Николай Яковлевич Агнивцев

Стихотворения (сборник)

Сказка о трех набобах

Где-то давно друг от друга особо

Жили да были три старых набоба…

Верили твердо они с давних нор,

Что, мол, спина – это пыльный ковер.

Но как-то раз их раскаянье взяло,

И порешили они, для начала,

Так управлять, чтоб всегда без забот,

В масле катался их добрый народ.

С этою целью сошлись на совете

Первый, второй и задумчивый третий…

И, опираясь десницею в лоб,

Молвил восторженно первый набоб:

"Всею душой устремляясь к народу,

Я упраздняю плохую погоду,

Зонтик огромный воткнул в небосвод,

Чтоб не чихал мой любезный народ".

Было торжественно слово второго:

"Я же готов для народа родного

Соорудить грандиознейший мост

В царство далеких, загадочных звезд…"

И, умиленные каждый особо,

Слушали третьего оба набоба;

"Я же, для блага отчизны родной,

Просто – возьму и уйду на покой…"

Брат Антонио

В монастырской тихой келье,

Позабывши о весельи

(Но за это во сто крат

Возвеличен Иисусом),

Над священным папирусом

Наклонясь, сидел аббат —

Брат Антонио, каноник,

Муж ученый и законник,

Спасший силой божьих слов

От погибельных привычек

49 еретичек

И 106 еретиков!

Но черны, как в печке вьюшки,

Подмигнув хитро друг дружке

И хихикнув злобно вслух,

Два лукавых дьяволенка

Сымитировали тонко

Пару самых лучших мух…

И под носом у аббата

Между строчками трактата

Сели для греховных дел…

И на этом папирусе

Повели себя во вкусе

Ста Боккачьевых новелл!..

И, охваченный мечтами,

Вспомнил вдруг о некой даме

Размечтавшийся аббат…

И без всяких апелляций —

В силу тех ассоциаций —

Был низвергнут прямо в ад

Брат Антонио – каноник,

Муж ученый и законник,

Спасший силой божьих слов

От погибельных привычек

49 еретичек

И 106 еретиков!

Баллада о конфузливой даме

Подобно скатившейся с неба звезде,

Прекрасная Дама купалась в пруде…

Заметив у берега смятый корсаж,

Явился к пруду любознательный паж.

Увидя пажа от себя в двух шагах

Прекрасная Дама воскликнула: «Ах!»

Но паж ничего не ответствовал ей

И стал лицемерно кормить лебедей.

Подобным бестактным поступком пажа

Зарезана Дама была без ножа.

Так в этом пруде, всем повесам в укор,

Прекрасная Дама сидит до сих пор…

Граф Калиoстро

Колонный Эрмитажный зал

Привстал на цыпочках!.. И даже

Амуры влезли на портал!..

Сам Император в Эрмитаже

Сегодня польку танцевал!..

Князь К., почтен и сановит,

Своей супруге после танца

В кругу галантных волокит

Представил чинно иностранца,

Весьма приятного на вид:

– Граф Калиостро – розенкрейцер,

Наимудрейший из людей!

Единственный из европейцев

Алхимик, маг и чародей!

Прошло полгода так… И вот,

Княгине князь промолвил остро:

– Вам надо бы продолжить род

Совсем не графа Калиостро,

Ну, а как раз – наоборот!

Княгиня, голову склоня,

В ответ промолвила смиренно:

– Ах, не сердитесь на меня,

Я не виновна совершенно!

Ну что ж могла поделать я?

Граф Калиoстро – розенкрейцер,

Наимудрейший из людей!

Единственный средь европейцев

Алхимик, маг и чародей!..

Довольно

Я, как муха в сетях паутины,

Бьюсь с жужжанием в гостиных. Довольно.

Ваши женщины, песни и вина,

Понимаете, безалкогольны.

И дошло до того, что, ей-богу,

На Таити из первой кофейни

Я уйду, прихватив на дорогу

Папирос и два томика Гейне.

Там под первою пальмой, без риска

Получить менингит иль простуду,

Буду пить натуральные виски

И маис там возделывать буду.

И хотя это (вы извините)

С точки зрения вашей нелепо,

Буду ночью лежать на Таити,

Глядя в синее звездное небо.

А когда, кроме звездной той выси,

И Эрот мне окажется нужен,

Заработав кой-что на маисе,

Накуплю там невольниц пять дюжин.

И, доволен судьбой чрезвычайно,

Буду жить там, пока с воплем странным

Пьяный негр, подвернувшись случайно,

Не зарежет меня под бананом.

Если хочешь

Если хочешь, для тебя я

Пропою здесь серенаду,

Буду петь, не умолкая,

Хоть четыре ночи кряду?

Если хочешь, я мгновенно

Сочиню тебе отменный,

Замечательный сонет?

Хочешь?

«Нет!»

Заморские павы

У заморских пав краса

Никогда не хмурится!

Перед их красой глаза,

Как от солнца, жмурятся!

Истукана вгонят в дрожь

Взоры их испанские!

Только мне милее все ж

Наши-то: рязанские!

Эх, ты, Русь моя! С тебя

Глаз не свел ни разу я!

– Эх, ты, русая моя!

Эх, голубоглазая!

Мечты!.. Мечты!..

Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,

Жить в каком-нибудь, этак, коттедже

И торжественно, с видом Сенеки,

До обеда подписывать чеки!..

На обед: суп куриный с бифштексом,

После – чай (разумеется, с кексом),

В крайнем случае, можно и с тортом,

Вообще наслаждаться комфортом.

Чтобы всякие там негритосы

Набивали тебе папиросы,

А особые Джемсы и Куки

Ежедневно бы чистили брюки!

Чтобы некая мистрис прилежно

Разливала бы кофе и нежно

Начинала глазами лукавить,

Потому что иначе нельзя ведь!..

Чтоб в буфете всегда было пиво,

Чтоб, его попивая лениво,

Позвонить Вандербильду: – "Allo, мол,

Взял ли приз ваш караковый «Ромул»?!"

В пять часов на своем «файф-о-клоке»

Спорить с Гульдом о Ближнем Востоке

И, на тресты обрушившись рьяно,

Взять за лацкан Пьерпонта Моргана!

А затем в настроенье веселом

Прокатиться по всем мюзик-холлам

И в компании с лучшими денди

Исключительно пить «шерри-бренди»…

…Если же денег случайно не хватит

(Ну… Китай, что ли, в срок не уплатит…),

То вздыхать не придется тревожно:

Призанять у Рокфеллера можно!..

…Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,

Жить в каком-нибудь, этак, коттедже

И, не сдав даже римского права,

Наслаждаться и влево, и вправо!

Предание о черном камне

В стране, где измену карает кинжал,

Хранится в народе преданье:

Как где-то давно некий паж вдруг застал

Принцессу во время купанья.

И вот, побоявшись попасть на глаза

Придворной какой-нибудь даме,

Он прыгнул в отчаяньи, словно коза,

За черный обветренный камень.

Но сын Афродиты не мог нипочем

Снести положенья такого,

И стал черный камень прозрачным стеклом

Под взором пажа молодого.

Для вас, о влюбленные, был мой рассказ,

И хоть было очень давно то,

Давайте за это еще лишний раз

Прославим малютку Эрота.

Трень-брень

В тот день все люди были милы,

И пахла, выбившись из силы.

Как сумасшедшая, сирень.

Трень-брень.

И, взяв с собою сыр и булку,

Сюзанна вышла на прогулку.

Ах, скучно дома в майский день.

Трень-брень.

Увидев издали Сюзанну,

Благословлять стал Жан Осанну,

И прыгнул к ней через плетень.

Трень-брень.

Пылая Факелом от страсти.

Промолвил Жан Сюзанне: «3драсте»

И тотчас с ней присел на пень.

Трень-брень.

Была чревата эта встреча

И, поглядев на них под вечер,

Стал розоветь в смущенье день.

Трень-брень.

И вот наутро, как ни странно,

Не вышла к завтраку Сюзанна,

У ней всю ночь была мигрень.

Трень-брень.

Вот что от края и до края

С Сюзаннами бывает в мае,

Когда в саду цветет сирень.

Трень-брень.

Смерть поэта

Знайте: как-то, когда-то и где-то

Одинокий поэт жил да был…

И всю жизнь свою, как все поэты,

Он писал, пил вино и любил.

Обогнавши Богатство и Славу,

Смерть пришла и сказала ему:

"Ты – поэт и бессмертен!.. И, право,

Как мне быть, я никак не пойму!"

Улыбаясь, развел он руками

И с поклоном промолвил в ответ:

"В жизни я не отказывал даме!

Вашу руку!"

И умер поэт…

Бим-Бом

Где-то давно, в неком цирке одном

Жили два клоуна, Бим и Бом.

Бим-Бом, Бим-Бом.

Как-то, увидев наездницу Кэтти,

В Кэтти влюбились два клоуна эти

Бим-Бом, Бим-Бом.

И очень долго в Петрарковском стиле

Томно бледнели и томно грустили

Бим-Бом, Бим-Бом.

И, наконец, влезши в красные фраки,

К Кэтти явились, мечтая о браке,

Бим-Бом, Бим-Бом.

И, перед Кэтти представши, вначале

Сделали в воздухе сальто-мортале

Бим-Бом, Бим-Бом.

«Вы всех наездниц прекрасней на свете», —

Молвили Кэтти два клоуна эти,

Бим-Бом, Бим-Бом.

"Верьте, сударыня, в целой конюшне

Всех лошадей мы вам будем послушней" —

Бим-Бом, Бим-Бом.

И в умиленьи, расстрогавшись очень,

Дали друг другу по паре пощечин

Бим-Бом, Бим-Бом.

Кэтти смеялась и долго, и шумно:

"Ола-ла! Браво! Вы так остроумны,

Бим-Бом, Бим-Бом."

И удалились домой, как вначале,

Сделавши в воздухе сальто-мортале,

Бим-Бом, Бим-Бом.

И поступили в любовном эксцессе

С горя в «Бюро похоронных процессий»

Бим-Бом, Бим-Бом.

Жираф и гиппопотамша

Однажды в Африке

Купался Жираф в реке.

Там же

Купалась гиппопотамша.

Ясно,

Что она была прекрасна.

Не смотрите на меня так странно.

Хотя гиппопотамши красотою не славятся,

Но она героиня романа

И должна быть красавицей.

При виде прекрасной Гиппопотамши

Жесткое жирафино сердце

Стало мягче самой лучшей замши

И запело любовное скерцо.

Но она, —

Гипопотамова жена,

Ответила ясно и прямо,

Что она – замужняя дама

И ради всякого сивого мерина

Мужу изменять не намерена.

А если, мол, ему хочется жениться,

То, по возможности, скорей

Пусть заведет жирафиху-девицу

И целуется с ней.

И будет его жребий радостен и светел,

А там, глядишь, и маленькие жирафчики появились…

Жираф ничего не ответил.

Плюнул. И вылез.

Ишак и Абдул

Раз персидскою весною

Шел Абдул к Фатиме в дом

С нагруженным косхалвою

Очень глупым ишаком.

Шел Абдул и пел: "Всю ночь-то

Процелуюсь я, да как…

Ты ж не будешь оттого, что

Я Абдул, а ты – ишак".

Так, смеясь весьма ехидно,

И хватаясь за бока,

В выражениях обидных

Пел Абдул про ишака.

"Вот идет со мной ишак,

Он – один, а глуп, как два.

Ай, какой смешной ишак.

В-ва!!!"

И, придя к ней – стук в окошко:

"Вот и я, Фатима, здесь.

Целоваться вы немножко

Не интересуетесь?"

Но она ему на это

Отвечала кратко, что

Мужу старому Ахмету

Не изменит ни за что.

Он сказал: «Ай, как вы строги…»

И ушел домой он… так…

И, обратно по дороге,

Про Абдула пел ишак:

"Вот идет со мной ишак.

Он один, а глуп, как два.

Ай, какой смешной ишак.

В-ва!!!"

Король и шут

1

Жил-был в некоем царстве когда-то

Могучий король Альтоном…

А с ним королева Беата

И шут в красной шапке с пером…

Беата подобна Венере!

И в спальню, лишь станет темно,

Король к ней входил, стукнув в двери…

А шут прямо через окно!..

И вот, к изумленью старушек,

В один из параднейших дней,

Под грохот ликующих пушек

Вдруг двойня явилась у ней!..

А ну-ка, узнайте вы тут.

Где здесь король и где шут?

2

Согласно придворной программе

На радостном празднике том

Король пировал за столами,

А шут доедал под столом…

Шли годы так!.. И на финале,

Хотя и в различные дни,

И шут, и король поикали

И померли оба они!..

Как солнечный луч на обоях,

Промчались столетья… И вот

Остались от них от обоих

Два черепа! Этот и тот!

А ну-ка, узнайте вы тут,

Где здесь король и где шут?!

Крокодил и негритянка

Удивительно мил,

Жил-да-был крокодил —

Так аршина в четыре, не более.

И жила-да-была,

Тоже очень мила,

Негритянка по имени Молли.

И вот эта Молли-девица

Решила слегка освежиться

И, выбрав часок между дел,

На речку купаться отправилась…

Крокодил на нее посмотрел:

Она ему очень понравилась,

И он её съел…

А, съевши, промолвил: "Эхма,

Как милая Молли прекрасна!"

Любовь крокодила весьма

Своеобразна.

Кудесник

В старом замке за горою

Одинокий жил Кудесник.

Был на «ты» он с Сатаною

(Так поётся в старой песне.)

Был особой он закваски:

Не любил он вкуса пудры

И не верил женской ласке,

Потому, что был он мудрый.

Но без женской ласки, право,

Жизнь немного хромонога.

Деньги, почести и слава

Без любви?.. Да ну их к богу.

И сидел он вечер каждый,

О взаимности тоскуя.

И задумал он однажды

Сделать женщину такую,

Чтоб она была душевно

Наподобие кристалла,

Не бранилась ежедневно

И не лгала. И не лгала.

И, склонясь к своим ретортам,

Сделал женщину Кудесник,

Ибо он на «ты» был с чертом

(Так поётся в старой песне.)

И, чиста и непорочна,

Из реторты в результате

Вышла женщина… Ну точно

Лотос Ганга в женском платье.

И была она покорна,

Как прирученная лайка,

Как особенный, отборный

Черный негр из Танганайка.

И, как будто по заказу,

Все желанья исполняла.

И не вскрикнула ни разу,

И не разу не солгала…

Ровно через две недели

Вышел из дому Кудесник

И… повесился на ели.

(Так поётся в старой песне.)

Купальщица и кит

Как-то раз купалась где-то

В море барышня одна:

Мариэтта, Мариэтта,

Называлась так она.

Ах, не снился и аскету,

И аскету этот вид.

И вот эту Мариэтту

Увидал гренландский кит.

И, увлекшись Мариэттой,

Как восторженный дурак

Тут же с барышнею этой

Пожелал вступить он в брак.

Но пока он ту блондинку

Звал в мечтах своей женой,

Та блондинка – прыг в кабинку

И ушла к себе домой.

И, разбив мечты свои там,

Горем тягостным убит,

В острой форме менингитом

Заболел гренландский кит.

Три недели непрестанно

Кит не спал, не пил, не ел,

Лишь вздыхал, пускал фонтаны

И худел, худел, худел…

И, вблизи пустой кабинки,

Потерявши аппетит,

Стал в конце концов сардинкой

Гренландский кит.

Очень просто

Солнце вдруг покрылось флёром…

Как-то грустно… Как-то странно…

"Джим, пошлите за мотором

И сложите чемоданы…"

Положите сверху фраки,

Не забудьте также пледы:

Я поеду в Нагасаки,

В Нагасаки я поеду…

Там воспрянет дух поникший

И, дивя японок фраком,

Я помчусь на дженерикше

По весёлым Нагасакам…

Ах, как звонок смех японок

Для родившихся во фраках.

Ах, как звонок, ах, как звонок

Смех японок в Нагасаках…

Эскортируемый гидом,

Я вручаю сердце Браме

И лечу с беспечным видом

В некий домик к некой даме…

Имя дамы: «Цвет жасмина»,

Как сказал мне гид милейший,

Ну, а более рутинно —

«Гейша-Молли, Молли-гейша».

К ней войду с поклоном низким,

Поднесу цветы и ленты

И скажу ей по-английски

Пару нежных комплиментов…

Запишу на память тему,

Повздыхаю деликатно,

Вдену в лацкан хризантему

И вернусь в Нью-Йорк обратно.

Перс на крыше

Хорошо жить на востоке,

Называться Бен-Гасан

И сидеть на солнцепёке,

Щуря глаз на Тегеран…

К чёрту всякие вопросы.

Тишь да гладь да благодать.

Право, с собственного носа

Даже муху лень согнать…

Прямо даже непонятно:

Персия это? Иль персидский рай?

Ай, как хорошо! Ай, как приятно!

Ай-яй-яй-яй-яй-яй!

Хорошо сидеть на крыше

Персом с ног до головы…

И жиреть там от кишмиша,

Абрикосов и халвы…

Если ж станет очень грустно,

Скушай персик от тоски…

Ай, как вкусны! Ай, как вкусны,

Ай, как вкусны персики!

Прямо даже непонятно:

Персия это? Иль персидский рай?

Ай, как хорошо! Ай, как приятно!

Ай-яй-яй-яй-яй-яй!

Чтоб любви не прекословить,

Стоит только с крыши слезть…

Кроме персиков, ещё ведь

Персиянки тоже есть…

Ай, Лелива, глаз как слива,

Шаль пестра, как попугай.

Ай, Лелива! Ай, Лелива!..

Как целует! Ай-яй-яй!

Прямо даже непонятно:

Персия это? Иль персидский рай?

Ай, как хорошо! Ай, как приятно!

Ай-яй-яй-яй-яй-яй!

Песенка о некой китайской барышне Ао

В молчаньи, с улыбкой лукавой,

В Китае китайский пьёт чай

Китайская барышня Ао —

Сун-Фу-Липо-Тань-Ти-Фон-Тай.

Согласно привычке старинной,

Пыхтя от любовных забот,

К ней как-то с умильною миной

Явился китайский Эрот.

"Послушайте, барышня Ао,

Нельзя же всё время пить чай.

Ах, барышня Ао, в вас, право,

Влюблен целиком весь Китай.

Взгляните, как ясен день майский,

Вот глупая!.." И на финал

Он в злости её по-китайски

«Китайскою дурой» назвал…

И быстро ушел, негодуя,

Прервавши с ней свой разговор…

Вот всё… Что ж поделать могу я,

Когда вдалеке до сих пор

В молчаньи, с улыбкой лукавой,

В Китае китайский пьёт чай

Китайская барышня Ао —

Сун-Фу-Липо-Тань-Ти-Фон-Тай.

Фарфоровая любовь

В старомодном тихом зальце

Увлеклись, скосивши взоры,

Два фаянсовых китайца

Балериной из фарфора.

Увидав, что близок Эрос,

Улыбнулась танцовщица,

И ей очень захотелось

Перед ними покружиться.

Как легки её движенья,

Как скользит она по зале.

И китайцы в умиленьи

Головами закачали.

И меж ними танцовщица,

Улыбаясь им лукаво,

Всё кружится да кружится,

То налево, то направо.

И, споткнувшись в авантаже,

Вдруг упала без движенья.

Ах, в глазах китайцев даже

Потемнело от волненья.

Ах, как больно… Словно в спины

Им воткнули вдруг иголки.

Ах, разбилась балерина

На мельчайшие осколки…

Так окончился в том зальце —

Неожиданно и скоро —

Флирт фаянсовых китайцев

С балериной из фарфора…

Чертова колыбельная

В облачно-солнечной лужице,

Взоры богов веселя,

Щепкой беспомощной кружится

Маленький шарик-Земля.

Крошечна жалкая доля твоя

С маленьким счастьем и маленькой мукой.

Маленький шарик Земля,

Дай, я тебя убаюкаю.

Между тусклых звёздных точек,

Завертев судьбу свою,

Эй, вертись, вертись, комочек,

Баю-баюшки-баю.

На одной теснясь подушке,

Все миры поймавши в сеть,

Жмут тебя две потаскушки,

Две сестрицы: Жизнь и Смерть.

Так давайте ж что есть мочи

Всё кругом в мошну твою.

Совесть? Честь? – Спокойной ночи,

Баю-баюшки-баю.

Каждый быть собою волен.

Каждый прав в своих делах:

Царь и раб. Мудрец и воин.

Потаскушка и монах.

Счастье – грязная цыганка,

Сердце – глупый свинопас.

Совесть – нудная шарманка.

Солнце – стертый медный таз.

Жизнь и Смерть играют в теннис

Звёздным миром на краю.

Так вертись, не ерепенясь,

Баю-баюшки-баю…

Январские рифмы

Мое пальто – предел мечтаний,

Мое пальто – венец желаний,

И, отвечаю рубль за сто,

Что никогда, никто,

Ну, ни за что

Не видел лучшего пальто!

Его воспеть не в силах бард,

А оценить ломбард!..

Клянусь текущим январем:

Нет даже пятнышка на нем,

Пальто моем!..

Что за покрой?! Что за сукно?!

Но

Не нравится мне лишь одно:

Оно… оно…

Да… летнее оно!

Content

Николай Яковлевич Агнивцев
Стихотворения (сборник)

Сказка о трех набобах

Брат Антонио

Баллада о конфузливой даме

Граф Калиoстро

Довольно

Если хочешь

Заморские павы

Мечты!.. Мечты!..

Предание о черном камне

Трень-брень

Смерть поэта

Бим-Бом

Жираф и гиппопотамша

Ишак и Абдул

Король и шут

Крокодил и негритянка

Кудесник

Купальщица и кит

Очень просто

Перс на крыше

Песенка о некой китайской барышне Ао

Фарфоровая любовь

Чертова колыбельная

Январские рифмы