Джулия Кеннер

Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена

J. Kenner

Claim me

Copyright © 2012 by J. Kenner

This translation is published by arrangement with Bantam Books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC

© Андреев А.В., перевод на русский язык, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

– Ну что, ты закончил? – спрашиваю я. – Солнце уже пять минут как зашло.

Блейн, сидящий в нескольких метрах от меня, выглядывает из-за холста. Я не двигаюсь, но вижу его боковым зрением – плечи, лысая голова, бородка шокирующе красного цвета.

– В моем воображении ты стоишь, все еще освещенная светом. Не двигайся и, пожалуйста, помолчи.

– О’кей, – говорю я и слышу в собственном голосе нотки недовольства. Мне не нравится, что Блейн нарушает правила.

Хотя я стою перед ним в чем мать родила, меня это совершенно не смущает. Я уже привыкла быть моделью и больше не вздрагиваю, когда он касается моей груди или бедра, чтобы повернуть меня так, как считает нужным. Он бормочет: «Прекрасно, идеально. Черт подери, Ники, ты выглядишь потрясающе!», и у меня в животе уже ничего не сжимается. Я знаю, что далеко не идеальна, но мне приятны комплименты.

Я никогда в жизни не представляла, что смогу чувствовать себя так раскованно, стоя голой перед мужчиной. Когда я в течение многих лет участвовала в конкурсах красоты, я никогда не была голой. Самым откровенным был выход на подиум в купальнике. Могу представить ужас моей матери, если бы она увидела меня сейчас – обнаженной, с поднятым подбородком, с выгнутой спиной и запястьями, связанными красной шелковой веревкой, уходящей к низу живота и обвивающей бедро.

Я уже несколько дней не видела изображение на холсте, но знаю стиль Блейна и представляю, какой он меня рисует. Чувственной, страстной и послушной.

Связанной богиней.

У моей матери от такого портрета мог бы случиться инфаркт. Но мне самой нравится – и работа и то, как она появляется на свет. Я перестала быть милой Ники и превратилась в Ники-бунтарку. И я в восторге от изменений, которые со мной произошли.

Я слышу шаги на лестнице и усилием воли заставляю себя не оборачиваться. Это Дэмиен.

Дэмиен Старк – человек, который не перестает меня удивлять.

– Мое предложение в силе, – доносится его уверенный голос до третьего этажа, где находимся мы с Блейном. Он не повышает тона, и, тем не менее, я каждой клеточкой тела ощущаю его силу и уверенность. – Попроси их взглянуть на статистику доходов и расходов. Если до конца года у них не будет доходов, они потеряют компанию. Если не будет прибыли, им придется уволить сотрудников. А все их патенты станут бесполезными, потому что им предстоит многолетняя судебная тяжба с кредиторами. Но если они договорятся со мной, я поставлю компанию на ноги. И они это прекрасно понимают.

Я больше не слышу звук его шагов, значит, он поднялся на третий этаж. И сейчас Дэмиен видит меня.

– Так что убеди их, Чарльз, – говорит он, и в его голосе я чувствую напряжение. – Все, мне пора.

Я хорошо знаю этого человека. Я знаю его тело. Его походку. Голос. Мне не надо видеть Дэмиена, чтобы понять, что напряжение в его тоне никак не связано с деловыми переговорами. Его голос изменился потому, что он увидел меня.

Я действую на него как бокал шампанского на пустой желудок. Я его опьяняю. Его финансовая империя требует неустанного внимания, но в этот момент я значу для него все. Мне это льстит. Меня это радует. И, конечно же, возбуждает.

Я улыбаюсь, чем вызываю недовольство Блейна.

– Черт подери, Ники, перестань улыбаться.

– Но на картине у меня не будет видно лица.

– Но я-то твое лицо вижу.

– Да, сэр, – отвечаю я и слышу, как смеется Дэмиен.

Слово «сэр» мы используем в нашей с ним игре. Эта игра должна закончиться сегодня вечером, потому что портрет, заказанный Старком, готов. Я думаю о том, что позирую в последний раз, и мне почему-то становится грустно.

С одной стороны, мне уже не придется часами стоять без движения. Да, от этого начинают болеть ноги, но мне будет не хватать ощущения, что Дэмиен на меня смотрит. Мне будет не хватать его взгляда, от которого я возбуждаюсь, нашей игры.

Сейчас даже сложно представить, как сильно он меня поразил своим предложением – миллион долларов за мое тело. За мое изображение на огромном холсте, а также за то, что он будет моим господином целую неделю и сможет делать со мной все, что пожелает.

Сперва я испытала шок, но потом решила отнестись к его предложению исключительно прагматично. Я чувствовала и страсть и возмущение одновременно. Я хотела Дэмиена и знала, что он хочет меня, но при этом желала его наказать. Тогда я была уверена, что для него я всего лишь экс-королева красоты, и думала, что он пожалеет о своем предложении, увидев, что королева не без изъянов. И что ему не захочется расставаться с миллионом.

Еще никогда в жизни я не была так рада, что ошиблась.

У нас был договор на одну неделю, но эта неделя превратилась в две, потому что Блейн работал медленно. Он стоял в задумчивости, хмурился, что-то бормотал под нос… а потом попросил увеличить срок. Он объяснил это тем, что хочет сделать все идеально. Ох, как он любит это словцо!

Дэмиен согласился. Он нанял Блейна потому, что тот был местным художником и восходящей звездой. Блейн мастерски рисовал обнаженную натуру, это признавали все критики и ценители искусства.

И я была не против, что неделя превратилась в две. Мне было хорошо с Дэмиеном. Я любила проведенные с ним ночи и дни. Как и мое изображение на холсте, я сама оживала и менялась рядом с ним.

Мне двадцать четыре, и я приехала в Лос-Анджелес всего за неделю до встречи с Дэмиеном, чтобы здесь сделать карьеру. Я и представить не могла, что такой мужчина, как Дэмиен Старк, захочет меня или мой портрет. Мы оба почувствовали взаимное влечение на презентации работ Блейна. Дэмиен стал меня добиваться, а я сопротивлялась, считая, что не могу дать ему то, чего он от меня хочет.

Я не была девственницей, но сексуального опыта у меня было немного. Зато у меня были шрамы на теле, и я не горела желанием кому-либо их показывать. Из-за них меня бросил бойфренд, после чего я решила, что со свиданиями покончено.

Но Дэмиен совершенно иначе воспринимал мои шрамы. Он считал, что это – часть меня. Это шрамы от битв, в которых я сражалась и продолжаю сражаться.

Если я думала, что шрамы свидетельствуют о моей слабости, то Дэмиен говорил, что они являются доказательством моей силы. Именно способность видеть и понимать меня такой, какая я есть, и привлекла меня в нем.

– Ну вот, ты опять улыбаешься, – говорит Блейн. – Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. Точнее, о ком. Что мне делать – попросить твоего ненаглядного выйти из комнаты и оставить нас в покое?

– Нет, тебе придется привыкнуть к ее улыбке, – отвечает за меня Дэмиен, и я снова сдерживаю себя, чтобы не повернуться и не посмотреть на него. – Я выйду из комнаты только вместе с ней.

Я слегка оборачиваюсь и смотрю на него. Он стоит на последней ступеньке лестницы и небрежно облокачивается на кованые перила. В жизни Дэмиен выглядит еще привлекательнее, чем в моем воображении. Я провела с ним все утро, но мне мало. Дэмиен – это мой сладкий нектар, которым я никогда не напьюсь.

У него волевая челюсть, которую подчеркивает двухдневная щетина. Густые черные волосы, которые я так люблю гладить, растрепал ветер. А какие у него глаза! Потрясающие, двухцветные. Он смотрит на меня с такой страстью, что я кожей чувствую его взгляд.

На нем джинсы и белая футболка, но даже в такой простой одежде Дэмиен – олицетворение власти и силы. Он – сама энергия. И я не хочу терять такого мужчину.

Наши взгляды встречаются, и дрожь пробегает по моему телу. Он миллиардер, знаменитость, спортсмен, но я вижу в нем человека, которого люблю до глубины души. Он смотрит на меня с такой страстью, что, даже если бы я была одета, одежда на мне сгорела бы от огня, полыхающего в его глазах.

По коже пробегают мурашки, и я делаю над собой усилие, чтобы не двинуться с места.

– Дэмиен, – шепчу я, и его имя греет меня бархатом нежности.

Стоящий у мольберта Блейн смущенно откашливается. Дэмиен бросает на него взгляд, и мне кажется, он рад присутствию художника. Он подходит к нему и становится рядом, перед огромным портретом.

Мое сердце начинает колотиться, и я не отвожу взгляда от Дэмиена. Его глаза ярко блестят, словно он увидел достойную поклонения реликвию.

По задумке Дэмиена и Блейна, на картине я должна быть изображена спиной к зрителю, стоящей у кровати, а на заднем плане – развевающиеся от ветра занавески. Эффектная и эротичная картина, которая должна оставлять ощущение, что эта женщина рядом, но к ней невозможно прикоснуться. Дэмиен предложил поиграть на контрасте между легкими белыми занавесками и красным шнуром, которым будут связаны мои руки.

Женщина со связанными руками – собственность того, кто ее связал. Богиня, которую покорил простой смертный.

Дэмиен.

Я внимательно слежу за выражением его лица, чтобы понять, что он думает о картине, но он словно надел маску, которая скрывает все его эмоции.

– Ну, что ты скажешь? Тебе нравится? – не выдерживаю я.

Дэмиен молчит. Стоящий рядом с ним Блейн начинает нервничать. Мы ждем ответа, и нам кажется, что ожидание длится целую вечность. Блейн не выдерживает и спрашивает:

– Черт возьми, скажи же что-нибудь. Ведь это идеальный портрет, не так ли?

Дэмиен глубоко вздыхает и с уважением смотрит на художника.

– Портрет не просто идеальный, – отвечает он и поворачивается ко мне. – Это она. Живая. Настоящая.

Блейн не в состоянии сдержать радостной и слегка самодовольной улыбки.

– Я не особо люблю хвалиться, но эта работа… Просто вау. Действительно живая. Эротичная. И, скажу вам, очень честная.

Я облегченно выдыхаю. Мое сердце бьется так громко, что мне удивительно, как я вообще слышу что-либо, кроме его стука. Сейчас я больше всего хочу, чтобы Блейн вышел из комнаты и мы с Дэмиеном остались наедине.

В его кармане раздается жужжание телефона, Дэмиен поспешно смотрит на экран и вполголоса чертыхается, прочитав полученное смс. Он кладет телефон в карман, не ответив на сообщение, и я вижу, что по его лицу пробегает грозовая туча. Я сжимаю губы, предчувствуя что-то неладное.

Блейн снова внимательно изучает изображение на холсте, не обращая внимания на Дэмиена.

– Ники, не двигайся. Я хочу немного подправить свет и…

Художника прерывает зазвонивший телефон Дэмиена. Я надеялась, что он проигнорирует этот звонок, но он быстрыми шагами выходит из комнаты и коротко произносит в трубку:

– Что?

Неожиданно меня охватывает страх. Я позирую Блейну и думаю о том, что Дэмиену позвонили не по работе. Дэмиен вообще никогда не переживает и не расстраивается из-за бизнеса. Ему нравится дух соревнования, для него это игра.

Но этот телефонный звонок явно не связан с работой, и я начинаю думать об угрозах в адрес Дэмиена и о его секретах, о которых я не имею никакого представления.

Я обнажила перед ним не только тело, но и душу. Но я по-прежнему почти ничего не знаю о его жизни. «Перестань, Ники, возьми себя в руки», – говорю я себе.

Одно дело хранить секреты, совсем другое – выйти из комнаты, чтобы никому не мешать своим телефонным разговором. Не стоит думать, что каждый его телефонный разговор – это заговор или попытка скрыть что-то из загадочного прошлого.

Я все это прекрасно знаю. Более того, я в это верю. Но разум не в состоянии заглушить холодок страшного предчувствия. К тому же моя поза – голышом со связанными за спиной руками – не способствует логике. Я ощущаю себя так, словно несусь на машине без тормозов вниз по горному серпантину. Я не могу остановить плохие мысли, и от этого начинаю чувствовать себя еще хуже.

Скажу честно, я начала переживать с тех самых пор, как мой экс-босс высказал недвусмысленные угрозы в адрес Дэмиена. Фирма Карла пыталась привлечь Дэмиена Старка как инвестора для своего проекта, но Дэмиен ему отказал. Карл начал винить во всех смертных грехах меня. Он не просто меня уволил, но и пообещал «разобраться» с Дэмиеном. Пока этого, слава богу, не произошло. Но Карл – человек решительный и изобретательный. К тому же он считает себя обиженным, поэтому уверен в своей правоте и жаждет мести.

С точки зрения Карла, Дэмиен беспричинно отказался от важного и крупного контракта. Карл потратил миллионы на разработку проекта, который не получил дальнейшего финансирования. И, судя по всему, Карл не из тех, кто легко прощает обиды и спокойно относится к упущенным деньгам.

Но вот уже несколько дней от Карла ни слуху ни духу. Что все это значит? Я подумала, что даже если что-то и произошло, Дэмиен решил не делиться со мной плохими новостями.

Может, я ошибаюсь. Буду надеяться, что ошибаюсь. Но мне сложно избавиться от страха в ситуации, когда я полностью открылась Дэмиену и доверила ему все свои секреты, а он этого не сделал.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, когда Дэмиен возвращается в комнату.

– Все в порядке. Нет ничего прекраснее, чем смотреть на тебя.

– Ну что ж, – вмешивается в разговор Блейн, – кажется, на этом можно и закончить. Коктейльная вечеринка в субботу в семь, если я правильно запомнил. Я заеду в субботу днем, чтобы кое-что чуть подправить. И потом сам повешу картину.

– Прекрасно, – отвечает Дэмиен.

– Эх, знаете… А мне будет этого не хватать, – добавляет Блейн.

Мне кажется, что в глазах Дэмиена мелькает грусть.

– Мне тоже этого будет очень не хватать, – говорит он.

Художник уходит, но Дэмиен по-прежнему не прикасается ко мне. Мне кажется, если он сейчас меня не обнимет, я сойду с ума.

– Иди сюда. – Дэмиен протягивает ко мне руку, и я поворачиваюсь к нему спиной, думая, что он меня развяжет. Однако он этого не делает. Вместо этого Дэмиен кладет ладонь мне на плечо и подводит к портрету.

Мое первое ощущение – облегчение от того, что меня на этом портрете невозможно узнать. Да, это моя спина, ноги и бедра, но лица не видно, а волосы длинные и собраны наверх. Сейчас мои волосы значительно короче.

Я вспоминаю тяжесть ножниц в своей руке. Я начала отрезать волосы, чтобы не резать кожу. В тот момент мне было очень плохо, и я надеялась, что боль спасет меня и вернет к жизни.

По телу пробегает дрожь. Я не хочу вспоминать об этом.

Я рассматриваю ноги женщины на картине. Она стоит немного боком – так, что самых страшных и глубоких шрамов не видно. Заметен только шрам на левом бедре. Блейн нарисовал его так, словно он не в фокусе и края его размыты. Поверх шрама проходит красная веревка, и кажется, будто она связана с этим шрамом.

Я поражена красотой изображенной на портрете женщины – ее не портят даже шрамы.

– Ники?

Я перевожу взгляд на Дэмиена и вижу, что в его глазах светится искренняя и неподдельная забота. Все это время он смотрел на меня, а не на картину.

– Талантливый художник, – констатирую я и натужно улыбаюсь. – Очень хороший портрет.

– Совершенно верно. Я думаю, что работать в этой комнате мне вряд ли удастся. – Он кивает в сторону камина, над которым должна будет висеть картина. – И любые тусовки в этой комнате тоже, по всей видимости, раз и навсегда отменяются.

– С чего бы это? – спрашиваю я, потому что знаю, что в этой самой комнате через два дня пройдет коктейльная вечеринка.

– Неудобно выступать хозяином вечеринки, когда у тебя все время стоит, – усмехается Дэмиен.

– Ну, тогда стоит перевесить портрет в спальню, – предлагаю ему я.

– Нет, в спальне мне такая картина не нужна. У меня же есть оригинал.

– Верно подмечено. Оригинал, купленный и оплаченный. По крайней мере, до полуночи он у тебя есть. А потом, когда пробьют часы, он может превратиться в тыкву.

Его глаза темнеют, и игривое настроение улетучивается.

– До полуночи… – повторяет он.

Я не могу понять, почему Дэмиен так странно отреагировал на мою шутку. После окончания нашей игры я не планирую превращаться в тыкву. И не собираюсь никуда уезжать. Я бы вообще осталась с ним навсегда.

Какие изменения ждут меня после окончания нашей игры? Не будет никаких правил, и я не буду обязана говорить ему «сэр». Не будет никаких слов-паролей, которые останавливают игру. Я смогу носить трусы, лифчик и джинсы. И у меня будет миллион долларов.

И самое главное – Дэмиен будет со мной.

– Пойдем, – говорит он.

Я смотрю на свисающую до пола веревку, трясу руками и прошу меня развязать. Он молчит, и я понимаю, что наши игры продолжаются. Мое сердце начинает колотиться, а соски твердеют как по команде. Руки связаны у меня за спиной, отчего плечи отведены назад, а грудь, соответственно, выдается еще больше вперед. Моя грудь просит и требует ласки. Я закусываю нижнюю губу и безмолвно жду, когда Дэмиен ко мне прикоснется.

Игра… Это прекрасно. Мне нравятся игры. Особенно те, в которых нет проигравших, а лишь одни победители.

Взгляд Дэмиена медленно скользит по моему телу. Я чувствую, что вся мокрая между ног. Усилием воли я заставляю себя стоять и молчать. Кровать – реквизит для картины, которую Дэмиен поставил в этой комнате, – совсем рядом. Мне хочется кричать, умоляя его, чтобы он взял меня на этой кровати.

Но я этого не делаю, потому что знаю Дэмиена. И я знаю, что он умеет ждать. И что он меня никогда не разочаровывал.

Он наклоняется и поднимает конец веревки, которой связаны мои запястья.

– Дэмиен… – Я пытаюсь говорить строго, но лишь выдаю мое возбуждение и радость. – Я думала, что ты меня развяжешь.

– Ты забыла, что я оплатил все сполна?

– Вот как.

– Пошли, – приказывает он и заводит конец шнура мне между ног. И тянет за шнур, который прикасается к моей возбужденной промежности.

Дэмиен ведет меня, словно на поводке. Он нежно, но настойчиво тянет конец шнура, направляясь в ванную. К тому времени, когда мы туда доходим, мне кажется, что я вот-вот кончу. Мои колени – словно ватные. Я представляю, как Дэмиен прижмется к моей спине, положит руку на грудь, поцелует в шею. Я так хочу его, что начинаю тихонько стонать.

– Успеется, – говорит Дэмиен. – Сейчас у меня немного другие планы на тебя.

Я не представляю, что он задумал. Мы уже ушли из комнаты, в которой стояла кровать, прошли душ и джакузи. Куда он меня ведет и что он задумал? Я теряюсь в догадках.

Я не знаю, что он замышляет, и мне, в общем-то, все равно. Этой ночью меня ждет нечто новое. Его рука лежит на моем плече, а шелковый шнур возбуждает мою плоть. Я готова идти куда угодно.

Дэмиен приводит меня в гардероб – размером с гостиную в нашей с Джеми квартире в Студио-Сити. Я уже была здесь, но не очень хорошо помню, где что лежит. Дэмиен накупил мне столько одежды, что, наверное, я могу много лет каждый день надевать что-то новое. Хотя моя часть гардеробной забита вещами до отказа, я не сомневаюсь, что с тех пор, как я переодевалась здесь в прошлый раз, тут появились новые наряды.

– Что-то я не припоминаю это платье, – киваю я в сторону блестящего серебряного мини-платья. Оно такое крошечное, что его, скорее, стоит назвать купальником.

– Не помнишь? – улыбается Дэмиен. – А я думаю, после того, как ты в нем выйдешь, никто не сможет его позабыть.

– Хочешь сказать, что ты не сможешь его позабыть? – уточняю я.

Его глаза темнеют, и он подходит ближе ко мне. Натяжение шнура, протянутого у меня между ног, ослабевает. Но мое разочарование по этому поводу длится недолго. Дэмиен стоит всего в нескольких сантиметрах от меня, и кажется, что воздух между нами начинает гудеть и вибрировать, словно под высоковольтной линией электропередачи. Я ахаю, когда он нежно проводит большим пальцем вокруг моих губ. Я открываю рот и хочу ухватить его палец, чтобы облизать. Я хочу почувствовать вкус Дэмиена. Я хочу, чтобы он горел в огне страсти – точно так же, как горю я.

– Я все про тебя помню, – говорит он. – Я до мельчайших деталей помню твое тело. Я тебя никогда не забуду. Я помню, как твои волосы блестят в свете свечи. Я помню, какая мягкая и шелковистая у тебя кожа, когда ты выходишь из душа. Я знаю, как ты движешься подо мной, когда мы занимаемся любовью. Я хочу смотреть на тебя вечно и не отрывать от тебя взгляда.

Он придвигается еще ближе ко мне – так, что я сосками ощущаю мягкий хлопок его майки. Это как удар молнии, от которого я вздрагиваю всем телом. Дэмиен нежно проводит кончиками пальцев по моей голой руке.

Как я хочу его обнять! Я так хочу, чтобы он в меня вошел! Нежно или властно – это не имеет значения. Я просто хочу, чтобы это произошло как можно скорее.

– Как? – спрашиваю я едва слышным шепотом.

– Что?

– Как ты можешь заниматься со мной любовью лишь прикосновением, легким, как перышко?

– Я много чего могу. Ты же сама об этом прекрасно знаешь.

В его глазах появляется смешинка, и уголки рта ползут вверх.

– Давай я тебе докажу это, – добавляет он.

– Как?

– Я сделаю так, что ты кончишь. Я не стану трогать тебя руками и ласкать твое тело. Но я буду на тебя смотреть. Я буду видеть, как светится твоя кожа, как ты кусаешь губы в порыве страсти. Я буду наблюдать, как ты пытаешься контролировать себя. И поделюсь с тобой секретом, дорогая: мне самому придется себя контролировать.

Он делает шаг назад, и я прислоняюсь спиной к комоду, который разделяет гардероб на две части – его и мою. Комод очень вовремя оказался рядом, потому что я чувствую, что мне надо обо что-то опереться – мои дрожащие ноги меня уже не держат.

– Что ты задумал?

Дэмиен не отвечает на мой вопрос, и я, прищурившись, смотрю на него, пытаясь прочитать его мысли. Он отходит еще на один шаг от меня, и шнур снова натягивается. Дэмиен стоит приблизительно в полуметре от меня и тянет за конец шнура, который снова попадает мне между ног. Его движения медленные и размеренные, но я чувствую нежное прикосновение холодного шелка. Я настолько возбуждена, что непроизвольно ахаю от этого прикосновения, понимая, насколько близко подошла к оргазму.

Я смотрю на Дэмиена, на лице которого сияет победоносная улыбка.

– Мисс Фэрчайлд, не переживайте. Все самое лучшее впереди.

Он делает ко мне шаг, придерживая шнур так, чтобы он не провисал и постоянно ко мне прикасался. Каждое движение Дэмиена отдается во всем моем теле. Я закрываю глаза, стараясь не двигать туда-сюда бедрами. Не знаю, какую игру придумал Дэмиен, но она мне нравится, и я не хочу, чтобы она быстро закончилась.

Он прикасается к моей шее, и я открываю глаза. Я наклоняю голову, чтобы лучше его видеть, но он полностью поглощен своим занятием.

Он завязывает шнур вокруг моей шеи.

Я нервно сглатываю. Да, я возбуждена, слов нет, но к возбуждению примешивается страх. Хотя я точно даже и не знаю, чего мне бояться. Дэмиена я точно не боюсь и никогда бояться не буду. Но как сильно он собирается затягивать веревку?

– Дэмиен, – спрашиваю я и сама удивляюсь своему естественному тону. – Что ты делаешь?

– То, что мне нравится, – отвечает он. И этой фразы вполне достаточно, чтобы меня успокоить.

Вот так, с этих простых слов, все и началось. И я не желаю, чтобы закончилось.

Глава 2

Дэмиен завязывает вокруг моей шеи петлю. Конец веревки получился длинным. Он тянется между моими грудями, между ног и потом поднимается на спине к связанным рукам. Я переступаю с ноги на ногу. Я возбуждена, но мое положение не очень удобное.

Дэмиен окидывает меня взглядом с головы до пят.

– Мисс Фэрчайлд, – заявляет он. – У меня появилось желание заказать еще одну картину. Вот с этим сюжетом.

– Можем начинать переговоры? – спрашиваю я. – Вы же знаете, мистер Старк, что эта картина вам дорого обойдется. Но у вас хороший вкус, и я уверена, что мы договоримся о цене.

Дэмиен смеется, и я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним.

– Мне очень нравится вести с вами деловые переговоры. Но я боюсь, времени у нас не так много. Нам пора ехать.

Пора ехать? Я оглядываю свое нагое и связанное тело.

– Мне не кажется, что я одета для выхода в свет.

– Мораль действительно не позволяет появляться в общественных местах в таком виде. Но я большой эгоист и не собираюсь делиться с миром тем, что ценю больше всего на свете.

– Поверь мне, – улыбаюсь я, – у меня тоже нет никакого желания, чтобы мной делились.

Я вспоминаю портрет, на котором изображена связанной. Эта огромная картина будет висеть в комнате, где Дэмиен собирается принимать людей. Получается, он все-таки поделится мной с другими, а я дала согласие на это. Но на портрете не видно моего лица. Это было ключевым условием нашей сделки.

– Очень приятно это слышать, мисс Фэрчайлд. Вы помните, что до полуночи являетесь моей собственностью и я могу сделать с вами все, что пожелаю. Согласны?

– Да.

– Я могу тебя трогать, играть с тобой, соблазнять.

Мое тело напрягается, и я киваю в ответ.

– Могу наказывать, могу награждать.

– Дэмиен… – хрипло шепчу я, но он прикладывает палец к моим губам.

– Ты моя, Ники, – произносит он, и его дыхание действует на меня так, словно он положил мне руку между ног. – Я буду тебя защищать и лелеять. Я твой господин. Скажи мне, Ники, то, что я хочу слышать.

– Я твоя, – шепчу я.

Я так хочу, чтобы он ко мне прикоснулся. Я пьяна, я потеряла голову от сладкого наркотика по имени Дэмиен.

– Молодец, – тихо говорит он. И снова медленно заходит мне за спину. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, что он там делает, а потом чувствую, как он распутывает узел на моих запястьях.

– Странно, – удивляюсь я. – Неужели ты меня развязываешь и отпускаешь?

– А кто сказал, что я это делаю? – Его голос ласкает меня, пеленает, как теплое и мягкое одеяло. – Я обо всем позабочусь, Ники. Тебе будет хорошо.

Я закрываю глаза в предвкушении. Дэмиен освобождает мои руки, немного затекшие от того, что долго находились в одном положении. Я пытаюсь угадать, что же он задумал, но не в состоянии это сделать. Дэмиен переходит к полкам с одеждой. Он выбирает черный вязаный топ без рукавов с воротником «хомут» и возвращается ко мне.

– Сейчас я тебя буду одевать, – говорит он. – Подними руки.

Я повинуюсь. Топ сделан из мягкой ткани, и его высокий большой воротник закрывает шнур, который все еще висит у меня между грудей. Дэмиен достает кожаную мини-юбку, и я ее надеваю.

– Дэмиен… – Мне не удается скрыть возбуждения.

– Тише, – говорит он и становится позади меня. Я думаю, что он собирается застегнуть молнию юбки, но вместо этого он поднимает конец шнура и тянет его к себе. Снова я ощущаю прикосновение мягкого шелка к своим самым чувствительным местам. Дэмиен просовывает шнур под пояс мини-юбки и лишь после этого застегивает молнию.

Я смотрю через плечо и вижу торчащий сверху молнии конец веревки. Словно это какая-то эксклюзивная застежка.

– Мне кажется, стилистически эта деталь мало что добавляет к костюму, – замечаю я.

– Позволю себе не согласиться, – отвечает Дэмиен, после чего достаточно сильно тянет за конец шнура. Я вскрикиваю от сладкой боли и удивления, потому что веревка нежно впивается мне в промежность.

– Так, теперь обувь, – говорит Дэмиен и выбирает черные босоножки на высоченных «трахни-меня-прямо-сейчас» каблуках.

Я сажусь на обитую белой кожей скамейку. Шелковая веревка натягивается, и я понимаю, что Дэмиен все рассчитал до сантиметра.

Он становится передо мной на одно колено. Мои ноги раздвинуты. Он надевает мне одну туфельку, застегивает пряжку и поднимает глаза. Потом опускает – и смотрит мне между ног. Вместо трусов на мне шелковый красный шнур. Я вся теку. Я хочу его и выдвигаю вперед бедра, как бы приглашая ко мне прикоснуться. И взять меня.

Но Дэмиен обувает мою вторую ногу и ставит ее на пол. Каблуки такие высокие, что мои колени поднялись выше скамейки, юбка задралась, и он прекрасно видит все самые интимные части моего тела.

Он нежно кладет ладонь на мое голое колено, а потом наклоняется и прикасается губами к чувствительной коже на внутренней стороне бедра. Я вздрагиваю, чуть откидываюсь назад, шнур натягивается и впивается мне в промежность.

– Ты – мой наркотик.

От звука его голоса я сильнее вцепляюсь руками в кожаную скамейку.

– Я не хотел к тебе прикасаться. Но сейчас не могу отказать себе в удовольствии попробовать тебя на вкус, – добавляет он.

Он раздвигает мои ноги еще шире и покрывает страстными поцелуями мои бедра.

– Привстань, – приказывает он.

Я это делаю, и Дэмиен поднимает мою юбку сзади, чтобы я села на прохладную кожу скамейки голой попой. Его руки на моих бедрах. Он нежно гладит мой самый страшный шрам. Когда я себя порезала, кровь лилась рекой, я перепугалась, но так и не вызвала «Скорую», а просто заклеила рану пластырем. Я выжила, но этот шрам является страшным напоминанием о проблемах, которые мне пришлось пережить.

Дэмиен прикасается к другому моему шраму.

– Ты такая красивая, – шепчет он. – Такая красивая, сильная и моя.

Он еще шире раздвигает мои ноги. Я хочу забыть все, я хочу, чтобы он ко мне прикоснулся, и Дэмиен меня не разочаровывает. Я чувствую его дыхание у себя между ног, мои соски твердеют еще больше и трутся о ткань топа, а сердце готово выскочить из груди.

Он нежно ласкает и возбуждает меня языком. Я закрываю глаза. Шелковый шнур трет мне промежность, и я становлюсь такой мокрой, что из меня просто течет. Мне кажется, еще чуть-чуть и я кончу. И тут язык Дэмиена прикасается к клитору. Я откидываюсь назад, крепко ухватившись за скамейку руками, и испытываю оргазм потрясающей мощности и силы. Кажется, что этот оргазм длится вечность. Я свожу вместе ноги, зажав ими голову Дэмиена. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Минуту спустя я начинаю гладить его волосы. Теперь я хочу, чтобы он меня обнял. Мне нужно, чтобы он меня поцеловал. Поэтому я тяну его голову вверх. Я страстно целую его в губы, ощущая на них свой собственный вкус.

– Пожалуйста, давай ляжем в кровать, – прошу я его. Словно умирающий от жажды человек, который только что напился воды, но хочет еще и еще. – Пойдем в кровать, – умоляю я.

– Нет, еще не время, – отвечает Дэмиен. – Я хочу с тобой кое-куда съездить.

Я сижу на пассажирском сиденье его «Бугатти Вейрон». Мы несемся по трассе, идущей вдоль тихоокеанского побережья. Дэмиен улыбается. Ему явно нравится водить эту машину, и мы мчим из Малибу. Он не сказал, куда мы едем, а я не спросила. Куда бы мы ни ехали, я уверена, что там будет прекрасно, поэтому я просто смотрю на Дэмиена.

Вот он, сексуальный миллиардер Дэмиен Старк, рядом со мной. «Ты моя» – вспоминаю я его слова. Да, я принадлежу ему.

Интересно, а насколько он мой? И вообще, может ли такой влиятельный и закрытый человек, как Дэмиен Старк, кому-либо принадлежать?

Он замечает, что я погрузилась в свои мысли, смотрит на меня и вопросительно поднимает брови.

– О чем задумалась?

– О тебе. – Я улыбаюсь, чтобы не показать, насколько он мне важен.

– Весьма лестно, – усмехается он, глядя на дорогу.

Но мне хочется его подразнить.

– Мне просто очень нравятся твои машины. – Я поудобнее устраиваюсь на кожаном сиденье.

– Уверен, что машины делают общение со мной гораздо приятней.

– Ох, не говори, – соглашаюсь я и начинаю загибать пальцы. – Машины, одежда, самолет…

– А репортеры? – Дэмиен косит на меня взглядом.

Я делаю кислое лицо.

– Газетам нужны твои фотографии, Ники. И мои. Так что мы стали публичными людьми. Люди хотят узнать о нашей жизни.

Я смотрю на него. Может, именно этим и объясняется тот телефонный разговор? Может, его адвокаты предупредили, что в газетах появятся новые фотографии? Я вспоминаю события прошлой недели, пытаясь вспомнить, какие компрометирующие снимки могли сделать папарацци.

В СМИ уже появилось несколько моих фото в купальнике – из тех времен, когда я участвовала в конкурсах красоты. Тогда меня много фотографировали, а два конкурса красоты, в которых я участвовала, вообще транслировали по телевидению.

Я не припоминаю ничего компрометирующего нас с Дэмиеном за последнюю неделю. На людях мы не делали ничего такого, о чем потом можно пожалеть. А если папарацци как-то сделали снимки того, чем мы занимаемся в спальне, то у них вряд ли хватит смелости их напечатать.

Стоп. В доме в Малибу есть балкон.

Много дней я стояла со связанными руками и совершенно голой на этом балконе, дверь которого была открыта. Дэмиен, конечно, владеет большим участком, и пляж перед его домом является частным, но фотограф с телеобъективом, наверное, мог сделать компрометирующие фотографии…

Меня охватывает паника. Страх накатывает, как морская волна, и я чувствую себя ужасно.

– Меня никто не сфотографировал, пока я позировала Блейну?

– Нет. Конечно, нет, – уверенно отвечает Дэмиен.

Я облегченно выдыхаю и только сейчас замечаю, что мои ногти впились в ногу чуть выше колена.

– В чем дело, Ники?

– Ты начал разговор о репортерах, и я подумала, что тот телефонный звонок был связан с ними.

– Какой телефонный звонок?

– Тот, на который ты ответил дома. Мне показалось, звонок тебя расстроил.

– Ты права, – соглашается Дэмиен. – Но он не имел никакого отношения к этим стервятникам. Кстати, мы уже почти приехали.

– Правда?

Я не обращала внимания на то, что проносится за окном автомобиля, и только сейчас смотрю, где мы находимся. Мы ехали по трассе вдоль Тихого океана около получаса. Справа от нас был океан, освещенный лунным светом. Теперь мы въезжаем в Санта-Монику и через пару светофоров и несколько поворотов оказываемся на Оушен-авеню.

Дэмиен подъезжает к белому зданию с округлыми формами. В нем несколько этажей, и только на самом верхнем горит свет.

В нескольких метрах от нас – парковка, и к нам спешит молодой человек, чтобы взять ключи и запарковать «Бугатти». Но Дэмиен неожиданно нажимает кнопку и блокирует мою дверь. Я непонимающе смотрю на него, но он молча вылезает из автомобиля и подходит к парковщику.

Мой возлюбленный похож на греческого бога. В нем чувствуется сексуальность и уверенность, которые в любом мужчине зачастую более привлекательны, чем красота. Дэмиену тридцать лет, и к этому возрасту он успел покорить мир.

Неожиданно мне становится грустно. Я чувствую, что Дэмиен хочет меня, – в этом нет никакого сомнения, достаточно лишь взглянуть в его глаза.

Но я стала полностью зависимой от него. Он мне нужен как воздух, и я уже не представляю своей жизни без него.

Моя грусть исчезает, как только Дэмиен открывает дверцу автомобиля. Он улыбается, и вид у него такой, словно он готов защищать меня от полчищ врагов. Он протягивает мне руку и помогает вылезти из машины. Он стоит, закрывая меня от любопытных взглядов парковщика, который мог бы увидеть, что я без трусиков, – ведь машина очень низкая.

Я благополучно выбираюсь из автомобиля, и Дэмиен обнимает меня за талию. На улице лето, но вечером возле океана всегда прохладно, и я прижимаюсь к Дэмиену, чтобы он согрел меня.

– Это здание тоже принадлежит тебе? – спрашиваю я, пока парковщик копошится, выписывая нам квитанцию. – Я угадала?

Вход в здание ярко освещен, и вокруг него много людей. Переговаривающиеся парочки. Мужчины – кто в пляжной одежде, а кто в деловых костюмах. Людей в пляжных шортах и сарафанах можно понять – океан всего лишь через дорогу.

– Нет, это здание не мое. Впрочем, если его решат продавать, могу поучаствовать в аукционе. Сейчас это офисный центр, но, учитывая расположение, его можно легко превратить в доходный отель. Но я бы в любом случае сохранил ресторан, который находится на крыше. И не только потому, что знаю его владельца.

Парковщик наконец-то передает Дэмиену квитанцию, и тут я замечаю название ресторана, написанное на стоящей рядом с нами небольшой афише на треноге.

– «Ле Какелон»?[1] Ничего не слышала об этом ресторане.

– Прекрасный ресторан. Шикарный вид, а еда – еще лучше, – отвечает Дэмиен.

И в этот момент из толпы выскакивают папарацци. Нас ослепляют вспышки фотокамер, и обрушивается град вопросов, которые выкрикивают репортеры. Все это происходит очень быстро, но я успеваю отреагировать. Я мило улыбаюсь и надеваю маску Ники – королевы красоты.

Рука Дэмиена крепче обнимает мою талию, и я чувствую, как он напрягся всем телом.

– Идем, – шепчет он. – Надо поскорее войти внутрь.

Его адвокат Чарльз объяснял мне, что внутрь частного здания папарацци не войдут – они могут фотографировать только на улице.

– Ники! – слышу я из толпы голос, который кажется мне знакомым. – В Сети появились твои фотографии в купальнике с конкурсов красоты в Техасе. Ты сама слила их в Сеть, чтобы подготовить людей к своему возвращению в модельный бизнес?

Я представляю, как крепко сжимаю кулак и как мои ногти впиваются в ладонь.

– Или ты планируешь карьеру на телевидении? Можешь подтвердить, что собираешься сниматься в главной роли в новом реалити-шоу?

Я уже представляю, что сжимаю не кулак, а острую бритву, и лезвие режет мою плоть.

Нет, только не это.

Я стараюсь выкинуть мысли о бритве и боли из головы. Эти люди недостойны даже секунды моего внимания, не говоря уже о том, чтобы причинить мне боль.

– Ники, ты довольна, что заарканила одного из самых желанных женихов всей планеты?

Я начинаю глубоко и медленно дышать и плотнее прижимаюсь к Дэмиену. Я не хочу чувствовать боль. Они – ничто, они для меня не существуют. Я должна успокоиться. Дэмиен рядом, и мне нечего бояться.

– Мистер Старк, вы подтверждаете, что отказались участвовать в церемонии открытия нового теннисного центра в эту пятницу?

Мне кажется, что Дэмиен оступился и может упасть, но этого, слава богу, не происходит. Двери здания распахиваются, и из них выскакивает человек огромного роста, вслед за которым выбегают еще двое таких же амбалов. Троица одета в деловые костюмы. Они окружают нас и таранят толпу, расчищая нам дорогу. Мы переступаем порог здания и оказываемся в безопасности.

Как только двери за нами закрываются, я облегченно вздыхаю. Дэмиен вопросительно смотрит на меня.

– Все в порядке, – отвечаю я по пути к лифту. – Все нормально.

Человек-гора заходит в лифт вместе с нами. Двое его коллег остаются на первом этаже – проследить, чтобы никто из репортеров не проник в ресторан под видом посетителей. Двери лифта закрываются, и я смотрю на Дэмиена. Его глаза горят. Я вижу, как он за меня переживает.

Он медленно поднимает мою руку и нежно целует меня в ладонь.

– Прости, друг, – говорит человек-гора с акцентом, по которому мне сложно определить, какой у него родной язык. – Один из наших работников узнал, что ты зарезервировал столик в ресторане, и решил заработать чуть больше, чем мог бы получить в качестве чаевых.

– Понятно, – отвечает Дэмиен. Тон его голоса ровный и спокойный, но он все крепче сжимает мою руку. Я понимаю, как сложно ему держать себя в рамках. Взрывоопасный характер Дэмиена известен еще с тех пор, когда он был теннисистом. Именно благодаря своему характеру он тогда ввязался в драку, в результате которой глаза у него теперь разного цвета.

– Я бы поговорил с этим работником, – медленно произносит он.

– Я его уже уволил, – отвечает человек-гора.

– Его счастье, – усмехается Дэмиен.

И я с ним совершенно согласна.

Глава 3

Больше в лифте мы не произносим ни слова. Я уверена, человек-гора – тот самый владелец ресторана. Мой возлюбленный настолько вышел из себя, что не представил нас, хотя обычно манеры у мистера Старка безупречные.

Я начинаю жалеть, что мы вообще приехали сюда. Сначала папарацци, а теперь плохое настроение. Час от часу не легче.

– Они скоро от нас устанут и оставят в покое, – говорю я и сжимаю руку Дэмиена. – Переключат свое внимание на развод какой-нибудь звезды. Или поймают какого-нибудь персонажа, снимающегося в реалити-шоу, на воровстве в магазине. Им будет о чем писать. Мы по сравнению с ними слишком скучные.

Дэмиен снова поднимает к губам мою ладонь и целует в костяшки пальцев.

– Прости. Это я должен тебя успокаивать.

– Мы вместе, а это значит, что все прекрасно, – отвечаю я.

Он крепко жмет мою руку и бросает взгляд на нашего спутника.

– Простите, совсем забылся. Ники, познакомься, мой друг, Элейн Бошен, один из лучших поваров в этом городе и владелец ресторана «Ле Какелон». Элейн, это Ники Фэрчайлд.

– Очень рад нашему знакомству. – Элейн пожимает мою руку. – Дэмиен про тебя много рассказывал.

– Вот как? – удивляюсь я. Я легко могу представить, как Дэмиен говорит обо мне с Джеми, но я даже подумать не могла, что Дэмиен обсуждает меня со своими друзьями. Я польщена этим. Мне приятно, что он рассказывает обо мне своим близким людям.

– Спасибо, что пришел нам на помощь, – улыбаюсь я Элейну. Мне очень любопытно узнать о прошлой жизни Дэмиена, поэтому я не могу удержаться и спрашиваю: – А вы давно знакомы?

– Отец Элейна работает в спортивной медицине, – объясняет Дэмиен. – Мы познакомились во время соревнований.

– Да, вот это были времена, друг мой! Два молодых парня разъезжали по Европе… – мечтательно закатывает глаза Элейн.

Я смотрю на Дэмиена. Конечно, я не слишком много знаю о тех годах, которые он посвятил большому спорту, но мне казалось, что это были не самые счастливые времена в его жизни. Но Дэмиен улыбается.

– Прекрасное было время.

Я рада слышать, что все было не так ужасно, как мне показалось по его рассказам. Значит, иногда солнце все-таки пробивалось сквозь тучи.

– Мы с тобой и София… – улыбается Элейн. Потом он бросает взгляд на меня и добавляет: – Она была на два года нас младше, но не сдавалась. Ты, кстати, что-нибудь слышал о ней? Как у нее дела?

– В полном порядке, – отвечает Дэмиен, и мне кажется, что в его голосе сквозит недовольство. – Ну, ладно, хватит о прошлом, – говорит он, когда лифт останавливается. – Мы пришли, чтобы поесть, а не вспоминать былые дни.

Двери лифта открываются, и мы оказываемся в необычно оформленном пространстве. Вход в ресторан очень интересный. Потолок сделан из прозрачного стекла и подсвечен прожекторами. Конторка метрдотеля расположена рядом с аквариумом, а волосы девушки, стоящей за этой конторкой, такие же разноцветные, как и тропические рыбки в аквариуме.

Стена с левой стороны стеклянная, и сквозь нее я вижу часть районов Санта-Моника и Вестсайд, и вдалеке – пляж с пирсом. Стены подсвечены теми же цветами, что и потолок. Здесь все так ярко и радужно, что я уверена – наше плохое настроение от встречи с репортерами быстро улетучится.

– Мне надо на кухню, – говорит Элейн. – Моника проводит вас за стол. Мисс Фэрчайлд, был рад познакомиться. Приятного аппетита, и я надеюсь вас обоих увидеть в пятницу на открытии. – Он вопросительно смотрит на меня, но я не могу ему ответить, потому что понятия не имею, о каком открытии идет речь.

– Я не приду, – отвечает Дэмиен. – Но я позвоню тебе на следующей неделе. Встретимся и поболтаем.

Он говорит это очень дружелюбно, но я замечаю, что он надел маску. Интересно, видит ли это Элейн? Знает ли он настоящего Дэмиена? Или только то, что Дэмиен готов ему показать?

Я вообще сомневаюсь, что в мире есть люди, которые знают Дэмиена по-настоящему. И я не исключение.

Мне грустно от этой мысли. Я очень хочу проникнуть в душу Дэмиена, и мне кажется, что он сам готов раскрыть для меня все свои тайны. Он так старательно возводил вокруг себя стены, но я думаю, что вдвоем мы смогли бы пробить эту преграду.

Мы следуем за Моникой, которая ведет нас к подсвеченной зеленым стене. Она отодвигает незаметную на первый взгляд дверь, и мы оказываемся в небольшой кабинке со столом и двумя диванами. Огромное окно выходит на ярко освещенный пирс Санта-Моники.

Дэмиен подходит к окну, и я следую за ним.

– Ваше вино уже «дышит», – говорит Моника, показывая рукой на стол. – Есть вода с газом и без. Мистер Старк, принести ваш обычный заказ?

– Сегодня только десерт на двоих.

– Сейчас принесут. А пока, пожалуйста, наслаждайтесь вином и видом. – Моника выходит и закрывает за собой дверь кабинки.

Дэмиен поднимает руку и с силой бьет ладонью по стеклу.

– Дэмиен! – Я испугалась, что звук услышат в соседней кабинке или Моника вернется и спросит, в чем дело. Но ни того, ни другого не происходит. Видимо, звукоизоляция здесь очень хорошая.

– Теперь из-за меня твои фото гуляют по Интернету.

– Мои фото в Сети не из-за тебя, а из-за того, что моя мать с четырех лет заставляла меня участвовать в конкурсах красоты. И потому, что у меня не хватило смелости отказаться от участия в конкурсах, когда я подросла. Мои фото в Интернете – потому что козлы папарацци их нашли. Но совсем не из-за тебя, Дэмиен.

– Мне не нравится, что у тебя появляются проблемы из-за меня, – настаивает он. – И я даже не знаю, есть ли у меня силы эту ситуацию изменить.

Я вижу, что его лицо потемнело, как грозовая туча, и он снова отворачивается к окну. Дэмиен Старк – самый сильный человек из всех, кого я знаю, сомневается в своих силах? Мне становится страшно.

– Когда-то я владел небольшой компанией, которая торговала вином и сыром. Даже не я, а Stark International, – говорит он.

Я не знаю, почему Дэмиен так резко изменил тему разговора, но уверена, что скоро пойму это. Я подхожу к нему сзади и обнимаю за талию, потом целую его в шею.

– Рассказывай дальше.

– Это был старый семейный бизнес. Мне нравились их продукты, и я думал, что наше сотрудничество окажется плодотворным и принесет доход. Так оно и было на протяжении одного года.

– И что случилось потом?

– Пресса узнала, что Stark International купил эту семейную фирму, и подняла страшный шум. Оттого что мы ей владели, фирма не стала делать вино и сыр по-новому. Производство не стало массовым. Мы ничего не изменили, просто вложили в фирму необходимый ей капитал. Но СМИ стали называть нас международной корпорацией, маскирующейся под мелкий бизнес и обманывающей потребителей. Фирма потеряла покупателей и стала убыточной.

– И что же ты сделал? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, чем все это закончилось.

– Я забрал из компании свои деньги. И сделал это так, чтобы все узнали. Фирма снова встала на ноги только через несколько лет. Связь со Stark International не пошла ей на пользу. А я очень любил их вино и сыры.

– Но я не сыр и не вино, – возражаю я. – И у меня нет никаких проблем. Когда я рядом с тобой, у меня вообще не может быть никаких проблем, Дэмиен. Мы оба это прекрасно знаем.

Он молчит так долго, что мне кажется, он меня не слышит. Потом неожиданно и стремительно разворачивается и разворачивает меня, я оказываюсь прижатой спиной к стеклу. Дэмиен страстно целует меня в губы. За моей спиной черная ночь, от которой меня отделяют тонкое стекло и его крепкие объятия.

Когда он отрывается от моих губ, я вижу, что его глаза горят.

– Меня ничто не остановит, – тихо и серьезно говорит он. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя.

Дэмиен снова наклоняется ко мне и начинает целовать меня. Я полностью растворяюсь в его поцелуе. Когда Дэмиен рядом со мной, я чувствую себя словно под электрическим напряжением. Он дает мне энергию, от которой я вся свечусь.

– Как ты думаешь, что я хочу сейчас с тобой сделать?

– Не знаю.

– Я хочу раздеть тебя и прижать к стеклу. Я хочу прикасаться к тебе кончиками пальцев. Я хочу видеть, как за тобой светится пирс. Я хочу видеть собственное отражение в твоих глазах, когда ты кончишь.

У меня мгновенно пересыхает во рту, из груди вырывается тихий стон, но даже я сама не слышу этого звука.

– Но я не могу к тебе прикасаться. Я же тебе обещал.

– Я не буду тебя винить, если ты это сделаешь.

– Нельзя нарушать правила.

– Вы играете со мной в игры, мистер Старк, – чуть не хнычу я.

– Да, – соглашается он, – действительно играю.

– Ладно, пусть так и будет, сэр, – говорю я. – Я твоя до полуночи. Но завтра я буду богатой женщиной, и в нашей игре появятся новые правила.

Дэмиен на мгновение замирает, а потом медленно кивает.

– Верно подмечено, мисс Фэрчайлд. Так что мне надо поторопиться, чтобы получить все, за что я плачу. Вы же знаете, что я всегда извлекаю максимум из каждого вложения.

– Из каждого вложения? И как же ты собираешься извлекать максимум из данной ситуации?

– Я уже говорил. Тебе стоит быть повнимательней…

– Ты обещал мне, что я кончу.

На губах Дэмиена появляется улыбка, и морщинки собираются вокруг глаз.

– Точно. Вовремя вспомнила. Недаром ты всегда была отличницей.

Дэмиен берет конец шелкового шнура и начинает его нежно тянуть.

Бог. Ты. Мой.

Я закрываю глаза, и мое дыхание учащается.

– Дэмиен… – шепчу я.

– Тебе нравится?

– О да.

– Хорошо, – говорит он и отпускает шнур.

Натяжение шнура ослабевает, и мои глаза открываются. Дэмиен смотрит на меня с самодовольной улыбкой.

– Вы расстроены, мисс Фэрчайлд?

– Нет, – вру я, но даже сама себе не верю.

Он смеется и целует меня в нос.

– Терпение, милая. У меня есть для тебя подарок.

Он нажимает кнопку на столе, и световое табло над дверью переключается с красного на зеленый.

– Дверь кабинки можно закрыть. Но сейчас я ее открою.

– Занятная система… – Теперь я понимаю, что до этого к нам бы точно никто не зашел, и Дэмиен мог меня раздеть и совершенно спокойно трахнуть, прижав к окну.

Я представляю, как стекло холодит разгоряченное тело. Представляю, как Дэмиен ласкает мою грудь. Как целует в шею. Как вводит в меня свой член и трахает до тех пор, пока небо не взорвется всеми цветами радуги.

– Ники…

Я поднимаю голову и вижу, что официант ставит на стол фондю, а Дэмиен жестом предлагает мне сесть. Он явно догадывается, о чем я думаю.

– Плохая девочка, – произносит он беззвучно одними губами.

Я принимаю невинный вид и хлопаю ресницами, как бабочка крыльями.

В центр стола встроена плитка для подогрева еды. Официант ставит на эту плитку тяжелую каменную кастрюлю – какелон, наполненный расплавленным шоколадом. Потом на столе появляется корзинка с разными вкусностями, которые надо макать в расплавленный шоколад – клубника, киви, кусочки чизкейка и бисквита и многое другое. Я улыбаюсь так, словно попала в рай.

– Шоколадное фондю?

– Я сперва думал об обычном фондю с сыром, – говорит Дэмиен после того, как официант выходит и закрывает за собой дверь. – Но решил, что тебя надо наградить за хорошее поведение. Элейн, кстати, покупает шоколад у той швейцарской фирмы, про которую я тебе рассказывал.

– Здорово. Похоже, это будет очень вкусно.

Я протягиваю руку к сочной клубнике, но Дэмиен нежно шлепает меня по запястью.

– Нет, нет, нет.

– Почему нет?!

– Закрой глаза, – говорит он, улыбаясь.

Я щурюсь, но глаза не закрываю.

– Непослушание, мисс Фэрчайлд? Ай-ай-ай…

Я смеюсь и зажмуриваюсь. И тут же чувствую прикосновение к щеке чего-то мягкого – на глазах оказывается повязка.

– Что… – Я не успеваю закончить вопрос, потому что Дэмиен прикладывает палец к моим губам.

– Я же дал вам обещание, мисс Фэрчайлд.

Внутри меня все сжимается в сладком предвкушении.

– Ты обещал, что я кончу.

– В том числе и это.

Я чувствую, как Дэмиен тянет за конец шелкового шнура, зажатого у меня между ног. Я охаю, и тут что-то холодное прикасается к моим губам.

– Открой рот, – приказывает Дэмиен, и я повинуюсь. Он снова проводит чем-то по моим губам. Я пытаюсь понять, что это, но в комнате стоит запах шоколада, и я не могу угадать.

– А теперь кусай.

Я снова подчиняюсь, и мой рот наполняется соком свежей клубники. Сок течет по подбородку, и Дэмиен слизывает его с меня.

– Ты вроде говорил, что не будешь ко мне прикасаться, – улыбаюсь я, только и мечтая, чтобы он прикоснулся и поцеловал меня.

– Я помню, что обещал, – отвечает он и тянет за конец шнура.

Я начинаю ерзать на диване. Я вся мокрая, и шнур тоже промок. Он скользит у меня между ног, и я хочу, чтобы он попал прямо на клитор. Я готова умолять Дэмиена о том, чтобы он ко мне прикоснулся. Ох, как же я этого хочу, черт подери!

И я слышу его смех.

– Я держу все свои обещания. Ты хочешь, чтобы я нежно поласкал твой клитор? Ты хочешь почувствовать, как мой палец трогает его? Ты хочешь, чтобы я с ним ласково поиграл, пока ты не кончишь?

– Я…

– Ни слова, Ники, ни слова. До тех пор, пока я не разрешу тебе говорить. Понимаешь?

Я киваю.

– Отлично. Давай обсудим мое обещание. Может быть, ты желаешь, чтобы я засунул руку тебе между ног? Раздвинул твои ноги пошире? Положил тебя на диван и пил твой нектар, который гораздо вкуснее любого шоколада?

О, мне нравится это предложение. Я согласна!

– Или, может быть, мне просто взять и трахнуть тебя?

Я начинаю тихо скулить, но Дэмиен не обращает на это никакого внимания.

– Мисс Фэрчайлд, я обещал, что не прикоснусь к вам, и я собираюсь сдержать это обещание. Скажем так, я не прикоснусь к вашей вагине. Но есть два исключения, которые я готов сделать. Кивните, если вы меня поняли.

Я киваю.

– Молодец. А вот сейчас попробуй вот это.

Я открываю рот, начинаю жевать и понимаю, что он дал мне кусочек чизкейка в шоколаде. Я со стоном проглатываю это божественное лакомство и облизываю губы.

– Ах, какая плохая девочка! – укоризненно шепчет Дэмиен. – Мне ничего не оставила. – И он начинает потягивать конец шнура. Я закрываю глаза и отдаюсь приливу наслаждения.

Потом Дэмиен предлагает мне новое лакомство. На этот раз это кусочек кекса. Потом зефир. А потом – Дэмиен неожиданно засовывает мне в рот свой палец. Я слизываю шоколад и жадно начинаю его сосать. Я сосу и облизываю палец Дэмиена до тех пор, пока не слышу его стон.

Я жду следующего лакомства, но тут мой господин тянет меня за топ.

– Подними руки, – приказывает он, и я повинуюсь.

Он задирает мой топ, и я чувствую прикосновение чего-то мягкого и липкого к груди. Потом Дэмиен снова засовывает мне в рот свой палец, и я начинаю жадно его облизывать, смакуя шоколад. Но на этот раз он тоже слизывает шоколад – с моих сосков. Дэмиен ласкает меня так, что мои и без того возбужденные соски возбуждаются еще больше. Между ног у меня все сжимается и пульсирует, потому что Дэмиен одновременно подергивает конец шелкового шнура.

Я чувствую, что вот-вот кончу.

Дэмиен ласкает меня губами, зубами и языком. Он нежно прикусывает соски, тянет и облизывает их. О, это сладкая пытка, блаженство, которое нельзя описать словами!

Я, как сосуд водой, переполняюсь наслаждением, и вот, наконец, все тело начинает дрожать. Я двигаю бедрами, трусь о шелковый шнур и наслаждаюсь ласками Дэмиена. И наконец меня захлестывает волна мощнейшего оргазма.

Дэмиен языком медленно слизывает последние капли шоколада с моей груди. Потом поправляет на мне топ.

– Скажи мне вот что, Ники, – ухмыляется он. – Как тебе десерт?

– Божественный.

– Хочешь еще? – он снимает повязку с моих глаз.

Я вижу лицо Дэмиена. На его губах еще остался шоколад, который я слизываю жадным поцелуем.

– Нет, я уже сыта десертами. Теперь я хочу только тебя.

Глава 4

Мы возвращаемся назад. Уже поздно, машин на дороге нет, и Дэмиен гонит так, словно участвует в «Формуле-1». Мы мчимся по петляющему вдоль моря шоссе, потом – по каньонам Малибу. Мы доезжаем всего за двадцать минут. Похоже, он установил рекорд скорости. Ничего удивительного, Дэмиен прекрасный водитель, а «Бугатти» – изумительный автомобиль.

Мы входим в дом, и Дэмиен медленно, мучительно медленно расстегивает молнию на моей юбке. Шнур натягивается, и я едва не кричу от охватывающего меня экстаза.

– Дэмиен…

Мы стоим в прихожей еще не законченного дома. Это огромная, как футбольное поле, комната, в которой любое слово отдается эхом. Входная дверь еще не закрыта, но меня это совершенно не смущает. Сейчас мне кажется, что и мраморный пол прихожей достаточно мягкий для того, чтобы заняться на нем любовью.

Я смотрю в глаза Дэмиена и вижу в них свое отражение. Весь вечер был только чудесной прелюдией, и сейчас я хочу, чтобы он, наконец, меня трахнул.

– Раздевайся, – приказывает он. Мой господин ослабляет натяжение шнура, но не убирает его.

Я киваю и вылезаю из юбки. Потом через голову сбрасываю топ. В это время Дэмиен закрывает входную дверь. Когда он подходит ко мне, я пытаюсь развязать узел веревки на шее.

– Не снимай, оставь.

Он наклоняется и расстегивает ремешки моих босоножек. Я скидываю туфельки и вздыхаю с облегчением. Мраморный пол приятно холодит ступни. Приятный контраст – потому что мое тело сгорает от предвкушения. Я такая заведенная и горячая, что кажется, от соприкосновения ступней с полом должен пойти пар.

Я совершенно голая, если не считать шнура, обвязанного вокруг шеи, а Дэмиен одет. Я обостренно чувствую все, что происходит вокруг и внутри меня. Я ощущаю тепло его тела. Свой собственный зашкаливающий пульс. Влагу между ног. Мое безмерное желание, чтобы он ко мне прикоснулся.

Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу не просто возбуждение, а животную страсть, которую он даже не пытается скрывать.

– Ники, – хрипло шепчет Дэмиен и тянет за конец шнура. Наши тела соприкасаются, и я кожей чувствую хлопок его рубашки. Он жадно целует меня в губы. В нем нет нежности, это властный поцелуй мужчины, который хочет меня взять. В этот момент – он мое всё, и я знаю, что для него сейчас существую только я одна.

– Не будем торопиться. – Дэмиен отрывается от моих губ. – Давай медленно. Я хочу, чтобы ты меня умоляла, чтобы ты сгорала от страсти. Я хочу, чтобы ты просила… Но, Ники, черт подери, я не могу ждать.

– Не жди, – со всей страстью шепчу я.

– Бог мой, что же ты со мной делаешь? – Он снова целует меня, а потом подхватывает на руки. Я крепко прижимаюсь к нему.

Дэмиен несет меня вверх по лестнице и ставит около закрытой балконной двери. Я еще не успела обрести равновесие, как он снова бросается меня целовать. Кровать стоит рядом, и я падаю на нее, не в силах устоять на ногах.

Я уже раздвигаю ноги, как Дэмиен перестает меня целовать и приказывает:

– Нет, поворачивайся. Руки на кровать.

Я повинуюсь. Шелковый шнур все еще свисает с моей шеи. Попой я исполняю зазывный тверкинг[2].

– Ты говорил, что у тебя нет сил ждать. Так что ж ты медлишь?

– Может, я хочу с вами поговорить. Ведь срок нашего договора скоро закончится. А вы в течение вечера не подняли этот вопрос.

– Очень правильное замечание, мистер Старк. Но я, как воспитанная барышня, не решилась напомнить вам об этом.

– Правильно. – Дэмиен проводит кончиками пальцев по моей спине. – Было бы бестактно заявить мне в лоб, что мое время истекает.

– Да, это бы было крайне бестактно, – соглашаюсь я. – Я бы даже сказала – грубо. Эмили Пост[3] такое поведение точно бы не одобрила.

Дэмиен не отвечает. Я уверена – только потому, что старается не рассмеяться.

– Но ты тогда мог бы меня наказать, – говорю я и призывно кручу бедрами.

Я произношу эти слова и тут же понимаю, что сказала что-то не то. Дэмиен по-прежнему молчит, но на этот раз его молчание кажется немного зловещим.

– Наказать? – наконец отзывается он. – Думаешь, я не заметил, как ты впивалась ногтями в ладонь, когда мы ехали к ресторану? Мы тогда просто говорили о папарацци. Потом они налетели на нас, как стервятники. Ты себя контролировала, Ники, но тебе это далось непросто.

Я закрываю глаза, потому что не хочу обо всем этом вспоминать.

– Ники, посмотри на меня.

Дэмиен говорит это приказным тоном, и я понимаю, что это уже не игра. Все очень серьезно.

Не меняя положения тела, я поворачиваю в его сторону голову. Он слегка отодвигается, чтобы я могла лучше его видеть. В его глазах я читаю сложную гамму чувств – и страсть, и тревогу за меня. Потом он неожиданно шлепает меня по попе.

Дэмиен не хочет делать мне больно, даже когда я прошу его об этом. Он готов защищать меня, но в тот момент мне не нужна никакая защита. Я хочу, чтобы он еще раз смачно шлепнул меня.

– Ники?

Я слышу в его голосе вопрос. Я собираюсь ответить, но понимаю, что объяснить все гораздо сложнее, чем я предполагала.

Дело в том, что я перестала увечить себя совсем недавно. Да, сегодня вечером я впивалась ногтями в ладонь, но прошло совсем немного времени с тех пор, как я бросила о стену нож, которым хотела себя поранить, – чтобы при помощи боли забыть сомнения и страхи. Я выиграла битву, но не войну. Мои коротко постриженные волосы – еще одно доказательство, что эта война пока не закончена.

Зачем мне нужна боль?

Существует ли что-то общее между той радостью, с которой я отдаюсь Дэмиену, и подсознательным стремлением резать свою плоть, уродовать и причинять себе боль?

Это неприятные мысли, и я стараюсь выбросить их из головы. С Дэмиеном я в полной безопасности. Он уже много раз доказывал, что с ним мне нечего бояться.

Одним быстрым движением он подхватывает меня с кровати. И вот я уже стою перед ним, и он крепко меня обнимает.

– Черт подери, Ники, поговори со мной.

Я обнимаю его за шею и крепко целую. Я чувствую, как напряжение уходит из его тела. Кажется, что страх, который он испытывал за меня, постепенно исчезает.

– Ты мне нужен, – говорю я ему после долгого поцелуя. – Ты и только ты. И больше никто.

Дэмиен смотрит на меня так, будто заглядывает в самые потайные уголки моей души. Я не в состоянии ничего от него скрыть.

– Мне не нужна боль. Но я ее хочу, – глубоко вздыхаю я.

– Ты в этом уверена?

Я киваю. Я чувствую, что мои щеки зарделись, и мне это не нравится. Я уже рассказала Дэмиену о себе больше, чем кому-либо на этом свете, и все равно краснею?

– Сейчас я стремлюсь к боли, – говорю я, – не потому, что она мне нужна. А потому, что мне нужен ты.

Мне он нужен больше, чем сама жизнь. Я хочу чувствовать прикосновения его рук. Я хочу быть его сексуальной рабыней, понимать, что Дэмиену нужна только я и никто другой. Больше всего на свете я хочу доставлять ему удовольствие.

– Я тоже не могу жить без тебя, – признается он. – Боже мой, Ники, знала бы ты, как ты мне нужна.

– Тогда прикоснись ко мне.

И Дэмиен это делает. Он целует и нежно ласкает меня. Его глаза сияют.

– В кровать, – приказывает он. – На колени. И раздвинь ноги.

– Раскомандовался, – хихикаю я.

– Что ты сказала? – Он шлепает меня по попе, и я ахаю от неожиданности и возбуждения.

– Да, сэр! – отвечаю я, стараясь скрыть улыбку. Я поворачиваюсь на кровати, упираюсь руками в матрас и поднимаю вверх попу. Я не хочу больше думать. Я хочу Дэмиена и его тела. Я хочу, чтобы он взял меня.

Он гладит меня ладонями, потом на мгновение убирает руки, я ощущаю прохладу воздуха, а потом сильный шлепок. Он шлепает меня по попе и потом кладет на это место руку, как бы унимая боль. О, боль и наслаждение!

Дэмиен медленно просовывает руку между моих ног и вводит в меня пальцы. Я внутри вся мокрая и дрожу, словно испуганная лань. Я на грани оргазма и всеми силами стараюсь удержаться, чтобы не начать ласкать свой клитор.

Но с другой стороны, кто сказал, что этого нельзя делать…

Я поднимаю правую руку и засовываю ее между ног. Пальцем нащупываю чувствительный и возбужденный клитор. Я понимаю, что вот-вот кончу.

– Плохая девочка! – говорит Дэмиен, кладя ладонь на мою руку.

Я жду, что он снова шлепнет меня по попе, но вместо этого он наклоняет меня так, что я сильнее опираюсь на руки, чтобы не упасть. Дэмиен перестает ко мне прикасаться, и я начинаю тихонько постанывать, призывая его.

Он меня не трогает, и это – самое страшное наказание, которое может мне придумать.

Я даже начинаю опасаться, что он решил поиграть в эту игру. Я уже знаю, что он может оставить меня в таком положении – голой и попой кверху – надолго. Мне бы очень не хотелось, но я готова пережить и это, ведь, в конце концов, он все-таки трахнет меня так, что мало не покажется.

Однако Дэмиен задумал что-то совсем другое. Я слышу звук расстегиваемой молнии и понимаю, что он снимает с себя штаны. Наконец, я чувствую, как в мою промежность упирается возбужденный член, и вздыхаю с облегчением. Ну, пожалуйста, Дэмиен, возьми меня. Возьми меня прямо сейчас. Я хочу сказать это вслух, но не открываю рта. Однако находиться без движения я не в состоянии и начинаю тереться о его член. Я слышу его протяжный стон и возбуждаюсь от этого еще сильнее.

Наконец, я чувствую, как головка члена входит в мою вагину, и готова кричать от радости. Однако Дэмиен не проникает в меня глубоко, и я чуть ли не до крови прикусываю нижнюю губу. У него стоит, как каменный, а он не входит в меня до конца! Он может контролировать свои действия, а я нет. Каждая клеточка моего тела требует Дэмиена, мышцы напрягаются вокруг его члена, стараясь удержать его. Глубже. Сильнее. О, бог ты мой, пожалуйста!

– Ладно, пусть будет так, как ты хочешь, – хрипло шепчет Дэмиен и проникает в меня на всю длину своего орудия.

Я крепче упираюсь руками в матрас, потому что мой мужчина начинает ритмично и сильно трахать меня. Он входит в меня мощными толчками, все глубже и глубже. Я так об этом мечтала и так этого хочу. Я чувствую, что скоро кончу.

– Трогай себя, – вдруг приказывает он.

Мне кажется, что через меня проходит ток высокого напряжения. Дэмиен полностью вынимает, а потом резко на всю длину вставляет свой член. Он пытает меня медленной пыткой. Мое возбуждение растет, и я вот-вот не просто кончу, а взорвусь.

– Трогай себя, – повторяет он.

– Я думала, так ведут себя только плохие девочки, – говорю я и понимаю, что стыжусь сделать то, о чем он меня просит.

– Мне нравится, когда ты плохая девочка.

Моя правая рука между ног. Чтобы я не упала, Дэмиен поддерживает меня, обхватив за талию. Мои мышцы сжимаются, словно жадно засасывая его внутрь меня. Пальцами я ласкаю свой возбужденный клитор. Я так близка к оргазму! О боже, как мне хорошо!

– Боже, Ники, я уже не могу. Сейчас… – Я слышу протяжный стон Дэмиена.

Я закрываю глаза и чувствую, как его член начинает подрагивать внутри меня, а руки еще сильнее сжимают мою талию. Он кончает, и я кончаю за ним.

– Ники…

Дэмиен убирает руки с моей талии, и я тут же начинаю заваливаться на бок – ноги меня совсем не держат. Я вообще не уверена, смогу ли я снова стоять на ногах, как все нормальные люди.

– Что-то я не почувствовала, что это было наказание, – улыбаюсь я.

– Вот как? Может, ты считаешь, что я с тобой уже закончил? Уверяю, еще нет.

– Как интересно. – Мое сердце снова начинает учащенно биться.

– Я рад, что мне удалось тебя заинтриговать, – говорит Дэмиен, гладя меня по ноге. – Но на этот раз тебе придется лечь.

Он поднимает меня и крепко обнимает. Я чувствую себя в безопасности, я знаю, что он меня любит. Когда он кладет меня на кровать и нежно целует в лоб, я готова плакать от счастья.

– Не торопись засыпать, – предупреждает Дэмиен и распутывает шелковый шнур на моей шее, после чего незамедлительно обвязывает его вокруг моего запястья, а другой конец закрепляет на изголовье кровати.

Он смотрит на меня с почти дьявольской улыбкой.

– Я получу от этого большое удовольствие. И тебе, Ники, тоже понравится.

Дэмиен берет лежащий на кровати шелковый халат и вынимает из него пояс, игриво проводит поясом вдоль моего тела и говорит:

– А теперь левую руку.

Я повинуюсь.

– Отлично, – хмыкает он, привязав запястье моей левой руки. – Но я думаю, что можно сделать еще лучше.

Дэмиен спрыгивает с кровати, подходит к окну и открывает балкон. В комнату врывается прохладный ветерок, но я даже не замечаю этого, потому что тело мое горит. Дэмиен собирает в кулак тюлевую занавеску и срывает ее с крючков, на которых она висит. Потом вторую.

– Ты помнишь нашу первую ночь? – спрашивает он.

Как я могу забыть? Эта кровать… Эти занавески… Я боялась и переживала, а Дэмиен успокаивал меня и шептал нежные слова.

– Помню, – отвечаю я, не вдаваясь в детали.

– И я тоже помню.

Можно сказать, что сейчас Дэмиен освободил занавески, точно так же, как в нашу первую ночь освободил меня.

Он быстро возвращается к кровати и привязывает занавесками мои ноги к железным прутьям кровати. В результате я оказываюсь лежащей на спине, мои ноги и руку разведены в стороны. Я не могу сама к себе прикоснуться. Не могу перевернуться на живот или на бок. Я даже не могу свести вместе ноги, чтобы прикрыть свою разгоряченную и жаждущую Дэмиена вагину. Я могу лишь крутить головой. И я чувствую возбуждение от того, что Дэмиен волен делать со мной все, что только пожелает.

– Не волнуйся, – успокаивает он меня. – Сегодня я тебя помучаю совсем немного. Ведь я и сам мучаюсь вместе с тобой.

– Немного садизма с мазохизмом? – хихикаю я.

Дэмиен смеется в ответ.

– Садизм, дорогая мисс Фэрчайлд? Давайте-ка разберемся с определениями. Если не ошибаюсь, то садизм – это получение удовлетворения от причинения страданий, унижений и боли своему сексуальному партнеру. – Он подходит к тумбочке, стоящей около кровати, и открывает выдвижной ящик. – Я хочу получить сексуальное удовлетворение и искренне надеюсь, что к тому времени, как мы с вами закончим, достигну своих целей. Давайте теперь обсудим ваши ощущения.

Дэмиен достает из ящика коробку спичек, и я нервно облизываю губы. Я полностью ему доверяю, но, черт возьми, зачем ему понадобились спички?

– Есть вопрос, мисс Фэрчайлд. Вы сейчас чувствуете боль?

– Нет. – Мне действительно не очень удобно, но никакой боли я не испытываю.

– Рад это слышать. – На секунду он исчезает из поля моего зрения, а потом появляется с большой зажженной свечой в руках. Пламя свечи колышется в такт его шагам.

– Расплавленный воск – очень любопытная субстанция, – отвечает Дэмиен на немой вопрос в моих глазах. – Он дает возможность почувствовать быстрое изменение температуры. Вы когда-нибудь использовали свечу в качестве средства для сексуального удовлетворения, мисс Фэрчайлд?

– Нет, – я отрицательно мотаю головой. Я даже не знаю, бояться мне или радоваться.

– Тогда вам понравится. Сегодня я собираюсь использовать только один вариант сексуального наслаждения, которое способна подарить нам свеча.

Он наклоняет свечу над тумбочкой, расплавленный воск капает на мраморную поверхность, после чего Дэмиен ставит свечу в воск, чтобы она не падала. После этого он достает из выдвижного ящика что-то еще. Когда свет в комнате начинает постепенно гаснуть, я понимаю, что это пульт дистанционного управления. Через несколько секунд в комнате становится темно. Единственным источником света остается горящая свеча.

– Ой…

– Что-то не так?

– Ты меня заинтриговал.

– Я рад. Так о чем же мы с тобой говорили? Ах да, о садизме. – Дэмиен садится на кровать у моих ног. Кладет руку чуть выше моего колена, гладит бедро, и мое дыхание учащается.

– Перейдем к вопросу унижения. Вот, например, вы, мисс Фэрчайлд, чувствуете себя униженной? Вы же открылись для меня, как цветок. – В его голосе появляются нотки животной страсти. – Но вы же не чувствуете себя униженной?

Я действительно совершенно открыта. Но это не унизительно. Я чувствую, что хочу его. Я чувствую возбуждение.

– Нет, – шепотом отвечаю я, а мои щеки заливает краска.

– Посмотри на меня.

Я смотрю и вижу его разноцветные глаза – один янтарный, другой черный, как бархатная южная ночь.

– То есть ты не чувствуешь себя униженной и не страдаешь? – уточняет Дэмиен.

– Совершенно верно.

– Хорошо. – Он улыбается и гладит меня по внутренней стороне бедер, лаская большим пальцем мои шрамы.

– Мисс Фэрчайлд, вы просто чудо. Я готов смотреть на вас часами. Я готов смотреть на вас целую вечность.

Я делаю глубокий вдох. Моя грудь стала невообразимо тяжелой, а между ног горит огонь желания.

– Потрясающе, что ты не разучилась краснеть.

– Что в этом потрясающего?

– В том, что я понимаю, почему ты краснеешь.

– И почему же, мистер Старк? Поделитесь со мной.

– Потому что ты связана. Ты открыта, беспомощна и ранима. Потому что сейчас я могу делать с тобой все, что пожелаю. И это тебя возбуждает.

Он кладет руку мне между ног, и я не могу сдержать протяжный стон.

– Так вернемся к нашей дискуссии. Если вы, мисс Фэрчайлд, не чувствуете страдания или унижения, так что же вы чувствуете?

– Возбуждение, – признаюсь я и краснею еще сильнее.

Даже при зыбком свете свечи я вижу, что лицо Дэмиена темнеет от страсти. Я понимаю, что он возбужден не меньше, чем я.

– Закрой глаза, я хочу тебя поцеловать, – приказывает он.

Я закрываю глаза, предвкушая, что он поцелует меня в губы. Но он целует меня совсем не в губы. Я чувствую его язык совсем в другом месте. Мое дыхание учащается. Я отчаянно его хочу, и в моих чувствах уже нет никакой игривости, которая была в нашем разговоре несколькими секундами ранее.

Его язык танцует над моим клитором, не проникая внутрь меня. Ритм его ласк сводит меня с ума. Я выгибаюсь и приподнимаю бедра. Инстинктивно я стараюсь сжать ноги, чтобы сдержать волну экстаза, который по силе сравним с болью. Но я не в состоянии свести ноги. Я ничего не могу поделать. Я могу только отдаться захлестывающим меня чувствам.

Страсть опьяняет меня, я закрываю глаза и откидываю назад голову, полностью отдавшись языку Дэмиена, который творит чудеса. Волна экстаза поднимает меня все выше и выше и потом, наконец, взрывается фейерверком разноцветных звезд. Обессиленная и бездыханная, я падаю на шелковые простыни.

Но постепенно я возвращаюсь к жизни. Я связана по рукам и ногам, и мое тело настолько чувствительно, что я ощущаю каждую нитку простыней, на которых лежу. Мне хорошо как никогда. Я уверена, что сейчас Дэмиен меня развяжет, мы обнимемся и блаженно заснем. Что еще можно ждать от этой ночи? Я получила от нее все, что могла.

Однако я забыла, что Дэмиен Старк – совершенно непредсказуемый человек. Я чувствую, как его зубы прикусывают мой сосок, и все мысли о сне исчезают. Оказывается, во мне еще остались силы.

Я готова отказаться от еды, сна и всех моих друзей, чтобы эта сладкая пытка никогда не кончалась. Я готова жить в объятиях Дэмиена.

Я открываю глаза, приподнимаю голову и вижу, что он улыбается. Он умеет читать мои мысли. Но вдруг Дэмиен отводит от меня взгляд, и его улыбка исчезает. На его лице снова маска.

– Дэмиен? – с тревогой спрашиваю я и поворачиваю голову. На стене, среди фотографий в рамках, висят часы. Видимо, Дэмиен перевез в новый дом некоторые свои вещи.

Я пытаюсь сесть на кровати, но не могу. Я все еще привязана. Да, я открыта и ранима, но в этот момент мне кажется, что Дэмиен раним еще больше.

– Осталось меньше минуты, – говорит он и снова смотрит на меня. – Так кто же в полночь превратится в тыкву? Ты или я?

Он произносит эти шутливые слова весьма серьезным тоном, который выбивает меня из колеи.

– Ты в виде тыквы меня не очень сильно привлекаешь, – отвечаю я. – А меня оранжевый цвет полнит.

Дэмиен смеется, ложится на меня и трется возбужденным членом о мой живот. Он обводит мои губы кончиком пальца, и я почему-то забываю, как надо дышать.

– Ты все еще моя, – шепчет он.

Я не успеваю ответить, как он так неожиданно вводит в меня член, что я непроизвольно вскрикиваю. Мы медленно и нежно занимаемся любовью, потом его тело начинает содрогаться, и я закрываю глаза, чисто по-женски довольная тем, что он получает наслаждение от моего тела.

Дэмиен скатывается с меня и устраивается рядом.

– Ники.

Это не просьба и не вопрос. Это просто мое имя.

Мы долго лежим рядом. Наконец, я устаю от неподвижности и прошу его меня развязать. Он приподнимает голову. Я вижу в его глазах озорной блеск.

– Эй! – Я нетерпеливо стучу ногтями по спинке кровати. – Ты не собираешься меня развязывать?

– Думаю, стоит ли, – усмехается Дэмиен. – Зачем?

– Затем, что у меня скоро руки сведет.

– С радостью готов их помассировать.

– Ну, тогда затем, что в субботу у тебя здесь будет коктейльная вечеринка и гости будут спрашивать, что я здесь делаю.

– Зато представляешь, какую тему для разговоров я им задам?

– Мне, конечно, важно, чтобы гостям было о чем поговорить и чтобы они хорошо провели время, но я все равно хочу, чтобы ты развязал мне руки.

– Правда? – Дэмиен проводит пальцем по моему боку. Я чувствую что-то среднее между нежной лаской и щекоткой, и это ощущение очень приятное.

– А что бы вы хотели сделать руками, если я вам их развяжу, мисс Фэрчайлд?

– Я бы до тебя дотронулась. Ведь уже за полночь и я могу делать все, что хочу. Верно, сэр?

Дэмиен долго раздумывает и наконец кивает головой.

– Да, мэм. – Он развязывает узлы на запястьях. – Пожалуйста.

Я сажусь на кровати и сама освобождаю свои ноги. Очень приятно, что я снова могу двигаться. Потом я смотрю на Дэмиена. От него сложно оторвать взгляд, при свете свечи он кажется еще красивее. Я протягиваю к нему руку, чтобы почувствовать тепло его кожи. Очень медленно я кладу ладонь ему на сердце и чувствую, как сильно оно бьется.

Дэмиен ложится на кровать, и я усаживаюсь на него верхом. Я медленно провожу пальцами по его груди и слежу за тем, как напрягается его волевая челюсть. Я рада, что обладаю над ним определенной властью.

– Мне с тобой так хорошо, – признаюсь я. – И хочу, чтобы тебе было так же хорошо со мной.

– Мне очень хорошо. Я никогда в жизни не чувствовал себя так, как чувствую с тобой.

– Ты всегда держишь ситуацию под контролем, – говорю я и двигаю бедрами, чтобы показать ему, что сейчас ситуацию контролирую я.

– Нет, Ники, – он качает головой. – Все это сплошная иллюзия. Ты держишь в руках мое сердце. Пожалуйста, будь с ним осторожнее. Оно гораздо более хрупкое, чем ты можешь предположить.

Я очень тронута тем, что он сказал. Я провожу пальцем по его щетинистому подбородку, потом наклоняюсь к его губам и долго и нежно целую.

– Что ты хочешь? Как мне доставить тебе наслаждение? Что я могу сделать для тебя?

– Сейчас я хочу, чтобы ты лежала рядом и обнимала меня.

Мне хочется расплакаться от переполняющих меня чувств. Мне кажется, никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой. Я ложусь рядом, плотно прижимаюсь к нему, мне тепло и уютно.

– Я рад. Мне очень не понравилось, что папарацци расстроили тебя в начале вечера.

– Да, радости было мало. Но сейчас я в порядке. И мне кажется, что тебя сейчас они тоже мало волнуют.

– Я готов был головы им оторвать, – признается он.

– Я это заметила. Но дело не только в папарацци.

– Вот как?

– Меня расстроил тот странный телефонный звонок, – признаюсь я. – О чем был этот звонок? Карл создает тебе какие-то проблемы?

Дэмиен молчит.

– Послушай, Карл угрожал тебе, а он угрозы на ветер не бросает.

– Может быть, может быть.

– Дэмиен, перестань! – Я опять начинаю нервничать. – Давай начистоту. Произошло что-нибудь, о чем ты мне не говорил?

– Ничего серьезного. – Он трогает пальцем кончик моего носа.

Я с недоверием смотрю на него.

Дэмиен отодвигается, чтобы я могла его лучше видеть, и вскидывает вверх три пальца в скаутском приветствии.

– Клянусь, – говорит он, – тот звонок не имел никакого отношения к Карлу Розенфельду.

Я верю ему, но мое волнение не проходит. С такими людьми, как Карл, не шутят.

Глава 5

Я открываю глаза и вижу в окно звездное небо. Не могу понять, почему я проснулась. Поворачиваюсь к Дэмиену, чтобы обнять его и снова заснуть, но его нет. Простыня рядом со мной холодная. Я сажусь на кровати. В чем дело? Мы засыпали вместе, но в середине ночи он куда-то исчез.

Свеча догорела, но Дэмиен включил свет и поставил его на минимум – ровно настолько, чтобы можно было разглядеть стоящие в комнате предметы и не удариться об углы. Я смотрю в сторону кухни, но там темно, и оттуда не доносится ни звука. Еще раз прикасаюсь к простыне, на которой он лежал. Она холодная, а значит, он ушел уже давно.

Я встаю и поднимаю с пола халат. Надеваю его, и прикосновение шелка напоминает мне о Дэмиене. Потом я отвязываю пояс от спинки кровати и подпоясываюсь. Я смотрю на кровать и трогаю холодные металлические прутья изголовья. Мне очень нравится эта кровать, но она уже сыграла свою роль. Это была декорация, необходимая для определенной сцены, которую уже сняли.

Я вздрагиваю от мысли, что все вокруг меня – это лишь иллюзия. Самое страшное, что и Дэмиен тоже иллюзия.

Но это только минутная слабость. Я знаю, что это не так. Или надеюсь, что это не так. Мне становится холодно. Я знаю, что веду себя глупо. Дэмиен не оставил меня, он просто вышел на минутку.

– Дэмиен!

Я не ожидаю, что он мне ответит, потому что дом огромный, и Дэмиен может быть где угодно. На прошлой неделе рабочие заканчивали внутреннюю отделку, и даже ландшафтные работы уже практически завершены. Дэмиен может быть в любой комнате.

Я раздумываю, стоит ли мне вернуться в кровать и попытаться уснуть. Он меня не разбудил, возможно, он вышел, чтобы побыть одному. Дэмиен уверил меня, что его странный телефонный разговор был не с Карлом, и у меня нет оснований не верить. Однако совершенно очевидно, что этот звонок выбил его из колеи, и я хочу понять почему. Хочу, чтобы он рассказал мне, кто ему звонил и почему этот звонок так сильно его взволновал.

Хочу, чтобы Дэмиен сдержал данное мне обещание – о том, что я буду светом, льющимся на его тайны.

Я замечаю, что он оставил свой телефон на тумбочке около кровати. Вспоминаю, что сперва Дэмиен получил смс, и сразу после этого зазвонил его телефон. Может, мне стоит посмотреть?

Нет, лезть в чужой телефон – это верх наглости. Я бы очень разозлилась, если бы Дэмиен так поступил со мной. Выбрасываю из головы эту мысль и иду через кухню на веранду, а потом в огромный тренажерный зал. Но и там Дэмиена тоже нет.

Тренажерный зал разделен на секции для разных видов тренировок. Я прохожу отделение с гантелями и штангами, боксерские груши и многое другое. Открываю дубовую дверь и вхожу в другую часть зала, в которой стоят беговые дорожки и велотренажеры.

Стена в этом зале стеклянная, и сквозь нее я вижу участок перед домом и океан. Отсюда можно выйти на улицу. С того места, где я стою, виден и бассейн с подсветкой. Дэмиен не выключал подсветку уже три дня – с тех пор, как бассейн залили водой. Он сказал, что делает это для меня, – я говорила ему, что, когда была девочкой, мы с сестрой любили сидеть у бассейна и смотреть, как свет отражается и играет на поверхности воды.

Ветра нет, но поверхность воды в бассейне неспокойна и покрыта рябью. Улыбаюсь, понимая, что нашла Дэмиена.

Я иду к стеклянной двери, но замечаю у двери небольшой столик. На столике стоит бутылка воды, на полу лежит газета. Дэмиен очень серьезно относится к газетам и всегда аккуратно складывает их после прочтения. Однако эта газета почему-то валяется на полу.

Я поднимаю ее и вижу, что это спортивное издание. Дэмиен достиг в спорте больших успехов, поэтому неудивительно, что и сейчас он следит за спортивными событиями. Однако я читаю заголовок одной из статей и немею.

Оказывается, в Лос-Анджелесе достраивают новый теннисный центр, который будет открыт в следующую пятницу. И этот центр назван в честь тренера Дэмиена по имени Мерл Рихтер. Того самого, который покончил жизнь самоубийством, когда Дэмиену было четырнадцать лет. Того самого, который, как мне кажется, в течение пяти лет сексуально использовал или как-то по-другому измывался над Дэмиеном. Отец заставлял Дэмиена тренироваться с этим Рихтером, несмотря на протесты мальчика.

Я вспоминаю, что Элейн говорил об открытии какого-то теннисного центра. Теперь все встало на свои места.

Кладу газету на столик и выхожу через стеклянную дверь. Камни, из которых выложена дорожка, приятно холодят ступни, полы моего халата развеваются. Дальняя часть бассейна построена так, что кажется – это водопад, поток которого может унести тебя вниз.

Дэмиен плавает вдоль этого обрыва. И я думаю, он не случайно выбрал это место.

Он голый, и его мускулистое тело эффектно смотрится в подсветке бассейна. У него потрясающее, сильное тело, от вида которого все внутри меня начинает ныть. Мое восприятие Дэмиена, конечно, во многом сексуальное, но к этому примешиваются и другие чувства. Он – мой мужчина, и я знаю это. Но иногда мне страшно. Он полон тайн и секретов, к которым у меня нет доступа.

Я думаю о наших отношениях, а также о том, почему я решила отдаться ему. Вне всякого сомнения, Дэмиен мне очень нужен. Но я знаю, что в свое время мне нужны были весьма странные и деструктивные вещи. Шрамы на моем теле – прекрасное доказательство этому.

Медленным шагом я иду к бассейну. В воду ведут пять ступенек. Это большие и широкие ступеньки, на которых можно лежать, частично погрузившись в воду. Я начинаю спускаться и приподнимаю полы халата, чтобы его не замочить.

Дэмиен плавает на противоположной стороне бассейна и пока меня не замечает. Я спускаюсь еще на одну ступеньку, и теперь вода мне почти по колено. Она удивительно теплая, гораздо теплее воздуха.

Я смотрю на мужчину, который покорил мое сердце. Вижу Дэмиена, воду в бассейне и звездное небо. Словно в трансе я наблюдаю за тем, как он плывет. Его движения собранные, и он не тратит лишних сил. Я настолько заворожена, что не замечаю, как спустилась еще на одну ступеньку и отпустила подол халата. Тонкий красный шелк раскинулся вокруг моих ног по поверхности воды, словно лепестки розы.

Тут Дэмиен, наконец, замечает меня. Он перестает плыть и поворачивается в мою сторону. На его лице играют блики света от воды, и я не могу понять, какое у него выражение. Я чувствую, как он смотрит на меня тяжелым взглядом, и останавливаюсь как вкопанная. Я боюсь сдвинуться с места. Я боюсь, что переступила какой-то барьер, сделала что-то недозволенное. Я вторглась к нему, когда он хотел побыть один. Я надеялась его поддержать, но, похоже, мое появление его не обрадовало.

Чем дольше Дэмиен остается в противоположном конце бассейна, тем сильнее я боюсь. Когда, наконец, он плывет ко мне, я невольно делаю шаг назад. Но потом я вижу выражение его лица и останавливаюсь. Он смотрит на меня с таким обожанием, что у меня екает сердце.

Дэмиен останавливается и встает в воде, которая ему по грудь.

– Я не хотел тебя разбудить.

– Я не могу спать без тебя. – Я делаю шаг ему навстречу.

Полы халата плывут вокруг моих ног. Дэмиен тянет за пояс и снимает с меня халат. Потом крепко обнимает меня.

– Ты не против, что я пришла?

На его лице появляется улыбка, и он сильнее прижимает меня к себе. Бедром я чувствую его эрекцию.

– А ты как думаешь?

Я отрицательно мотаю головой. Несмотря на то что Дэмиен голый и у него эрекция, я пришла сюда не за сексом.

– Я переживала за тебя, – признаюсь я.

– Это ты о телефонном звонке? Я же сказал, что это был не Карл.

– Звонок был по поводу теннисного центра?

– Откуда ты об этом знаешь? – Его голос становится резким.

– Ты из-за этого расстроился?

Дэмиен медлит, а потом кивает:

– Да.

Я понимаю, это только вершина айсберга, и я не знаю всей истории.

– Как ты узнала?

– Увидела статью в газете, которую ты оставил в спортзале.

– Кто знает, может, я подсознательно хотел, чтобы ты ее нашла.

– Ну, вот видишь, – улыбаюсь я. – Это уже хорошее начало.

Дэмиен тоже улыбается. Его плечи расслабляются, и мне кажется, что ему становится легче. Он прижимает меня к себе, я обвиваю его шею руками и кладу голову ему на грудь.

– Я не очень люблю Рихтера, – объясняет он. – И мне не нравится, что теннисный центр назовут его именем.

– А ты можешь как-то повлиять на это?

– Как? Разве что купить этот чертов теннисный центр. Но у меня нет никакого желания это делать.

Я хочу посмотреть ему в глаза, но не двигаюсь. Я говорила Дэмиену, что подозреваю его тренера в издевательствах или сексуальных домогательствах, но он никак не отреагировал на мои слова. Я стою, не двигаясь, в надежде, что он приоткроет мне свою душу.

– Звонок, который меня расстроил, – объясняет он, – был от отца.

– Вот как. – Я отклоняюсь, чтобы взглянуть Дэмиену в лицо. Его глаза стали совсем темными. Совершенно очевидно, что отношения с отцом у него непростые.

Я знаю, что отец заставлял его выступать на соревнованиях приблизительно так же, как моя мать заставляла меня участвовать в конкурсах красоты. Но это только цветочки.

У меня есть серьезные подозрения, что отец Дэмиена знал, что делает тренер с его сыном, и все равно настаивал на занятиях у этого мерзавца.

– Ты хочешь об этом поговорить?

– Нет, – отрезает он.

– Ладно.

Дэмиен прижимается лбом к моему лбу, не опуская руки с моих плеч.

– Ники, я вижу, что ты переживаешь. Прости меня.

Я не знаю, что сказать. Мать годами вбивала в меня, что приличная девушка не должна интересоваться секретами других людей, которые те хотят скрыть. Нельзя лезть никому в душу, если тебя об этом не просят. Нельзя навязываться, если человек не готов с тобой делиться.

Я делаю глубокий вдох и решаю говорить то, что действительно чувствую. К черту приличную Ники!

– Да, я переживаю, потому что мне невыносимо, когда тебе больно.

– А я-то думал, что хорошо умею скрывать свои шрамы, – грустно усмехается Дэмиен.

– Ты очень хорошо это делаешь, – соглашаюсь я. – Но не забывай, что я в этом просто эксперт. Я вижу шрамы даже тогда, когда никто другой их не видит. Мне очень помогло, что мы с тобой о них поговорили. Я знаю, что могу опереться на тебя, когда мне не хватает собственных сил.

Дэмиен хочет что-то ответить, но я прикладываю палец к его губам.

– Когда я говорю, что хочу помочь тебе, я говорю это с полной ответственностью. – Я делаю глубокий вдох. Быть честной не так просто, как кажется. – И мне грустно, что я про тебя так мало знаю. Я все про себя рассказала, а ты – нет.

– Ники…

– Нет, не перебивай, – останавливаю я его. – Я ничего не требую и ни в чем тебя не обвиняю. Я сама решила все рассказать, поэтому не могу обижаться, что ты хочешь сохранить что-то в тайне. Ты мне ничем не обязан. Это жизнь, а не игра. Никто тебя не заставляет утопиться за компанию.

– Я знаю, Ники, – отвечает Дэмиен и после паузы добавляет: – Спасибо.

Я смотрю на человека, который значит для меня все. Он – мой мужчина. В этот момент я понимаю, что давно уже влюблена в Дэмиена Старка.

Эта мысль меня нисколько не пугает. Более того, от этой мысли я начинаю улыбаться. Дэмиен улыбается в ответ и проводит пальцем по моей нижней губе. Я целую его палец и чувствую запах хлорки.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

– О тебе, – признаюсь я. – Я всегда думаю о тебе.

– И что ты обо мне думаешь?

– Закройте глаза, мистер Старк, и я вам покажу.

Он вопросительно поднимает бровь, но закрывает глаза. Я придвигаюсь ближе к нему и глажу его мокрую мускулистую грудь.

– Я сейчас займусь с тобой любовью, Дэмиен. Я сделаю так, что ты забудешь все свои переживания. Поверь, это гораздо эффективнее, чем нарезать круги в бассейне.

Уже поздно – или наоборот слишком рано, – и я устала. Но это не имеет никакого значения, потому что я хочу с ним быть. Я хочу его успокоить и сделать так, чтобы ему было хорошо.

Я нежно целую Дэмиена в висок, потом покрываю поцелуями его шею и грудь. Мы стоим по пояс в воде, и его возбужденный член упирается мне в бедро, как молчаливое требование. Я опускаю руки и под водой хватаю его за идеальную попу, а губами продолжаю исследование его тела, продвигаясь все ниже и ниже, доходя до живота. Ниже – вода.

Я опускаю голову под воду, держась руками за его бедра, и лижу его член. Раньше я не позволяла себе подобных смелых экспериментов. Я под водой и ощущаю привкус хлорки. Я не беру его чудесный член в рот, потому что не хочу наглотаться воды. Я чувствую, что мои действия возбуждают Дэмиена точно так же, как и меня. Его член – как каменный, и все мышцы напряжены.

Я выныриваю – мне нужен воздух и его поцелуй. Губы Дэмиена уже раскрыты, и он властно засовывает в меня язык. Я понимаю – если секундой раньше я была соблазнительницей, то теперь наши роли поменялись.

Дэмиен отрывается от моих губ и резко разворачивает меня спиной. Я поражаюсь, насколько он сильный. Он властным движением кладет руки мне на грудь, а его торчащий член упирается мне в попу. Ночной воздух холодит мокрую кожу, но я не чувствую холода. Я вся горю. Я разожгла огонь и сейчас сгораю от страсти.

– Скажи мне, что я могу тебе доверять, – шепчет Дэмиен.

– Ты и так знаешь, что можешь.

– Скажи мне, что я могу сделать с тобой все, что пожелаю.

Я закрываю глаза.

– О да.

– Сейчас я тебя трахну так, что ты долго об этом будешь помнить, Ники, – говорит он и отпускает мою грудь. Потом засовывает руку мне между ног и вводит в меня пальцы.

– Я хочу чувствовать, как ты кончишь, и я хочу знать, что это я доставил тебе удовольствие. Я довел тебя до оргазма, я заставил тебя кричать и извиваться от страсти. Я и никто другой.

Мое тело начинает дрожать от восторга и предвкушения.

– Держись за бортик, – приказывает он.

Как только я поднимаю руки и хватаюсь за бортик, Дэмиен резко входит в меня сзади. Вода плещется вокруг нас, и мышцы моей вагины сжимаются, пытаясь его удержать. Я двигаю бедрами, стремясь, чтобы он входил глубже и глубже. Он одной рукой ласкает мне клитор, а другой – терзает сосок, и мои мышцы еще сильнее сжимаются вокруг его члена. Он ласкает меня, мастерски подводя все ближе и ближе к оргазму, до тех пор, пока я не начинаю громко стонать, чувствуя, что вот еще секунда – и я кончу.

Но нет. Это игра Дэмиена, и у него свои правила. Он вынимает из меня член, разворачивает меня лицом к себе и начинает активно массировать мой клитор. Мне так не хватает его члена, и я готова молить, чтобы он меня трахнул. Я обвиваю Дэмиена ногами, и он снова входит в меня. Я стараюсь глубже сесть на его член – так, чтобы он заполнил меня полностью.

Одной рукой он поддерживает меня, а пальцем другой начинает массировать мой анус.

– Во все дырки, Ники, – хрипло шепчет он.

Я уже на грани экстаза. Дэмиен все сильнее насаживает меня на свой член, и его палец проникает внутрь моей попы. Я чувствую, что во мне не только его член, но еще и палец, и это ощущение нравится мне до безумия.

Вода вокруг нас пенится, и я упираюсь спиной в бортик бассейна. Спина бьется о бортик, палец Дэмиена терзает мне попу, и мне уже становится больно.

– Навсегда, – рычит он с животной страстью и начинает входить в меня с еще большей силой и остервенением.

Я прикусываю губу, чтобы не закричать. Я не знаю, почему он так жестко меня трахает, но уверена, что ему сейчас это очень нужно. До этого он обходился со мной очень нежно. Даже его шлепки причиняли мне больше удовольствия, чем боли.

Но сейчас Дэмиену нужно трахнуть меня жестко, и я готова ради него на это. Я сильнее, чем боль, которую испытываю. Я знакома с болью и знаю о ней все. Я могу ее контролировать. Я знаю, как превратить боль в драгоценное сокровище.

Мне кажется, я понимаю, что нужно Дэмиену. Ему не нужна боль, ему нужна полная власть. Он хочет взять меня и почувствовать это. Он сейчас не в силах совладать с призраками прошлого, которые снова к нему вернулись, но у него есть я, и я могу ему помочь. Он может использовать меня так, как пожелает.

Я принадлежу ему. Я принадлежу Дэмиену.

Он фонтанирует, кончает быстро и сильно. Я обвиваю руками его шею и чувствую, как содрогается в оргазме его тело. Его член обмякает и выскальзывает из меня. Потом он вынимает палец из моего ануса. Я слезаю с него и нахожу ногами дно. Я тяжело дышу и облокачиваюсь на край бассейна.

Через несколько мгновений Дэмиен открывает глаза и смотрит на меня. Проходит одно мгновение, за ним другое. Я вижу, он начинает жалеть, что так жестко со мной обошелся.

– Ники, черт подери…

– Ни слова, – говорю я и глажу его по щеке. – Не надо. Разве ты не понял? Я хочу быть с тобой рядом. Я хочу тебе отдаваться. Я готова исполнять все твои желания.

Дэмиен молчит.

– Я сделал тебе больно? – с тревогой спрашивает он.

– Нет, – вру я. Он сделал мне больно, но не сильно. Боль уже почти прошла. Это даже приятно. Это – напоминание о Дэмиене. – Нет, – повторяю я. – Все было замечательно.

Я не уверена, что убедила его. Он берет меня за руку и выводит по ступенькам из бассейна. Мы вытираемся в полном молчании. Потом Дэмиен, ни слова не говоря, поднимает меня на руки и идет в дом. Он доносит меня до старомодной кровати на третьем этаже, бережно укладывает и сам ложится рядом.

Я уже практически заснула, когда услышала его слова.

– Мой отец собирается идти на открытие теннисного центра.

– Вот как. – Я не могу придумать ничего умнее этой фразы. Сон как рукой сняло, и я приподнимаюсь на локте и гляжу на Дэмиена.

– Рихтер был настоящим подлецом, и я не собираюсь идти на открытие центра, который носит его имя.

– Неужели ты так сильно переживаешь из-за этого теннисного центра? – спрашиваю я и внимательно всматриваюсь в его лицо.

– Да, – отвечает Дэмиен. – Все из-за него.

Мне кажется, в его ответе было какое-то колебание. Это действительно так, или я настолько привыкла к его скрытности, что теперь вижу подвох буквально во всем?

Но он сказал «да», и я решаю больше не поднимать эту тему.

Дэмиен приоткрыл дверь. Но в нем, как и в его доме, очень много комнат, и я понятия не имею, сколько из этих комнат для меня закрыты.

Глава 6

На следующее утро я просыпаюсь от запаха кофе и только что испеченных круассанов. Я открываю глаза и вижу, что передо мной стоит поднос с завтраком, который принес Дэмиен.

– Женщина, которая сегодня выходит на новую работу, заслуживает, чтобы ей подали завтрак в постель, – улыбается он.

Я делаю первый глоток кофе и чувствую, как восхитительный напиток наполняет меня энергией.

– Который час?

– Полседьмого.

Я издаю стон.

– А во сколько тебе надо быть на работе? – спрашивает Дэмиен.

– В десять. Брюс попросил меня начать в пятницу, потому что целый день уйдет на всякую бумажную волокиту. И мне надо входить в курс дел, происходящих в компании. В понедельник, я уверена, рабочий день начнется в восемь.

– Ладно, перестань жаловаться. Ты же любишь работать. – Он садится на кровать рядом со мной и отпивает кофе из моей чашки. Мне кажется, он сделал это «на автопилоте», и меня очень радует наша близость.

Дэмиен прав, когда говорит, что я люблю работать. Чуть меньше месяца назад я переехала в Лос-Анджелес, чтобы сделать карьеру в хай-тек бизнесе. Мое пребывание в компании Карла C-Squared Technologies оказалось коротким, и я надеюсь, что работа в корпорации Innovative Resources будет более продуктивной, а начальник не окажется таким самодуром.

Я намазываю клубничный джем на круассан, откусываю кусочек и понимаю, что он буквально тает у меня во рту.

– Откуда такие шикарные круассаны? – спрашиваю я, потому что мне не верится, что Дэмиен спозаранку успел смотаться в город. Это явно не разогретый в микроволновке замороженный завтрак.

– Это Эдвард, – отвечает он, имея в виду своего водителя.

– Поблагодари его от моего имени.

– Ты сможешь это сделать, когда он повезет тебя на работу.

– Разве ты сам не подвезешь меня?

– К сожалению, сегодня не могу. – Дэмиен наклоняется ко мне поближе, и я ожидаю поцелуя. Вместо этого он откусывает кусок моего круассана. На его губах мальчишески озорная улыбка.

– Ты права. Действительно очень вкусные.

– Эй! Нельзя у женщины воровать сладости. Это хуже, чем испортить ей прическу.

– Тогда с нетерпением жду своего наказания, – улыбается он и протягивает мне руку. – Можешь наказать меня в душе, если пожелаешь.

– Нет, нет, – возражаю я. – Не хочу опаздывать в первый день на работу.

– Ты же вроде сказала, что тебе к десяти.

Я киваю, доедаю круассан и делаю глоток кофе.

– Все правильно, но до этого я планировала заехать домой и переодеться.

– Очень жаль. Я был готов разделить с тобой душ.

Я осматриваю Дэмиена с ног до головы. Он чисто выбрит, и на нем белая рубашка и свежевыглаженные черные брюки. Я чувствую, как от него исходит запах шампуня и лосьона после бритья.

– По-моему, с душем ты и без меня прекрасно справился.

– Ради тебя я готов еще раз залезть в душ, – отвечает он мне самым серьезным тоном.

– Интересная мысль. – Я отодвигаю поднос и спрыгиваю с кровати. – Послушай, а разве у тебя на сегодня нет никаких планов? Прикупить что-нибудь? Устроить грандиозное слияние компаний? Приобрести новую галактику, наконец?

Дэмиен берет в руки халат и помогает мне его надеть. Это не тот красный халат, который я вчера ночью искупала в бассейне. Интересно, сколько еще у него халатов?

– Все, что мог, я уже купил на прошлой неделе, – улыбается он. – Больше покупать нечего.

– Ах ты, бедняжка. – Я целую его в подбородок, пока он завязывает пояс моего халата. – Ты у меня просто настоящий Александр Македонский. Покорил весь мир, больше покорять нечего.

Дэмиен засовывает руку мне под халат, и от его прикосновения дрожь пробегает по моему телу.

– Поверь, я очень доволен всем, что завоевал, – уверяет он. Романтическое выражение на его лице исчезает и становится более серьезным. – На самом деле, у меня важные переговоры в Палм-Спрингс на целый день. И начнутся они в восемь.

Я крайне удивлена.

– У тебя переговоры, а ты предлагал мне сходить вместе в душ? И что бы ты делал, если бы я согласилась?

– Принял бы с тобой душ с огромным удовольствием.

– И опоздал бы на переговоры.

– У меня есть подозрение, что без меня они не начнут. Впрочем, это не повод опаздывать.

Тут весь дом сотрясается от страшного рева и грохота.

– Что это такое?

– За мной прилетели, – говорит Дэмиен.

В окне появляется вертолет, медленно опускающийся вниз. Я выбегаю на балкон. На лужайке перед домом приземляется вертолет.

– Скажи, у тебя не хватило денег построить нормальную вертолетную площадку? – интересуюсь я.

– Напротив. Это и есть самая что ни на есть настоящая вертолетная площадка. Ты бы знала, что там под дерном лужайки.

– Серьезно?

– Абсолютно. Это революционная технология. Почву укрепляют высокопрочной сеткой, которая создает очень надежную основу. В Малибу часто случаются оползни, и эта система гарантирует, что оползней не будет. А корни деревьев и кустов хорошо переплетаются с заложенной в земле сеткой. Так что все продумано.

– Ты молодец!

Дэмиен ухмыляется.

– Это не мой собственный проект. Пока, во всяком случае. Я веду переговоры с компанией, которая получила патент на эту технологию.

– И собираешься эту компанию приобрести?

– Возможно, но совсем не обязательно. Может, мы будем просто партнерами. Поверь, мне интересны не только те разработки, которые гарантируют прибыль.

Я вспоминаю о миллионе, который заработала, позируя для портрета.

Когда я почувствую, что готова, то смогу начать собственный бизнес. Дэмиен хочет помочь мне и считает, что я уже могу открыть свое предприятие.

– Надеюсь, я когда-нибудь тоже смогу так сказать, – тихо говорю я, и Дэмиен тут же понимает, о чем идет речь.

– Ты уже готова к большим делам, Ники. У тебя все получится.

– Позволь мне самой судить о том, насколько я готова. – Мой тон чуть более жесткий, чем мне хотелось бы.

– Надо разделять две вещи – желания и способности. Я могу оценить тебя гораздо более объективно, чем ты сама.

Я скрещиваю руки на груди, но он продолжает развивать эту тему:

– В настоящий момент у тебя есть два достаточно успешных приложения для смартфонов, которые ты сама создала, продвигаешь на рынке и обслуживаешь. Эти приложения ты придумала, когда еще училась в колледже. Значит, ты обладаешь необходимыми техническими знаниями и предпринимательской жилкой. У тебя два диплома, и после колледжа два университета предложили тебе аспирантуру. Это говорит о том, что два учебных заведения увидели в тебе большой потенциал.

– Я отказалась от этих предложений.

– Для того, чтобы начать работать и набраться опыта.

Я понимаю, что мне его не переспорить, и нежно целую его в щеку.

– Мистер Старк, ваша карета уже подана. Не стоит опаздывать на деловую встречу.

Я собираюсь вернуться в комнату, но Дэмиен удерживает меня за руку. Он целует меня так долго и страстно, что у меня начинают дрожать колени.

– Зачем все это? – спрашиваю я, когда он наконец отрывается от моих губ.

– Чтобы напомнить, как я тебя хочу. И чтобы ты ждала продолжения, – говорит Дэмиен с хитрой улыбкой. – Я сообщу тебе, когда вернусь. Пока не знаю, сколько времени займут переговоры.

– Не торопись. Я собиралась сегодня поужинать с Джеми. Давно не видела свою лучшую подругу.

– Мне очень не хочется с тобой расставаться, – вздыхает Дэмиен, и я улыбаюсь. С каждой минутой он нравится мне все больше и больше.

– Но если ты не уедешь, я не смогу весь день ждать нашей встречи.

– Очень мудрое наблюдение, – замечает он и крепко целует меня в губы. – До вечера.

Глава 7

Эдвард встречает меня около шикарного красного автомобиля.

– Новый автомобиль? – спрашиваю его я.

– Нет, мэм, очень старый, – отвечает Эдвард. – Мистер Старк сам починил его три года назад.

– Ничего себе! – Я обхожу машину, представляя, как Дэмиен ковыряется под капотом и его руки выпачканы машинным маслом. Удивительно, но вообразить его в роли автомеханика оказывается гораздо проще, чем я ожидала.

Машина не просто красивая, она величественная. У нее грациозный, обтекаемый корпус. Это олицетворение высокого стиля. Мне даже становится жалко, что Эдвард одет не в ливрею, а в обычный деловой костюм, и хочется, чтобы мой водитель начал говорить с британским акцентом.

– Обычно этот «Бентли» мы используем в представительских целях, но мистер Старк сказал, что в первый день на новую работу вам надо приехать на роскошном автомобиле.

– Мистер Старк совершенно прав, – улыбаюсь я, садясь в машину. – Но сперва мне надо заехать домой.

– Конечно, мисс Фэрчайлд. – Эдвард закрывает за мной дверь.

Я сижу в салоне автомобиля и наслаждаюсь окружающей меня роскошью. Окна в машине опускаются не автоматически, надо крутить ручку из полированного до блеска красного дерева. Сиденья автомобиля сделаны из белой кожи и мягкие, словно подтаявшее масло. В спинку водительского кресла, прямо передо мной, встроен откидной столик – как в самолете. Я раскладываю его, и я вижу, что это письменный столик. Мне хочется, чтобы у меня сейчас были под рукой перо и пергамент, чтобы записать какую-нибудь умную мысль.

– А что это за автомобиль? – интересуюсь я.

– Это «С2-Салун» 1960 года выпуска, – отвечает Эдвард, отъезжая от дома. – Было произведено всего 388 штук, и сейчас на ходу осталось лишь несколько таких автомобилей. Мистер Старк купил автомобиль в очень плохом состоянии и решил вернуть его к жизни.

Могу представить решимость, с которой Дэмиен взялся за возрождение автомобиля. Он – целеустремленный человек, который добивается всего, что пожелает, будь то отель в Санта-Барбаре, ретроавтомобиль или я в его постели.

Я трогаю пальцем столик, и мне приходит мысль.

– Эдвард, а не найдется ли бумаги и ручки?

– Конечно. – Эдвард достает из бардачка папку и передает мне.

Я обнаруживаю в ней перьевую ручку и блокнот с монограммой Дэмиена – «ДС». Открываю блокнот и начинаю писать.

«Дорогой мистер Старк,

До встречи с вами я никогда не думала, что автомобиль может быть таким эротичным. Но сейчас я несусь в мощной машине и…»

Я ощущаю прилив вдохновения и продолжаю письмо. У меня красивый почерк, и я даже сожалею, что в наши дни люди мало пишут от руки. Как приятно было бы получить такое послание от любимого! Открыть конверт и прочитать письмо, в которое он вложил частичку своего сердца. Рукописное письмо – гораздо более интимное средство коммуникации, чем и-мейл или смс.

Эдвард подъезжает к нашей с Джеми квартире в Студио-Сити, и я аккуратно складываю лист бумаги и вставляю в конверт, который нахожу в папке. Я заклеиваю его и в верхнем правом углу пишу свой адрес. Потом я понимаю, что не знаю ни улицы, ни номера дома Дэмиена в Малибу, хотя уже некоторое время живу там. Но я знаю адрес его компании, поэтому аккуратно вывожу на конверте:

Дэмиен Старк,

председатель совета директоров,

Компания Stark International

Старк-тауэр

Гранд-авеню

Лос-Анджелес, Калифорния 90071

Я не могу вспомнить номера дома, но надеюсь, что почта разберется с этим. В кошельке я нахожу почтовую марку и приклеиваю ее на конверт. Потом выхожу из машины.

– Мне надо принять душ и переодеться, так что это может занять некоторое время, – говорю я Эдварду с улыбкой.

– Конечно, – отвечает он и снова садится на водительское место, закрыв за мной дверь машины.

Я засовываю письмо в почтовый ящик и бегом поднимаюсь в квартиру, прикидывая, сколько времени мне понадобится на то, чтобы помыться и переодеться. Джеми обычно не запирает входную дверь, но на этот раз оба замка закрыты. Я копаюсь в сумке в поисках ключей, открываю дверь и вхожу в квартиру. Свет выключен. Я очень надеюсь, что Джеми спит и не притащила домой никаких мужиков. Моя подруга регулярно приводит домой парней и выставляет их за дверь на следующее утро. У нас с Дэмиеном свои игры, и мне не нравятся игры, в которые играет Джеми.

Дверь ее спальни закрыта, и я легонько стучусь. В ответ – тишина.

– Джеймс? – вопрошаю я, и снова не получаю никакого ответа. Я заглядываю внутрь комнаты. Там темно и пусто. Я говорю себе, что не стоит волноваться – наверняка Джеми надо было утром уехать куда-нибудь по делам. Или она заночевала у очередного парня. Хотя на самом деле ни одно из этих объяснений меня не устраивает. Я знаю, что Джеми вообще ни у кого не ночует, потому что любит спать дома. И по утрам она крайне редко уезжает.

Я достаю телефон и пишу ей смс: «Ты где? Снаряжать поисковую экспедицию?» Жду ответного сообщения, но оно не приходит. Я набираю ее номер, но она не отвечает.

Я начинаю всерьез волноваться. В полицию звонить еще рано, потому что должно пройти двадцать четыре часа после исчезновения человека. Я размышляю, стоит ли мне позвонить Дэмиену. У него важная встреча, но знаю, что он наверняка ее прервет, чтобы заняться моими делами. Потом я решаю, что мне не стоит его беспокоить. Мне надо принять душ и собираться на работу. Если Джеми мне не перезвонит в ближайшие полчаса, я снова ей наберу. Если она не ответит, я позвоню Оли. Не знаю, чем он мне поможет в этой ситуации, но он мой лучший друг, поэтому пусть, по крайней мере, будет в курсе происходящего. Мне не стоит прерывать деловые переговоры Дэмиена, но Оли точно надо поставить в известность.

Кроме этого существует еще одна возможность – Оли и Джеми могут быть вместе. Я знаю, что по крайней мере один раз они переспали. И Оли и Джеми уверяли меня, что это произошло всего однажды, но в этом вопросе у меня к ним нет особого доверия. Мне не нравится, что они переспали, потому что они мои лучшие друзья и мне не хочется, чтобы все это отразилось на наших отношениях.

Я захожу в свою спальню и бросаю телефон на кровать, чуть не попав им в Леди Мяу-Мяу, которая уснула на белом покрывале, практически с ним слившись. Кошка поднимает голову, я извиняюсь, после чего Мяу-Мяу снова засыпает.

В отличие от меня, ее мало волнует местонахождение хозяйки.

Я не хочу ни пропустить телефонный звонок, ни опоздать на работу, поэтому принимаю душ очень быстро. Я вытираю волосы полотенцем и гелем укладываю несколько прядей. С короткими волосами моя жизнь стала гораздо проще. Я, конечно, не хочу никаких повторений нервных срывов, но мне нравится короткая стрижка.

Обернувшись полотенцем, я выхожу из нашей маленькой ванной, слышу, как что-то громко бьется о кухонный пол, и подпрыгиваю от неожиданности. В голове проносится мысль, что в квартиру залезли воры.

– О, черт подери! Ники, я разбила твою любимую чашку! – Я слышу голос Джеми и начинаю смеяться.

– Я здесь, – отвечаю я и выхожу на кухню.

В руках Джеми ручка от моей чашки. Сама чашка разбилась.

– Прости.

– Не переживай, – говорю я и начинаю смеяться. Я даже не знаю, почему я смеюсь.

Я обуваю стоящие рядом с лестницей вьетнамки, достаю из-под раковины веник с совком и передаю их Джеми.

– Спасибо, – говорит она, закатывая глаза. – Хорошо, сейчас подмету.

Она в джинсах, поэтому нагибаться и убираться ей гораздо проще, чем мне в полотенце.

– Я испугалась за тебя. Ты не ночевала дома?

– Не-а. – Джеми заметает на совок осколки чашки, а потом поворачивается ко мне с хитрой улыбкой. – Я ночевала не дома. А ты где была? Что-то ты совсем перестала спать в своей кровати. Так она совсем заскучает, и тебе придется отправить ее к психоаналитику. Одиночество приводит к депрессии.

– Хорошо, я подыщу ей хорошего специалиста, – обещаю я. – А тебе пора завести блокнот, чтобы записывать своих парней. У тебя их так много, что ты наверняка не помнишь, как кого зовут.

– Хорошая, кстати, идея, – смеется Джеми. – Но тот парень, с которым я была, особенный.

– Неужели?

– Ага. Он, конечно, не такой офигенный супермен и соблазнитель, как Дэмиен Старк, но в постели он меня полностью устраивает.

– Рада за тебя. Рассказывай скорее, пока я собираюсь на работу. – Обычно Джеми не обсуждает своих бойфрендов, и мне очень интересно узнать подробности.

Она идет за мной в спальню и садится перед моим ноутбуком. На экране идет слайд-шоу фотографий Дэмиена, которые я сделала в Санта-Барбаре. На этих снимках Дэмиен улыбается мне и глаза его сияют. На стене висит картина Клода Моне, которую он мне подарил. Каждый раз, входя в спальню, я вспоминаю, как он меня любит. И это очень приятное чувство, к которому я еще не привыкла.

В колледже моя комната была очень функциональной – просто местом, где я жила. Тогда я была рада убежать от матери и не чувствовать ее влияния. Сейчас я обживаюсь. У меня новая квартира, в которой есть вещи, которые мне нравятся и доставляют удовольствие. Я делю квартиру с Джеми. И я уверена, что все в жизни у меня сложится хорошо.

Главное, сейчас у меня есть Дэмиен.

Джеми сидит за моим ноутбуком и что-то печатает.

– Рейн, – говорит она.

Я стою перед стенным шкафом и думаю, что лучше надеть – синюю или серую юбку. Я не сразу понимаю, что Джеми говорит о своем новом бойфренде.

– Моего парня зовут Брайан Рейн, – объясняет она.

Я смотрю на экран компьютера и вижу на нем несколько фотографий мужчины. Действительно сногсшибательный блондин. Я охотно верю, что в постели он просто супер. Практически все фото взяты из разных рекламных кампаний – одеколона, машин и джинсов. Я должна признать, что такой мужчина продаст много джинсов.

– Вот мой парень, – с гордостью говорит Джеми.

– С ним ты кувыркалась этой ночью?

– Ага, – отвечает она с хитрой улыбкой. – Именно кувыркалась, потому что из постели мы не вылезали.

– Он просто сказка, – говорю я и возвращаюсь к гардеробу, чтобы выбрать трусы и лифчик. Последние две недели я не носила ни того, ни другого. Сперва я чувствовала себя хоть и очень эротично, но немного странно, а потом привыкла. Меня возбуждало ощущение, что Дэмиен в любой момент может засунуть руку мне под юбку. Он мог трогать и ласкать меня без всяких преград.

Но наши игры закончились, и в обычной жизни я продолжаю жить по правилам. Поэтому, вздохнув, я надеваю нижнее белье и отхожу от гардероба. Я бросаю взгляд на Джеми, которая увлечена фотографиями своего нового бойфренда.

– Эй, ты мне слюнями клавиатуру не залей! – смеюсь я. – Лучше расскажи, как вы с ним встретились.

– Он работает со мной в рекламном клипе. Брайан зарабатывает главным образом как модель, но иногда снимается в кино. Он играл одного из плохих парней в последнем «Джеймсе Бонде».

– Ничего себе! – удивляюсь я. Я видела последнего «Бонда», но не припомню в нем лицо этого парня. – Послушай, но ведь вы еще не начали съемки этого клипа. Как ты с ним встретилась? – И демонстрируя обе юбки, спрашиваю ее: – Какую выбрать?

– Синюю. Он мне сам позвонил. Сказал, что в клипе показывают романтическую историю, поэтому нам стоит заранее познакомиться и немного потренироваться.

– Ну, и как вы потренировались?

– Замечательно, – улыбается Джеми.

Я, конечно, без особого энтузиазма отношусь к тому, что моя лучшая подруга стремительно прыгает из одной кровати в другую, но должна признать, что сегодня она выглядит прекрасно. У нее есть работа и новый бойфренд, и это самым положительным образом на ней отразилось. У меня есть серьезное подозрение, что до моего появления в квартире Джеми выбирала бойфрендов главным образом по их готовности помочь ей с квартплатой. Если между ней и Брайаном сложатся нормальные отношения, я буду за нее очень рада. Однако, если их отношения развалятся, боюсь, он разобьет ей сердце.

Тут я замечаю, что Джеми нахмурилась.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Ты действительно собираешься пойти в этой юбке? Я думала, что вы, технари, ходите только в джинсах и майках с рисунками математических формул.

У меня действительно есть несколько маек с очень веселыми, на мой взгляд, математическими шутками.

– Сегодня у меня первый день на новой работе. И не забывай, что я буду заниматься не техническими вопросами, а менеджментом. Так что мне надо выглядеть соответственно.

Я надела свою любимую синюю юбку и светлый пиджак, который я купила в один из первых дней в Лос-Анджелесе на распродаже костюмов актеров. Это пиджак классического покроя в серо-синюю полоску. Продавец сказал мне, что его носила какая-то веселая дама из телешоу.

– Расскажи мне про этого парня, – прошу я Джеми и перехожу в ванную, чтобы заняться макияжем.

Подруга следует за мной в ванную и смотрит, как я подвожу глаза и наношу тушь для ресниц. Закончив с косметикой, я поворачиваюсь, давая ей возможность оценить мои труды.

– Я нормально выгляжу?

– Да когда ты выглядишь ненормально?! Давай встретимся после твоей работы? Я расскажу тебе о Рейне, а ты мне – о тех ночах, когда тебя не было. Я хочу знать все, чем ты занималась.

– Хорошо, – отвечаю я, хотя прекрасно понимаю, что не собираюсь рассказывать ей, чем мы занимались с Дэмиеном. – Встретимся в «Дю-Парс»?

– Не смейся надо мной. Я же выпить хочу. Давай лучше в «Файер-Флай», – отвечает Джеми, имея в виду местный бар на бульваре Вентура, в который мы пошли в первый мой вечер в Лос-Анджелесе.

– Хорошо, я напишу тебе, когда буду заканчивать, – говорю я и крепко ее обнимаю. – Очень за тебя рада. Я хочу поподробнее услышать об этом парне.

– А мне не терпится узнать, как у тебя идут дела. Дэмиен – такой красавец, что я на него целыми днями готова смотреть.

Я выхожу из квартиры, спускаюсь по лестнице, сажусь в свою машину и отъезжаю. В зеркало заднего вида я смотрю на стоящий перед подъездом «Бентли» и поворачиваю на бульвар Вентура.

Я довольна до невозможности – не каждый день мне удается обмануть Дэмиена Старка.

Хотя моя древняя «Хонда» иногда глохнет на светофорах, я добираюсь из Студио-Сити до района Бербэнк меньше чем за пятнадцать минут. Я паркуюсь рядом с красным «Мини-купером», с завистью бросаю взгляд на этот автомобиль и направляюсь к страшноватому четырехэтажному зданию, в котором, вместе с несколькими другими компаниями, расположился мой новый работодатель – «Инновационные ресурсы».

Пока я иду через парковку, на мой телефон приходит смс от Дэмиена. «Думаю о тебе. Успехов в первый рабочий день. Не ругайся с другими детьми. Но и не делись своими конфетами». Я смеюсь и пишу ему ответ: «Я делюсь конфетами только с тобой».

Дэмиен отвечает: «Рад это слышать».

Я пишу: «Подхожу к зданию. Пожелай мне удачи».

«Желаю удачи. Хотя удача тебе не очень нужна. Перерыв в переговорах заканчивается, пора идти. До вечера, милая. Представляй, как я тебя трогаю».

Я отвечаю: «Я всегда это представляю» и, глянув на время на телефоне, засовываю его в сумочку. Сейчас только 9.45. У меня еще есть немного времени до начала рабочего дня.

Тут мой телефон неожиданно звонит. Это Дэмиен.

– Я представляю, – смеюсь я в трубку.

– Что ты себе позволяешь? – спрашивает он раздраженным голосом. Судя по всему, ему только что позвонил Эдвард.

– Я иду на работу, – говорю я.

– А я сейчас должен быть на встрече.

– Так что же ты не на ней?

– Черт подери, Ники…

– Нет, – перебиваю его я, – это я должна ругаться. Дэмиен, я сама в состоянии доехать до работы. Пожалуйста, если ты хочешь, чтобы меня довез Эдвард, предупреждай меня об этом заранее. Только и всего. Ты мог бы подойти ко мне и спросить: «Ники, счастье мое, может ли мой водитель подвезти тебя до работы?»

Долгая пауза.

– И ты бы тогда согласилась?

– Нет, не согласилась бы. Это моя работа. Я хочу ездить на нее сама. Но ты мог предложить свои услуги, а не навязывать их.

– Я не хочу, чтобы тебе досаждали репортеры.

Ага. Теперь становится немного понятнее. Я не согласна с тем, что Дэмиен сделал, но теперь понимаю, что у него были на это свои причины.

– Никаких репортеров нет.

– А могли бы быть.

– Я сама с ними разобралась бы, – отвечаю я тоном чуть более резким, чем надо. Потом мысленно считаю до пяти и продолжаю: – Дэмиен, ты не можешь быть со мной каждую секунду. Я неизбежно буду какое-то время без тебя. И нам надо привыкнуть к этой мысли.

Я слышу, как он глубоко вздыхает.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже.

– Черт возьми, Ники.

Я молчу, потому что не знаю, что еще сказать.

Наконец, Дэмиен нарушает молчание:

– Мне надо возвращаться на встречу. Потом поговорим.

Мне это не очень нравится, потому что я вынуждена разбираться не только с папарацци, но и с Дэмиеном, который хочет отслеживать каждую минуту моей жизни.

Но я решаю на время выбросить эту проблему из головы и вхожу в здание. Я уже не успеваю взять себе кофе, но это, может быть, и к лучшему, потому что я не рискую пролить его на свою белую блузку. В голове крутятся слова матери, что пятна кофе – это не то, что стоит демонстрировать во время первого свидания.

Мне надо на четвертый этаж. Я жму кнопку вызова лифта и жду. Двери лифта открываются, и тут я слышу за спиной знакомый хриплый голос.

– Какая встреча, Техас.

Я оборачиваюсь и вижу Эвелин Додж. На ней широкие черные штаны и золотые сандалии, которые, судя по их виду, сделаны в Марокко. Вместо рубашки на ней странное одеяние, сшитое из десятков платков фирмы «Хермес». Она немного похожа на богатую цыганку.

– Слышала, ты сегодня выходишь на новую работу, – говорит Эвелин. – Но все равно не ожидала тебя увидеть.

Я понимаю, что стою, закрывая вход в лифт. Я отступаю в сторону, чтобы пропустить людей, и, улыбаясь до ушей, спрашиваю:

– Что ты здесь делаешь?

Эвелин живет в Малибу неподалеку от нового дома Дэмиена. Я знаю, что она не тот человек, которого легко можно заставить появиться утром в офисном центре.

– Я здесь для того же, для чего и ты, Техас.

– Ты решила начать работать в сфере хай-тек? – с улыбкой спрашиваю я. – Хочешь разработать приложение для айфона, чтобы продвигать картины Блейна?

– Неплохая идея, – смеется Эвелин. – Обсудим ее с тобой позже. На самом деле я приехала, чтобы увидеться с Брюсом.

– Зачем? – Вопрос сам вырывается у меня изо рта, хотя я понимаю, что он не очень вежливый.

Но Эвелин не обижается.

– Мне нужен ключ, – весело объясняет она. – Блейн решил, что необходимо кое-что подправить на одной из картин для субботнего вернисажа. А все картины не в галерее, а где-то в хранилище.

– А разве Жизель не может ему открыть? – спрашиваю я.

Жизель – это жена Брюса и владелица одной из картинных галерей в Калифорнии. На вернисаже и коктейльной вечеринке в субботу будет выставлен не только мой портрет (и лишь несколько гостей будут знать, что моделью была я), но и несколько других работ Блейна.

– Жизель уехала в Палм-Спрингс, а у ее помощницы нет запасного ключа. Не знаю, почему Жизель не оставила ключ у Брюса или у своей помощницы. Иногда действия этой женщины меня просто поражают.

– Дэмиен, кстати, сегодня утром тоже уехал в Палм-Спрингс.

– Жаль, что Жизель об этом не знала. Он бы захватил с собой эти картины, а Жизель осталась бы в городе. И моя жизнь была бы гораздо проще, – вздыхает Эвелин. – Я бы сама с бóльшим удовольствием съездила в Палм-Спрингс, чем сюда. Но, судя по всему, они с Брюсом снова поругались.

– А из-за чего они поругались?

– Откуда я знаю?

Эвелин не развивает эту тему, хотя все, что связано с Жизель, мне очень интересно. Когда я увидела, как она висит на руке у Дэмиена на вечеринке у Эвелин, во мне взыграла ревность. Мне тогда показалось, что у них с Дэмиеном роман. Но потом я узнала, что Жизель замужем, и забыла о своей ревности. Но, если честно, мне бы было гораздо спокойнее, если бы отношения Брюса и Жизель были хорошими.

– А что у тебя происходит? – спрашивает меня Эвелин. – Я все жду, когда ты ко мне заедешь, чтобы мы выпили и поболтали.

– С удовольствием!

– Тогда жду. В любое удобное время. И захвати фотокамеру, если есть желание. Или просто приезжай, чтобы выпить и поболтать. У меня все пьют и болтают. И если тебе нужен совет, пожалуйста, не стесняйся. Хотя, судя по всему, у тебя все в порядке и советы тебе не нужны.

– Блейн, видимо, тебе про меня рассказывал, – говорю я. На первый взгляд сложно поверить, что Эвелин и Блейн – пара, настолько они разные.

– Конечно, рассказывал. Какой смысл его куда-нибудь отправлять, если он не приносит в клювике интересную информацию?

– И что он про меня говорит?

– Говорит, что у тебя все прекрасно.

Я не могу сдержать смех.

– Не буду с этим спорить.

– Ну и ладушки. Я рада, что не только я живу активной половой жизнью.

Мои щеки краснеют.

– Но это еще не все. Судя по рассказам Блейна, ты усмирила чудовище.

Я не отвечаю, но меня очень радуют слова Эвелин.

– И никаких драм не намечается?

– Вроде нет. – Сейчас не время вспоминать об угрозах, которые я слышала от Карла. Однако, судя по тону, Эвелин тоже об этом слышала.

– Почему ты спрашиваешь? Ты знаешь то, чего не знаю я?

– Нет, что ты, – отмахивается она.

Я внимательно смотрю на нее. Во времена работы с актерами и студиями Эвелин, без всякого сомнения, умела врать, но сейчас, кажется, немного разучилась. Она громко смеется.

– Техас, я сказала именно то, что имела в виду. Тебе не о чем волноваться. Сейчас, по крайней мере.

За время нашего разговора лифт уже успел пару раз съездить вверх и вниз, и вот перед нами снова открываются его двери.

– Тебе пора на работу, – говорит Эвелин.

– Нет, так просто я тебя не отпущу, – отвечаю я и захожу за ней в лифт. Мне очень хочется расспросить ее, но двери снова открываются, и лифт наполняется людьми.

Девушка на ресепшен, которую, как я помню, зовут Синди, при виде меня встает.

– Как хорошо, что ты у нас начинаешь работать. Если хочешь, можем сегодня вместе пойти на ланч.

– Спасибо за предложение, – отвечаю я и кошусь на Эвелин. – Но сегодня я, кажется, обедаю с Брюсом.

– Прекрасно. Мистер Тролли уже ждет тебя. Я тебя провожу к нему, – говорит Синди и поворачивается к Эвелин: – Чем могу вам помочь?

– Я Эвелин Додж. Я звонила Брюсу по поводу…

– Я поняла, мисс Додж. – Синди достает конверт, в котором, по всей видимости, должен быть ключ.

Эвелин засовывает конверт в свою необъятную сумку и хитро смотрит на меня.

– Увидимся завтра, Техас.

– О да, – отвечаю я.

Эвелин – одна из немногих людей, которые знают, что я позировала для портрета Блейна. Она смеется, а я иду за Синди в офис Брюса, и в ушах у меня все еще звучит ее смех.

Глава 8

Мы не успеваем дойти до офиса Брюса, как он сам выходит нам навстречу. Когда у меня было с ним собеседование по поводу работы, Брюс был спокойным, как слон. Сейчас он явно чем-то озабочен.

– Рад тебя видеть, Ники, – говорит он и протягивает мне руку. У него крепкое рукопожатие, и мне кажется, что это хороший знак.

Синди возвращается на свое место, а я следую за Брюсом по коридору. Он идет так быстро, что я еле за ним поспеваю. У меня не складывается ощущение, что он поругался с женой. Это человек, у которого аврал на работе, а не проблемы в семейной жизни.

– Мне кажется, меня ждут в отделе кадров, – говорю я.

– Я уже поговорил с Триш. Она сама займется всей бумажной волокитой. А сейчас у меня есть для тебя более важное задание. – Брюс останавливается перед закрытой дверью, на которой наклеена масса логотипов известных брендов и страниц комиксов.

– Надеюсь, ты не против, чтобы я забросил тебя прямо в волчье логово.

Я с любопытством осматриваю дверь, перед которой мы стоим. Я совершенно не понимаю, о чем он говорит, но уверена, что в данной ситуации правильным ответом начальству будет: «Нисколько!»

– Мы немного выбились из графика, и мне надо сейчас ехать на встречу. Я хочу, чтобы ты с Таннером отправилась на встречу с айтишниками в «Санкост-банк». Они хотят купить наш новый 128-битный шифровальный ключ. Ты будешь заниматься продвижением этого продукта, поэтому я решил, что тебе сразу стоит взять быка за рога. Извини, что все так внезапно и на встречу тебе надо ехать в первый же день…

– Никаких проблем, – отвечаю я спокойным голосом, хотя чувствую легкий мандраж. Брюс уже во время собеседования упоминал, что его компания создала перспективный шифровальный софт. Я не ожидала, что мне поручат заниматься именно им, но если уж это произошло, я хочу на первой же встрече с клиентом доказать, что я в состоянии справиться с возложенными на меня обязанностями.

– На самом деле продать этот продукт довольно просто, – объясняет Брюс. – Это именно то, что нужно клиенту. Нам надо обучить их айтишников пользоваться продуктом и оперативно решать проблемы, которые могут с ним возникнуть.

– Понятно.

– И поэтому я хочу отправить на встречу Таннера, – добавляет он и стучится в обклеенную дверь. – Он работал над созданием продукта, и мне кажется, было бы неплохо, чтобы он полгода проработал у клиента над его внедрением.

– Почему?

– Если не возражаешь, этот вопрос мы обсудим завтра. И когда я говорил про волчье логово, я имел в виду совсем не клиента.

– Я же сказал, входите, – раздается голос из-за закрытой двери.

Брюс открывает дверь, и моему взору предстает молодой мужчина, блондин с загаром серфера и уверенным взглядом успешного дельца. Он сидит за столом, заваленным разными бумагами, и на полу комнаты также разложены кипы документов. Он смотрит на нас и приветливо улыбается.

И я чувствую, что он мне категорически не нравится.

– Брюс! Я только что переговорил с Филом. Он пришлет информацию по предложению для «Континентальной ипотеки», и я буду держать его в курсе событий.

– Прекрасно, – отвечает Брюс, хотя у меня складывается ощущение, что он вполуха слушает молодого человека. – Познакомьтесь. Ники, это Таннер.

Улыбка Таннера становится еще шире и лучезарнее. Мне кажется, я смотрю в свое собственное отражение в зеркале – потому что улыбка Таннера не искренняя, а такая же, какой улыбаются во время конкурсов красоты. И очень похожая на улыбку, которая сейчас на моих собственных губах.

– Мы о тебе много слышали, – говорит Таннер. – Всем не терпится узнать и опробовать «новинку месяца». – Он смеется над собственной шуткой и косится на Брюса. – Добро пожаловать в компанию и все такое.

Я смотрю Таннеру в глаза, и моя собственная улыбка становится еще шире.

– Очень надеюсь оправдать ваши ожидания, – отвечаю я и ослепляю их обоих улыбкой королевы красоты, которая мечтает о мире во всем мире.

– В этом у меня нет никаких сомнений, – вежливо и искренне говорит Брюс. – Очень рад, что ты стала членом нашей команды.

– Нам пора, – спохватывается Таннер, берет со стола кипу бумаг и засовывает их в большую кожаную сумку.

– Держи. – Брюс передает мне папку с надписью «Санкост» на обложке. – Посмотришь в машине.

И вот я снова стою у лифта, на этот раз в компании с Таннером. Я немного нервничаю. Но не по поводу работы и предстоящей встречи. Я прекрасно знаю, как работают шифровальные ключи, и уверена, что сумею создать хорошее впечатление о себе и о своей компании у клиента.

Меня волнует, что стоящий рядом со мной симпатичный мужчина по непонятным причинам меня ненавидит.

Возможно, Брюс и не обратил на это внимание, но я совершенно уверена, что мои чувства меня не обманывают – Таннер относится ко мне крайне негативно. Мы заходим в лифт, он облокачивается о стену, и выражение его лица брезгливое, словно он увидел что-то очень гадкое.

Я отвожу взгляд, но потом задаю себе вопрос. Как бы Дэмиен Старк поступил в подобной ситуации? Он – самый успешный бизнесмен из всех, кого я знаю. Как бы он вел себя сейчас? Отвернулся и сделал вид, что ничего не замечает?

Ни за что на свете!

Я нажимаю кнопку «Стоп» и делаю шаг в сторону Таннера. Его ухмылка моментально исчезает.

– У тебя какие-то проблемы? – спрашиваю я, игнорируя громкие звонки тревоги в лифте.

Он бледнеет под своим загаром, и мне даже кажется, что я уже выиграла эту битву, показала, кто здесь главный. Но Таннер не собирается сдаваться.

– Да. Моя проблема – это ты.

Я стою, не двигаясь. По крайней мере, он открыто заявил, что его волнует.

– Ты не хочешь со мной работать? – спрашиваю я.

– Работать? С тобой? Мы не работаем с тобой, – говорит он. – Ты, блин, стала моим начальником.

– Да, я твой начальник. И советую вести себя соответствующим образом.

Я не понимаю, почему он так сильно напрягся.

– Я эту работу заслужил по праву. Я возился с этим продуктом с самого начала. Я знаю эту шифровальную программу вдоль и поперек. И я не раз доказал Брюсу, что я в состоянии возглавить группу, которая с этим продуктом работает. И что же сейчас происходит? Какая-то богатая сучка решает, что ей нужны деньги на мелкие карманные расходы, и у меня отнимают то, что я заслужил.

– Мелкие карманные расходы? Это ты о чем? – уточняю я.

– Видимо, ты, устав тратить деньги своего парня, решила прийти в эту компанию и все в ней испортить? Ты вообще в курсе, на сколько звонков пришлось ответить Синди по поводу тебя? Куча журналистов интересовалась, действительно ли ты здесь работаешь. Тебе не работа нужна, а дорогостоящее хобби.

Я чувствую, что сердце начинает биться чаще и на лбу выступает пот. Пресса знает, что я работаю у Брюса? И что это их так сильно интересует? Даже если я – девушка Дэмиена Старка, я не думаю, что моя личность столь интересна для СМИ.

Теперь мне понятно, что Таннер имел в виду под выражением «новинка месяца».

– И знаешь, что меня еще волнует? – продолжает Таннер. – Что ты попала в нашу компанию только для того, чтобы жена Брюса была довольна.

У меня начинает кружиться голова. Я понятия не имею, какое отношение Жизель имеет ко всей этой истории, но мне пока не до этого. Настала пора заканчивать все эти игры.

Я нажимаю кнопку лифта, который снова приходит в движение.

– Эта работа требует определенного такта. Умения общаться с клиентами и людьми вообще. А также способности улыбаться людям, на которых тебе очень хочется плюнуть. – Я лучезарно улыбаюсь Таннеру и продолжаю: – Мне не кажется, что ты способен занять это место.

Двери лифта открываются на первом этаже, и я выхожу первой. Я здесь главная, и Таннеру придется смириться с таким положением дел. Я не все поняла из сказанного им, но в данный момент это неважно. Если я сейчас не поставлю его на место, потом будет уже поздно.

Я направляюсь к выходу из здания и прохожу мимо кафетерия. За одним из столиков сидит женщина азиатской внешности и что-то читает. Она переворачивает страницу, поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Я раньше никогда ее не видела, но мне нравится ее уверенный вид. Я знаю, что заслуженно получила работу у Брюса и к этому не имеет отношения ни Дэмиен, ни тем более Жизель. Я здесь по праву, и я это докажу.

Я выхожу на улицу, и тут же меня окружают шестеро папарацци с камерами и микрофонами. Моя самоуверенность дает трещину.

Репортеры начинают забрасывать меня вопросами:

– Это правда, что Старк перекупает компанию «Инновационные ресурсы»?

– Ники, а чем именно ты занимаешься в компании?

Я стараюсь держаться уверенно и выглядеть как настоящая бизнес-леди.

– Ты подчиняешься Старку?

– Как ты прокомментируешь обвинения в промышленном шпионаже?

После этих слов мне очень хочется сжать кулаки и впиться ногтями в ладони. Не для того, чтобы испытать боль, а только чтобы удержаться и не вмазать кулаком этому паршивому журналюшке, который предположил, что я могу заниматься промышленным шпионажем.

– Твоя работа – это способ поднять свою цену в глазах продюсеров телесериалов?

– Расскажи о себе. Это правда, что твоя сестра покончила жизнь самоубийством?

Последняя фраза сражает меня наповал.

Нет, нет, нет, нет. На этот раз я сжимаю кулаки.

Мне нужна боль для того, чтобы собраться. Чтобы почувствовать себя сильной. Мне нужна боль, чтобы спокойно смотреть на этих людей и не терять самообладания.

Я медленно выпрямляю плечи. Потом смотрю каждому из хищников в глаза и демонстрирую свою многоваттную улыбку.

– Без комментариев, – отвечаю им я, после чего оборачиваюсь к Таннеру. Он все еще топчется в дверях. Я нахожу его взглядом и громко говорю: – Поторапливайся, Таннер. Нам пора на встречу.

– Слушай, я не думала, что тебе придется работать вместе с таким козлом! – заявляет Джеми. Мы сидим за стойкой бара в «Файер-Флай» в Студио-Сити и пьем мартини. Она съедает маслину и показывает на меня маленькой пластиковой шпажкой. – Словно ты попала в какую-то дешевую комедию, в которой героиня должна работать в паре с бестолковым идиотом, из-за чего возникают смешные истории.

– Разница только в том, что он совсем не бестолковый, а злобный. А в твоей комедии героиня должна влюбиться в этого идиота?

– Совсем не обязательно, – смеется Джеми. – В ней может быть и другой, более привлекательный герой. Называется фильм «День с Таннером». Все настолько прозрачно, что я даже вижу рекламный ролик.

– Что-то мне твоя комедия не по душе. Если хочешь, можешь сама в ней сняться, а я предпочитаю другое кино.

– Я тебя прекрасно понимаю и с нетерпением жду продолжения захватывающей истории. Как репортеры узнали о твоей новой работе? Может, их сам Таннер навел? И как отреагировал Дэмиен на вопрос о промышленном шпионаже?

– Я ему пока еще не рассказывала, скажу при встрече. Думаю, ему вряд ли понравится.

Все эти осложнения обошли бы меня стороной, если бы на работу меня отвез Эдвард. Но я решила проявить характер, и теперь Дэмиен наверняка разозлится.

– Вполне возможно, что Таннер и навел репортеров, но я не могу этого доказать. Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения, потому что все теперь в курсе, где я работаю.

– Ты лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь? – спрашивает Джеми, хмурясь. – Ты уверена, что у тебя все в порядке?

Я автоматически улыбаюсь, киваю и говорю, что все в полном порядке. Но ведь передо мной Джеми, моя лучшая подруга. Она отлично знает, как я любила свою старшую сестру. Она знает, как Эшли помогала мне и поддерживала в тяжелые годы жизни с матерью. Джеми знает, что я лежала в кровати и не могла включить свет, чтобы почитать – потому что моя мать считала, что мне необходим сон для свежести лица. Она знает, что каждые вторые выходные месяца мать заставляла меня садиться на диету из воды с лимоном – чтобы не было «этого ужасного целлюлита». Джеми обо всем знает.

Хотя я выигрывала призы и короны, я постоянно завидовала Эшли, которая имела возможность жить нормальной жизнью… Тогда мне казалось, что у нее нормальная жизнь. Сестра всегда обо мне заботилась, подбадривала меня, и я не осознавала, что мать имела огромное влияние и на нее. Я поняла это слишком поздно…

Это произошло, когда я прочитала предсмертную записку Эшли. Она писала, что муж бросил ее потому, что она не смогла быть хорошей женой. И она считала, что произошло это во многом из-за воспитания, полученного от матери.

Я закрываю глаза и кладу руку на бедро – там, где находится один из шрамов. Я резала себя и до самоубийства Эшли, но после ее смерти я стала резать себя еще чаще и еще сильнее.

Каждый из этих шрамов имеет свою историю. Каждый шрам – душевная травма. Многие из них связаны с Эшли.

– Нет, – отвечаю я Джеми. – У меня не все в порядке. Папарацци спросили меня об Эшли. До этого их вопросы были неприятны, но терпимы. А это было уже слишком. Я не была к этому готова.

– Они о тебе скоро забудут. В этом прелесть желтых СМИ – они обо всем быстро забывают.

– Будем надеяться. Пусть я для них буду, как выразился Таннер, «новинкой месяца». – На этот раз я улыбаюсь своей естественной улыбкой. – Может, в следующем месяце они обо мне позабудут. И займутся молодой перспективной актрисой, которая встречается с Брайоном Рейном.

– Ники! Не пытайся увильнуть. Про папарацци ты мне рассказала. Теперь расскажи, как прошла встреча.

– О’кей. – Я допиваю свой мартини и перехожу к новой теме. – Когда главный айтишник банка задал мне концептуальный вопрос о программе, Таннер заявил, что я знакома с работой программы главным образом с точки зрения не программиста, а пользователя и управленца.

– Ах, какой мелкий поганец! – восклицает Джеми.

– Я на это никак не отреагировала, хотя, наверное, стоило бы. Как говорил Брюс, мне надо было убедить клиента взять у нас специалиста поддержки. Тогда Таннер целых полгода работал бы у них и я его практически не видела бы.

– Ну и что же произошло?

– Я сказала, что Таннер совершенно корректно представил программу, но не упомянул кое-какие моменты. Потом пятнадцать минут я описывала дополнительные возможности, которые дает изменение алгоритма шифрования. Концептуально программа просто изумительна, но что касается самого кода – еще не до конца доработана…

– Я все поняла, – усмехается Джеми. – Чисто технические вопросы, которые ты хорошо осветила. И выставила Таннера простофилей.

– Ты правильно уловила суть, – признаюсь я. – Но я не выставляла его простофилей, всего лишь человеком, который упустил некоторые весьма важные детали.

– И это значит, что банк не захочет брать себе на полгода такого специалиста.

– Посмотрим, как решится этот вопрос. Но мне противно работать с ним бок о бок. Не хотелось бы из-за него увольняться с работы.

– И я не хочу, чтобы ты увольнялась. В наше время миллион долларов – это гораздо меньше, чем было, скажем, век назад.

Я бросаю в нее салфеткой и смеюсь.

Подходит бармен, и Джеми заказывает еще один мартини, а я воду с газом.

– Так когда ты получишь свои деньги? – спрашивает подруга.

– Считай, что уже получила. Мне осталось только сказать Дэмиену, куда их перевести.

Миллион Дэмиена… Я очень боюсь потерять эти деньги. От них слишком многое зависит, а у меня перед глазами печальный опыт матери, которая неудачно вложила и осталась ни с чем. Бесспорно, мать очень глупо управляла семейным предприятием и слишком много тратила. Но где взять уверенность, что я смогу лучше…

– Я переговорила с двумя брокерами по поводу того, как можно использовать эти деньги. – На самом деле я переговорила с двумя секретаршами брокеров о том, чтобы назначить время встречи. – Ладно, довольно о деньгах.

Лучше всего оставить эту тему, потому что Джеми быстро выведет меня на чистую воду. Бармен приносит наши напитки, и я поднимаю свой бокал:

– За тебя. Сегодня рекламный ролик, а завтра «Оскар».

– Вот за это я выпью с большим удовольствием.

– Да ты за все выпьешь с большим удовольствием.

– Это точно, – соглашается Джеми, залпом выпивает полбокала и говорит: – Ты когда-нибудь могла это представить?

– Что именно?

– Помнишь, когда мы были в старших классах школы, ты ходила на конкурсы красоты «Мисс Местный супермаркет», а я – в класс актерского мастерства. Могли мы предположить, что окажемся в Лос-Анджелесе, я буду сниматься в рекламе, а ты откроешь свой бизнес? К тому же ты можешь выйти замуж за самого завидного жениха в городе.

– Нет, – отвечаю я. – Я бы вряд ли поверила, если бы мне сказали, как оно все будет.

– Тогда за нас, – торжественно улыбается Джеми и поднимает свой бокал. – За двух девчонок из Техаса, которые приехали в Лос-Анджелес и дела у которых идут в гору.

Джеми пришла в бар пешком, и поэтому мы едем домой на моей машине. На дорогу уходит чуть больше времени, чем я рассчитывала, потому что моя «Хонда» глохнет на светофорах.

– Слушай, Ник, – говорит подруга, – настало время поменять автомобиль.

Я с ней согласна, но мне жаль расставаться с «Хондой». Это моя первая машина, которую я купила на свои деньги. Я люблю ее, и мне очень горько, что она начинает умирать именно тогда, когда моя жизнь, кажется, налаживается.

– Надо просто отвезти ее в автосервис.

– Послушай, Ник, посмотри правде в глаза. Это была прекрасная маленькая машинка, но очень скоро ты потеряешь управление на скоростном шоссе, и в одиннадцатичасовых новостях сообщат, что девушка миллиардера погибла под обломками машины двадцатилетней давности. И не говори мне потом, что я тебя не предупреждала.

Я закатываю глаза, но не спорю. Я и сама понимаю, что подруга говорит правильные вещи.

– И развивая тему девушки миллиардера, – продолжает она, – кто будет на вечеринке завтра? Я, наконец, познакомлюсь с Эвелин?

– И с ней познакомишься, и с Блейном. Кроме нас с тобой и Дэмиена, это единственные люди, которые знают, что я была моделью для портрета. Так что об этом не стоит распространяться…

Джеми фыркает, и я продолжаю:

– Потом к восьми подтянутся остальные гости. Все будут смотреть картины Блейна и тусить.

– Супер! А Оли?

По ее тону я не понимаю, закончился их роман или нет. Наверное, лучше спросить об этом прямо, но язык не поворачивается.

– Его не будет, – отвечаю я.

– На первой части вечера? – уточняет Джеми. – Я знаю, что ты ничего не говорила ему про портрет. Или говорила?

– Не говорила.

– Так на вторую часть вечера он придет? После демонстрации портрета?

– И на вторую часть он тоже не придет, – отвечаю я, паркуя машину. – Мне кажется, у них с Кортни были какие-то планы. – Я откровенно вру, потому что не хочу говорить подруге, что Дэмиен отказался приглашать Оли к себе домой. Мне неприятно, что Дэмиен недолюбливает одного из моих лучших друзей, но я ничего не могу с этим поделать.

Первая встреча Дэмиена и Оли была напряженной, но потом они заключили перемирие. Однако вскоре Дэмиен выяснил, что Оли разузнал некоторые его секреты и, нарушив адвокатскую клятву о неразглашении, рассказал о них мне. Дэмиен понял, что Оли хотел уберечь меня от беды, и оставил это без последствий. Поэтому Оли все еще работает адвокатом и вообще находится со мной на одном континенте. Однако Дэмиен не хочет приглашать Оли в свой дом, и я не могу его за это судить. Я надеюсь, рано или поздно они помирятся, потому что я не хочу терять ни того ни другого. Просто им надо поостыть и позабыть свои обиды.

Джеми всех этих хитросплетений не знает, и я не собираюсь их рассказывать. Не люблю секретов от лучших друзей, но в этом случае ничего не могу поделать.

Я достаю из сумочки ключ, открываю дверь нашей квартиры и застываю на пороге как вкопанная.

– Елки-палки, – произносит Джеми, заглядывая мне через плечо.

Я молчу, потому что у меня нет слов.

В центре нашей гостиной стоит кровать. Та самая кровать, рядом с которой я позировала для портрета. Та самая, на которой Дэмиен прошлой ночью так жарко меня трахал. Да и не только прошлой ночью.

Мы замираем в нерешительности на несколько секунд, потом я вхожу в комнату. На кровати лежит большой фирменный пакет магазина «Фред’c». К пакету приколот конверт. Одного взгляда на почерк на конверте достаточно, чтобы понять, от кого это послание. Я медленно вынимаю сложенный пополам листок бумаги из конверта и читаю:

«Мисс Фэрчайлд, буду рад, если вы окажете мне честь и наденете это завтра вечером. Буду еще больше рад, когда позже вы это снимете».

Я понимаю, что у меня за плечом стоит Джеми и видит текст письма.

– Тебе повезло, – говорит она. – Твой парень во всех отношениях исключительный.

– Это точно.

Джеми падает на кровать, а я достаю из пакета платье и смеюсь. Мы вчера ходили по магазинам, и это платье понравилось мне с первого взгляда. Оно сшито из серо-синего шифона, длиной почти до колена, на вид очень легкомысленное. Мне не терпится надеть к нему мои любимые босоножки серебристого цвета и серебряные сережки.

Я показываю платье Джеми.

– Что скажешь?

– Думаю, ты сможешь соблазнить даже папу римского, – отвечает она. – А я могу порыться в твоем гардеробе и поискать что-нибудь для себя? Мне ужасно надоели все мои шмотки.

– Джеми, ты на два размера меньше меня. Я не была такой худой с тех пор, как съехала от матери и узнала о существовании таинственной субстанции под названием «еда».

– Мне необходим мой собственный бойфренд-миллиардер, – сокрушенно вздыхает подруга, глядя на мое платье.

– Полностью согласна, – смеюсь я. – Крайне полезный аксессуар.

– Давай пробежимся по магазинам, – предлагает Джеми. – У меня действительно серьезный гардеробный кризис.

Я бросаю взгляд на телефон. Дэмиен пока ничего не написал.

– Конечно, но сначала надо покормить кошку. И поесть самим. К твоему сведению, мартини не является едой.

– Кто бы мог подумать! – удивленно отвечает Джеми, демонстрируя прекрасное актерское мастерство.

Она уходит в свою комнату. Я открываю банку с кошачьей едой, и моментально около меня появляется Леди Мяу-Мяу. Кошка трется головой о мою ногу до тех пор, пока я не выкладываю содержимое банки в ее миску.

Я переодеваюсь в своей комнате и слышу голос Джеми:

– Как он умудрился доставить кровать в квартиру?

– Понятия не имею, – отвечаю я, хотя могу догадаться, как Дэмиену это удалось. Скорее всего, он просто дал денег управляющему домом, который счел доставку кровати веселой шуткой и открыл нашу дверь.

Я переодеваюсь в майку и джинсы. Это первый раз, когда я надеваю джинсы с тех пор, как Блейн начал писать мой портрет. Я уже почти забыла, что такое ходить в джинсах, и чувствую себя так, словно нарушаю правила.

Но на самом деле никаких правил я не нарушаю. Наша игра с Дэмиеном окончена. Я имею полное право носить джинсы, если захочу. А могу ли я носить юбку без трусов? Конечно, если мне этого хочется.

Я улыбаюсь собственным мыслям и выхожу из спальни, но в гостиной мое настроение меняется. Я вижу кровать и вспоминаю счастливые мгновения, которые с ней связаны. Сначала я обрадовалась ее появлению в нашей квартире, но сейчас вид кровати слегка выбивает меня из колеи.

Я кладу руку на холодную металлическую шишечку на изголовье.

– Этой кровати здесь не место, – грустно говорю я, когда Джеми входит в гостиную.

– То есть?

– Она должна стоять в доме в Малибу, а не здесь. Когда кровать здесь, мне кажется, что она – словно точка в истории, которую мне совсем не хочется заканчивать.

Я вспоминаю рассказ Дэмиена о том, как ему пришлось отказаться от сотрудничества с производителем вина и сыра. Тогда мне эта история не очень понравилась, и сейчас она мне нравится еще меньше.

– Ой, перестань. – Джеми толкает меня в бок. – Ты вечно ищешь глубины там, где ее нет.

– Да ничего я не ищу.

– Тебе нравится кровать?

– Очень.

– Дэмиен знает, что она тебе нравится?

– Конечно.

– Вот и все. Тебе нравится кровать. Ты нравишься Дэмиену. Я уверена, когда ты переедешь, ты можешь взять с собой и кровать.

– Когда я куда перееду? – переспрашиваю я.

– Ну, ты же хочешь переехать к нему? Он же тебя не выкидывает за порог?

– Пока еще рано говорить о моем переезде.

– Перестань. Признайся, что ты об этом мечтаешь.

– Хорошо, признаюсь, – соглашаюсь я. – Но не всегда стоит ломиться напролом и делать то, что ты хочешь. Надо быть скромнее и деликатнее. Сначала думать, а потом делать. – Теперь я хитро смотрю на Джеми, и она прекрасно понимает, на что я намекаю.

– Мы говорим про тебя, а не про меня, – смеется она.

Я вздыхаю.

– Хорошо. Но признайся, что ты не самый лучший пример для подражания – в том, что касается отношений с мужчинами.

– Это верно. Но не забывай, что я тоже меняюсь. Может, я стану моногамной. Мне кажется, Рейн мне не скоро надоест. – На ее лице появляется мечтательное выражение. – И после вчерашней ночи мне кажется, что я ему тоже.

Я смеюсь в ответ, потому что мне прекрасно знакомо это чувство.

– Так ты советуешь оставить кровать?

– Конечно! И пусть пока постоит здесь, в гостиной. Можем сегодня вечером на ней поваляться и посмотреть кино с парой коктейлей «Маргарита».

– Только ничего слезливого или романтического. Я хочу экшен. Пусть все кругом взрывается и горит.

Мне кажется, мы нашли рецепт идеального вечера.

Глава 9

Мы сходили поужинать в «Хару-Суши» и расположились на кровати вместе с шейкером, бутылками лимонада, текилы и «Куантро». Начинается фильм «Крепкий орешек».

Неожиданно звонит телефон Джеми. Она смотрит на экран, взвизгивает от радости и убегает в спальню, чтобы поговорить. Видимо, это Брайан Рейн.

Я размышляю, стоит ли мне смотреть фильм без нее. Джеми может полночи провисеть на телефоне. Тут оживает и мой собственный мобильник. Я даже не смотрю на экран, чтобы понять, кто это, а жму на клавишу и отвечаю:

– Дэмиен?

– У тебя все в порядке?

Я не сразу понимаю, что именно он имеет в виду. Потом до меня доходит – он говорит о репортерах.

– Почему ты всегда в курсе того, что происходит в моей жизни? Может быть, за мной следят со спутника? В одежде, которую ты мне купил, есть джипиэс-передатчик?

– А что, мне нравится идея слежки за тобой из космоса. Я попрошу моих сотрудников из отдела безопасности заняться этим вопросом.

– Прекрасно.

– Ники, я задал вопрос: у тебя все в порядке?

Я хочу сказать Дэмиену, что в состоянии сама о себе позаботиться, но по его голосу чувствую, что он за меня переживает.

– У меня все нормально, – отвечаю я.

– Они спрашивали тебя про Эшли, – говорит он таким мягким и сочувственным тоном, что я готова расплакаться.

– Я знаю, ты думаешь, что я сама виновата. Но когда я подъехала к зданию, никаких папарацци у входа не было. Они появились позже. Даже если бы меня подвозил Эдвард, он вряд ли смог бы мне помочь.

– Об этом мы поговорим позже, – отвечает Дэмиен, и я рада, что мы откладываем этот разговор. – Расскажи мне, как прошел твой день.

– Неплохо. Большую часть дня я провела в компании коллеги по имени Таннер, который оказался довольно мерзким типом. Джеми считает, что это он дал наводку папарацци.

– Прозвучал вопрос о промышленном шпионаже. Из тебя может получиться очень сексуальный шпион.

– Тебя это не задело? – удивляюсь я.

– Скорее разозлило, – отвечает Дэмиен. – Это сильное обвинение, а к таким вещам я отношусь со всей серьезностью. Мы разберемся, кто навел репортеров.

Иногда я подтруниваю над тем, что Дэмиен создал промышленную империю, но зачастую забываю, насколько она огромна и влиятельна.

Я не сомневаюсь, что Дэмиен точно выяснит, кто пустил этот слух, и уверена, что этого человека сурово накажут. Недаром Оли говорил, что Дэмиен – опасный человек. Опасный для своих врагов.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предлагает он. – Что ты сейчас делаешь?

– Лежу в нашей кровати. И думаю о тебе.

– Вот как? Твои волосы разметались по подушке, и ты голая?

– Мне нравится ход твоих мыслей, – смеюсь я. – Но на самом деле я в джинсах и в майке. Джеми в соседней комнате. А ты где? Все еще в Палм-Спрингс?

– День прошел с переменным успехом. Сейчас я подъезжаю к Лос-Анджелесу. Я пришлю за тобой водителя. Хочу, чтобы к моему приезду ты была дома.

Я слышу в его голосе страсть.

– Хочу, чтобы ты ждала меня в кровати голой.

Я ухмыляюсь. Кажется, я немного пьяна.

– Служба безопасности скажет тебе код для входа. Ты должна быть голой. Оставь одежду у порога, как только войдешь в дом. Я хочу знать, что ты голая, мокрая и ждешь меня дома.

Мое сердце начинает биться сильнее. Я чувствую, словно по всему телу прошел электрический разряд.

– В холодильнике есть вино. Налей себе бокал. Перейди в гостиную. Думай обо мне, Ники. Походи в одиночестве по дому, по тем местам, где мы с тобой трахались. Приляг на кушетке, поставь бокал вина рядом. Положи руку на грудь. Можешь обмакнуть кончики пальцев в вино и медленно поводить ими по телу. И все это время думай обо мне. Ты ведь будешь думать обо мне, Ники?

– Да, – шепчу я.

– Твоя грудь. Твои соски. Твои бедра. Я хочу, чтобы ты стала мокрой. Немного пьяной и очень-очень мокрой.

– Дэмиен…

Его слова действуют на меня, как вино. А я уже до этого выпила пару коктейлей.

– Ты меня поняла? – строго спрашивает он.

– Мм….

– Когда получишь мое смс, что я въезжаю в гараж, я хочу, чтобы ты перешла в спальню и легла на кровать лицом вниз. Широко раздвинь ноги. Я хочу войти в спальню и увидеть, как ты лежишь, раздвинув ноги для меня. Я по тебе весь день скучал, Ники. – Его голос полон страсти. – Я хочу прикоснуться к тебе, я хочу держать свою руку у тебя между ног, когда ты кончишь. Я хочу чувствовать, как ты вся дрожишь от возбуждения. И больше всего я хочу, чтобы ты громко кричала мое имя, когда кончаешь.

Я начинаю тихо стонать, я ничего не могу с собой поделать.

– Ники? Что с тобой? – слышу я голос Джеми из другой комнаты. Я совершенно забыла, что не одна.

– Ничего, – отвечаю я. – Просто разговариваю с Дэмиеном.

– Прости, не расслышала тебя. – Она заглядывает в комнату. – Я закончила. Продолжим?

Я вся размякла после разговора с Дэмиеном. Единственное, что я сейчас хочу, – чтобы он был со мной рядом. Но мы давно с Джеми не виделись и сейчас планировали провести время вместе…

– Подожди, – говорю я подруге, – я все еще на телефоне.

– Извини. – Джеми исчезает на кухне.

– Ты меня слушаешь? – спрашиваю я в трубку.

– Всегда.

– Мне очень нравится твой чудесный план…

– Я рад.

– Но давай не сегодня вечером.

В трубке молчание.

– Дэмиен? Ты меня слышишь?

– Слышу, – отвечает он ровным тоном, по которому сложно судить, как он воспринял мое сообщение.

– Понимаешь, у нас с Джеми девичник, и мы планировали…

– Я понимаю. – На этот раз в его голосе слышится откровенное разочарование. – Ты меня расстроила.

– Я и сама расстроилась. Пожалуйста, переживи без меня одну ночь, – прошу я.

– Это будет непросто, – говорит Дэмиен. – Но, может, оно и к лучшему. Увидимся завтра.

– Договорились.

– Думай о том, как я к тебе прикасаюсь, – тихо говорит Дэмиен.

– Я всегда об этом думаю, – отвечаю я, и мы заканчиваем разговор.

В комнату входит Джеми. В ее руках огромный пакет чипсов и тарелка с сальсой.

– Как ты собираешься все это в себя запихнуть? – спрашиваю я. – Я уже больше не могу есть.

– Чипсы – это не еда, – мудро отвечает подруга, забирается на кровать и кивает в сторону моего телефона. – Дэмиен хотел, чтобы ты приехала?

– Он хотел, чтобы я ждала его дома, – объясняю я. Я все еще улыбаюсь после нашего разговора. Хотя мы с ним сегодня вечером и не увидимся, я вполне довольна жизнью.

– Серьезно? – спрашивает Джеми и кладет ладонь мне на лоб.

– Ты чего? – отстраняюсь я.

– Проверяю, есть ли у тебя температура. Может, ты заболела? Мне казалось, Дэмиену стоит только пальчиком поманить, как ты тут же к нему прибежишь.

– Я сказала ему, что хочу провести вечер с тобой.

Джеми смеется и делает большой глоток «Маргариты». Мы устраиваемся поудобнее, подложив под спины подушки, и смотрим, как непобедимый Брюс колошматит всё и вся. Хотя это одна из любимых картин Джеми и мы видели ее раз десять, я все равно вздрагиваю, когда Рикман убивает босса.

В этот момент снова звонит мой телефон. Это Оли.

– Привет! Как дела? Ты со Старком? – спрашивает он.

Это вполне невинный вопрос, но я почему-то напрягаюсь.

– Нет. А что?

– Просто не хотел помешать, – говорит он со вздохом облегчения.

– Все нормально. Я дома.

– Супер! Не хочешь встретиться и выпить?

– Прямо сейчас? – спрашиваю я.

Еще совсем недавно я бы не раздумывая согласилась на такое предложение. Но в последнее время наши отношения изменились. Мне немного грустно от этого.

Каждый раз, когда я вижу Оли, у меня такое чувство, словно я теряю кусочек прошлого. Мне очень не хотелось бы после новой встречи чувствовать, что я снова что-то потеряла.

– А какие у тебя были планы? Ты хочешь просто повидаться? Или поговорить о чем-то серьезном? – уточняю я.

Оли молчит, и я понимаю – он тоже видит, что наши отношения меняются. Мы оба это прекрасно видим.

– И то и другое, – отвечает он. – Ники, черт подери, между нами какая-то фигня происходит.

Я прекрасно понимаю, о чем он говорит, но не готова это с лету признать.

– А в чем дело?

– Чарльз сказал, что завтра у Старка будет вечеринка. – Оли имеет в виду своего начальника и адвоката Чарльза Мейнарда, который представлял интересы Дэмиена вот уже десять лет. – Я думал, меня тоже пригласят на эту вечеринку, ведь мы с тобой близкие друзья.

По голосу Оли я слышу – ему неприятно, что Дэмиен его не пригласил.

– Оли…

– Мне кажется, впервые в жизни меня не приглашают на вечеринку, которую ты устраиваешь.

– Дело в том, что это не я устраиваю вечеринку, – объясняю я, хотя понимаю, что это не вся правда. Если бы я попросила Дэмиена, он пригласил бы Оли на вечеринку. Если бы для меня самой присутствие Оли было необходимо, Дэмиен пошел бы мне навстречу. Но я не попросила Дэмиена, понимая, почему он не хочет видеть Оли на своем мероприятии.

Человека, с которым я сплю, я предпочла одному из своих ближайших друзей. И я не жалею о своем выборе.

Оли глубоко вздыхает.

– Прости меня, ладно? Я понимаю, что ты теперь с ним живешь. Между нами есть, конечно, определенные разногласия, но это ведь не значит, что мы с тобой теперь больше не дружим…

Он замолкает, и я зажмуриваю глаза.

– Я не хочу с тобой ссориться, – говорю я.

Мы долго молчим. Я считаю, Оли сам начал строить между нами стену. Так пусть теперь сам ее и разрушает.

– Ну, давай сходим куда-нибудь и выпьем, – предлагает он. – Потусим. Будем придумывать диалоги для парочек за соседними столиками.

Я улыбаюсь. Это было нашим любимым бюджетным развлечением в те времена, когда я была студенткой колледжа, а сам Оли учился на адвоката. Мы приходили в какое-нибудь кафе и наблюдали, как ведут себя люди за соседними столиками. Мы следили, как они говорят и как жестикулируют. А потом сочиняли для них диалоги, превращая друзей в любовников, придумывая им разные споры и разногласия или объяснения в любви до гроба. Мы выбирали людей, которые сидели от нас достаточно далеко, поэтому никогда не слышали, о чем они говорили на самом деле. Эту игру мы изобрели сами, и она нам очень нравилась.

– Сегодня вряд ли получится, – отвечаю я, а сама кошусь на Джеми. – Сейчас, подожди секунду.

Я отключаю микрофон и смотрю на подругу.

– Что думаешь? Встретимся с ним сегодня вечером? Устроим небольшой ménage à trois?

– Нет, я не готова.

Я закатываю глаза.

– Да ладно. Он хочет выпить и потусить.

– С нами двумя одновременно? – уточняет Джеми.

– Вообще-то он приглашал только меня, но ведь вы перестали ладить. Вам вообще не стоило запрыгивать вместе в кровать. – Я пихаю подругу в бок. – Джеймс, честное слово. Пора все это пережить и забыть, как страшный сон.

Она поднимает вверх руки, показывая, что сдается.

– Ладно, ладно. Но ты на себя посмотри. В последнее время ты явно болеешь не за Оли и его команду.

– Нам надо пойти и повеселиться. Вспомнить добрые старые времена. Сделать вид, что ничего не изменилось.

Мне кажется, что Джеми колеблется.

– Так, значит, Кортни не пойдет? – спрашивает она, имея в виду невесту Оли.

– Он ничего не сказал, но мне кажется, не пойдет. Может, у нее в эти выходные какая-нибудь деловая поездка. Ну, что скажешь?

– Хорошо, – соглашается подруга. – Можем пригласить его присоединиться к нам.

– Куда пригласить? – Я совершенно не понимаю, о чем она говорит. – Валяться на кровати и смотреть кино?

– Рейн позвал нас на вечеринку, на которой будет Гарет Тодд.

– А кто такой Гарет Тодд?

– Это восходящая звезда Голливуда. Его считают очень перспективным актером. Нам обязательно надо пойти. Мы же собирались повеселиться?

Я смотрю на экран телевизора. Я бы с удовольствием повеселилась, посмотрев следующую часть «Крепкого орешка», ту, в которой действие происходит в самолете. Я никогда не была на голливудских вечеринках и не знаю современных звезд. Но там, где звезды, там и папарацци. А вот с последними у меня нет никакого желания сталкиваться.

– Там наверняка будут представители прессы…

– Они будут, но только около входа. Тебя они там точно ждать не будут, поэтому наденешь темные очки, опустишь голову и проскочишь незамеченной. Мы с Оли прикроем тебя с двух сторон. А на самой вечеринке будут фотографы, которых интересует только Тодд. Все будет без напряга. Обещаю.

Мой телефон снова звонит – Оли устал ждать. Я объясняю ему задумку с голливудской вечеринкой. В отличие от меня, он прекрасно знает, кто такой Тодд, и вообще не против закатиться на вечеринку. Его невесты Кортни действительно нет в городе, она улетела в Сан-Франциско, чтобы выбрать свадебное платье.

Оли говорит, что подъедет к нам в течение часа. Я думаю, что мне стоит позвонить Дэмиену и сказать, что наши планы изменились. Надо предложить ему поехать с нами, если, конечно, он не слишком увлечен работой. Однако я так и не набираю его номер. Я уверена, что он с удовольствием присоединился бы ко мне с Джеми, но не к Оли. Я успокаиваю свою совесть тем, что по сути ничего не изменилось. Я провожу время с Джеми, только к нам присоединился еще один человек.

Вроде бы я делаю все правильно. Так почему же я чувствую себя такой виноватой?

Даже если бы меня попросили представить самую отвязную голливудскую вечеринку, я бы вряд ли могла бы вообразить нечто подобное. Рядом со мной проходит официантка с бокалами шампанского, подкрашенного разноцветными красителями. Подсветка бассейна меняется каждые тридцать секунд, имитируя радугу.

Официанты и официантки одеты в золотые микрокупальники. На плечах у них бутафорские крылья ангелов, из-за которых маневрировать в плотной толпе довольно сложно. Мы находимся в центре Лос-Анджелеса, на крыше одного из самых высоких зданий. Намек всем гостям лестен и понятен – вы поднялись так высоко, что вам прислуживают ангелы.

Рядом со мной появляется Джеми и сует мне бокал ярко-красного шампанского. На ней вызывающе короткое платье с черным кружевным верхом, из-под которого виден красный лиф. Она выглядит потрясающе. На мне черная юбка-саронг и черный топ. Единственное цветное пятно в наряде, которое я себе позволила, это розовый шарфик на шее. Глядя на гостей вечеринки, я могу констатировать, что мы с Джеми одеты более чем консервативно.

– Потрясающе, правда? – улыбается подруга.

– Я именно так и представляла настоящую голливудскую вечеринку, – сухо отвечаю я. Стоящий рядом со мной Оли громко смеется, и Джеми хмурит брови на нас обоих.

– Перестань. Рейн говорил, что это одна из самых крутых вечеринок этого лета. – Она обводит рукой зал и добавляет: – Стив рассказывал, что несколько месяцев добивался, чтобы его сюда пригласили.

– Так Стив здесь? – спрашиваю я и привстаю на цыпочки, чтобы осмотреть комнату. – И Андерсона тоже пригласили?

Стив – это первый человек, с которым Джеми подружилась после того, как бросила колледж и переехала в Лос-Анджелес в погоне за славой, хотя ее ждали только разочарования и голод. Я несколько раз до окончания колледжа навещала Джеми и познакомилась со Стивом.

– Он тоже здесь. Я сказала им, что мы будем около матрасов. – Джеми имеет в виду красные пластиковые матрасы, наполненные водой, около которых мы стоим. – Они пройдутся по залу и подойдут.

Стив – сценарист, но ни один его сценарий так и не был экранизирован. Джеми утверждает, что в Голливуде это обычная история. Его бойфренд Андерсон работает агентом по продаже недвижимости. Мне очень нравится Стив, но если мы говорим о классическом кино, я через пять минут начинаю засыпать.

– Сплошная показуха, – заявляет Оли. – Но очень прикольная показуха. Вы только посмотрите кругом.

Я не могу не согласиться, место действительно впечатляет. Ночь ясная, мы находимся на крыше высокого здания, и кажется, что парим в воздухе. Вдалеке я вижу серые горы, будто нарисованные карандашом. Диджей крутит вполне приятную музыку, и много гостей топчутся на обширном танцполе. Ангелы раздают напитки. А чтобы никто не забывал, что это голливудская вечеринка, на большом экране крутят клипы из каких-то фильмов, в которых, судя по всему, снимался Гарет Тодд.

– Согласна. Вечеринка действительно прикольная. А где же твой красавец? – спрашиваю я Джеми и кручу по сторонам головой.

– Где-то здесь, если с крыши не упал, – отвечает она. – Давай подождем Стива и Андерсона, и потом вместе пойдем его искать.

– У тебя с ним что-то серьезное? – спрашивает ее Оли. – Как ты могла после такого человека, как я, выбрать кого-то другого?

Понятное дело, он шутит, но по голосу я слышу, что его гордость уязвлена. Я надеюсь, что это всего лишь мое воображение. Ради него и ради Кортни я надеюсь, что ошибаюсь.

– Посмотрим, – отвечает Джеми с улыбкой. – Но все развивается в правильном направлении.

– Ну и отлично, – бурчит Оли.

Я хмурюсь и пытаюсь придумать умную реплику, которая могла бы разрядить обстановку, но ничего не идет в голову.

– Как поживает твой миллиардер? – резко меняет тему Оли, и я тут же начинаю злиться.

– Послушай, Оли, мне очень неприятно, что у тебя с Дэмиеном разногласия, и я не хочу терять нашу с тобой дружбу. И если ты тоже не хочешь ее потерять, тебе придется принять, что я живу с ним.

Несколько секунд он молча смотрит мне в глаза.

– Ты для меня очень важный человек, Ники. И я готов ради тебя помириться со Старком. И забыть весь компромат на него, который я нашел в моей адвокатской конторе.

– Ты это о чем?

– Послушай, Ники, разве ты сама не понимаешь? Тебе пришлось пробираться сюда незаметно, словно мыши. – Оли намекает, что я пришла на вечеринку, закрыв пол-лица большими темными очками. – К чему такая жизнь? Ты уверена, что все это выдержишь? – добавляет он, слегка касаясь рукой одного из моих шрамов, и потом берет меня за руку. – Просто я за тебя волнуюсь, вот и все.

Я смотрю в пол и не поднимаю глаз. В горле у меня комок. Я знаю, что Оли действительно за меня переживает. Он знает о моих шрамах, он видел меня в тяжелые минуты и неоднократно доказывал, что всегда готов мне помочь.

– Дэмиена это тоже беспокоит, – тихо признаюсь я. – Но я все выдержу. Ради Дэмиена, потому что он этого стоит.

– Кто бы мог подумать, что нас с Дэмиеном Старком может волновать одно и то же? – ухмыляется Оли.

Я смеюсь, и в этот момент перед нами появляются Стив и Андерсон в сопровождении двух умопомрачительных мужчин.

– Наконец-то, – говорит Джеми. – Вы так вовремя.

Я очень хочу сменить тему разговора и полностью с ней согласна. Я обнимаюсь и целуюсь со Стивом и Андерсоном, а Оли жмет им руки. Я узнаю умопомрачительных незнакомцев. Один из них – Брайан Рейн, который крепко обнимает Джеми, а второй, судя по всему, Гарет Тодд. Его лицо я видела на большом экране, где показывают клипы из кинофильмов.

– Привет, привет, – улыбается Тодд, подходя ко мне чрезмерно близко. – Мне кажется, мы еще не успели познакомиться.

– Ники, – представляюсь я, быстро надев светскую маску. Я уже не хочу веселиться, а мечтаю побыстрее покинуть эту вечеринку.

– Надеюсь, тебе здесь нравится. – Тодд придвигается ко мне еще ближе. Я инстинктивно делаю шаг назад и натыкаюсь на Оли. Он кладет руку мне на плечо, и от его прикосновения мне хочется плакать. Так у нас с ним всегда было раньше – он меня поддерживал в трудную минуту.

– Рай – вот тема нашей вечеринки, – заявляет Тодд. – Понимаешь?

– Все очень красочно, – отвечаю я.

– Ты красочнее любой вечеринки. – Тодд стоит всего в нескольких сантиметрах от меня, и я оказываюсь зажата между ним и Оли. Я думаю о том, что от Дэмиена такой комплимент был бы мне приятен, но, услышав его от Тодда, я чувствую только раздражение.

Я надеюсь, что Джеми придет мне на помощь, но подруга целуется и обнимается с Рейном и не обращает на меня внимания. Я понимаю, что мне надо отодвинуться от Тодда, увеличить между нами дистанцию.

– Дорогой, – говорю я с ярко выраженным техасским акцентом, – ты ставишь меня в неловкое положение. Ты знаешь, как меня зовут, а я и понятия не имею, кто ты.

– Ах, вот как, – произносит Тодд удивленно и делает шаг назад – видимо, чтобы я могла его получше рассмотреть с ног до головы. – Я Гарет Тодд.

– Очень рада познакомиться. А чем ты занимаешься?

Я чувствую, что стоящий за мной Оли вот-вот рассмеется. Джеми не обращает на нас никакого внимания.

– Мы, кажется, собирались потанцевать, – приходит мне на помощь Оли и берет меня за руку.

– Ах да, конечно, – «вспоминаю» я. – Приятно было поболтать, мистер Тодд.

– Ты только что слила кинозвезду, – смеется Оли, когда мы выходим на танцпол.

– Неужели? – Я наивно хлопаю ресницами. – Он действительно кинозвезда?

– Джеми тебя за это убьет.

– Да уж, – киваю я. С точки зрения Джеми, ко всем, кто может помочь ей сделать карьеру, надо относиться с великим почтением. – Но согласись, он вел себя нагло.

– Возможно, – отвечает Оли. – Давай лучше потанцуем.

Басы громкие и тяжелые, они проникают во все клеточки моего тела. Это очень кстати, потому что я хочу побыстрее забыть эту неприятную встречу. Но лучше бы музыка была не такой быстрой, а вместо Оли моим партнером оказался Дэмиен.

Я так хочу, чтобы Дэмиен был со мной рядом, что начинаю его представлять. Мне кажется, что я вижу, как он идет сквозь толпу. Его лицо серьезно, губы плотно сжаты, а глаза холодны.

И вдруг я понимаю, что действительно вижу, как ко мне приближается Дэмиен.

Глава 10

– Свободен, – Дэмиен говорит это Оли таким голосом, которого я от него еще не слышала.

Я вижу, как Оли открывает рот, чтобы начать спорить, переводит взгляд на меня, и я быстро киваю. Оли хмурится и с презрением смотрит на Старка. Дэмиен не обращает на него никакого внимания и не отводит от меня глаз.

– Дэмиен… – начинаю я.

– Нет, – прерывает он и обнимает меня. Я чувствую, что его слегка потряхивает от злости. Я прижимаюсь щекой к его груди и жду, когда же, наконец, разразится шторм.

Музыка еще быстрая с сильными, ухающими басами. Мы наверняка выглядим очень странно, потому что танцуем медленный танец, но мне плевать, как мы смотримся со стороны. Однако очень скоро темп музыки становится медленней. Я поднимаю глаза и вижу, что вокруг нас собралась небольшая толпа. Дэмиен Старк известен публике даже больше, чем Гарет Тодд, на вечеринке которого мы находимся.

Диджей тоже заметил нас и решил снизить темп, чтобы подстроиться под наш медленный танец.

Но мы даже и не танцуем. Мы стоим, обнявшись, и слегка раскачиваемся. Толпа любопытных вокруг нас рассасывается, люди начинают танцевать или отходят. Я предчувствую, что мне сильно влетит от Дэмиена.

Мы стоим на месте в течение одной песни, а потом еще одной. Мне хорошо с Дэмиеном, и я готова стоять так целую вечность, но понимаю, что бесконечно откладывать наш разговор тоже нельзя.

– Скажи что-нибудь, – прошу я его.

Он продолжает упорно молчать. Я открываю рот, чтобы еще раз попросить его сказать что-нибудь, но тут он тихо произносит:

– Прости меня.

Дэмиен говорит это так тихо, что я не уверена, что правильно его расслышала.

– Что ты сказал? – Я отклоняюсь назад, чтобы лучше видеть его лицо.

– Прости меня, – повторяет он. Мы уже не раскачиваемся в такт музыке, а просто стоим, взявшись за руки.

– Я вас не понимаю, мистер Старк. Вы пробирались ко мне через толпу на танцполе в самых разъяренных чувствах. Тогда в ваших глазах я не заметила ни раскаяния, ни сожаления. Скорее я наблюдала в них ярость человека, страдающего манией величия. А вообще – это мне надо просить прощения.

Выражение его лица не меняется, но мне кажется, что я замечаю в его глазах смешинку.

– Ну, во-первых, я не пробирался через толпу. Я очень спокойно и неспешно шел. Во-вторых, человек, страдающий манией величия, неправильно оценивает собственные силы и возможности. Поверь мне, – тут я действительно вижу в его глазах искорки смеха, – я знаю, на что способен. И, наконец, у тебя свои причины просить у меня прощения. А у меня – свои.

– Да, я должна была сказать тебе, что мы идем на вечеринку вместе с Оли.

– Ты в момент нашего разговора об этом знала?

– Нет. Это выяснилось позже. Я хотела тебе сообщить, но не сделала этого.

– Потому что знала, что мне не понравится.

– И именно поэтому я прошу у тебя прощения.

– И я тоже прощу у тебя прощения.

Я смотрю на Дэмиена и не понимаю, за что он извиняется.

– Я вел себя как эгоист, и не давал тебе общаться, – объясняет он. – Я не хочу, чтобы ты от меня что-либо скрывала ради встреч с друзьями. Ники, я не хочу становиться между тобой и твоими друзьями. Но, пойми, мне этот сукин сын не нравится.

Я знаю, что Дэмиен недолюбливает Оли, и поэтому тщательно обдумываю свой ответ.

– Я тебя прекрасно понимаю. Оли не заслужил твоего доверия. Но я его знаю много лет, и он является одним из моих ближайших друзей.

– Он видел тебя голой, Ники, он прикасался к твоим шрамам.

– Неужели ты меня ревнуешь? – удивляюсь я. Я ведь уже говорила Дэмиену, что мы с Оли никогда не занимались сексом.

– Да, ревную. Я ревную тебя ко всем мужчинам. Я ревную, потому что он знает тебя дольше, чем я. И вы с Оли не просто друзья. По крайней мере, с тех пор, как он помог тебе пережить расставание с этим козлом Куртом.

Я закрываю глаза и вспоминаю ту боль, которую причинил мне Курт, и как Оли помог мне тогда эту боль пережить.

– Оли тебя любит, Ники. Я могу уважать его только за одно – у него хороший вкус.

Вот этого я совсем не хочу слышать. Оли – мой близкий друг. Я не хочу его терять. Я вижу, что в последнее время наши отношения меняются, и мне совсем не нравится то, что говорит Дэмиен. А еще мне неприятно думать, что я могла быть так слепа и не понимала, что происходит.

Я вспоминаю Кортни, и мне становится не по себе.

– Но он же скоро женится! – тихо говорю я. Потом я вспоминаю Джеми и понимаю, что Оли может легко спать с разными женщинами.

– Я в курсе, – отвечает Дэмиен. – И я даже не исключаю, что он хорошо относится к своей невесте. Но я совершенно уверен, что он любит тебя. И именно поэтому рано или поздно между нами возникнут большие разногласия.

– Только не надо играть в ковбоев, – говорю я. – Конечно, ты круче, но я не советую вызывать его на дуэль. Не забывай, Оли вырос в Техасе и метко стреляет.

– Поверь мне, я стреляю еще лучше, – совершенно серьезно отвечает Дэмиен.

Мне совсем перестает нравиться эта тема, и решаюсь сменить ее.

– Я ужасно рада, что ты пришел.

– И я тоже очень рад. Наконец-то я могу тебя обнять. У меня был очень сложный день. – Дэмиен вздыхает, и я с удивлением слышу в его вздохе нотки отчаяния. – Я много лет строил дом, а он может развалиться. Я предпочитаю все контролировать – чтобы все было так, как я хочу.

– Этой новостью вы сразили меня наповал, мистер Старк.

Дэмиен не обращает внимания на мой сарказм, а продолжает ровным и спокойным тоном:

– Все сказанное относится и к тебе тоже. Я хотел, чтобы ты приехала. Ты отказалась. Меня это расстроило.

– Если хочешь, можешь привязать меня, чтобы я вообще никуда от тебя не отходила, – говорю я и обнимаю его за талию. Я чувствую, как его тело напрягается, и рада тому, что мы вместе.

Ах, как просто с Дэмиеном перейти от разногласий и споров к испепеляющей страсти! Как приятно быть рядом с ним, прикасаться к нему и знать, что он мой мужчина.

– Мисс Фэрчайлд, – говорит он с усмешкой, – мне кажется, я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете.

Я киваю.

– Может быть, я и сделаю так, как вы предлагаете… – Он тянет за конец розового шарфика у меня на шее, и я чувствую нежное прикосновение шелка. – Я, пожалуй, тебя свяжу. Но сперва накажу и отшлепаю.

Дэмиен наматывает конец шарфа на кулак и резким рывком тянет меня к себе. Я теряю равновесие, но он меня моментально подхватывает.

– Я бы предпочла, чтобы ты просто взял и трахнул меня, – говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Он издает звук, похожий на рычание, и я понимаю, что выиграла этот раунд.

– Бог ты мой, Ники, что ты со мной творишь…

– Дэмиен, пожалуйста, давай сделаем это как можно быстрее.

– Тогда мы уходим, – заявляет он, и я киваю в ответ.

– Куда поедем? – спрашиваю я в лифте, где вместе с нами едут еще две пары. Мы всего лишь держимся с Дэмиеном за руки, но мне кажется, что я стою перед ним совершенно голая.

– В квартиру, – коротко отвечает он.

Слава богу, мне кажется, что я бы не вытерпела долгую дорогу до дома в Малибу. Я надеюсь, что смогу пережить несколько минут дороги до его апартаментов в центре.

Двери лифта открываются, и нас ослепляют вспышки фотоаппаратов, десятки микрофонов тянутся в нашу сторону.

Я крепче сжимаю ладонь Дэмиена и придвигаюсь к нему поближе.

– Мистер Старк!

– Дэмиен!

– Как вы прокомментируете ваш отказ выступить на открытии теннисного центра имени Рихтера?

– Объясните, почему вы отказались присутствовать на церемонии открытия?

Я крепче сжимаю руку Дэмиена и надеюсь, что его машина стоит где-то рядом. До его квартиры можно дойти пешком, но я хочу побыстрее спрятаться от этих стервятников.

– Прокомментируйте информацию из Германии, мистер Старк!

Я чувствую, как рука Дэмиена стискивает мою ладонь. Не произнося ни слова, мы идем в сторону парковки.

– Ники, когда свадьба с Дэмиеном Старком?

– Дэмиен, как выдвижение обвинения в Германии может повлиять на стоимость ваших европейских активов?

У меня начинает кружиться голова. Какое еще обвинение? Я делаю над собой усилие, чтобы не смотреть на Дэмиена, и стараюсь удержать на лице маску полного безразличия. Наверное, именно эти проблемы Дэмиен имел в виду, когда образно говорил о доме, который строит.

– Ники! Мистер Старк! Обвинения в Германии! Рихтер! Теннисный центр! Дэмиен! Дэмиен! Дэмиен! – голоса репортеров превращаются в какофонию.

К нам подъезжает Эдвард на лимузине, и Дэмиен быстро открывает передо мной дверь, заслоняя меня от вспышек фотокамер. Я уже готова нырнуть в салон автомобиля, как Дэмиен разворачивается к репортерам. Я в шоке, ведь он никогда не общается с папарацци.

– Я не буду присутствовать на открытии теннисного центра имени Рихтера, – заявляет он твердым голосом. – Я поддерживаю идею создания таких центров, но не могу присутствовать на церемонии открытия центра, названного в честь человека, которого я не уважаю. Что касается остальных тем, ни у меня, ни у мисс Фэрчайлд нет никаких комментариев.

Репортеры начинают возбужденно выкрикивать свои вопросы, но Дэмиен игнорирует их и отворачивается.

– Дэмиен Джеримайя Старк! – вдруг раздается громкий голос с другой стороны улицы.

Я бросаю взгляд на Дэмиена, но его лицо совершенно бесстрастно. Я смотрю туда, откуда раздался голос. Репортеры тоже развернули свои камеры. На другой стороне Флауэр-стрит стоит пожилой человек.

– Садись в машину, – быстро говорит мне Дэмиен.

– Нам надо поговорить, – кричит человек.

– Садись, – повторяет Дэмиен на этот раз более мягким тоном.

Я залезаю в автомобиль и смотрю на человека на другой стороне улицы через окно.

– Кто это? – спрашиваю я Дэмиена.

Он сжимает челюсти и отводит взгляд.

– Это мой отец.

Глава 11

Дэмиен садится со мной рядом, закрывает дверь и командует Эдварду:

– Поехали.

Его отец в этот момент подходит к автомобилю, стучит кулаком в стекло и громко приказывает водителю остановиться. Репортеры выбегают перед машиной, пытаясь сделать кадр, на котором Дэмиен оказался бы вместе со своим отцом.

Я хватаю Дэмиена за руку и оборачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть лицо его отца.

– Дэмиен, – прошу я. – Посади его в машину. Если ты этого не сделаешь, репортеры его живьем съедят.

Он молчит.

– Нам надо понять, зачем он сюда пришел, – продолжаю уговаривать я.

Лицо Дэмиена ничего не выражает. Я бы очень хотела знать, о чем сейчас он думает. Наконец, он утвердительно кивает и сжимает мою руку.

– Остановись, – просит он Эдварда, – и разблокируй двери. Как только он сядет в автомобиль, отъезжаем. И если на дороге окажутся репортеры, дави их без всякого сожаления.

Через несколько секунд отец Дэмиена уже сидит в автомобиле, который быстро набирает скорость. Мне не особо жалко репортеров, которых может задавить Эдвард, но не хотелось бы, чтобы у водителя возникли проблемы.

Мы едем по Флауэр-стрит.

– Сделай круг, – приказывает Дэмиен водителю и потом смотрит на своего отца.

– Что тебе нужно?

Отец Дэмиена игнорирует этот вопрос.

– Судя по всему, ты и есть Ники. Я видел фотографии в газетах, на которых ты изображена с моим мальчиком. Меня зовут Джеримайя, но ты можешь называть меня Джерри.

– Чем мы можем вам помочь, мистер Старк? – спрашиваю я.

– Мы?! – переспрашивает он и ухмыляется. – Прямо вот так «мы»?

Я крепче сжимаю ладонь Дэмиена. Его отец не понравился мне с того момента, как я его увидела, и сейчас он мне нравится все меньше и меньше.

– Мисс Фэрчайлд задала тебе вопрос, – говорит Дэмиен. – Чем мы можем помочь тебе?

Я чувствую, что он злится, и еще крепче вцепляюсь в его руку. Я уверена, что сидящий передо мной человек или сам надругался над своим сыном, когда он был маленьким, или потворствовал тому, чтобы это происходило. Я даже не знаю, почему так сильно сжимаю руку Дэмиена – чтобы он чувствовал мою поддержку или чтобы он не ударил своего отца по лицу.

– Я повторяю, чем мы можем тебе помочь?

Джерри развалился в кресле напротив нас. Судя по его лицу, он что-то быстро просчитывает в уме. Я знаю, что он из простой рабочей семьи, но добился, чтобы его сын стал звездой тенниса мирового уровня.

– Чем ты можешь мне помочь? Да ничем, черт возьми. Разговор вообще не обо мне, а о тебе. Потому что ты самым серьезным образом облажался.

– Неужели? – спрашивает Дэмиен спокойным тоном. – Давай я тебе объясню свою точку зрения. Ты находишься в моей машине только потому, что присутствующая здесь дама об этом попросила. Если ты хочешь находиться в этой машине, тогда говори. И говори ясно и понятно. Если нет, то можешь выходить.

– Ты хочешь, чтобы все было ясно и понятно? Хорошо! Вот что я тебе скажу: ты ведешь себя как идиот. Ты не зря платишь своим пиарщикам. Тебе написали речь, от которой у ангелов потекут слезы. Ты выступишь в пятницу на открытии теннисного центра, мило улыбаясь, и если это будет необходимо, выпишешь на нужды центра нехилый чек. Ты просто обязан это сделать, сынок. Ты должен быть чистым, как только что из ванны, черт тебя подери.

– Не надо называть меня «сынок».

– Черт подери, Дэмиен!

Я смотрю на отца и сына и пытаюсь понять, что происходит. Почему Дэмиен публично отказался выступать на церемонии открытия и почему его присутствие на этой церемонии так важно для отца? Дэмиен не говорил мне, что его сексуально или как-то по-другому использовали, и также не упоминал о том, что его отец был к этому как-либо причастен. Чего боится Старк-старший? Опасается ли он, что, как только появится какая-то негативная информация, вся империя его сына развалится как карточный домик?

Я не знаю ответов на эти вопросы и поэтому крепко держу Дэмиена за руку. Он смотрит на отца, сощурив глаза. Когда он наконец решает заговорить, я совсем не понимаю, что он имеет в виду.

– Сколько твоей вины во всем, что происходит? – спрашивает он, не отрывая взгляда от отца.

– Понятия не имею, о чем ты, – отвечает Старк-старший, ерзая на сиденье. Даже я вижу, что он врет.

– Теперь послушай, что я тебе скажу, – говорит Дэмиен. – Меня не интересует твое мнение. Выходи из машины. Эдвард, останови.

Мы находимся на площади Першинг, всего в двух кварталах от того места, где сели в машину.

– Я оставил машину далеко отсюда, – возражает Старк-старший.

– Меня это не волнует, – отвечает Дэмиен. – Вылезай.

Эдвард открывает дверь лимузина. Джерри колеблется, стреляя глазами на нас с Дэмиеном.

– А она-то знает? – спрашивает он. – Я бы на твоем месте ей ничего не говорил. Если хочешь быть с ней, тебе стоит помалкивать.

Он выходит из автомобиля, и Эдвард немедленно хлопает за ним дверью, словно и ему хочется, чтобы Старк-старший побыстрее убрался.

Дэмиен глубоко вздыхает и проводит рукой по волосам.

– Прости меня за то, что тебе пришлось выслушать, – говорит он.

– Теперь ты познакомился с моей матерью, а я – с твоим отцом. Это значит, что мы с тобой официально встречаемся, и об этом знают наши родители, – улыбаюсь я, стараясь шуткой разрядить атмосферу. – Полно, хватит переживать. Все хорошо.

– Я не заметил, чтобы в течение этого дня произошло хоть что-то хорошее.

– Мне понравилось с тобой танцевать, – возражаю я.

– И мне понравилось, – соглашается Дэмиен. – Двигайся ко мне поближе.

Я еще плотнее прижимаюсь к нему. Он обнимает меня за плечи и гладит мои волосы. Я хочу, чтобы мы сидели так целую вечность, но в голове у меня зреют вопросы. Много вопросов. Я хочу понять, о чем говорил Старк-старший и почему его так волнует присутствие сына на открытии теннисного центра. Но я не собираюсь задавать Дэмиену эти вопросы, а жду, когда он сам на них ответит.

«Если ты хочешь быть с ней, тебе стоит помалкивать».

Я не представляю, что должно произойти, чтобы я бросила Дэмиена. Я не могу вообразить причину, по которой мы можем расстаться. Или у меня просто не хватает фантазии?

Дэмиен крепко обнимает меня всю дорогу до его квартиры в центре. Мы паркуемся в гараже под башней Старк-тауэр, и Эдвард распахивает пассажирскую дверь.

Дэмиен не теряет самообладания ни в гараже, ни в холле здания, ни во время поездки в лифте на пятьдесят седьмой этаж. Лишь после того, как мы входим в квартиру, выражение его лица меняется. На нем появляется отчаяние. Он хватает концы моего шарфа и спрашивает:

– Так ты говорила, что я могу тебя связать?

У него хриплый голос. Я чувствую, что он расстроен и разозлен.

– Конечно, свяжи, – отвечаю я, понимая, что ему надо выпустить пар. Он хочет забыть обо всем, что произошло сегодня днем – о репортерах, об Оли, об отце и о том, что я отказалась с ним встречаться. Он должен хотя бы на время позабыть, что тот дом, который он так старательно строил многие годы, может развалиться как карточный домик.

Дэмиену нужен контроль, а мне сейчас стоит подчиниться ему.

Он держит меня за концы шарфа и припирает к стене. Потом наваливается на меня всем телом. Мое дыхание учащается, и по позвоночнику пробегает электрический разряд. Одной рукой Дэмиен крепко держит шарф, а другой гладит мою грудь, потом переходит ниже – к животу и бедрам. Он ласкает меня медленно и страстно, и я таю от его прикосновений. Мои губы приоткрыты. Я так хочу его, что ноги меня уже не держат.

Дэмиен засовывает руку под мою юбку, находит резинку стрингов и запускает в меня палец, чтобы проверить, насколько я мокрая.

По моему телу пробегает мелкая дрожь, как предвкушение мощного оргазма.

– Занятно, мисс Фэрчайлд, – произносит он. – У меня такое чувство, что вы меня хотите.

Я прикусываю нижнюю губу и молчу. В этой ситуации нет смысла отвечать, потому что он и без слов все понимает. Дэмиен медленно-медленно начинает снимать с меня одежду. Он развязывает узел на моем саронге. Стаскивает стринги. Потом через голову топ. Даже розовый шарфик падает в кучу одежды на полу. Он лежит одинокий и такой яркий в озере черного цвета. Я вздыхаю.

– Что-то не так?

– А я думала, что ты собираешься меня связать.

– Может, я передумал.

– Вот как?

– Вы недовольны, мисс Фэрчайлд?

– Вами – всегда довольна.

– Ответ на пятерку. И за это я тебя награжу. – На его лице появляется таинственное выражение. – Пойдем.

Я следую за Дэмиеном в спальню, где он раскладывает на полу одеяло, а потом открывает один из кожаных чемоданов. И достает два мотка веревки. У меня глаза чуть не вылезают из орбит. Ничего себе, это вам не шелковые шарфики.

– Что ты собираешься делать?

Дэмиен не отвечает. Он кивком показывает, что я должна лечь на пол. Я секунду колеблюсь, но потом делаю так, как он велит. Я ложусь на расстеленное одеяло, головой к ножке кровати.

– Вытяни руки, – приказывает он.

Я вытягиваю. Мне любопытно, что произойдет, и мое возбуждение растет. Дэмиен берет маленький моток веревки, связывает мои запястья и привязывает веревку к ножке кровати.

– Тебе будет приятно, Ники, – говорит он и проводит пальцем по внутренней стороне моей руки. Он начинает медленно гладить ладонь, запястье, потом переходит на сгиб локтя и, наконец, проводит пальцем по чувствительной коже на внутренней стороне плеча.

Я извиваюсь всем телом. Его кончики пальцев кажутся мне перышком, и это очень эротично.

– Ты замечаешь, как ты извиваешься? – спрашивает Дэмиен. – Твои движения помогают тебе контролировать чувства. Ты двигаешься, чтобы эти чувства не переполнили тебя. Понимаешь, о чем я говорю?

Я киваю в ответ.

– Я отниму у тебя возможность двигаться!

Дэмиен соединяет вместе мои щиколотки и два раза обматывает их веревкой. Я пытаюсь пошевелить ногами, но не могу. Я стала совершенно беспомощной. Это удивительно странное, возбуждающее и захватывающее чувство.

– Ты не сможешь двигаться, – произносит он и широко разводит мои колени. – Ты не сможешь убежать от нахлынувших чувств. Ты не сможешь от них спрятаться.

Я оказываюсь в положении, очень похожем на то, которое в йоге называется позой бабочки. Мои колени разведены в стороны и находятся всего в нескольких сантиметрах от пола. Моя мать в свое время заставляла меня заниматься йогой, поэтому мое тело без труда принимает положение, которое придает мне Дэмиен.

Моя спина выгнута, мое сокровенное место распахнуто, как цветок. Но эротизм моей позы не только в этом. Как справедливо заметил Дэмиен, я не могу двигаться. Я полностью в его власти, и в этом весь смысл моей позы. За сегодняшний день Дэмиен потерял так много, и мое тело, обвязанное веревками, помогает ему снова почувствовать, что он контролирует ситуацию.

Но все, что он делает, нужно не только ему одному. Я тоже этого хочу. Я хочу полностью ему отдаться, хочу полностью передать ему контроль над моим наслаждением.

Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу всю глубину его страсти. Мне кажется, я могу сгореть от пламени, которое пылает в его глазах.

Он обматывает концы длинной веревки вокруг моей левой голени и выше по ноге, до бедра.

– Я подарю тебе наслаждение, боль и радость одновременно, – говорит он. – Я хочу видеть тебя такой открытой, с согнутыми ногами. Так – как драгоценный бриллиант, который блестит только для меня.

Дэмиен потуже затягивает веревку, которая впивается в мое тело, и крепко фиксирует ноги. Половина моего тела обмотана веревкой, и я чувствую, что мое возбуждение растет.

Он целует мою грудь и сосок, от чего по моему телу снова пробегает электрический разряд. Моя вагина сжимается в предвкушении, однако Дэмиен не торопится, а тщательно исследует мой сосок языком, нежно покусывает его зубами. Я сгораю от желания, чтобы он в меня вошел. Я хочу двигаться, но не могу. Я словно пленница его испепеляющей страсти, волны которой приближают меня к экстазу.

Я чувствую, что вот-вот закричу, и в этот момент он начинает целовать мне живот, медленно продвигаясь к пупку. Потом снова берется за веревку и начинает обвязывать мою правую ногу. Я мечтаю, чтобы он, наконец, вошел в меня. Я хочу, чтобы он хотя бы засунул в меня пальцы. Я хочу, чтобы эта дрожь переросла в мощнейший оргазм. И Дэмиен это прекрасно знает.

Однако он пока не стремится удовлетворить мое желание, а методично обматывает веревкой мою ногу.

– Ты мокрая, Ники. Я вижу, как ты меня хочешь, я замечаю капельки пота на твоей коже и мелкую дрожь, которая пробегает по твоему телу. Я все это вижу. Скажи мне, что тебе нравится то, что я с тобой делаю. Скажи мне, что тебе нравится быть такой открытой для меня.

Дэмиен произносит это и проводит ладонью по моей ноге. Я с трудом дышу и не в состоянии произнести ни слова. Я хочу сказать ему, что чувствую, как пузырьки наслаждения поднимаются из глубины моей души, словно вода закипает в чайнике. Я бесконечно рада полностью отдаться ему. Я дарю ему свое тело для наслаждения, свято веря, что он подарит наслаждение и мне самой.

Я хочу сказать ему это, но понимаю, что не смогу найти слова, способные передать мои ощущения. Я хочу ему так много сказать, но ограничиваюсь всего лишь одним коротким словом.

– Да.

Веревки плотно обвивают мое тело. Они впиваются в кожу, заставляя меня балансировать на той грани, где наслаждение переходит в боль. Я закрываю глаза и полностью отдаюсь своим ощущениям.

Я хочу дойти до конца этой сладкой муки, я готова взять все, что Дэмиен дает мне. Я жажду наслаждения, боли – и всей гаммы чувств между ними.

Дэмиен кладет руки мне на плечи и медленно проводит ладонями вниз по моему телу, по грудям, талии и по внутренней стороне бедер. Я прикусываю губу и понимаю, насколько он был прав, говоря, что я никуда не смогу убежать от нахлынувших чувств. Я связана.

Он перестает ко мне прикасаться, и тут я понимаю, как долго я не дышала. Я хватаю ртом воздух, словно пловец, который вынырнул на поверхность, долго пробыв под водой. Мои глаза широко открыты, грудь вздымается. Я вижу, что Дэмиен встает и начинает мучительно медленно раздеваться.

Я смотрю на его могучую эрекцию. Его член огромный и напряженный, и мне невыносимо хочется, чтобы Дэмиен его в меня вставил. Он медленно, словно задумавшись, опускается рядом со мной на колени. Прикладывает подушечки больших пальцев к внутренней стороне моих бедер и медленно ведет их вверх. Я дрожу на грани экстаза, но Дэмиен не прикасается ко мне там, где мне больше всего хочется. Я никак не могу заполучить его.

– Ох, как вы коварны, мистер Старк.

– Неужели? – произносит он и переводит руки на мою грудь.

Я вскрикиваю от того, что он крутит мои соски, закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу. Я уверена, сделай он это еще один раз, и я кончу. Но, увы, он этого не делает. Я словно повисла над пропастью наслаждения, в которую никак не могу упасть.

– Коварный? – переспрашивает он шепотом. – Или я просто умею доставить тебе удовольствие?

– Коварный, – улыбаюсь я.

Дэмиен отпускает мою грудь и переносит ладони на талию. Я ощущаю силу его рук и еще раз осознаю, насколько я в его власти. Связанная. Беспомощная. Полностью в его распоряжении, и он может сделать со мной все, что пожелает.

Он нежно целует шрам на моем бедре. Нежной кожей я ощущаю прикосновение его небритого подбородка.

– Скажи мне, что ты хочешь, – требует он. – Скажи мне это сама.

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

– Тебя, – наконец хрипло шепчу я. – Я хочу, чтобы ты в меня вошел.

– Ничего себе! – говорит Дэмиен так тихо, что я едва различаю его слова. – Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

– О да!

– Мне нравится твой ответ. – Он кладет руку мне между ног. – Но мне кажется, ты к этому еще не готова.

Наверное, я сейчас умру от разочарования.

– Мистер Старк, если вы говорите, что я еще не готова, то вы не такой опытный любовник, каким я вас считала.

– А вот и нет, – смеется он. – Я потрясающий любовник. Стоит набраться терпения, и я тебе докажу это. Медленно, тщательно и очень, очень убедительно.

Я молчу. Я чувствую отчаяние оттого, что он не хочет войти в меня. Я как никогда жажду его член. Я совершенно уверена, что если он прямо сейчас меня не трахнет, то я умру.

– Дэмиен, умоляю.

– Вот так?

Он вставляет в меня два пальца. Моя плоть жадно сжимается вокруг них. Мои бедра автоматически приходят в движение. О, это сладкое чувство! Как он был прав, говоря, что я не смогу скрыть своих желаний.

– Да, так, – шепчу я. – Но больше и глубже. На всю длину.

Дэмиен засовывает в меня три пальца и начинает медленно двигать ими. Я откидываю голову назад. О, как я близка к экстазу!

И вот, наконец, Дэмиен дарит мне то, о чем я просила. Упираясь одной рукой в пол, он склоняется надо мной. Я не могу двигаться и ничего не могу поделать. Я связана по рукам и ногам, но это меня уже не волнует. Меня уже ничего не волнует, потому что Дэмиен стремительно вводит в меня член, и я выгибаюсь, радостно его встречая.

Он двигается внутри меня равномерными рывками. Я вхожу в его ритм, и как только он его меняет, все мое тело сотрясают сладкие спазмы, и я громко кричу. Оргазм распространяется по всему телу, как волны от камня, брошенного в тихие воды пруда.

Но Дэмиен не останавливается. Он начинает еще сильнее и энергичнее двигаться внутри меня, и вот я чувствую, как его тело начинает дрожать от наслаждения. Я кончаю еще раз вместе с ним.

– О, Ники…

– Это было что-то, – бормочу я через пару минут, я и сама удивляюсь, как мне удалось сложить слова в предложение.

Дэмиен приподнимается на локте и смотрит мне в глаза.

– Все в порядке, радость моя?

– Мм, – отвечаю я. – Более чем. Только тело немного онемело.

Он смеется, целует меня и аккуратно развязывает мои сладкие путы, нежно массируя места, которые были перетянуты веревкой. Я с наслаждением шевелю руками и ногами.

Дэмиен поднимает меня и перекладывает на кровать, а потом ложится рядом со мной, обняв за талию. Я вздыхаю от наслаждения, которое испытываю от его нежности и заботы. Он меня балует. И с ним я чувствую себя в полной безопасности.

Мы молчим. Потом я вспоминаю события прошедшего вечера и не могу сдержаться, чтобы не задать ему вопрос.

– Дэмиен?

– Да? – У него усталый голос.

– Что имел в виду твой отец? Почему он говорил о том, что ты должен быть чистым, словно только что принял ванну?

Он долго молчит. Я жду, затаив дыхание.

– Он просто дергает меня за поводок, – отвечает наконец Дэмиен, и я понимаю, что это не ответ на мой вопрос.

– Дэмиен…

Я смотрю в его глаза и вижу, что он вот-вот мне все расскажет. Если я буду достаточно настойчивой, я узнаю всю правду. Но я хочу, чтобы он по собственному желанию открыл мне свою душу. И я резко меняю тему.

– Как ты нашел меня сегодня вечером?

Несколько секунд его лицо остается совершенно непроницаемым, но потом улыбка расцветает в уголках его рта и глазах. Он кладет мне руку за шею и произносит с невообразимой нежностью:

– Разве ты еще не поняла, Ники? Где бы ты ни была, я всегда тебя найду.

Глава 12

Я просыпаюсь субботним утром. Мои ноги ноют приятной болью от вчерашних любовных упражнений. Я переворачиваюсь на бок и ищу глазами Дэмиена. Его нет. Я размышляю, как мне лучше поступить, – может, есть смысл подождать его в кровати, ведь рано или поздно он вернется? Однако мне очень хочется кофе, поэтому я встаю и направляюсь на кухню.

Рядом с кофеваркой лежит записка: «Появилась пара дел. Буду в офисе. Спасибо за ночь, было чудесно. Никогда не забуду, как ты лежала передо мной голая и связанная. Опасаюсь, что эти воспоминания не дадут мне сконцентрироваться на работе. Поэтому мне придется отшлепать тебя за то, что ты меня отвлекала…»

Я улыбаюсь и засовываю записку в сумочку. Потом принимаю душ, одеваюсь и открываю дверь, соединяющую апартаменты с офисом. Прохожу по коридору и оказываюсь перед стойкой ресепшен, за которой сидит мисс Питерс.

– Добре утро, – приветствует она меня. – Мистер Старк разговаривает по телефону с мистером Мейнардом. Вы немного подождете?

Дэмиен говорит с Мейнардом, значит, скорее всего, разговор идет о проблемах в Германии. Чарльз занимается всеми юридическими проблемами концерна Stark International. Я не хочу его отвлекать и прошу секретаршу вызвать мне такси.

Когда я вхожу в нашу квартиру, меня встречает лишь кошка. Джеми нет, она, видимо, все еще с Рейном.

В последнее время я очень редко оказываюсь одна, поэтому мне приятно побыть в своей комнате, в окружении знакомых вещей. Особенно когда многие из этих вещей напоминают мне о Дэмиене.

Я долго смотрю на картину Моне, которую он мне подарил. На картине изображен стог сена на закате. Потрясающая, изумительная работа. Я хочу, чтобы эта картина висела в моей спальне, связывая меня с Дэмиеном, когда его нет рядом.

Я усаживаюсь перед компьютером и начинаю просматривать фотографии. Наверное, мне стоило бы заняться чем-нибудь, имеющим большее отношение к работе, но мне очень хочется отправить Дэмиену подборку наших фотографий. Я закидываю в специально созданную папку фото, на которых мы изображены вместе. Я, конечно, не люблю папарацци, но должна признать, что иногда они делают отменные снимки.

Потом я решаю, что надо прибраться в квартире и принять душ. Во время уборки я отчетливо слышу стоны страсти, раздающиеся через стену из соседней квартиры. Пылесос ревет, но я все равно их отчетливо слышу. Мысленно я благодарю бога за то, что Джеми уже не спит с нашим соседом-ловеласом Дугласом.

К тому времени, когда подруга возвращается домой, страстная партнерша Дугласа замолкает, а я перехожу к уборке кухни. До вечеринки остается не так много времени.

– Эдвард забирает нас в шесть, будь готова, – напоминаю я Джеми.

– Поедем на лимузине?

– Не знаю, – отвечаю я и бросаю ей губку. – Если ты протрешь кафель в ванной, я напишу Дэмиену, чтобы нас отвезли на лимузине.

Джеми плетется в ванну. Я улыбаюсь от мысли, что так легко могу управлять своей подругой.

– Впечатляющий домик! – восклицает Джеми.

Я захожу вслед за ней и в изумлении останавливаюсь на пороге. Видимо, Дэмиен нанимает эльфов, потому что прихожая, которая еще вчера была пустой, теперь со вкусом обставлена новой мебелью. Белый мраморный пол сияет, и мебель тоже белая. Единственными цветовыми пятнами являются яркие картины. Одна из стен стеклянная, в ней раздвижные двери, через которые можно выйти к бассейну. Над лестницей, ведущей наверх, стеклянный потолок, сквозь который льется солнечный свет.

– Абсолютно сногсшибательно! – сценическим шепотом, который, наверное, слышен и на третьем этаже, произносит Джеми.

– Я знаю, – отвечаю я с почти хозяйской гордостью. Хотя я не принимала никакого участия в создании интерьера, я чувствую себя как дома.

– Хочешь, покажу остальное?

– Сначала хочу выпить, а потом – покажи.

– Хорошо. Тогда пошли.

На втором этаже у Дэмиена библиотека. Добраться до нее можно только по небольшой, начинающейся рядом с кухней, лестнице или на специальном служебном лифте.

– Вау! – восхищается Джеми, увидев библиотеку.

– Здорово, правда? Рабочие всего пару дней назад поставили полки. Я даже не представляю, где до этого Дэмиен хранил такое количество книг.

Книжные полки снизу доверху заполнены самыми разными журналами и книгами, начиная от редких изданий и заканчивая потрепанными научно-фантастическими романами в мягкой обложке, которые Дэмиен перечитывал по несколько раз.

Выходящая на море стена библиотеки полностью стеклянная, со специальным покрытием, защищающим книги от лучей солнца. В центре стоят четыре кресла, обтянутых мягкой кожей шоколадного цвета. Я по личному опыту знаю, что эту кожу очень приятно ощущать голым телом.

Обстановка библиотеки сама по себе прекрасна, но Дэмиен нанял декораторов, которые специально для вечеринки преобразили не только библиотеку, но и весь дом. Кованая лестница украшена светодиодными белыми лампочками. Когда поднимаешься по ней, кажется, что тебя окружают звезды и ты входишь в рай.

В этот вечер я захватила с собой мою любимую «Лейку» – подарок Дэмиена, – несмотря на то, что массивная фотокамера нарушает мой легкомысленный имидж. Я в потрясающем синем платье, которое тоже купил мне Дэмиен.

Я останавливаюсь на лестнице, чтобы сфотографировать Джеми на фоне звезд. Потом засовываю камеру в сумку, и мы поднимаемся наверх. Мы доходим до третьего этажа и открываем рот от удивления.

Первое, что видят гости, поднявшиеся на этаж, это мой обнаженный портрет.

– Неплохо ты встречаешь гостей, Техас! – приветствует меня Эвелин. Она широко улыбается и крепко меня обнимает. В Лос-Анджелесе люди редко так искренне обнимаются.

– В жизни ты еще красивее, чем на картине, – говорит она и поворачивается к моей спутнице: – Я так понимаю, ты – Джеми.

– Точно, – отвечает моя подруга.

– А ну-ка, повернись, чтобы я могла тебя рассмотреть.

Я никогда не видела Джеми смущенной, но мне кажется, что она немного волнуется в присутствии Эвелин. Тем не менее поворачивается на триста шестьдесят градусов, демонстрируя свою фигуру и красное платье, которое специально купила для этой вечеринки.

– Отличная задница, суперская грудь. Милое лицо и чудесные волосы.

– Про ноги тоже не стоит забывать, – заявляет Джеми.

Эвелин фыркает и бросает на меня быстрый взгляд.

– Мне нравится твоя подруга. – После чего обращается к Джеми: – Я слышала, ты у нас актриса.

– Делаю все возможное, чтобы ею стать.

– Ну, у тебя есть все данные. Если ты еще и играть умеешь, то цены тебе не будет. Я даже думаю, что твоей внешности вполне достаточно, чтобы пробиться в этом бизнесе. Можно даже и без таланта обойтись.

– Я хорошая актриса, – уверяет ее Джеми.

– Подойди ко мне чуть позже, мы с тобой поболтаем. Я уже ушла из бизнеса, но контакты-то у меня остались.

– Обязательно подойду. – Джеми улыбается так широко, что мне кажется, она вот-вот вывихнет себе челюсть. – Спасибо. Буду очень признательна за любую помощь.

Эвелин поворачивает голову в поисках официанта с напитками. Глядя на меня, Джеми беззвучно губами произносит:

– Вау!

– Я знаю, – так же беззвучно отвечаю я.

К нам подходит официантка с подносом, заставленным бокалами с вином и шампанским. Эвелин передает нам по бокалу.

– Пошли, девушки. Нет смысла весь вечер на лестнице стоять.

Она ведет нас в комнату, обставленную мебелью в том же стиле, что и на первом этаже. Я думаю, что Дэмиен, скорее всего, взял мебель в аренду у компании, которая обставляет дорогие квартиры.

Между стульями, столиками и небольшими диванами расставлены мольберты с картинами Блейна. В отличие от моего собственного портрета, все эти работы выставлены на продажу. Сам Блейн устанавливает картину на одном из мольбертов. На холсте изображена нагая женщина, лежащая на персидском ковре. Эвелин машет рукой художнику, но он, поглощенный своим занятием, ее не замечает.

– Пошли, – говорит Эвелин, беря Джеми под руку, – я представлю тебя художнику. Ники, если ты ищешь Дэмиена, то он пошел переодеться. Кстати, он все-таки помог Жизель доставить картину из Палм-Спрингс.

– Мило, – произношу я, слегка удивленная ее словами. Дэмиен не сказал мне, что виделся с Жизель, и я чувствую некоторое раздражение. Я вспоминаю странные слова Таннера и не испытываю особой радости от того, что снова слышу имя Жизель. Я чувствую ревность, понимаю, что это глупо, и всеми силами стараюсь подавить это чувство.

Эвелин идет знакомить Джеми с Блейном, а я направляюсь в кабинет, чтобы оставить там свою фотокамеру. Я кладу камеру на полку и вижу, как со стороны спальни ко мне приближается Дэмиен. Я не могу оторвать от него глаз. На нем черные штаны, белая накрахмаленная рубашка и черный пиджак. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и Дэмиен выглядит как бог.

Он такой сексуальный, что мне сложно поверить не только в то, что он мой мужчина, но и что он вообще существует в реальности. Я понимаю, как сильно мне повезло. Я живу словно в сказке.

Дэмиен прижал телефон к уху и что-то говорит. Я не могу разобрать слов, но по выражению его лица видно, что он обсуждает какую-то срочную и неприятную проблему.

Я вспоминаю события прошлого вечера и начинаю гадать, что же могло пойти не так. Может, он говорит о сложностях, возникших у его компании в Германии? Или это связано с отцом?

Дэмиен хмурится, заканчивает разговор и кладет телефон в карман. На долю секунды его лицо принимает недовольное выражение, но потом оно исчезает, словно Дэмиен приказал вселенной хорошо себя вести и та ему повиновалась. Мистер Старк – человек, который всегда добивается того, что он хочет.

Когда Дэмиен замечает меня, его лицо снова меняется. По его глазам я понимаю, что он хочет сейчас. Меня!

Его улыбка манит к поцелую. Я срываюсь с места, бегу к нему, и он раскрывает свои объятия. Моя ревность к Жизель исчезает, будто ее и не было. Мы долго и сладко целуемся. Когда наш поцелуй заканчивается, я хочу, чтобы он длился вечность.

– Я скучала.

– А я еще больше скучал.

– Все в порядке?

Дэмиен с непониманием смотрит на меня.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Только что видела, как ты говорил по телефону.

На долю секунды на его лице появляется раздраженное выражение.

– Все нормально, – отвечает он. – Просто одно дело, которое я считал законченным, никак не хочет заканчиваться. Ничего страшного, даже не стоит об этом говорить.

Он приподнимает мой подбородок и смотрит мне в глаза, а потом улыбается так нежно, что я невольно вздыхаю.

– Ты потрясающе выглядишь.

– Спасибо за новое платье, – говорю я и кручусь перед ним, чтобы он мог рассмотреть мой новый наряд, потом останавливаюсь и заглядываю ему в глаза. Я вижу, что он все-таки чем-то расстроен и спрашиваю: – Дэмиен, в чем дело?

Я всматриваюсь в его глаза. Черный – как глубокая пропасть, в которую я рискую упасть, а янтарный – смотрит на меня с нежностью и любовью. Я чувствую, что у него на душе какой-то камень. Он хочет мне что-то сказать, но не может заставить себя заговорить. Я понимаю, что мне надо бы настоять и расспросить его, но сейчас не самое подходящее время.

– Ладно, пойдем к гостям, – говорю я.

– Не так быстро, – отвечает Дэмиен и прижимает меня к груди.

Я кладу голову ему на плечо. Я глубоко вдыхаю, стараясь запомнить его волнующий запах.

– Почему же я так скучаю, когда тебя нет со мною рядом?

– Не знаю, – шепчу я. – Но могу спросить тебя о том же.

– Ох, Ники… – И он снова целует меня.

Я чувствую, как мое тело тает в его объятиях. Я хочу его. Прямо сейчас. Я должна знать, что он – мой мужчина. Я хочу, чтобы он меня трахнул.

Но в соседней комнате нас ждут гости. Я перестаю его целовать, отстраняюсь и протягиваю ему руку.

– Попробуем соблюдать приличия, мисс Фэрчайлд?

– Попробуем, мистер Старк.

Мы выходим из кухни и присоединяемся к нашим друзьям, которые стоят на балконе. Эвелин веселит Джеми рассказами о своей работе с актерами. Блейн тут же жалуется нам:

– Как только она начинает говорить о Голливуде, остановить ее уже невозможно. Но ее собеседнице эта тема очень нравится.

– Это точно, – улыбаюсь я, расчехляю «лейку» и делаю несколько фотографий двух увлеченных беседой женщин. – Джеми готова говорить про старое голливудское кино часами, а про современные сериалы – так целыми днями.

– Я так понимаю, они могут развлекать себя весь вечер.

– Весь вечер не получится. Я сама планировала переговорить с Эвелин. – Я произношу эти слова так, словно не придаю им большого значения, но на самом деле я совершенно серьезна. Мне кажется, что мы не разговаривали с Эвелин целую вечность, хотя лишь вчера общались в моем новом офисе. Эвелин знает, что происходит с Дэмиеном. Она сказала, что мне не стоит беспокоиться по этому поводу. Но я все-таки беспокоюсь. И я хочу с ней поговорить об этом.

Но еще не время, и я заставляю себя улыбнуться Блейну.

– Я бы хотела посмотреть твои картины. Покажешь нам?

– Конечно.

Втроем мы начинаем обход зала. Блейн останавливается перед полотнами, чтобы объяснить задумку той или иной картины. В цветовом решении и сюжетах картин есть много общего. На каждой – изображены модели, которые связаны. Хотя я сама имела подобный опыт, я не согласилась бы, чтобы меня нарисовали так, как изображены некоторые модели. Их позы напоминают мне наши вчерашние занятия любовью.

Мое внимание привлекает одна из картин. Девушка сидит на шезлонге, раздвинув ноги, перевязанные черными лентами. Одна ее рука привязана над головой. Второй, свободной рукой она трогает себя между ног. Ее соски торчат, мышцы живота напряжены. Она отвернула лицо в сторону, но все равно заметно, что она возбуждена.

Я не собираюсь задавать Блейну вопрос, что он хотел передать этой картиной. Я сама прекрасно знаю, что быть связанной – это очень эротично. Когда на сто процентов доверяешь своему любовнику, можно отбросить стыд и полностью подчиниться его приказам.

Дэмиен кладет руку мне на спину, и по моему телу пробегает дрожь – я вдруг представляю, как сама себя трогаю, а он на меня смотрит. Мое тело напрягается, а кожа становится очень чувствительной. Я делаю шаг вперед. Если Дэмиен не перестанет ко мне прикасаться, то я начну умолять его трахнуть меня прямо на полу перед картиной.

Я отхожу и бросаю на него взгляд. Он беззвучно, одними губами произносит слово «Да» и улыбается так многозначительно, что у меня моментально слабеют колени.

Странно, что я просто не таю на месте.

Слава богу, Блейн слишком занят рассказом о своей картине, чтобы заметить, что происходит между нами. Мы переходим от холста к холсту, Блейн описывает детали композиции, цвет, а также рассказывает о моделях и о том, как он с ними познакомился. Большинство – обычные девушки, которые хотят заработать. Некоторые позировали ему бесплатно, чтобы получить опыт или испытать, что такое быть моделью художника. Около каждой картины Дэмиен прикасается к моей спине, и все повторяется снова.

Я все сильнее возбуждаюсь. При каждом шаге мои напряженные соски трутся о мягкую ткань платья. Между ног у меня все пылает, и я ужасно хочу, чтобы Дэмиен меня там потрогал. Я возбуждена и ничего не могу с этим поделать.

Осмотр картин – просто пытка, но чертовски сладкая пытка.

Наконец Эвелин зовет Блейна на балкон, и я с облегчением вздыхаю. Дэмиен подходит ко мне сзади и обнимает меня за талию.

– Этот вечер очень похож на тот, когда мы с вами встретились, мисс Фэрчайлд. Вокруг нас эротическое искусство, а я думаю только о том, когда же смогу вас трахнуть.

– Мистер Старк, мы впервые встретились за шесть лет до этого.

– Все правильно, – шепчет он мне на ухо. – Я и тогда хотел тебя трахнуть. – Он прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его мощную эрекцию.

– Так, мистер Старк, – говорю я. – Насколько помню, вы говорили мне, что быть хозяином вечеринки, у которого постоянно стоит, моветон.

– И по-прежнему так считаю. Но есть способ спасти положение, не ударив лицом в грязь. Надо только вдвоем отлучиться ненадолго.

– А можно поподробнее? Мне нравится ход ваших мыслей.

Дэмиен гладит меня и вот-вот засунет руку мне под юбку.

– Стоп.

Я вижу, что из кухни к нам направляется Жизель. Я мгновенно напрягаюсь, потому что Жизель не знает, что на портрете изображена именно я, и мне непонятно, почему она пришла так рано. Потом я успокаиваю себя тем, что Жизель – владелица художественной галереи, представляющей Блейна. И поэтому она сейчас здесь. Но это совершенно не значит, что она в курсе, кто изображен на портрете. В свое время я поставила Дэмиену условие, что он никому не откроет этого секрета, а он – человек слова.

В этот момент вслед за Жизель в комнату входит Брюс. Я замираю от ужаса. Мой босс смотрит на мой портрет!

– Вам надо расслабиться, – смеется Дэмиен. – И я могу порекомендовать несколько отличных способов.

Он стоит спиной к залу и не видит ни Жизель, ни Брюса и поэтому не понимает, почему я так напряглась. А я только и думаю – знают ли они, кто выступил моделью для портрета? И откуда они об этом знают?

Дэмиен гладит ладонью тонкий шифон платья.

– Мисс Фэрчайлд, – шепчет он, – интересно, а что у вас там под платьем? Вы в трусиках или как?

– А почему Брюс и Жизель уже здесь? – спрашиваю я.

Его тело моментально напрягается.

– Что?

Я оборачиваюсь, чтобы видеть его лицо.

– Они не знают, что я была моделью для твоего портрета?

Дэмиен смотрит не на меня, а на Брюса и Жизель. Я замечаю, как он стиснул челюсти.

– Они не должны быть здесь, – говорит он спокойным тоном.

– Не должны, потому что не знают, что на портрете изображена я? – Я нервничаю и хочу услышать его ответ. – Дэмиен, ты им ничего не говорил?

На какое-то мгновение на его лице появляется холодное выражение. Я вижу, что он – бизнесмен и мастер вести переговоры.

Я вижу опасного человека, о котором меня предупреждал Оли. Человека, который умеет хранить свои секреты.

– Видишь ли, Ники…

Этого ответа мне вполне достаточно.

– О боже! Да как же ты мог?!

Я закрываю ладонью рот и дышу сквозь нос. Ну зачем Дэмиен это сделал? Я чувствую себя униженной, а окружающий мир становится серым и холодным. Мы же с ним договорились, что он сохранит все в тайне. Я не хочу, чтобы люди знали, что это я изображена голой на портрете. Все, кто увидит меня голой, заметят мои шрамы и поймут, что у меня были серьезные проблемы.

Почему Дэмиен повел себя так бесчувственно? Ведь он же видел, как мне непросто было раздеться перед Блейном. Ведь он сам тогда успокаивал и уговаривал меня. А потом он меня предал.

Я начинаю быстро моргать, чтобы не расплакаться. Я концентрируюсь на ярости, которую сейчас испытываю и которая режет меня, словно острым ножом. Моя ярость придает мне сил, мой гнев – это мое оружие.

Дэмиен сделал мне больно, и я хочу, чтобы он тоже почувствовал боль. Он – самый близкий мне человек, которому я так верила! И он так спокойно позволил себе сделать мне больно!

Он смотрит на меня с невыразимой нежностью.

– Ники, пожалуйста…

– Нет, – отвечаю я и поднимаю руку, останавливая его. – Наша игра закончилась. Старые правила можно забыть.

Я гордо поднимаю голову и отхожу от него. Мне нужно побыть одной. Мне очень больно – и от его обмана, и от того, что нам теперь, возможно, придется расстаться. Мое доверие к Дэмиену дало трещину, как разбитое зеркало. Я думаю о секретах, которые он хранит, и о бездонных глубинах, о которых я не имею и понятия.

Мне все это ужасно неприятно. Более того, я боюсь.

И боюсь я не призраков прошлого, а того, что у нас с ним не может быть будущего.

Глава 13

– Ники!

Я иду к служебному лифту на втором этаже и слышу, как меня окликает Брюс. Честное слово, Брюс – последний человек на свете, с которым мне сейчас хочется разговаривать. Нет, вру, больше всего я не хочу разговаривать с Дэмиеном.

Но я не могу убежать от Брюса. Это было бы верхом грубости и бестактности. Поэтому я останавливаюсь и жду, пока он ко мне подойдет. Я пытаюсь надеть маску светской Ники, но у меня на это нет сил. Поэтому не уверена, что улыбка, которой я приветствую своего начальника, выглядит искренне.

– Хотел поблагодарить тебя за то, что хорошо провела встречу с банком, – говорит он.

– Я рада, что ты дал мне сложное задание в первый рабочий день.

Если честно, я не ожидала, что разговор зайдет о работе. Я кошу глазами на висящий здесь портрет. Интересно, как Брюс относится ко мне, узнав, что я позировала для такого портрета? Уверена на сто процентов, что он не стал больше уважать меня как профессионала.

– А что было сложным? Само задание или твой коллега?

– Не без последнего, – признаюсь я.

– Я обещал тебе, что мы поговорим. Хочешь – прямо сейчас?

Сейчас мне точно не хочется говорить об этом. Но тем не менее мне любопытно. Похоже, Брюс в рабочем настроении и действительно готов обсуждать дела. Кто знает, может, Дэмиен только Жизель сообщил, что я выступила моделью для портрета, а сам Брюс не в курсе.

– Да, можно прямо сейчас, – отвечаю я, немного расслабившись.

Около камина стоят несколько стульев, и мы движемся к ним. Я бросаю взгляд на Дэмиена, который вместе с Жизель переместился на балкон.

Брюс делает глубокий вдох.

– Послушай, прежде всего, я хотел бы перед тобой извиниться.

Я не очень понимаю, о чем он.

– По поводу Таннера? Ничего страшного не произошло.

– Нет, по поводу сегодняшнего мероприятия. Жизель сказала мне, что ты была моделью, с которой рисовали картину.

Я просто киваю, потому что не в состоянии произнести ни слова. А я-то думала, что Брюс не в курсе.

– Когда она мне об этом сказала, я не придал информации большого значения. Но увидев портрет, я решил, что должен сообщить тебе, что я об этом знаю.

– Да это действительно не имеет большого значения, – пытаюсь соврать я.

– Все-таки имеет, – возражает Брюс. – Жизель не стоило мне об этом говорить. Но иногда она не думает о последствиях своих поступков.

Он смотрит на меня, но я молчу. Я не могу снова врать.

– Я поднял этот вопрос именно сейчас, потому что не хочу, чтобы ты подумала, что это как-то может отразиться на наших рабочих отношениях. Тебе Дэмиен ничего не рассказывал про мою сестру?

– Нет. – Меня удивляет столь резкая перемена темы.

– Умнейшая женщина. Считает в уме быстрее, чем я на калькуляторе. Она преподает в Массачусетском технологическом институте.

– Ее зовут Джессика Толли-Браун?

– Ты ее знаешь?

– Лично не знаю, но многое о ней слышала, – с воодушевлением отвечаю я. – Она едва не стала моим научным руководителем в аспирантуре. Но какое отношение она….

– Ты знаешь, как она оплатила свое образование?

– Наверняка получала стипендии и гранты.

– Правильно. Но моя сестра любит дорогие и красивые вещи, поэтому во время учебы она подрабатывала моделью.

– Интересно. – Кажется, я начинаю догадываться, к чему он ведет.

– Так что я не считаю, что умная женщина не может позволить себе позировать голой. Моя сестра очень много позировала голой, но при этом она гораздо умнее меня. Вот такая история.

– Понятно. – Я все еще немного смущаюсь, но рада, что Брюс поднял этот вопрос. – Спасибо, что ты озвучил это. Я очень признательна.

– Ну, и отлично, – улыбается он. – И за поведение Таннера должен перед тобой извиниться. Он не скрывал, что хочет эту должность. И теперь у него вообще нет работы.

– Ничего себе! – Брюс просто сразил меня своим сообщением.

– Я долго терпел его выходки. Он был одним из первых сотрудников моей компании и не бросил меня даже после того, как я в течение нескольких месяцев не мог платить ему зарплату. – Брюс хмурит брови и отрывает нитку, торчащую из подкладки его пиджака. Потом аккуратно кладет ее на стоящий между нами столик и спокойно продолжает: – Я считал, что он заботится об интересах компании, но сегодня убедился, что он просто последняя дрянь.

– Вот как… – Я не знаю, как реагировать на его слова.

– Дэмиен сделал пару звонков и узнал, что именно Таннер известил СМИ, что ты начинаешь работать в моей компании. И это еще цветочки. Именно он пустил утку о промышленном шпионаже.

– Ничего себе! – говорю я. – Да он просто идиот.

– Да, – соглашается Брюс. – А теперь еще и безработный идиот. Я надеюсь, ты не в обиде на Дэмиена, что он вмешался.

– Нисколько, – отвечаю я. Дэмиен просто помог узнать правду о том, что Таннер некорректно обошелся со своим работодателем и со мной. Он защищал мои интересы и интересы компании Брюса.

Но тут я вспоминаю одну деталь.

– Таннер говорил, ты дал мне работу, чтобы сделать одолжение своей жене.

Брюс бросает на меня быстрый взгляд, и я начинаю подозревать, что сболтнула лишнего.

– Правда? – говорит Брюс. – Странно…

– Мне тоже так показалось. А что он мог иметь в виду?

Уголки рта Брюса опускаются вниз.

– Понятия не имею, – отвечает он, но не смотрит мне в глаза.

– Ну, ладно. – Я спешу свернуть тему. – Видимо, просто обычная склочность.

– Скорее всего, да, – говорит Брюс и встает. – Пойдем, пообщаемся с людьми. Мне кажется, постепенно собираются остальные гости.

Он совершенно прав. Гостей заметно прибавилось. Многих я уже видела на вечеринке у Эвелин, несколько недель назад. Дэмиен пригласил даже одного фотографа, и некоторые снимки наверняка появятся в воскресном выпуске газеты.

Джеми разговаривает со звездами сериалов Рипом Каррингтоном и Лайлом Тарпином, которых наверняка позвала Эвелин. Джеми считает обоих непревзойденными гениями, поэтому я уверена, что для моей подруги эта вечеринка должна быть просто божественной.

А как бы я сама оценила эту вечеринку? Наверняка не так высоко, как Джеми. Несмотря на разговор с Брюсом, я чувствую раздражение от того, что Жизель знала, кто модель на портрете, приобретенном Дэмиеном. Я так и не смогла понять, что имел в виду Таннер, и реакция Брюса на комментарий своего бывшего сотрудника была крайне странной.

Брюс куда-то уходит, и я остаюсь у камина одна. Я поднимаю с журнального столика нитку, которую он оставил, и кручу ее между пальцами. Мой взгляд скользит по комнате. Раньше она казалась мне милой, но сейчас она холодная и чужая. Особенно когда Дэмиена нет рядом.

Я высматриваю его в толпе, но вижу только незнакомых мне людей. На третьем этаже уже полно гостей, улыбающихся искусственными улыбками. Все гости с виду такие бодрые и холеные, что я начинаю ощущать разительный контраст между их внешним видом и тем, как я себя чувствую. Я кручу нитку. Я нашла занятие для своих пальцев.

Мысленно я говорю себе, что мне надо бросить эту нитку или положить ее обратно на журнальный столик, но не делаю этого. Я взяла нитку не просто так, у меня были свои веские причины.

Я затягиваю нитку вокруг кончика пальца. Кожа под ней становится белого цвета, а сам кончик пальца – красно-фиолетового. Я закручиваю нитку, и боль усиливается.

Чем больше боли, тем быстрее я прихожу в себя. Я – словно кукла с механическим заводом. Поворот ключа – и я ощущаю боль. Я кручу и кручу. Когда боль становится слишком сильной и ключ может сломаться, я перестаю крутить и ослабляю нитку.

Так я фланирую между гостями, мило улыбаюсь и громко смеюсь. Но чувствую я только боль и ничего больше.

Нет, черт подери, нет!

Я отдергиваю правую руку от левой с такой силой, что натыкаюсь на журнальный столик. Рядом стоит молодой человек в фиолетовом пиджаке. Он делает ко мне шаг, чтобы помочь, но я быстро отхожу, пытаясь сорвать нитку, которая никак не раскручивается. Я дергаю за концы, и нитка, наконец, падает с пальца на пол и остается там лежать – как скорпион, готовый в любой момент меня ужалить.

Я прохожу мимо парня в фиолетовом пиджаке и облокачиваюсь на полочку над камином. Прохладный камень холодит мои плечи, моя поза неудобная, но сейчас мне необходима поддержка. Мне нужно на что-то опереться. Дэмиена нет рядом, поэтому сойдет и полочка над камином.

– У вас все в порядке? Вам помочь? – вежливо спрашивает парень в фиолетовом пиджаке.

– Все в порядке, – отвечаю я, хотя это совсем не так.

Мужчина стоит рядом со мной, но я не обращаю на него внимания. Я глазами ищу Дэмиена. Когда я, наконец, его нахожу, то испытываю такое облегчение, что мне приходится схватиться за полочку рукой, чтобы не упасть. Дэмиен стоит немного в стороне от толпы гостей, у коридора, ведущего в спальню. Рядом с ним – его адвокат Чарльз Мейнард. Вид у Мейнарда крайне озабоченный.

Я не вижу лица Дэмиена, потому что он стоит ко мне спиной. Одну руку он засунул в карман брюк, а в другой руке – бокал с вином. Я замечаю, что его плечи напряжены. Интересно, думает ли он сейчас обо мне?

Словно прочитав мои мысли, Дэмиен поворачивается в мою сторону и мгновенно находит меня глазами. Я вижу, что он взволнован. И я делаю шаг в его сторону.

Я иду к нему и слышу обрывок фразы Мейнарда.

– …ты не слушаешь. В Германии мы…

Дэмиен поворачивается спиной к адвокату, и я останавливаюсь как вкопанная, словно появившаяся между нами связь снова исчезла. Секунду я раздумываю, стоит ли мне подойти к Дэмиену, но потом решаю этого не делать. Ведь я же на него разозлилась! Так чего же я теперь бегу к нему, как девочка?

Я смотрю на свой палец. Белая полоска от нитки еще не исчезла, и кончик пальца все еще красный. Боль помогла мне. Она помогла мне сдержать гнев, отогнать чувство страха и отчаяния. Боль помогла мне собраться с мыслями и силами.

Я думаю о том, что значит для меня Дэмиен. Может, он дает мне боль, которая мне так необходима?

От этой мысли я вздрагиваю и хочу как можно дальше выбросить ее из головы. Рядом со мной проходит официантка с подносом, уставленным бокалами. Я протягиваю к ней руку, потому что сейчас мне надо выпить. Я залпом осушаю бокал и беру второй. Тут ко мне пробирается Джеми.

– Эта пара актеров – просто умора. Представляешь, они рассказали, что будет в следующем эпизоде сериала, который все увидят через неделю. – Подруга хватает меня за локоть. – Ты меня с ними сфотографировала? Я хочу запостить фотку в «Фейсбук». Ой, совсем забыла, что ты не пользуешься этими ресурсами.

Джеми совершенно права. Я избегаю социальных сетей. После начала романа с Дэмиеном и осады журналистов я вообще удалила свой аккаунт.

– Да, я сделала несколько фотографий.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Джеми, прищурившись.

Я хочу ей соврать, что у меня все замечательно. Но она моя лучшая подруга, и мне сложно ее обмануть.

– Странный получается вечерок, – говорю я.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного, – отвечаю я и поднимаю бокал.

– Где твой красавец? Или он и есть причина твоего расстройства?

– Он принимает гостей, – отвечаю я и нахожу глазами Дэмиена. Он закончил разговор с Мейнардом и теперь стоит в окружении небольшой группы людей.

– А это кто такая? – спрашивает Джеми. Я снова смотрю в сторону Дэмиена и вижу, что толпа вокруг него рассосалась, и теперь он лишь в обществе худой брюнетки.

– Это Жизель, – хмурюсь я. – Владелица галереи, представляющей Блейна.

– Ну, все ясно. В некотором смысле она и есть хозяйка этого вечера. Прекрасно понимаю, почему у тебя плохое настроение.

– У меня нормальное настроение, – отвечаю я, зная, что это неправда. Джеми навела меня на здравую мысль. Раньше я не думала, что отчасти Жизель действительно хозяйка этой вечеринки – ведь на ней представляют работы ее художника. Спасибо, Джеми.

– Я знаю, как улучшить твое настроение. Рип и Лайл реально ржачные ребята. Тебе надо с ними пообщаться. Даже если ты не получишь удовольствия, пожалуйста, сделай вид, что они тебе очень нравятся.

Надев маску светской Ники, я вместе с подругой прохаживаюсь среди гостей. Я смеюсь, достаю фотокамеру и прошу людей улыбаться и подойти друг к другу поближе, чтобы я могла сделать снимок.

Ох, как просто быть светской Ники! В моей голове крутятся слова матери:

«Леди всегда должна контролировать ситуацию. Она никогда не показывает, что кто-то сделал ей больно. Если она это себе позволит, люди будут знать о ее слабостях».

Эти слова моей матери отражают холодную правду жизни, и я следую ее советам и указаниям. Я в свое время бежала как от огня от своей матери и всех этих конкурсов красоты, но сейчас готова признать: в ее словах есть правда. Никто не сделает тебе больно, если не видит тебя. Поэтому я показываю всему миру свою маску.

Я общаюсь с людьми и чувствую, что Дэмиен периодически посматривает на меня. Его взгляд буравит. От него я более остро чувствую каждое свое движение. Я ощущаю, как ткань платья прикасается к моему телу. Как туфли трут ногу.

Дэмиен расстроен моим поведением и, вполне возможно, злится. Но я все равно уверена – он меня хочет. Я чувствую, что он мой.

Я уже собираюсь подойти к нему и группе людей, которые рассматривают портреты, как рядом со мной появляется Эвелин.

– Я не знаю, кого мне за это убить – Дэмиена или Жизель, но я не понимаю, почему тут предлагают только вино и шампанское, – заявляет она. – Послушай, Техас, ты наверняка знаешь, где тут можно найти что-нибудь покрепче.

– Конечно! – Я бы и сама тяпнула бурбона.

Мы проходим на кухню, где нанятый для вечеринки персонал расставляет бокалы и раскладывает канапе на подносах. Я нахожу бутылку бурбона, и мы садимся у небольшого столика.

– Ну, рассказывай, Техас, – начинает Эвелин. – Я вижу, ты очень сильно чем-то озабочена.

– По-моему, я теряю былую сноровку. Раньше мне было проще скрывать свои проблемы.

– А может, тебя, наоборот, выдает светская маска? Давай, Техас. Расскажи обо всем тете Эвелин.

– Что рассказать? Вообще-то, это я хотела у тебя кое-что выспросить.

– Да? – Она выпивает бурбон и пододвигает ко мне рюмку, которую я снова наполняю. – Послушай, иногда не стоит относиться к тому, что я сказала, слишком серьезно.

– Но я отношусь к твоим словам очень серьезно. Расскажи мне, что происходит.

Уголки ее рта грустно опускаются вниз.

– Ненавижу ситуации, когда я вижу проблему, но ничего не могу поделать, чтобы ее предотвратить.

– Карл?

– Карл нервно курит в сторонке, – отвечает Эвелин. – Нет, он не имеет к этому никакого отношения. Дэмиен почти двадцать лет успешно скрывал свои личные и семейные проблемы, но теперь эта ситуация может вылезти на поверхность. А он, кажется, этого не понимает.

– Дэмиен все видит и чувствует. – Я тут же кидаюсь на защиту моего возлюбленного. – Я не очень понимаю, о чем именно ты говоришь. С Паджеттом он уже разобрался.

Я имею в виду бизнесмена по имени Эрик Паджетт, обвинявшего Дэмиена в смерти своей сестры. Дэмиену удалось заткнуть Паджетта.

– Что же это может быть? – И тут меня осеняет: – Что-то связанное с открытием теннисного центра?

– Что именно он тебе рассказал? – интересуется Эвелин.

– То же самое, что и прессе. Что Рихтер был козлом и что он не пойдет на церемонию открытия. Дэмиен не объяснил мне причины, но у меня есть определенные подозрения.

– Ты говорила ему, что именно ты подозреваешь? – Эвелин внимательно смотрит на меня.

– Да, но он не сказал мне, что я права. – Теперь я пристально слежу за выражением ее лица. Я знаю, что в те годы, до смерти Рихтера, она представляла интересы Дэмиена и была его агентом. Если кто-то в мире и знает правду об отношениях Дэмиена и Рихтера, то это только Эвелин.

Но у нее совершенно непроницаемое лицо.

– Но он и не сказал, что ты неправа? – Она не дожидается моего ответа, прямо смотрит мне в глаза и продолжает: – Он в тебя влюбился, Техас. Я этому очень рада. Я рада за него и за тебя. Но мне бы очень хотелось, чтобы он все-таки появился на церемонии открытия. И за его вчерашнюю выходку с прессой я бы просто ему по башке надавала.

– Но почему так много шума из-за этого дурацкого открытия теннисного центра? – Я не понимаю, почему отец Дэмиена и Эвелин придают такое большое значение церемонии открытия. – Может, ему не стоило говорить так откровенно, что ему не нравится Рихтер, а просто заявить, что он не пойдет на мероприятие? Все придают этому такое значение, словно он отказался от приглашения на обед к королеве и еще публично ее обругал.

– Иногда надо играть по всем правилам, чтобы избежать проблем. Но мне кажется, в данном случае проблемы просто неизбежны.

– Какие именно проблемы? – Я совершенно не понимаю, что она имеет в виду.

– Сама его об этом спроси. Очень надеюсь, что ошибаюсь, но боюсь, что нет.

Я уже хочу сказать Эвелин, что попрошу Дэмиена появиться на церемонии, но понимаю, что никогда этого не сделаю. Я не буду просить его пересмотреть свое решение. И если из-за этого возникнут проблемы, то я буду вместе с Дэмиеном с ними бороться.

– Ты его во всем, видимо, поддерживаешь, – вздыхает Эвелин, выпив еще рюмку. – Послушай, Техас, я весь вечер за вами наблюдаю. Даже когда смотрю в другую сторону.

Я улыбаюсь заученной улыбкой.

– Если ты о моей роли на вечеринке, то я здесь всего лишь гостья. В данном случае хозяевами вечеринки являются Дэмиен и Жизель.

– Ну-ну. – Эвелин откидывается на спинку кресла и пододвигает мне свою пустую рюмку, показывая пальцем, сколько ей налить. Я снова наливаю. Я чуть было не наливаю и себе, но потом понимаю, что для такого разговора мне нужна трезвая голова.

– Так в чем же дело? – спрашиваю я.

– Да ни в чем. Просто я не думала, что ты можешь быть такой наивной.

Я оседаю в кресле.

– Мне всегда неловко, когда разговор заходит о Жизель, – признаюсь я. – А в последнее время я слышу о ней все чаще и чаще. И мне это не нравится.

Я говорю и сама удивляюсь, с какой легкостью у меня вырываются эти слова. Обычно я не делюсь с людьми такими серьезными переживаниями. Но Эвелин я открываю секреты, которые доверила бы только самым близким друзьям. Возможно, она знает обо мне слишком много, но почему-то сейчас меня это не заботит.

– Дэмиен не сказал мне, что помог Жизель привезти картины из Палм-Спрингс. Я понимаю, что у меня нет причин его ревновать, но…

– Но теперь она хозяйка вечера, а не ты?

– Угу. Но, может, я сама к нему несправедливо отношусь. Если бы я на него не разозлилась, то стояла бы рядом с ним вместо Жизель. А сейчас Дэмиен дал мне возможность немного остыть и побыть одной.

– А, любовнички поругались! Ну, это не страшно, Техас. Немного драмы перед вторым актом – это даже лучше. А что такое он натворил, что так сильно тебя обидело?

– Сказал Жизель и Брюсу, что это я позировала для его портрета.

– Понятно.

Что-то в тоне Эвелин меня настораживает.

– Ты думаешь, мне надо просто забыть об этом? Я и сама стараюсь убедить себя, что ничего страшного в этом нет, но Дэмиен…

– Не сдержал свое слово. Конечно, это тебя сильно задевает. Но я считаю, что в данном конкретном случае ты должна его простить.

– Конечно. Я не представляю, как на него можно долго злиться. Прощу, но чуть позже. Сейчас рана еще слишком свежая.

– Ты должна его простить, потому что он сдержал свое слово. Это Блейн проговорился.

– Что? – переспрашиваю я.

– Это Блейн рассказал Жизель, – говорит Эвелин. – Он не хотел, но так получилось. Он и сам был от этого в ужасе. Они говорили о моделях, а потом разговор зашел о твоем портрете. Блейн даже точно не помнит, что именно он ляпнул. Просто его понесло, заговорился. Он приехал домой и все мне рассказал. Он никак не хотел засыпать и все рвался позвонить Дэмиену и признаться. Я его отговорила, потому что дело было в два часа ночи. Блейн позвонил Дэмиену в пять утра…

– И когда это произошло?

– Четыре дня назад.

– Ничего не понимаю. Я прямо спросила у Дэмиена, рассказал ли он об этом Жизель, и он все подтвердил. Зачем ему было выгораживать Блейна? Я не понимаю.

– Блейн боялся не Дэмиена, а тебя. Он подвел тебя, сделал больно. Блейн собирался рассказать тебе сам, но Дэмиен его отговорил. Сказал, что переговорит с Жизель и попросит ее сохранить тайну и что при необходимости возьмет эту вину на себя.

– Но зачем?

– Дорогая, ты сама знаешь ответ на этот вопрос, – тихо говорит она.

Я вспоминаю свои собственные слова: «Я не представляю, как можно на него долго злиться».

– Он защищает мою дружбу с Блейном?!

Я прикрываю рот ладонью, и на глазах у меня выступают слезы.

– Сказать Блейну, что ты обо всем знаешь?

– Нет, не надо, – я мотаю головой. – Не хочу, чтобы он думал, будто я на него злюсь. Может, когда-нибудь потом.

– Я сама не была уверена, что стоит тебе об этом рассказывать, – признается Эвелин, – но рада, что рассказала. Я очень удивилась, когда увидела здесь Жизель. Блейн сказал ей, что проговорился случайно. Жизель понимала, что, придя на вечеринку раньше, она может очень сильно тебя смутить и разозлить Дэмиена. Не знаю, зачем ей злить своего лучшего клиента.

– Вот как получается… – Кажется, я понимаю, что имел в виду Таннер. Если Дэмиен является лучшим клиентом Жизель, то, вероятно, меня наняли, чтобы угодить Дэмиену и сделать приятное владелице галереи. Картины будут продаваться, и Жизель будет довольна.

– На самом деле все может быть совсем не так, – размышляет вслух Эвелин. – Может, не ты, а Жизель должна ревновать.

– Это почему?

– Потому что не она с Дэмиеном, а ты. Она уже не с ним.

Ну и вечер! Сплошные откровения.

– Неужели Жизель и Дэмиен встречались?

– Миллион лет назад. Еще до того, как она вышла замуж за Брюса. Это была занятная история. Но об этом мы посплетничаем в другой раз.

Эвелин залпом допивает бурбон из рюмки и встает.

– Ты готова вернуться на поле битвы?

– Нет, – признаюсь я и тоже встаю. Я сейчас никого не хочу видеть. Никого, за исключением Дэмиена.

Глава 14

Я иду сквозь толпу гостей по залу. Некоторые вежливо улыбаются, предлагая мне присоединиться к их группе. Я прохожу мимо, у меня нет времени ни на кого, кроме Дэмиена. Я целенаправленно двигаюсь к нему.

Когда я, наконец, вижу его, то останавливаюсь как вкопанная. Дэмиен стоит с небольшой группой людей и слушает, как какая-то дородная женщина с кудрявыми каштановыми волосами что-то рассказывает. Он чувствует, что я на него смотрю, и поворачивается. Он смотрит мне в глаза, и тут же все окружающее исчезает. Люди превращаются в цветовые пятна, а разговоры и голоса становятся отдаленным шумом. Словно мы остаемся в комнате совершенно одни.

Мне кажется, Дэмиен околдовал меня, а я с радостью погружаюсь в это наваждение. Я хочу чувствовать его тепло. Меня весь день обдували ледяные ветра и обмывали холодные волны. Я хочу быть с ним, согреться и позабыть обо всем.

Но я не могу. Я должна что-то говорить и что-то делать. Я встряхиваю себя и заставляю вернуться к жизни. Я делаю шаг вперед, люди становятся четкими, их голоса – понятными.

Я не отрываю взгляда от глаз Дэмиена. Улыбаюсь ему и мысленно прошу прощения. И так же мысленно предлагаю ему поговорить.

Потом разворачиваюсь и ухожу.

Я прикладываю массу усилий, чтобы не обернуться и не посмотреть на него. Я направляюсь на кухню, прохожу по коридору к служебному лифту, еду на второй этаж в библиотеку. На этот этаж гостей не пускают, потому что это личное пространство Дэмиена. Но я имею право здесь находиться, и мне приятно от этой мысли. Я выхожу на балкон и жду.

Я знаю, что Дэмиен идет ко мне, еще до того, как он подошел. Может, я слышу его шаги, может, чувствую запах его одеколона, не знаю.

Скорее всего, мы настолько тонко настроены на волну друг друга, что при его приближении мое тело начинает вибрировать в предвкушении его прикосновений.

– Надеюсь, ты на меня уже не злишься, – говорит он.

Я стою около перил, повернувшись к нему спиной, и чувствую на затылке его дыхание.

– А я должна на тебя злиться?

– Честное слово, мне очень жаль. Я не хотел, чтобы Жизель об этом узнала. И я не предполагал, что она расскажет обо всем Брюсу.

Я закрываю глаза и думаю, как тактично выгораживает Блейна.

– Вы очень хороший человек, мистер Старк, – говорю я.

Он стоит за мной, не шевелясь.

– Нет, это не совсем так. Но я стараюсь время от времени делать добрые дела.

Дэмиен кладет ладонь на мое голое плечо, и по моему телу пробегает электрический разряд.

– Эвелин рассказала тебе?

– Да.

– Мне очень неприятно все то, что произошло. Я не хотел, чтобы ты злилась на Блейна.

– А я бы и не злилась. Разве что совсем недолго. Но ты взял огонь на себя. – Я поворачиваюсь к нему лицом. – Ты действительно хороший человек.

– Мне жаль, что Жизель пришла раньше остальных гостей. Я не приглашал ее так рано, потому что знал, ты будешь чувствовать себя неловко.

– Я переживу, – отвечаю я и вспоминаю слова Эвелин о том, что Жизель с Дэмиеном были вместе. – Почему ты не сказал, что вы с ней встречались?

– Ты меня об этом не спрашивала, – отвечает он изумленно.

Он задумывается, а потом улыбается, словно мой вопрос его веселит.

– У нас с Жизель была пара свиданий, но все это задолго до того, как она вышла за Брюса. И я не видел никакого смысла тебе говорить об этом. В моей жизни есть только одна женщина, которая меня интересует, – улыбается Дэмиен, и от его слов у меня заходится сердце.

– Мне очень не хочется тебя ревновать, – признаюсь я, – но в какой-то момент было слишком много информации о Жизель. Картина, возвращение из Палм-Спрингс, слова Таннера. И, конечно, тот факт, что вы встречались.

– Я не знаю, что тебе наговорил Таннер, и не представляю, какое отношение ко всему этому имеет Палм-Спрингс, но относительно картины Жизель обещала мне, что никому ничего не скажет. И Жизель держит свое слово.

– Ты с ней сегодня поговорил?

– Да.

– Я рада. И мне кажется, что Брюс тоже никому об этом не проболтается.

Дэмиен кивает.

– Я не хочу, чтобы наши отношения закончились.

– Вот как. – Я не ожидала такого ответа, но испытываю чувство безграничного облегчения. – Представляешь, я тоже этого не хочу.

– Правда?

– О боже, Дэмиен, конечно, – говорю я, стараясь, чтобы слова звучали убедительно. – Все сегодня вечером идет как-то не так. Даже дом кажется другим. Я так привыкла к твоему дому. Я привыкла приезжать и позировать для Блейна, привыкла, что ты наблюдаешь за мной, а когда Блейн уезжает, мы остаемся в доме совершенно одни. Я привыкла к кровати… Мне очень нравится эта кровать, но когда ты ее мне подарил, было ощущение, что этот жест – словно точка в наших отношениях.

– Кровать – всего лишь подарок, – говорит Дэмиен. – Чтобы ты могла лежать на ней и вспоминать нас. Мне сегодня показалось, что ты хочешь закончить наши отношения. Как ты там сказала – никаких правил, никаких игр?

– Я разозлилась, – признаюсь я.

– Мне жаль, что я тебя разозлил или расстроил.

– Все хорошо.

– Правда? – Он хмурит лоб и внимательно всматривается мне в глаза, словно ищет в них что-то.

– Дэмиен?

– Я наблюдал за тобой весь вечер, – говорит он осторожно, словно идет по битому стеклу.

Я стою и молчу, потому что не понимаю, к чему он ведет.

– Я не мог оторвать от тебя глаз. Это как наваждение. – Он улыбается и даже не пытается скрыть своих чувств. – Я смотрел, как ты разговаривала с Джеми. Как ты общаешься с Брюсом. Я слышал твой смех, видел твое озабоченное лицо. Каждый раз, когда я видел в твоих глазах боль, я чувствовал себя словно под пыткой, потому что не мог разделить с тобой эту боль.

Я плотно сжимаю губы и ничего не говорю.

– Но вот что убило меня больше всего, – говорит Дэмиен и берет меня за ладонь левой руки.

Я начинаю часто моргать, и одинокая слезинка скатывается у меня по щеке.

– Ты и это заметил? – спрашиваю я.

Кончик пальца стал уже нормального цвета, и на нем не видно следа от нитки. Но палец словно пульсирует воспоминанием о боли. Дэмиен снимает эту боль нежным поцелуем.

– Скажи мне, почему?

Мне хочется спрятаться, но я заставляю себя смотреть ему в глаза. Я чувствую себя виноватой. Дэмиен просил меня приходить к нему, когда мне понадобится боль. Я уже два раза нарушила данное обещание. По моему пальцу ничего не скажешь, а вот волосы у меня все еще короткие.

– Я тебе практически все рассказала, – отвечаю я. – Сложный выдался день.

– Хорошо. Тогда расскажи то, что еще не успела рассказать.

– Ну… вся эта вечеринка, – отвечаю я. – Жизель в роли хозяйки. Новая и незнакомая мебель. Третий этаж я вообще не узнала. Долгое время дом принадлежал нам одним. Но сегодня он нам не принадлежит. И я тебе не принадлежала.

Я думаю об этом, но не произношу последнее предложение вслух. Я и так уже много чего сказала. Я чувствую себя слишком ранимой и слабой, и мне это совсем не нравится. Я жду, когда Дэмиен меня успокоит.

– Пойдем со мной, – говорит он с загадочной улыбкой.

Он протягивает мне руку и ведет к восточной стене библиотеки. Это наиболее скрытая от посторонних глаз часть помещения. Здесь темно и единственное освещение – свет от мерцающих лампочек на лестнице.

Он подводит меня к стене и включает свет. Перед нами столик со стеклянной крышкой. Кажется, что этот столик предназначен для демонстрации сокровищ, но под крышкой находятся всего лишь два предмета.

Это потрепанные экземпляры двух книг Рея Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» и «Марсианские хроники». Я не понимаю, зачем Дэмиен мне это показывает и что хочет этим сказать.

– Брэдбери – один из моих любимых писателей, – объясняет он.

– Знаю. – Я прекрасно помню его рассказы, как научная фантастика помогала ему забыть все проблемы с отцом и тренером. Я это хорошо понимаю, потому что у меня были свои способы забывать о проблемах.

– Брэдбери жил в Лос-Анджелесе, и как-то раз я узнал, что он будет подписывать книжки в одном книжном магазине. Я умолял отца отвезти меня в этот магазин, но он назначил дополнительную тренировку с моим тренером, и никто из них не хотел меня отпускать.

– И что же ты сделал?

Он широко улыбается.

– Я все равно поехал в этот магазин.

– И сколько лет тебе тогда было?

– Одиннадцать.

– И как же ты добрался?

– Я сказал отцу, что еду на тренировку, сел на свой велосипед и поехал в Студио-Сити.

– Это в одиннадцать-то лет! Просто чудо, что ты остался в живых.

– Поверь мне, – усмехается Дэмиен, – само путешествие было несравненно более безопасным, чем то, что произошло, когда отец обо всем узнал.

– Но ведь это очень далеко! И ты все это расстояние проехал?

– Приблизительно двадцать четыре километра. Но там много холмов и масса машин, поэтому на дорогу ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывал. Где-то на середине пути я понял, что опаздываю, и поехал автостопом.

Я вспоминаю слова матери, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит никого подвозить. Я в ужасе, что одиннадцатилетнему мальчику пришлось все это пережить только потому, что его отец отказался удовлетворить его пустячную просьбу и сделать ребенка счастливым.

– Я чуть не опоздал, но все-таки приехал. Но оказалось, что у них не осталось книжек Брэдбери. Я попросил писателя подписать для меня закладку для книги и рассказал ему историю, как добирался до магазина. Тогда Брэдбери заявил, что я заслуживаю большего, чем обычная закладка. Он попросил своего водителя загрузить мой велосипед в багажник автомобиля, и мы поехали к нему домой, где я три часа с ним общался. Писатель разрешил мне выбрать пару книг с его полки в гостиной, подписал их, после чего водитель отвез меня домой.

Я уже готова расплакаться от этой истории.

– И что твой отец?

– Я ему об этом не рассказал. Я наврал, что уезжал на пляж, и он дико на меня разозлился. В общем, я заплатил за это сполна, – мрачно усмехается Дэмиен. – Но у меня остались книжки. Как видишь, они до сих пор со мной.

– Очень трогательная история. – Я нежно глажу его по руке. Мне очень интересны такие подробности из прошлого Дэмиена. Я хочу знать о нем все. – Но я не очень понимаю, почему ты рассказываешь ее именно сейчас.

– Потому что каждая вещь в этом доме что-то для меня значит. Это не декорации, не мебель, которую я арендовал на один вечер, это реальные вещи. Может быть, их не так много, но все они мне дороги, и все они для меня много значат. Это предметы искусства. Это всякие безделушки. Даже мебель… И ты, Ники, не исключение.

Дэмиен смотрит на меня, и в его глазах я вижу страсть. Но это не просто сексуальное влечение, это что-то гораздо большее.

– Я привел тебя в этот дом, потому что хочу, чтобы ты была здесь. Мне мало твоего портрета, мне нужна ты.

– Что ты этим хочешь сказать?

– А вот что: когда ты сказала, что ревновала меня к Жизель в роли хозяйки вечеринки, я почувствовал себя совершенно счастливым. Потому что я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Жизель не является хозяйкой этого дома и никогда ей не будет. Ты меня понимаешь?

– Дэмиен… – У меня просто нет слов.

– Твое место рядом со мной. Ты должна быть там, где я. Ты моя. Повтори это.

– Я твоя, – шепчу я и чувствую, как волны страсти накрывают меня.

– Я хочу тебя прямо здесь.

Дэмиен подталкивает меня в угол комнаты и целует в губы. Все мое тело жаждет ласки, и я засовываю язык в его рот. Он кладет руку мне между ног, и я невольно вскрикиваю.

– Ты без трусиков, – шепчет он, засовывая внутрь меня палец.

– Не болтай, а целуй меня.

– Целовать? И только? Мисс Фэрчайлд, у меня были другие планы.

– А как же вечеринка?

– Плевать на вечеринку.

– А если кто-то сюда спустится?

– Не спустится, – шепчет он.

– Но если…

– Тихо.

Я подчиняюсь его приказу, потому что он закрывает мне рот жадным поцелуем. Я хочу раствориться в нем, полностью позабыв о себе.

Он резким движением приподнимает меня за бедра, и я обвиваю ногой его ногу. Платье задирается, и Дэмиен тянет его еще больше вверх. Он на мгновение отрывает свои губы от моих, чтобы посмотреть на мою наготу между ног, и издает низкий и протяжный стон. Я вся теку, и каждое его прикосновение сводит меня с ума.

– Дэмиен, пожалуйста…

– Пожалуйста, что?

– Пожалуйста, возьми меня.

– Если женщина просит… – Он засовывает в меня пальцы.

Я ахаю и трясущимися руками расстегиваю молнию на его штанах. Его торчащий член упирается мне в ногу. Дэмиен подхватывает меня под попу и насаживает на свой член. Постепенно он входит в меня все глубже и глубже, и вот, наконец, его член движется во мне, как маховик мотора, быстро и глубоко. Мне кажется, что от его движений зашатается дом и перепуганные гости решат, что началось землетрясение.

Я ловлю ртом воздух, чувствуя приближение оргазма. Вот-вот, еще чуть-чуть и… Я издаю крик, и Дэмиен молниеносно закрывает мой рот ладонью. Он продолжает входить в меня в том же ритме, а мои мышцы все плотнее и плотнее сжимаются вокруг его члена.

– Дэмиен, – шепчу я, и его имя словно пароль открывает нам дорогу к оргазму. По его телу пробегает дрожь, и он кончает в меня.

– Ники… – шепчет он.

– Да…

Он нежно целует мою щеку. Этот поцелуй – полная противоположность нашему быстрому и почти животному совокуплению, и это идеальное его завершение.

Дэмиен достает платок и бережно вытирает меня, потом одергивает и поправляет мне платье.

– Вот теперь всё как новое, – улыбается он. – Мне кажется, секс в качестве акта примирения – беспроигрышная вещь.

– Это точно, – соглашаюсь я.

– Помни, что я тебе сказал: я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались, – говорит он и жмет мою руку.

Я всматриваюсь в его волевое лицо и требовательные глаза.

– Я знаю. Я и сама не хочу заканчивать наши отношения.

Дэмиен проводит подушечкой пальца по моим губам, а потом наматывает локон моих волос вокруг пальца.

– Нет, – говорит он, – надо проговорить это четко. Я не хочу, чтобы менялись наши соглашения. Ты моя, и существуют определенные правила. Я хочу, чтобы наша игра продолжалась.

Глава 15

Наша игра…

Я не ожидала услышать эти слова, которые обрушиваются на меня, как кирпичная стена. Я качаю головой. Это не протест, скорее – недоумение.

– Я тебя не понимаю.

– Мне кажется, понимаешь. И мне кажется, ты хочешь того же, что и я. Скажи мне, Ники, ведь ты оставила трусики дома не потому, что тебе нравится ходить без них, а чтобы я в любой момент мог тебя взять? Ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался, чтобы я тебя трахал, когда мне это угодно?

Я сглатываю слюну. Дэмиен прав. Он совершенно прав, я действительно принадлежу ему. Он – в моем сердце, и как может быть по-другому!

Дэмиен внимательно смотрит на меня. Он следит за мной, словно просматривает сводку биржевых новостей или читает деловой контракт. Но я – живая женщина, а не графа в финансовом отчете. И в нем я вижу не только холодный ум, но и ранимую душу.

Ему нужны те отношения, о которых он говорит. Но в эту секунду он передал право решения мне.

У меня в душе все переворачивается. Вполне возможно, что я сама хочу таких отношений. Я играла с ним в игру, я полностью принадлежала ему, но при этом чувствовала себя как никогда свободной. Я была более цельной, более концентрированной.

Я прикасаюсь к кончику пальца, который совсем недавно был перетянут ниткой. Потом опускаю взгляд на книги Брэдбери и вспоминаю рассказ Дэмиена. Я представляю, как мальчик едет на велосипеде на встречу со своим кумиром, создающим захватывающие истории. Это выдуманные истории, но они достаточно убедительны, чтобы покорить воображение подростка, которому так нужна отдушина в его тяжелой жизни.

Может, и сейчас Дэмиену нужно что-то подобное? Может, он старается создать мнимую реальность в угоду своей бурной фантазии? Но мне от Дэмиена нужны совсем не фантазии. Я хочу твердо стоять на ногах в реальной жизни. Я хочу, чтобы он раскрыл передо мной свое сердце, как и в истории про книги Брэдбери.

Я перевожу взгляд с книг на Дэмиена. Он ждет моего ответа. Я хочу сказать ему: «Да! Конечно, да!», но не делаю этого. Ведь сказав это, я предам реальность в угоду игре.

– Зачем это? – спрашиваю я. – Ты говорил, что хочешь меня. Я твоя, и это не имеет никакого отношения к игре. – Я приподнимаю ногу и показываю ему браслет с изумрудами на щиколотке, который он мне подарил. – Видишь, я все еще ношу его. И не собираюсь снимать. Так какая разница? Зачем эта игра?

Дэмиен кивает в сторону книг.

– Ты что, хочешь, чтобы я больше тебе открылся? – говорит он, и я поражаюсь его способности читать мысли. – И я хочу того же. Я не хочу, чтобы у меня были от тебя секреты.

– Мы с тобой говорили о теннисном центре.

– И я рассказал тебе не все, – хмурится он.

Я затаиваю дыхание. Я знаю, что это чистая правда.

– Мне нужны гарантии, Ники. И особенно сейчас. Я хочу знать. – Дэмиен замолкает и смотрит в сторону, плотно сжав зубы, словно эти слова даются ему с трудом. – Я должен был уверен, что ты меня не бросишь, что бы со мной ни произошло.

Он выглядит настолько ранимым, что я поражаюсь власти, которую имею над этим сильным и успешным человеком.

– А ты в этом сомневаешься? Я вот – нисколько.

Дэмиен смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то темное.

– Как ты можешь быть в этом уверена, когда так мало про меня знаешь?

Он не сообщает мне ничего нового, но тем не менее на долю секунды я пугаюсь. Какие еще у него могут быть секреты?

Чтобы забыть ужасы, которые пережила в детстве, я резала себя, но как решал свои проблемы Дэмиен? Он покорил мир и научился еще глубже зарывать свои секреты. Чтобы прошлое не тяготило его, ему нужно все держать под контролем. Игра – это его способ контролировать меня.

Может, я все это себе придумываю, но его предложение все-таки кажется соблазнительным. Я хочу Дэмиена, но при этом испытываю страх.

Он видит, что я колеблюсь, и берет меня за руку.

– Скажи что-нибудь, – просит он.

Я подыскиваю слова.

– Я боюсь, – признаюсь я наконец.

– Чего?

– Тебя, – говорю я и тут же осекаюсь, потому что вижу непонимание и боль в его глазах. – Нет, совсем не в том смысле. Ты – лучшее, что было у меня за всю жизнь.

– И этого действительно стоит бояться, – грустно усмехается он.

– Иногда я боюсь того, что сама тебя использую. Я использую тебя в качестве опоры… – Я перевожу дыхание и на мгновение проваливаюсь в воспоминания. О нитке, которую совсем недавно наматывала на кончик пальца. О тяжести ножа в руке и о чувстве свободного полета, когда острое лезвие разрезает кожу. Я думаю, что все эти мучения были мне необходимы и что все мои шрамы являются доказательством моей слабости.

Я опускаю глаза, потому что не хочу, чтобы Дэмиен слишком глубоко заглянул мне в душу.

– Я боюсь, что ты станешь для меня заменой боли.

– Понятно, – отвечает он.

В воздухе повисает молчание. Я делаю глубокий вдох, но не смотрю на Дэмиена. Я боюсь увидеть выражение его лица. Проходит несколько тяжелых, как свинец, секунд, за которыми скрывается недосказанное. Дэмиен приподнимает мне подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Я смотрю на него и моргаю, чтобы смахнуть выступившие слезы. На его лице я вижу не злость, не боль и не сострадание. Его глаза светятся любовью. И еще, может быть, уважением.

– Ники, милая, скажи мне, зачем тебе боль? Что она тебе дает?

– Я тебе уже рассказывала…

– Пожалуйста.

– Боль дает мне силы. Помогает сконцентрироваться, заземляет, – отвечаю я, и слеза катится у меня по щеке.

– Понимаю. – Дэмиен проводит подушечкой большого пальца по моей щеке, стирая слезу.

– Мне очень жаль, – говорю я.

– А мне нет.

Я вижу, что в уголках его губ прячется улыбка, и мой страх начинает постепенно исчезать. Я чувствую, что во мне снова появляется надежда.

– Это ты меня заземляешь, Ники, – ласково улыбается Дэмиен. Но на моем лице написано недоумение, и он продолжает: – Если ты позволишь мне помогать тебе, позволишь успокаивать и поддерживать тебя, для меня это будет гораздо важнее и дороже всего, чего я достиг за всю жизнь.

Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Я не ожидала от него такой преданности и любви.

– Но по поводу силы, милая, – продолжает он, – ты не совсем права. Ты очень сильная. Боль помогает тебе раскрыть эту силу.

Я не могу сдержать слез, и они заливают мое лицо. Дэмиен подходит к журнальному столику и приносит мне салфетку. Я вытираю глаза, чувствуя себя одновременно глупо и счастливо.

Дэмиен подходит ко мне ближе, кладет ладонь на мой затылок и целует меня. Этот поцелуй начинается нежно, но постепенно его язык становится все более требовательным, проникая все глубже и глубже.

– Скажи, что ты моя, – требует он, наконец оторвавшись от моих губ.

– Как долго я буду твоей? – спрашиваю я, едва дыша.

Дэмиен не отвечает, хотя по его глазам я вижу, что он будет любить меня до смерти. Или до тех пор, пока я не разлюблю его.

Он молчит… Хотя я задала ему такой важный вопрос, он совершенно спокоен, и поза у него расслабленная. Дэмиен умеет скрывать свои чувства и не показывать то, что не хочет показать. Но я знаю, что он готов рассказать мне многое. И я тоже хочу с ним всем делиться и не иметь от него секретов.

– Хорошо, мистер Старк, – говорю я и протягиваю ему ладонь. – Мы с вами договорились.

– Прекрасно! – Он широко улыбается и тянет меня за руку. – Пошли.

Мы поднимаемся на служебном лифте, чтобы снова слиться с толпой гостей. В узком коридоре, ведущем на кухню, сталкиваемся с седовласым дворецким по имени Грегори.

– Мы с мисс Фэрчайлд уходим, – вдруг сообщает дворецкому Дэмиен.

– Вас понял, мистер Старк. Я прослежу за уборкой после вечеринки и закрою дом.

– Что ты задумал? – удивленным шепотом спрашиваю я.

– Мы уходим, – отвечает Дэмиен.

Я уже готова с ним спорить – ведь непозволительно убегать с собственной вечеринки. Так учила меня мать и так пишут в книгах по этикету. Существуют определенные правила, и их надо соблюдать. То, что задумал Дэмиен, наверняка можно отложить до окончания мероприятия. Мы должны вернуться к гостям, говорить ничего не значащие любезности и мило улыбаться.

Но потом я мысленно посылаю к черту все заповеди своей матери и не открываю рта.

Перед тем как сбежать из дома, Дэмиен подходит к Жизель. Я стою в стороне и улыбаюсь, пока они разговаривают. Я уже не боюсь и не сторонюсь ее, как раньше, но и не готова сделать ее своей лучшей подругой. Мы подходим к Эвелин и Блейну, поздравляем художника и желаем им обоим хорошего вечера. Блейн протягивает мне руку, и я уже берусь за его ладонь, чтобы ее пожать, но тут мы оба замираем, потом смеемся и дружески обнимаемся. Эвелин обнимает меня еще крепче.

Потом мы прощаемся с Джеми, которая сидит на балконе и разговаривает с человеком с взъерошенными волосами, в гавайской рубашке. О боже, думаю я, Джеми, ну, не надо цеплять этого парня! Только не сейчас, когда ты встретила Рейна.

– Привет, ребята! – радостно восклицает Джеми, увидев нас. – Луис, это Ники, мы с ней вместе снимаем квартиру. И мистер Старк. Я надеюсь, его ты узнал.

Дэмиен и Луис жмут друг другу руки, а Джеми внимательно смотрит на меня, как бы спрашивая, все ли у меня в порядке. Я киваю на ее немой вопрос. Да, у меня все хорошо. Я бросаю взгляд на Луиса и мысленно спрашиваю Джеми, все ли в порядке у нее.

Она наклоняет голову в сторону Луиса.

– Луис – режиссер. Мы с ним тут о кино болтаем, – объясняет она и потом, повернувшись к Дэмиену, добавляет: – Потрясающий дом и потрясающая вечеринка.

– Рад, что тебе понравилось. Мы с Ники подошли попрощаться.

– Вот как? – Джеми бросает на меня понимающий взгляд. Я улыбаюсь самым невинным образом.

– Эдвард отвезет тебя домой, когда ты соберешься уходить, – говорит Дэмиен. – Веселись.

– Супер! Спасибо! – Джеми обнимает Дэмиена, после чего мы идем на кухню к служебному лифту – чтобы гости не видели, как мы спускаемся по лестнице и уходим.

– Так куда вы собрались, мистер Старк, – интересуюсь я. – Может, прогуляемся?

– Нет, лучше покатаемся.

Обычно Дэмиен паркует свою машину прямо перед домом, но сегодня из-за наплыва гостей его машина стоит в гараже.

– Куда поедем? – спрашиваю я.

– Туда, где ты еще не была.

Он меня заинтриговал. Я оглядываюсь вокруг. Мы находимся на северной стороне дома, вдалеке от шума вечеринки. На улице темно, только кое-где среди кустов и камней светятся фонари ландшафтной подсветки. Дизайнеры совсем недавно закончили свою работу. На территории появились дорожки, клумбы и лужайки, а по краям участка буйно растут дикие кусты, которые садовники будут регулярно подстригать.

– Очень красивый участок получился, – говорю я, когда мы выходим на выложенную камнем дорожку, ведущую от дома.

– Это верно, – кивает Дэмиен, глядя на меня.

– Мистер Старк, смотрите себе под ноги, – смеюсь я.

– Лучше я буду смотреть на тебя.

Он останавливается, крепко обнимает меня и целует. Огонь моей страсти после бурного секса в библиотеке превратился в тлеющие угли. Но с этим поцелуем они начинают разгораться с новой силой.

– Давай прямо здесь, – шепчу я в его ухо, плотно прижимаясь к нему. – Здесь на улице, на холодных камнях, а?

Я представляю, как Дэмиен берет меня прямо в саду и миллионы звезд смотрят на нас с небосвода.

– Как вам больше нравится, мисс Фэрчайлд? – спрашивает он. Спускает с моего плеча бретельку платья и целует меня в грудь. – Вот так?

У меня перехватывает дыхание.

– Или, может быть, вот так? – Он медленно поводит кончиками пальцев вверх по ноге до места, где начинается уже совсем не нога.

– Может, и так, – шепчу я.

– Согласись, что так или иначе будет очень здорово. – Он почти засовывает в меня палец и продолжает: – Здесь, под звездами. Вокруг нас темная ночь. Я буду нежно кусать твою грудь, а ночной воздух будет холодить твою разгоряченную плоть.

Мои колени слабеют, и я крепче обхватываю его шею, чтобы не растаять от этих слов.

– Ты этого хочешь?

– Да, – шепчу я.

На лице Дэмиена медленно появляется улыбка. Он нежно целует меня в уголок рта, потом в висок, потом в ухо. Я чувствую щекой его теплое дыхание.

– Нет.

Я уже готова громко протестовать, как слышу его смешок.

– Нет, – повторяет он. – У меня другие планы.

После этого он мягко отстраняет мои руки, поправляет платье и ведет меня по дорожке. Я в некотором раздражении от неудовлетворенного сексуального возбуждения, но при этом мне крайне любопытно, куда мы идем.

– Вот тут я планировал построить теннисный корт, – сообщает Дэмиен, показывая пальцем на поросшую низким кустарником площадку, зажатую между двумя склонами.

Я с удивлением смотрю на него, а потом снова на место, на которое он показывает.

– Неужели? – Я знаю, что он уже давно не брал в руки ракетку. Кроме того, я в курсе, почему он бросил играть в теннис.

– Я пока не решил окончательно, но думаю об этом. Я так давно не играл…

– Если ты построишь корт, то я бы хотела, чтобы ты научил меня играть. Поверь мне, тебе будет очень занятно играть со мной.

– Занятно? – переспрашивает Дэмиен со смешинкой в голосе, которую я так рада слышать. – И что в этом может быть занятного?

– А если я не надену трусики под теннисную юбку?

– Вот это уже интересней, мисс Фэрчайлд! Кажется, я принял решение и начну завтра же искать подрядчика на строительство корта.

– Класс! – улыбаюсь я.

– Можешь сейчас веселиться, сколько угодно, а я тебя потом прямо на корте трахну.

Я смеюсь и ускоряю шаг, чтобы идти с ним рядом. Настроение у меня прекрасное, и я рада, что мы улизнули с вечеринки. Мне хорошо в компании Дэмиена и бескрайнего ночного неба.

– Что? – неожиданно спрашивает он.

– Я ничего не говорила.

– Ты улыбаешься.

– Может быть, потому, что я счастлива.

– Правда? – Он пытливо всматривается в мое лицо и добавляет: – И я тоже счастлив.

Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, но он прикладывает указательный палец к моим губам.

– Нет-нет. Даже не начинай, а то мы вообще никуда не уедем.

– А куда мы вообще направляемся? У нас пеший поход?

– На самом деле мы уже пришли, – отвечает Дэмиен, остановившись у поросшего плющом склона холма.

Он достает из кармана брелок с дистанционным управлением и нажимает на нем кнопку. Перед нами начинает подниматься большая дверь, тщательно замаскированная плющом. Свет из-за двери слепит мне глаза. Когда я привыкаю к яркому свету, я вижу, что передо мной огромный гараж, в котором по меньшей мере пятнадцать отполированных до блеска старых автомобилей. Мне кажется, что я попала в рай для ретроавтомобилей.

– Ты шутишь! – восклицаю я. – Ты едва закончил дом, но уже построил в склоне горы секретный гараж на пятнадцать машин.

– Я не хотел портить участок видом гаража. И вообще, этот гараж здесь уже давно. Мне его построили три года назад, после того, как я купил участок. Он рассчитан на двадцать машин.

– Всего лишь на двадцать, мистер Старк? – сокрушаюсь я. – Как-то не очень практично получается. Вот, например, пойдет дождь. И как же вы будете добираться из дома до гаража, не промокнув?

– По специально прорытому туннелю, – улыбается Дэмиен и показывает рукой на дверь в дальнем конце гаража.

– Ты ведешь себя предсказуемо, как любой миллиардер.

– Или как человек, который любит старинные автомобили. – Он сияет как ребенок, разворачивающий свои рождественские подарки. – Посмотри на этот. Гордость моей коллекции.

Мы подходим к машине очень странной формы и отполированной до такого блеска, что она светится, как лампа.

– Это электромобиль «Бейкер Электрик»[4]. Первым владельцем этого автомобиля был Томас Эдисон.

– Ничего себе! – удивляюсь я. – Такой автомобиль должен стоять в музее.

– Он довольно часто и стоит, когда я отдаю его на разные выставки. Но не всегда, потому что бессмысленно покупать такие шикарные вещи и не наслаждаться ими самому или с теми, кого ты любишь.

Я вспоминаю картину Моне, фотокамеру «лейка» и массу других вещей, которые Дэмиен мне подарил.

– К счастью для тебя и для всех, кого ты любишь, у тебя отменный вкус.

– Не буду спорить, мисс Фэрчайлд. – Он протягивает мне руку. – Позвольте показать вам машину, на которой мы будем сегодня кататься.

Мы идем вдоль ряда автомобилей, и Дэмиен останавливается около кабриолета с двумя сиденьями. Это машина ярко-зеленого цвета, с капотом невероятной длины.

– И что это за чудо?

– Это «Ягуар И-Тайп Родстер», – с гордостью отвечает он и начинает в подробностях рассказывать о характеристиках автомобиля, который можно считать апогеем инженерной мысли, роскоши и стиля.

– Ох, я мало что понимаю в этом. Но главное я поняла – это великолепная машина.

– Вполне достаточно, – смеется Дэмиен и распахивает передо мной дверцу.

Я ставлю одну ногу на пол салона. И в это время Дэмиен быстро засовывает руку мне под юбку и ласкает меня. Я охаю и хватаюсь за него, чтобы удержаться на мгновенно ослабевших ногах.

– Я хочу, чтобы ты всегда была готова к тому, чтобы я тебя трахнул, – шепчет он. – Чтобы ты всегда была возбужденной, чтобы ты постоянно меня желала. Чтобы ты всегда была готова принять мой член.

– Я всегда готова, – шепотом отвечаю я. И это чистая правда.

– Я мог бы трахнуть тебя прямо сейчас. – Дэмиен медленно вставляет и вынимает из меня пальцы. – Я мог бы положить тебя на капот, задрать юбку и отшлепать тебя по попе – так, чтобы она стала бы красной. А потом я бы засунул член в твою сладкую и мокрую вагину. Ты хотела бы этого, Ники? Скажи мне, что ты хочешь, и я это сделаю.

Я закрываю глаза. Моя грудь наливается сладкой тяжестью, я вся теку.

– Трахни меня поскорее, Дэмиен. Я хочу, чтобы ты глубоко вошел в меня. Пожалуйста, я так этого хочу.

Он продолжает двигать во мне пальцами. Я чувствую запах своего возбуждения. Я полностью потеряла всякий стыд. Я так близка к оргазму. Мне совершенно наплевать, что мы находимся в гараже. Я хочу, чтобы Дэмиен в меня вошел. Я хочу кончить в его объятиях.

– Спасибо, – нежно шепчет Дэмиен и убирает от меня свою руку.

– Ну, что же ты делаешь? Пожалуйста! – молю его я.

– Мисс Фэрчайлд, вы расстроены?

– Еще бы!

– Хорошо! – произносит он довольным тоном и приказывает: – А теперь садись в машину.

Я повинуюсь, сажусь на кожаное сиденье и плотно сжимаю ноги, чтобы как-то успокоиться.

Дэмиен обходит автомобиль и занимает место водителя.

– Раздвиньте колени, мисс Фэрчайлд, – говорит он. – Вы кончите тогда, когда я вам позволю.

Я бросаю на него недовольный взгляд, но повинуюсь.

– И что надо сказать?

– Да, сэр.

– Молодец.

Я сижу в расстроенных чувствах, а Дэмиен заводит мотор, и мы выезжаем в подземный туннель, освещенный электрическими лампами. Мы несемся по туннелю, и я чувствую себя девушкой из фильмов о Джеймсе Бонде.

– Куда мы едем? – интересуюсь я.

– Всему свое время. Скоро узнаешь.

Туннель заканчивается стеной, и мне кажется, что мы вот-вот в нее врежемся, но стена отодвигается, и мы выезжаем на частную дорогу. Через некоторое время мы оказываемся на автотрассе, идущей вдоль побережья Тихого океана.

– Может, все-таки расскажешь, куда мы едем? – снова спрашиваю я.

Но Дэмиен молчит и только загадочно улыбается.

– Мы возвращаемся в Лос-Анджелес? Сейчас уже почти одиннадцать вечера.

– Мисс Фэрчайлд, – говорит он, – сегодня вы, видимо, не ляжете спать сразу после передачи «Спокойной ночи, малыши».

Я не спорю и больше не пытаюсь выпытать у него, куда мы едем, а откидываюсь на кожаное сиденье и смотрю на проносящийся за окном автомобиля океан. Я сижу, широко раздвинув ноги, как мне было приказано. Платье бесстыдно задралось, и Дэмиен любуется мной в зеркало заднего вида.

– Я обратил внимание, что тебе нравятся картины Блейна, – вдруг говорит он.

– Он очень талантливый художник.

– Он прекрасно передает сексуальное возбуждение и стыд. У него есть несколько работ, изображающих женский оргазм. Очень сильные картины. А что тебе больше всего понравилось?

– Да все картины хорошие.

– А мне показалось, что тебе понравилась женщина на шезлонге. Ты помнишь эту работу?

– Да, помню, – отвечаю я. Сердце начинает биться быстрее. Кажется, я понимаю, к чему Дэмиен завел этот разговор.

– А что делает женщина, изображенная на той картине? – спрашивает он.

– Она себя трогает, – тихо отвечаю я.

– А ее любовник на нее смотрит.

– Да, – с усилием произношу я.

– Сними босоножки, – приказывает Дэмиен. – Теперь задери платье. Я хочу, чтобы ты сидела голой попой на мягкой коже.

Сиденье автомобиля приятно холодит. Вибрация мотора возбуждает все сильнее и сильнее.

– Раздвинь ноги пошире, Ники. Как та женщина на картине.

Его слова ласкают и заводят меня. Я как никогда раньше ощущаю каждый удар своего сердца, дуновение воздуха, каждую капельку пота, выступившего между грудей. Я, стараясь дышать ровно и размеренно, прижимаю одну ногу к дверце автомобиля, а вторую перекидываю через рычаг переключения передач. Я раздвинула ноги так широко, как это возможно. Потом я откидываю назад спинку кресла, и мои бедра автоматически приподнимаются вверх.

– Она лежит и без слов умоляет своего возлюбленного. Она вся мокрая, ее соски так и просят, чтобы любовник страстно поцеловал их.

– О, Дэмиен…

– Но он не прикасается к ней даже пальцем, – продолжает Дэмиен, и я издаю протяжный стон. – Он бросает ее на произвол судьбы. И только ветерок охлаждает ее разгоряченную плоть.

Он протягивает руку и направляет поток воздуха из кондиционера прямо мне между ног. От силы воздушного потока я начинаю тихо стонать.

– Если бы он смилостивился, то наверняка бы к ней прикоснулся. Но на картине руки женщины подняты. Она не дотягивается до того места, которое так жаждет страстной ласки. Ты обратила на это внимание, Ники?

– Нет, не обратила, – уверенно отвечаю я. – Я точно помню, что женщина на картине трогает себя.

– Надо же! Какие у нас разные воспоминания! Вот она, сила искусства. Давай я расскажу тебе, что изображено на картине?

Я киваю.

– Я вижу ее возлюбленного. Этот мужчина безумно ее хочет. Больше всего на свете он жаждет доставить ей удовольствие. Но он не хочет, чтобы она кончила быстро. Он хочет, чтобы она попала в нирвану. Он создает ей слоеный пирог, в котором один слой наслаждения накладывается на другой. В результате женщина уже сама не знает, что испытывает – наслаждение или сладкую пытку.

У меня кружится голова от возбуждения, а Дэмиен продолжает:

– Он хочет, чтобы возлюбленная полностью ему доверилась. Чтобы она отдалась ему, забыв обо всем на свете. Она позволяет ему стать дирижером оркестра своего наслаждения. Но как все в конечном счете будет – решает она, а не мужчина. Он не связал ей одну руку, и женщина вольна делать то, что пожелает. Вот что изобразил Блейн на картине.

Дэмиен поворачивает голову и смотрит на меня, после чего снова переводит взгляд на дорогу.

– И вот вопрос: трогает ли она себя? Или она полностью ему доверяется и не делает этого? – Его слова ласкают меня. – Как ты считаешь, Ники, что делает эта женщина?

– Она полностью ему доверяется, – шепчу я.

Я закрываю глаза и отдаюсь ритму движения автомобиля. Я спокойно жду того, что задумал Дэмиен.

Глава 16

– Ну, вот мы и приехали.

– Где мы? – Мне кажется, я просидела в машине целую вечность. Я смотрю в окно и вижу, что мы подъезжаем к отелю «Сенчури Плаза».

– Платье поправь, дорогая, – ухмыляется Дэмиен. – Если, конечно, не хочешь продемонстрировать парковщику все свои прелести.

Я одергиваю подол, наклоняюсь и застегиваю ремешки босоножек. Мне сложно резко переключиться из одной реальности в другую.

– Мы заселяемся в отель? – спрашиваю я. В общем-то, я совсем не против такого сценария.

Молодой парень в красном пиджаке подбегает к машине со стороны водителя.

– Я подвожу даму, – сообщает ему Дэмиен.

– Ты разве сам не выходишь? – удивляюсь я.

– Получи ключи от комнаты, которая заказана на твое имя, – командует Дэмиен. – Потом иди в бар. Садись у стойки. Там прекрасный вид, и бармен делает чудесный коктейль с мартини.

Парковщик распахивает мою дверь. Я жду дальнейших указаний Дэмиена, но он уже достал телефон и уткнулся в него, просматривая сообщения. Я не очень понимаю, что он задумал, но готова играть в его новую игру.

– Да, сэр, – улыбаюсь я и выхожу из машины.

– У меня забронирован номер на имя Ники Фэрчайлд, – говорю я молодому человеку за стойкой ресепшен.

Он быстро вводит мое имя в компьютере и, широко улыбаясь, поднимает на меня глаза.

– У вас заказан президентский пентхаус. Вам помочь поднять в номер вещи?

– Спасибо, не надо.

– Сколько ключей: один или два?

– Одного будет достаточно, – отвечаю я. Сейчас я в амплуа одинокой женщины, зачем мне второй.

Получив ключ, я иду в бар. Хотя уже поздно, в баре полно народа. Я вижу всего нескольких женщин, большинство посетителей – мужчины в деловых костюмах. Судя по их одежде, а также по обилию людей, я понимаю, что в отеле проходит какая-то конференция. Я подхожу к стойке бара, заказываю мартини, сажусь и жду Дэмиена.

– Вы о чем-то задумались. У вас все в порядке? Могу я вам помочь?

Эти слова произносит мужчина приятной наружности, сидящий через стул от меня. Тут я вижу, что в бар входит Дэмиен. Наши взгляды встречаются, но Дэмиен не подходит ко мне, а садится за свободный столик.

– Спасибо, у меня все в порядке, – отвечаю я.

Бармен ставит передо мной бокал с мартини. Я делаю глоток и жду дальнейшего развития событий.

Сосед-мужчина пересаживается ближе ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. У меня мелькает мысль отсесть от него, но потом решаю никуда не двигаться. Я замерла в напряженной позе, показывая, что не расположена идти на контакт. Но, судя по всему, мой сосед этого совершенно не замечает.

– Вы приехали на конференцию? – интересуется он, обдавая меня перегаром.

– Нет, просто зашла сюда, чтобы меня никто не беспокоил.

– Вам очень повезло, что вы не участвуете в этой конференции. Мы обсуждаем законодательство, регулирующее страховые конфликты. Скукота полнейшая.

– Хм. – На лице у меня вежливо-холодное выражение, но моего соседа это не смущает.

Он еще больше наклоняется в мою сторону – так, что чуть не падает со стула, и хватается рукой за стойку бара. Я, как маятник, отклоняюсь от него в противоположную сторону.

– У меня есть предложение, как провести этот вечер, – сладострастно шепчет мой сосед. – Мы в отеле. Легко догадаться, чем мы можем здесь заняться.

– Нет желания ни о чем догадываться, – отвечаю я и уже намереваюсь отсесть от назойливого соседа, но вспоминаю, что Дэмиен велел мне быть у стойки бара. Сегодня я собираюсь выполнять все его указания.

Тут бармен ставит передо мной второй бокал с мартини.

– Это вам вот от того джентльмена, – кивает в сторону Дэмиена.

– Мило. – Я улыбаюсь Дэмиену, что, кажется, ужасно не нравится моему соседу.

Дэмиен встает и медленно подходит ко мне. Теперь я всем телом чувствую его присутствие.

– Спасибо за мартини… сэр, – благодарю я Дэмиена с улыбкой.

– Я так и думал, что тебе нравится мартини, – ухмыляется он.

– Слушай, а не пойти ли тебе куда подальше, – говорит Дэмиену мой назойливый сосед, неожиданно решивший вести себя как джентльмен. – Мы тут с девушкой общаемся…

– Нет, – скалится Дэмиен. – Это ты проваливай. Видишь ли, я ее хочу.

Глаза мужчины вылезают из орбит.

– А она меня хочет? – медленно спрашивает Дэмиен и смотрит на меня. – Она пришла сюда, чтобы побыть одной или чтобы ее трахнули?

– Э-э-э… – Я толком не знаю, как ответить на этот прямой вопрос. Мой сосед изумленно молчит. – Ну, это зависит от того, кто меня будет трахать, – отвечаю наконец я.

– Правильный ответ, – хмыкает Дэмиен. – Как тебя зовут?

– Луиза, – вступаю я в игру.

– Рад познакомиться, Луиза, – произносит Дэмиен с улыбкой. – Пойдем-ка со мной.

Меня слегка шокирует его вызывающее поведение, но должна признать, что оно меня возбуждает.

– Пошли, – он протягивает мне руку.

Мужчина смотрит на все это разинув рот.

Дэмиен помогает мне спуститься с высокого стула и дружески кивает опешившему «сопернику».

– Может, в другой раз тебе повезет.

Мужчина смотрит на Дэмиена, словно тот только что показал ему совершенно потрясающий фокус. Он уже не расстраивается, он просто поражен удачной тактикой Дэмиена.

Я следую за моим возлюбленным, и меня разбирает смех. Мне нравится его игра, и я хочу его. Я хочу, чтобы он залез мне под юбку. Я хочу, чтобы он, наконец, меня трахнул.

Он обещал меня трахнуть, так в чем же дело? Надо выполнять обещания.

Судя по всему, Дэмиен хочет того же. Как только двери лифта закрываются, он прижимает меня к стене, лезет рукой под юбку и засовывает в меня свои пальцы. Я трусь о его ногу, но понимаю, что в лифте он меня вряд ли возьмет.

– Молодец, Луиза, – говорит он, и мы оба смеемся.

– Между прочим, это одно из моих настоящих имен, которое мне дали после рождения.

– Я в курсе, – отвечает Дэмиен и крепко меня целует.

– Этот парень очень расстроился, – говорю я, когда мы перестаем целоваться.

– Я всего лишь взял то, что принадлежит мне по праву.

Мы выходим из лифта, и Дэмиен открывает дверь нашего пентхауса. Я вхожу внутрь и млею от восторга. Номер просто огромный, в нем есть гостиная, столовая и спальня.

Дверь за нами громко захлопывается.

– Ты принадлежишь мне, но это нисколько не мешает тебе флиртовать с посторонними мужчинами.

Я все еще осматриваю обстановку номера, но, услышав слова Дэмиена, поворачиваюсь к нему. Я совершенно не флиртовала со своим навязчивым соседом, но я не произношу ни слова в свою защиту. Я вижу, что Дэмиен шутит. Я понимаю, что он хочет со мной поиграть, и я к этому готова.

– А что мне оставалось делать? Ты ко мне не подходил. Поэтому я решила поболтать с симпатичным мужчиной.

– Он хотел не просто поболтать, – говорит Дэмиен, берет меня за руку и ведет в столовую. Мы останавливаемся около большого круглого стола. Он становится за мной и засовывает руку мне под платье.

– Ты должна понимать, что принадлежишь мне и только мне. Ты создана для того, чтобы я получал удовольствие, – произносит он и легонько касается меня между ног, отчего дрожь пробегает по моему телу. – И только я имею право тебя мучить.

Дэмиен так сильно шлепает меня по попе, что я невольно вскрикиваю. Правда, скорее больше от удовольствия, чем от боли.

– Нравится? – спрашивает он.

О боже, да! Я выгибаюсь в ожидании нового шлепка.

– Раздвинь ноги.

Я с радостью повинуюсь, предвкушая, как он в меня войдет. Я слышу металлический звук расстегиваемой молнии и чувствую мягкое прикосновение ткани его штанов к моей коже. Я жду не дождусь, когда он, наконец, трахнет меня.

Дэмиен кладет одну руку мне на грудь, а другую – между ног. Я начинаю приподниматься, но он резким тоном говорит, чтобы я не двигалась и нагнулась.

– Ты же хочешь, чтобы тебя трахнули?

– Да, – говорю я со стоном.

Слава богу, руками я держусь за стол, иначе бы точно упала, потому что ноги меня уже не держат. Я настолько хочу кончить, что, если он в ближайшее время этого мне не позволит, я, наверное, просто умру.

Дэмиен засовывает в меня два пальца, и я издаю стон. Я так близка к оргазму, что еще чуть-чуть – и я взорвусь.

Но никакого взрыва не происходит. Дэмиен вынимает из меня пальцы и кладет руки мне на бедра. От разочарования я начинаю хныкать.

– Повернись ко мне, дорогая, – командует он. – Я хочу видеть твое лицо.

Я поворачиваюсь, и его глаза говорят мне больше, чем любые слова. Меня поражает страсть, которую я в них вижу.

– Поцелуй меня, – прошу я.

Дэмиен целует меня так крепко, что мои губы начинают кровоточить, и я ощущаю привкус крови. Он сажает меня на круглый стол, рывком сдирает с меня платье и оголяет грудь. Его губы смыкаются на моем соске, который он прикусывает зубами. Я вскрикиваю от удовольствия, граничащего с болью.

Я откидываюсь спиной на жесткий стол, но мне все равно, я не чувствую никакого неудобства. Я широко раздвигаю ноги, и Дэмиен вводит в меня свой член. Я приподнимаюсь ему навстречу. Я хочу его, я хочу принадлежать ему.

Резкие, ритмичные движения… Его член проникает в меня глубже и глубже, и вскоре я уже содрогаюсь от долгожданного оргазма. И тут же чувствую, как мой возлюбленный со стоном кончает в меня.

– Вау, – говорю я, придя в себя через несколько минут.

– Это точно, – улыбается Дэмиен.

Он помогает мне подняться с жесткого стола, и мы идем в просторную спальню, где заниматься сексом было бы гораздо удобнее, чем в столовой.

– Кровать, – восклицаю я. – Как приятно видеть такую простую вещь, как кровать.

Мы залезаем под одеяло и лежим, прижавшись друг к другу, переключая телевизор с канала на канал. Мне нравится страсть Дэмиена и его нежность после секса. Я чувствую себя с ним в полной безопасности.

– Тот телефонный звонок, о котором ты спрашивала… Мне тогда сообщили плохие новости от близкого человека, – неожиданно говорит Дэмиен.

– Очень жаль, – говорю я и вспоминаю слова Чарльза Мейнарда. – От близкого человека из Германии?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Почему ты так думаешь?

Я пожимаю плечами.

– Слышала, как об этом говорил Чарльз.

– Понятно. Германия не имеет к этому никакого отношения. У Софии проблемы.

Сперва я не могу понять, о ком он говорит, но потом до меня доходит.

– Это твоя подруга детства? Про нее говорил Элейн?

Дэмиен кивает.

– У нее возникли проблемы, причем не в первый раз. Меня это очень расстраивает. Я так хочу, чтобы все это закончилось, но она периодически наступает на одни и те же грабли.

– Мне очень жаль. Надеюсь, это поправимо.

– Я тоже очень надеюсь, – отвечает Дэмиен и нежно целует меня в лоб.

Я жду, что он продолжит свой рассказ, но он молчит. Впрочем, я не хочу от него ничего требовать. Мне достаточно, что он поделился этим со мной.

– Спасибо, – говорю я.

Он даже не переспрашивает, за что именно я благодарю.

– Ты видишь, что я стараюсь.

– Вижу. – Я прижимаюсь к нему. – И меня это очень радует.

Я закрываю глаза. Дэмиен нежно гладит мое лицо. Проходят минуты, и я уже потихоньку проваливаюсь в сон, как он снова начинает говорить:

– Раньше я никогда не спал голым.

– Почему нет? – сонно отзываюсь я. Мне нравится представлять его голым.

– Потому что, когда мы ездили на соревнования, Рихтер ночью приходил ко мне в комнату. Мне всегда выделяли одноместный гостиничный номер, хотя все остальные ребята жили в двухместных номерах.

Мой сон как рукой сняло. Я не двигаюсь, потому что боюсь, что Дэмиен прервет свой рассказ.

– И что?

– Он заходил в мой номер. И он меня трогал.

По голосу я чувствую, как Дэмиен напряжен и как трудно даются ему эти слова.

– Он угрожал мне и говорил, что если я расскажу об этом, то потеряю все. У моего отца не будет денег, а у меня появится репутация плохого мальчика, который врет.

– Какая сволочь.

– Да.

Я тихо жду продолжения рассказа. Но Дэмиен молчит. Впрочем, он и так рассказал мне очень много. За сегодняшний вечер он рассказал мне о себе две важные вещи, и мне кажется, мы стали гораздо ближе.

– Я именно это и подозревала, – говорю я. – Но я ошиблась по поводу твоего отца.

– В каком смысле?

– Я думала, твой отец знал, что тренер тебя сексуально использовал. Но когда он сидел с нами в лимузине, я поняла, что это не так.

– Он знал, – холодно говорит Дэмиен после долгого молчания.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Не может быть! Как же он может рассчитывать, что ты придешь на открытие теннисного центра, названного в честь этого человека?!

– Не знаю, – отвечает Дэмиен.

Я вижу, что мышцы его лица напряжены.

– Нет, знаю, – поправляет он себя через несколько мгновений. – Все очень просто. Этим теннисным центром владеет крупный немецкий концерн. Огромная и сильная компания, в ее руководстве очень влиятельные люди.

– Я не вижу связи. Твой отец имеет к этому концерну какое-то отношение?

– Никакого. И моему отцу все равно, пойду я на открытие или нет. Все дело в услуге, которую можно оказать, в расчете на то, что тебе взамен тоже окажут услугу. Я участвую в церемонии открытия, поддерживаю это мероприятие собственной репутацией, а люди в Германии замолвят за меня словечко и помогут решить проблемы, которые возникли у моей компании в этой стране.

– То есть помогут решить проблемы, возникшие в Германии?

– Совершенно верно. И мой адвокат, кстати, в этом вопросе полностью согласен с моим отцом. Чарльз был очень недоволен заявлением, которое я сделал для прессы. Я сказал Чарльзу, что такое положение вещей только на руку его конторе – ведь я плачу им почасовую оплату.

На его губах появляется грустная улыбка.

– Если честно, то мне надо было тогда попридержать язык. Я не люблю делать резкие заявления прессе и вести себя необдуманно.

– Так почему же ты так поступил?

– Потому что нельзя называть теннисный центр именем этого подлеца.

– Ну, тогда ты поступил правильно.

– Может быть. Но иногда даже правильное действие может иметь самые нежелательные последствия.

– Неужели все так плохо, как ты говоришь? Одна из твоих компаний находится под серьезным ударом?

Дэмиен некоторое время размышляет.

– Потенциально последствия могут быть очень плохими, – отвечает он наконец. – Но я надеюсь, до этого не дойдет. Есть способы, которые помогут мне повлиять на развитие ситуации.

Я киваю и успокаиваюсь. Если Дэмиен не волнуется, я не вижу причин нервничать.

– Придвигайся поближе, – говорит он и обнимает меня.

Я уже больше не переживаю и спокойно засыпаю в его объятиях.

Глава 17

Меня будит стук в дверь, и я приподнимаюсь на кровати.

– Дэмиен? – зову я. Но он, скорее всего, в ванной и не слышит стука. Я встаю с кровати и ищу глазами халат. После вчерашних любовных упражнений мое тело ноет.

Раздается еще один резкий стук в дверь.

– Ваш завтрак!

– Иду! – громко отвечаю я и вижу, что халат висит на спинке стула, куда, скорее всего, его повесил для меня Дэмиен. Но, черт возьми, куда же он сам подевался?

Я открываю дверь, и официант вкатывает тележку с едой. Он начинает переставлять тарелки и чашки с тележки на стол. Я смотрю на еду и понимаю – я такая голодная, что могу съесть слона. На столе появляется кофе, апельсиновый сок, фрукты, омлет и столько бекона, что можно накормить роту солдат. Еды много, а вот столовых приборов и чашек всего лишь на одного.

До меня, наконец, доходит, что Дэмиен уже ушел.

– Мадам желает что-нибудь еще? – интересуется официант.

– Нет, спасибо, – отвечаю я. – Надо где-то расписаться?

– Нет, не надо. Мистер Старк просил передать вам вот это. – Официант лезет в карман пиджака и достает небольшой конверт.

– Благодарю, – отзываюсь я.

Как только он уходит, я распечатываю конверт. Письмо сложено вдвое, почерк Дэмиена – аккуратный и четкий.

«Дорогая мисс Фэрчайлд!

Съешьте завтрак. Я не знаю, что вы бы предпочли, поэтому при необходимости просто позвоните в рум-сервис. Когда я проснулся, то я очень хотел вас, но вы спали так сладко, что я не решился вас разбудить. Мне в шесть часов утра надо быть в Сан-Диего на деловом завтраке, и я вернусь в Лос-Анджелес к одиннадцати часам. Хотите – оставайтесь в комнате, сходите в спа или пройдитесь по магазинам отеля.

Увидимся через несколько часов и весь остаток воскресенья проведем вместе. Я с нетерпением жду нашей встречи. Должен признаться, я никогда ранее не снимал красивых женщин в баре отеля. Удивительно, как много я упустил…

Увидимся. А пока представляй, как я к тебе прикасаюсь.

Твой Дэмиен

P.S. Рекомендую не надевать истерзанное синее платье. Проверь содержимое гардероба и найди то, что тебе нравится».

Я прижимаю письмо к груди, улыбаюсь во весь рот и мысленно переживаю события вчерашнего вечера. Потом я провожу время так, как советовал Дэмиен. В шкафу я нахожу чудесное платье в цветочек и пару милых вьетнамок. Я иду в спа-салон, где мне делают маникюр и педикюр. После этого я брожу по магазинам и покупаю нам с Дэмиеном по майке и бейсболке с надписью «Беверли-Хиллз».

Потом я располагаюсь у бассейна, выпиваю пару коктейлей «Кровавая Мэри» и читаю журнал о знаменитостях. Откровенно говоря, я даже не знаю, зачем я его читаю. Может быть, чтобы удивить Джеми своим знанием мира знаменитостей? В журнале всего одна небольшая фотография нас с Дэмиеном.

Наступает одиннадцать часов, и я поднимаюсь в номер, чтобы дождаться Дэмиена. Водка, наверное, ударяет мне в голову, поэтому я забираюсь в кровать и засыпаю. И просыпаюсь от нежного поцелуя.

– Привет, – улыбаюсь я.

– Привет, – отвечает Дэмиен. – Чем сегодня занималась?

– Ничем. Просто была в раю.

– Давай съездим в одно место? Я хотел тебе кое-что показать.

– Давай. А куда?

– Покатаемся на роликах на Венис-бич, – говорит он, и я начинаю громко смеяться.

– Ты серьезно?

– Конечно. Это очень прикольно. Ты умеешь кататься на роликах?

Я отвечаю, что не умею, и Дэмиен уверяет меня, что настала пора научиться.

– Кстати, у меня есть маскировочная одежда. – Я открываю пакет и показываю ему майки и бейсболки. – Если мы будем выглядеть, как обычные туристы, нас никто не узнает.

Я надеваю майку и заправляю волосы под бейсболку.

– Отлично выглядишь, – замечает Дэмиен.

Он надевает серую майку и черную бейсболку, которая подчеркивает его ослепительную улыбку и волевой подбородок. Выглядит он в своем туристическом камуфляже необыкновенно сексуально.

Дэмиен берет небольшой рюкзак и предлагает мне положить в него кошелек и телефон. Больше мне ничего не понадобится, все остальное можно оставить в номере.

– А почему мы оставляем вещи в номере? Разве мы не съезжаем? – удивляюсь я.

– Это мой номер, – объясняет Дэмиен. – Точнее, он принадлежит моей компании. Мы селим в нем клиентов, которые приезжают на переговоры из других городов и стран.

«Неплохо живут люди», – думаю я про себя.

Мы спускаемся вниз, забираем «Ягуар» у парковщика, садимся в машину и мчимся по бульвару Санта-Моника. Дэмиен хорошо знает район Венис-бич, и через несколько минут мы сидим на скамейке и надеваем на себя ролики, шлемы и защиту, которые взяли напрокат.

Через двадцать минут после этого мы снова сидим на той же скамейке и снимаем с себя все это.

– Я же говорила, что совсем не умею кататься на роликах, – оправдываюсь я.

– Я помню, – отвечает Дэмиен. – Просто не могу понять, почему у тебя полностью отсутствует чувство равновесия.

– У меня с равновесием все в порядке. У меня проблемы с роликами. Давай покатаемся на велосипедах?

Он с недоверием смотрит на меня.

– Не волнуйся. Я умею кататься на велосипеде.

Мы берем напрокат велосипеды, и следующие два часа я успешно демонстрирую Дэмиену свои способности. Я научилась кататься лишь в колледже. В детстве мать очень боялась, что я упаду, и не подпускала меня к велосипеду.

– Теперь я чуть больше знаю о твоем детстве, – говорит Дэмиен, услышав мой рассказ. – И, мне кажется, ты, как отличный велосипедист, заслужила мороженое.

Мы останавливаемся около киоска, и он покупает два рожка с шоколадной присыпкой. Потом я кладу свои вьетнамки в его рюкзак, и мы босиком идем к океану. Для меня вода Тихого океана кажется слишком холодной, и я не представляю, почему играющие в волнах люди не посинели от холода.

Мы заходим в воду, стоим в прибое, держась за руки, и едим мороженое. Потом возвращаемся к нашим велосипедам и едем назад, в сторону Санта-Моники. Мы катимся медленно и рассматриваем туристов и местных жителей, которые наслаждаются воскресным днем.

Наступает время обеда, и мы съедаем по куску пиццы у небольшого столика прямо на улице.

– Скоро стемнеет, – говорю я. – Не пора ли возвращать велосипеды?

– Чуть позже, – возражает Дэмиен. – Я хочу тебе еще кое-что показать. Ты каталась на колесе обозрения?

Мы идем к колесу обозрения и становимся в очередь. Буквально через пару минут мы уже садимся в небольшую кабинку. Дверь за нами захлопывается, и мы медленно ползем вверх. Я смеюсь, как ребенок. Я никогда не каталась на такой штуке. Колесо движется медленно, кабинка, в которой мы сидим, раскачивается.

Если бы я оказалась здесь без Дэмиена, то я бы точно испугалась, но он меня обнимает, и мне совершенно не страшно.

На самом верху Дэмиен поднимает с пола свой рюкзак и достает два завернутых в бумагу предмета. Наверняка это подарки. Один сверток совсем маленький, другой – чуть побольше.

– Я смотрю, ты захватил с собой подарки, – улыбаюсь я.

– Ага, – кивает он в ответ.

– Послушай, а у меня нет для тебя подарка.

Он показывает на бейсболку и майку.

– Ты про это забыла. Но если ты не хочешь, то… – Он делает вид, что собирается убрать вещи в рюкзак.

– Нет-нет-нет, хочу. Показывай.

Мы улыбаемся друг другу.

– Тогда начнем, – говорит он и протягивает мне маленький сверток.

Я разворачиваю бумагу, под которой оказывается коробочка из золотой фольги. Я поднимаю крышку и вижу четыре шоколадных трюфеля.

– Помнишь, мы с тобой говорили про шоколад? Это трюфели от компании, в которой я владею солидным пакетом акций.

– Помню, – отвечаю я. – Это швейцарская компания, верно?

– Да, Сильвия заказала для тебя конфеты, чтобы ты их попробовала.

Я достаю из коробочки один трюфель.

– Поделиться с тобой?

– Нет, не надо. Это все тебе.

Я откусываю кусочек и мычу от восторга. Это не шоколад, а источник блаженства. Дэмиен передает мне второй сверток.

– Теперь вот это.

Я осторожно снимаю бумагу и вижу, что это фотография в красивой рамке. На ней изображены мы с Дэмиеном, одетые для выхода в свет. Он водил меня в оперу, и это фото сделал один из папарацци. Я уже видела этот снимок в Интернете, более того, он у меня сохранен на компьютере.

– О, Дэмиен! Это шикарный подарок, – шепчу я, не отводя глаз от фотографии. – Откуда она у тебя в таком хорошем качестве?

– Я купил файл в газете, которая ее напечатала. Хорошее фото, ты на нем прекрасно выглядишь. Что ни говори, а иногда папарацци делают достойные кадры.

– Мне очень нравится эта фотография, – признаюсь я. Я моргаю, потому что на глаза навернулись слезы. Я так счастлива.

Этот снимок говорит о том, что у наших с Дэмиеном отношений есть будущее.

В понедельник в офисе компании «Инновационные ресурсы» Триш кладет передо мной на стол пачку документов, которые я должна подписать, устраиваясь на работу. Я столько раз пишу свой домашний адрес и расписываюсь, что, кажется, у меня сейчас отсохнет рука. После этого меня проводят по офису, знакомят с сотрудниками и провожают в мой собственный кабинет. Это небольшая комната в южной части здания с видом на многоэтажную парковку.

Я только начинаю обустраиваться, как в кабинет входит Брюс.

– Привет! – приветливо улыбается он. – Все в порядке?

– Все хорошо. В течение часа мне обещали подключить телефон и компьютер к сети.

Брюс кивает и рассказывает, что мне сегодня предстоит сделать. Мне запланировали несколько внутренних встреч, на которых я должна подробнее ознакомиться с продуктами компании. К концу дня мне предстоит встретиться с командой, работу которой буду я курировать, познакомиться с сотрудниками и их проектами. В общем, я довольна распорядком, который мне предлагают.

– Я обещал, что сегодня мы вместе пойдем на ланч, но, увы, сегодня не получается – мне надо встретиться со своим адвокатом. Перенесем?

– Конечно. Я уверена, мне сегодня будет чем заняться.

Я вежливо улыбаюсь, но тут на лице Брюса неожиданно появляется озабоченное выражение.

– Я хотел еще раз извиниться за свое субботнее вторжение, – говорит он.

– Ой, пожалуйста, не надо. Не стоит больше об этом. Честное слово.

Он кивает.

– Я надеюсь, не из-за меня вы с Дэмиеном раньше ушли с вечеринки.

Я чувствую, что краснею.

– Совсем нет. И передай Жизель, чтобы она не волновалась на эту тему. Все в порядке.

– Если увижу ее, то обязательно сообщу, – отвечает он.

Я понимаю, что в их отношениях не все идеально, но не хочу копаться в его проблемах. Брюс сам меняет тему разговора.

– Ты видела последний номер? – спрашивает он и бросает мне на стол журнал «Мир техники».

Я не видела этого номера, но узнаю картинку, вынесенную на обложку. Это логотип израильской компании, наложенный на скриншот их инновационной 3D-программы. Я пробегаю глазами текст статьи и поворачиваюсь к Брюсу.

– Я знаю, они достаточно долго работали над созданием этой программы. И теперь, судя по всему, перешли к тестированию.

– Я слышал, что ты работала с подобным продуктом в компании C-Squared Technologies, – говорит он.

– Да, было дело, – признаюсь я и решаю рассказать ему о тех событиях.

Мой короткий опыт работы в компании Карла был не самым приятным, но никакой моей вины в том, что произошло, нет.

– Я была на встрече, когда компания предлагала Дэмиену купить свой продукт, – объясняю я.

– Тогда ты и познакомилась с Дэмиеном? – интересуется Брюс.

– Нет, мы с ним познакомились давно, много лет назад, в Техасе. И потом снова увиделись на вечеринке у Эвелин, – отвечаю я.

Я не упоминаю, что Карл отправил меня на эту вечеринку в качестве приманки для Дэмиена. Это был первый «звоночек» о том, что мой начальник – большая сволочь. Первый, но не единственный «звоночек».

– В общем, Дэмиен отказался покупать или вкладывать деньги в их продукт, потому что знал о работе израильской компании, хотя сообщил мне об этом позднее. Вот тогда-то мы с ним и начали общаться. – Я краснею, вспомнив, как именно мы общались.

– И Карл всю вину на тебя свалил? – спрашивает Брюс, не замечая моих пылающих щек.

– Да, и тут же уволил. Не могу сказать, что мы расстались друзьями.

– Да Карла вообще мало кто любит, – отзывается Брюс.

Я улыбаюсь, потому что рада слышать такую оценку моего бывшего начальника. Тут в кабинет входит Синди с конвертом, доставленным для меня курьерской службой. На конверте нет адреса отправителя, и я понимаю, что это от Дэмиена. Пока Синди и Брюс в кабинете, я не собираюсь вскрывать конверт. Я кладу его на край стола рядом с фотографией, которую мне вчера подарил Дэмиен.

Наконец, я остаюсь одна и тут же распечатываю конверт. Я заглядываю внутрь и вижу, что внутри находится мой розовый шарфик. Теперь у меня есть повод позвонить Дэмиену. Хотя на самом деле для этого не нужно никакого повода.

К сожалению, он не отвечает и через несколько секунд длинных гудков срабатывает его автоответчик.

– Привет, это я. Спасибо за шарфик. Он мне очень нравится. Мы чудесно провели вчера время. – И после короткой паузы продолжаю: – Если тебе интересно, то сейчас на мне хлопковая юбка, фиолетовая майка и хлопковый пиджак. И больше ничего.

Я заканчиваю звонок и включаю ноутбук, который мне выдали в компании. Я начинаю просматривать разные рабочие документы, и настолько погружаюсь в это занятие, что не замечаю, как летит время. Потом слышу стук в дверь и вижу одного из моих сотрудников.

– Я тут собрался выйти за сэндвичем и хотел спросить, не нужно ли тебе что-нибудь, – говорит парень.

– Тебя зовут Алекс, верно?

Он кивает в ответ.

– Не возражаешь, если я схожу с тобой?

– Конечно. Надо просто спуститься вниз.

– Отлично, – говорю я, беру сумочку, и мы выходим.

Я смотрю на парня и замечаю, что он очень худой. У него короткая, почти военная стрижка и майка с забавным принтом. Он говорит без перерыва, и когда мы доезжаем до первого этажа, я знаю о нем все и получаю приглашение присоединиться к его группе в «Ворлд оф Крафт»[5].

– Так ты встречаешься с Дэмиеном Старком, – говорит Алекс, когда мы заходим в кафе на первом этаже. – Это мегакруто!

– Угу, – невразумительно мычу я, понимая, что из-за моих отношений с Дэмиеном мной стали интересоваться все, кому не лень. Я не люблю повышенного интереса к собственной персоне и чувствую себя не очень комфортно в этой ситуации.

– Здесь вполне пристойные сэндвичи, – уверяет меня Алекс, и я радуюсь тому, что он сменил тему. – Но пиццу брать не советую.

– А как у них с салатами?

– Не знаю, я не ем еду для кроликов.

Я смеюсь и направляюсь к стойке с салатами. Пока я жду в очереди, за мной становится женщина азиатской наружности. Ее лицо кажется мне знакомым. Пока я пытаюсь вспомнить, где я ее могла видеть, она сама начинает разговор:

– Ты новая сотрудница из «Инновационных ресурсов», верно?

– Да, меня зовут Ники Фэрчайлд. Извини, мне сегодня представляли множество людей, и я не помню, знакомы мы или нет.

– Нет, мы еще не познакомились. Я работаю в этом здании, и меня зовут Лиза Рейнолдс. Я бизнес-консультант и знаю Брюса уже много лет.

Я вспоминаю, что видела ее в пятницу.

– Ты читала книгу в лобби?

– Да, я здесь часто сижу. Не могу жить без кофе и не хочу весь день торчать в офисе. – Она достает из сумочки визитку. – Звони, если захочешь выпить со мной кофе.

– Хорошо.

Мне приятно, что у меня появилась потенциальная приятельница в этом здании. Я обещаю Лизе, что позвоню ей на неделе, расплачиваюсь за салат, и мы с Алексом возвращаемся наверх. Я думаю о том, что было бы неплохо пообщаться со своими подчиненными в переговорной комнате во время перекуса. В неформальной обстановке. Однако Алекс говорит, что собирается есть перед компьютером и играть в свой любимый «Ворлд оф Крафт», и я иду в свой кабинет.

Я доедаю салат, когда мне звонит Дэмиен.

– Привет, – говорю я. – Ты еще не читал статью в последнем «Мире техники»?

– Решили поговорить о работе, мисс Фэрчайлд?

– А о чем еще говорить? – отвечаю я со смехом. – Не о шарфике же.

– Ну, например, об одном любопытном письме, которое я получил сегодня утром.

Пару секунд я не понимаю, что он имеет в виду, и только потом до меня доходит. Я вспоминаю свою поездку в «Бентли». Бог ты мой…

– У тебя свой кабинет или ты сидишь в общем офисе? – спрашивает Дэмиен.

– У меня отдельный кабинет. – В горле неожиданно сохнет, потому что я вспоминаю, что написала в том письме.

– Тогда я рекомендую тебе захлопнуть дверь или, может быть, даже закрыть ее на ключ.

– Дэмиен, я же на работе! – протестую я, но дверь плотно закрываю.

– Какое совпадение! Я, между прочим, тоже. Представь, как я удивился, когда наткнулся на это письмо, просматривая утром почту. Там были приглашения выступить на конференциях. Деловые предложения. Предложения приобрести элитную недвижимость. Но самым интересным оказалось одно короткое письмо, написанное на почтовой бумаге с моими личными инициалами.

– Дэмиен, пожалуйста…

– Мисс Фэрчайлд, вы мастер эпистолярного жанра. Я был очень рад, что моя секретарша отлучилась как раз в тот момент, когда я открыл это письмо.

«Я помню твой голос, – начинает читать он, – такой сладкий, что от его звука я чуть было не кончила. Я чувствую холодное прикосновение к моей разгоряченной попе прохладной кожи автомобильного сиденья. Я тебя практически не знала, но уже хотела тебе отдаться…»

– Ты вдохновил меня на такие высказывания. – Я рада, что Дэмиен не слышит, как колотится мое сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

– Сегодня утром я случайно наткнулся в квартире на твой шарфик. И, прочитав твое письмо, решил его тебе вернуть. Кстати, мы даже не до конца исследовали все возможности этого шарфика.

– Мм… – У меня в горле совсем сухо.

– Но, поверь мне, – тихо продолжает Дэмиен, – я доведу это дело до логического конца. Шарфик – это очень полезная вещь, и с ним можно много чего сделать. Можно тереть им соски. Можно возбуждать им тебя между ног. Обещаю, что тщательно исследую все возможные варианты его использования. Так что обвяжи его себе вокруг шеи и представляй, что я с ним буду вытворять сегодня вечером.

– Вечером?

– Да, вечером. Я заберу тебя с работы в семь. К восьми ты уже будешь у меня в постели.

Я все-таки не следую совету Дэмиена и снимаю с себя шарфик, потому что мне надо работать, и я не могу позволить себе проводить время в сладких грезах. В семь часов я иду по лобби здания от лифта, читая сообщение от Джеми, в котором она восторженно расписывает прелести Рейна. Я смотрю на экран телефона и даже не вижу, что на моем пути неожиданно появляется Карл.

– Ники.

Я на секунду останавливаюсь как вкопанная, но потом обхожу его как столб и иду дальше, бросив ему на ходу:

– Нам нечего сказать друг другу.

– Подожди, пожалуйста, – просит Карл. – Всего две минуты.

Слово «пожалуйста» делает свое дело, и, выйдя из здания, я останавливаюсь. В руках Карла журнал. Это последний номер журнала «Мир техники», который сегодня утром мне уже показывал Брюс. Карл протягивает журнал мне, но я его не беру, а только смотрю в глаза своему бывшему шефу.

– Черт подери, Ники, я и понятия не имел, что мой продукт разрабатывает другая компания.

– Что тебе нужно, Карл? – спрашиваю я ледяным тоном.

– Я хотел сказать, что… что повел себя необдуманно.

Ничего себе признание! Я бы с большим удовольствием влепила ему оплеуху. Но я сдерживаю себя.

– И, кроме того, я считал, что ты трахаешься со Старком.

Я готова его убить, но усилием воли заставляю себя холодно улыбнуться и ответить.

– Да, трахаюсь.

На лице Карла появляется смущенное выражение.

– Прости. Я видел в журналах ваши фотографии. Но мне казалось, что вы поругались. Или Старк решил, что у нас с тобой был роман.

– Вот, поверь, он обо мне гораздо лучшего мнения.

– Ники, я пытаюсь у тебя попросить прощения.

– Я пока этого не замечаю.

– Я совершил большую ошибку, понимаешь? Я плохо с тобой обошелся… – Карл ерошит волосы рукой, от чего они встают дыбом. – Я повел себя очень необдуманно и хочу попросить у тебя прощения.

Я чувствую, он что-то недоговаривает.

– Значит, ты меня уволил, но на этом дело не закончилось? Говори, что ты там еще натворил.

– Ну, в общем, кое-что натворил.

– Выкладывай. Ты говорил, что задумал какую-то подлянку для Дэмиена. Что именно ты сделал? – Я сжимаю ладонь левой руки, и ногти впиваются в кожу.

Карл не произносит ни слова.

– Тогда зачем ты сюда вообще пришел?

Он набирает в легкие воздуха.

– Ты в курсе, что Старк заплатил Паджетту, чтобы тот помалкивал?

– Откуда у тебя такая информация? – спрашиваю я. Конечно, я знаю. Паджетт угрожал Дэмиену обвинениями в убийстве своей сестры. И Дэмиен купил его молчание.

– Паджетт много болтал до того, как получил от Старка деньги. Он общался с людьми, которые давно на Старка зубы точат. Уверяю тебя, Паджетт – это еще только цветочки. Есть много сильных людей, которые хотят насолить Старку.

– Среди которых и ты сам.

– Уже нет. И именно поэтому я к тебе пришел. Я чувствовал себя перед тобой виноватым. Я плохо обошелся с тобой. И я знаю, что у Старка есть враги.

– И кто именно?

– Боюсь, Старк даже и не представляет, кто они. Просто передай ему, чтобы он был начеку. Я очень удивился, когда узнал, кого Паджетт пытался натравить на Старка.

Я не шевелюсь. Карл на самом деле очень сильно меня испугал.

– Так кто это?

– Больше я ничего не скажу. Я уже свое дело сделал и теперь умываю руки. Ко всему, что случится со Старком, я не имею никакого отношения, честное слово.

– Так зачем же ты ко мне пришел?

– Я хочу через тебя его предупредить. Мир маленький, а я сжег мост, который жечь не следовало.

– И ты думаешь, этот разговор ни о чем может что-то исправить?

– Не знаю. – Карл пытливо смотрит мне в глаза. – Предупреди Старка, скажи, чтобы он был начеку.

Глава 18

Я иду к машине и мечтаю, чтобы около нее оказались папарацци. Тогда я бы злилась на них, а не волновалась за Дэмиена. Я сажусь в машину и тут же открываю бардачок в поисках зарядки для телефона, но, к сожалению, не нахожу ее. Я забыла зарядку дома, и за день телефон почти разрядился. Я набираю номер Дэмиена в надежде, что он быстро ответит.

И действительно, Дэмиен отвечает практически сразу.

– Я столкнулась с Карлом, – сразу говорю я. – Он приперся ко мне в офис и ждал меня в лобби.

– У тебя все в порядке? Что он сделал?

– У меня все хорошо, – заверяю я его и продолжаю: – Он просил предупредить тебя, чтобы ты был осторожнее.

– Вот как? А что именно он сказал?

Я максимально подробно пересказываю Дэмиену разговор с Карлом.

– И больше он ничего не сказал?

– Нет, – отвечаю я. – Ты догадываешься, что именно он мог иметь в виду?

Я затаила дыхание и жду, что Дэмиен ответит мне что-нибудь про Германию. Или теннисный центр. Или, может, подробности его договора с Паджеттом. Опасность может прийти отовсюду. И я уверена, Дэмиен знает об этом больше, чем я.

– По-моему, все это сплошной блеф, – отвечает он.

– Но зачем?

– Карл же говорил про сожженные мосты, которые снова хочет навести. Лучший способ наладить отношения – это предупредить меня о грозящей опасности.

– Потому что такого человека, как ты, опасность подстерегает на каждом шагу, – говорю я, развивая его мысль.

– Недовольный конкурент. Уволенный сотрудник. Более успешный продукт на рынке. Все, что угодно. И вот появляется спаситель Карл и предупреждает, чтобы я был начеку, ожидая от меня благодарности до гроба. Он козел, хотя и не самый глупый.

Я смеюсь, потому что уверена, что Карл – козел, и ничто моего мнения уже не изменит. Тем не менее на душе у меня неспокойно.

– Ты и вправду нисколько не волнуешься?

– А какой смысл волноваться? От этого лучше не будет.

– Дэмиен…

– Перестань обо мне волноваться. Не трать попусту драгоценную энергию.

– А куда же мне ее тратить? – улыбаюсь я. – Тебя-то со мной нет.

Он громко смеется.

– Молодец. Так-то лучше. Ты сейчас где?

– На парковке. Собираюсь заехать в магазин, а потом домой.

– Отлично. Можешь тогда купить мне…

В этот момент мой телефон окончательно разряжается, и звонок прерывается. Неприятно, но главное, я успела сказать про Карла. Хотя Дэмиен нисколько не переживает, я все-таки волнуюсь.

Заехав в супермаркет и купив кофе, мороженое и другие продукты, я паркую машину около нашего с Джеми дома. Я иду с парковки к дому и обнаруживаю у входа толпу людей. Черт, похоже, они ждут именно меня.

Может, раньше у меня и было желание помериться с ними силами, но сейчас оно бесследно исчезло. Я хочу сидеть на кровати, есть мороженое и ждать Дэмиена.

Я приподнимаю плечи, стираю с лица любые чувства и быстрым шагом иду ко входу. Меня мгновенно окружают.

– Посмотри сюда, Ники!

– А ты на портрете полностью голая?

– Блейн любит рисовать связанных женщин. Ты на портрете связана?

Этого я совсем не ожидала. Кожа становится липкой от пота. Я дышу тяжело, словно пробежала стометровку. Откуда у них эта информация?!

– Зачем ты это сделала, Ники? Ради денег или ради удовольствия?

– Ты можешь подтвердить, что получила за это миллион долларов?

Меня ослепляют вспышки фотокамер, и я на секунду останавливаюсь. Мне дурно, и я боюсь, что упаду в обморок.

– Ты позировала раньше для подобных портретов?

– Является ли портрет отражением того, как вы занимаетесь сексом с Дэмиеном Старком?

– Почему ты согласилась, чтобы на портрете тебя изобразили связанной?

Репортеры и фотографы окружают меня со всех сторон. Усилием воли я распрямляю плечи. Я обещаю себе, что не упаду, не буду реагировать на вопросы и не доставлю им удовольствия, показав, как все это мне неприятно.

На самом деле эти вопросы совершенно выбили меня из колеи. Я пытаюсь подняться по лестнице, но репортеры не дают пройти. Я чувствую, что вот-вот закричу.

И вдруг толпа передо мной начинает расступаться. Я оглядываюсь и вижу, как ко мне бежит Дэмиен. Неподалеку стоит его черная «Феррари», а он изо всех сил бежит ко мне. Я понимаю, что сейчас он в таком состоянии, что способен убить.

Он протягивает руку и хватает меня. Я так рада его видеть, что готова расплакаться. Дэмиен обнимает меня одной рукой за плечи, прижимает к себе и ведет сквозь толпу к машине. Кидает мои пакеты с покупками в салон и помогает мне сесть.

– Ники, – тихо шепчет он.

– Давай побыстрее отсюда уедем, – прошу я.

Дэмиен садится за руль, и мы мчимся в сторону бульвара Вентура.

– Прости. Мне очень жаль – портрет, деньги… Я не мог представить, что об этом узнают.

– Давай не сейчас, – говорю я. – Давай пока сделаем вид, что ничего не произошло.

Он грустно смотрит на меня, а потом со злостью бьет рукой по рулю.

– Кто «слил» эту информацию? Кто, черт возьми, сообщил репортерам?

Мое тело – словно из ваты. Я понимаю, что плохо себя контролирую. Я сжимаю в кулак правую руку и опускаю ее между сиденьем и дверцей автомобиля, чтобы Дэмиен ее не видел.

Ногти впиваются в ладонь, и я давлю сильнее и сильнее. Я прикусываю язык так, что во рту появляется привкус крови. Я мечтаю, чтобы у меня под рукой был нож, которым я могла бы себя порезать.

– Посмотри на меня, – приказывает Дэмиен.

Я поворачиваю к нему голову. Я даже нахожу силы, чтобы улыбнуться. Кажется, ко мне возвращается способность контролировать свои действия.

Я начинаю дышать глубоко и размеренно. Я понимаю, что террор со стороны репортеров только начинается. Они вряд ли остановятся.

– Карл, – говорю я. – Вот о чем он меня предупреждал.

– Возможно, но я так не думаю.

– Кто же тогда?

– А Оли знает про картину?

– Нет, не может быть! – восклицаю я. Я не говорила Оли про портрет. – Даже если он и узнал про портрет, он не желает мне зла.

– На твоем месте я бы не был так уверен.

Я надеюсь, что Дэмиен ошибается. Даже если он прав и Оли в меня влюблен, он вряд ли бы устроил все это только для того, чтобы насолить Дэмиену. Или…? Я закрываю глаза, потому что у меня нет сил думать об этом.

– Какая разница, кто все это «слил». Теперь уже все об этом знают, – вздыхаю я и снова сжимаю правую руку в кулак.

Дэмиен молчит, но я чувствую, насколько он зол.

– А ты как об этом узнал? – спрашиваю я его.

– От Джеми. Она приехала домой, и ей пришлось протискиваться через толпу папарацци, которые спрашивали ее о портрете. Она им ничего не сказала, а потом стала звонить тебе.

– У меня аккумулятор сел, – говорю я.

– Я знаю. Потом она позвонила мне.

– И ты поехал ко мне на помощь.

– Да. Я так хотел бы уберечь тебя от этого…

Дэмиен не заканчивает предложения, и я вижу, что костяшки его лежащих на руле рук становятся белыми. Я все понимаю. Он не в состоянии защитить меня от того, что происходит, и его это бесит.

Да и меня это тоже совсем не радует.

Как только мы входим в квартиру, Дэмиен хватает стоящую в коридоре вазу с цветами и с силой бросает ее в стену.

– Черт подери! – кричит он. Осколки летят во все стороны.

Я бы и сама с удовольствием что-нибудь разбила. Мне необходимо выпустить пар. Было бы приятно схватить какую-нибудь стеклянную безделушку и шарахнуть ее об пол. Но я бы разбила что-нибудь не для того, чтобы разбить. Острые куски стекла нужны мне совсем для другого.

Я не успокоюсь до тех пор, пока острое стекло не будет резать мою плоть. Я хочу почувствовать боль, которая заставит меня забыть обо всем остальном. О вспышках фотоаппаратов. Об ухмылках репортеров. Об унижении. О том, что все узнают, что я сделала, и это уже никак не изменишь.

Я представляю себе тяжесть зажатой в ладони рукоятки ножа.

Нет.

Усилием воли я заставляю себя не нагибаться и не поднимать осколок стекла. Я смотрю на Дэмиена. Он сжал кулаки, и лицо у него темное, как грозовая туча.

– Все наладится, – говорю я, потому что такие банальные слова говорят, даже когда не верят, что все наладится.

– Наплевать на «наладится», – резко и раздраженно отвечает он. – Этого не должно было произойти. Я был уверен, что могу защитить тебя. Не надо было пускать отца к нам в машину. Я не хочу иметь с ним никаких дел, и я не хочу, чтобы он к тебе даже близко подходил. Мне нет дела ни до кого в этом мире… Черт подери! – Он бьет кулаком в тонкую стену-перегородку и пробивает ее.

Я открываю рот от изумления. Я хочу его обнять, я хочу ему помочь. Но я настолько слаба, что не могу помочь и себе самой.

Я делаю медленный вдох и обнаруживаю, что держусь рукой за конец намотанного вокруг шеи розового шарфика. Я медленно снимаю шарфик. Так же медленно я протягиваю его Дэмиену, видя в его глазах непонимание.

– Свяжи меня, – говорю я. – Отшлепай меня. Сделай со мной все, что захочешь. Ты хочешь выпустить пар? Я могу тебе помочь.

– Ники…

– Дэмиен, ты не в состоянии контролировать все, что происходит в этом мире. Но ты в состоянии контролировать меня, – говорю я и смотрю ему прямо в глаза. – Пожалуйста… – Я слышу, как дрожит мой голос. – Пожалуйста. Мне это тоже нужно.

– О, Ники… – Дэмиен наклоняет голову и смотрит на меня так, словно видит все мои тайны. – Тебе нужно или ты этого хочешь?

Я облизываю пересохшие губы, чтобы легче было говорить.

– Ты однажды сказал: если мне понадобится боль, я могу обратиться к тебе. Я уже дважды поступала не так, как ты мне советовал. – Я показываю на свои волосы и на кончик пальца. – Так что, да, Дэмиен, мне это нужно. Мне нужна твоя помощь, чтобы все это пережить. И я думаю, что я тебе тоже нужна.

Он молчит. Потом смотрит на шарфик в своей руке.

– Я говорил тебе, что у меня есть на эту вещь определенные планы?

– Было дело.

Дэмиен окидывает меня быстрым взглядом. Он начинает с ног и медленно поднимает взгляд вверх. Он меня не трогает, но я чувствую его взгляд, как что-то материальное. Я сдаюсь, подчиняюсь его силе. Подчиняюсь его власти над моим телом. Мне самой это нужно. Я хочу Дэмиена и хочу частичку его силы. Я хочу, чтобы он ко мне прикоснулся.

Он продолжает на меня смотреть голодным взглядом опасного хищника. Он возьмет, съест, использует меня – и я хочу этого. Я мечтаю исчезнуть, мечтаю оказаться там, где только он может меня найти.

Я не спускаю с него глаз. Это уже не обычный Дэмиен, который шутит, ласкает и обнимает меня. Передо мной – само олицетворение контроля, силы и власти. Его власть проявляется во всем – в движениях, позе и повороте головы. Сейчас я всего лишь вещь, которой он владеет.

– Снимай одежду, – приказывает он.

Я повинуюсь, скидываю пиджак и стягиваю через голову майку. Несмотря на то что время наших игр прошло, я не надела лифчик. Дэмиен видит это, и на его губах появляется улыбка. Я расстегиваю молнию на юбке, и она падает у моих ног. Я чувствую себя робко и стесненно, словно я не раздевалась перед ним десятки раз. Но когда я вижу его глаза, я понимаю, что он восхищается моей красотой.

– Раздвинь ноги, – приказывает он.

Я подчиняюсь, и Дэмиен присаживается передо мной на корточки. Он кладет ладони мне на бедра и нежно целует живот чуть выше пупка. Мурашки бегут у меня по спине. Я вся горю. Я опускаю руку и глажу его волосы.

– Нет. Положи руки себе на грудь… Вот так. Потрогай соски. Они возбудились?

– Да, – отвечаю я шепотом.

– Хорошо. Я хочу, чтобы они стали совсем твердыми. Я хочу, чтобы, прикасаясь к соску, ты чувствовала электрический разряд между ног. Что скажешь?

– Да. Да, сэр.

Он победно улыбается и снова возвращается к моему животу. Я чувствую, как его губы спускаются все ниже и ниже, и вот, наконец, доходят до самого важного места. Языком он находит мой клитор, и тут мне приходится ухватиться за его плечо, иначе я рискую упасть.

Его язык беспощаден. Он лижет, трахает, ласкает, жестко требуя, чтобы я кончила. Ноги больше не держат меня. Но Дэмиен не дает мне упасть и сажает перед собой на колени.

– Ты потрясающе вкусная, – шепчет он. – Сейчас, Ники, я тебя трахну. Прямо здесь. Жестко, быстро – до тех пор, пока твое тело не унесет циклон наслаждения. А потом мы начнем все сначала. Медленно, словно выращиваем огромный дуб из маленького желудя. Ты представляешь, как долго растет дуб? Ты представляешь наслаждение, которое длится вечность?

– С тобой – да.

– Правильный ответ, – смеется Дэмиен. – А теперь расстегни мне джинсы.

– Да, сэр.

Я настолько возбуждена, что не могу сразу нащупать молнию, но в конце концов мне это удается. И вот я держу в ладонях его огромный член. Я слышу, как учащается дыхание Дэмиена, и радуюсь той власти, которую над ним имею.

– Молодец, хорошая девочка, – говорит он. – А теперь повернись.

– Да, сэр, – отвечаю я.

Но вместо того чтобы повернуться, я провожу языком по всей длине его члена. Он немного соленый, вкусный и пахнет мужчиной. Я смыкаю губы вокруг головки и активно ласкаю ее языком. Постепенно я все глубже и глубже беру в рот его член, иногда вынимая и нежно проводя по нему языком.

Через некоторое время чувствую, как тело Дэмиена начинает дрожать мелкой дрожью. Я ускоряю свои движения. Я хочу, чтобы он кончил мне прямо в рот.

Однако моему плану не суждено сбыться. Дэмиен приподнимает меня за подмышки и берет валяющийся рядом шарфик. Крепким узлом он завязывает один конец шарфика вокруг запястья моей правой руки. Потом дергает за конец шарфика, показывая, что мне надо следовать за ним в спальню.

Спинка в изголовье кровати сделана из массивного куска дерева, и в самом центре этой спинки ввинчен большой металлический болт с ушком, в которое можно продеть веревку. Я еще раньше заметила этот болт, но никогда не думала, зачем он там.

Дэмиен приказывает мне лечь на спину и поднять руки над головой. Он просовывает конец шарфа в ушко и потом привязывает его к запястью левой руки. Я думала, он свяжет мне и ноги, но он этого не делает. Он берет меня за бедра и переворачивает на живот.

– На колени, – командует он.

Я повинуюсь и поднимаю попу кверху.

Дэмиен вынимает из комода ящик. Он открывает крышку, и я изо всех сил выворачиваю шею, пытаясь разглядеть содержимое. Наручники. Плетка-семихвостка. Повязка на глаза. Нитка жемчуга или бус. Свечи. И еще некоторые вещи, назначение которых я не знаю.

Он берет кожаную плетку-семихвостку и шлепает себя по ладони. Потом проводит концами плетки мне по спине и попе, едва касаясь кожи.

– Тебе это нужно?

– Да, – говорю я, вспоминая весь кошмар пережитого вечера. Я хочу позабыть все чувства, которые тогда испытала. Хочу уничтожить их. И я хочу, чтобы Дэмиен мне в этом помог.

– Да, – повторяю я, и в этот момент он сильно шлепает меня по попе.

Я вскрикиваю, закрываю глаза, купаюсь в боли и стараюсь ощутить ее всем существом. Да, я действительно этого хочу. Но мне нравится еще и то, что именно Дэмиен бьет меня.

– Еще раз, – прошу я, и он рукой растирает место, которое только что ударил. – Пожалуйста, Дэмиен, еще раз.

Он несколько раз наотмашь бьет меня по попе и потом гладит покрасневшую кожу ладонью. Это гораздо лучше, чем нож. Гораздо безопаснее, но так же реально, как нож. С Дэмиеном все по-другому.

– Раздвинь ноги, – требует он, и я повинуюсь. Он проводит плеткой по моей промежности. Я такая мокрая, какой никогда еще не была, и страстный стон Дэмиена заводит меня еще больше.

– Сейчас я буду хлестать тебя между ног, – рычит он. – А потом я тебя трахну.

Концы плетки шлепают по промежности, и дрожь пробегает по моему телу. Дэмиен уже проделывал со мной это, и мне это очень нравится. Я кричу от наслаждения и боли.

Я вся горю. Я сгораю от страсти, и только Дэмиен может меня спасти.

– Пожалуйста, Дэмиен, – умоляю я. – Ну, пожалуйста, трахни меня скорее!

Он не колеблется ни секунды. Он кладет руки мне на бедра, и я чувствую, как головка его члена проникает в мою вагину. Дэмиен входит в меня все глубже и глубже, а потом просовывает одну руку между моих ног и начинает ласкать мой клитор.

– Давай, – говорит он, и мои мышцы сжимаются вокруг его члена.

– Давай, – повторяет он. – Черт возьми, Ники, я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Мое тело подчиняется всем его приказам, и я чувствую, как на меня накатывает волна оргазма. По телу пробегает дрожь. Мышцы сжимаются еще сильнее, плотно обхватывая его член. Я падаю на кровать, учащенно дыша, как пробежавший стометровку олимпиец. На меня одна за другой накатывают волны наслаждения, сила которых постепенно уменьшается. Мне так хорошо, что кажется, мое тело светится.

Дэмиен ложится рядом со мной, нежно проводя кончиками пальцев по моей спине.

– Повернись, – шепчет он. – Хочу тебе кое-что показать.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он берет свою коробку секс-игрушек и вынимает из нее красную восковую свечу.

– А это еще зачем? – озабоченно спрашиваю я.

– Попробуем что-нибудь новенькое.

Дэмиен садится мне на бедра так, что я не могу пошевелить ногами. Мои руки все еще связаны, и он сидит на моих ногах так, что я практически не в состоянии пошевелиться.

– Ты мне доверяешь?

– Конечно, – отвечаю я, но как только он чиркает спичкой и зажигает свечу, моя уверенность улетучивается, и я прикусываю нижнюю губу.

– Врунишка, – смеется Дэмиен. – Закрой глаза.

Я зажмуриваюсь, но чувствую себя довольно неуютно.

– Расслабься, – шепчет он. – Скажи мне, что ты чувствуешь.

Я чувствую, как что-то теплое и мягкое прикасается к моей груди.

– Твои пальцы.

– А это?

Что-то совсем невесомое.

– Не знаю.

– Перышко, – отвечает Дэмиен, хотя я понятия не имею, откуда он его взял.

– А это?

Сперва я ничего не чувствую. Потом что-то горячее попадает на сосок, быстро превращаясь в твердое и прохладное. Это совсем не больно, я бы даже назвала это чувство приятным.

– А это… это расплавленный воск.

– Очень хорошо. А теперь не шевелись.

Я снова чувствую прикосновение воска к груди, только на этот раз чувство возникает сразу в нескольких местах и жжение длится дольше. Я приподнимаюсь и изгибаюсь навстречу этому чувству.

– Открой глаза, – приказывает Дэмиен.

Я открываю глаза и вижу, что моя грудь – вся в полосках застывающего воска. Воск плотно схватывает чувствительную кожу на груди и сосках. Ощущение потрясающее, просто неземное.

Дэмиен раздвигает мне ноги и медленно в меня входит. Потом, крепко схватив ладонями мою грудь, начинает методично меня трахать.

Воск трескается, оргазм все ближе и ближе. Мои мышцы сжимают его член, и я кончаю так, словно прорвало плотину. Я выгибаюсь и громко кричу. И потом, когда мое тело перестает дрожать, я закрываю глаза и засыпаю совершенно счастливой.

Глава 19

Я просыпаюсь от запаха жареного бекона и с наслаждением потягиваюсь, спрыгиваю с кровати, нахожу в шкафу рубашку и иду на запах. На кухне у плиты стоит Дэмиен со сковородкой омлета в руках. Рядом с ним на деревянной дощечке я вижу нарезанные мелкими кубиками авокадо, сыр и что-то еще. На столе – пара высоких фужеров, наполненных шампанским, и графин апельсинового сока.

– Мы что-то празднуем? – интересуюсь я с улыбкой.

– Да. Вчера у нас был сложный день, поэтому я решил, что надо отпраздновать некоторые важные события.

– Сложный день? – переспрашиваю я. Тело все еще приятно ноет от вчерашних ласк. – А помнишь, какая у нас была ночь?

– Ночь – это просто праздник, – отвечает он, бросая на меня быстрый взгляд.

На мне его рубашка, пуговицы которой большей частью расстегнуты. Поэтому Дэмиен прекрасно видит мою грудь. По взгляду, которым он меня окидывает, я понимаю, что он меня хочет.

Он задумчиво проводит пальцем по моей шее.

– Мне нравится, когда ты в моей одежде.

– И мне нравится.

– Но больше всего мне нравится, когда ты совсем без одежды.

Я со смехом отстраняюсь от его руки.

– Давай сейчас не будем, – говорю я. – Я голодная, как волк.

Дэмиен смеется.

– Так что мы празднуем?

– То, что мы вместе, – отвечает он и нежно целует меня в щеку.

– За это я с удовольствием выпью.

– Отлично. Тогда садись и бери бокал. – Он показывает на стул около стойки. – Если ты от меня не отойдешь, я буду отвлекаться, и все может закончиться спонтанным сексом. А омлет сгорит.

Я смотрю на Дэмиена, который орудует на кухне, как прилежная домохозяйка, и приятное тепло разливается по моему телу.

– Я и не знала, что ты умеешь готовить.

– У меня много талантов.

– Я вот очень плохо готовлю, – признаюсь я. – Моя мать была убеждена, что женщины питаются сырой морковкой и салатом.

– После смерти моей матери отец решил, что мы будем питаться в ресторанах, – признается Дэмиен. – Мне все это ужасно надоело. Я вообще не хотел находиться с ним рядом, поэтому сказал ему: чтобы у меня были силы для тренировок, я должен питаться домашней едой. Я научился готовить, ел у себя в комнате и ему приносил тарелку, чтобы он мог поесть перед телевизором. Все были довольны.

Мое сердце разрывается от его слов. У меня тоже было не самое счастливое детство. Я выросла с матерью, которая кормила меня салатом и заставляла делать то, что мне было противно, но у меня была старшая сестра. У Дэмиена не было никого, за исключением самодура отца и озабоченного тренера.

– Скажи, а во время тренировок ты разве не подружился с другими спортсменами?

– Практически ни с кем, за исключением Элейна и Софии, – отвечает он и перекладывает нарезанное авокадо в омлет.

– Расскажи мне о Софии.

– У нас было много общего, – говорит Дэмиен с грустной улыбкой. – Ее отец был ненамного лучше моего.

– Ты с ней спал?

– Сначала мы просто дружили, потом она была моей девушкой, потом мы снова стали друзьями.

Я киваю.

– Извини, не хотела заводить разговор на печальные темы.

– Все в порядке, Ники.

Он делает глоток шампанского и раскладывает по тарелкам хрустящий бекон и омлет.

– Божественно! – восклицаю я, попробовав.

Мы едим, и тут я слышу звонок своего телефона, который Дэмиен заботливо подключил к зарядке. Я не хочу сейчас ни с кем говорить, но это Джеми, поэтому я беру трубку.

– Ты прикинь, что происходит, – взволнованно говорит подруга вместо приветствия. – Только что пришел Дуглас и сообщил мне, что Интернет кишит твоими фотографиями.

– Я еще ничего не видела, – признаюсь я.

– Потом мне звонила твоя мать.

– Тебе?

– Ну да. Представляешь, что мне пришлось от нее выслушать. Она заявила, что слишком расстроена твоим поведением, чтобы говорить с тобой лично. Типа, тебя не волнует, что она думает.

– Я прекрасно знаю, что она думает, – отвечаю я. – Что я плохая дочь. Что я позорю всю семью. Что она не хотела, чтобы ее дочь стала шлюхой.

Джеми молчит, и я понимаю, что точно угадала реакцию своей матери. Дэмиен все это время внимательно на меня смотрит. Он рядом и готов меня поддержать.

– Значит, о моих похождениях раструбили по всему Интернету?

– О да. Папарацци времени не теряют. О тебе пишут в соцсетях и в газетах. И даже сообщают в новостях на федеральных каналах. CNN сообщила, что ты получила миллион долларов за то, что была моделью для портрета, приобретенного Дэмиеном.

– Только этого мне не хватало.

– И что ты собираешься делать по этому поводу? У тебя все в порядке?

– У меня все прекрасно, – отвечаю я, смотрю на Дэмиена и краснею, вспоминая, как улучшилось мое состояние после встречи с ним. – Пока, по крайней мере, мне совершенно не на что жаловаться. Я еще не включала телевизор. Не проверяла почту. Догадываюсь, что написала мне мать, поэтому у меня нет никакого желания даже заглядывать в свою почту.

– Ты не идешь сегодня на работу? – спрашивает Джеми.

– Конечно, иду.

– Возьми один день за свой счет. Брюс отнесется к этому с пониманием, – советует Дэмиен.

– Вот! – говорит подруга. – Послушай добрый совет. В любом случае тебе стоит связаться с Брюсом. Он уже звонил нам домой и разыскивал тебя.

– Хорошо, Брюсу я позвоню, но на работу я все равно собираюсь.

Но события разворачиваются таким образом, что на работу я все-таки не попадаю. Я звоню Брюсу, и он считает, что мне лучше взять небольшой отпуск.

– Прости, но все гораздо серьезнее, чем пара фотографов, которые хотят запечатлеть девушку Дэмиена Старка. Они, как мухи, слетелись на запах этой истории. Мне совершенно не нужен этот ажиотаж – слишком большая толпа у входа в здание. По крайней мере, сейчас не стоит рисковать.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «сейчас»?

– Мы с Жизель разводимся, – вздыхает Брюс. – Не хотел тебе об этом говорить, но сейчас я должен быть со всех сторон безупречным, так советует мой адвокат.

– Я поняла. Ты меня увольняешь, – говорю я.

– Ники…

– Послушай, Брюс. Давай начистоту. У меня вчера был тяжелый день, и сегодняшний намечается совсем не легче.

Он некоторое время молчит.

– Прости, Ники. Портрет получился прекрасный, и я считаю, что тебя совершенно необоснованно травят. Мне в компании нужен такой специалист, как ты. Но сперва все страсти должны улечься.

– Хорошо, – вздыхаю я. – Я все понимаю.

– Возьму-ка и я сегодня выходной, – говорит Дэмиен, когда я заканчиваю разговор с Брюсом.

– Эй, мне не нужна сиделка. – Я показываю пальцем на двери из апартаментов в офисную часть этажа. – Иди. Заработай денег.

– Я не обязан сидеть в офисе, чтобы зарабатывать. Я сделал правильные инвестиции. – Дэмиен прищуривается и внимательно смотрит на меня. – Слышишь это?

– Ты о чем?

– Слышишь звон монет? Я каждую секунду зарабатываю деньги.

Я закатываю глаза к небу.

– Мы можем слетать на Гавайи. У меня там дом. А помнишь, мы на днях говорили, что неплохо бы поесть суши. Так давай слетаем в Японию.

– Если я хочу суши, меня вполне устроит ресторан где-нибудь на бульваре Сансет, – смеюсь я.

– Хорошо. Но я считаю, что нам стоит немного отдохнуть. Репортеры – как голодные акулы, они нас сейчас не отпустят. А к следующему понедельнику случится новый скандал, и мы спокойно вернемся в Лос-Анджелес.

Не скрою, что предложение заманчивое. Но я не хочу убегать от опасности.

– Я уехала из Техаса, чтобы быть подальше от матери, – говорю я. – И приехала в Лос-Анджелес, чтобы начать новую жизнь. Я сама выбрала этот город. Я остаюсь и никуда не еду. Ты же сам говоришь, что все это временно. Просто сейчас не надо высовываться.

На лице Дэмиена появляется странное выражение.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Тебя кинули в бассейн с акулами, а ты не хочешь из него вылезать. Если ты еще раз скажешь мне, что ты слабая, я поставлю тебя на колени и отшлепаю.

– Ой, как страшно, – смеюсь я и слезаю со стула у стойки. – Если тебе так хочется взять выходной, у меня есть предложение, как провести этот день.

Его глаза загораются страстью.

– У меня тоже есть парочка идей.

– Нет, я сейчас не об этом. Я думаю, что мы можем поговорить о деньгах.

– Все зависит от целей, которые ты ставишь, – говорит Дэмиен, постукивая карандашом по листу, исписанному колонками цифр.

Я киваю. Я хочу научиться всему, чему он может меня научить. В настоящий момент у меня нет постоянного дохода, но есть миллион долларов. Пресса будет еще долго третировать меня за то, как я этот миллион заработала, но никто не мешает мне сделать с этими деньгами все, что я пожелаю.

– Я хочу вложить миллион в бизнес, – объясняю я. – И я хочу, чтобы эти деньги приумножались.

– Очень здравый подход, – соглашается Дэмиен.

– Если, допустим, я не найду работу, я должна иметь возможность спокойно жить на проценты от вложенного капитала. Пара мобильных приложений, которые я разработала, дают мне небольшой доход, и у меня есть идеи, как сделать еще несколько приложений. Но я хочу грамотно инвестировать этот миллион, чтобы он не пропал. Ты можешь помочь мне советом? Например, сколько денег вложить в акции, а сколько оставить в банке?

– Я все это тебе объясню, – отвечает Дэмиен.

Я киваю.

– Хотя я хорошо разбираюсь в математике, я никогда не задумывалась об инвестиционных стратегиях. Даже не пыталась. Мне казалось, что я приму неправильные решения, как в свое время сделала мать.

– Существуют финансовые консультанты – специалисты по управлению капиталами. Эти люди берут приличные деньги, но если твой капитал увеличивается, то доходы покрывают расходы.

– Вот именно с этими людьми мама сильно обожглась.

На лице Дэмиена я вижу сочувствие.

– Она сделала неправильный выбор, – говорит он. – Но ты все сделаешь правильно.

– Я в этом не очень уверена. В прошлом я неоднократно делала неправильный выбор…

Мой палец начинает поглаживать шрам на бедре, и я даже не отдаю себе в этом отчета. Словно пальцы движутся сами по себе.

– Сейчас ты все делаешь очень правильно. Я работаю с брокерами и финансовыми консультантами. Я могу попросить Сильвию назначить тебе встречу с ними. Хочешь, попробуем прямо сегодня?

– Дэмиен, на самом деле я уже знаю, как я хочу. – Я делаю глубокий вдох. – Может, ты сам посоветуешь мне, какие вложения лучше сделать? На свете нет человека, которому я доверяю больше, чем тебе.

Глаза Дэмиена теплеют, и на его губах появляется улыбка. Однако он качает головой.

– Нет, – говорит он, к моему величайшему удивлению. – Я работаю с брокерами и финансовыми консультантами, но я вникаю в каждую деталь. Уверен, я – один из самых сложных и требовательных клиентов. Давай так – я не буду твоим финансовым менеджером, но я буду пристально следить за твоими деньгами. Я познакомлю тебя с моим консультантом. Объяснишь ему свои цели, и я буду лично присматривать за твоими вложениями. Согласна?

– А ты будешь мне все объяснять?

– Конечно. Я объясню все, что ты захочешь. А потом, кто знает, может быть, ты попросишь у меня совета, как организовать свой собственный старт-ап.

– Ой, давай не будем торопиться.

Дэмиен поднимает вверх руки.

– Я нисколько тебя не тороплю. Мне вообще не интересно, чтобы ты открывала свое независимое предприятие. Я хотел бы, чтобы ты возглавила дивизион моей компании «Прикладные технологии Старка».

– Нет, – смеюсь я. – Я хочу собственный бизнес. Когда мой бизнес начнет грести деньги лопатой, мы сможем обсудить его продажу твоей компании. Но стартовать я хочу сама.

– Понятно. Ники, я очень хочу, чтобы ты открыла свою компанию. Я готов купить лицензию на использование твоих продуктов. Будет здорово, если ты разработаешь систему онлайн-записей, о которой мне рассказывала.

– Если ты так ждешь эту программу, мне тем более нет смысла торопиться. Я не хочу тебя подвести, – твердо говорю я.

– Ники, ты меня не подведешь, я знаю, – говорит Дэмиен и крепко меня целует.

Потом мы валяемся в кровати и обнимаемся. Дэмиен на айпаде зачитывает мне отчеты, которые ему переправляет Сильвия.

– Послушай, мы разве не договорились, что сегодня отдыхаем? – спрашиваю я.

– Ты хочешь заняться чем-нибудь другим? – игриво интересуется он.

– Хочу.

Я знаю, на что намекает Дэмиен, но предлагаю ему сделать попкорн и посмотреть какие-нибудь старые фильмы, наподобие «Тонкого человека»[6]. Дэмиен соглашается, и мы начинаем обсуждать, что выбрать. К моему удивлению, он очень хорошо знает кинематограф.

– Мне очень нравится Уильям Пауэлл[7]. А в Мирну Лой[8] я просто влюблен.

Мы уже заканчиваем просмотр картины «Другой тонкий человек»[9], как мой телефон начинает звонить. Я не узнаю высветившегося номера и раздумываю – отвечать или нет. Но нельзя же уходить в подполье!

– Да, – говорю я в трубку.

– Ники, привет! Это Лиза. Мы встретились в кафетерии.

– Да, помню! – Я приятно удивлена ее звонком. – Но если ты звонишь пригласить меня выпить кофе, то сегодня я не в офисе.

– Я в курсе, – отвечает она. – Я слышала, что с тобой произошло, и хочу сказать, что все это очень неприятно. Репортеры – просто стервятники, и они очень плохо с тобой обошлись.

– Спасибо за поддержку.

– Я заходила в офис, чтобы тебя увидеть, поговорила с Брюсом, и он дал мне твой телефон. Мое предложение сходить на ланч или выпить кофе в силе. В любое удобное время.

– Хорошо, – отвечаю я. Мне приятно, что Лизу не смутило все, что пишет обо мне пресса.

Потом мне звонят Блейн и Эвелин. Они говорят теплые слова и стараются меня поддержать. Блейн утверждает, что во всем происходящем есть доля его вины, потому что пресса обсуждает именно эротические аспекты портрета.

– Перестань, – говорю я. – Все упирается исключительно в деньги.

Я заканчиваю разговор, и тут до меня доходит, что из всех близких мне людей со мной не связался только Оли.

Я даже хочу сказать об этом Дэмиену, но раздумываю. Я не верю, что Оли «сдал» меня прессе, и поэтому не собираюсь винить его за то, что он мне не звонит. Хотя это неприятно.

– Хочешь еще попкорна? – спрашивает меня Дэмиен.

Я поворачиваюсь в его сторону и несколько секунд смотрю на него, облокотившись на руку. Какое же красивое и мужественное у него лицо!

– Дэмиен!

– Что?

– Просто так, ничего. Мне нравится произносить твое имя.

– Мне нравится его слышать из твоих уст, – отвечает он и ласково гладит мою шею.

– Давай закончим с кино. У меня другие планы.

– Вот как?

Я вылезаю из кровати, протягиваю ему одну руку, а указательный палец другой прикладываю к губам.

– Никаких разговоров, – предупреждаю я. – До тех пор, пока мы не вернемся в кровать. Вот такие у меня правила. Согласен?

Он кивает. Я беру его за руку и веду в ванную.

Я открываю кран, чтобы ванна наполнилась водой. Потом поворачиваюсь к Дэмиену и начинаю его медленно раздевать. Это сказочно приятное и далеко не самое быстрое занятие, потому что я целую его кожу, как только она освобождается от покровов одежды. Я целую его в плечо. В сгиб локтя. Играючи провожу языком по соску. Долго целую пупок.

Я медленно спускаю с него джинсы и целую его живот. Потом мускулистые бедра. Потом вынимаю из надувшихся, как парус, трусов его член, радостно выскакивающий мне навстречу.

Дэмиен не нарушает установленные мной правила и не произносит ни звука. Я обхватываю губами головку его члена. Дэмиен хватает руками мои волосы, но молчит.

Я ласкаю языком его член, но в мои планы не входит довести его до оргазма. Я краем глаза слежу за наполняющейся ванной, потом смотрю вверх, на Дэмиена, и понимаю, что сейчас он меня трахнет по первому разряду.

Я добавляю в воду немного геля, дающего пену, и протягиваю Дэмиену руку, приглашая присоединиться ко мне в ванной. Он послушно следует за мной. Хотя сейчас мы играем по моим правилам, я отчетливо вижу, что Дэмиен уже доведен до предела и готов начать свою игру. Он обхватывает меня за талию и тянет к себе. Брызги воды летят во все стороны, но я не протестую.

В ожидании «ракетного удара» я раздвигаю ноги. Дэмиен садится на край ванны и, притянув меня за бедра, насаживает на свой огромный член. Я вскрикиваю, когда он резко входит в меня. Он ухмыляется и прижимает указательный палец к губам. Я наслаждаюсь его огромным членом во мне и начинаю слегка раскачиваться. Я теку, вокруг нас вода. Я раскачиваюсь и вижу, что Дэмиену нравится то, что я делаю.

Я слышу звук льющейся воды и шлепки наших соприкасающихся тел. Я скачу на нем, как на лошади. Дэмиен крепко держит ладонями мои бедра и насаживает меня все глубже и глубже. Я смотрю в его глаза, и мы одновременно кончаем.

На следующее утро я просыпаюсь в кровати одна и немедленно иду искать моего возлюбленного. Но я слышу голоса и понимаю, что сначала мне надо на себя что-нибудь накинуть.

Дэмиен заполнил моей одеждой шкаф в своем доме в Малибу, но и здесь, в его апартаментах в городе, у меня огромный выбор. Я надеваю черную майку, хлопковую юбку и иду в том направлении, откуда доносятся голоса.

Я вхожу в комнату и останавливаюсь как вкопанная. Я вижу Дэмиена. Он с голым торсом, на нем лишь серые спортивные штаны. Он стоит на одной ноге, медленно делая круговые движения руками. В нем столько грации и силы, что я на несколько секунд замираю.

– Тай-чи, – объясняет Дэмиен, не дожидаясь моего вопроса, – для развития гибкости. Ну, хорошо, Чарльз, продолжай, пожалуйста.

Тут я замечаю адвоката Чарльза Мейнарда, который сидит на кожаном диване. Перед ним на журнальном столике разложены бумаги.

– Нам удалось убедить крупнейшие издания не публиковать фотографии картины, – говорит Чарльз. – Я удивлен, как легко «сломались» газеты, получив твое вчерашнее письмо. Но все это легко объяснить твоей репутацией, а также тем, что у тебя глубокие карманы. В общем, как выясняется, мало кто хочет «бодаться» с Дэмиеном Старком.

– Может, они решили, что если сильно меня разозлят, я куплю их газеты и уволю репортеров и редакторов.

– Если ты говоришь это серьезно, я поделюсь этой информацией с кем надо, и посмотрим, какое действие она окажет.

– Абсолютно серьезно. Если это поможет решить проблему, именно так я и поступлю, – говорит Дэмиен и смотрит на меня.

– Блейн уже вчера прислал свое письменное заявление, – продолжает Чарльз. – И мы завтра утром подадим запрос в суд на временную приостановку использования в СМИ изображений.

– Не понимаю, – вклиниваюсь я в разговор. – Вы в силах заставить их замолчать?

Чарльз поворачивается ко мне. На его лице я вижу даже некоторое сострадание.

– Вот это, боюсь, нам не по силам. Мы могли бы выступить с опровержением, но для этого надо врать, а Дэмиен уверяет меня, что все слухи совершенно справедливые.

Я краснею, но киваю.

– Так что же вы собираетесь делать?

– Мы хотим запретить публикацию снимков этой картины и всех остальных картин Блейна.

– Понятно. А как это можно сделать? Я видела, что на вечеринке был фотограф. И вообще в Южной Калифорнии у людей висит много работ Блейна. Любой человек может пригласить репортера и заработать денег за пару снимков.

– Владелец картины не владеет копирайтом, – объясняет Дэмиен. – Авторские права на картину у Блейна. Вот таким путем мы идем.

– Дай бог, чтобы это сработало, – говорю я. – Но когда вы успели это?

– Ну, Дэмиен является одним из наших самых важных клиентов…

– Одним из?! – перебивает Дэмиен с негодованием.

– Самым важным клиентом, – смеется Чарльз. – Он мне ночью послал смс с этой идеей, а я все это запустил в дело.

Я смотрю на Дэмиена и понимаю, что после всех наших ночных увеселений он нашел время и сделал это ради меня.

– Спасибо, – говорю я. – Спасибо вам обоим.

– Это только начало, – отвечает Дэмиен и смотрит на Чарльза. – Ты принес видеозаписи?

Чарльз ищет среди лежащих перед ним бумаг и находит диск.

– Вот здесь то, что прошло по всем каналам до настоящего времени, и то, что было снято на камеру возле дома Ники. Все, что нам удалось найти.

– А это еще зачем? – спрашиваю я.

– Кто-то «слил» эту историю, – отвечает Дэмиен. – И я хочу знать, кто именно.

– Но минуту назад вы сказали, что законно бороться с этим невозможно.

– Совершенно верно, – отвечает Дэмиен с опасной улыбкой. – Никого обвинить и покарать при помощи закона я не могу. Но я хочу знать, кто тебя так сильно не любит. Я это дело не оставлю.

– Но чем вам помогут эти записи?

– Я узнаю, как зовут всех задававших тебе вопросы репортеров, и Чарльз поговорит с ними по душам. Что-нибудь еще? – поворачивается Дэмиен к адвокату.

– По этому вопросу больше ничего. – Чарльз бросает взгляд на меня и продолжает: – Но ситуация в Германии накаляется. Следует ожидать самого худшего.

– Я всегда исхожу из самого плохого сценария, и в этом главный секрет, почему мне удается выжить.

– В Европе есть другие вопросы, – продолжает Чарльз. – Тебе на самом деле стоит…

– Я знаю, – отвечает Дэмиен и бросает на меня быстрый взгляд. – Но сейчас мне и здесь есть чем заняться.

– Подождите, – вклиниваюсь я. – Если у твоей компании есть проблемы за границей и тебе надо там быть, ты должен поехать. Я справлюсь.

– Она права, – поддерживает меня Чарльз. – Тебе надо быть в Лондоне.

– София? – спрашиваю я и замечаю, как адвокат бросает на Дэмиена удивленный взгляд.

– Там возникли проблемы финансового порядка, которыми я должен заняться, – мрачно объясняет Дэмиен.

– Ты все эти вопросы решишь за несколько часов, – настаивает Чарльз. – Но для этого тебе надо лично присутствовать на месте.

– Хорошо, – наконец соглашается Дэмиен. Он подходит к окну, смотрит на город и продолжает: – Я улечу вечером в пятницу.

– Это день открытия теннисного центра! – напоминает ему Чарльз. – Тебе надо там быть.

– Нет. И больше этот вопрос не обсуждается. Решение окончательное.

Они обмениваются взглядами, как два бойца на ринге. В этой схватке я ставлю на Дэмиена. И жизнь показывает, что я не ошибалась.

– Хорошо, – кивает Чарльз. – Значит, ты уезжаешь в пятницу. Если тебя нет в стране, у нас будет хорошая версия для прессы, почему ты там не появился.

– Мне совершенно наплевать, что ты скажешь репортерам, – заявляет Дэмиен резким и раздраженным тоном. – Я должен улететь и прилететь по-быстрому.

Потом он поворачивается ко мне.

– Ты уверена?

– Дэмиен, я не нанимала тебя сиделкой.

– Хорошо, тогда оставайся здесь, пока меня нет.

– Мне и у себя дома будет вполне нормально, – отвечаю я и скрещиваю руки на груди.

– Они тебя найдут, – возражает он. – И они достанут Джеми. И… мне так будет спокойнее. Пожалуйста, Ники. Я прошу, а не требую.

Другими словами, он говорит мне, что это его игра, и играть я должна по его правилам. На самом деле, я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы осталась у него дома. Я хочу быть сильной, но если меня снова будут ждать на лестнице…

– Хорошо. Я останусь.

– Спасибо. Кроме того, я хотел бы поставить камеры слежения и новые замки у тебя дома. Чарльз, скажи Сильвии, чтобы она связалась с мисс Джеми Арчер и узнала, когда можно установить оборудование. – Дэмиен смотрит на меня и замечает мою улыбку. – Что?

Я молча смотрю ему в глаза и улыбаюсь. И он, как обычно, угадывает мои мысли.

– Извини, небольшое изменение. Попроси Сильвию узнать у мисс Арчер, можно ли установить у нее дома систему наблюдения и когда ей удобно, чтобы это произошло в случае ее согласия. Так лучше?

– О да, – одобрительно киваю я. – Спасибо тебе.

Мы провожаем Чарльза до двери, и как только он уходит, я обнимаю Дэмиена и прижимаюсь к его голой груди.

– В Лондон, значит? Я уже скучаю.

– Я тоже. – Он крепко обнимает меня. – Ники, я хочу чтобы ты осталась не только потому, что я за тебя волнуюсь.

– Разве это не так?

– Так. Но я хочу, чтобы ты была здесь, потому что мне нравится, когда ты здесь. Когда ты живешь в моем доме. Лежишь в моей кровати.

– Тогда, кажется, все складывается. Мне тоже нравится лежать в твоей кровати.

Глава 20

К середине дня пятницы я начинаю мечтать о пробках и смоге. Мне хочется наплевать на всех репортеров и выйти на улицу.

Конечно, мне нравится быть дома с Дэмиеном. Он сидит на диване, положив босые ноги на журнальный столик. В руках у него айпад, в ухе наушник, соединенный по блютуз с телефоном, и со стороны кажется, что он что-то постоянно бормочет про себя. Я уже давно перестала обращать на него внимание. Я его люблю, но мне совершенно не интересно, какие проблемы осложняют работу подразделения его компании на Тайване.

Я только что закончила читать «Марсианские хроники». Хотя я взялась за книгу исключительно из уважения к вкусу Дэмиена, к середине повествование полностью завладело моим воображением.

Я не знаю, чем мне заняться. Мой компьютер остался дома, поэтому я не могу работать. Я не хочу начинать новую книгу, и телевизор меня совершенно не интересует. Сейчас меня мало волнуют проблемы с прессой, потому что мы с Дэмиеном находимся в его шикарной квартире, словно в башне из слоновой кости, далеко-далеко от мирской суеты.

Я даже не смотрю на свой телефон. Мать уже дважды звонила мне, и оба раза я не отвечала, давая ей возможность наговорить все, что она считает нужным, на автоответчик. Я не знаю, когда смогу перезвонить ей. Моя мать действует на меня точно так же, как автобус, набитый папарацци.

Хотя меня поджидают репортеры, я хочу выйти на улицу и сходить в музей современного искусства, который находится поблизости – всего пять минут пешком. В общем, мне надо подышать свежим воздухом.

Как только я собираюсь сказать Дэмиену об этом, из офисной части этажа появляется Сильвия.

– Мисс Фэрчайлд, – приветливо улыбается она. – Как ваши дела?

– Прекрасно. Что там происходит в большом мире?

– Ты уже по нему соскучилась? – спрашивает меня Дэмиен и поворачивается к Сильвии: – Ну, что там у тебя?

– Надо поставить несколько подписей, – отвечает секретарша и потом смотрит на меня и добавляет: – И вот конверт для вас.

Она протягивает мне белый конверт, на котором написано мое имя и адрес компании Stark International. Адреса отправителя я не вижу, марка погашена штампом, сделанным в Лос-Анджелесе.

– Странное письмо, – замечает Дэмиен и подходит ко мне поближе. – Открой.

Я вскрываю конверт и нахожу внутри его сложенный листок бумаги. На бумаге слова:

«Сука. Тварь. Проститутка».

– Вот уроды! – возмущается Дэмиен и выхватывает записку из моих рук. Он берет со столика журнал, аккуратно кладет записку между страниц и передает Сильвии.

– Передай это Чарльзу. Надо снять отпечатки пальцев.

– Конечно, мистер Старк. Простите, мисс Фэрчайлд, я не знала, что внутри конверта.

– Я понимаю, – киваю я.

– Все в порядке, Сильвия, – говорит Дэмиен, и его слова звучат, словно он приказывает секретарше нас оставить.

Но она не уходит, а поворачивается ко мне.

– Простите, мисс Фэрчайлд, я хотела сказать, что видела картину в доме в Малибу, когда вызывала декораторов, оформлявших вечеринку. Замечательный портрет. Очень сильный и интересный. Мне кажется, мистер Старк выговорил себе очень хорошие условия. На мой взгляд, портрет стоит по крайней мере два миллиона долларов.

Только что у меня на глазах были слезы, но, услышав эти слова, я начинаю смеяться.

– Спасибо, – говорю я ей и потом – Дэмиену: – Она мне нравится.

– Да, – кивает он. – У меня очень способная секретарша.

Сильвия бесшумно выходит из апартаментов.

– В этом мире множество идиотов, – говорит Дэмиен мне. – Главное, чтобы они были от тебя подальше.

– Мы не сможем найти человека, который отправил это письмо.

– Я все-таки попробую. Кстати, я узнал, кто из репортеров первым начал раскручивать твою историю.

– Чарльз с ним уже поговорил?

– Репортер отказался назвать имя человека, который дал ему информацию. Думаю, я сам с ним переговорю. Но пока я решил установить за ним слежку и нанял частного детектива. Мне кажется, репортер должен встретиться с человеком, который «слил» информацию. Так что, если нам повезет, мы узнаем, кто он.

Я киваю в ответ, хотя не думаю, что мы сможем найти этого человека. Мне в общем-то совершенно все равно. Я уверена, что меня не сдавали ни Джеми, ни Оли, а кроме Дэмиена это два человека в мире, которые мне дороги. Я понимаю, даже если мы и найдем этого предателя, это ничего не изменит. Весь мир и так уже знает, что я позировала голой для портрета.

– Я хочу пройтись, – говорю я Дэмиену.

– А куда?

– Хочу сходить в музей современного искусства. Думаю, там меня репортеры точно не ждут.

– Хорошо, – говорит он. – Давай вместе сходим.

– Ты тоже хочешь выбраться? Тогда давай лучше съездим в магазин и посмотрим мебель для дома. Я слышала, что на бульваре Мелроуз есть пара неплохих магазинов. Или в Западном Голливуде.

– Там всегда полно народа. Кто-нибудь нас узнает, позвонит в газету, и репортеры налетят, как ястребы.

– Я понимаю, – говорю я. – Но, если честно, мне все равно. Как видишь, меня достают и у тебя дома.

Дэмиен хмурится и кивает.

– Согласен. Поехали.

Но все оказывается не так страшно. Мы бродим по магазинам, и никто не обращает на нас внимания. Я захожу в салон, торгующий дорогими предметами старины, и обнаруживаю там старинную кровать со спинкой из резного дуба.

– О, – воодушевляется Дэмиен, – может быть, новую кровать?

– Ну, не знаю, – отвечаю я. – Надо подумать. – Я ложусь на кровать, сладко улыбаюсь и похлопываю рукой по матрасу. – Хочешь ее опробовать?

Я протягиваю руку, засовываю палец под ремень на джинсах Дэмиена и тяну его к себе. Он теряет равновесие и падает на матрас.

Я смеюсь и собираюсь поцеловать его, но замечаю, что продавщица на нас пялится. Возможно, она просто следит за тем, что делают покупатели, но мне почему-то кажется, что не все так просто.

Я быстро встаю.

– Пошли, – говорю я, и мои щеки горят. – Наша старая кровать была гораздо лучше.

Продавщица не произносит ни слова, и мне уже кажется, что это была ложная тревога. Но через пятнадцать минут, когда мы выходим из торгового центра, я понимаю, что первое впечатление всегда правильное. На улице нас ждет толпа репортеров. Такое ощущение, что они, как крысы, выползли из канализации.

Дэмиен берет меня за руку и крепко сжимает ее.

– Ники, это правда, что тебя уволили из компании «Инновационные ресурсы» за аморальное поведение?

– Через четыре часа начнется церемония открытия теннисного центра. Мистер Старк, расскажите, как вы относитесь к Рихтеру?

– Дэмиен! Вы знаете, какое письменное заявление сделал мистер Шмидт? Вы заплатили ему деньги за то, чтобы он не открывал рот?

Я понятия не имею, кто такой Шмидт, но сознательно не смотрю на Дэмиена. Я хочу, чтобы мое лицо на фотографиях выглядело совершенно непроницаемым.

– Ники, что ты собираешься делать с миллионом долларов?

Репортер с тонкими губами и в хорошо отглаженном костюме сует мне в лицо микрофон.

– Как вы прокомментируете слухи о том, что вы и ранее спали с мужчинами за деньги? Мистер Старк является самым выгодным вашим клиентом?

Слова словно бьют меня под дых, я оступаюсь и едва не падаю. Я понимаю, что все мои чувства отражаются на лице, и эту фотографию завтра напечатают все газеты. Подпись к фотографии объяснит, что у меня такое испуганное выражение, потому что репортеры вывели меня на чистую воду и узнали все мои секреты.

Тут Дэмиен отпускает мою руку, и я слышу звук удара. Кулак Дэмиена впечатывается в челюсть репортера.

– Нет!

Он поворачивается ко мне, и я вижу, что его глаза горят.

– Нет, – повторяю я и хватаю его за руку, чтобы он не смог снова ударить репортера. – Ты же не хочешь, чтобы тебя арестовали? Ты понимаешь, что тебя заберет полиция, и те несколько часов, пока за тебя не внесут залог, я буду одна?

Мои слова охлаждают пыл Дэмиена, он хватает меня за руку и тянет назад в торговый центр. Он достает телефон и звонит Эдварду, чтобы тот заехал за нами.

– Мистер, здесь можно выйти через задний вход, – говорит молоденькая продавщица и кивает в сторону репортеров. – Чтобы не пробираться через эту толпу.

Дэмиен благодарно кивает девушке. Я сама так рада, что готова ее обнять.

По пути домой Дэмиен не произносит ни слова. И лишь дома он нарушает молчание:

– Надо было нос ему сломать.

– Нет, – возражаю я. Я уже успела обдумать этот вопрос и поэтому говорю: – Он в чем-то даже был прав.

Дэмиен бросает на меня быстрый и недовольный взгляд, но я довожу мысль до конца.

– Мы же понимаем, что миллион был не просто платой за работу модели.

Он несколько секунд смотрит на меня, потом вздыхает.

– Это я виноват в том, что сейчас происходит. Я втравил тебя в эту историю.

– Нет, что ты, – твердо говорю я. – Ты не сделал мне ничего плохого. Я взяла деньги, потому что хотела денег. И взяла деньги, потому что хотела тебя. И если честно, я бы тогда согласилась на меньшую сумму.

– Ничего себе! – удивляется Дэмиен. – Вот я прогадал! Ладно, иди сюда. – Он крепко прижимает меня к себе.

Я чувствую, что мои слова его не окончательно успокоили и он все еще кипятится.

– Пошли, – говорит он. – Ты знаешь, что мне необходимо. И тебе самой это нужно.

Я следую за ним в спальню. Я хочу позабыть обо всем на свете. И когда я понимаю, что Дэмиен задумал, я обретаю уверенность, что у меня это получится.

– Вот что мне поможет удержать тебя в моей кровати, пока я буду в Лондоне, – говорит он, доставая металлические наручники.

– Нет, ты не посмеешь, – смеюсь я и быстро отбегаю за кровать.

– Ты так считаешь?

Дэмиен прыгает на кровать, перекатывается по ней и отрезает мне пути отступления в другую комнату. Я визжу, он хватает меня, защелкивает наручник на запястье и быстро пристегивает второй к болту в изголовье.

Я смеюсь, потому что уверена, что все это шутка. А что, если не шутка?

– Нет? – переспрашивает Дэмиен и задирает мою юбку. – Разве ты не хочешь лежать тут и ждать, пока я тебя трахну?

– Ну, если ты имеешь в виду это… – говорю я и закрываю глаза от наслаждения, потому что он начинает осыпать поцелуями мои бедра. Ах, это сладкая пытка, его губы сводят меня с ума.

Дэмиен находит все новые и новые движения, новый ракурс, и я извиваюсь и умоляю его. Он щекочет пальцами мою лодыжку или облизывает языком колено – что бы он ни делал, я таю от восторга.

Я ерзаю на простынях, но никуда не могу деться, потому что руки мои скованы наручниками. И от этого я получаю еще больше наслаждения. Металлические браслеты врезаются в мою кожу при каждом движении. Мне больно, и я хочу боли. Я хочу наслаждения. Я хочу забыть все ужасы, пережитые сегодня днем.

Я хочу, чтобы от наручников у меня остался шрам, как реальное свидетельство любви Дэмиена. Этот шрам или ссадина будет вещественным доказательством нашей связи – пока Дэмиен будет далеко от меня.

Я извиваюсь в наручниках не потому, что хочу от них освободиться, и даже не потому, что мне нужна боль. Я хочу иметь доказательство, что принадлежу Дэмиену. Сейчас я хочу только этого и ничего другого.

Глава 21

Дэмиен уехал, и мне кажется, что на улице холодный и мокрый декабрь, хотя сейчас середина лета. Я знаю, что он приедет завтра, в воскресенье. Он уехал в короткое путешествие, которое почему-то кажется мне нестерпимо долгим.

Я чувствую себя одиноко, и мне не сидится на месте. Когда его самолет приземлился, Дэмиен написал мне смс. Он спросил, как я себя чувствую, и, прочитав этот вопрос, я улыбнулась и потрогала ссадину от наручников на запястье.

«Я думаю о тебе, – ответила я. – Мне тебя очень не хватает».

Все это верно. Но я не написала ему, что мне просто скучно. Иначе он прислал бы мне всю многочисленную труппу «Цирк Дю Солей», чтобы меня развеселить.

Джеми написала эсэмэску, что катается на роликах с Рейном на пляже Венис. Я пожелала ей падать меньше, чем падала я, когда пыталась кататься с Дэмиеном. Я раздумываю, стоит ли позвонить Лизе, но я с ней практически не знакома. Мне не хочется навязываться.

Делать совершенно нечего, и я решаю немного поработать. У меня есть два практически готовых мобильных приложения, которые осталось лишь немного довести до ума. Но для этого мне нужен мой компьютер. Машины у меня поблизости нет, поэтому добраться до нашей с Джеми квартиры весьма проблематично.

В кухне установлен телефон. Это обычный городской телефон с дополнительными функциями связи с офисом. Я неоднократно видела, как Дэмиен по нему звонил, поэтому поднимаю трубку и нажимаю кнопку.

– Алло, – говорю я.

– Да, мисс Фэрчайлд. Чем могу вам помочь?

Я улыбаюсь до ушей. Класс, как же все удобно!

– Это миссис Питерс? – спрашиваю я, надеясь, что правильно запомнила фамилию помощницы Дэмиена, которая работает с ним по выходным.

– Да, совершенно верно. Очень приятно, что вы помните мою фамилию. Чем могу быть полезна?

– У меня нет машины, и мне надо кое-что забрать из моей квартиры. Вы могли бы вызвать такси?

– Эдвард отвезет вас. Спускайтесь на лифте в гараж на уровень 3, где он вас будет ждать.

– Отлично, спасибо, – отвечаю я, подумав, что деньги в этом мире решают массу проблем.

Эдвард уже на месте.

– Куда мы едем, мисс Фэрчайлд?

– В мою квартиру. Мне надо забрать оттуда одну вещь. И, пожалуйста, зовите меня Ники.

– Хорошо, мисс Фэрчайлд, – отвечает он с улыбкой.

Я сажусь в машину и вспоминаю о той ночи, когда впервые ехала в этом лимузине. Тогда я второй раз в жизни встретилась с Дэмиеном. Или можно не считать нашу первую встречу шесть лет назад? Я закрываю глаза и вспоминаю, как Дэмиен отдавал мне приказы по телефону и как сильно я была удивлена тому, что подчиняюсь его указаниям.

– Вы надолго? – прерывает поток моих воспоминаний Эдвард. Оказывается, мы уже приехали.

– Нет. Мне надо просто кое-что скачать на ноутбук.

Я поднимаюсь по лестнице и слышу из квартиры соседа Дугласа страстные стоны. Я понимаю, что Джеми не там, но все равно эти звуки меня немного раздражают.

Я бросаю сумочку на огромную кровать, стоящую в гостиной, и направляюсь к себе в спальню, как вдруг неожиданно дверь ванной открывается.

Оли.

– Бог ты мой! У меня чуть инфаркт не случился! Что ты здесь делаешь?

Оли выглядит помято – глаза красные, волосы спутанные. Он будто немного не в себе.

– У тебя все в порядке? – спрашиваю я, и тут у меня появляется страшная догадка. – Черт подери! Вы с Джеми опять…? Она же сейчас с Рейном катается на роликах!

Неужели они спали вместе за несколько часов до того, как Джеми пошла на свидание с бойфрендом? Мысль об этом так же омерзительна, как и мысль о том, что Оли изменяет своей невесте.

Мне все это крайне не нравится. И мне не по душе, что он находится в нашей квартире. Мы не виделись и не общались по телефону после голливудской вечеринки.

Оли не вышел со мной на связь после того, как газеты сообщили о моем портрете за миллион долларов. Я вполне допускаю, что он очень занят, но мог бы хотя бы смс написать. Акулы кружили вокруг меня, чувствуя кровь, а он даже не позвонил.

– Между мной и Джеми ничего нет, – отвечает Оли мрачно. – Мы с Кортни поругались.

– Да? Очень жаль, – отвечаю я, хотя эта новость меня совершенно не удивляет.

– Мне тоже очень жаль, – говорит он и смотрит на часы. – Мы должны встретиться за ланчем, и я хочу с ней помириться. Надеюсь, по крайней мере.

– И я тоже надеюсь, – киваю я, хотя у меня на эту тему масса сомнений. Оли не первый раз наступает на одни и те же грабли, и, хотя он мой друг, у меня складывается ощущение, что Кортни заслуживает более любящего и надежного мужа.

Оли приглаживает рукой волосы.

– Джеми разрешила здесь у вас переночевать.

Он бросает взгляд на кровать, стоящую в гостиной между обеденным столом и дверью. Я никак не реагирую, поэтому он продолжает:

– Я подумал, что ты не против, если я посплю на этой кровати.

– На самом деле я против. – Эти слова вылетают у меня так быстро, что я даже не успеваю подумать.

У Оли недовольное лицо. Но я зла на него и уже не могу сдержаться.

– Ты просто запрыгиваешь в кровать, будто она твоя и будто наши отношения не изменились. Мне нужен друг, а ты даже не позвонил мне в тяжелую минуту.

– Может быть, я не позвонил именно потому, что ты не рассказала мне про картину, – хмуро отвечает он. – И про миллион долларов, которые ты за нее получила. Это правда?

– Да, это правда, – отвечаю я.

– О боже, я же говорил, что со Старком ничего хорошего не получится. Все это до добра не доведет.

– Нет, – твердо отвечаю я. – Это не так. Тебе не приходило в голову, что я не сказала тебе про картину именно из-за твоего отношения к Дэмиену?

– До чего же ты, блин, настырная! Ты боишься узнать о нем всю правду? Или ты хочешь, чтобы я сам узнал эту правду? Ты, вообще, чем с ним занимаешься?

Оли явно зол и обижен на меня. Он неожиданно хватает меня за руку и пальцем тычет в ссадину от наручников на моем запястье. Мне больно и неприятно, и я отдергиваю руку. Я не хочу, чтобы Оли задавал мне вопросы, как эта ссадина появилась на моей руке.

– Ты ведешь себя, как идиотка, – говорит он и касается моих подстриженных волос. – Очень скоро из-за Старка ты снова начнешь себя резать.

Я молниеносно, не раздумывая, реагирую на его слова – сильной пощечиной.

– Убирайся из моего дома.

Оли стоит с открытым от неожиданности ртом и тяжело дышит.

– Вот черт, – тихо шепчет он. – Черт, черт, черт! Прости меня, Ники.

– Нет, не прощу, – заявляю я. – Ты так и мечтаешь, чтобы мы с Дэмиеном расстались. Я даже не знаю, за что ты его так ненавидишь…

– А я не понимаю, почему ты настолько слепа.

– О, нет! Я все вижу и понимаю.

– Ты видишь только то, что он хочет тебе показать. Не забывай, где я работаю. Мой начальник – его адвокат. И сейчас дела у Старка совсем плохи. Я не хочу, чтобы ты в этой ситуации пострадала.

Оли глубоко вздыхает и с тревогой смотрит на меня.

– Я тебя неоднократно предупреждал и сейчас предупреждаю. Сейчас тобой интересуются СМИ. Это тебе не по вкусу, я точно знаю.

Мне кажется, что вся кровь прилила к моей голове, и я начинаю чувствовать себя дурно.

– Просто уходи, – прошу я.

– Хорошо, как знаешь. Сейчас я уйду. – Оли берет свою сумку, направляется к двери, но останавливается.

– Мне жаль, что наши отношения разладились. Но я не могу позволить, чтобы Старк разрушил твою жизнь. Ты хоть знаешь, где он находится сейчас?

Я складываю руки на груди.

– В Лондоне.

– И что он там делает?

– По делам уехал.

– По делам, значит? – Оли роется в сумке, достает айпад, открывает на нем страницу журнала «Хелло!».

– Вот, почитай, – он протягивает мне айпад.

Я вижу фотографию Дэмиена под руку с какой-то женщиной в темных очках и широкополой шляпе. Она опустила голову, чтобы скрыть свое лицо. Я ее лично не знаю, но могу догадаться, кто она. Писаки из «Хелло!» сопровождают фото следующим текстом.

«Бросил ли Дэмиен Старк свою пассию Ники Фэрчайлд? Может, мы видим начало конца отношений мультимиллионера и сексуальной королевы красоты из Техаса? Сегодня мистер Старк гулял с этой прекрасной незнакомкой по лондонскому парку. Старк прибыл в Лондон один, без любовницы, за обнаженный портрет которой он недавно заплатил миллион долларов. Может, он уже сожалеет, что потратил столько денег на красотку из Техаса?»

– Это его приятельница.

– Ты только что сказала, что он в Лондоне по делам.

– И что? Кто-то запрещает поехать по делам и навестить приятельницу?

Тут в стену, отделяющую нашу квартиру от соседской, кто-то сильно бьет кулаком, и тут же раздается громкий удовлетворенный стон.

Мы с Оли секунду смотрим друг на друга и начинаем громко смеяться. В этот миг я чувствую, что мои отношения с Оли не изменились и он по-прежнему мой близкий друг. Но этот миг пролетает бесследно.

– Послушай, – говорит он, – я не хочу, чтобы наши отношения испортились.

– Увы, они уже испортились, – отвечаю я. – Если хочешь, можешь их снова наладить.

Мне кажется, ему хочется сказать мне что-то неприятное, но после некоторого молчания он произносит:

– Я попробую все наладить. Но сначала мне надо наладить отношения с моей невестой. Я постоянно косячу, а потом мне приходится все исправлять…

Он уходит, а я думаю о словах Дэмиена – о том, что Оли влюблен в меня. Мне кажется, это не так. Мне кажется, Оли просто переживает. Все время, пока мы были знакомы, я была слабой. Раньше он меня поддерживал, и я могла на него опереться. Сейчас мое состояние выровнялось, и меня поддерживает Дэмиен. А Оли сидит у разбитого корыта и грустит о том, что наши отношения сильно изменились. И при каждой нашей встрече «наезжает» на Дэмиена.

Я не хочу терять Оли. Но если мне придется выбирать между Оли и Дэмиеном, я послушаюсь зова своего сердца. Я останусь с Дэмиеном.

Я быстро беру из кладовки мой старый добрый «Никон», потому что моя «лейка», подарок Дэмиена, осталась в Малибу.

– Назад в апартаменты? – спрашивает Эдвард, открывая мне дверь машины.

– Нет, – говорю я, – заедем еще в одно место.

– Как ты там под осадой, Техас?

– В общем, нормально.

Мы стоим на балконе в доме Эвелин и смотрим на море и пляж. Блейн где-то у своих друзей. Я позвонила Эвелин из машины, и она с радостью пригласила меня в гости.

Хотя я была в ее доме всего один раз, в тот вечер, когда начался мой роман с Дэмиеном, у нее я чувствую себя как дома. Это никак не связано с местом, а исключительно с его хозяйкой.

– Когда я ничего не вижу и не слышу, все прекрасно, но когда мне попадает в руки газета или пристает репортер, мне кажется, я могу сломаться. Если честно, не понимаю, как знаменитости могут все это выдерживать.

– У них есть специальный ген. Ген знаменитости, – хмыкает Эвелин. – У тебя такого гена нет. Но очень скоро все это станет вчерашним днем, который никого не волнует. А пока держи выше нос и улыбайся.

Я ослепляю ее профессиональной улыбкой королевы красоты.

– Это я умею.

Солнце заходит за горизонт. Я вынимаю свой «Никон» и делаю несколько снимков, надеясь, что мне удалось поймать буйство всевозможных оттенков красного.

– Покажешь мне фотографии, которые сделала на последней вечеринке? – просит Эвелин. – И чем больше, тем лучше. Так есть шанс найти те, на которых я хорошо выгляжу.

– Ой, я тебя умоляю! Ты выглядишь блестяще и прекрасно об этом знаешь, – говорю я со смехом.

– Ну, главное, чтобы Блейн так считал, – улыбается она.

– Мне кажется, он у тебя как шелковый.

Хотя Эвелин гораздо старше своего партнера, мне кажется, они идеально подходят друг другу. После встречи с Оли мне приятно видеть, что кто-то из моих друзей в состоянии поддерживать долгие и прочные отношения.

– Знаешь, – признается Эвелин, – Блейн очень переживает из-за тебя. Он считает, что он во всем виноват.

– О боже, ну это смешно! Я взяла деньги, чтобы меня нарисовали голой, и согласилась, чтобы меня связали. Мне некого винить, кроме самой себя.

– Мы не знали, сколько Дэмиен тебе заплатил, но пресса назвала сумму. Признаюсь, я согласна с Блейном – ты дешево себя продала.

Я смеюсь и вспоминаю слова секретарши Сильвии. В компании друзей и доброжелательно настроенных людей я даже немного горжусь своим поступком. Я договорилась с Дэмиеном. Получила стартовый капитал для моей компании. Разве в этом есть что-то плохое?

– Ладно, не будем поднимать эту тему, – говорит Эвелин. – Хочешь вина?

– С удовольствием, – отвечаю я.

Она уходит в комнату и через минуту появляется с бутылкой холодного шардоне и двумя бокалами.

– А теперь расскажи, что в твоей жизни происходит, – просит она, разлив вино по бокалам.

– Да мы вроде об этом уже поговорили, – удивляюсь я.

– Что еще происходит в твоей жизни, Техас? Тебя два раза уволили, второй раз чуть мягче, чем в первый. Ты живешь с мужчиной, о котором мечтают многие. Твоя подруга получила свою первую роль в рекламе, и дела у нее могут пойти в гору. В общем, за короткий промежуток времени много чего произошло. Ты пришла и покорила этот город.

– За исключением травли в СМИ и увольнений все чудесно, – соглашаюсь я. – Вот собираюсь дописать два мобильных приложения и выпустить их на рынок. Но все это краткосрочные планы. Долгосрочные пока не ясны.

– А что там Дэмиен? Ты сказала, он в Лондоне. Уехал по делам?

– Да, но я думаю, что решил повидаться с подругой детства Софией. Мне кажется, у нее какие-то проблемы.

– Ну, это совсем не дело, – говорит Эвелин, подпирает щеку кулаком и серьезно на меня смотрит. – А он упомянул, какие именно проблемы?

– Нет.

– Хм… А что там поделывает твоя подружка Джеми?

Я отвечаю ей не сразу, а размышляю, почему она так резко сменила тему. Интересно, знает ли Эвелин Софию? Знает ли о проблемах, которые у той возникли? Вполне возможно. Дэмиен общается с Софией со времен большого тенниса, а Эвелин в то время была его агентом.

Я хочу спросить ее напрямую, но решаю этого не делать. Эвелин стала моей подругой, поэтому я не собираюсь портить отношения, пытаясь разузнать у нее, что происходило с Дэмиеном много лет назад.

– Джеми всем очень довольна, – говорю я. – Она встречается со своим партнером по рекламному клипу. Его зовут Брайан Рейн. Ты его знаешь?

– Знаю, – отвечает Эвелин тоном, в котором я не чувствую никакого энтузиазма. – Мне нравится твоя подруга. Очень милая девчонка. Зеленая еще, но это поправимо. А что касается этого Рейна… Отчаянный карьерист. Беспринципный. Я не уверена, что твоя подруга достаточно сильна, чтобы выдержать то, что он ей рано или поздно устроит.

– Ты серьезно? – У меня просто сердце падает от этой новости.

– К сожалению, да. Он постоянно меняет партнеров. И спит не только с женщинами. Он готов трахнуть все, что движется – и мужчин, и мелкий рогатый скот. – Эвелин не отрывает от меня пристального взгляда. – Твоя подруга сможет пережить, когда он ее бросит?

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что из Джеми можно ковать гвозди, но не произношу ни звука. Потому что Джеми совсем не такая. Она с виду сильная, но внутри – мягкая и ранимая.

– Надеюсь, ты ошибаешься, – говорю я наконец.

– Поверь, я бы очень хотела ошибаться.

Глава 22

Приятно, когда у тебя есть личный шофер. Помня об этом, я не отказываю себе в удовольствии и выпиваю несколько бокалов прекрасного шардоне.

Вечером, добравшись до кровати, я чувствую острое сожаление, что рядом нет Дэмиена. Я беру с тумбочки телефон и пишу ему сообщение: «В кровати. Напилась. Жаль, что тебя здесь нет».

Я понятия не имею, который час в Лондоне, и не знаю, спит ли Дэмиен. Однако через несколько секунд я получаю от него смс: «В аэропорту. Завтра буду дома. Скажи мне, что ты голая». Я улыбаюсь и пишу ему ответ.

«Хочу тебя. Торопись. Жить без тебя не могу. Я совсем тобой одэмиенирована. Это значит – нуждаюсь в Дэмиене, который меня трахнет и будет мной повелевать».

Не проходит минуты, как я получаю ответ: «Мне нравится это слово. Весь полет через Атлантику у меня будет стоять. Зовут на посадку. Скоро увидимся. Представляй, как я тебя трогаю».

Я не знаю, выключил ли он свой телефон, но пишу короткий ответ: «Да, сэр», и засыпаю, зажав в руке телефон.

Я просыпаюсь от телефонного звонка. Я смотрю на экран и понимаю, что уже полдень и я только что пропустила звонок Эвелин. Она оставила голосовое сообщение о том, что я забыла у нее свою фотокамеру. Я чертыхаюсь и иду к компьютеру – написать ей, что в ближайшее время заеду и заберу «Никон».

В почте я нахожу письмо от Дэмиена.

«Ники, у меня пересадка в Амстердаме. Прилетаю в пять часов дня. Ты можешь мне помочь и принять участие в благотворительном показе мод? Начало в девять. Я, конечно, с большим удовольствием провел бы вечер с тобой, но адвокатская контора Мейнарда спонсирует это мероприятие. Он клянется, что прессы будет мало и все будут ходить по струнке. Никто тебе плохого слова не скажет. Джеми приглашена. Дай знать. Скучаю…»

Я еще раз перечитываю письмо и понимаю, что у меня на губах улыбка. Только с третьего раза я осознаю, что Дэмиен не приказывает мне что-то сделать, а просит. Мне это чрезвычайно приятно, и я быстро печатаю ответ, который он получит, скорее всего, уже приземлившись.

«Конечно, сэр. Ты же знаешь, что я сделаю все, о чем бы ты ни попросил. Надеюсь, ты вспоминаешь обо мне, сидя в самолете.

P.S. Дома есть прекрасное платье, которое идеально подходит для показа мод. Заезжай за мной в восемь. Поговорю с Джеми и узнаю ее планы…»

Как выясняется, Рейн ушел куда-то с приятелями, поэтому подруга совершенно свободна и горит желанием присоединиться к нам с Дэмиеном.

Я не очень представляю показ мод, который спонсирует адвокатская контора. Но выясняется, что фирма Мейнарда – вместе с другими – проводит благотворительный вечер для сбора средств детям, больным диабетом.

Мероприятие проходит в ресторане в Беверли-Хиллз. В большом зале установлен подиум, окруженный стульями для публики. Помещение настолько преобразилось, что совсем не похоже на ресторан.

– Спасибо, что пригласили! – говорит Джеми Дэмиену.

– Рад, что тебе нравится, – галантно отвечает Дэмиен, вернувшийся из Лондона в хорошем настроении.

– Твоя поездка прошла успешно? – спрашиваю его я, когда подруга от нас отходит.

– Совершенно верно.

– У Софии все хорошо?

– Ее состояние немного «устаканилось», – говорит Дэмиен. – В данной ситуации о большем сложно мечтать. И у меня есть новости от Чарльза. Он общался с адвокатами в Германии и говорит, если нам повезет, все мои проблемы решатся.

– Вот это было бы здорово, – размышляю я вслух. – Я, конечно, ничего не понимаю в хитросплетениях международного права или что ты там, по мнению немцев, нарушил, но ты можешь мне все это рассказать. Пусть я не все пойму, но я точно тебя поддержу.

– Когда я буду готов рассказать, то сделаю это, – сдержанно отвечает Дэмиен. А потом вдруг нежно целует меня в щеку. – И я уверен, что ты поймешь и поддержишь.

На моих губах появляется улыбка. Я довольна, хотя не могу избавиться от чувства, что мы говорили о разных вещах.

Начинается показ мод. Мы занимаем наши места и наблюдаем, как одетые в откровенные наряды модели расхаживают по подиуму. Дэмиен шепчет мне на ухо, какие из этих нарядов он хотел бы с меня снимать. Чарльз сдержал свое слово, и пресса нас не трогает. Фотографы снимают моделей и некоторых из гостей, но не нас. Я расслабляюсь, откидываюсь на спинку стула и наслаждаюсь свободой. Что ни говори, приятно чувствовать себя человеком, а не козявкой под микроскопом, которую разглядывают все, кому не лень.

После показа гости общаются и покупают еду и напитки. Организаторы мероприятия готовятся к проведению благотворительного аукциона. Я ищу глазами Джеми, но она куда-то исчезла, словно сквозь землю провалилась.

Вместо Джеми я вижу Оли и тут же напрягаюсь. Он разговаривает с женщиной, которая кажется мне знакомой, но я не могу понять, кто это. Я не ожидала его увидеть, хотя он работает на Чарльза Мейнарда, поэтому его присутствие на вечеринке совершенно естественно.

Я вижу, как сквозь толпу к Оли движется симпатичная темноволосая женщина с двумя бокалами в руках. Это Кортни. Потом Оли замечает нас с Дэмиеном и вместе с обеими женщинами движется в нашу сторону. Я хватаю Дэмиена за руку и старательно улыбаюсь. Впервые в жизни я чувствую себя некомфортно при приближении Оли. Мне грустно, что теперь, при встрече с ним, мне необходимо надевать маску и искать поддержку у Дэмиена.

– Ники, Дэмиен, приятно вас видеть.

– Привет, – коротко кивает Дэмиен.

Я обнимаю Кортни и знакомлю ее со своим возлюбленным.

– Очень приятно, – улыбается Кортни и поворачивается ко мне: – Мы планируем небольшую репетицию свадебной церемонии. Мне бы очень хотелось, чтобы вы с Дэмиеном пришли. И Джеми с Рейном мы пригласим.

Я бросаю быстрый взгляд на Оли, но у того каменное выражение лица.

– Хорошо. Буду ждать подробностей мероприятия, – дипломатично заявляю я. Если честно, я не совсем уверена, что их свадьба состоится. Однако Кортни совершенно спокойна и, судя по всему, не переживает по этому поводу.

Вторую женщину, подошедшую с Оли, нам представляют как Сюзан Моррис. Я вежливо улыбаюсь, пытаясь вспомнить, где и когда я ее видела, потому что ее лицо и имя кажутся мне знакомыми.

Я уже готова спросить Сюзан, чем она занимается, как Оли говорит:

– Сюзан организует показы мод.

– Я начинала свою карьеру с конкурсов красоты, – объясняет она.

Наконец-то я понимаю, почему ее лицо кажется мне знакомым.

– Вы мать Алисы Моррис? – Я помню мать и дочь по конкурсам красоты, в которых участвовала в детстве.

– Да, – отвечает Сюзан. – И я надеялась, что ты меня вспомнишь. Оли сказал мне, что на вечеринке будет Дэмиен Старк со своей девушкой, и я очень хотела тебя увидеть.

– Что ж, очень приятно, – говорю я, и моя улыбка становится еще более искусственной. На самом деле меня совершенно не радует встреча с человеком из моего прошлого, о котором я хотела бы позабыть. Дэмиен тонко чувствует мое настроение и сжимает мою ладонь, чтобы поддержать и подбодрить.

– Мы с твоей матерью очень близки. После того как мы переехали в Парк-Ситиз, мы с Елизаветой каждую неделю ходим на ланч, – продолжает Сюзан. – Более того, я говорила с ней сегодня утром…

Теперь я чувствую напряжение в ее голосе. Эта женщина очень похожа на мою мать и даже дружит с ней, поэтому мне надо как можно скорее отойти от нее подальше.

– Это очень мило. – Я улыбаюсь лучезарной улыбкой королевы красоты. – Приятно познакомиться, а сейчас мне надо найти свою подругу Джеми. Всего доброго.

Однако Сюзан делает шаг и преграждает мне путь к отступлению.

– Твоя мать так стыдится твоего поведения, что перестала появляться на людях. Ты ей не перезваниваешь и не выходишь на контакт. Ты неблагодарная дочь, Ники.

Неблагодарная? Черт, а это вообще о чем?!

Между нами вклинивается Дэмиен.

– Ники сказала, что ей надо найти подругу, – твердо и холодно произносит он.

Но Сюзан Моррис идет на конфликт. Она тычет указательным пальцем в Дэмиена и продолжает:

– И ты тоже хорош. Елизавета сказала мне, что ты отправил ее домой, когда дочь так нуждалась в материнской помощи.

Я в изумлении открываю рот. Я нуждалась в помощи матери? Единственное, о чем я мечтала, чтобы она поскорее уехала куда подальше.

– Подумать только, какое унизительное существование она с тобой влачит! – Сюзан Моррис строчит как из пулемета. – Она позирует голой для портрета. Эротическое искусство! Она берет от тебя деньги, как проститутка. Это омерзительно! – Последнее слово она словно выплевывает, и я вижу, как капельки слюны летят из ее рта.

Я молчу и смотрю на нее, обалдев от такой дерзости.

Однако эта наглость нисколько не смущает Дэмиена. Он делает шаг к Сюзан. На его лице такое суровое выражение, что мне кажется, он ее ударит.

– Убирайся отсюда, – спокойно говорит он.

– И не подумаю, – отвечает Сюзан. – Ты что, решил, что все на этом свете продается? Ты думаешь, что можешь купить такую девочку, как Ники, для своих эротических утех? Знаю я таких, как ты.

– Знаешь? – переспрашивает Дэмиен и еще ближе подходит к ней. – В таком случае ты сама должна понять, что тебе лучше уйти. И вот что: Ники не девочка, а женщина. Она сама выбрала ту жизнь, которой живет.

Сюзан открывает рот, но не произносит ни звука. Потом поворачивается ко мне со словами:

– Твоя мать хотела для тебя совсем другой жизни.

Я не в состоянии ей ответить. Мне холодно, как в склепе, и, черт возьми, меня начинает трясти. Я не в состоянии контролировать свою дрожь, и мне совершенно не хочется, чтобы Сюзан видела меня в таком состоянии.

Во время этой перепалки Оли стоял, держа Кортни за руку. Но вот и он решил вмешаться:

– Убирайся отсюда, или я уволю тебя прямо сейчас.

– Я… – Сюзан осекается, с ненавистью смотрит на нас и уходит.

Дэмиен обнимает меня. В его объятиях я чувствую себя в безопасности. Я не хочу, чтобы он меня отпускал, я не хочу видеть, что творится в этом мире. Я хочу поскорее вернуться домой, в его апартаменты, где никакие призраки из прошлого не будут меня беспокоить.

Я хочу быть там, где меня не называют проституткой. Там, где о моей личной жизни не рассказывают небылиц. Где никто не обсуждает, что я сделала и как живу.

– Ты в порядке? – участливо интересуется Кортни.

– Нет, – отвечаю я.

Я замечаю, что Оли бросает презрительный взгляд на Дэмиена. Он поддержал меня против Сюзан Моррис, но он не играет за команду Старка.

– Мне надо отлучиться в туалет. А потом найти Джеми, – говорю я.

Телефон Дэмиена сообщает о полученном смс. Он смотрит на экран, быстро пишет ответ и снова кладет телефон в карман.

– Кто это?

– Чарльз. Он где-то здесь и хочет переговорить. Я написал ему, что сейчас с тобой и все дела могут подождать до завтра.

– Точно могут?

Дэмиен смотрит мне в глаза.

– Да. – Он показывает рукой в сторону: – Женский туалет, кажется, там.

Он остается меня ждать, а я захожу в туалет и тут же хватаюсь руками за раковину. Я приложила все силы, чтобы Дэмиен не заметил, как мне плохо. Сюзан Моррис, моя мать, слухи о том, что я беру деньги за секс… У меня кружится и болит голова. Я должна собраться с мыслями и прийти в себя.

Я ищу глазами что-нибудь острое, но не вижу ничего подходящего. Только стойка, раковина из камня, зеркало и керамическая подставка для мыла.

Я вспоминаю стеклянную вазу, которую Дэмиен разбил у себя в квартире. Закрываю глаза и представляю, что держу в руках осколок этой вазы. Это идеальный осколок, острый со всех сторон. Словно по мановению волшебной палочки в моих руках появляется спасение.

Однако одного воображения боли мне мало. Я судорожно оглядываюсь по сторонам. Вижу зеркало и понимаю, что его можно разбить. Я срываю мыльницу и замахиваюсь, чтобы бросить ее со всей силы в зеркало.

В этот момент я вижу отражение собственного лица.

О боже, что же я делаю?

Мои пальцы разжимаются, керамическая мыльница падает на пол и с грохотом разбивается, а из какой-то туалетной кабинки раздается испуганный вопль.

Я не ожидала, что тут кто-то есть, поэтому подпрыгиваю от неожиданности. Дверь кабинки открывается, и появляется Джеми. У нее красное от слез лицо, тушь потекла, помада размазана по щекам. Джеми смотрит на меня, видит на полу осколки и тут же понимает, что я нахожусь в еще более критическом состоянии.

– Я сейчас позову Дэмиена, – быстро говорит она и исчезает.

– Джеми! – кричу я ей вслед, но уже поздно. Буквально через две секунды в женский туалет вбегает Дэмиен.

– Я ничего не делала, – бормочу я. – Просто уронила мыльницу. Ничего страшного. Ложная тревога.

Он смотрит мне в глаза так внимательно, что, кажется, видит мою душу.

– Хорошо, – медленно произносит он. – А теперь расскажи мне все остальное.

Я вздыхаю и мысленно считаю до пяти, чтобы собраться и успокоиться.

– Да, я хотела это сделать, – признаюсь я. – Но потом поняла, что не стоит себя резать. И после этого, честное слово, просто уронила эту дурацкую мыльницу.

– Ты поняла, что не стоит себя резать, – повторяет Дэмиен.

– Я увидела свое отражение в зеркале и испугалась. Изначально я хотела разбить стекло этой мыльницей.

– Ты собиралась разбить зеркало в ресторане? А тебе не пришло в голову сначала поделиться со мной своими проблемами?

Я прикусываю нижнюю губу и молчу несколько секунд. Потом поднимаю глаза на Дэмиена.

– Это был какой-то глюк. Теперь система полностью перезагрузилась. Не волнуйся. Все это из-за той ужасной женщины.

– Я понимаю, – говорит он и берет меня за руку. Его ладонь теплая, и я чувствую, что самое страшное уже позади. – Пошли отсюда.

Я киваю и следую за ним. Я чувствую себя гораздо лучше от того, что Дэмиен рядом. В ресторане я ищу Джеми, но нигде ее не вижу.

– Я волнуюсь по поводу Джеми, – говорю я. – Она выглядела просто ужасно.

Я сканирую глазами толпу гостей и нахожу знакомое лицо. Я показываю на этого человека пальцем и слышу шепот Дэмиена:

– Ах, вот оно что!

Мы видим, как Брайан Рейн взасос целуется со знойной блондинкой.

– Теперь мне точно нужно найти Джеми, – говорю я.

Но вместо подруги я нахожу Оли, который ее тоже не видел. Наше временное перемирие для борьбы с Сюзан Моррис закончилось, и Оли смотрит на Дэмиена взглядом, полным ненависти. Но сейчас это меня не волнует, потому что я должна найти Джеми.

Проходит двадцать минут, отчаявшись, мы идем на парковку и тут узнаем, что Эдвард отвез ее домой.

– Простите, мистер Старк, – извиняется он. – Мисс Арчер уверяла, что утрясла с вами вопрос этой поездки.

– Не имеет значения, – говорит Дэмиен. – С ней все было в порядке?

– Как я понял, у нее возникли проблемы с ее молодым человеком. И должен сообщить вам, что после этой поездки необходимо пополнить запасы виски на борту.

Дэмиен кивает.

– Съездим и посмотрим, как у нее дела? – спрашивает он меня.

Я собираюсь сесть в лимузин, как слышу голос Оли.

– Рейн ее трахнул и бросил, – говорит он.

Я поворачиваюсь к Оли.

– И этот тебя поматросит и бросит. – Он тычет пальцем в сторону Дэмиена.

Я хватаю Дэмиена за руку, потому что боюсь, что между ними начнется драка. А Оли продолжает:

– Он тебя использует, чтобы приятно время провести. – Он поднимает вверх руки и крутит запястьями. – Все только для этого. А потом он тебя бросит.

– Ах ты, дерьмо собачье. – Дэмиен угрожающе направляется в его сторону. Но Оли уже не может остановиться.

– Я в чем-то не прав? У тебя с ним сплошные игры, поэтому ты ничего не замечаешь. А он тебе ничего не говорит. Ты разве не знаешь, какие у него проблемы в Германии? Его обвиняют в убийстве.

Глава 23

В убийстве?!

Дэмиен выглядит несколько смущенным, зато Оли пылает праведным гневом.

– Пока никакого официального обвинения не было, – хмуро говорит Дэмиен.

– Да, до недавнего времени шло расследование, но немцы выдвинули обвинение всего несколько минут назад. Ты разве об этом не слышал?

– Так, подождите, – встреваю я. У меня кружится голова, и я не могу собраться с мыслями. Я даже не могу понять, что именно сейчас чувствую. Боль? Злость? Страх? Непонимание? Мне кажется, что моя голова вот-вот взорвется.

Я вспоминаю осколки керамической мыльницы и жалею, что я не взяла один – он сейчас мне очень пригодился бы.

Нет. Дыши глубже. Не надо глупостей.

Я делаю вдох и поворачиваюсь в сторону Дэмиена.

– Я была уверена, что твои проблемы в Германии связаны с бизнесом. Что это – налоги или что-то подобное. Но на самом деле идет расследование убийства?

Дэмиен молчит и смотрит на меня целую вечность. Такое ощущение, что он ищет ответ на вопрос внутри меня самой.

– Да, – отвечает он, наконец.

Вот так-то. Вот и все. Его секрет открылся в самой неприятной ситуации, хотя до этого я давала ему миллион шансов рассказать, что с ним происходит. Все это время я считала, что проблемы в Германии относятся исключительно к бизнесу. Мелкие дрязги и осложнения, с которыми постоянно сталкиваются все международные компании.

Я жду объяснений. Оправданий. Лжи. Чего угодно. Но Дэмиен молчит.

Я глубоко вдыхаю и прижимаю ладони к вискам. Мне нужно собраться и подумать. И, самое главное, мне сейчас нужно побыть одной.

– Я уезжаю, – говорю я. – Мне надо проверить, что там с Джеми.

– Хорошо, – спокойно отвечает Дэмиен. – Поедем с Эдвардом, и он забросит тебя домой.

– Нет, спасибо, я сама доберусь.

– Я тебя подвезу, – вызывается Оли.

– Черта с два, – отрезаю я.

Я в ужасе, в панике по поводу того, что происходит с Дэмиеном. Мне страшно за него и за наши отношения. Мне очень сложно выразить охватившие меня чувства. По поводу Оли все понятно – он меня раздражает, и я на него зла.

– Поеду на такси, – заявляю я.

Я ухожу, но оборачиваюсь и ищу глазами Дэмиена. Я жду, что он меня окликнет и остановит, но он молчит. Мне горько и больно, и сейчас я хочу только одного – побыстрее добраться домой.

Из Беверли-Хиллз до Студио-Сити такси довозит меня всего за несколько минут. Я захожу в квартиру, ожидая увидеть зареванную Джеми, но ее там нет.

Спокойно. Надо подумать. Куда она могла пойти?

Я прекрасно знаю свою подругу, поэтому предполагаю, что она попытается отыграться и срочно с кем-нибудь переспать. Я начинаю вспоминать всех потенциальных кандидатов, одиноких мужчин, к которым она могла обратиться и с которыми она до этого не спала. Джеми постоянна только в одном – она крайне редко спит с мужиками дважды.

Тут из-за стенки с Дугласом раздаются страстные стоны. Вряд ли там Джеми. Дуглас неоднократно давал понять, что готов ко второму раунду, но она всегда его отшивала.

Я расхаживаю по квартире, пытаясь представить, куда она могла подеваться. Я звоню в соседний бар, но мне сообщают, что Джеми не появлялась уже несколько дней. Я звоню Стиву и Андерсону, но они с ней уже с неделю не общались. Они дают мне телефоны нескольких общих друзей, которым я звоню, но все безрезультатно.

Черт, черт, черт!

Я закрываю глаза и думаю. Может, она сообщила о своих планах Эдварду? Может, она пошла на дискотеку? Или поехала в аэропорт и села на ночной самолет в Нью-Йорк?

Номера Эдварда у меня нет, придется звонить Дэмиену. Я внутренне собираюсь, считаю до трех и набираю его номер. Он отвечает после первого гудка, но я не в состоянии сказать ни слова, потому что меня душат слезы.

И тут он входит в квартиру – оказывается, забыла закрыть дверь – и забирает у меня из рук телефон.

– Откуда ты взялся?

– Я ждал в машине на углу. Я хотел с тобой поговорить, но решил дать тебе немного времени.

– Ты спросил Эдварда, где может быть Джеми?

– Она ему ничего не сказала. Он проводил ее до квартиры и слышал, как она заперла за собой дверь.

Я прижимаю ладонь ко лбу. Мне надо понять, как быть дальше, но я не могу придумать ничего путного. Я не знаю, что делать, и мне страшно.

– Она пьяная, злая и обязательно сделает какую-нибудь глупость.

– А ты проверила, стоит ли на парковке ее машина?

– Черт подери! Мне это в голову не пришло.

– Она, конечно, могла уехать и на такси, или ее мог забрать знакомый, но в любом случае стоит посмотреть, на месте ли машина.

Пока он говорит, я уже бегу к входной двери, рывком открываю ее и замираю. На пороге стоит Джеми. Ее волосы растрепаны, одежда наперекосяк, но она жива и невредима.

– Джеймс! – Я обнимаю подругу. – Все в порядке? Где ты была?

Она пожимает плечами и стреляет глазами в сторону квартиры Дугласа.

– О, Джеймс! – восклицаю я и больше ничего не говорю, потому что вид у нее совершенно несчастный. Сейчас не время для нравоучений. Сейчас надо укладывать пьяную подругу спать.

– Провожу ее в кровать, – говорю я Дэмиену и потом добавляю: – Скоро вернусь.

Я помогаю Джеми раздеться. Она залезает под одеяло и спрашивает:

– Я сильно опозорилась?

– Это Брайан Рейн – позорная скотина. Ты тут ни при чем. Все, спать.

– Спать, – блаженно повторяет она и закрывает глаза.

– Спокойной ночи, Джеймс, – шепчу я и собираюсь уходить, как вдруг она неожиданно хватает меня за руку.

– Ты счастливая, он тебя любит.

Я отвожу взгляд, стараясь скрыть слезы. Я хочу поведать ей о своих проблемах, потому что она моя лучшая подруга, но сейчас она в алкогольном ауте. В соседней комнате меня ждет любимый мужчина, который мне врет.

Я возвращаюсь к Дэмиену. Он как раз заканчивает телефонный звонок.

– Я отправил Эдварда домой. Заночую у тебя.

– Ну, я не знаю…

– Я заночую у тебя, – твердо говорит он. – В нашей кровати, на диване, хоть в ванной, черт подери. Ты от меня сегодня не избавишься.

– Хорошо. Делай как знаешь, – отвечаю я уставшим голосом. – Я уже ложусь.

Я смотрю на нашу огромную, стоящую посреди гостиной кровать, и мне становится нестерпимо грустно.

– В комоде есть подушка и одеяло. Что найдешь в холодильнике, все твое.

Я разворачиваюсь, иду в свою комнату и захлопываю дверь.

Проходит пять минут, и я слышу тихий стук в дверь. Я, конечно, могу сделать вид, что крепко сплю. Но, хотя я очень обижена на Дэмиена, я не могу ему отказать.

– Заходи, – говорю я.

Он входит в комнату с двумя кружками шоколада в руках, и я невольно улыбаюсь.

– Где ты нашел шоколад?

– На кухне. Будешь пить?

Я киваю. Теплый шоколад – это то, что нужно.

Дэмиен ставит чашку на прикроватную тумбочку и садится на краешек кровати. В воздухе повисает тишина.

– Это Рихтер, – говорит он наконец. – Меня обвиняют в убийстве Рихтера.

Моя голова работает как компьютер. Я пытаюсь переварить новую информацию и совместить ее с тем, что я знаю о смерти его тренера.

– Но он же покончил жизнь самоубийством. И было это много лет назад.

– Частично это связано с тем, что я унаследовал его деньги.

– Это действительно так?

Дэмиен кивает.

– Мой первый миллион. Тогда эту информацию удалось скрыть от прессы. Я очень много заплатил Чарльзу, чтобы и дальше так продолжалось. Мои враги скажут, что миллион долларов – это веский мотив для убийства.

– Послушай, я не понимаю, о чем мы говорим! Ты тогда был еще ребенком!

Я знаю, что Рихтер покончил с собой, выбросившись из окна в теннисном центре в Мюнхене.

– Скорее всего, он завещал тебе свои деньги по той же причине, по которой покончил жизнь самоубийством. Он же тебя сексуально использовал.

– Не уверен, что Рихтер хотя бы раз в жизни чувствовал угрызения совести, – говорит Дэмиен. – В любом случае главный аргумент моих противников – совсем не деньги. Они полагаются на показания свидетеля.

– А кто этот свидетель?

– Это уборщик, работавший в теннисном центре. Его зовут Элиас Шмидт. Он хотел пойти в полицию сразу после смерти Рихтера, но мой отец ему заплатил, чтобы он помалкивал.

– Получается, что свидетель-уборщик взял деньги, но потом все-таки пошел в полицию?

– Нет, он не пошел в полицию. Это немецкая полиция его нашла.

– Как?

– Вот этого я не знаю, – спокойно отвечает Дэмиен.

Он вообще ведет себя очень спокойно и холодно, словно переключился на обычный рабочий лад. Он обсуждает бизнес, который не затрагивает его чувств.

– Мне кажется, полицию навел мой отец.

– Зачем? Почему? Как отец может так поступить со своим сыном? – Я просто в шоке.

– Он хотел наказать меня за то, что я больше не даю ему денег.

По моему телу пробегает дрожь. Мои собственные отношения с матерью более чем натянутые, но это выходит за любые рамки.

Я ужасно боюсь за Дэмиена.

– Но ведь все разрешится, правда? – спрашиваю я. – Защита в суде обойдется в уйму денег, но ведь деньги для тебя не проблема? И самое главное – ты не виновен, поэтому обвинение снимут.

– Деньги, конечно, помогают, – отвечает Дэмиен, – но они ничего не гарантируют. И невиновные люди сидят в тюрьме.

Он замолкает и продолжает после долгой паузы совершенно ровным тоном:

– Но меня нельзя назвать невиновным.

Глава 24

Я уверена, что ослышалась.

– Нет, что ты говоришь?! Рихтер покончил жизнь самоубийством. Он выпрыгнул из окна.

– Да, он действительно упал и разбился.

Я всматриваюсь в лицо мужчины, которого так сильно люблю. Способен ли он убить человека?

Да, способен. Он убьет, чтобы защитить меня, в этом я совершенно уверена. И он убьет, чтобы защитить себя. Неожиданно я перестаю сомневаться в том, что Дэмиен сказал мне. Я начинаю дрожать, но не от ужаса того, что он мог сделать. От страха его потерять. Я боюсь, что его осудят за то, что он защищал себя. Защищал от человека, который был настоящим монстром.

– Ники, – говорит Дэмиен бесконечно грустным голосом и встает с кровати. – Прости, но мне лучше уйти.

– Нет! – Я хватаю его за руку и тяну назад на кровать. – Не уходи. Ты сделал то, что должен был сделать. То, что должен был сделать твой отец. Если бы я тогда была с тобой знакома и знала, что творит твой тренер, я бы эту сволочь своими руками задушила.

Дэмиен медленно закрывает глаза. Мне кажется, что я вижу на его лице чувство облегчения.

– Расскажи мне, что именно произошло, – прошу я тихим голосом.

Он отпускает мою руку и встает. Он стоит, повернувшись ко мне спиной, и не шелохнется.

– Дэмиен?

– Все это началось, когда мне было девять лет. Он начал меня трогать. Он стал мне угрожать. Я не буду рассказывать тебе подробности, потому что не хочу, чтобы они оставались ни в моей памяти, ни тем более в твоей. Я ненавидел себя за все происходящее. Не потому, что мне было стыдно, нет, мне не было стыдно. Просто потому, что я не мог его остановить.

Он поворачивается ко мне лицом.

– Тогда я понял, что такое сила и власть. Это то, что может тебя защитить. А в то время у меня не было ни того, ни другого.

Я молчу, затаив дыхание.

– Так продолжалось несколько лет. Со временем Рихтер стал мне еще больше угрожать. У него были фотографии. – Он глубоко вздыхает.

– Так что же произошло? Как он погиб? – спрашиваю я. Я не хочу, чтобы он по новой пережил эти годы, я просто хочу знать, как умер его тренер.

– Он ни разу меня не изнасиловал, – говорит Дэмиен совершенно без всяких эмоций, и от этого спокойного голоса у меня по коже бегут мурашки. – Тогда мне было четырнадцать, и мы тренировались в теннисном центре в Мюнхене. Однажды ночью я поднялся на корты, которые были расположены на крыше здания. В ту ночь я никак не мог заснуть. Я был какой-то нервный. Рихтер тоже поднялся на крышу. Он выпил, я почувствовал это по запаху перегара. Я хотел уйти, но он меня остановил. И впервые в жизни попытался меня изнасиловать.

– И тогда ты столкнул его с крыши? – Я едва слышу собственный голос, так сильно стучит мое сердце.

– Нет, – отвечает Дэмиен.

– Так что же произошло?

– Мы подрались. Я ударил его ракеткой. Он вырвал ракетку и ударил меня по затылку. К счастью, рана была незаметной, а то у полиции могли бы появиться вопросы. В общем, мы подрались. Рихтер стоял на краю крыши за высокой загородкой вокруг корта, которая не дает мячам вылететь. Если честно, я не помню, как именно все это произошло. Он ударил меня, потом я сильно ударил его. Он попятился и обо что-то споткнулся. Он был пьян, и у него просто ноги заплетались. Он упал, но ухватился руками за край крыши и повис. Он позвал меня на помощь. Но у меня ноги словно приросли к полу.

Я чувствую, что на время этого рассказа перестала дышать.

– Я стоял и смотрел на него. Он заорал на меня. У меня дико болела голова от удара. Я сделал к нему шаг, но потом остановился. И потом он сорвался и упал. – Дэмиен закрывает глаза. – Я вернулся в свой номер, но так и не смог заснуть. На следующее утро ко мне прибежал помощник тренера и сказал, что Рихтер погиб.

– Но никто не сможет обвинить тебя в его смерти. Ты не сделал ничего плохого.

– Я мог его спасти. Я мог бы подойти и протянуть ему руку.

– Перестань! «Мог бы» не считается.

– Да я ни о чем не жалею.

– Дэмиен, тебе надо рассказать все это полиции.

– Что рассказать? Как он со мной обращался?

– Конечно, – отвечаю я.

– Нет.

– Но…

– Ники, я сказал «нет».

Я глубоко вздыхаю.

– Что же теперь будет?

– Я поговорил с Чарльзом. Мы завтра летим в Мюнхен. Он уже собрал команду адвокатов. Я надеюсь, они смогут меня защитить.

– А что там немецкие функционеры от тенниса? – спрашиваю я. – Чарльз и твой отец очень хотели, чтобы ты присутствовал на церемонии открытия теннисного центра. Эти немцы могли бы тебе чем-нибудь помочь?

– Думаю, да.

– Но при этом ты говоришь, что всю эту кашу заварил твой отец.

– Мне так кажется. Я понятия не имею, что творится в голове моего отца. До того, как я договорился с Паджеттом, я два раза встречался с отцом. Если вспомнить твой разговор с Карлом, у меня есть серьезные подозрения, что ко всему происходящему мой отец имеет прямое отношение. Мне кажется, отец рассказал Паджетту об уборщике Шмидте. Этот Шмидт, судя по всему, видел какую-то часть моей драки с Рихтером.

– Так, значит, Паджетт угрожал тебе именно этим? Он хотел, чтобы этот Шмидт дал против тебя показания?

Карл говорил мне, что Дэмиена ждут большие проблемы, и возможно, он имел в виду именно уборщика.

– Мне так кажется. Паджетт требовал денег для себя и для моего отца, который за кулисами дергал всех за веревочки. Но когда Паджетт принял мое предложение, все планы отца расстроились. Вот он и сообщил немецкой полиции про уборщика. Если честно, я не ожидал, что все это зайдет так далеко. Все эти события давно в прошлом, и во время расследования смерти Рихтера у полиции не было подозрений, что это убийство. Отец просто хотел запугать меня, чтобы стрясти денег.

– Твой отец – настоящий сукин сын.

– Это точно, – грустно кивает Дэмиен.

– Но ты выйдешь из этой ситуации живым и невредимым, – искренне говорю я.

– Вот в этом я не очень уверен, – признается он. – Но давай уже оставим эту тему.

Я протягиваю ему руку.

– Хорошо.

Дэмиен смотрит мне в глаза.

– Мне надо было раньше рассказать тебе об этом.

– Это точно, – соглашаюсь я. – Но ты уже обо всем рассказал.

Грусть в его глазах сменяется нежностью, он улыбается, и мою спальню словно освещает солнечный свет.

Он стаскивает с меня майку, которую я ношу вместо пижамы.

– Сейчас я буду тебя любить. Медленно и страстно. И так долго, как ты сможешь выдержать.

– Я могу выдержать очень долго, – уверяю я, помогая ему раздеться.

Дэмиен начинает целовать мою шею и грудь, разжигая во мне всепоглощающее желание. Он укладывает меня на постель, ложится рядом и, приподнявшись на локте, внимательно смотрит на меня, нежно прикасаясь к моему лицу подушечками пальцев.

– Я хочу запомнить тебя, – говорит он. – Каждый изгиб твоего тела, каждую черточку. Я хочу запомнить твой запах и вкус. Чтобы ты навсегда осталась в моей памяти и я не смог тебя позабыть.

– Ты не забудешь, – отвечаю я.

– Ники…

Я жду, что Дэмиен меня поцелует, но мое имя зависает в воздухе. На мгновение я чувствую укол страха – я боюсь, что его у меня отнимут.

Нет, это невозможно! Я никому его не отдам. Я протягиваю руки и прижимаю его к себе. Я больше не могу ни секунды прожить без его объятий.

– Никаких игрушек, – говорю я и нежно его целую. – Никаких игр. Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Мне это нужно, Дэмиен.

Его руки ласкают меня, а губы исполняют танец поцелуев по всему моему телу. Я хочу, чтобы сладость этой минуты длилась вечно. Я вся мокрая и готова к тому, чтобы он в меня вошел. Я хочу почувствовать его член внутри себя. Я должна знать, что я принадлежу ему, а он – мне. Я хочу верить, что так будет всегда и это никогда не закончится.

– Дэмиен, – шепчу я. – Пожалуйста, сейчас.

Он нависает надо мной и нацеливается членом мне между ног. Головка его члена медленно входит в меня. Он движется так медленно, что я готова кричать. Мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.

– Ну, пожалуйста, – умоляю я. – Давай, Дэмиен, давай. Ты мне так нужен.

– И ты мне нужна, Ники, – говорит он и резко входит в меня, заполняя целиком, заставляя выгнуть спину.

Он находит волшебный ритм. Мое тело словно всасывает его, мышцы сжимаются, мне начинает казаться, что я не лежу на кровати, а левитирую где-то под потолком. Я уже не женщина, а фейерверк искр.

Дэмиен во мне, и в этой жизни мне больше ничего не надо.

Глава 25

На следующее утро Дэмиен уезжает на встречу с Чарльзом, чтобы обсудить поездку в Германию. Я заглядываю в комнату Джеми, которая все еще спит без задних ног. Я хочу поговорить с ней о Дэмиене, но ей надо выспаться. Поговорить можно и позже.

Я топчусь на кухне, пью кофе. Я очень взвинчена от переживаний по поводу Дэмиена. Я должна увидеть его еще раз до того, как он улетит в Германию. Я хочу его обнять и повторить все то, что сказала ему ночью, при свете дня. Я хочу сказать ему, что я в него верю.

Я должна сказать ему еще одну вещь: я его люблю.

Я понятия не имею, во сколько у него самолет, поэтому надо поторопиться. Я быстро переодеваюсь и выхожу из дома. Не знаю, ждут ли меня у главного входа репортеры, поэтому я выхожу через запасной выход и пробираюсь на парковку.

Папарацци могут окружить мою машину, когда я буду выезжать на улицу, ну, и черт с ними, надо будет просто сильнее давить на газ.

Перед входом меня поджидает всего один фотограф, развалившийся в шезлонге. Я быстро проезжаю мимо него. Меня волнуют всего две вещи – успеть до отъезда Дэмиена и чтобы моя добрая старая «Хонда» не встала на полпути.

Но машина меня не подводит. Я быстро доезжаю до центра и влетаю на подземную парковку между Старк-тауэр и соседним зданием. Нахожу ближайшее свободное место, хватаю сумочку и несусь к лифту. На стойке ресепшен сидит Джо, и я на бегу машу ему рукой.

– Мне нужно в его квартиру. Пропустите?

– Конечно, мисс Фэрчайлд.

Я захожу в лифт, нажимаю кнопку и всю дорогу нервно стучу пальцами о стену. Мне кажется, лифт движется слишком медленно. Наконец, двери открываются, и я вхожу в коридор его апартаментов. Я не слышу голосов Дэмиена и Чарльза, но надеюсь, что я их не упустила. Если бы Дэмиен уже уехал, то Джо сообщил бы мне об этом.

– Дэмиен? – кричу я.

Я слышу какие-то звуки со стороны спальни и бегу туда.

Дэмиен стоит в спальне перед открытым на кровати чемоданом. Он стоит, повернувшись ко мне спиной, но, услышав звук моих шагов, оборачивается.

Я иду к нему и хочу его обнять, но, увидев выражение его лица, останавливаюсь. Да, он удивлен моему появлению и рад меня видеть. Но в выражении его лица есть что-то зловещее и мрачное. Что-то темное. Я застываю на месте.

– Дэмиен… – шепчу я испуганно.

– Ники! – На его губах появляется улыбка, я с облегчением подбегаю к нему.

– Я приехала, чтобы сказать «до свидания», – говорю я, обнимая его.

– Спасибо тебе. Я уехал, не попрощавшись, и потом об этом жалел. Ты не представляешь, как мне будет тебя не хватать.

Дэмиен смотрит на меня влюбленными глазами, и мне кажется, что мое сердце разорвется от переполняющих его чувств. Но на душе у меня все еще тяжело. Появилось какое-то плохое предчувствие, от которого я никак не могу избавиться.

– Я хотела сказать тебе: то, что ты вчера вечером мне рассказал, нисколько не меняет наших отношений. Мне совершенно все равно, столкнул ты Рихтера или нет. Он был ужасным человеком, и я всегда тебя буду поддерживать. Я тебя никогда не оставлю.

– Я тебе верю, – отвечает он.

– Помнишь, как ты снова попросил меня играть с тобой в нашу игру? Ты тогда сказал, что хочешь быть уверенным, что я никогда тебя не брошу, даже если узнаю про тебя то, что мне не понравится. Ты боялся, что мы можем расстаться, если я узнаю твои секреты. Вот теперь, мне кажется, я знаю все твои секреты. И хочу тебе сказать, что я всегда буду с тобой. Я люблю тебя, Дэмиен.

Он делает глубокий вдох. На его лице такое выражение, словно ему очень больно. Я не ожидала такой реакции на свои слова.

– Я знаю, что ты меня не бросишь, Ники, – медленно говорит он.

– Не брошу, – повторяю я.

Дэмиен кивает в ответ. Он улетает за границу, где его будут судить за убийство. Наверное, поэтому он реагирует не очень адекватно.

– Прости, – говорит он так нежно, что мне хочется плакать. – Но я должен с тобой расстаться. Между нами все кончено, Ники.

Наверное, все происходящее мне снится. Это ночной кошмар или галлюцинация. Я просто не верю, что Дэмиен Старк сказал эти слова.

Но он спокойно стоит передо мной, и я начинаю ощущать неприятный холод. Скорее всего, это не сон. Это реальность.

– Я… Нет. Не может быть. Я твоя, Дэмиен. Навсегда. Ты же сам это говорил.

Он морщится, словно от боли, и отворачивается от меня.

– Я был не прав.

– Черта с два. Что происходит? – Я начинаю злиться, и это чувство возвращает меня к жизни. Я буду требовать ответа на все вопросы.

– Я говорил, что уйду от тебя, если это будет необходимо, чтобы тебя защитить.

Он произносит эти слова таким спокойным тоном, что мне хочется ударить его.

– Защитить меня? Дэмиен, но у меня все в порядке.

– У тебя все совсем не в порядке. За тобой охотится пресса. Даже не пытайся со мной спорить. Я помню, как ты выглядела в туалете в ресторане. Ты хотела себя порезать. Не отрицай этого. Ты была готова разбить зеркало и порезать себя. Ты хотела боли, Ники.

Я молчу. Мне нечего возразить.

– Но я же этого не сделала, – говорю я, наконец.

– Ситуация ухудшается. Поэтому все это впереди.

Я понятия не имею, о чем он говорит.

– Пресса, Ники. Они пока писали о тебе, а не обо мне. Но сейчас они начнут писать о том, что меня обвиняют в убийстве. Ты сможешь все это перенести? Ты для прессы даже не моя девушка, а проститутка, готовая с кем угодно спать за деньги. Даже с убийцей.

В животе у меня начинаются спазмы, и я рада тому, что утром ничего не ела, а только выпила кофе.

– Мне наплевать, – вру я. – Я могу все это пережить.

– Но не обязана.

– Черт возьми, Дэмиен, я выросла не в институте благородных девиц. Если ты думаешь, что, бросив, можешь меня спасти, то ты ошибаешься. Этим шагом ты можешь меня только убить. Понимаешь?

– Я не хочу, чтобы ты страдала. И я уверен, что тебя убьет наша связь.

– Нет! – кричу я. – Ты можешь меня убить, только если уйдешь! – Я чувствую во рту соленый привкус и только теперь понимаю, что плачу. – Ты говорил мне, что я сильная. Или ты меня обманывал?

– Ты действительно сильная, – говорит Дэмиен спокойным тоном, который меня просто убивает. – Но я тащу тебя за собой в ад. Это я слабый, Ники. Я не мог найти в себе силы бросить тебя, я затащил тебя в эту трясину. Я боялся, что сделаю тебе больно, если уйду. Но сделал еще хуже. Но сейчас я исправляю свою ошибку.

Он застегивает чемодан и снимает его с кровати. Несколько секунд он стоит и смотрит на меня. Потом идет к выходу. Я пытаюсь найти слова, которые могут его вернуть, и понимаю, что живу не в сказке и счастливого конца здесь не предвидится.

Дэмиен Старк бросает меня. Человек, которому я доверяла больше, чем всем остальным. Он уходит от меня, и мое сердце разрывается.

Во мне кипят отчаяние и злость. Слезы текут по лицу, я наклоняюсь, снимаю с лодыжки браслет с изумрудами и бросаю ему вслед.

– Будь ты проклят, Дэмиен Старк, – шепчу я. – Будь проклят за то, что меня бросил.

Он останавливается, и я вижу, что ему очень больно. Он смотрит под ноги, куда упал браслет, наклоняется, чтобы его поднять, но потом останавливается. Я смотрю на него и жду, что он что-нибудь скажет. Но он говорит всего два слова, которые я так не хочу слышать.

– Прощай, Ники.

И уходит.

Я не помню, как доехала до Малибу. Я практически ничего не вижу, потому что постоянно плачу. Я подъезжаю к дому Эвелин.

– Бог ты мой, Техас! – говорит она, открыв дверь и увидев меня. – Что случилось?

– Он меня бросил, – рыдаю я. – Говорит, что таким образом хочет меня защитить, но на самом деле взял и бросил.

– Вот дурак. Пусть все говорят, что он гений, но тут он сильно ошибся.

Услышав слова Эвелин, я начинаю плакать еще сильнее.

– Ну, давай, заходи.

– А Блейн дома?

– Нет, он у себя в мастерской. Не переживай, можешь плакать сколько хочешь.

– Да я не хочу плакать, – отвечаю я. – Я хочу его вернуть. Он убежден, что, бросив меня, поступил правильно.

– А от чего, черт подери, он пытается тебя защитить таким образом?

– От репортеров.

– Да пошли они на фиг.

– Они никак не отстанут, – мрачно говорю я. – А Блейн тебе ничего не рассказывал?

– О чем?

Я совершенно не хочу об этом говорить, но мне необходима помощь Эвелин.

– У меня есть шрамы… – начинаю я.

– Да, я видела один на картине. У тебя на бедре. Кажется, там и другие были, но их не очень видно. Откуда они, Техас?

– Жизнь у меня была такая.

Эвелин молчит. Я жду нового потока слез, но слезы не приходят. Кажется, я немного успокоилась, или присутствие Эвелин меня успокоило. А может, это Дэмиен помог мне по-новому взглянуть на себя и на свои недостатки.

Я чувствую новый приступ отчаяния. Черт возьми, зачем же он меня бросил?!

– Ты хочешь сказать, Дэмиен думает, что ты опять начнешь себя резать?

Я готова поцеловать Эвелин за эту прямоту.

– Я не делала этого с тех пор, как приехала в Лос-Анджелес. Правда, один раз была близка к этому.

– Из-за папарацци? – спрашивает Эвелин, ставя передо мной стакан воды, из которого я делаю жадный глоток.

– И из-за всей этой чехарды вокруг портрета. В общем, они меня сильно достали.

– Да это кого угодно достанет.

– Теперь пресса пишет, что я спала с убийцей, а Дэмиен думает…

– …что он ушел от тебя как герой. Черт подери, ты можешь полететь в Германию и вернуть его.

– Нет, Дэмиен отправит меня назад. Не забывай, он думает, что ведет себя как истинный джентльмен. Я должна доказать ему, что выдержу, но как мне это сделать? Я же не могу ему сказать, что целый год себя не резала, – вот, мол, мое достижение. Что мне сделать, чтобы доказать, что я не сломаюсь?

– Эх, Ники, ты пришла за советом по правильному адресу. Я работала в Голливуде всю жизнь и кое-чему научилась. Надо сделать прессу твоим союзником.

– Не понимаю.

– Ты им интересна как скандальная история. Сделай так, чтобы история изменилась или вообще закончилась.

Я моргаю, пытаясь понять логику Эвелин, и через мгновение до меня доходит. Я вскакиваю и крепко обнимаю ее.

– Ты гений!

– Еще бы. Как ты думаешь, почему я в этом городе стала легендой?

– Ты знаешь каких-нибудь нормальных репортеров, с которыми можно иметь дело?

Эвелин широко улыбается.

– Предоставь это мне, я все устрою. И, заметь, – говорит Эвелин с ухмылкой, – все, что ты скажешь, это чистая правда.

Два часа я собираюсь с мыслями. Я совершенно не стесняюсь телекамер – хоть что-то положительное от воспитания моей матери. Я волнуюсь только о том, чтобы высказаться четко и ясно. Так, чтобы каналы захотели показать наиболее интересные отрывки моего выступления.

Потом в доме Эвелин появляется съемочная группа.

– Ну, ты готова, Техас? Уверена в том, что ты делаешь? – спрашивает меня Эвелин.

– Чтобы вернуть Дэмиена, мне ничего другого не остается. Кроме всего прочего, я хочу сделать это и для самой себя.

Она кивает.

– Хорошо. Тогда скоро ты будешь еще более знаменита.

Я смеюсь, но подспудно думаю о том, что наш план может и не сработать. Хотя сейчас это меня мало волнует.

Самое главное – принцесса выходит из башни, чтобы самой убить дракона.

В съемочной группе три человека – оператор, репортер и продюсер. Я не собираюсь давать интервью, поэтому репортер говорит, что вступительную часть они смонтируют в студии. В кадре, кроме меня, никого не будет, поэтому я могу спокойно сказать все, что хочу. Я становлюсь на выбранное съемочной группой и подсвеченное прожекторами место и после отмашки оператора начинаю говорить.

– Меня зовут Ники Фэрчайлд. Не так давно я взяла миллион долларов за то, что выступила обнаженной моделью для картины, написанной художником Блейном. Портрет висит в доме мистера Дэмиена Старка в Малибу. Это прекрасная работа, высокохудожественная и очень эротичная. Художник на портрете не изобразил моего лица.

Я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями. Женщина-репортер ободряюще кивает и улыбается.

– Я согласилась выступить моделью, потому что мне нужны деньги. Эти деньги я не потратила и не потрачу до тех пор, пока не буду готова. Я настояла, чтобы никто, кроме мистера Старка и самого художника, не знал, кто является моделью на портрете. Однако непонятным для меня образом пресса узнала об этом, и с тех пор меня и мистера Старка осаждают фотографы и репортеры. Несмотря на это, я ни о чем не жалею.

Мне очень хочется, чтобы Дэмиен увидел этот сюжет.

– Я не жалею, что выступила моделью и что взяла за свою работу деньги. Я жалею только о том, что просила художника и владельца картины сохранить мое имя в тайне. Должна признаться, что раньше я стыдилась своего тела, но эти времена, к счастью, прошли. Я считаю, что получился потрясающе красивый портрет. Я уверена, что честно заработала эти деньги. Но как подсчитать гонорар за то, чтобы позировать голой? Если бы я, например, взяла тогда не миллион, а десять миллионов, называла бы тогда меня пресса дешевой проституткой?

Я смотрю на Эвелин, которая не может сдержать улыбки.

– Если честно, мне кажется, что мистер Старк недоплатил. Если он захочет второй портрет, я возьму с него два миллиона. Как минимум. Сейчас пресса пишет обо мне, как о женщине, которая готова спать с убийцей, чтобы пробиться в этой жизни. Что я могу сказать по этому поводу? Я с удовольствием сплю с мистером Старком, но не для того, чтобы сделать карьеру или пробиться. Я горжусь и ценю, что он хочет разделить со мной свою постель и свою жизнь.

Я понимаю, что уже ни капельки не волнуюсь.

– По поводу обвинений мистера Старка в убийстве я могу сказать следующее. Я не верю в эти обвинения. Я знаю, что он будет оправдан судом, потому что он невиновен. Даже если произойдет ошибка и невинного человека осудят, это не изменит моего отношения к мистеру Старку. Я его никогда не покину.

Я делаю глубокий вдох и перехожу к заключительной части моего выступления.

– Я больше не собираюсь делать заявлений для прессы и добавлю лишь одно. Я люблю Дэмиена Старка и через час уезжаю в аэропорт, чтобы вылететь в Германию и поддержать его во время суда. Спасибо за внимание.

Я стою перед дверью президентского номера в умопомрачительно красивом мюнхенском отеле «Кемпински». Я премного благодарна Сильвии – она, рискуя потерять работу, назвала мне адрес отеля, в котором остановился Дэмиен.

Я не знаю, как он отнесется к моему появлению, видел ли мое интервью по телевизору. Я даже не знаю, заселился ли он в этот номер.

Реакцию на мое заявление я узнала в такси, по пути из мюнхенского аэропорта, из смс от Джеми. Как выяснилось, пресса неожиданно полюбила нас с Дэмиеном, и я для них уже не проститутка, а он не убийца. Теперь мы влюбленные, которым завидует целый свет.

Любовь и ненависть прессы недолговечны. Но, по крайней мере, сейчас пресса нас любит. Первая часть моего плана сработала, и я этому рада. Я надеюсь, что и следующая часть моего плана сработает.

Я делаю глубокий вдох, громко стучу в дверь и жду. Я слышу голос Дэмиена, который кричит: «Минуту!», и через несколько мгновений дверь распахивается.

Дэмиен стоит на пороге. На нем черные брюки и расстегнутая рубашка. Он выглядит удивительно красивым и слегка рассеянным. В его пальцах запонки, которыми он пытается застегнуть манжеты рубашки.

Он видит меня и замирает.

– Ники.

– Помочь тебе? – спрашиваю я.

Он безмолвно протягивает мне руку. Я застегиваю одну запонку, потом переступаю через порог и застегиваю другую. Потом, не произнося ни слова, начинаю застегивать пуговицы рубашки.

Дэмиен весь напряжен, и мне сложно сказать, как он отнесся к моему появлению. Я не знаю, рад он мне, или раздосадован, или сомневается, что все это происходит на самом деле.

– Я посмотрел твою пресс-конференцию, – говорит он наконец.

– Неужели? – Я стараюсь сказать это непринужденно, но мое сердце разрывается. Если бы он хотел, чтобы я была с ним, разве не должен он меня тут же обнять?

– Я не ждал тебя так быстро.

– Когда хочешь быть с тем, кого любишь, добираешься мгновенно. – Я пытаюсь улыбаться, но на самом деле вот-вот расплачусь. До этого я даже не признавалась себе, как сильно хочу, чтобы он сказал мне эти три слова. Но кто знает, может, он не собирается говорить их, и вообще отошлет меня назад.

– О, Ники! – Мое имя произносится с такой гаммой противоречивых эмоций, что мне сложно в этом разобраться. – Ты можешь говорить прессе все, что угодно, но мне кажется, ты заслуживаешь большего, чем отношения с человеком за решеткой.

– Я заслуживаю тебя, – говорю я. – Мне без тебя плохо. Я без тебя не справлюсь. Как ты этого не понимаешь?

Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

– Я не могу спокойно сидеть и ждать, пока тебя судят за убийство. Я должна быть здесь, рядом с тобой. Ты мне нужен. И, мне кажется, я тебе нужна.

Проходит вечность, а Дэмиен все не отвечает.

– Да, ты мне действительно нужна, – наконец говорит он. – Бог ты мой, Ники, конечно, очень нужна.

В этот момент словно рушится разделявшая нас стена. На его губах появляется улыбка, и он словно возвращается к жизни. Он крепко меня обнимает, и я вдыхаю запах и чувствую биение сердца мужчины, которого я так люблю.

– Так, значит, ты не против, что я приехала? – робко спрашиваю я.

– Конечно, не против, милая, – говорит Дэмиен с таким чувством, что у меня на глаза наворачиваются слезы. – Ты часть меня, без тебя я словно пустая оболочка.

– Ты не должен был меня бросать!

– Нет. Я должен был это сделать. Я должен был дать тебе шанс освободиться от меня. Потому что сейчас начнется черт знает что, Ники. Ты можешь думать, что я сильный, но во всем, что касается тебя, я слаб. Я эгоист. Я один раз уже бросил тебя, но этого больше не повторится. Если хочешь уйти от меня, то сделай это сейчас. Иначе я тебя больше не отпущу.

Я дрожу и только глупо киваю в ответ.

– Без тебя мне было просто ужасно. Я был в отчаянии. Я хотел отправить за тобой самолет.

– Мне кажется, это шикарный план, – улыбаюсь я.

– Я так тобой горжусь, Ники. За все, что ты сказала на пресс-конференции. Ты очень сильно рисковала. Прессой сложно управлять, она непредсказуема, но ты ее обезвредила. Теперь они тебя оставят в покое.

– Это было очень просто. Я лишь вспомнила, как ты всегда говорил мне, что я сильная.

Дэмиен гладит мою шею. Потом он целует меня долго и нежно – так, что у меня окончательно затуманивается рассудок.

– Я хочу заниматься с тобой любовью, – улыбается он.

– Слава богу, – смеюсь я.

– Но не сейчас, к сожалению.

Я смотрю на него снизу вверх и снова чувствую страх, что он отправит меня восвояси.

– Мне надо ехать на встречу с адвокатами.

– Понятно. А потом?

– Потом я буду любить тебя медленно и страстно. И бесконечно долго. – В глазах Дэмиена столько нежности, что она окутывает меня, как пуховое одеяло.

Я прижимаюсь к его груди и слушаю его сердце.

– Послушай, давай поедем вместе? Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я встречусь с адвокатами.

– Конечно, – отвечаю я. – Так я могу остаться?

– Ты просто обязана, – говорит Дэмиен с улыбкой, а потом неожиданно вынимает из кармана браслет с изумрудами и протягивает мне: – Надень.

– Но как…

– Я за ним вернулся. – Он наклоняется и прикасается пальцами к моей лодыжке. – Я не мог его оставить. Это мой талисман.

– О, Дэмиен… – Меня переполняют чувства.

Он прикладывает палец к моим губам.

– Потом. Если ты начнешь говорить, мы никогда не выйдем из этой комнаты. Я очень тебя хочу, но не могу пропустить эту встречу.

Я улыбаюсь и следую за ним к двери. Внезапно Дэмиен останавливается на пороге.

– Да, и еще одна вещь. Когда я сказал, что ты можешь остаться, я имел в виду, что я люблю тебя.

Его глаза сияют. И я совершенно счастлива.

Адвокаты, обвинения, суд – все это не имеет значения. Мы любим друг друга. И мне больше ничего не нужно.

Благодарности

Я с трепетом пишу эти слова, боясь упустить кого-нибудь из людей, которых необходимо поблагодарить. Если вдруг это произойдет, надеюсь, мне представится шанс извиниться, угостив мартини всех тех, кого я незаслуженно забыла (на бурбон «Глен Гери», который предпочитает Дэмиен Старк, я еще не заработала).

Это вторая книга трилогии, начатой романом «Обнаженные тайны», поэтому я хочу поблагодарить и тех людей, которые помогли мне написать первую книгу.

Прежде всего я благодарю моего замечательного литературного агента Кимберли Вален, потрясающего редактора Шону Саммерс, а также команду издательства Bantam, которая сделала все возможное, чтобы моя работа над книгами о Ники и Дэмиене была максимально приятной и продуктивной. Это Джина Вотчел, Дженнифер Херши, Мэгги Оберрендер, Сюзан Гримшо, Алисон Масковичи, Сара Мерфи, Рэйчел Кинд, Матт Шварц и Донна Даверглас. Простите меня те, кого я не упомянула.

Кроме этого, моя всемерная благодарность сотрудникам Trident: Джанет Старк и Софии Виллингхам, которые помогли Ники обрести свой голос, а также всем сотрудникам зарубежных издательств, купивших права на трилогию, в особенности Кейт Берн и Веронике Нортон из британского Headline, с которыми было так приятно переписываться в «Твиттере».

Огромное спасибо моим подругам Кей Джей, Стефании и Лиз. Я безмерно признательна за вашу поддержку и помощь.

Я хочу поблагодарить моего мужа и детей за то, что они с пониманием относились к моим заявлениям «Маме надо работать» и во всем мне помогали.

А еще я хочу поблагодарить всех моих читателей, особенно тех, которые написали мне, как им понравились Ники и Дэмиен. Я благодарна вам за каждое письмо, каждый твит и каждое сообщение в «Фейсбуке». Спасибо! Хочу отметить Кэти Вомек, придумавшую термин «дэмонический», который я моментально заимствовала, а также пользователя Redhotpolkadots в «Твиттере», которая создала хэштэг #StarkOnSpeedDial (#СтаркНаБыстромНаборе). Подруга, это очень круто!

Об авторе

Джулия Кеннер любит вино, темный шоколад и книги. Она живет в Техасе с мужем и дочерью. На ее сайте www.jkenner.com вы можете узнать, над чем она сейчас работает, и найти ее контакты.

Примечания

1

Так называется кастрюля для фондю.

2

Современный танец, состоящий из активных движений ягодиц и бедер. При этом остальные части тела почти полностью неподвижны.

3

Автор книги «Этикет», изданной в США в 1922 году. Книга стала классикой американской литературы, многократно переиздавалась и с годами не потеряла своей актуальности.

4

Инженер и предприниматель Уолтер Бейкер (1868–1955) считается основателем электромобильного бизнеса в Америке. Последний легковой электромобиль «Бейкер Электрик» был выпущен в 1916 году.

5

Популярная многопользовательская ролевая онлайн-игра.

6

Американская комедия 1934 года.

7

Американский актер (1892–1984), снимавшийся во второй четверти XX века.

8

Урожденная Мирна Адель Уильямс (1905–1993), популярная американская актриса 1930-х годов.

9

Комедия 1939 года, третий фильм из этой серии.

Content

Джулия Кеннер
Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Благодарности

Об авторе

Примечания