Сказки о дятле, принцессе и политических играх

Сказка о маленькой принцессе

Шебе, S., и др., давшим дятлу крылья

Я не люблю плюшевых мишек.

Когда выключается свет, они оживают и начинают бродить по комнате, шуршат своими мягкими лапками по половицам, а их стеклянные глаза горят ярким странным светом. Медвежата пытаются залезть ко мне на одеяло, но я всегда оказываюсь хитрее и проворнее их. Я скидываю их вниз, не дотрагиваясь до их милых плюшевых тел, меня не провести ни сердечками в передних лапках, ни разноцветными ленточками, повязанными вокруг шеи, ни бархатными носиками, ни очаровательными круглыми ушками…

Я знаю, что они хотят одного — впиться в мое горло и пить теплую кровь, давясь ею и одновременно пытаясь утолить свой голод, который не дает им покоя уже долгое время.

Мне становится невыносимо страшно, и я начинаю делать то единственное, что, возможно, стоит делать, когда испытываешь истинный ужас, а опасность все ближе и ближе… Я плачу, размазывая слезы по щекам, прижимая колени к груди, пытаюсь вжаться в стенку, но мишки поднимаются по простыне, один из них подползает совсем близко.

У меня уже нет слез — только странные завывания, переходящие в истерику. Я чувствую, что начинаю задыхаться, ненавидя плюшевые игрушки всей душой, я отталкиваю от себя медвежат. Один из них, самый проворный, цепко обхватывает передними лапками мою руку и ползет по ней, не сводя глаз с моей шеи. С трудом, я отцепляю его от себя ладонью другой руки и с размаху откидываю в сторону.

Мишка пролетает пару метров и с глухим ударом ударяется о стенку, изрекая вечное «I love you».

На крик прибегают люди и, наконец, включают свет. Мягкие монстры сразу же превращаются в очаровательные игрушки. Попробуй теперь объяснить слугам, что только что они собирались меня убить — не поверят.

— Мне опять приснился дурной сон, — срывающимся голосом говорю я, пытаясь изобразить смущение от того, что всех разбудила.

На самом деле, я радуюсь. И мне не стыдно в этом признаваться. Было бы глупо не радоваться тому, что тебя спасли от верной смерти.

— Останьтесь кто-нибудь со мной, пожалуйста, — попросила я. — И не выключайте свет.

— Да, принцесса, как Вам будет угодно.

* * *

Я проснулась из-за яркого солнца, светившего в мое окно. Розовые шторы не спасали от теплых лучей.

Я встала с кровати, аккуратно перешагивая через плюшевого медведя, что валялся у стены. Все остальные игрушки успели рассесться по своим полочкам в том порядке, в котором когда-то составила их прислуга. На диванчике, обитом розовым атласом, лежал комплект постельного белья. С наступлением утра служанка, ночевавшая в одной комнате со мной, поспешила по своим делам. Я бы тоже не стала здесь оставаться, будь я на ее месте.

Я бы и на своем месте не осталась, если бы у меня был какой-то выбор.

— Доброе утро, принцесса, — горничная в темном платье с белым накрахмаленным передником и такой же белой лентой в волосах склонилась передо мной в поклоне.

Я не помнила ее. Передник и ленту помнила, а девушку — нет. Возможно, в замке они слишком быстро меняются. Куда быстрее, чем ленты и передники.

— Доброе утро, — вежливо ответила я.

— На балконе Вас ждет завтрак, — улыбнулась горничная заученной улыбкой.

— Благодарю, — кивнула я.

Розовая кружевная скатерть, блюдца и аккуратные чашечки из тонкого белого фарфора, на каждом блюдце нарисован пушистый котенок с огромными глазами. В центре стола блюдо со свежей ароматной выпечкой. Горничная, излучая позитив, разливает по кружечкам какао. Мне не нравится, что она переигрывает. Другие тоже всегда радовались, но эта, на мой взгляд, излучает какой-то особенно тошнотворный вид полного удовлетворения своей жизнью.

— Почему вы разливаете какао по всем чашкам, если я завтракаю в одиночестве? — спросила я, стараясь, чтобы мой тон показался ей дружелюбным.

— Вам это не нравится? — горничная улыбнулась еще шире.

— Мне просто интересно, — почему-то я начала оправдываться.

— Я не знаю — на миг с горничной слетела ее улыбка, мне даже показалось, что на ее очаровательном личике промелькнуло осмысленное выражение, но тут же улыбка вернулась вновь, как и пустота в глазах. — Мне кажется, так будет лучше.

— Кому? Вам? Мне? Королю с королевой? — тихо спросила я.

— Приятного аппетита, принцесса, — горничная присела в нелепом книксене, так и не расставшись с заученной улыбкой, и вышла.

Я отпила из ближайшей чашечки с какао. Когда-нибудь местные повара научатся готовить не приторно-сладкое какао, а приятный шоколадный напиток, в меру терпкий, пряный и с горчинкой. Пока же придется пить эту сладкую коричневую жижу, перебивая ее вкус выпечкой.

Печь же они научились, в конце-то концов.

— Доброе утро, принцесса, — на стульчик рядом со мной спикировал дятел.

Мы завтракаем вместе уже полтора года. Не скажу, что я от него в восторге, но он один из немногих в королевстве, кто не начинает меня раздражать через пару минут после начала разговора.

— Доброе утро, — я поприветствовала пернатого знакомого. — Почему ты не на параде, что проводят на площади в честь Великого Дня Улыбки?

— Возможно, потому что я дятел, а дятлы не умеют улыбаться? — фыркнул он.

— Может быть, за это я тебя и люблю, — задумчиво сказала я, — будь моя воля, меня бы окружали исключительно дятлы.

Дятел забавно наклонил голову влево и посмотрел на меня серьезными глазками-бусинками.

— Все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в слово «дятел», — заметил мой приятель. — Ты слышала новость? Прекрасный принц уже прибыл в королевство. Кажется, тебе в подарок приготовлен замечательный плюшевый мишка. Скоро юноша окажется во дворце.

— Его проблемы, — рассудительно заметила я. — Принца съест придворный дракон, и мы нарисуем на его чешуйке очередную звездочку.

— И тебе не жаль юношу? — дятел прищурил правый глаз.

— Это старая игра, правила которой знают все, — пожала плечами я. — Он должен был понимать, на что идет.

— Жестоко, — вынес вердикт дятел.

— Мы устроим пышный праздник в его честь. С салютом, шикарными дарами его родителям, шествием военных по главной площади, — я отодвинула пустую чашечку. — Спасибо за компанию, прилетай, если будет одиноко.

Дятел клевал булочку, когда я поднялась из-за стола. Интересно, стал бы он прилетать ко мне, если бы я не кормила его булочками? Что-то мне подсказывало, что не стал бы. Возможно, за это я его и любила.

* * *

Фиолетовый пони доедал грозовую тучку, когда я пришла в конюшню. На полу валялась половинка куриной тушки. Я усмехнулась. Сложно набрать восемьдесят килограммов живого веса, питаясь исключительно облачками.

— Ты бы осторожнее с куриным мясом, — посоветовала я. — Аллерген все же. Не боишься, что опять сыпь появится?

Несколько недель назад мы с конюхами обнаружили у него на крупе россыпь мелких розовых сердечек.

Позже придворный ветеринар пояснил, что это редкая разновидность аллергии и посоветовал на время посадить пони на диету. Но у лошадки, похоже, было свое мнение на этот счет.

— Ты на меня обижаешься? — спросила я.

Пони не отвечал и продолжал жевать тучку. Я подошла к нему и осторожно дотронулась до его шеи.

Пони фыркнул, но не отодвинулся. Почему-то я чувствовала свою вину перед ним, хотя не могла вспомнить, что могло бы его обидеть. Признаю, меня сложно назвать чутким человеком.

— Извини, — пробормотала я на всякий случай. — Я занесу тебе кролика, на его мясо не бывает аллергии.

Пони, не отрываясь от тучки, повел ухом в мою сторону и снова фыркнул. Нужно будет зайти к нему позже, когда он будет в лучшем настроении.

Как и все принцессы, я должна уметь неплохо ладить с животными. Нельзя сказать, что у меня это не получается вовсе: с дятлом и с тем же пони я люблю поболтать ни о чем, но лихо отплясывать с мышатами или перевязывать лапки каждому муравью, после того, как береза упала на муравейник, меня отчего-то не тянет. Да и сами зверьки не спешат устраивать вокруг меня шоу-представление, когда я оказываюсь в лесу. Возможно, это из-за того, что я не начинаю петь какую-нибудь красивую песню, подобно остальным принцессам. Я читала, что именно сочетание нехитрой мелодии и простых слов погружает всех, кто находится рядом, в некий транс, но боюсь, что с моими вокальными данными пытаться проверить это будет слишком жестоким наказанием.

Я не успела закрыть дверь конюшни, как на моей руке повис незнакомый юноша.

— Вы прекрасная принцесса? — спросил он, лихорадочно сверкая глазами.

— Считаюсь, — максимально честно ответила я.

— Вы принцесса? — упорный юноша повторил вопрос.

Я пожала плечами. За кого еще можно принять девушку в розовом платье с пышными юбками и с короной на голове? За одну из гигантских розовых кукол, которые хорошие хозяйки усаживают на заварочный чайник, чтобы он оставался горячим как можно дольше?

— Что вы хотели? — поинтересовалась я.

— Разбогатеть и открыть собственную таверну, — ответил юноша.

— Богатейте и открывайте, — разрешила я.

На лице юноши появилась широкая восторженная улыбка.

Как просто сделать человека счастливым. Я вежливо улыбнулась ему в ответ, отцепила его от своей руки и пошла к замку.

— Постойте! Но все дело не в том…

Ох уж эти люди, как быстро они устают от своего счастья и хотят большего…

— А в чем?

— Мой хозяин в беде, его собираются скормить придворному дракону. Говорят, Вы единственная, кто может помочь ему, — пафосно сказал юноша.

— Я бы посоветовала позвать кого-нибудь из религиозных представителей, они могут простить ему многое из того, что он захочет. Кажется, клиентам из замка они даже делают скидки, — припомнила я. — Отправиться в наше королевство — достаточно глупая идея, твой хозяин не мог этого не знать.

— Он принял надежные меры предосторожности, — не без гордости поведал юноша. — Он попросил, чтобы нам сохранили жизнь.

— Очень надежные, — похвалила я. — Я в восторге. Жаль только, что что-то пошло не так. Интересно, что?

— Не знаю, — растеряно ответил юноша.

У меня дико разболелась голова. Мой новый знакомый успел меня утомить за пару минут, чего не удавалось даже приторно-радостным слугам.

— Что вы хотите от меня? — достаточно резко спросила я.

— Спасите его, — попросил юноша. — Он у меня глуповатый, я знаю, но добрый. И мне никто не заплатит, если я вернусь один.

Всегда любила честных и искренних людей.

— Я распоряжусь, чтобы тебе заплатили, в порядке исключения наше королевство сможет пойти навстречу. Нужно будет занести несколько справок главному казначею, и уже скоро ты сможешь открыть свою таверну, — я дружелюбно похлопала юношу по плечу.

— Вы меня не поняли!

Я не стала его слушать: разговаривать дальше не имело смысла.

* * *

Я ужинала на балконе, когда дятел приземлился на тарелку с незабудками, стоявшую напротив меня.

Раньше он никогда не прилетал к ужину, но я сделала вид, будто бы не удивилась.

— Мы должны спасти принца, — вместо приветствия сказал он.

— Не помню этого пункта в списке своих обязанностей, — прищурилась я.

Дятел рассержено щелкнул клювом. Иногда мне казалось, что он относится ко мне не очень тепло.

Возможно, за это я его и любила.

— Этот принц способен снять проклятие! — сказал он мне с такой интонацией, словно эти слова должны были перевернуть мир.

— Каждый из принцев способен снять какое-нибудь проклятие, — резонно заметила я, — неужели из-за этого придворному дракону придется умереть с голоду?

Кажется, дятлу не понравился мой ответ. Он сидел на тарелке с незабудками, грозно взъерошив свои перья, не притрагивался к выпечке и смотрел куда-то мимо меня.

— А если бы я оказался принцем, ты бы меня тоже скормила дракону? — спросил он через некоторое время.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Если бы ты оказался принцем, это было бы достаточно паршиво в любом случае.

Дятел пристально посмотрел мне в лицо своими глазками-бусинками.

— Если ты хотя бы немного дорожишь чем-то настоящим, прошу тебя, спаси принца, — тихо попросил он и улетел, оставив меня наедине с ужином.

* * *

Я спустилась в королевскую спальню уже после того, как мне нужно было ложиться спать. На короля с королевой всегда действовало, когда я вбегала в их покои босиком и в ночной рубашке. Насколько я помню, что бы я у них не попросила подобным образом, они всегда выполняли мою просьбу.

Вспоминать пришлось долго, потому что последний раз я что-то просила в свою шестую зиму. Кажется, мне тогда подарили первого плюшевого мишку…

Королева сидела перед зеркалом и расчесывала свои длинные золотистые кудри редким гребнем, волосы красиво блестели в свете свечей, и любой человек захотел бы дотронуться до них. На столике рядом с королевой лежали кружевной чепец и корона.

— Что-то случилось, моя дорогая? — королева улыбнулась яркими пухлыми губами.

— Ничего серьезного, — поспешила заверить я. — У меня появилась одна просьба к вам с королем…

— Ты хорошо себя вела, девочка моя? — королева строго нахмурила тонкие брови.

— Очень, — быстро соврала я.

— Умница! — королева поцеловала меня в макушку, когда я подошла ближе. — Так что ты хочешь, моя прелесть? Платьишко? Зверюшку? Плюшевого медвежонка?

— Нет! — слишком резко воскликнула я.

Королева удивленно приподняла брови и печально посмотрела на меня большими ясными фиалковыми глазами. Она не высказала неодобрения, но я легко прочитала осуждение на ее прекрасном лице.

— Дорогая моя, ты стала слишком нетерпелива, — ласково пожурила меня королева. — Так что ты хочешь?

— Сохраните жизнь принцу, — просто попросила я.

— Зачем тебе этот принц? — поинтересовалась королева. — Давай мы лучше подарим тебе кролика! Хочешь кролика? Такого милого, пушистого… С ним тоже можно будет играть.

— Я хочу принца! С ним играть интереснее, — схватилась за подсказанный королевой аргумент я.

— Но, солнышко…

— Если дракон съест этого принца, я объявлю голодовку! — заявила я, выходя из королевских покоев и старательно хлопая дверью.

Для достижения должного эффекта я хотела удалиться в свои покои, громко топая, но у меня не получилось. Конечно, можно было бы попытаться подпрыгивать после каждого шага, но это бы смотрелось больше глупо, чем устрашающе. Честно говоря, голодать я не собиралась. Незнакомый принц — не повод, чтобы отказываться от еды.

— Милая моя, вернись, пожалуйста, — я услышала голос королевы, когда поднималась по лестнице в свою башню.

Я послушно спустилась на несколько ступенек вниз, ожидая нового оклика. Королева вышла мне навстречу. Мне казалось, что я чувствую власть и силу в каждом ее движении. Женщина посмотрела на меня сверху вниз, хотя я стояла на несколько ступенек выше ее.

— Я решила, что принцу будет сделан редкий и шикарный подарок — мы сохраним ему жизнь, — голос королевы звучал немного резко, без обычных нежных музыкальных ноток. — Но ты сама выпустишь его из замка так, чтобы никто не видел. Все должны остаться в неведении. Особенно слуги.

Даже в этот момент она казалась мне слишком красивой. Несмотря на свое высокомерие, власть, пренебрежение. Возможно, если бы у нее были разные ушки или родинка на кончике носа, я бы больше ей верила, но королева казалась мне идеальной, словно какой-то мастер фарфоровых кукол изготовил необычайный механизм, который невозможно было отличить от живого человека. В свете факелов, одетая в простую батистовую рубашку королева казалась мне прекраснейшим хрупким созданием, страшнее которого мне было сложно что-то представить.

— Разумеется, Ваше Величество, — я присела в реверансе. — Как Вам будет угодно.

— Ты освободишь его сегодня ночью, ключ тебе занесут чуть позже, — королева подняла на меня взгляд. — Постарайся успеть до рассвета. В ином случае, никто не станет объяснять придворному дракону, что ты имела на его завтрак иные планы.

Я кивнула. Королева жестко усмехнулась. Она наклонила голову набок, посмотрела мимо меня куда-то в пустоту и через секунду ее улыбка вновь стала мягкой.

— Так странно… Никогда не думала, что время летит так быстро, — мечтательно сказала королева.

Она развернулась и вернулась в свои покои, оставив меня на лестнице. Что-то мне подсказывало, что я практически не понимаю происходящего. Кажется это «что-то» принято называть здравым смыслом.

* * *

Я шла по коридору. Крыло замка, отведенное под темницы, вовсе не было мрачным и зловещим. Наши дизайнеры всюду постелили ковры, по ворсу которых приятно было идти босиком. Иногда можно было полюбоваться на прекрасные витражи, на стенах висели портреты знатных людей прошлого, а в специальных нишах стояли статуи.

Я сверилась с планом замка, бесстыдно мною вырванном пару лет назад из «Истории фамильного древа правящей династии Y», которой пожилой летописец подпирал ножку книжного шкафа. Если верить плану, мне нужно было идти прямо, но я упиралась лбом в стенку. Гадая, как такое могло получиться, я без сил прислонилась к стене.

— Скажите пароль, — потребовал приятный женский голос.

— Пароль, — послушно сказала я, пытаясь найти собеседницу.

— Все верно, проходите.

Стена, к которой я прислонилась, мягко отодвинулась в сторону, открывая узкий коридор. Ощущение тревоги, которое я отгоняла последние часы, усилилось. Нет, здесь не появились черепа под ногами, орудия пыток и оружие. Стены так и остались розовыми, под ногами лежали мягкие ковровые дорожки, а в воздухе появились красивые мыльные пузыри. Зачарованная игрой света на их тонких стенках, я медленно дотронулась до ближайшего пузырька. Я знала, что он лопнет, но все равно испытала легкое разочарование, когда от него осталась лишь тонкая мыльная пленка, упавшая на пол. Через секунду я почувствовала боль в ладони. Я посмотрела на пальцы и вскрикнула: на коже вздулись отвратительные волдыри.

Я сделала шаг вперед, нечаянно врезавшись плечом в еще один пузырь — он разбился на множество капелек. На этот раз болью отозвались плечо, шея и подбородок. Я дотронулась кончиками пальцев здоровой руки до лица и поморщилась от боли: волдыри появлялись мгновенно и доставляли ощутимый дискомфорт.

Мыльные пузыри окружили меня, словно рой жужжащих пчел. Я боялась сделать шаг вперед, опасаясь новой порции боли и жутких волдырей. В любой момент я могла бы вернуться в свою башню, но что-то заставляло идти меня к темницам. Возможно, я пыталась сдержать слово, данное дятлу. Возможно, мне понравилось приключение. Выбор был невелик: я не хотела быть ни мазохистом, ни психопатом.

Откинув ненужные мысли, я легла на ковер и неумело поползла вперед. Пузыри опустились и маленькими камикадзе врезались в меня. Я ползла вперед, пряча лицо от мыльных пузырей. Им не принципиально было попасть мне именно в лицо, они вполне были удовлетворены и тем, что могут врезаться по всей поверхности моего тела (раньше мне бы и в голову не пришло думать в подобном ключе о мыльных пузырях).

Я поняла, что коридор кончился, когда кубарем покатилась с винтовой лестницы. Странно, но в эту минуту я даже обрадовалась падению, понимая, что пытка мыльными пузырями неожиданно закончилась.

Я поднялась, чувствуя боль во всем теле. Прямо на уровне моих глаз висела аккуратная табличка «темница для принцев». Я вежливо постучала в дверь.

— Войдите, — ответил мне голос с той стороны.

Я сняла ключ с шеи и аккуратно вставила в замок, ожидая нового испытания (у меня никогда не получается ладить с замками: то ключ не хочет поворачиваться, то механизм заедает), но дверь неожиданно легко открылась сама, стоило мне лишь дотронуться до ручки.

Я перешагнула через порог и осмотрелась. Принц показался мне милым, разве что немного испуганным. Его рубашка порвалась в нескольких местах, а брюки были испачканы глиной, но в целом он выглядел гораздо лучше меня.

— Принц? — на всякий случай уточнила я.

— Принц? — переспросил он. — Да, принц. Никак не могу привык…

— Пошли, — сказала я, взяв молодого человека за руку и потащив его к выходу.

— Зачем? — он посмотрел на меня ясными голубыми глазами.

Не люблю голубые глаза. У умного человека по определению не может быть светлых глаз. Тем более, голубых. У умных людей глаза непременно должны быть приятного цвета кофе.

— Чтобы жить, — ответила я, гадая, чего может хотеть обычный среднестатистический принц. — Чтобы совершать подвиги ради прекрасных дам, чтобы заботиться о своих подданных, чтобы общаться с милыми пастушками…

— Пастушки, — мой собеседник мечтательно улыбнулся. — Я люблю лето. Луга, поля, ромашки… Девушки плетут венки, расплетают косы. Это очень красиво.

— Да вы эстет, — похвалила я. — Может быть, попытаемся выбраться отсюда?

— Зачем? — на губах принца появилась знакомая мне счастливая улыбка.

— Хотя бы ради пастушек и венков, — я знала, что для многих мое предложение могло бы стать веским аргументом.

— Так странно… Вы не понимаете, что это все… Чего вам объяснять, вы не сможете этого осознать, вы слишком цепляетесь, — принц ласково посмотрел на меня, и я почувствовала себя маленьким ребенком, которому не разрешают играть с оружием, а он не может понять, отчего, ведь ножи и мечи так красиво блестят.

Я подошла к принцу и молча отвесила ему пощечину. До этого мне никогда не приходилось бить человека по лицу, однако я помнила, что так выводят из истерики впечатлительных барышень.

— Ты чего? — принц посмотрел на меня непонимающими глазами.

— Пошли. Я должна спасти тебе жизнь, — тихо ответила я, потащив принца к выходу из темницы.

Он вяло семенил за мной. Я была рада и этому, потому что внутренне ждала его сопротивления. От темницы в сторону уходил узкий коридор. Я посмотрела на план. По коридору можно выйти в тронный зал, но там нас с принцем могут увидеть слуги. Я не понимала странного условия королевы и предпочитала показаться слугам на глаза вместо того, чтобы подставляться под мыльные пузыри.

Крепко держа принца за руку, я шла по узкому коридору, опережая своего спутника на несколько шагов.

Он висел на моей руке, но открытого сопротивления не оказывал.

Мы шли по коридору около двадцати минут. Иногда я искоса поглядывала на принца. Мне казалось, что он ни на секунду не переставал глупо улыбаться. Юноша вертел головой по сторонам, рассматривая картины, что висели на стенах, восторженно ахал и принимался качать головой, как китайский болванчик. Возможно, я слишком злобный человек, но мне хотелось его ударить, чтобы хотя бы на мгновение он стал менее счастливым.

Мы вышли к тронному залу. Сквозь огромные витражи в зал проникали первые солнечные лучи. В центре зала играл шоколадными струйками большой волшебный фонтан, когда-то его подарили королю с королевой иноземные послы, с тех пор всех гостей угощают горячим шоколадом. Я почувствовала, как от усталости пол подо мной едет куда-то в сторону, а перед глазами появляются темные конфетти.

— Доброе утро, мои дорогие, — сладкий голос королевы несколько отрезвил меня. — Почему-то я подумала, что вы решите пойти простым путем. Если бы вы пошли другой дорогой, у вас был бы шанс.

Королева сидела на троне, рассматривая нас из-под кончиков ресниц. В эту секунду я завидовала ей: никогда в жизни мне не научиться двигаться с ее грацией и величием. Королева встала и сделала несколько шагов к фонтану. Я нашла в себе силы пойти к ней навстречу. Пол все еще продолжал качаться после каждого шага, но я улыбнулась ей в ответ.

— Почему-то люди не хотят жить счастливо, — тихо сказала королева. — Раз в несколько лет кто-то обязательно планирует нарушить нашу идиллию, не так ли, принц?

Королева мягко улыбнулась, но ее улыбка не сочеталась с яростным блеском глаз. Я посмотрела на принца — он все еще продолжал восторженно кивать и мечтательно растягивать губы в отвратительной гримасе.

— Это только ваша идиллия, королева, — из-за ниши вышел оруженосец, которого я видела в парке вчера.

— Народ считает иначе.

Сегодня он говорил так, словно имел право на равный разговор с королевскими особами: без заискивающих ноток в голосе, без постоянных поклонов, не заглядывая августейшей собеседнице в глаза после каждой фразы.

— Неужели? — королева приподняла аккуратные брови. — Посмотрите на своего брата, мой дорогой, мне думается, он доволен происходящим.

Оруженосец посмотрел на моего спутника и поморщился, словно от боли. Принц не замечал нас и любовался разноцветными лучиками, проникающими в зал через витражное стекло.

— Королева, уже поздно. Замок окружен, король в плену, — жестко сказал оруженосец, подходя к королеве. — Вы хотели сделать мир идеальным, и вас никто не осуждает, однако ваша мечта, доведенная до абсурда, стала кошмаром для всех окружающих. Я законный наследник трона, будет лучше для всех, если я начну править королевством. Обещаю сохранить вам жизнь.

Темное конфетти, метелью кружившееся перед моими глазами, стало падать еще гуще. Я держалась за бортик фонтанчика, чтобы не упасть. Спокойный голос оруженосца успокаивал и усыплял, казалось, что он не может причинить зла, допустить несчастья. Очень опасное обманчивое ощущение.

— Не рано ли вы решили сесть на трон, мой хороший? — королева положила руку на его плечо. — Ее Высочество тоже в праве претендовать на трон. Под руководством своей матушки она сможет прекрасно управлять королевством.

— В интересах принцессы отказаться от своей затеи, — усмехнулся оруженосец. — Она умна и не станет заявлять свои права на трон. Я редко ошибаюсь в людях.

Радужные лучи в тронном зале складывались в красивейшие узоры. Раньше я никогда не замечала, какими любопытными они могут быть. Голоса королевы и оруженосца доносились до меня будто сквозь ватное одеяло и даже немного раздражали: они отвлекали от замысловатого танца пылинок в разноцветных солнечных лучах.

Раздался женский крик. Какой-то блестящий узкий предмет пролетел в паре метров от меня, я даже не успела проследить за ним взглядом. Ситуация показалась мне странной. Я посмотрела на оруженосца.

Он стоял на бортике фонтана, испачканный шоколадом. На дне фонтана, в ароматных шоколадных струях были видны красивые золотистые кудри и белые неподвижные руки. Стало тихо. Пол устал мне подчиняться и окончательно уехал в сторону.

* * *

Мои вещи были упакованы. Всего два небольших саквояжа, не так уж много для бывшей принцессы, не так ли? Я смотрела на слуг, суетившихся в замке. Они казались мне слишком эмоциональными и напоминали представления плохих актеров. Я понимала, что с непривычки им сложно управлять всеми чувствами, которые неожиданно вновь стали им доступны, вот они и упиваются. Все лучше, чем выражение абсолютного счастья на лице вместе с глупой мечтательной улыбкой.

— Принцесса, неужели вы не хотите остаться? — молодой король помог мне сесть в коляску. — Все будет иначе. Мы, наконец, узнаем истинное счастье. Народ веселится, хочет работать. Будем лучше всем, и вам, в том числе.

Я посмотрела на него сверху вниз. Сейчас он мне нравился гораздо больше, чем тогда, когда мы впервые встретились у конюшни.

— Нет, я уже пожила в одном «лучше для всех», больше меня не тянет, — я убрала прядь волос за ухо, нечаянно дотронувшись от шрама, что остался после мыльных пузырей.

Боли не было, остались только следы, которые тоже скоро пройдут, если верить придворному лекарю.

— Как чувствует себя ваш брат?

— Ему уже лучше, так говорят, — молодой король отвел взгляд в сторону, — но я этого не замечаю. Никто не знает, как именно его лишили эмоций. Простой народ было исцелить куда проще, возможно, потому что королева не занималась индивидуально с каждым из толпы, а мой брат удостоился этой чести.

— Все будет хорошо, — соврала я.

— Я верю, — он тоже соврал. — Приезжайте, когда найдете в себе силы, вы сможете мне помочь, вы очень умная и наблюдательная девушка, наверняка вы вспомните что-то важное.

— Возможно, — не стала отказываться я.

Мы молчали. Мне нужно было уезжать, но кучер где-то бродил, а молодому королю казалось невежливым оставлять меня в одиночестве перед дорогой.

— Неужели успел! — мне на колени приземлился дятел. — Я боялся, что не смогу с тобой попрощаться.

— Тебе было важно это сделать? — усмехнулась я. — Главный революционер хочет проститься с любимым королевским чадом перед его изгнанием?

Дятел нахохлился, видимо, ему не понравилась моя трактовка событий. Какая разница? Все равно в истории будет так, как нужно им: они же победили. По крайне мере, ближайшие пару лет.

— Зачем ты послал меня спасать брата его величества? — спросила я, дотрагиваясь до своего пернатого приятеля.

— Я надеялся сохранить его разум, — дятел пристально посмотрел мне в глаза. — Я спас тебе жизнь. Ты же не знаешь, что было бы, если бы ты осталась в своей башне.

— Кто ты? Скажи мне, только честно, неужели я не могу узнать правду сейчас, когда все позади? — моя сдержанность улетучилась, я понимала, как глупо выгляжу, пытаясь добиться правды от птицы, устроившейся на моих коленях.

Молодой король сделал шаг в сторону, хрустнув какой-то сухой веточкой. Соловей в лесу перестал насвистывать какую-то привязчивую песенку.

— Это не так важно. Важно, что у тебя есть двоюродный брат, в младенчестве чудом спасшийся от смерти. Важно, что твоя мать заключила со злом какой-то договор, желая создать идеальный мир. Важно, что договор был нарушен, и все пошло совсем не так, как ею задумывалось. Важно, что сейчас все может наладиться. Важно, что тебе нужно будет вернуться с нормальными мыслями и нормальным восприятием мира, потому что твоему двоюродному брату необходима твоя помощь, — горячо перечислял дятел.

— Ты-то здесь при чем? — тихо спросила я.

— Я? — недоверчиво переспросил мой собеседник. — Я ни при чем. Я просто дятел. Помнишь, мы как-то говорили об этом?

— Я тебя ненавижу, — тихо сказала я, смахивая птицу со своих колен.

— Единственная адекватная эмоция после всего произошедшего кошмара, — усмехнулся дятел, перелетая на плечо к молодому королю.

Пришел кучер. Мы с молодым королем переглянулись, не зная, как прощаться. Он кивнул мне, я помахала ему рукой в коричневой кожаной перчатке.

Коляска резко тронулась с места.

— Куда вас везти, принцесса? — спросил меня кучер, сдерживая лошадь.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Поедемте пока вперед, а дальше — как получится.

Было позднее утро, пахло свежестью, травами и прелыми листьями. Я несколько раз вдохнула этот воздух, пытаясь прочувствовать его каждой клеточкой своего тела. Мне казалось, что сейчас меняется все: птицы поют новые песни, растения выпускают другие листочки, пауки плетут иную паутинку… В тишине леса я услышала знакомую дробь дятла. Должно же что-то оставаться неизменным? Я улыбнулась. Возможно, за это…

— Принцесса, а вы были в горах? — прервал мои мысли кучер.

— Нет.

— А давайте сделаем крюк? Вы же все равно никуда не торопитесь.

А почему бы и нет? Я же должна вернуться в замок, повидав как можно больше, разве не так?

Кучер щелкнул кнутом, и мы поехали быстрее, отклоняясь от намеченного пути. А я прислушивалась к цокоту копыт лошади, новым песням птиц и выученной наизусть дроби дятла.

Сказка о крахе самопровозглашенного короля

Либо я что-то не понимаю, либо когда нормальные люди наслаждаются утренними завтраками в кафе, они имеют в виду не круглосуточное заведение сомнительного типа в половине шестого утра. Я неаристократично потерла закрытые глаза кулаками — в детстве так было легче проснуться.

— Я свободен! — объявил работник корчмы, вскидывая руку передо мной и мило улыбаясь. — Что желаете?

— Не знаю, — пожала плечами я, пытаясь прочитать, какой ассортимент перечислен на табличках позади юноши. — Пожалуй, кофе.

— Может быть, еще и пирог с тыквой? Это наше новое изобретение: тыква, котлета, листик салата, пять видов соуса — и это все в замечательном хрустящем тесте, сверху посыпанном зернышками кунжута.

— Звучит соблазнительно, — соврала я. — Но сегодня ограничусь кофе. Без молока и без сахара.

— Спасибо за заказ, заходите еще, — юноша дежурно улыбнулся, ставя точку в нашем коротком разговоре.

Я где-то читала, что улыбка была обязательным условием работы в подобных корчмах (я не помнила названия точно, но начальная буква «М» отчего-то всплывала в моей памяти), также как нелепое движение рукой вверх и странная иноземная одежда. Владелец этих заведений был родом из страны индейцев, хотя и имел фамилию любителей волынок и чертополоха, одним словом, он казался чужд наших традиций.

Два года моего изгнания, на мой взгляд, только пошли мне на пользу. Никто не подтверждал моих слов, равно как и не опровергал их, возможно, потому что кроме кучера я ни с кем толком и не общалась.

Дятел — исключение. С ним мы пересекались достаточно часто и, как правило, неожиданно для меня.

Впервые я услышала, как дятел выбивает знакомую мне дробь в одном из высокогорных аулов.

Отлично помню, как стояла у развалин старой крепости и не верила, что на сучке старого кривого дуба сидит он. Второй раз я заметила его спустя пять недель — дятел врезался в меня во время конной прогулки. После той встречи у меня безумно болело правое плечо, а у него, вероятно, — весь он, но, будучи джентльменом, дятел не стал жаловаться. Прошло полтора месяца, и мой пернатый товарищ опустился рядом со мной, в то время, когда я сидела на волнорезе и смотрела на волны моря во время шторма. Мы молча просидели почти сутки. С тех пор я перестала удивляться его неожиданным появлениям: он узнавал мой маршрут куда раньше, чем я его придумывала.

Я посмотрела на улицу сквозь матовое стекло: люди на городских окраинах едва разбрелись по домам и укладывались спать. В корчме было пусто. Лишь небольшая компания за соседнем столиком отмечала чей-то день рождения, да какой-то растрепанный юноша в очках сидел за крайним столиком, всматриваясь в хрустальный шар (в корчмах этого владельца был бесплатный выход в астрал).

— Нормальные люди заказывают здесь пиво или, в крайнем случае, квас, принцесса, — на мой стол приземлился дятел и смешно расправил крылья, чтобы устоять на поверхности стола, не завалившись вперед.

Он был единственным, кто продолжал обращаться ко мне так, как того требовал титул. Остальные мялись, терялись, отводили взгляд и предпочитали более душевное «никак».

— И пирожок с тыквой, — подсказала я.

— Если ты начнешь заказывать здесь пирожки, я перестану с тобой общаться, — серьезно сказал дятел и лапой пододвинул к себе мой кофе.

Я ловко притянула чашку обратно к себе. Дятел смешно фыркнул. Мне нравилось смотреть, как он злится. В эти мгновения он напоминал помпошку с глазами и клювом.

— Для чего ты назначил мне встречу? — спросила я, с деланным смаком отпивая паршивый кофе.

— Соскучился, — соврал он. — Ты не была в родном городе долгое время. Заметила какие-нибудь изменения?

— Заметила, но думала, что их будет больше, — призналась я. — Я полагала, что молодой король построит пятьдесят одинаковых бараков вместо дворца, сконструирует новые фабрики и заводы, а для отдыха соорудит что-то вроде клуба шахматистов. На деле же он ограничился заменой государственной символики и демонтажем памятников моим родителям, перевыполнив тем самым план своей первой пятилетки.

Дятел рассмеялся. Звук получился приятный — словно кто-то попытался оттереть закопченный котелок крупным песком.

— Он заигрался, — спокойно сказал дятел. — Еще немного и он повторит ошибку королевы.

Я постаралась, чтобы на моем лице не отразился весь шквал эмоций, которые я в тот момент испытала. О королеве я знала непростительно мало, пусть она и была моей матерью.

— Ты хочешь еще одну революцию? — спросила я, когда смогла предать голосу достаточно спокойное и ровное звучание. — Не многовато ли интриг для тебя?

— Что ты, какие интриги, — мой собеседник лапой наклонил к себе чашку и отпил немного моего кофе. — Я же обычный дятел, ты разве не помнишь? Я хочу, чтобы ты просто нанесла ему визит вежливости. На данном этапе этого будет достаточно.

— Все равно, я тебе не верю.

— Умница, — похвалил меня он и резко взлетел, прочертив на столешнице несколько черточек длинными когтями.

За окном становилось светлее. Отчего-то мне захотелось исполнить какую-нибудь блюзовую композицию, но я не могла вспомнить ничего, где пелось бы о нелогичном приглашении в какую-то подозрительную забегаловку до первых петухов. Я допила свой кофе и вышла из корчмы.

* * *

Я пролезла на территорию замка через дыру в живой изгороди со стороны конюшни, где когда-то жил мой любимый фиолетовый пони, с удовольствием поедающий радугу после дождя. Охрану редко ставят в это место, видимо, надеются на сторожевых хомячков-людоедов, которых когда-то разводил один из наших милых селекционеров после чего выпускал их в сад крупными партиями, но хомячков давно съел пони, когда я, будучи принцессой, неделю держала его на голодном пайке, пытаясь выяснить, на какой из продуктов у него аллергия.

Король прогуливался по саду, пытаясь разобраться в растениях, растущих на территории дворца. На самом деле, растения высаживали без какой либо системы, однако принц отказывался верить в это и видел во всем некий таинственный зловещий смысл. Я легко соглашалась со всеми догадками короля о коварстве и замыслах моих родителей, чтобы не портить его расположение духа.

Я ожидала, что молодой король будет менее адекватным. Он ничуть не изменился за то время, что я его не видела: он также открыто жестикулировал, смущался, казался себе необычайно мудрым и настрадавшимся за свою короткую жизнь и находил в этом очарование. Я вежливо попыталась узнать о состоянии здоровья его младшего брата, но король плавно ушел от этой темы.

— Где вы остановились? — спросил король.

— В одном из постоялых дворов.

— Отчего же не во дворце, принцесса? — мой собеседник остановился и удивленно заглянул мне в глаза. — Я бы легко нашел для вас свободную комнату, их здесь полно… Первое время я селил во дворец всех, кто нуждался в жилье, но потом одна леди сказала мне, что это неправильно, и я построил пару общежитий…

Я рассмеялась. Приятно было осознавать, что по поводу его идеи построить общежития я была права, жаль, что я их не увидела, когда гуляла по городу. Несмотря ни на что молодой король мне нравился. Да, он узурпировал трон моих родителей, являлся убежденным утопистом и часто имел слишком восторженный вид, но отчего-то вызывал у меня исключительно положительные эмоции.

— Я рад, что вы теперь со мной, Ваше Высочество! — неожиданно воскликнул он и порывисто обнял меня.

Я не шелохнулась, хотя король, очевидно, ждал какой-то реакции. Он не спешил отходить, продолжая стоять, утыкаясь подбородком мне в глаз. Я подумала еще минуту и ласково похлопала его по спине.

— А я с Вами? — спросила я, когда король разжал руки.

— А разве нет? — удивился юноша. — Будучи в тандеме мы сможем гораздо эффективнее управлять королевством. Вы с детства знаете, как происходит…

— А вы не боитесь, что я захочу избавиться от Вас? — я пристально посмотрела ему в глаза.

— Ни капли, — король очаровательно улыбнулся. — Мы же дальние родственники…

Я дипломатично промолчала. Два года назад родство не помешало ему уничтожить моих родителей.

Помимо прочего, я могла положить одну руку на конституцию, а другую — на свое сердце, и в этой странной позе признаться в полном неведении политической кухни королевства, но король упорно отказывался мне верить.

— Вы меня переоцениваете, — я попыталась опустить юношу с небес на землю.

Король восторженно улыбнулся, приняв мои слова за кокетливое согласие. Он сел на одну из скамеек в саду и задумался, смешно взъерошив себе волосы.

— Принцесса, Вы даже не представляете, насколько вовремя вы появились. Мне бы хотелось поговорить с Вами о Злобной Чупакабре.

Я едва сдержала скептичное фырканье, заменив его вежливым и заинтересованным междометием «О!».

— Мне известно очень мало, — уклончиво ответила я, интуитивно чувствуя необычайную важность вопроса. — Давайте вы расскажите свою часть истории…

Ранее мне не доводилось слышать о Злобной Чупакабре вовсе. Немного жалея о том, что не умею врать, я снисходительно приготовилась слушать сбивчивый рассказ короля. В сбивчивости и бессистемности рассказа сомневаться не приходилось — новоявленный узурпатор был плохим аналитиком и не мог самостоятельно уложить события в систему.

— Все началось несколько недель назад. Я читал дневники королевы, — юноша покраснел, словно маков цвет, но смог успокоиться и продолжить, — и заметил на полях тетради знак вопроса, после которого шла пометка «поговорить с бароном Лиговским о З.Ч.», после которой следовал вопросительный знак.

Я не помнила барона Лиговского, как и всех остальных придворных. Напомню, раньше королевство было воплощением утопии, и вся знать выполняла функцию ровного красивого фона для идеальных короля и королевы.

— Мои люди вызвали его к себе на разговор…

— О, надеюсь, по традиции они были в штатском? — не удержалась от вопроса я.

— По гражданке, — автоматически поправил меня король. — Это неважно.

— Конечно-конечно, — улыбнулась ему я. — Продолжайте.

— Нам удалось узнать о Злобной Чупакабре — редком артефакте, которым владеет род барона Лиговского. — Этот волшебный предмет может помочь мне сделать наше королевство наиболее удобным и приятным для проживания.

— И в чем же загвоздка? Барон отказался отдать вам артефакт?

— Нет, он даже сам предложил мне им воспользоваться. И любезно откомандировал в замок свою дочь Мэри, чтобы она смогла лично провести обряд, — юноша взлохматил волосы еще раз. — Я не знаю, что меня смущает, возможно, это интуиция…

— Я бы тоже не стала доверять артефакту, который называется «Злобная Чупакабра», — призналась я. — Это даже не интуиция, а здравый смысл. Мэри не говорила Вам, что необходимо для ритуала? Кровавые жертвы, ядовитые растения, бюст известного фаталиста Вулича, кости редких животных, шерсть единорога?

— Нет, там все предельно просто, мне нужно только представить, какое именно королевство я бы хотел видеть на месте своего, — пожал плечами король. — Если Вы одобрите, через неделю я проведу обряд.

— Мне нужно время подумать, — я не хотела брать на себя лишнюю ответственность. — Баронета во дворце? Опишите мне ее.

— О, вы легко ее узнаете. У нее мягкие волосы, нежный голос и удивительные глаза… Из-за длинных ресниц солнце не освещает их, оттого они кажутся бархатными, — мечтательно сказал юноша. — Эти глаза могли бы принадлежать серне.

Мне оставалось только поблагодарить короля за точное и подробное описание.

* * *

Справа зеркало. Слева — тоже. И передо мной. Я боюсь оглянуться, лишь бы не убеждаться в том, что сзади отражающее стекло. Я вскидываю голову. В зеркальном потолке отражается зеркальный пол.

Куб очень маленький — я легко касаюсь стен кончиками пальцев обеих рук, а потолок лишь на пару сантиметров выше моей головы.

Я пытаюсь найти источник света, но чувствую, что он находится где-то вне куба.

Странно, зеркала пропускают свет, но не звук.

Я сажусь на пол и закрываю глаза, стараясь заставить дышать себя спокойно и уверенно. Когда-то это упражнение помогало восточным монахам.

Через какое-то время я понимаю, что не могу сидеть, вытянув ноги. Я открываю глаза и снова начинаю задыхаться от ужаса — стенки куба приближаются друг к другу.

Я резко встаю и начинаю колотить кулаками о ближайшее зеркало из-за всех сил.

Безрезультатно.

Я вжимаюсь в стенку и с максимально возможным разбегом в два-три шага пытаюсь плечом вынести противоположное зеркало.

По стеклу ленивой сытой змеей проползает трещина.

Мое отражение искажается, становится более уродливым.

Обрадовавшись первому успеху, я пытаюсь разбить стекло плечом еще раз.

Через пару минут куб весь в трещинах, но он также цел. И я окружена множеством своих уродливых отражений.

Это отвратительно — видеть себя в страхе и беспомощности.

А стены все продолжают сжиматься.

Мне не хватает воз…

* * *

—Дыши, все хорошо. Ты меня слышишь? — на моей кровати сидел дятел, внимательно вглядываясь мне в лицо.

Я судорожно вдохнула и пару раз помотала головой вверх-вниз. Я посмотрела на настенные часы — маленькая стрелка только-только переступила отметку с цифрой 9. Кажется, мой послеобеденный сон несколько затянулся.

— Что тебе приснилось? — взволнованно спросил приятель.

— Ничего, ерунда какая-то, — я села в кровати и попыталась прогнать с себя остатки сна.

Дятел фыркнул, но ничего не сказал. За это я ему была благодарна.

— Ты что-то хотел? — спросила я.

— Почему ты не думаешь, что я прилетел просто так? — вопросом на вопрос ответил дятел.

Вместо ответа я усмехнулась. Дятел сделал вид, что не заметил моей ухмылки и продолжал ходить взад-вперед по спинке моей кровати. Я задумчиво наблюдала за ним. Кажется, он ходил так довольно долго, пока не потерял надежду, что я первая нарушу молчание.

— Ты разговаривала с королем?

Дятел задал очень глупый вопрос. После «свидания» с дальним родственником я перевезла свои вещи во дворец, в ту комнату, которую мне выделил король, где и заснула, уставшая после переезда.

Разумеется, для этого мне пришлось переброситься парой фраз с Его Величеством. Или дятел думал, что я незаметно «сняла» стражу и расположилась здесь незаметно для всех?

Возможно, я была слишком рассержена на пернатого товарища, но я не люблю, когда умные существа задают глупые вопросы. Становится очевидным лицемерие.

— Что ты узнала? — спросил дятел. — Он рассказал тебе о Злобной Чупакабре?

— Рассказал, — призналась я. — И о баронете Лиговской.

— Это еще кто? — удивился приятель.

— Очаровательное чудо с глазами, напоминающими абсолютное черное тело, — пояснила я. — Мне известно о ней предельно мало: ее зовут Мэри, она временно обитает в замке, она должна провести некий ритуал с артефактом…

— И ее отец — барон Лиговский, — продолжил дятел.

— Не факт, — отмахнулась я. — Мы можем сказать только то, что ее мама — баронесса Лиговская.

— Где ты набралась подобной пошлости? — возмутился мой собеседник.

— Ты сам просил только факты, — пожала плечами я. — Я слышала, как служанки говорили между собой, что среди благородного сословия старшие дети, как правило, чаще рождаются от законных отцов, чем младшие. Такая вот печальная статистика.

— Не хочу слышать, — нахмурился дятел.

Я послушно замолчала. Дятел продолжил расхаживать по спинке моей кровати.

— Мы должны познакомиться с Мэри, — на этот раз мне надоело молчать первой. — Разузнайте, где ее спальня. Я успею одеться, и мы сможем навестить девушку сегодня.

* * *

Мы с дятлом шли в мою старую комнату. Ту, где я ночевала с раннего детства до недавней революции. Интересно, почему молодой король остановил свой выбор на этой спальне? Для меня она всегда была слишком розовой, слишком плюшевой, слишком кукольной и слишком милой.

Мы дошли до аккуратной розовой дверцы с табличкой, которую отчего-то не стали снимать, «Спальня Ее Высочества». Я дотронулась пальцем до тесненных золотых завитушек, и тут же шрам от мыльных пузырей на подбородке отозвался едва заметной болью.

— Баронета Лиговская, к Вам можно? — спросила я, взявшись за дверную ручку.

Через пару секунд дверь распахнулась. На пороге стояла очаровательная девочка лет десяти с огромными карими глазами и короткими, едва доходящими до плеч, крупными кудряшками цвета кофе. Одета она была в батистовую ночную рубашку, подол которой волочился по полу.

— А вы кто? — спросила девочка, заворожено глядя на дятла.

— Мы? — я ласково улыбнулась. — Мы гости нашего короля. Я путешествую по миру, знакомлюсь с разными людьми и собираю колдовские рецепты…

— А птичка? — перебила меня Мэри.

— Птичка собирает сказки, — выкрутилась я. — Если ты ее хорошенько попросишь, она может рассказать что-нибудь интересное и тебе. Ты же хочешь?

Дятел впился когтями мне в плечо. Я вспомнила, что он очень настороженно относится к детям.

Решив, что приятель может и потерпеть, я перешагнула порог комнаты и закрыла за собой дверь.

— Ложись в кровать, я укрою тебя одеялом, а птичка будет рассказывать тебе сказку, чтобы тебе приснились самые волшебные и чудесные сны, — мягко сказала я, обнимая Мэри за плечи и уводя ее подальше от двери.

Девочка с радостным смехом легла на розовую перину и приготовилась слушать самую интересную сказку, из всех, которые ей довелось слышать.

— Мэри, милая, я сегодня не очень хорошо себя чувствую, — сказал дятел, вцепившись в мое плечо.

— Это маленькая девочка, — напомнила я. — Ей нужна другая сказка. Про принца, дракона и колдуний.

Дятел фыркнул и перелетел на изголовье кровати баронеты. Девочка наблюдала за дятлом, распахнув от восторга свои и без того огромные глаза. Я чувствовала, как от нее пахнет какао и булочками.

— Жила-была одна принцесса, — начал рассказывать дятел. — И был у нее друг, с которым она была знакома с детства, но он был сыном королевского садовника. Но однажды пришел глашатай и сказал, что другу принцессы нужно собираться на заставу, охранять родину от захватчиков иноверных. Аж на целых двадцать лет.

— Десять, — автоматически поправила я.

— Двадцать! — не сдавался дятел. — У него не было высшего образования.

— Не считается. Сейчас всем одинаково, — отмахнулась я. — Вот если бы он изучал ботанику в каком-нибудь доме мудрецов, где есть еще и обучение стрелецкое, то тогда бы вообще мог не ездить.

— Хорошо, десять, — согласился дятел. — Принцесса погрустила-погрустила да оправилась скоро… Стала думать о том, что десять лет быстро пролетят… Забыл уточнить, и сын садовника, и принцесса были эльфами…

Я отвлеклась от рассказа приятеля и принялась рассматривать комнату. Детская как детская… Нельзя было заметить ничего такого, что можно было бы принять за Злобную Чупакабру. Хотя никто не говорил о том, что артефакт не выглядит как плюшевый зайчик или медвежонок. Однако интуиция мне подсказывала, что Злобная Чупакабра должна выглядеть соответственно.

Я искренне улыбнулась, когда увидела на тумбочке резиновую имитацию кинжала — игрушка стала той необходимой перчинкой, которая была нужна приторно-розовой комнате.

— Мэри заснула, — тихо сказал дятел, взлетая с кровати.

— Я прослушала, у твоей сказки был счастливый конец? — спросила я.

— У моей сказки не может быть счастливого конца, — приятель тихо рассмеялся, такой звук слышно, когда кто-то идет по мокрому гравию.

— Потому что ты всего лишь дятел? — я повторила за ним ту фразу, которую часто слышала от него раньше.

— Нет, Ваше Высочество, — дятел долго молчал. — Потому что в моей сказке есть другие персонажи.

Я растянула губы в улыбке. Меньше всего мне сейчас хотелось оставаться в этой комнате со спящей Мэри и моим старым знакомым.

— Пошли отсюда, не думаю, что мы здесь что-то найдем, — я направилась к двери. — Завтра попытаюсь отговорить короля использовать Злобную Чупакабру и отправить Мэри домой.

* * *

Мы завтракали втроем на балконе. Дятел по утрам всегда казался мне уютно-помятым. Я тоже не смогла стряхнуть с себя остатки сна. Король же, наоборот, выглядел очень свежим и бодрым.

— Я решил, что сегодня-завтра мы с Мэри проведем ритуал, — сказал король радостным голосом. — Я внимательно осмотрел артефакт, в нем нет ничего плохого.

— С каких это пор ты разбираешься в артефактах? — поинтересовался дятел.

— Там все предельно ясно, — отмахнулся юноша и положил на стол небольшую коробочку чуть меньше моей ладони.

Я подцепила коробочку двумя пальцами, поднесла к глазам и приоткрыла ее. Мне стоило больших трудов не вскрикнуть — я увидела, что все ее стенки сделаны из зеркала.

— Вот видите, все предельно просто и ясно, — рассмеялся король. — Как вам Мэри? Она мне сказала, что вы вчера заходили с ней познакомиться…

Я поставила коробочку на стол и спешно вытерла руки льняной салфеткой.

— Милая девочка, — вынесла свой вердикт я. — Очень светлая и наивная.

— Может быть, она просто притворяется? — предположил дятел. — Зло часто надевает маски детской непосредственности и наивности.

От его абсурдного предположения я едва не поперхнулась какао. Король удивленно посмотрел на нашего пернатого собеседника.

— Ты слишком подозрителен, — вынес свой вердикт юноша.

— Но не зря Злобная Чупакабра у нее, — не сдавался дятел.

— Барон Лиговской объяснил мне, что она может ее только активировать, а не воспользоваться ею, поскольку от рождения является сильной колдуньей, но не умеет управлять своим даром. Когда-то давным-давно Злобную Чупакабру создал дедушка барона, она должна была помочь исполнить мечты, доставая их из сознания людей, — рассказал нам король.

— А не было ли такого, что мечты искажались? — быстро спросила я.

— Нет, что ты, наоборот, — юноша довольно улыбнулся, — множество зеркал постоянно усиливали мечту, и…

— Доброе утро, Ваше Величество! — на балкон с хохотом вбежала Мэри, держащая в руках огромную коробку с пирожными. — Мои родители велели поделиться со всеми…

— Спасибо, — поблагодарила я, перекладывая одно пирожное себе на тарелку.

— Ваше Величество, можно я посмотрю на того фиолетового пони на лугу? — девочка очаровательно наклонила кудрявую голову и посмотрела на короля хитрыми-хитрыми глазами.

— Какого пони? — не понял король.

— Вон того, — Мэри показала на флегматично жующего радугу питомца. — Его лучше всего видно с той части Вашего балкона.

Дятел фыркнул. Пользуясь тем, что мы отвлеклись, он стащил с моей тарелки мармеладную вишенку.

— Конечно, Мэри, — разрешил король. — Ваше Высочество, на чем я остановился?

Обрадованная баронета Лиговская подскочила к перилам балкона и с любопытством принялась разглядывать пальму.

— На зеркалах, — подсказала я. — Но если зеркал так много, есть ли гарантия, что мечты воплотятся именно так, как видятся они человеку? Насколько я помню из курса физики…

Я поняла, что король не слышит моих слов, а с ужасом смотрит на нашего третьего собеседника, и перевела взгляд на дятла. Мой пернатый приятель сделал пару шагов по столу, часто взмахивая крыльями в попытке удержать равновесие. Вдруг он споткнулся на ровном месте и прохрипел:

— Принцесса! Пирожные отравлены.

Мы с королем мгновенно встали со стульев и оба кинулись к Мэри. Я не помню, как у меня в руках оказался горский метательный нож, но что-то мне помешало метнуть его в девочку. Возможно, я осознавала, что с такого расстояния даже самый косорукий метатель ножей не сможет промахнуться.

Баронета обернулась к нам как раз тогда, когда король вытянул руку, чтобы схватить девочку.

Ее удивленные карие глаза на секунду стали зелеными.

Вспышка.

Король превратился в каменную статую.

Мэри абсолютно не была готова к какому-либо негативу от нас. Значит, пирожные не могли быть отравлены — барон Лиговской не стал бы настолько рисковать своей дочерью, в крайнем случае, он бы предупредил девочку. Я помнила, что маги очень ценили родственников, особенно таких близких.

Я резко развернулась и метнула нож в дятла, но лезвие вошло в столешницу до середины, не задев птицу. Дятел рассмеялся, легко поднялся и, оттолкнувшись, взлетел.

Чувствуя свое бессилие, я ударила кулаком о мраморные перила. Рядом плакала от страха маленькая баронета.

* * *

Мы не смогли расколдовать короля. Барон Лиговской объяснил, что Мэри еще не может контролировать свою магию, особенно в стрессовых ситуациях, потому превращение короля в камень было подкреплено такой силой, которую не смогли вызвать у себя ни барон, ни его супруга.

Месяцем ранее король, словно что-то предчувствуя, подписал необходимые бумаги, оставляя трон мне. Поскольку больше на корону никто не претендовал, венчание на королевство было назначено на четвертый день после трагедии.

Зеркальную коробочку я отдала барону в тот же день, настоятельно посоветовав уничтожить. Барон не возражал — отец Мэри признал, что часто ученым неинтересно, как будут использовать его изобретение, ими движет желание лишь открывать новое.

Я ждала вестей от дятла в день коронации.

Я была готова встретить его спустя месяц или два.

Я бы не удивилась, если бы однажды он, как ни в чем не бывало, прилетел на завтрак.

Я хотела знать всю историю от начала до конца.

Только под Новый год я получила открытку с одной лишь фразой — «Сказки редко имеют счастливый финал для всех персонажей».

Я разглядывала почтовый штемпель далекого-далекого королевства и понимала, что мы обязательно встретимся.

Того требовал жанр.

Сказка о главном колдуне

Мы ехали уже вторые сутки, и пейзаж за окном, если и радовал первую половину пути, то сейчас вызывал только отторжение и скуку. Во дворце я представляла, что буду спать всю дорогу, но норовистые лошади и извилистые горные дороги явно были в сговоре против моего сна.

Я поднялась с пола кареты и отряхнула испачканное платье.

Несколько часов назад я попыталась привязать себя поясами и шарфами к скамейке, но ни к чему толковому это не привело. Разве что теперь после падения следовало первым делом распутать узлы на шарфах и поясах, и только потом подниматься с пола кареты.

Со скуки я потянулась к корзинке с провизией. Добрые кухарки, догадываясь о дорожной скуке, нагрузили наш скромный экипаж тройным запасом провианта, благодаря чему мне удавалось поддерживать благостное расположение духа.

Не нашарив любимых грейпфрутов, я принялась выкладывать на платок все продукты из корзинки.

Благоразумно откладывая в сторону яблоки и мандарины, старательно игнорируя аромат колбас, отказываясь поверить, что грейпфруты закончились несколько километров назад, я провела пальцем по дну корзины. Картон на дне сложился в гармошку, открыв мне аккуратно упакованный в розовую бумагу сверток, перевязанный серебряной ленточкой — кто-то из заботливых кухарок положил несколько книжек в мягких обложках.

Мне доводилось видеть такие ранее, люди любят покупать подобные перед тем, как отправиться в долгое путешествие. На обложке обязательно должна быть нарисована влюбленная пара, демонстрирующая свою сердечную привязанность в наиболее доступных при данном рейтинге позах, а название должно сочетать в себе интригу и романтику. Вот и те три книги, лежащие у меня на коленях, имели яркие заголовки «Утренняя страсть в замке», «Моя нежная простушка» и «Бал во время урагана». Даже псевдоним автора — Услада Страстная — отвечал выбранному жанру и вызывал ощущение приторной сладости во рту.

Я убрала провизию обратно в корзину, взяла одну из книг и открыла на первой попавшейся странице:

«Граф смотрел на ее нежные налитые перси и шептал что-то на своем родном языке. Она мило краснела и отводила взгляд, не осознавая, насколько прекрасна. Граф опустился на колени перед своей милой наложницей и покрыл поцелуями ее руки.

— О, нет! Мой дорогой граф, пожалуйста, остановитесь!

— Зачем, милая, мы же будем счастливы!

— Нет! Нет! Нет…

— Да, — прошептал граф»

Меня всегда интересовала диктаторская политика, потому я продолжила чтение.

Нам оставалось ехать еще двое суток.

* * *

Мы приехали в замок главы ордена крестенрозеров графа Федора Львовича Мышкина на рассвете.

Имение графа находилось на северной границе королевства, потому здесь уже лежал снег. Я закуталась в шерстяной плащ и накинула капюшон, который постоянно падал мне на нос, отчего я лишалась зрения и величественного вида, но носить теплые платок или шапку я так и не приучилась.

— Ваше Величество, Вам не кажется странным, что нас не встречают? — спросил меня старый кучер, подавая мне руку.

Я пожала плечами. Когда дело имеешь с главой магического ордена, отсутствие засады — тоже дружелюбная встреча.

Мы с кучером шли по скользкой тропинке, петляющей среди деревьев. Можно было подумать, что граф любил проверять трезвость своих гостей с помощью этой змейки. Было бы куда удобнее, если бы карета могла подъехать прямо к замку, но нам пришлось обойти все деревья, посаженные в хилый рядок.

— Это поместье всегда принадлежало Мышкиным? — спросила я у кучера.

— Да, но оно заметно отстроилось за последние годы. По слухам, лет пятнадцать назад мальчики жили во флигеле прислуги, поскольку замок нуждался в капитальном ремонте, а денег на него у главы семейства не было, — поведал мне старик.

— Мальчики? — переспросила я.

— Да, — мы с кучером остановились у ступенек замка. — У старого графа было два сына. Его жена умерла от оспы спустя год после рождения младшего. Лев Мышкин кутил, посещал сомнительные клубы, где проматывал состояние, доставшееся ему от предков, играя в карты. После — наложил на себя руки, когда старшему из его сыновей исполнилось шестнадцать.

— Поместье не выглядит запущенным, — отметила я. — Как получилось, что молодые люди смогли так быстро его отстроить?

— Отремонтировать, — поправил меня старик. — Не знаю, но подозреваю, что занятия магией могут приносить хороший стабильный доход…

Я натянула приветливую улыбку и поднялась по лестнице. Вдруг огромные двери распахнулись перед нами. На пороге стоял высокий худощавый бледный юноша со светлыми вьющимися волосами и поразительно яркими зелеными глазами. В одной руке он держал светящийся магический шар, в другой — факел.

— Ваше Величество! Мое почтение, — юноша улыбнулся, однако его глаза не выразили никакого чувства или намека на него.

Его голос оказался выше, чем я представляла, но не звучал комично, даже наоборот — он звенел своей холодностью.

Шар повис в воздухе, и юноша взял мою руку и поднес к своим сухим губам. Мне показалось, что его глаза хищно сверкнули.

— Я всегда рад оказать посильную помощь августейшим особам.

— Отлично, — я вытащила свою ладонь из его пальцев. — Будьте добры подать горячий завтрак и сопроводить меня в жилые комнаты. Мне будет удобнее говорить о деле после короткого отдыха.

Зеленые глаза графа снова сверкнули.

— Конечно, как вам будет угодно, Ваше Величество. Следуйте за светящимся шаром, Ваши комнаты уже готовы.

* * *

Стены комнаты были обиты темно-синим бархатом. Насколько это было практично, я не знала, но жизненный опыт подсказывал, что после одного-двух сезонов тополиного пуха ткань будет невозможно очистить.

Мне понравилось черное покрывало, которым застелили кровать, как и иссиня-черное постельное белье. А вот то, что кровать поставили прямо в центр огромной пентаграммы, вызывало некое недоумение. Потому, решив сохранить себе нервы, я отодвинула кровать в сторону, поближе к стене.

Когда я спустилась к завтраку, за длинным столом в огромном обеденном зале уже кто-то сидел.

— Доброе утро, — приветливо поздоровалась я.

— И вам, — довольно хмуро ответил мой собеседник. — Насколько я понимаю, вы и есть Королева?

У него тоже были кудряшки, только темные. И выглядел он куда более живым, чем выгодно отличался от главы ордена крестенрозеров.

— Насколько я понимаю, Вы и есть второй сын Льва Мышкина? — вопросом на вопрос ответила я.

— Андрей Мышкин, — представился мой собеседник, посыпая свою порцию овсянки сахаром. Я не смогла представить его брата с таким же аппетитом что-то поглощающего: мне казалось, что под взглядом Федора все съедобные продукты обязательно испортятся.

— Отчего вы не пошли в маги по стопам старшего брата? — спросила я, ковыряясь в каше.

— Не было таланта, — лаконично отозвался он.

— К магии? — уточнила я.

— К логике, — усмехнулся Андрей, — у брата. Потому он обучался у спятившего колдуна. А у меня степень доктора естественных наук. Ешьте овсянку, она полезна для цвета лица.

— Проще измазаться свеклой, — отмахнулась я.

Андрей неодобрительно на меня посмотрел поверх тарелки.

Я скривилась, но послушно зачерпнула ложкой теплое вязкое месиво. Закрыла глаза и на выдохе положила ложку в рот. Покатав кашу по небу, проглотила ее, стараясь не замечать вкуса. Я открыла глаза и заметила, что Андрей наблюдает за мной сквозь опущенные ресницы. Его тарелка была прилично пуста, а по его довольной улыбке было понятно, что сейчас он наслаждается своим будущим прекрасным цветом лица, выгодно отличающимся от моего настоящего. Я попыталась натянуть на физиономию величественное выражение, но у меня практически не получилось: видимо, только истинный аристократ способен хорошо совмещать величие и овсянку. Готова дать руку на отсечение, со стороны казалось, что перед второй ложкой каши я скривилась еще больше.

— Королева, Вы когда-нибудь играли в покер? — вдруг спросил Андрей, разглядывая дно своей чашки.

— Нет, — я не стала врать.

— Не играйте, у вас не получится, — вежливо сказал он. — Забыл сказать, брата вызвали по срочным делам, он будет только к обеду. Всего доброго.

Он встал, манерно поклонился и вышел, оставив меня наедине с моим утренним кошмаром.

* * *

«Барон целовал ее тонкие пальчики, сжимающиеся вокруг ножки золотого кубка. Да, она могла ударить его, но он решил рискнуть, и, черт возьми, этот риск был оправдан. В своем простеньком форменном платье она казалась такой юной и молодой, что сердце барона переполнилось нежностью.

Он подхватил ее на руки, такую легкую и податливую, гибкую и сильную, и понес в библиотеку…»

Я потянулась на кровати. После дороги болела голова, но сон не шел, потому я закуталась по самые глаза в одеяло и читала, поедая мандаринки — сухой паек из запасов добрых дворцовых кухарок.

— Принцесса, Вас не учили, что есть в кровати — дурной тон? — раздался знакомый шебуршащий голос.

Мне показалось, что кровать подо мной покачнулась, словно лошадь за мгновение до того, как тронуться неспешным шагом. Я резко захлопнула книгу и села. На подоконнике, наклонив голову на бок, посматривая на меня хитрыми глазками-бусинками, сидел мой старый знакомый дятел — существо, которое я старательно ненавидела и по которому безумно скучала.

И рисковала, когда испытывала эти слишком сильные для политика эмоции.

— А комментировать поведение девушек в постели — не дурной тон? — уточнила я.

Дятел рассмеялся очень неприятным смехом, звучащим будто бы один кирпич потерли о другой. Его глаза отражали огонь факелов или камина, отчего он казался еще более мудрым и старым, чем был.

Без сомнения, он улыбался, довольный собой.

— Смотря где, — мой пернатый товарищ перелетел на спинку кровати. — Читаешь?

Я убрала книгу под подушку, стараясь спрятать от него обложку. Не люблю вопросы, которые задаются ради самого вопроса.

Мы сидели друг напротив друга в молчании. Он был доволен произведенным на меня эффектом, я видела. Его хитрые глазки-бусинки были прищурены. Мне хотелось задать ему массу вопросов, но я знала, что он не будет отвечать, если не захочет. А если захочет, то будет говорить даже тогда, когда я не пожелаю его слушать.

— Ты изменилась, — вдруг нарушил тишину он.

Я усмехнулась. Мне всегда казалось, что подобные фразы люди придумали для того, чтобы не говорить о важном. Или чтобы говорить, когда говорить не о чем.

— А ты? — вдруг спросила я.

— В моем возрасте и состоянии меняться не принято, — иронично сказал дятел. — Это было бы дурным признаком.

Я улыбнулась одними губами.

Я чувствовала, что он хочет подлететь ближе, но не решается. Я знала, что смахнула бы его с колен, если бы он вдруг попытался усесться на них, но мне бы хотелось, чтобы подлетел ближе. Как раньше, когда мы пили какао на балконе во время часов завтрака за разговорами ни о чем. А еще мне хотелось ударить его. Это было бы очень вульгарно, но, скорее всего, безумно приятно.

— Ты не хочешь спросить меня о чем-нибудь? — дятел снова нарушил тишину.

— Я слишком боюсь услышать ответ, — покачала головой я.

В замке зазвонил колокол. Андрей предупреждал, что так здесь принято сообщать о начале ужина. Я встала с кровати, одернула покрывало пошла к выходу из комнаты.

— Принцесса, наши фигуры в этой партии одного цвета, — дятел усмехнулся.

Я хотела обернуться и поинтересоваться, кому же придется исполнить роль пешек, но решила, что слова прозвучат слишком пошло. Потому я без слов вышла из комнаты.

* * *

Я поняла, что заблудилась, когда прошла мимо одной приметной трещины в стене в пятый раз. До этого момента еще можно было тешить себя надеждой, что получится отыскать столовую и кухню по запаху еды. Я бы могла позвать на помощь, но это было бы слишком унизительно и не по-королевски.

В последнее время я стала слишком часто себя одергивать своим официальным титулом.

Внезапно я почувствовала холод. Это ощущение было сравнимо с тем, что я испытала, когда маленькой девочкой с головой провалилась под лед во время весенней прогулки.

Испытывая непонятный ужас, я резко обернулась, но ничего не увидела. Тогда я медленно вдохнула и выдохнула и повернулась, чтобы продолжить путь. И завизжала.

На полу, подобрав под себя ноги, сидела темноволосая девушка. Из аккуратно очерченного рта красавицы ниточкой бежала струйка крови, капельками падая на белое кружево на ее груди. Таким кружевом обычно украшали дорогое нижнее белье или ночные рубашки.

— Портрет…

— Что? — не поняла я, сделав несколько шагов ей навстречу.

— Бойся портрета, — она выплевывала слова между приступами кашля. — Сама спасайся и спаси…

Я присела перед ней на корточки, пытаясь разобрать слова, как вдруг она схватила меня за волосы и притянула к себе так близко, что наши лица практически касались друг друга. Я видела ее карие глаза с расширенными светящимися зрачками, растрепанные темные волосы и полупрозрачную кожу поразительного оттенка луны.

Она захохотала, а я сама потянулась к ней, перестав бояться и не чувствуя опасности.

— Портрет, — прошептала она. — В нем нет спасения.

— Королева, Вы целы? — краем глаза я увидела Андрея Мышкина.

Девушка в ту же секунду исчезла. Юноша подошел ко мне и рывком поставил меня на ноги. Стоять у меня получалось не очень хорошо, потому мы медленно дошли до стенки. Я вцепилась руками в камни так, что почувствовала боль в пальцах.

— Кто это был? — спросила я, когда отдышалась.

— Призрак Настасьи Филипповны, — пояснил Андрей. — Он часто здесь ходит, но обычно очень тихо, не припомню, чтобы он мешал кому-нибудь.

Андрей вглядывался в мое лицо так, словно пытался расшифровать по нему ответы на все загадки Вселенной. Это было, по меньшей мере, странно.

— Королева, может быть, Вам стоит отложить разговор? — спросил юноша спустя минуту или две.

— Зачем? — я попыталась улыбнуться. — Из-за такой ерунды не будем терять время.

Я окинула его высокомерным взглядом и медленно пошла вперед, ожидая, когда он меня догонит, чтобы незаметно позволить ему довести себя до столовой.

* * *

За столом нас было трое. Меня, как почетную гостью, посадили в центр. Потому мне было очень неудобно следить за братьями. Как я и предполагала, Федор ничего не ел, только цедил красное вино из высокого бокала, подозрительно густое и неприятное на вид. Андрей же ел с аппетитом. Слуга принес ему большую порцию тушеного мяса и копченых перепелов. Мне предложили тушеные овощи, видимо, младший Мышкин был настроен приучить меня к здоровому питанию.

— Сложно представить, что столь высокородная особа посетила мой замок просто так, — вкрадчиво начал Федор.

Днем его глаза не светились, однако все еще казались неестественно зелеными, а кожа — слишком серой. Похоже, он, как и я, отказывался от утренней овсянки.

— Отчего же, здесь отличный климат, — будничным тоном ответила я.

Федор замолчал и замялся. Я ожидала дальнейшего продолжения, по красоте сравнимого только с народными гуляниями на свадьбе, богатыми такими эвфемизмами и метафорами в сторону молодых, которые еще не каждый приглашенный может расшифровать. Но Федор в игру не включился, отчего упал в моих глазах.

— В королевстве открываются порталы, через которые хочет прорваться Чупакабра — древний огненный демон, — без зачина начала я. — Наши маги не могут ее контролировать, говорят, что это какое-то иное волшебство. Потому я решила обратиться к Вам.

Федор посерел еще сильнее. Потом его растянулись в неприятной улыбке.

— Что мне будет за разрешение проблемы? — голос мага вновь звучал холодно и несколько высокомерно.

— Редкие ингредиенты, земли, должность придворного мага, денежное вознаграждение в валюте любого королевства…

— Смерть, — продолжил за меня Андрей.

— Мы рассматривали такой вариант, — не стала отпираться я, — но не думаю, что в этом будет необходимость. Признаться, не люблю казни.

Столовая погрузилась в молчание. Федор сделал несколько глотков своего отвратительного напитка.

Андрей отложил приборы и искоса поглядывал на брата. Я нацепила на вилку брокколи.

— Я возьмусь за эту работу, — манерно сказал Федор. — Мне понадобится провести три информационных жертвоприношения. Ваше Величество, Вы были когда-нибудь на жертвоприношениях?

Я отрицательно помотала головой. Граф Мышкин криво ухмыльнулся и положил свои пальцы на мое запястье.

— Королева, пойдемте лучше на вскрытие! — предложил Андрей, уплетая тушеное мясо за обе щеки. — У меня как раз случай интересный: умерла деревенская баба, предположительно, от перитонита. Им обычно как брюхо вскроешь, так требуха-то наружу и повываливается…

Я положила вилку рядом с тарелкой. Маг отцепился от моей руки и продолжал невозмутимо пить вино. Андрей с аппетитом поглощал ужин.

Я пожелала всем удачи и ушла к себе, сославшись на нервное потрясение, головную боль и плохую погоду.

* * *

Когда я вошла в комнату, дятел спал, прислонившись спиной к стене. Мне всегда было любопытно увидеть, как он спит: прячет ли голову под крыло, укрывается ли одеялом, ложится ли… Но он просто закрыл глаза и откинулся на опору.

На моей кровати на шелковом платке лежали два грейпфрута и несколько свежих булочек с корицей.

Я улыбнулась и приложила грейпфрут к щеке.

— Я летал в ближайший город в паре километров отсюда. Вспомнил, что ты их любишь, — тихо сказал дятел.

Я вздрогнула от его голоса. Мне было жаль, что он проснулся.

— Этот маг… Он кажется мне странным, — сказал дятел.

Мелодия его речи была ровной, но резкой. Как звуки летнего тяжелого дождя или шагов военных во время парада. Я села на покрывало и начала чистить грейпфрут. Дятел перелетел на подушку рядом со мной.

— Тебе доводилось видеть нестранных магов? — вскинула брови я.

— Как ни забавно, да. Как правило, ни одного из опытных колдунов невозможно опознать в толпе. А что мы имеем в нашем случае? Одевается, как попугай, да и жилье такое же…

Я пожала плечами. В том, что дятел опытнее меня, сомнений не возникало.

— Я здесь несколько дней… За эти дни мне довелось узнать, что у него масса теоретических трудов. Вот скажи, ты бы занималась теорией, если бы могла творить новое, колдовать направо и налево, вершить судьбы других людей?

Я отрицательно помотала головой. Дятел забавно фыркнул и стащил у меня дольку грейпфрута из рук. Я попыталась щелкнуть его по клюву, но он ловко увернулся.

— Кроме того, я узнал от местных крестьян, что он не очень-то им помогает. Допустим, он позиционирует себя как творческую личность, но живет Мышкин на деньги, зависящие от урожая крестьян. Ему было бы выгодно лишний раз обеспечить им солнечный день или, наоборот, засыпать поля снегом или дождем.

— Ты предлагаешь поговорить с ним? — я вытерла пальцы салфеткой.

Дятел кивнул, потом отломил кусочек от булочки и демонстративно начал есть его, кроша мне на колени. В этот момент он показался мне настолько забавным, что я не удержалась и погладила его по огненно-красным перьям.

* * *

Федор практически не отпирался, когда я пришла к нему в спальню для разговора. Возможно, потому что я успела увидеть его милую розовую пижаму с разноцветными зайчиками. Или решающим фактором для него стал мушкет, направленный ему в грудь. Боялся он, впрочем, зря. Я умела пользоваться только психологическим оружием. Например, петь.

Буквально через две минуты я узнала, что Федор всегда был исключительно теоретиком, но теоретиком талантливым и способным. Парочке фокусов он научился, а больше ему нужно не было…

Он говорил что-то еще, но я не слушала мага. Федор Мышкин был моей последней надеждой в борьбе с Чупакаброй. Я открыла дверь для того, чтобы уйти, как вдруг обернулась и задала вопрос, который стал неожиданностью для меня самой:

— Федор, извините, но на какие деньги вы отремонтировали замок?

— Деньги… Я заработал кое-что на публикациях, но этого было мало… Остальное добавил Андрей.

— А ваши глаза? Почему они так странно светятся? — продолжала допрос я.

Федор рассмеялся. Не своим демоническим холодным смехом, а другим, более приятным.

— Когда-то помогал Андрею с опытами, — вспомнил он. — Младшенький был в маске, а я — нет. С тех пор что-то вроде болезни. Ничем вывести невозможно.

— А цвет лица?

— Пишу по ночам, не высыпаюсь, — развел руки в стороны граф Мышкин. — Сейчас, например, работаю над статьей о проклятых украшениях.

Он взял с письменного стола шкатулку и подошел ко мне.

— Видите, вот это кольцо? — Федор сунул мне под нос маленькое колечко с изумрудом. — Любого непосвященного оно может убить, а для знающего человека станет оберегом. Или этот медальон? Возьмите, не бойтесь.

Я послушно дотронулась до серебряного кругляшка. Мне доводилось видеть подобные медальоны больше сотни раз, они, как правило, легко закрываются, а внутрь вкладывается портрет или локон дорогого человека.

— Я разгадал его секрет, — граф довольно улыбнулся. — Оно лишит чувств любого, у кого окажется на шее, стоит лишь провести пальцем по этому узору. Пока человек не сделает этого, он будет в безопасности… А хотите, я подарю его Вам?

— Не думаю, что смогу по достоинству оценить Ваш дар, — начала дипломатично отказываться я.

— Берите! — Федор накинул цепочку мне на шею и выставил за дверь, чтобы я не вздумала вернуть ему медальон. — У меня еще полная шкатулка таких богатств!

Гадая, что же мне делать с Чупакаброй, я поплелась в свою комнату.

* * *

В комнате меня ждал сюрприз.

У окна, спиной к двери стоял Андрей Мышкин и задумчиво смотрел на небо. Я бросила быстрый взгляд на дятла — он сидел на спинке кровати и весьма недовольно щурился в сторону незваного гостя.

— Королева, я должен предупредить Вас, — взволнованно начал Мышкин, когда за мной захлопнулась дверь.

— Мы в курсе, — тщательно проговаривая каждый звук, сказал дятел. — Принцесса, возьмите его на мушку.

— Почему птица называет вас "Принцессой"? — удивился Андрей.

— Имею право, — парировал дятел.

— По старой привычке, — ответила я.

Дятел недовольно посмотрела на меня, а я — на него. Андрей переводил взгляд с меня на моего пернатого приятеля.

— Андрей, у Вас есть какие-то предложения? — устало спросила я, присаживаясь на кровать.

Дятел щелкнул клювом и перелетел ко мне на плечо.

— Как ученый, я давно интересовался поведением Чупакабры, — признался Андрей. — И увидел некую закономерность, вот.

Юноша достал из кармана исписанный листок бумаги. Я попыталась прочесть текст, но Мышкин проворно перевернул его, и я увидела карту королевства. На ней звездочками были отмечены предыдущие появления Чупакабры. Дятел спрыгнул на карту и прошелся по ней, внимательно сверяя отметки.

— Она появляется там, где скопились залежи метана, — пояснил Андрей. — Очевидно, ей необходимо поддерживать свою огненную сущность природным горючим. Появляется она раз в три дня, как можно ближе к Вам. Следовательно, следующий раз она возникнет сегодня ночью вот здесь.

Андрей нарисовал еще одну звездочку в самом уголке листа.

— Это в километре от замка, — прокомментировал дятел.

— И вы знаете, как можно победить Чупакабру? — спросила я.

— Думаю, да. Я создал специальный порошок, которым можно рассеять Чупакабру, — Андрей тяжело вздохнул. — В теории.

— Вы проводили какие-то эксперименты? — голос дятла звучал настолько иронично, что даже мне было не по себе.

— Да… Я пробовал сбивать простое пламя с места, откуда метан выходил на поверхность. У меня получилось.

Мы молчали. Я сложила карту и положила ее на подоконник. И дятел, и Андрей ждали моего слова, которое мне очень не хотелось произносить. Я дотронулась пальцем до холодного стекла. Мне было проще думать, когда я не видела никого из них.

— Нам стоит рискнуть, — мой голос звучал непривычно глухо. — Если не получится, то Чупакабра все равно достанет меня. Мать обещала ей в жертву слишком многое.

— Рисковать стоит только тем, что легко заменить, — эхом отозвался дятел.

Я проигнорировала его реплику. Он грязно выругался, впервые в моем присутствии. Мой пернатый товарищ знал меня достаточно хорошо, чтобы осознать, что мысленно я уже где-то рядом с Чупакаброй. Дятел перелетел с кровати на мое плечо и коснулся клювом виска.

— Сейчас мы ляжем спать, — спокойно сказал он. — Вы разбудите нас перед выходом. Нам понадобится около десяти минут на сборы, не больше.

Я слышала, как Андрей встал с пола и вышел из комнаты. Оборачиваться не хотелось. Мы смотрели в окно, и перед нами было только звездное небо.

И ни одного огненного монстра.

* * *

Андрей оказался прав.

Каким-то невероятным образом он рассчитал время появления Чупакабры вплоть до минуты. Он постоянно пытался объяснить нам свои формулы, но мы с дятлом не хотели его слушать.

Несмотря на наше ожидание, огненный монстр появился внезапно и так же внезапно атаковал. От его первого фиолетового луча мне удалось отскочить, зато второй меня едва задел.

Было ужасно. Мне казалось, что мои глаза вытекают, кости плавятся, а плоть обугливается. Я чувствовала раскаленный свинец в пищеводе. Я задыхалась, потому что воздух в легких превратился в раскаленный дым и пар.

Луч прошел дальше. Я прислонилась к дереву, осматривая себя на предмет повреждений. Мне доводилось читать, что весь кошмар жертв Чупакабры творится у них в голове, но сложно было поверить, будто существо может умереть от болевого шока, не имя даже царапины. Теперь я не сомневалась в возможностях монстра.

Я снова почувствовала приступ боли и попыталась уйти от луча, но сил не было.

Вдруг стало легче.

Я бы не открыла глаз, если бы хриплый крик не разнесся над поляной. Он звучал долго, пока не превратился в сдавленное бульканье. Зрение долго отказывалось фокусироваться.

Сперва я увидела Андрея, почти погасившего Чупакабру. Она шипела и извивалась, осознавая, что это ее последнее появление, и отдавала все свои силы лучу, нацеленному в дятла. Чупакабра не могла отвести луч в сторону, но тем сильнее была ее ярость и желание уничтожить моего пернатого приятеля, он же не в силах был издавать какие-либо звуки от уничтожающей боли.

Испугавшись, что скоро он пополнит список жертв огненного демона, я стянула с себя медальон и накинула цепочку на дятла. Плохо слушающими пальцами я обвела рисунок на крышке. Медальон засветился холодным синим свечением и открылся под мелодичный перезвон.

Мне казалось, что Чупакабра где-то далеко. Как в тумане, я видела, как она исчезла также внезапно, как появилась. Дольше всего в воздухе висел фиолетовый луч.

Дятел упал мне на руки.

Не обращая внимания на слезы, я прижала его к груди. Птичье сердце билось очень часто, и его сбивчивый торопливый ритм одновременно успокаивал и волновал меня.

Боясь повредить дятла, я положила его на траву. Медальон зацепился за мой браслет, только потому я взглянула на подарок мага-теоретика.

Кокетливо наклонив голову и улыбаясь художнику, из-за тоненькой рамки-венка выглядывала Настастья Филипповна.

* * *

Когда я проснулась, было темно. Мне было безразлично, день на дворе или ночь. Но что-то мне подсказывало, что сейчас ранние вечерние сумерки. На спинке моей кровати сидел дятел. Я знала, что он смотрел на меня, пока я спала. Это мне не мешало. Я даже была готова спать еще, но рука затекла, и нужно было пошевелиться.

Он увидел, что я проснулась, и улыбнулся одними глазами.

— Ты спала четверо суток. Хорошо, что успела, — ласково сказал он. — Пока я еще…

Он закашлялся. Я почувствовала, как на моих щеках появляется горячий румянец.

— Вот ты мне и отомстила, как хотела когда-то, — он повернулся так, что я не могла видеть его лица.

— Никогда не хотела, — призналась я. — И не знаю, месть ли это. Возможно, для тебя это будет благословением.

Он усмехнулся, но сам не поверил в эту усмешку. Как и я.

— Я слетал в город. Принес тебе в дорогу булочек с корицей и грейпфрутов. Еще и книжку твоего любимого автора положил. Говорят, новинка. "Королева и пастух". Там есть забавные места, — его голос звучал очень глухо, как сухой крошащийся тростник. — Я разговаривал с Федором. Говорят, проклятье снять практически невозможно. С людей. Дятлы же абсолютно не изучены…

— Разве для тебя есть что-то невозможное? — спросила я.

Он перелетел ко мне на колени. Мы долго молчали. Я гладила его по красным перьям, а он забавно фырчал.

— Пусть это останется загадкой для тебя, — тихо сказал он, когда я успела забыть свой вопрос. — Тем более, теперь я почти супергерой. Не боюсь боли. Не нуждаюсь в еде и сне. Сплю и ем, скорее, по привычке.

Мы снова замолчали. Он легко вспорхнул с моих коленей и перелетел на подоконник. Я осталась полулежать в кровати.

— Прощай. Есть вещи, которые не стоит делать по привычке, — он коротко рассмеялся. — Я хочу быть далеко, когда… Когда будет все.

— А сейчас не все?

— Не все, — ответил он через некоторое время. — Думаю, ты почувствуешь. Прощай, может быть, и увидимся когда-нибудь, но не хотелось бы.

Он легко открыл окно и вылетел навстречу звездному небу. Я закрыла глаза и почувствовала его: как он скользит между потоков ветра, как ныряет вниз, как петляет среди деревьев…

— Прощай, — эхом отозвалась я.

Я слушала себя еще очень долго, находя в себе его эмоции. До тех пор, пока снова не заснула.

* * *

Я спустилась к завтраку из вежливости. Есть мне не хотелось. Особенно, кашу. За столом уже сидел Андрей. Он выглядел неприлично позитивным, размазывая овсянку по тарелке.

— Доброе утро, Ваше величество, — поздоровался он.

— Вам того же, — хмуро отозвалась я. — Надеюсь, вы не планируете упасть передо мной на колени, смотреть на мои перси, покрывать поцелуями мои тонкие пальцы, а потом тащить куда-нибудь?

Андрей поперхнулся. Впервые за многие дни нашего знакомства с его приятного смуглого лица сошел румянец.

— Королева?

Я достала из-за спины книжку, которую мне оставил дятел, раскрыла ее и принялась читать с выражением:

— Грациозность королевы не могла не вскружить пастуху голову. Едва ее аккуратная туфелька ступила на ромашковое поле, он подхватил девушку на руки и понес ее в хлев. Опустив королеву на сено, пастух опустился перед ней на колени и покрыл поцелуями ее ладони, запястья и плечи…

— А там разве дошло что-то до персей? — тихо спросил он.

— Это-то и самое обидное, наличие персей вы нагло игнорируете на протяжении всей сцены! — возмутилась я. — Почему безродных девиц тащат в библиотеку или кабинет, а королева должна мерзнуть в хлеву? Не хочу показаться занудой, но там еще и пахнет неприятно…

— Как Вы догадались? — он выглядел очень беспомощным, словно я собралась его пытать.

Я долго смотрела на Андрея, прищурив глаза. Никогда не думала, что Мышкин может быть таким забавным.

— Дятел помог. Мы оба не могли понять, на какие средства вы с братом существуете. Он догадался первым, вероятно, обнаружив Ваш черновик. Если помните, на нем Вы начертили карту, которую оставили на подоконнике. Потом он слетал в город, как раз тогда, когда начали продавать ваш новый шедевр, — рассказала я. — Вы очень быстро пишете. А как быстро Вас печатают!

— Вы будете меня шантажировать? — он, наконец, смог взять себя в руки.

— На что мне это? — удивилась я. — Наоборот, Вы умница. А как ученому я даже хотела предложить Вам работу в столице. Вы всегда можете мне понадобиться. Жалование, конечно, не сравнится с авторскими гонорарами, но Вы сможете совмещать.

Я звонко рассмеялась. Отчего-то я была уверена в том, что Андрей согласится. Он все еще стоял, не понимая, что произошло, и я веселилась все сильнее и сильнее.

А где-то глубоко-глубоко в душе, там, где обычно появляются кошки, я продолжала чувствовать дятла. У него все было хорошо. Мой пернатый друг наслаждался полетами, выпивая все эмоции от них до дна. И мне было светло и приятно знать об этом.

Content

Сказки о дятле, принцессе и политических играх

Сказка о маленькой принцессе

Сказка о крахе самопровозглашенного короля

Сказка о главном колдуне