел себя в ней. Всё происходило не с ним, а с кем-то другим, чужим и далёким. Летнее звёздное небо, вечерний бриз, терпкий аромат можжевельника, диковинных цветов с далёких горных пастбищ, запахи жареного мяса и сладкий дым костра…

Наверное, он когда-то жил на берегу моря. Но где и когда? Память была глуха к человеческим мольбам, показывала лишь то, что сама считала нужным. Бородатые люди в длинных одеждах, множество каких-то вьючных животных и безумные глаза грязной нищенки…

Внезапная боль резанула шею, словно в неё вонзили кованый клинок. Кинжал! Последнее воспоминание ужалило ядовитой змеёй. Это она, никчёмная попрошайка, мастерски метнула бронзовое лезвие. Дальше одна пустота и тьма. Страх вновь ожил в теле, впился тысячами игл в кожу. Кто-то похоронил его по древнему обычаю в каменном ящике и засыпал землёй. Или по ошибке его приняли за мертвеца и бросили в могилу?

Рука непроизвольно потянулась к шее. В каком-то первобытном страхе он ожидал ощутить что-то липкое и тёплое, но вместо этого пальцы нащупали глубокую колотую рану. Боль исчезла. Она ушла вместе с жизнью, сгинула в мрачных подземельях.

Ему вдруг стало нестерпимо жалко самого себя. Показалось, он младенец, лишённый материнской любви и ласки. Но слабость длилась лишь мгновенье. Злоба и ненависть озарили тьму. Теперь он ясно видел глаза побирушки. Зачем? Почему решилась на убийство? Да кто она такая, чтобы лишать жизни самого… Кого? Память вновь безмолвствовала. Кто он? Каково его имя? Проклятье! Нигде не найти ответа!

Вечно пребывать в могиле не входило в его планы. Да, теперь он осознал, что мёртв. Но кто призвал его обратно, какая неведомая, быть может, демоническая сила вернула к призрачной жизни?

Руки упёрлись в плиту перекрытия. Камень медленно поддался, послышался отвратительный скрежет. Поток холодного воздуха ворвался в темницу. Раздался оглушительный грохот. Плита раскололась от удара. Гулкое эхо разнеслось окрест.

Мертвец медленно выбрался из саркофага. Перед глазами стояла всё та же тьма. Что он ожидал увидеть? Свет факелов или приморский город, восставший из снов или предсмертного бреда? А может, заброшенное кладбище, где воют от тоски и голода бездомные собаки, где густой кустарник скрывает могильные камни, где грешники получают заслуженную награду – вечное забвение и покой?

Кругом темень, что чернее сажи и морской глади в безлунную ночь. Чувствовалось лишь лёгкое движение воздуха, и это представлялось хорошим знаком. Чутье подсказывало: где-то поблизости находился выход. Но откуда и, главное, куда? Уж не в чертоги ли самого владыки преисподней?

Босые ноги ступили на твердь гранитных плит. Нет ни холода, ни боли. Конечности бессмысленно дёргаются сами собой, не повинуются рассудку. Так ведёт себя кукла в неумелых детских руках.

Вялые мысли могильными червями нехотя копошились в черепе, подчинялись неведомым голосам. Наверное, в него вселился дух одного из демонов подземного мира. Незваный гость вёл к таинственной цели, поддерживал иллюзию жизни в мёртвом теле, не давал ему превратиться в кучу зловонного праха.

Мертвец попробовал заговорить, но из этой затеи ничего не вышло. Слова умирали в гортани, с губ срывалось змеиное шипение. Иным, живым, он показался бы ожившим ужасом древних полузабытых легенд.

Он парил в пустоте. Поразительная лёгкость охватила тело. Каменные плиты пола казались ненужной условностью. С таким же успехом он мог лететь в ночных небесах или грозовых тучах, кишащих молниями. Препятствий более не существовало, точнее, он совсем не замечал их. То, что ранее представлялось непреодолимым, теперь не имело значения, а следовательно, и не существовало. Силы вновь вернулись. Он мог не только своротить могильную плиту, но и разрушить царский дворец или храм, попадись они на пути. Зачем? К чему задаваться подобными вопросами? Какой в них смысл? Теперь нет надобности в ответах. Стоит ли задумываться о таких пустяках, если ты должен идти вперёд, повинуясь неведомому зову? Дух безошибочно выведет к цели. Недостойно и глупо рассуждать о мелочах, когда ты обрёл утерянную сущность, получил то, о чём втайне мечтал, слился воедино с первозданной тьмой и пустотой, стал одним из элементов творения нового мира. И этого вполне довольно.

Лёгкость в теле и ясность в голове. Мысли-черви исчезли. Время возрождалось из небытия, обращалось в звуки шагов и мерцание далёких факелов. Мрак рассеивался, оставляя по себе далёкий глухой гул и едва ощутимую дрожь камня. Мертвец вовсе не удивился перемене, словно он всегда ждал этого в твёрдой уверенности в том, что иначе и быть не могло.

Он вошёл в исполинский зал, сложенный из грубо обработанных серо-зелёных камней. Всполохи факелов дрожали на бугристой поверхности, рождали причудливые тени. Посреди зала высились квадратные колонны, исчезали в высоте, растворялись в клубящихся сгустках тьмы, время от времени озаряемой тёмно-красными всполохами. Призванному на миг показалось, что он очутился в чреве мифического чудовища, питающегося человеческими душами. Впрочем, мертвецу до этого нет никакого дела. Каждый промышляет чем может.

Вид мрачных чертогов не пробуждал любопытства. Теперь всё выглядело вполне естественным, почти привычным, словно он провёл здесь не один десяток лет. Просто позабыл о том, а теперь вернулся в покинутый дом.

В противоположном конце зала виднелось ступенчатое возвышение, на вершине которого находилось нечто, отдалённо напоминающее трон или скамью. Маленькая согбенная фигурка почти сливалась с камнем, озаряла его внутренним зеленоватым светом. Хозяин подземелья в сравнении с исполинскими покоями казался ничтожным карликом или калекой.

Внезапно колонны исчезли, остались далеко позади. Всё вокруг изменилось непостижимым образом, пришло в движение, подчинилось воле тёмного колдовства. Факелы, закреплённые в кованых бронзовых подставках, угасли, распространяя вокруг горьковатый привкус копоти и запах палёного человеческого мяса. Камни излучали тусклое бледно-зеленоватое свечение. Мертвец мог поклясться: он видит камень насквозь благодаря призрачному свету. И там, внутри, сотни скелетов людей и диковинных монстров, чьи глазницы горели рубиновым огнём. Адское пламя, преломляемое магическими кристаллами, едва не вырвалось наружу.

Тот, кто изначально казался карликом, встал с трона, блестевшего полированным базальтом. Существо в чёрном балахоне было вполне обычного роста. Капюшон скрывал лицо. Владыка Храма, так про себя назвал его Мертвец, сделал едва заметный знак рукой. В тот же миг всё вокруг задрожало, подёрнулось мелкой рябью, словно отражение на водной глади под порывом ветра. Трон, фигура в балахоне, зал, колонны рассыпались в прах, подобно нечаянно раздавленной морской раковине. Дворец рушился, погружался в пучину оглушающего рёва. Безумный звук ворвался в череп, раздробил его на части, наполнил беспричинным животным страхом. Тело задёргалось в конвульсиях, а глаза едва не лопнули. На мгновение показалось, сам владыка преисподней затянул заунывную песнь о скором конце всего сущего.

Но нет ничего постоянного в этом скорбном и иллюзорном мире, кроме его творца. Фигура в чёрном, теперь огромного роста, нависла над пленником. Капюшон превратился в бездонную воронку. Она затягивала в себя осколки разрушенного подземелья и душу невольного свидетеля столь дивного превращения. Пытаться кричать глупо. Да и крик застрял в глотке. Один лишь вид воронки, которая, возможно, являлась входом в иной мир потустороннего колдовства, вызывал безмерный ужас. Сердце от страха провалилось в желудок, тело наполнилось парализующим холодом, кости обратились в колючее крошево, кожа запузырилась и стала лопаться, а волосы начали вылезать сами собой.

– Пади, раб. – Дикий, сводящий с ума рёв едва не разметал в клочья то, что совсем недавно полнилось пусть и призрачной, но жизнью.

Невольная мысль о спасении сменилась желанием поскорее избавиться от навязчивого, сводящего с ума кошмара. Безропотно подчиняясь, он рухнул на колени.

– Отныне я твой повелитель, а ты – Мертвец! – Разрушительный рёв сменился низкими утробными звуками.

Не смея поднять головы, он не видел очередной метаморфозы Владыки Храма. Хватало и того, что судьба уготовила оказаться в покоях отнюдь не простого смертного и вовсе не для застольной беседы.

– Посмотри на меня.

Теперь Мертвец слышал обыкновенную человеческую речь.

Представление подошло к концу, и сейчас должно случиться самое главное. Теперь-то наверняка ему растолкуют цель визита в столь неприглядное место.

Чёрный великан, недавно вселявший в него необъяснимый ужас, превратился в высушенную мумию. Дряхлый старик, одетый в ветхое тряпьё, парил в воздухе в бледно-голубом сиянии и неестественно, с монотонностью механической куклы шевелил конечностями. Челюсть, обтянутая полированной жёлто-зелёной кожей, ходила вверх-вниз, издавая отвратительный скрип. Что-то сломалось в диковинном автомате. Мертвец не спешил верить своим глазам, поскольку кое-какой опыт подсказывал: перед ним очередная иллюзия.

– Ты прав, раб. Я многолик. Моему могуществу позавидуют многие. Но я не собираюсь упражняться перед тобой в дешёвых фокусах. Это удел базарных шарлатанов и храмовых мошенников.

Мумия обратилась в кусок оплавленного воска, теряя чёткость очертаний. Бледно-голубое свечение дрожало, искрилось зелёными и красными всполохами. Обманчивый блеск мёртвой кожи исчезал, грязно-коричневые кости обрастали плотью. Что-то рождалось в лёгких Мертвеца помимо его желания.

– Ни звука! – вымолвило существо, делая упредительный знак рукой. – Твои слова никому не нужны. Я всё сделаю за тебя.

Теперь на базальтовом троне восседал розовощекий юноша в дорогих пурпурных одеяниях. Черты его лица отличались утончённостью, на губах застыла лёгкая снисходительная улыбка, придавая им едва уловимый оттенок брезгливости и высокомерия. Могло показаться, что немного вьющиеся волосы не привыкли к гребню, но то был очередной обман. Всё во внешнем облике Владыки Храма, начиная от причёски и заканчивая дорогими украшениями, говорило об изысканном вкусе их владельца и лёгкой небрежности в отношении к окружающим. При других обстоятельствах Мертвец принял бы этого юношу за царского сына или знатного вельможу.

– Не будем попусту терять время, – сказал Владыка Храма тоном, не терпящим возражений. Впрочем, иного и не допускалось. – Ты в моей власти, и я волен поступить с тобой по собственному усмотрению. Я мог бы оставить тебя гнить в могиле… Или ты забыл? Ах да. Конечно. Ты ведь почти ничего не помнишь. Что делать? Некромантия не всесильна. Вспоминать всё нет необходимости. Достаточно и того, что ты убит… и вовсе не грязной нищенкой. Теперь ты мёртв, а она жива. Хочешь отомстить?

– Благодарю тебя, Владыка Храма. – Мертвец и сам не понял, как человеческая речь, почти забытая, сорвалась с уст.

И вновь он испугался, испугался ослушаться нового хозяина и своей дерзости.

– Не спеши казниться. Успеется, – продолжил демон в людском обличье. – Итак, представь на мгновение чудную картину. Тлен, разложение, зловоние сбивает дыхание. И черви, черви копошатся в твоих внутренностях, жадно пожирают плоть. А ведь ты так любил наслаждаться жизнью, не брезговал старым вином, заморскими яствами, ласками продажных красавиц. И всё в одночасье кончилось! Навсегда! И виной тому тёмные желания какой-то шлюхи, возомнившей о себе невесть что. Отомсти ей! Отомсти и добудь принадлежащее мне по праву, пока она не подобралась слишком близко к Хранителю… – Хозяин подземелья осёкся, но тут же продолжил: – В награду ты получишь часть моей силы, власть над бесконечностью времени и множеством миров. И всё это продлится до тех пор, пока будешь верно служить мне. В противном случае вернёмся к червям. Они слишком голодны и ждут тебя с нетерпением.

– Властелин! – Мертвец вновь подивился собственной прыти.

Ему не хотелось к червям. А ведь малейшая неосторожность могла вновь изменить судьбу.

– Ну, что ещё? – Румянолицый юноша скривился в кислой недовольной ухмылке.

– Как я узнаю ту, о которой ты говоришь? И что я должен доставить тебе?

– Ерунда. Не забивай голову пустяками. Всему свой черёд. А теперь ступай. Ты меня утомил. – Юноша щёлкнул пальцами, и Мертвец осыпался на каменные плиты кучкой пепла. – Все там будем, – пробормотал себе под нос владыка подземелья, вставая с трона. Он сложил руки за спиной и шаркающим старческим шагом заковылял в противоположный конец зала, а через несколько мгновений исчез в клубящейся тьме.

Гаэрд задремал. Тенью промелькнуло воспоминание о далёком прошлом. Его воплощение в теле знатного вельможи Йирка подходило к концу, старческая немощь одолевала, каждое движение давалось с трудом. Времени слишком мало, и он берёг остатки сил. Да, он не только выполнил приказ властелина, нашёл Бессмертную, но и отыскал средство избавиться от докучливой опеки Владыки Храма. Оставалось совершить ритуал, и тогда он обретёт долгожданную свободу.

Этого дня он ждал более двадцати лет. Горы золота, уйма времени и сил потрачены не зря. Ему удалось одурачить правителя Йирка, заразить его идеей поиска бессмертия. Самовлюблённый феодал так и не понял, что вовсе не ему предназначался волшебный дар богов. Он, Мертвец, рыскающий по мирам охотничьим псом, наконец-то получит заслуженную награду за труды и страдания. Теперь без надобности чёрная магия Храма, он сам в силах поддерживать видимость жизни в мёртвом теле и сохранять разум от неизбежного распада.

Хозяин… бывший хозяин пусть сам расхлёбывает кашу, которую заварил тысячи лет назад. Гаэрд чувствовал себя безумно уставшим. Ему надоела гонка за неуловимым призраком. Сколько столетий минуло, сколько дорог пройдено!.. Он успел побывать главарём степных разбойников, офицером на чужой войне, мажордомом герцога Йирка… Теперь он мечтал вернуться на берег моря, сесть в тени виноградника, смотреть на бесконечную череду волн, слушать убаюкивающий шум прибоя и вспомнить ту, которая лишила его жизни. И это малая часть платы за верную службу.

Бессмертная… Всё оказалось до смешного просто. Много лет её душа находилась под боком, в теле Феригморда Волчья голова, а он не замечал. Но кто мог знать? Люди всегда сильны задним умом. И он, Мертвец, не исключение. Никому не дано одолеть собственную природу. Да и Феригморд сбежал, наверняка почуял что-то неладное. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Теперь всё в прошлом.

– Великий Гаэрд, – послышался подобострастный голос одного из высших иерархов ордена некромантов.

Мажордом открыл глаза, кривая усмешка застыла на его морщинистом лице. Гаэрд восседал на резном золочёном троне, равнодушно взирая на огромный зал приёмов, погружённый в полумрак, и на жалкого человечка в чёрном балахоне, сгорбившегося в почтительном поклоне.

– Зачем тревожишь меня, Анральд? – проскрипел старик.

– Всё готово, мой господин, – ответил некромант, не смея взглянуть в глаза повелителю.

– Великолепно. Позови слуг, пусть помогут встать.

Мажордом попытался поднять руку, но иссушенный кусок плоти бессильно упал, утонул в складках одежд, и только сердце яростно билось, а глаза лихорадочно блестели. Но тут грудь сдавило, и старик застонал от боли. Голос! Ненавистный, смертоносный! Глава ордена тьмы хотел закричать, но оцепенел от ужаса.

«Кого ты решил обмануть, раб? – Голос поселился в голове мажордома. – Позабыл о незавидной участи предателей и отступников? Предательство – самый страшный из человеческих пороков. Не так ли?»

– Нет! – яростно закричал Гаэрд, в бессилии сжимая пальцы, изуродованные артритом.

«Впрочем, мне всё равно. – Владыка Храма был всюду и в то же время нигде. – Ты справился с заданием, нашёл Бессмертную. Более я не нуждаюсь в твоих услугах. Дело завершат другие. А ты отправляйся к червям».

– Нет! – захрипел старик. – Молю, только не к червям!

Гаэрд дёрнулся и затих. Магия Храма оставила Мертвеца, и он на глазах перепуганного Анральда превратился в зловонную кучу праха, который вскоре обернулся чёрным пеплом. Внезапно налетел ветер. Сами собой открылись окна, зазвенели разбитые стёкла, вздулись тяжёлые портьеры. Пепел, подхваченный вихрем, взмыл в воздух и исчез. От главы тёмного братства не осталось и следа. Он вернулся в могилу, откуда и был призван много тысяч лет назад. Кости его истлели, каменные плиты разрушились, яму затянуло землёй. Ныне там крестьянин возделывает виноградную лозу, её плоды вкушают местные поселяне да случайные путники. И никто из них никогда не помянет Мицри, вора и убийцу, грозу древнего Гебала, нерадивого слугу демона Хтето.

Глава 29. Мастер иллюзий

Всадники не жалели коней. Земля вздрагивала под тяжёлой поступью, клочьями летела из-под копыт. Редкий путник при виде несущейся сломя голову четвёрки спешил сойти с дороги, схорониться в лесу, а четверо вестников скорой погибели мира мчались навстречу судьбе.

Алексей не уставал удивляться необычному стечению обстоятельств, событий и встреч. Его не покидало ощущение, что всё и впрямь кто-то ловко устроил. Он давно не верил в случайности. Далеко не случайно на его пути попался Айльтмэрд, не случайно встретились Айле и Феригморд. Но если всё предопределено, то к чему такие сложности? Зачем таинственному покровителю понадобилось унижать Кайдлтхэ в ардарском плену и убивать Элидирга? К чему столько крови и жертв? Или устроитель таким образом развлекается, разгоняет тысячелетнюю скуку? А вдруг это дело рук соперника, и недруг постоянно вставляет палки в колеса?

Обида грызла сердце. Алексею становилось не по себе от одной мысли о том, что он всего лишь пешка в чужой малопонятной партии. Кто-то пытается завладеть оружием богов чужими руками, занять более высокое положение в нечеловеческой иерархии, кто-то с усмешкой следит за всеми потугами и время от времени строит козни конкуренту. Или такой же пешке, как он сам. Разгадка казалась столь близкой, но вновь всё рушилось. Тот, кто совсем недавно казался почти всемогущим, превращался в безвольную марионетку. Совет избранных, гильдия, братство «Две молнии», Дом Серебряного света, краснорожие избавители, иеремиты, некроманты… они всего лишь куклы, ничтожные юниты в дьявольской игре. И даже Хтето и Аакхабит выглядели фигурами жалкими, зависимыми от неизвестного режиссёра, скрытого за кулисами непроглядной потусторонней тьмы. Какова же его, Алексея, роль? Или Аакхабита? Кто он в противоречивом мире, полном горя, боли и смерти? На чьей он стороне? Куда идёт, с кем сражается?

Встреча с Бессмертной откровенно разочаровала. Он воображал себе писаную красавицу, и свидание представлял пафосным, почти эпическим, а вышло буднично и… глупо. Какой-то неотёсанный дикарь в латах. Да и судьба Гаэрда оставалась неясной. Станет ли Мертвец преследовать беглецов? Или теперь Казимир Карлович по-своему урезонит слугу? В любом случае это детали, незначительные мелочи. Куда важнее выиграть поединок с иеремитом. Алексей не сомневался, битвы не избежать. Магу не понравится ослушание следопыта, а великому герцогу как-то придётся разгадывать тайну оружия богов и предыдущего воплощения Кайдлтхэ. Но как? Попаданец так и не нашёл ответ, попросту решил ввязаться в бой и понадеяться на русское авось. Не могут жертвы оказаться напрасными. Почему? Да потому, что не могут, и всё тут. Когда разум отступает, его место занимает вера. Следопыт корил себя за умственную леность, но ничего так и не придумал. Пусть он и вправду глуп, но кто умён? Тот, кто лежит на диване, потягивает пивко, глазеет в зомбоящик и даёт глубокомысленные советы? Едва ли можно положиться на подобных стратегов. Но у него есть Кайдлтхэ. Да и Айле не промах. С такими не пропадёшь.

Около полуночи всадники, голодные и измученные, добрались до Рамтрэла. Кони едва держались на ногах, впрочем, как и седоки. Все четверо вломились в знакомую продуктовую лавку, чем изрядно напугали хозяина. Спросонья он задрожал от страха при виде четырёх вооружённых нелюдей, а как разглядел среди них тэйрэ, так и вовсе чуть не грохнулся в обморок. И всё же пришлось впустить незваных постояльцев. Да и куда деваться? Не выгонять же путников в ночь? О том он и подумать не смел. Кто бы его послушал? Чего доброго, намнут бока. А так, глядишь, выйдет заработать несколько серебряных монет. Для Рамтрэла немалые деньги. Зачем отказываться от такого богатства?

Путники понимали испуг хозяина и лишний раз донимать не стали. Довольствовались куском хлеба да кубком вина. Кое-как стянули с себя доспехи и завалились спать прямо на полу, постелив драные шкуры и старое тряпьё. Алексей сделал лишь несколько вдохов и провалился в чёрную бездну. Без сновидений он проспал до утра.

Незадолго до рассвета путешественники покинули гостеприимного негоцианта. Город медленно просыпался. Заспанные косматые рожи с опаской и любопытством выглядывали из окон. Иным казалось, они либо до сих пор спят, либо изрядно перебрали прошлым вечером. Д'айдрэ, тэйрэ, рыцарь с волчьей головой и рослый воин неизвестного племени. Такое привидится только во сне или с перепоя.

Алексей смотрел по сторонам с сожалением и тоской. Ему казалось, никогда более он не увидит Рамтрэл. Новые дома пахли деревом. Этот запах витал всюду. Предрассветная тишина и серость утра напоминали о былых походах, необыкновенных открытиях и неожиданных находках. А душу изводила тревога. Мысли о встрече с Айльтмэрдом не давали покоя.

Два дня пролетели как один час. Следопыт пытался отвлечься и не думать о будущем. Раньше он мало интересовался связями д'айдрэ и тэйрэ, но теперь всё больше уделял тому внимания. Отношения между Кайдлтхэ и Айле складывались непросто. При встрече они едва не убили друг друга, но постепенно ненависть ушла, уступила место если не дружбе, то приязни, пониманию необходимости пусть временного, но союза. Лёд недоверия медленно таял. Иногда Кайдлтхэ бросала на тэйрэ колючие взгляды, особенно после того, как Айле слишком долго, по мнению серокожей, разговаривала с Алексеем. Возможно, это проявлялась неосознанная ревность или д'айдрэ так переживала крушение мифа о неизбежности, почти необходимости вражды между древними расами. Привычные представления о мироустройстве дали трещину и стали рушиться. Оказалось, тэйрэ такие же, как и д'айдрэ. С ними можно ладить, спать под одной шкурой и есть из общего котла.

Эти наблюдения увлекали Алексея. Он старался понять спутниц, услышать биение их сердец, прочесть мысли. И в этом он преуспел, разве что не овладел телепатией в полной мере. Какие-то поступки и слова уже мог предугадать. Он радовался, как ребёнок, улыбкам на девичьих лицах. Взаимопонимание крепло, отчуждение отступало, пряталось в тёмных закоулках души.

Присматривался великий герцог и к Феригморду. Рыцарь чувствовал себя не в своей тарелке, а потому по большей части отмалчивался. Ничего необычного Алексей так и не увидел. Лишь однажды, когда после долгих уговоров Волчья Голова рассказал о видениях и назвал несколько имён, следопыт едва не вывалился из седла от удивления. Зигфрид, Вернер, Хуго, Пауль, Марья Петровна… Никто в Дэоруме не мог знать таких имён. После Феригморд рассказал, как следует обращаться с «вальтером», и сомнения рассеялись окончательно. Алексей и впрямь встретил Бессмертную, и, стало быть, будущее сулило множество далеко не самых приятных сюрпризов.

К полудню второго дня путешествия Алексей почувствовал близость храма. Причиной этому стали вовсе не изменившиеся пейзажи, даже не тревога, а какой-то внутренний нервный зуд. Следопыту показалось, что благодаря силе древнего духа он научился чувствовать электромагнитные поля. Но откуда им здесь взяться?

Кайдлтхэ также встревожилась, равно как и Айле. И только Феригморд не выказывал никаких эмоций. Он смирился с собственной участью и с равнодушием обречённого ожидал развязки.

Д'айдрэ первая поделилась своими предположениями. Оказалось, в прошлый раз она тоже ощутила нечто подобное. И нашла этому единственное объяснение – Айльтмэрду удалось овладеть не только магией, но и восстановить технику Стеклянной пустоши, то есть старинной военной базы или пусковой шахты близ храма иеремитов.

Столь неожиданный вывод обескуражил Алексея. Кайдлтхэ боялась техники как огня, в ней девушка ничего не понимала, и оттого страх только усиливался. Следопыт, напротив, немного смыслил в тех делах, но знаний явно недоставало. По крайней мере, он мог предположить, с чем придётся столкнуться. И всё же война Огненного клинка случилась не в его время, поэтому тяжело представить, каких высот достигла тогдашняя наука. Да и в голове никак не укладывалось, что спустя двадцать тысяч лет можно что-то восстановить.

В этот раз странников не встретил отряд чёрных рыцарей. Путь оказался свободен, и это также удивляло. Почему Айльтмэрд не выставил охрану? Не задумал ли какой пакости? Или понял бессмысленность подобных шагов? Впрочем, разгадки оставалось ждать недолго. Среди каменных россыпей и мёртвых стволов показался панцирь храма.

Следопыт прикинул размеры сооружения. Выходило около двухсот метров в диаметре и двадцать в высоту. Строение впечатляло и подавляло. Рядом с ним человек чувствовал себя беспомощной букашкой. Кто возвёл храм? Айльтмэрд вкупе с адептами секты? Едва ли они располагали такими возможностями. А вдруг и впрямь так выглядела военная база времён ядерной войны? Неужели она чудом сохранилась?

Великий герцог пытался найти приемлемое объяснение, но его размышления прервал тихий гул. Створки массивных ворот толщиной в два локтя медленно расходились. Копарю показалось, то работали электродвигатели. Но откуда им тут взяться? Неужто Кайдлтхэ права и главе иеремитов удалось восстановить то, что должно было давным-давно превратиться в труху?

Всадники спешились, оставили коней у ворот, а сами робко вошли внутрь. Тщательно отполированные ступени вели вниз. Пришлось спуститься на добрый десяток метров. Широкий коридор упёрся в очередные ворота. Ни щелей, ни замочных скважин, ни вентилей Алексей не увидел. Перед ним предстала монолитная металлическая плита. И вновь ровное тихое гудение. Плита медленно отъехала в сторону, пропуская четвёрку в каменную утробу.

Огромный зал, вереница колонн у стен и ни одного факела. Свет, лёгкий и мягкий, не бил в глаза. Поначалу он напомнил Алексею свечение ламп дневного света. Люминесценция или светодиоды… Следопыт не стал разбираться. Он крутил головой, с интересом осматривал местную архитектуру, старался найти что-то знакомое.

Путники с опаской ступали на полированные плиты, и каждый шаг отзывался гулким эхом. Нигде не видать ни дверей, ни люков. Посреди зала четвёрка остановилась, не зная, куда идти далее.

– Вот и свиделись, пришелец, – раздался громоподобный голос вождя иеремитов.

От того грохота Алексею заложило уши, словно он находился близ работающих авиационных двигателей. Следопыт вновь уцепился за спонтанно возникшую мысль. Дело тут вовсе не в магии. Айльтмэрд врубил на всю катушку звуковую систему оповещения. Наверняка этот негодяй сидит где-нибудь под землёй за пультом управления, обозревает окрестности, контролирует все закоулки храма и посмеивается над ничего не подозревающими гостями.

– Выключи свою шарманку, Айльтмэрд! – крикнул Алексей.

– Ладно. – Голос стал намного тише. – Ты разочаровал меня, пришелец. Кристалл пуст, Феригморд жив. Вместо того чтобы убить одного, ты привёл двоих.

– Ты требовал невозможного, – парировал великий герцог.

– Вот как? – удивился маг. – Разве так сложно лишить жизни негодяя? Или тебя отговорила эта тэйрэ?

– Нет. Причина в другом.

– В чём же?

– Ты лгал с самого начала.

– Забавно. У тебя есть доказательства?

– Имеются. Я хотел найти Бессмертную, а тебе понадобилась душа Феригморда…

– Верно.

– Но его душа и Бессмертная… одно целое. Ты знал об этом. Решил загрести жар чужими руками и оставить меня в дураках.

– А ты не столь глуп, как кажешься на первый взгляд. – Айльтмэрд засмеялся, и от этого хохота у Алексея мурашки поползли по спине. – Ладно, коль так вышло… Я отвечу. Да, ты прав. Волчья Голова раскроет мне тайну вечной жизни. А ты поможешь обрести бесплотность. Так я смогу стать богом и начну править Дэорумом.

– Да ты сумасшедший, спятивший маньяк! Не зря тебя изгнали из Совета избранных! – Кайдлтхэ не смогла сдержаться против такой наглости.

– О, слышу голос глупой д'айдрэ, – вновь рассмеялся волшебник. – Что ты знаешь о Совете избранных, тупая жалкая тварь? Вы, д'айдрэ, вместе со своим Советом самовлюблённые болваны. Мните себя высшей расой, а на самом деле всего лишь марионетки в моих руках! Игра сыграна! Актёры исполнили роли. Совсем немного терпения – и занавес опустится. Да, вы никчёмные бездарные актёришки. Но, хотите вы того или нет, пьеса подошла к концу. Всем спасибо, все свободны…

– Ты бредишь, Айльтмэрд! – Алексей не сомневался, маг и впрямь повредился рассудком.

– Нет, нет и ещё раз нет! – яростно возразил чародей. – Хорошо, я скажу, ведь всё равно об этом никто не узнает. Слишком поздно… Д'айдрэ в беспримерной глупости своей отказались от науки, презрели технику, решили, что именно в ней причина всех бед, отдали предпочтение магии. Глупцы, они так и не поняли: техника всего лишь средство, но никак не причина. Им не пришло в голову соединить технику и магию. А я думал иначе. Поэтому меня и изгнали из Совета. Но триста лет не прошли даром. Мне удалось найти… Послушай, пришелец. Аль Эксей, или как тебя там? Я буду говорить с тобой. Эти безмозглые дуры всё равно ничего не поймут. Да, мне посчастливилось отыскать чудом уцелевшую ракетную шахту. Здесь я и основал храм. Много сил потрачено на постижение древних знаний, расконсервацию и восстановление. Сам понимаешь, двадцать тысяч лет срок не малый. Но хвала предкам! Они потрудились на славу. Кое-что уцелело, многое пришлось создавать заново. Увы, ракеты мертвы. Мне не удалось запустить двигатели. Но я извлёк боеголовки, разобрал их по винтику. И вновь собрал. Пришлось повозиться с ураном. Но работа того стоила. Теперь у меня пять устройств мощностью десять килотонн каждое. Мне не страшна любая армия. Но этого мало! Несколько десятилетий назад я отыскал лазейку в прошлое. Так я добывал кое-какие материалы и технологии. Как думаешь, почему в твоём времени многие террористические организации так хотели завладеть если не атомной бомбой, то сырьём и технологиями? Ты прав, в этом есть и моя заслуга. Да, а ради забавы я стал подбрасывать в Дэорум всякие военные безделушки. Их назвали реликвиями. Через верных людей в Моридоре создал братство «Две молнии», финансировал и купеческую гильдию. Я сумел натравить купцов на императора и держать под контролем Совет избранных. Теперь все они работают на меня.

– Выходит, за нынешними бедами Дэорума стоишь ты? – едва выдавила из себя Кайдлтхэ.

– Пожалуй. Но и это цветочки. А вот ягодки… моя связь с мирами ночи! Так здесь появились избавители. Тьма! Она идеальна, совершенна, чего не скажешь о свете. Тьма не требует энергии для поддержания своего существования, а потому безупречна. Торжество тьмы в Дэоруме…

– Но зачем? – недоумённо спросил Алексей.

– Глупцы! Истину говорю, глупцы! Вам не дано понять. Власть! Но не жалкая власть феодала вроде Феригморда, герцога Йирка или тамарвалдского императора. Власть бога! Для того мне необходимы три компонента – управляемый хаос, бессмертие и бесплотность. Хаос я создал и удачно с ним справляюсь. Бессмертие и бесплотность обрету в самое ближайшее время. Благодаря вам!

– Нам? – Алексей скрипел зубами от злости.

– Именно! Благодаря твоей душе в первую очередь. А ведь какова интрига? Загляденье! Оцени изящество замысла и исполнения. Древние демоны враждуют меж собой, пытаются завладеть скипетром бога и оружием Хранителя! Они лишь пешки на моей доске. И здесь являешься ты. Заметь, совершенно случайно. Как бы не так! Абсолютное оружие только приманка. Мне нужен был ты, точнее, дух одного из демонов. Но эта дура Кайдлтхэ… спутала все карты. Вечно мешалась под ногами. Я всячески хотел от неё избавиться. Поначалу думал сдать Трибуналу. Вышла осечка. Потом намеревался отравить. Только криворукий трактирщик от страха едва не обделался и всё напутал. Тогда решил, пусть пропадёт в одном из портовых борделей, пусть ощутит всю горечь падения, пусть растеряет дух, сломается и более не мыслит лезть в чужие дела. Но тупорылые ардары… Недоумки! Никому ничего нельзя доверить! Видишь, с кем приходится работать? Да и Элидирг хорош! Зачем ввязался? А помнишь Северную звезду? Оригинальная задумка. И опять Кайдлтхэ всё испортила. Но теперь вы в моей власти. Вы все умрёте, и я наконец завладею вашими душами. Они станут ингредиентами для моих судьбоносных экспериментов, кирпичиками нового мира, где я буду полноправным демиургом, богом, бесплотным, бессмертным и всемогущим!

– Довольно пустых слов! – Алексей прервал монолог Айльтмэрда. – Хватит! Ты прав, игра сыграна. Пора кончать… – Великий герцог ощутил облегчение и разочарование одновременно. Разрозненные пазлы сложились в единую мозаику, абсурдную и нелепую. Ожидал он иного, но ожидания часто обманывают людей. И всё же следопыт получил ответы почти на все вопросы. Теперь его ход.

– Не возражаю. Пора. – И маг резко замолчал.

Вновь послышалось мерное гудение. Пришли в движение ранее не замеченные Алексеем створки скрытых дверей. Из них повалили десятки человеческих фигур в чёрных рясах. Вооружённые мечами и топорами, они обтекали пришельцев со всех сторон, выкрикивали воинственные кличи, славили господина и призывали смерть.

– Назад пути нет! Становитесь в круговую оборону! Задаром не дадимся! – выкрикнул Алексей.

Все четверо извлекли клинки. Началась рубка. Тариалд со свистом разрезал воздух, вспарывал тела, орошал кровью каменные плиты, рубил головы и руки, дробил кости и кромсал плоть. Адепты ордена иеремитов годились для чтения мантр и заклинаний, но бойцы из них вышли посредственные. Послушники быстро превращались в груду окровавленного мяса и брали только числом.

– Нам не выстоять! – бросил Алексей в горячке боя.

– Что делать? – Д'айдрэ без устали наносила удары.

– Феригморд! Бессмертная! – кричала Айле, отражая очередную атаку. – Оружие богов!

– Как? – Алексей едва успевал отбиваться.

– Между вами давняя связь. Возьмитесь за руки. Сила мысли… ты справишься. – Айле снесла голову очередному иеремиту.

– Понял. Феригморд!

– Я!

– Слышал?

– Да.

– Сними перчатку, дай руку.

– Торопитесь! Мы вас прикроем! Прикроем, д'айдрэ? – свозь шум битвы и стоны раненых едва пробивался голос Айле.

– Прикроем, тэйрэ! – зло улыбнулась Кайдлтхэ.

Алексей коснулся руки Феригморда. Ничего не произошло. Иеремиты наседали. Д'айдрэ и тэйрэ их едва сдерживали, и великий герцог не мог стоять столбом. В противном случае, вне всяких сомнений, всех ждала неминуемая смерть.

Сила мысли! Как он сразу не догадался?! Он вспомнил Аакхабита, рассказы Казимира Карловича о Бессмертной, тяготы похода, унижение плена, гильдию и заговор Айльтмэрда… Оружие богов… Лёгкое тепло в руке… Сердце Феригморда бьётся всё громче. Тело окатило волной жара. Алексей увидел себя со стороны. Кайдлтхэ и Айле дрались из последних сил. Всюду трупы и лужи крови…

Боль, отчаяние и надежда… Нет, жертвы принесены не зря! Храм остался внизу. Там зелень лесов, серые скалы, голубые зеркала озёр и рек. Небо обжигает первозданной чистотой, сменяется угольной ночью. Бриллианты звёзд! Земля! Очертания материков малознакомы. Кайдлтхэ не врала. Умопомрачительная красота! Планета тает, исчезает, растворяется в космической бездне. Дыхание остановилось, сердце умолкло. Звёзды превратились в сияющие пунктиры, слились в сплошной серебряный поток. Так блестит водопад на солнце. Алексей и Феригморд несутся невесть куда. Пространство более не существует. Вместо него свет, яркий, ослепительный, очищающий. Следопыт потерял счёт времени, не знал, где верх, где низ. Да и жив ли он? Или умер, а душа отправилась в последнее путешествие?

Великий герцог повис в пустоте. Он чувствовал руки и ноги, мог повернуть голову. Но что-то в нём изменилось непостижимым образом. Мускулистый торс не скрывали доспехи. Вместо них льняное опоясание да оплечье из золотых пластин и драгоценных камней. Лицо… Что произошло с лицом? Оно превратилось в собачью морду. В страхе ощупал голову. Так и есть, шерсть кругом, длинные уши торчком, отвратительная собачья морда, влажный нос и острые клыки…

– А-а-а, – закричал Алексей. Он превратился в монстра, боялся, что вместе с человеческой внешностью лишился и членораздельной речи. – Где я?! Кто я?!

– Вот и встретились, Аакхабит, – послышалось рядом.

Великий герцог повернулся на голос и замер от неожиданности. Перед ним в бело-голубом сиянии стояла смуглая черноволосая девушка с голубыми глазами. Точь-в-точь как та, что явилась однажды во сне. В полупрозрачном длинном платье с бретелями, едва скрывавшими грудь, незнакомка напоминала древнеегипетскую богиню, спутницу владыки Вселенной. Она пристально смотрела на Алексея и улыбалась. Но в этих взгляде и улыбке скорее читался немой укор, нежели расположение.

– Мафдет… – сам не свой вымолвил Алексей. Ему показалось, имя произнёс вовсе не он, а тот, другой, что нашёл пристанище в его теле.

– Да, – нежно произнесла небожительница. – Сорок семь веков пролетели как один день. Ой, что я несу? В Дэоруме ровно двести сорок семь.

– Так ты та… – Алексей осёкся. Нет, он не Алексей. Но кто он теперь?

– Дай руку.

Алексей-Аакхабит коснулся девичьей ладони. И в тот же миг всё вокруг взорвалось и воспылало, вспыхнуло в одночасье миллионом солнц. Перед мысленным взором проносились тысячи жизней, царства, дворцы и жалкие хижины. Он увидел алтарь из чёрного базальта и распростёртую на нём обнажённую Мафдет. Её лицо искажено болью, страхом и отвращением. И вновь вспышка… Холод и снег кругом. Чёрные проталины. Нет, это трупы в грязных шинелях. Всё смешалось в безумном вихре. Аакхабит рухнул на колени, спазмы сжали горло, из глаз покатились слёзы. Он вспомнил, вспомнил всё. Боль, страдания, кровь. Тоска, обжигающий стыд и раскаяние. Он хотел провалиться сквозь землю, да только где та земля? А Мафдет… В ней нет ненависти, только сожаление во взгляде. И сострадание.

– Прости… если сможешь… – Слова мешались со слезами очищения. – Я недостоин… жить. Слишком много зла… И я тому виной.

– Встань, Аакхабит, – отозвалась Мафдет. – Долгие годы я мечтала о твоей смерти, жаждала отмщения. Воображала, как расправлюсь с тобой. И теперь ты стоишь передо мной на коленях, вымаливаешь прощение. Я могу убить тебя… Да только почему-то желание пропало. Страсть перегорела, превратилась в пепел. Былое не вернуть, прошлое не исправить. Но у нас есть будущее.

– Ты меня простила? – с робкой надеждой в голосе спросил собакоголовый демон.

– Да. – Девушка тяжело вздохнула. Это короткое слово ей далось нелегко.

– Милая, милая Мафдет. Я никогда не стану прежним. Благодаря тебе, благодаря ему… Аль Эксею, я стал чувствовать себя человеком. Ты говоришь о будущем? Клянусь, я искуплю свой грех!

– Пусть будет так. Боги тому свидетели. Аль Эксей… О нём разговор особый. Пусть он узрит то, что видишь ты, ведь есть ещё неоплаченный долг перед Кайдлтхэ.

– Это самое малое, что я могу для него сделать. Теперь мы с ним одно целое. Нас не разделить, отныне мы всюду вместе.

Алексей не мог более отличить собственные воспоминания от воспоминаний Аакхабита. Всё враз перемешалось. Теперь они и впрямь как сиамские близнецы…

Кайдлтхэ… Сосновый лес на берегу реки. Склоны напротив скрыты вековыми дубами… Бескрайний луг, сочные травы. Пастухи присматривают за скотом. Деревня рядом. Сладкий дым очагов. Пахнет навозом и ячменными лепёшками… Фар, двадцатилетний юноша, задремал под одиноким вязом. Он – бедный козопас, а мечтает о любви Ях, дочери вождя. Она даже не смотрит в его сторону. Ей приглянулся Керт, сильный и статный. Тоска и обида разрывают сердце.

Ях и Керт погибли. Кнаф, степной пришелец, убил их вместе с пещерным старцем. Эф, отец Ях, не находил себе места от горя. Он потерял единственную дочь. Деревенские погоревали немного и вернулись к своим делам. И только Фар не мог забыть Ях. Она являлась ему во снах. Юноша убегал в лес подальше от чужих глаз и плакал навзрыд. И тогда он клялся найти Ях любой ценой, пусть ради того придётся пожертвовать самым дорогим на свете… Своё обещание он сдержал спустя много тысяч лет. Ях… теперь она Кайдлтхэ… а кнаф… его постигла заслуженная кара. Он искал Керта, в чьём теле томился дух бессмертной Мафдет. Поиски он продолжал под личиной офицера-особиста и главы ордена некромантов Гаэрда. Но судьба предателя незавидна. Его покарал демон Хтето. Прах и забвение – вот награда предателю, убийце и бандиту…

– Теперь я знаю, – тихо проговорил потрясённый Аакхабит-Алексей. – Я и Кайдлтхэ… мы связаны любовью, пронесённой сквозь тысячелетия… Вот как всё устроилось…

– Пути богов нам неведомы, – ответила Мафдет. – Однако время идёт, нас ждут.

– Кто?

– Сейчас узнаешь. Пойдём.

Они взялись за руки и пошли в неизвестность. В мире вечного света отсутствовали понятия вперёд или назад. Они шли навстречу судьбе.

Мафдет и собакоголовый остановились у каменного алтаря. На массивной прямоугольной плите покоился меч. Красный, как раскалённые угли, он переливался подобно тариалдовому клинку и казался живым. Оружие богов, меч Хранителя, распорядитель света, страж тьмы…

– Теперь мой ход! – выкрикнула Мафдет в слепящую пустоту.

– Игра не закончена, – ответил свет. И голос этот лился отовсюду. Казалось, ожившее сияние обладало разумом и способностью говорить.

– Кто ты? – не сдержался древний демон. – Ра? Тот?

– Нет, раб ночи. Я – Хранитель. Слышал о таком? Да разве я тебя звал?

– Он со мной! – смело ответила девушка.

– Забавный поворот, – усмехнулся Хранитель. – Пусть так, но твоё очередное воплощение не завершено. Тебе известны правила. Тело Феригморда должно умереть, а уж потом ты сделаешь ход.

– Постой, Хранитель! – вмешался демон. – Странное дело, Мафдет почему-то всегда оказывается в проигрыше.

– Удача слепа.

– Тут попахивает дешёвым обманом. Ты вовсе не Хранитель, а мелкий шулер!

– Жалкий демон! Да ведомо ли тебе, с кем говоришь?! – стал раздражаться Хранитель.

– Плевать! Попробуй играть честно, и тогда посмотрим, чья возьмёт.

– А ведь и впрямь забавно. Честная игра? Пожалуй. Предсказуемый результат навевает скуку. За миллионы лет ничего нового, ничего неожиданного, а тут хоть какое-то развлечение. Ладно, попробуем. Слово за тобой, Бессмертная.

– Ну же, Мафдет! Давай!

Девушка замешкалась, вопросительно посмотрела на Аакхабита, а потом бросила на алтарь кости, невесть откуда взявшиеся в руке. Выпало две шестёрки.

– Отличный ход, – холодно произнёс Хранитель. – Теперь моя очередь.

Кости воспарили над алтарём и, спустя секунду, упали на камень.

– Шесть, пять… одиннадцать. Ты проиграл, Хранитель! – радостно воскликнул собакоголовый.

– Печально, – с лёгкой досадой в голосе произнёс игрок. – Изменить правила мне не под силу. Меч твой, но только до конца нынешнего воплощения.

– Боги свидетели, слово моё нерушимо! – засияла от радости Мафдет.

И вмиг всё поблёкло, свет исчез, но ни звёзд, ни Земли Алексей не увидел. Он вновь оказался в зале храма иеремитов. Битва продолжалась, слуги Айльтмэрда наседали, Кайдлтхэ и Айле едва держались.

– Получилось?! – выкрикнула д'айдрэ.

Алексей осмотрелся по сторонам. Он вновь стал прежним. Никакой собачьей морды и диковинных одежд. Рядом стоял Феригморд, но только вместо стального меча он сжимал клинок цвета раскалённых углей.

– Да, похоже, – неуверенно произнёс великий герцог. – Попробуй, Мафдет.

– Ты сказал – Мафдет? – удивилась Кайдлтхэ.

– Да, Мафдет. Девушка из снов. Феригморд… Бессмертная… и есть Мафдет. Потом расскажу.

– Тогда пусть покажет этим тварям!

Феригморд медленно занёс меч Хранителя над головой и сделал резкий взмах. Красное сияние сорвалось с клинка, превратилось в огромное лезвие и понеслось по залу, разрубая надвое наседавших врагов, врезалось в колонны, искрошило каменные монолиты в порошок. Всюду загрохотало. Зал наполнился клубами пыли и криками обезумевших иеремитов. Чудом уцелевшие кинулись врассыпную, в страхе бросая оружие. Многие из них падали, спотыкаясь о трупы товарищей. Тут же их давили те, кто бежал следом.

– Великие боги! Неужто и впрямь получилось?! Выходит, это вовсе не выдумки? – Айле не могла скрыть восхищения. – Не пора ли разнести проклятую берлогу?

– Пора, да только не торопись… – Не успел Алексей закончить фразу, как в дальнем углу показался беловолосый человек, явно д'айдрэ, с ручным гранатометом.

Следопыт внутренне был готов к такому повороту, но всё же появление в руках Айльтмэрда столь древнего оружия, да ещё в величественном зале храма, казалось невероятным и противоестественным.

– Ложись! – заорал великий герцог.

Все грохнулись на пол, на трупы и в лужи крови, ничего не понимая, но слепо повинуясь команде. Граната прошла над головами, врезалась в одну из колонн. От грохота взрыва заложило уши. Осколки камней застучали по доспехам. Тариалд с честью выдержал удар. Синяки не в счёт.

Алексей понимал, второго выстрела скоро ждать не следует, если, конечно, маг не припас где-то поблизости целый арсенал. Но и при таком раскладе требовалось время, так что следопыт располагал несколькими секундами.

– Бей! – крикнул Алексей Феригморду.

Тот перевернулся на спину и сделал взмах. Алое сияние понеслось вслед убегающему Айльтмэрду. Вместе с колоннами рухнула и часть стены. Теперь волшебнику не до стрельбы.

– Он жив! – уверенно сказал копарь. – Ушёл, гад!

– Догнать бы, – с досадой ответила Кайдлтхэ.

Все четверо встали, осмотрели место побоища. Воинство мага превратилось в гору обезображенных трупов. Всюду кровь, отрубленные руки и головы, мозги и внутренности. В зале стоял нестерпимый запах освежёванных туш и горелого камня.

– Феригморд… Мафдет! Дай меч.

– Зачем? – Волчья Голова с опаской посмотрел на Алексея.

– Не бойся. Просто ты не можешь представить кое-какие вещи.

Рыцарь нехотя повиновался. В этот миг храм наполнился душераздирающим воем. Казалось, это вопиют сами камни, пресытившиеся кровью.

– Сирена, – успокоил всех великий герцог. – Наверняка Айльтмэрд добрался до пульта управления и чего-то там врубил. Готовит, сволочь, очередной сюрприз.

Рукоять пылающего клинка легла в руку следопыта, и Алексей ощутил необъяснимое родство с оружием. Казалось, они вместе прошли не одну битву. Копарь закрыл глаза, представил коридоры и подземелья храма, километры трубопроводов, кабелей, вентиляционных шахт. Где-то в глубине чувствовался жар реактора. В подземельях боеголовки ждали своего часа. Он близок. Нужна ручная активация… Алексей взмахнул мечом… Сирена смолкла. Электромагнитный импульс превратил электронику в кучу бесполезного хлама.

– Не выкурить мерзавца. Глубоко закопался. И там, в подземельях, дремлют Огненные Клинки…

– Аль Эксей! Верь мне! Я справлюсь. – Феригморд оборвал следопыта на полуслове.

– Как? Ты ведь ничего не знаешь! Даже такое слово, как «боеголовка», никогда не слышал. – Копарь вернул меч хозяину.

– Не беда. Оружие Хранителя заменяет глаза и разум. Я оживлю Огненные Клинки и разнесу тут всё в пух и прах. Им не место в Дэоруме. Слишком много смертей.

– Но ты… ты погибнешь! – возразила Кайдлтхэ.

– Вздор! Я ведь бессмертная. Или бессмертный, – усмехнулся Феригморд. – Погибнет тело. Дух возродится вновь. Мне пора домой, в своё время. Да и меч следует вернуть на место.

– Тогда открой двери. Электродвигатели не работают.

Рыцарь развернулся, взмахнул оружием богов. Двери в метр толщиной наверняка могли выдержать прямое попадание тактического ядерного боеприпаса, но под напором внеземной силы расплавились податливым воском, растеклись лужицей и застыли.

– Прощайте, друзья! – Глаза Феригморда блестели. – Помни своё обещание, собакоголовый. А чтоб не забывал, возьми на память.

В пылу сражения Алексей не заметил у пояса бывшего комтура ордена некромантов необычный предмет вроде скипетра или булавы.

– Скипетр Усири, Осириса, – продолжил рыцарь. – За ним охотился твой подельник Хтето. Теперь оружие принадлежит тебе по праву. Надеюсь, ты распорядишься им с умом.

– Благодарю… – Кадык Алексея дернулся. Он вновь видел Мафдет, плиту чёрного базальта, глаза Ях и трупы на мартовском заснеженном поле.

– Будет на то воля богов, свидимся как-нибудь. Всё, ступайте! Не могу больше… Береги Ях!

Следопыт сделал первый шаг. За ним последовали Кайдлтхэ и Айле. Великий герцог остановился на ступенях, обернулся, но Феригморда уже не увидел.

Холодный воздух наполнил лёгкие, ветер ударил в лицо. Всадники оседлали коней и галопом пустились прочь. Лошадь рыцаря решили не бросать. Зачем зря пропадать животине?

– Всё, родные! Гоните что есть мочи. Сейчас тут такой фейерверк начнётся! Мало не покажется! – кричал на скаку Алексей.

Конники вломились в лес, несясь не разбирая дороги, каждую секунду рискуя свернуть себе шею или поломать ноги лошадям.

Земля ожила, вздрогнула, пошла волной, словно не земля она вовсе, а море в шторм. Деревья сошли со своих мест и двинулись невесть куда. Мёртвые стволы подскочили на метр, камни покатились, пыль и хвоя полетели в глаза, животные обезумели, встали на дыбы, и седоки едва удержались в сёдлах. Планета застонала, забилась в рыданиях и… замерла. Гул и грохот стихли, твердь успокоилась, и только лесные птицы да дикие звери продолжали в страхе метаться.

– Храм уничтожен. – Алексею едва удалось утихомирить Орхидиаса. – Игра окончена. Феригморд и Айльтмэрд мертвы, как и Огненные Клинки. Меч Хранителя вернулся на место.

Вновь продолжилась безумная скачка. Кони задыхались и хрипели, но великий герцог старался как можно дальше уйти от места взрыва. Примерно через час он всё же решился сделать привал, развести костёр и перекусить.

– Феригморд назвал меня… Ях, – незаметно подкралась к следопыту Кайдлтхэ. – Откуда он узнал? Ты рассказал? Зачем?

– Не я. Но от богов и бессмертных ничего не скрыть. Ладно, пришло время всё расставить на свои места. Знаешь, кем оказался твой бывший возлюбленный Керт?

– Нет. – Глаза д'айдрэ вспыхнули.

– Керт, Феригморд… то аватара, ипостаси бессмертной Мафдет. Тело Керта стало для неё пристанищем, как и тело Феригморда. Вот кого ты любила много тысяч лет назад. Нет, даже не его. Бессмертную! Девушку из далёкой южной страны…

– Я? Девушку? – смутилась д'айдрэ. – Выходит, Керт и Феригморд только оболочки, а начинка… дух Бессмертной?

– Правильно понимаешь. А кнаф… его подослал демон Хтето, дабы отыскать Бессмертную. Похоже, убив носителя, он мог овладеть духом. Так же хотел поступить и Айльтмэрд. Но не срослось. Кнаф мёртв. В Дэорум он явился в облике Гаэрда, мажордома герцога Йирка. Теперь всё определилось. Но осталась одна деталь.

– Какая? – Кайдлтхэ выглядела разочарованной. Её любовь к Керту оказалась обманом. Она хотела вновь обрести возлюбленного, наказать убийцу, да только получила иное. Всё устроилось без неё.

– Керт и Ях погибли. Но остался третий, невзрачный юноша по имени Фар. Он любил тебя до конца жизни…

– Ты нашёл его?

– Да. Он… перед тобой… – Алексей замер.

Кайдлтхэ молчала. Губы её дрожали, по запылённым щекам поползли слёзы.

– Мы вновь встретились, Кай… – Следопыт задыхался.

Голова д'айдрэ закружилась, ноги подкосились. Она попыталась сделать шаг навстречу великому герцогу, не удержалась и рухнула в его объятия.

– Боги! Сколько бед, крови, сколько веков тьмы! И вновь вместе…

– Да, любимая. Не могу поверить. Все жизни ради одной встречи…

Губы слились в поцелуе. И в нём чувствовалась горечь бесконечной вереницы тысячелетий и трепетное предчувствие близкого счастья.

– Я люблю тебя, Аль.

– Я люблю тебя, Кай.

– Кхе-кхе… – закашлялась Айле. – Я вам не мешаю?

Кайдлтхэ зарделась, смущенно опустила глаза. Алексей улыбнулся, но в его улыбке читалась не столько радость, сколько усталость.

– Как бы тебе вежливо ответить?

– Понимаю, не к месту, но время пришло.

– О чём ты, Аиле? – испуганно спросила д'айдрэ и сильнее прижалась к Алексею. – Надеюсь, ничего страшного не произошло?

– Всё страшное, что могло случиться, случилось. Теперь мне пора… домой. Дело сделано.

– Но как же мы? Ты непременно здесь заблудишься. Почему хочешь нас покинуть? Давай поедем вместе, – растерянно затараторил следопыт.

– За приглашение спасибо, но мне пора. Да и буду чувствовать себя лишней. Вы обрели друг друга, а я… У меня всё впереди. И вовсе я не заблужусь. Я выросла в лесном краю. Мне пора.

– Коль ты так решила…

– Спасибо тебе, Айле. – На глазах Кайдлтхэ вновь выступили слёзы. – Никогда не думала, что мы, д'айдрэ и тэйрэ, сможем вот так, вместе… Тэйрэ ничем не хуже д'айдрэ. Почему бы нашим расам не отбросить былую вражду и не жить в мире да согласии?

– Мудрые слова, – отозвалась златокожая. – Эту истину я постараюсь донести до своих сородичей. Надеюсь, и ты…

– Непременно. Только разберусь с убийцами Элидирга.

– Да и купеческой гильдии следует напомнить о нашем существовании, – вставил следопыт. – Старик Шидельрот без нас расшалился.

– У вас и впрямь полно забот. Пусть боги вам улыбаются, друзья. И берегите друг друга. Будьте счастливы. Прощайте. – Голубые глаза Айле стали влажными.

Девушка смахнула набежавшую слезу, пришпорила коня и шагом пошла прочь. Кайдлтхэ и Алексей смотрели ей вслед, пока черноволосая не скрылась за деревьями. По щекам д'айдрэ текли слёзы. Она пока не смогла прийти в себя после пережитых потрясений. Смерть главы иеремитов, гибель Феригморда, разрушение храма, разгадка тайны, утраченной тысячелетия назад, обретение новой любви… Кайдлтхэ не сдерживала слёз. Она вспоминала свою жизнь и находила её пустой, нелепой и вздорной, полной бестолковой суеты, кровавых преступлений, злобы и насилия. Но любовь дала силы начать всё с чистого листа. Жизнь обрела утерянный смысл. Теперь она знала, как поступить и к чему стремиться.

Алексей же вспоминал родную девятиэтажку, полузабытые лица родителей-пенсионеров, жену и детей, думал о том, как жалкая бумажка изменила его судьбу и судьбу целого мира. Думал об Аакхабите. Отныне они навеки вместе. Кто он теперь? Демон, человек? И всё же если он демон, то любовь Кайдлтхэ не даст утерять человеческое естество. А если человек, то вправе ли он отказать в поддержке Аакхабиту? Ноша слишком тяжела. Он в ответе не только за д'айдрэ и древнего демона, но и за весь Дэорум.

– И нам пора, Кай. – Алексей поцеловал Кайдлтхэ.

В ответ девушка улыбнулась. Её улыбка излучала любовь, радость и тихую грусть.

– Да, да… – рассеянно ответила серокожая.

Всадники оседлали коней и лёгкой рысью пошли на юг. Стук копыт вторил грохоту сердец. Лёгкий сумрак окутал лес. Впереди лежала долгая дорога на Тамарвалд.

Примечания

1

Мастер Элидирг! (д'айдрийский)

2

Благодарю, солдат (д'айдрийский).

3

Приветствую, Мастер Элидирг (д'айдрийский).

4

Грязное д'айдрийское ругательство.

5

Д'айдрийское нецензурное ругательство.

6

Земля! Родина! (ардарский)

7

Мужика в сарай! Женщину в холодную яму! (ардарский)

8

Арда – бог неба ардаров.

9

Патиар – господин (ардарский).

10

Кагар – раб (ардарский).

11

Xамары – враги, чужеземцы (ардарский).

12

Reise, Reise, Seemann, Reise! (нем.): «В путь, в путь, моряк, в путь!..»

Content

Игорь Масленков
Всевидящее око

Глава 1. Секреты Кайдлтхэ

Глава 2. Ях, дочь Луны

Глава 3. Пастух

Глава 4. Пещерный старец

Глава 5. «Хромой висельник»

Глава 6. Дом Серебряного света

Глава 7. Мастер Элидирг

Глава 8. Тайны Дэорума

Глава 9. Тамарвалдский мясник

Глава 10. Месть гильдии

Глава 11. Дар Аакхабита

Глава 12. Аридал

Глава 13. Плащи и кинжалы

Глава 14. Яр Кровавый Топор

Глава 15. Узники Северных бухт

Глава 16. Замок Мидрайг

Глава 17. Избавление

Глава 18. «Поцелуй бури»

Глава 19. Айльтранд

Глава 20. Лесной склеп

Глава 21. Наёмники

Глава 22. Антиквар

Глава 23. Северная звезда

Глава 24. Возвращение

Глава 25. Храм иеремитов

Глава 26. Феригморд Волчья Голова

Глава 27. Айле

Глава 28. Мертвец

Глава 29. Мастер иллюзий

Примечания