Николай Иванович Гомолка

Лето в Калиновке

Глава первая

С верхушки дерева видно далеко-далеко, как с мачты корабля. Костя поднес ладонь к выгоревшим бровям и внимательно посмотрел в сторону озера. Оно начиналось почти за самой деревней. Только неширокая полоска огородов темнела между шумными калиновскими липами и синей спокойной водой.

Припекало солнце, и над медлительными, чуть заметными волнами тонким белесым маревом колыхался нагретый воздух. А там, где блестящая гладь подходила к горизонту, неведомо откуда, будто с поверхности озера, поднимались в небо мягкие облака. Мальчик живо представил себе, как они будут становиться все гуще и гуще, отяжелеют, нальются синевой и поплывут, чтобы закрыть непроницаемой завесой все небо. Потом сумрак разорвет звонкая острая молния — и хлынет ливень.

Костя повис на руках и заскользил по стволу липы, почти не касаясь ветвей, «по-матросски». Медлить не приходилось: перед дождем на охоту обычно выходят щуки!

Верхушка липы еще качалась, а мальчик уже выбежал из калитки, держа на плече весла, а в руке «дорожку» — длинный шнур с верткой золотистой блесной и рыболовным крючком.

Тенистая улица была тиха и пустынна. И только у самого поворота в проулок мелькнуло за деревьями выгоревшее голубое платьице.

— Наташа! — отчаянно закричал Костя.

Девочка удивленно оглянулась.

— Где Володька? — подбежав к ней, спросил мальчик.

Наташа пожала плечами, как бы желая показать, что ей совершенно непонятно, почему вдруг ее останавливают такими вопросами.

— А ну тебя! — нетерпеливо воскликнул Костя и повернул обратно. Но девочка ответила:

— Где ж ему быть? На озеро побежал.

— Так я и знал! — грустно протянул мальчик. — Никогда не подождет! Вот единоличник проклятый!

— Что? — грозно спросила Наташа. — Ты честное пионерское давал?

— Давал, — задиристо ответил Костя. — Подумаешь, какая сознательная! Мы договаривались, чтоб при нем не обзывать. А без него, что хочу, то и говорю…

Он лихо стегнул себя дорожкой по штанине и, вдруг вспомнив о причине своего беспокойства, почти жалобно попросил:

— Наташа, может, ты хочешь порыбачить? Я один не управлюсь: и весла и дорожка!

— Да ты что? — изумилась Наташа. — У меня дела. Я лен полоть иду. Это вы бездельничаете.

— Кто бездельничает? — вспыхнул мальчик. — Не бездельничаем, а отдыхаем… Для чего, по-твоему, государство каникулы установило?

Но девочка не стала спорить. Она повернулась на одной ноге, перебросила через плечо на грудь коротенькую черную косичку, показала Косте язык и убежала.

Мальчик сжал кулаки. Всегда вот так с этими девчонками! Чем лучше к ним относишься, тем больше нос задирают. Если бы он, Костя, был девочкой и парень доверил бы ему такое дело — управлять челноком, он бы…

Что бы он сделал, осталось неясным. Косте просто некогда было об этом раздумывать: щуки ждать не станут. Неужели придется мириться с Антошкой?

Вообще-то говоря, Костя собирался помириться с Антошкой еще позавчера. Поздним вечером мальчик лежал на диване и старательно жмурил глаза, чтобы не догадались, что он не спит. Начало разговора отца с матерью Костя прослушал — размышлял о том, как через много лет вернется домой командиром боевого корабля, как встретит Антошку и не подаст ему руки. Но тут отец весело воскликнул:

— Как раз наоборот, Марыся! Именно потому, что я прав, я пойду первым мириться с эмтээсовским директором. Когда маху дашь — трудно на мировую идти: и красней, и бледней, и пот со лба только успевай утирать… А так — шагаешь, а на душе легко: пусть директор глаза опускает!

Костя подумал, что слова отца как нельзя более подходят и к его ссоре с Антоном.

Давно уже не было такой ссоры или стычки — а вообще-то за Костей числилось их немало, — когда неправота Костиного противника была бы так очевидна. Костя шел по улице и никого не задевал, не трогал, не дразнил. Он собственными глазами видел, как Антон сорвал шапки с малышей Владика и Тимки. Не мог же Костя за них не вступиться!..

Когда тетя Аксинья, Антошкина мать, услышав вопли ребят, выбежала из дому и увела сына, несмотря на его отчаянное сопротивление, вся мелюзга подтвердила, что Костя был прав. Подумаешь, Тимка крикнул Антону: «Заноза!» Так ведь фамилия-то Антошкина по отчиму, дядьке Савосю, Занозин. Костина фамилия Дударь, и если бы он бросал в лужи шапки всех, кто называет его «дудкой», а то и «дудочкой», никаких луж не хватило бы на всем белом свете.

Позавчера Костя решил помириться с Антошкой. Он был прав, а Антон пусть опускает глаза. Но потом Костя передумал.

«Я-то знаю, что я прав, — рассуждал он, — но Антошка, может быть, и не знает. Подумает еще, что я к нему подлизываюсь…»

Вот почему Костя несколько минут колебался: зайти к Антошке или нет. Можно было бы, конечно, обойтись и без него, если б Володька не сбежал. Попробуй, найди его на озере… Да еще Наташка от Костиного предложения отмахнулась…

А дождь ждать не будет, того и гляди, пропадет зря время.

«Зайду, — подумал Костя. — Скажу прямо: так и так, не могу без тебя на рыбалке обойтись. Но все же знай: в воскресенье ты был неправ».

Антошка, видимо, следил за Костей, шагавшим к его дому, из-за забора. Когда тот вошел в калитку, Антошка пренебрежительно сплюнул сквозь зубы на землю — только у него одного во всей Калиновке это получалось так лихо — и, задрав нос, принялся рассматривать крону яблони.

— Здорово! — весело сказал Костя.

Антон продолжал рассматривать яблоню.

— Антошка, здорово, — повторил Костя.

Прошло некоторое время, пока хозяин повернулся в сторону гостя и недружелюбно заметил:

— Не беспокойся, я здоров. А тебе, верно, солнцем голову напекло, что, не спросясь, в чужую калитку лезешь, как медведь на пасеку.

Антон, видимо, рассчитывал на длительные переговоры. Но время уходило, и Костя выпалил разом:

— Мир на веки вечные, Антошка! Что было, то сплыло и не вернется! Побежали скорее. Щуки сейчас пойдут во какие! Только успевай тянуть. Видишь, гроза собирается.

— Над твоей головой! Если бы мать не помешала мне в воскресенье, я бы… — Он подступил к Косте! — Правильно ты сделал, что пришел сдачу получить… И за это, и за это. — Он показал на синяк под глазом и шишку над бровью.

— Я пришел мириться, — твердо сказал Костя, — и драться с тобой не хочу! — На всякий случай он все же выставил левое плечо вперед.

Антона поразило необычное миролюбие соседа.

— Ладно уж, — пробормотал он. — Я не фашист, чтоб на парламентера нападать. Видишь, как ни крути, а без Антона не обойтись. Пришел все-таки на поклон?!

Костя хотел ответить, как и полагалось в таких случаях. Но потом вспомнил: «А все-таки я прав, а не он. И не хочу я, чтобы мы врагами были. У Антошки, конечно, характер тяжеловатый, и малышей он тогда ни за что обидел… Но разве можно жить рядом и не разговаривать, не встречаться, не рыбачить вместе?..»

— Конечно, не обойтись, — улыбнулся Костя. — А зачем мне без тебя обходиться? Не с Володькой же компанию водить…

— Ага! — торжествующе заметил Антон.

Он хотел добавить еще что-то, но Костя вдруг подпрыгнул и, глядя на сереющую полоску неба, закричал:

— Медведь неповоротливый! Долго ты еще собираться будешь?! Все щуки разбегутся, пока мы тут с тобой…

Антон мигом оценил положение и бросился вслед за Костей к калитке.

И только уже на улице он солидно сказал:

— А за синяки ты мне еще ответишь. Скажи грозе спасибо, что тебя выручила!

Мальчики быстро шагали к озеру. Костя вообще не любил да, наверно, и не умел ходить медленно — почти всегда бегал. Антошка, человек другого склада — медлительный, неторопливый и в речах и в движениях, — на этот раз не отставал от товарища.

Яростно залаяла собака за низким заборчиком.

Удивительные существа эти собаки — не могут спокойно видеть, как кто-то торопится. Встревоженно закудахтали куры. Но вот и конец улицы. Она упирается прямо в светло-голубой заливчик озера.

Спокойное, с полированной поверхностью, озеро будто чуть-чуть наклонилось к небосводу. Вдали, за большими шапками ольхи, виднеется полоска реки — это Припять. Озеро — в стороне от реки, но зато соединяется с Припятью проливом.

Калиновка стоит на высоком берегу. А с трех других сторон — берега низкие и топкие, поросшие густыми тростниками.

Но вот и отмель. На белый, чисто вымытый песок лениво набегают волны. Мгновение — и лодка отвязана от столбика, из нее выплеснута вода.

Антошка невольно щурится от яркого зеркального блеска и молча вставляет весла в уключины. Костя ловко отталкивает лодку от берега и быстро прыгает на «банку», как называют моряки лавочку. Ну, а теперь за работу!

Блесна выскользнула из рук, и золотистый ее отсвет таинственно и заманчиво мелькнул в зеленой толще воды.

В деревне нестерпимая жара. А здесь, на озере, от воды веет свежестью и каким-то особым, только рыболовам понятным, волнующим ароматом. Антошка поднажал на весла, и лодка стремительными рывками пошла вперед. Гребец молча вглядывался в черную стену далекой пущи, и по его лицу было видно, что он доволен этой неожиданной поездкой и ему уже не хочется вести никакие разговоры о воскресном происшествии.

Мальчики прогнали лодку до противоположного берега, но поймать так ничего и не удалось. Однако не в их обычае было унывать. Антон по-прежнему спокойно правил лодкой, не теряя надежды, что вот-вот щука схватит блесну, приняв ее за золотистую плотвичку, и шнур натянется. Выбирай его тогда осторожно — добыча будет в твоих руках.

Антошка устал. Он чувствовал, как под рубашкой, щекоча тело, пробегали струйки пота. Лодка пошла медленней.

Солнце скатывалось к небосклону. На западе показался огромный угол синеватой тучи. Над ней лежал серый, будто свернутый из ваты, вал. Нет, грозы до самого вечера не будет. Видимо, где-то она задержалась в далекой дороге…

И вдруг шнур натянулся, как струна. От неожиданности Костя выпустил его из рук вместе с палочкой-рогулькой.

— Лови! — крикнул он, спохватившись, и вскочил со скамейки.

Но схватить шнур мальчики не успели.

— Щука! Вот посмотришь, щука! — радостно кричал Костя. — Стоп, машина!

— Здорова! Даже шнур вырвала, — солидно заметил гребец. — Как она дернула? Мягко?

— Ты что, слепой? Антошка! Это сом! А ну, полный назад!

Антон повернул лодку и с усмешкой посмотрел на товарища.

Небольшая палочка-рогулька, привязанная к концу шнура, спокойно покачивалась на волнах. Совсем не похоже было, что на другом конце шнура находится что-нибудь живое.

Разгоряченный, Костя не сразу сообразил это. А когда понял, прикусил губу — зря он радовался: никакой щуки не было. Та бы, конечно, не оставалась на месте, да еще с блесной в пасти!

Наконец шнур был пойман. Костя не без волнения стал его вытаскивать. И вдруг дорожка натянулась. Что за диво! Костя слегка дернул раз-другой. Шнур не поддавался.

— Видишь? — печально сказал Костя. — Бревно это, а не щука!

Эх ты, горе-капитан! А еще тельняшку надел! Куда же ты смотрел?

Костя со вздохом потянул за шнур еще раз.

— Не дергай, блесну оторвешь! — прикрикнул Антошка. — Нужно ближе подъехать. — И он осторожно заработал веслами.

— Стоп! — приказал Костя и склонился над водой.

Там суетились мальки, неподалеку проплыла стайка плотвичек, за кормой взболтнула воду какая-то большая рыба.

Но что все-таки случилось с блесной? Костя начал потягивать шнур то в одну, то в другую сторону, опускать в воду и снова вытаскивать. Ничто не помогло. Антошка передал товарищу весло:

— На! Пощупай веслом, может быть, колода лежит неглубоко, вывернешь ее.

Костя опустил весло в воду и повел его в сторону: оно неожиданно наткнулось на что-то твердое.

— Нашел, Антошка!

— Что нашел?

— Не знаю. Набросают всякого хлама, а ты рыбу лови!

Блесну так и не удалось освободить.

— Придется нырять, — сказал Костя и стал раздеваться.

Через минуту он нырнул в воду. Поверхность озера возле лодки на мгновение побелела, вспенилась мелкими пузырьками. Потом постепенно успокоилась. Широкие круги волн побежали все дальше и дальше от лодки.

Плавал Костя хорошо. Никто не мог дольше него пробыть под водой. Сложит над головой вытянутые руки, нырнет и появится, когда на берегу уже переполох поднимется — не захлебнулся ли! Да еще где вынырнет! Далеко-далеко!..

Антошка с завистью наблюдал за приятелем. Скалой ты, как наловчился! Чувствует себя в воде как рыба. Вот уже и круги исчезли, только пузырьки еще время от времени появляются на воде…

Антошка до боли в глазах глядел на воду, пытаясь угадать, где же вынырнет Костя. И вдруг он заметил рядом с лодкой странный черный предмет. Мальчик нагнулся и взял его.

Он даже крякнул от удивления — солдатская фляга!

Поверхность фляги была скользкая, покрытая тиной и ракушками.

Костя вынырнул и, шумно выдохнув воздух, поплыл к лодке.

Антошка отложил флягу в сторону, помог товарищу перевалиться через борт.

— Отцепил блесну?

— Нет… Знаешь, Антошка, я такое видел — если рассказать, не поверишь!

Антон недоверчиво усмехнулся.

— До блесны не добрался. На дне озера лежит что-то длинное, большое: танк не танк, грузовик не грузовик, баржа не баржа — не разобрал. Пощупал — железо. Сплошная железная гора. Попробовал проползти по ней — сил не хватило. Выбросило на поверхность.

— Что же это такое? — задумчиво произнес Антошка. — А я вот что нашел. На, посмотри.

Костя откинул назад мокрые волосы, взял флягу, обтер слизь и ракушки и попытался открутить пробку. Вдруг он заметил на помятой поверхности фляги надпись.

У Кости руки дрогнули от неожиданности.

— «Клич Родины», — вслух прочел мальчик. — Где ты ее взял?

— Плавала вот здесь, — показал рукой Антошка и, в свою очередь, еще раз внимательно осмотрел находку.

Никаких других знаков и надписей на фляге не было.

Костя пожал плечами. Что это значит? И откуда попала фляга сюда, на озеро?

— Мне кажется, Антошка, — начал наконец Костя, — фляга только что всплыла со дна озера. Она лежала там же, где и наша находка. А как же! Сам посуди. Когда я нырнул, то сдвинул с места что-то под водой. Оно держало флягу. Вот ее и выпустило…

— А Может, ее пригнало сюда с Припяти? — заметил Антошка.

— А может, из Черного моря, — улыбнулся Костя, — Плыла, плыла, против течения и приплыла…

— Да-а, — согласился Антошка. — Против течения не поплывет… Значит, здесь какая-то тайна.

— И мы ее отгадаем, — загорелся Костя.

— Обязательно! — подтвердил Антон. — А знаешь, вдруг там… — Мальчик хотел сказать «клад» и поделиться с приятелем заветной мечтой — раздобыть много-много денег, но, сообразив, что тогда придется открыть, для чего ему нужны эти деньги, быстро перевел разговор на другое: — А как же с дорожкой?

— Оставим до завтра. — Костя взял запасное весло и, привязав его к шнуру, бросил в воду. — Отваливай! Курс на базу! Сегодня нам все равно ничего не сделать — скоро начнет темнеть. Приедем завтра, блесну освободим, а заодно и разведаем, что лежит на дне озера,

— Как же это мы разведаем?

— Как? Очень просто! — Костя помолчал. Потом, вздохнув, признался: — Об этом подумать надо.

Антон сел на кормовую банку. Гулко прозвучали первые резкие всплески весел. Зеленоватая вода поплыла назад, к густым зарослям тростника и аира. Вдали, на высоком берегу, приветливо поблескивали вечерним заревом окна хат.

Глава вторая

Сдвинув на затылок широкополую соломенную шляпу и склонившись над маленькими тисками, Степа орудовал напильником. Тонкая стальная пластинка глухо повизгивала. На станок и на пол сыпалась блестящая пыльца.

Рядом со Степой работали еще два мальчика: Димка, белобрысый, пухлощекий, и Леня, курносый, рыжий, с задорным хохолком на голове, верткий, как угорь. Они подсчитывали витки на продолговатой катушке и о чем-то спорили.

Вот уже больше двух недель здесь, в небольшом сарае, который превратился в настоящую мастерскую, идет напряженная работа, Степа и Димка мастерят не что-нибудь, а радиотелефон! Давно миновали дни, когда Степа хлопотал над первым детекторным приемником. Да и ламповый приемник для него теперь не диво. Собрать его по схеме, по чертежам легко. А вот радиотелефон! Из-за такого дела стоит помучиться и поломать голову!

А дела складывались так, что обойтись без радиотелефона было нельзя.

Еще шли занятия, когда шестиклассники всем отрядом решили отправиться летом в путешествие. И не в обыкновенное путешествие. Какой интерес плыть на лодках или просто идти по дороге? Где же тут приключения, необыкновенные происшествия! Совсем другое дело, если пойти напрямик, скажем, через Бакланскую пущу, пробираться через глухие заросли лозняка, переплывать через бурные реки, находить тропинки через топкие болота, ночевать в чаще, отыскивать нехоженые пути…

А каким интересным будет поход, если взять с собой радиотелефон! В деревне останется другой такой же аппарат, и можно будет держать связь с ребятами, которые останутся дома, сообщать о продвижении по маршруту, обо всем, что бы ни случилось за день.

Один радиотелефон уже готов. Остается сделать второй — и до свидания, деревня!

Степка выпрямился, открутил тиски. На ладонь упала продолговатая тяжелая пластинка. Мальчик повертел ее в руках, измерил. Точно получилось, комар носа не подточит! Если уж Степан сделает, можно не сомневаться — все будет ладно!

Наверно, у Степы какой-то особый талант. Вот пробовал Димка опиливать пластины — поверхность обязательно получается неровной, шероховатой, а у Леньки и вовсе кривой. А Степа поправит свою широкополую соломенную шляпу, повертит в длинных пальцах инструмент и даже не сгибается, как Дима и Ленька, над тисками, не пыхтит, а так, небрежно, словно играя, поводит напильником по металлу, и — готово!

Интересный мальчишка Степка. Кажется, ни до чего ему и дела нет. Он не забрасывает тракториста, хлопочущего у машины, сотней вопросов, как другие ребята, а стоит в сторонке и жует травинку. А потом подойдет, перекинется двумя словами с мастером, и глядишь — у Степки в руках отвертка или ключ, он уже лежит на спине под трактором и что-то там делает.

И на уроках никогда не выскочит Степа с криком: «Я знаю! Разрешите добавить!» И даже руку не поднимет. Но если уж спросят, расскажет все обстоятельно и точно. Правда, дружить со Степаном трудно: ни на футбольное поле, ни на рыбалку его не затащишь. То выстругивает какие-то дощечки или орудует молотком, то возится с чьей-то поломанной мясорубкой. «Намагниченное сердце, — шутят ребята, — очень уж к железу тянется…»

Ленька понимает, конечно, что ему далеко до Степана, что все равно он, Ленька, никогда не станет таким техником и умельцем, как товарищ, так к чему же стараться! Эх, если бы не письмо, Ленька давно был бы уже за дверями сарайчика, там, где щедро хозяйничает ослепительное июньское солнце. Даже сюда, в мастерскую, доносятся зовущие шумы: в густой кроне берез ссорятся воробьи, где-то далеко на болоте трещит аист. Ленька прилипает носом к окошечку. Над жердочками заборов вьются легкие дымки: деревья просыхают от ночной росы и влаги. Самое время обойти в лесу земляничные пригорки!..

— Ленька, — слышится голос Степана, — ты эту катушку наматывал?

«Отстань ты со своей катушкой!» — хочется сказать Леньке, но он вспоминает о письме и покорно отвечает:

— Я, Степ… А что, неправильно?

— Посмотри сам, — советует «намагниченное сердце». — Постарайся сам найти промах. Тогда в следующий раз не ошибешься.

— Есть, товарищ главный инженер! — козыряет Ленька. Жест его бодр, но голос звучит невесело. — Приказано посмотреть, постараться найти…

Он берет катушку и бессмысленно смотрит на нее. Может, плюнуть на все и побежать в лес? Нет, нельзя — проклятое письмо! Как же он написал его? Зачем?

Ленька рассматривает катушку и вдруг неожиданно объявляет:

— Катушки — это вчерашний день техники. Теперь знаете что вместо катушки придумали?

— Ну? — улыбаясь, спрашивает Степа. — Что же придумали?

— Что придумали? Да ты, наверно, и сам знаешь… — тянет Ленька. И с какой стати его угораздило ляпнуть про катушки? Вот проклятый язык! — Теперь такие радиостанции есть. Носит человек в кармане авторучку, а оказывается, это радиостанция. И вместо всяких катушек — обыкновенное перо. Алесь, мой брат, писал, — для вескости добавляет Ленька.

— Перо-то номер восемьдесят шесть? — спрашивает Степа, и нельзя понять, шутит он или говорит серьезно.

— Номер я не помню…

— Восемьдесят шесть, — подтверждает Димка. — Мы вчера со Степаном такую станцию поймали… Только она не все передавать может…

— Ну, конечно, — радуется Ленька. — Только азбуку Морзе.

— Нет, — говорит Степа, — рассказы барона Мюнхгаузена.

Ленька вспыхивает огнем. Снова они его разыгрывают. Но, пожалуй, лучше всего промолчать — разве их переговоришь!

А Степа не унимается.

— Знаешь, Димка, — таинственно говорит он. — Вскоре у нас в деревне будет свое телевидение. И, кроме того, строится такой аппарат, что может передавать по радио на расстоянии разные предметы и вещи.

Тут Ленька не выдерживает. Ну, сказал он обо всем этом вчера Наташе Гомон. Просто так сказал: не для того, чтобы похвалиться, а… пошутил, что ли… Так обязательно смеяться надо.

Ленька откладывает в сторону катушку и шагает к двери.

Но Степка и Дима ловят его за руки, прижимают к стене и начинают щекотать.

Щекотки Ленька боится больше всего на свете,

— Ой… пустите!.. Ой, умру! — кричит он.

Ребята выпускают его, и Степа говорит:

— Ладно. На этот раз мы тебе простим. Но чтоб больше не врал. Ясно?

— Ясно, — отвечает Ленька. — Не буду… Только я и раньше не врал. А так, шутил.

Нет, уходить от ребят не стоит. Они же совсем не злые. Да и сами не хотят отпускать Леньку. А кроме того — письмо!

Все получилось как-то само собой. Недели три назад по деревне прошел слух, что «радисты» затеяли построить радиотелефон. Ленька, сочиняя письмо брату Алесю, известил его об этом важнейшем событии и везде вместо «они строят», написал «мы строим». В ответном письме Алесь, мастер Минского радиозавода, похвалил Леньку за то, что у того, кроме футбола да сбора ягод, появились наконец другие интересы, и просил не стесняться, прямо спрашивать совета, если что-нибудь не сразу получится. В заключение Алесь сообщил, что письмо братишки он прочел вслух в их комсомольском общежитии, и друзья его решили помочь калиновским пионерам советом, а, если понадобится, и материалом.

«Так что, — извещал Алесь, — дело это ты теперь бросить не можешь, оно уже не твое личное, и смотри не опозорь меня перед всем коллективом…»

Ленька в тот же вечер пришел к Степе и, пообещав, что никогда в жизни не станет больше врать, упросил взять его в помощники.

Через три дня в Минск пошло новое письмо. В нем спрашивалось, как рассчитать выходной контур. За этим письмом вскоре последовало еще одно: спасибо за совет, контур рассчитан. В ответе — опять это случилось как-то само собой — вместо «мы» почти везде стояло «я».

Новое письмо из Минска надолго испортило Леньке настроение.

Перемежая технические наставления вопросами о школьных делах, Алесь сообщал, что их комсомольская группа через несколько недель собирается в туристический поход и обязательно заглянет в Ка-линовку, чтобы на месте помочь ребятам. Самыми страшными оказались последние строки:

«Не ослабляй, братишка, напора. Смотри не заставь меня краснеть!»

Подвести Алеся Ленька не мог. Вся деревня давно уже знала, что Алесь — необыкновенный брат. Ленька не раз напоминал товарищам, что нет такого дела, с которым Алесь не смог бы справиться, такой науки, которую он не знал бы в совершенстве, и такого ремесла, где он не был бы выдающимся мастером. И вдруг придет такой человек, да еще не один, а с друзьями и скажет:

«Уберите этого врунишку! Я его братом не считаю. Он меня перед друзьями опозорил!»

И Ленька усердно работал. Лес, озеро и футбольное поле манили его по-прежнему, а может быть, еще сильнее, но Ленька не покидал мастерской. Пусть

Алесь и товарищи увидят, что, хотя он и разбирается в радиотехнике похуже, чем Степа с Димой, все же и он чего-нибудь да стоит.

Так было и на этот раз: присмиревший Ленька снова взял катушку и начал внимательно изучать ее.

Глава третья

Володя Заранко был годом старше Степки и двумя годами старше Леньки. А ростом он был только что Леньке по плечо. Впрочем, никто этому не удивлялся, потому что все знали Володькину историю.

Зимой 1943 года, ночью, под прикрытием пулеметов — страшились партизан — немцы согнали всех оставшихся в Калиновке жителей в здание школы и повели на станцию Старушки.

Там погрузили людей в товарные вагоны. Была среди других и тетка Анна с маленьким Володькой.

На какой-то немецкой станции вагон открыли. Володька уже пятый день беспрерывно кричал и ничего не ел. Высокий немец выхватил мальчика из рук матери. Она бросилась на мускулистого здоровяка. Тот спокойно ударил Анну кулаком в лицо, и она потеряла сознание.

Больше двух лет пробатрачила Анна на ферме у немецкого кулака. Все это время не оставляла ее надежда снова разыскать сына. Она так настойчиво просила об этом хозяина, что тот пообещал помочь. Как-то, вернувшись из города, он сказал Анне, что наводил справки в ратуше: мальчик по имени Вольдемар Заранко умер в приютской больнице год назад. Эта весть сломала тетку Анну. Она тяжело заболела, отказывалась от еды, не вставала на работу.

Все опостылело ей — жить больше не стоило: муж погиб в партизанах, теперь не стало и сына.

В апреле 1945 года женщины, вооруженные вилами и косами, взяли в плен десять немецких солдат, пытавшихся скрыться на хуторе, и вместе с кулаком посадили их в подвал.

Тогда хозяин попросил выпустить его, обещая сообщить что-то важное. Бауэра выпустили. Он признался, что обманул Анну. Но для ее же пользы, поспешно добавил хозяин. Лучше думать, что ребенок умер, чем знать, что он находится в Штутхофском приюте.

Анна добралась до городишка Шхутхоф. Тут выяснилось, что гитлеровцы увезли детей еще за несколько месяцев до прихода советских войск куда-то в Баварию. А в Баварии были американцы.

Советское командование выхлопотало Анне разрешение на поездку в Баварию. Анна ходила по приютам вместе с лейтенантом Щегловым, работником репатриационной миссии. Они расспрашивали, не прибывали ли сюда дети из города Штутхофа. Наконец в селе Фюрстенфельдбрюк, где на месте приюта, разрушенного в последние дни войны американскими бомбардировщиками, чернела кирпичная коробка, выяснилось, что дети из Штутхофа были здесь, но потом их вывезли неизвестно куда.

Полковник из комендатуры в Мюнхене встретил Анну приветливо.

Узнав, что она беспокоится за судьбу сына, он рассмеялся:

— Вы не торопитесь ехать домой, а сын ваш, наверно, уже там. Все русские дети давно отправлены на родину. Возможно, он в каком-нибудь детском учреждении в России ожидает, когда за ним приедут родители.

Лейтенант Щеглов попросил показать списки отправленных в Россию детей. Полковник показал тоненькую тетрадку. Там значилось около сотни имен. Володи среди них не было.

— Это ничего не значит, — уверял он, — дети были слишком малы и не знали своих имен. Немцам пришлось давать им новые имена. Но уверяю вас, что это все. Ни одного русского ребенка сверх этого списка в нашей зоне не было.

— Путает, конечно, — сказал Щеглов Анне, когда они вышли из здания комендатуры. — Однако вы поезжайте, мамаша, домой, а мы будет продолжать искать здесь. И не падайте духом. Год придется искать — год проищем, пять лет искать — все равно найдем.

В поезде, шедшем из Берлина, Анна почти не спала. Как только вагон останавливался, она спрыгивала на платформу. Женщина расспрашивала железнодорожников, местных жителей, солдат из соседних эшелонов, не провозили ли здесь белорусских детей, нет ли в городе приюта.

Дома Володи не оказалось. Не было его и ни в одном из детских домов Советского Союза.

Несколько раз писала Анна в Верховный Совет Союза, просила помочь разыскать сына за границей. Она знала по газетам, что еще много советских детей находится в Западной Германии, а часть вывезена в Канаду, в Южную Америку, в Соединенные Штаты.

Из Москвы приходили сочувственные ответы. Обещали помочь, но дело это было очень трудное.

Один такой ответ привез Анне со станции сосед Савось.

— Как думаешь, Савось, — спросила Анна, — найдут?

Савось усмехнулся, но затем поспешно заговорил, что, конечно, это дело трудное, но падать духом не нужно. Усмешка Савося не укрылась от женщины, и она совсем уже перестала надеяться на встречу с сыном.

Так прошло больше пяти лет.

И вдруг из Москвы прибыло письмо. На краю конверта чернели буквы: «Осторожно, не сгибать, фотография!» Анна разорвала конверт. На стол упала карточка. Да это же Игнатий, муж Анны, Володькин отец! Только тут Игнатию лет пять-шесть, и очень он почему-то худой и бледный…

Анна, волнуясь, читала письмо.

Лейтенант Щеглов, работавший теперь в одном из управлений Министерства обороны, писал Анне, что эта фотография получена из Канады. Мальчик, изображенный на ней, числится в списках под именем немца Вилли Шустера. Но он, Щеглов, на основании некоторых дополнительных сведений, предполагает, что это и есть Володя Заранко.

…Пурга била в лицо и заметала дорогу, колючий ветер обжигал руки — Анна второпях выбежала из дому без рукавиц. На почте старичок Евсеич, прежде чем принять телеграмму в Москву, долго растирал Анне пальцы и щеки.

А через три месяца весь колхоз встречал Володьку. Вместе с Анной, которая выехала в Брест, чтоб поскорее увидеть сына, из вагона вышел худенький, коротко остриженный мальчик с бледным, зеленоватым лицом.

Запела пионерская труба, зарокотал барабан…

Председатель совета дружины Степа подошел к мальчику и передал ему пионерские подарки: глобус, портфель, учебники.

Мальчик испуганно покосился на плечистого Степана, взял подарки и спрятался за спину матери.

— Вы не обижайтесь, ребята, — грустно сказала Анна, — он и меня боится.

Почти два года минуло с того дня, как вернулся Володька. Мальчишки старались его не обижать, но и подружиться с ним не могли — Володька держался от всех в стороне. Попросит, случится, кто-нибудь его одолжить перышко или промокашку, насупится и молчит, словно не слышал. А потом взглянет из-под бровей и тихонько отойдет.

Глава четвертая

В ночь после необычайной рыбалки Косте не спалось. Он ворочался с боку на бок, пробовал считать до ста и до тысячи, но сон не шел. Не давала покоя мысль: как же все-таки узнать, что там, на дне озера? И что означает загадочная надпись «Клич Родины» на фляге?

Костя пытался было расспросить отца. Но тот, услышав о находке, нисколько не удивился:

— Фляга-то солдатская. А где только солдат не побывал!

На этом разговор и закончился. Костя понимал, что отец не придает никакого значения их находке и загадочной надписи. Ну, что ж, время покажет. Нет, недаром фляга появилась как раз на том месте, где под водой что-то лежит… Значит, прежде всего, надо узнать, что там, на дне озера.

«Может быть, сделать вот что…» — подумал Костя и живо представил себе такую картину. Лодка. Они вдвоем с Антошкой… Тот держит длинную камышинку. Остается раздеться, привязать камень к поясу, чтоб вода не выталкивала на поверхность, а потом взять в рот камышинку и опуститься на дно. Так можно пробыть под водой долго и обследовать озеро.

Но тут же Костя отверг план как ненадежный.

Вот если бы иметь водолазный костюм! Костя вспомнил о речной пристани, которая находится километрах в пятнадцати от Калиновки. Там, наверно, есть водолазные костюмы. Но дадут ли их речники?

Тихая летняя ночь спокойно плыла над землей. Костя спал на топчане в сенях. На лето он всегда перебирался сюда. Спать здесь спокойнее, вольготней. В хате то мухи кусают, то жара такая, что дышать трудно. А здесь, в сенях, лучше. Особенно хорошо бывает в такие ночи, когда на дворе разгуляется ветер и с нависших черных туч вдруг обрушится частый, крупный дождь. Капли дождя беспрестанно стучат по тесовой крыше, нагоняя дрему.

Но сегодня — попробуй усни! Костя даже рассердился на себя: «Ну и безвольный же я человек! Уже полночь, а я хоть бы на минуту заснул… А завтра ведь рано вставать». И Костя твердо решил: «Докажу, что у меня есть сила воли. Ни о чем не буду думать и сразу же засну!»

Однако только он зажмурил глаза и уже, казалось, отогнал от себя навязчивые мысли, как вдруг услышал за стеной чьи-то шаги. Костя прислушался. Вот уже скрипнула калитка, и торопливые шаги стали слышны отчетливо. Костя невольно приподнялся на постели и насторожился. За окном послышался шепот:

— Костя, а Костя! Ты спишь?

Открыв дверь, Костя увидел Антошку. Он был без кепки, в майке, босиком.

— Ты чего, лунатик, не спишь? — заинтересовался Костя, пропуская Антося в сенцы.

— Не спрашивай лучше. У нас дома такой шурум-бурум… Отчим приехал из района. Напился — то поет, то ругается. А мать плачет… Я не выдержал и сбежал. Тяжело мне, Костя, — вздохнув, промолвил мальчик. — Вот ты счастливый. Отец у тебя и мать… Скажи, неужели все отчимы такие?

— Какие это — такие? — переспросил Костя.

— Непутевые… Болтают что попало, пьют, ругаются…

— Чего-чего, а вот этого я тебе не скажу.

— Знаешь, какой дядька Савось? — пожаловался Антон. — Как начнет на мамку кричать: «Почему этот щенок на меня волком смотрит?» А как мне на него смотреть, если он пьяный и дерется.

— А за драку можно и в сельсовет, — сказал Костя.

— Я сколько раз хотел, — признался Антон. — Только мать не велит. Он, говорит, одел тебя, обул, дом построил, кормит всех. А я… — Антон всхлипнул. — Хоть смейся, хоть всей улице расскажи, но я мать очень жалею.

— Я тоже, — ответил Костя, растроганный откровенностью друга. — И знаешь, я замечал, все ребята родителей очень любят, только стараются это не показывать.

— Верно, — согласился Антон. — А отчима я ненавижу. Ты думаешь, чего я тогда к малышам пристал, когда меня «занозой» дразнили? Потому что никакой я не Занозин, а Славутин. Только не стану же я это всякой мелюзге объяснять. А ты на меня тогда с кулаками полез…

— Откуда ж я знал? — смутился Костя. — Если б знал, так сам бы им за тебя добавил. Только постой-ка, они-то ведь тоже не знали?

— Не знали, — согласился Антошка. — Вот как тут быть? Говорят, что, когда драка, всегда один справедливый, а другой чет. А вот я замечал: бывает так, что и один прав и другой прав…

— Бывает, — уныло подтвердил Костя.

— Вот поступлю в ремесленное, — рассуждал Антошка, — там никто про Савося и знать не будет. И все станут называть меня Славутиным. Тогда и драться из-за этого не придется… А в ремесленном, говорят, кто старается, может даже в первый год подзаработать. Я тогда матери пошлю, чтобы она себе чего захочет купила, и не нужно ей будет Савосевых денег…

Мальчики присели на топчан.

— Я вот о другом думаю, аж голова разболелась, — помолчав, сказал Костя. — Как бы это нам дно озера исследовать?..

— Ну и что же? Придумал что-нибудь? — заинтересованно и, как показалось Косте, насмешливо промолвил Антошка.

— Ничего хорошего, — вздохнул Костя и развел руками. — Все перебрал, даже пришло в голову попросить у речников водолазный костюм. Так ведь не дадут…

— А зачем нам костюм, — пожал плечами Антошка. — Достаточно обыкновенного противогаза.

— Противогаза?

— Ну, конечно. Нужно только к гофрированной трубке прикрепить еще несколько. Сделать такую трубку, метра в три, и тогда — маска на лице, трубка над водой, и ходи себе по дну озера, как по земле.

— А ведь правда! — воскликнул Костя и спрыгнул с топчана. — Хорошо придумано! Молодец! Такого добра — противогазов этих, в Зимовищах, в партизанской землянке, сколько хочешь. Завтра нужно обязательно попробовать.

Долго говорили мальчики в эту ночь о своих планах.

— Слушай, Антошка, — прервал вдруг приятеля Костя, — а ты никому не говорил о нашей находке?

— Ты что? — обиделся Антон. — Конечно, никому.

— Нужно поклясться хранить тайну, — предложил Костя. — Так будет вернее.

Антон, помедлив, кивнул головой, и они вышли во двор.

Костя выбрал подходящее, по его мнению, место для клятвы — у старой, развесистой липы. Затем побежал к сараю, принес весло и положил на траву, в полосу лунного света.

— Становись! — приказал Костя и сам стал босыми ногами на влажную рукоять весла.

Антошка повиновался.

— Теперь повторяй, — скомандовал Костя и, торжественно подняв руку вверх, произнес: — Клянусь веслом, лодкой и парусом…

— У нас же никакого паруса нет, — удивился приятель.

— Не перебивай! — разозлился Костя. — Так полагается. Повторяй!

Антон повторил.

— Клянусь попутным ветром и компасом, черным порохом и абордажными крючьями…

— А что такое «абордажные крючья»? — снова перебил Антошка.

Вместо ответа Костя показал товарищу кулак. Антошка посчитал за лучшее больше ни о чем не расспрашивать.

Если слетит с языка моего неосторожное слово, то пусть мне вырвут язык и повесят меня на рее под черным флагом, — повторил он вслед за Костей.

Все, — сказал Костя и вытащил из-под Антошкиных ног весло.

— Слушай, Костик, — Антось решил хоть сейчас добраться до истины. — А при чем тут «абордажные крючья» и почему «черный флаг»?

— Ну чего ты пристал! — не на шутку рассердился Костя. — Книг не читаешь, что ли?! Обыкновенная пиратская клятва… Ты лучше скажи: может, у меня ночевать останешься? Ведь поздно уже.

— Нет, домой надо идти. Узнает дядя Савось, хоть совсем к тебе не приходи.

— Ладно, тогда я сам к вам завтра забегу, — сказал Костя, закрывая дверь за Антошкой.

* * *

Антошка еще крепко спал, когда Костя забарабанил кулаками в дубовую дверь кирпичного дома.

«Видно, мать жалеет его, не разбудила», — подумал мальчик.

Никто не отзывался, хотя Косте показалось, что за дверью кто-то ходит.

«Разыгрывает! — разозлился Костя. — Ведь договорились вчера, что пораньше пойдем за противогазами в землянку!» — И он еще сильнее замолотил кулаками.

Ну и характер у Антона! Того и гляди — подведет, обманет. И теперь не спит, наверно, только встать ленится. А потом выйдет и скажет: «Что ж ты так тихо стучал?»

Вдруг дверь распахнулась с такой силой, что Костя чудом удержался на крыльце.

В двери стоял отчим Антона, дядька Савось.

— Чего надо, щенок? — зло спросил он.

— Дяденька, — взмолился Костя, — мне нужно Антона по срочному делу!

— Какие могут быть срочные дела в июле? За яблоками в чужие сады еще рано лазить! — насмешливо проговорил Савось и захлопнул дверь.

Костя спрыгнул с крыльца и подбежал к окну. Там, возле печки, стоит лавка, на которой спит Антон. Костя поднял с земли хворостинку и постучал по стеклу.

Окно распахнулось, и Костя снова увидел физиономию дядьки Савося.

Савось был, видимо, изумлен не менее Кости.

— Ах, это опять ты! — проговорил он наконец. — Что ж ты в окно стучишь? Заходи в дверь. А то через окно несподручно снять с тебя штаны да заметку тебе на память сделать — не тревожь людей ни свет ни заря. Заходи, не посмотрю, что твой батька партийный начальник в эмтээсе. Разрисую как рядовую несознательную массу.

Этого Костя не мог вытерпеть. Разом вспомнилось все, о чем судачили в селе. И мальчик, забыв, что закрывает себе навсегда путь в Антошкин дом, мстительно закричал:

— Завсклад — начальник растрат! Погодите, вот госконтроль до вас доберется!

Савось ахнул, схватил стоявший на подоконнике горшок со сметаной и плеснул в Костю…

Мальчик повернулся и бросился бежать.

* * *

Так оно и получилось, что, проснувшись и на прасно прождав товарища, Антон сам отправился его разыскивать. И, конечно, не нашел. Только свернутый в трубку лист бумаги торчал в дверной ручке. Антон развернул его и узнал всю историю.

«Ладно,- подумал он,- пусть сам тащит противогазы. Я придумал — свое дело сделал».

Примерно так же рассуждал, шагая по лесу, и Костя. Загрустив сначала от неприятной встречи с Савосем, он даже обрадовался потом: «Не будет Антошка зазнаваться. Он придумал, я противогазы принес. Вот мы и квиты!»

И он уже не жалел о том, что не дождался Антона и пошел в лес один.

Незаметно заросли ельника и березняка, окаймлявшие дорогу, перешли в густой вековой бор. Тишина полей и приозерных низин сменилась протяжным таинственным шумом.

Как тихо и протяжно шумит лес! Дуновения ветра почти не чувствуется, но вершины высоких сосен и дубов покачиваются из стороны в сторону и, кажется, разгоняют над собою мелкие белесоватые облака.

Костя хорошо помнит, как прошлым летом он ходил с отцом по грибы и в Зимовищах наткнулся на партизанскую землянку. Мальчик долго осматривал ее, думал, что найдет там пистолет или хоть какой-нибудь патрон. Но, кроме кучи трофейных противогазов да нескольких пустых консервных банок, там ничего не было. Костя был огорчен. Эх! Так хотелось принести в деревню партизанский пистолет и выстрелить у самого уха Антошки…

И вот, оказывается, противогазы понадобились. Теперь они сделают с Антошкой водолазный костюм, походят по дну озера! Это будет целое событие в деревне! Радиотехники смеялись над ними, называли лентяями, а они — раз, и докажут, кто в Калиновке настоящие, дельные ребята! А если найдут в озере что-нибудь интересное, так… Эх, радисты, куда вам с нами тягаться!

А дорога ведет все дальше и дальше в глубь леса.

Издали донесся напев жалейки. Где-то совсем близко с тяжелым гулом упало дерево под топором лесоруба. На высокой осине заверещал дрозд.

Мальчик чутко улавливал каждый звук леса. Полной грудью вдыхал он бодрящий, свежий запах — наверно, так пахнет море! По-особенному звучат в лесу голоса людей и птиц. Это потому, что здесь, под таинственными кронами деревьев, под сенью высоких стволов живет мощное и веселое эхо. Крикнешь — и отзовется оно десятком голосов. И радостно на душе: ты не один, с тобой перекликается и шутит чародей-лес. Интересно, есть ли эхо на море?

Вскоре Костя свернул с дороги на узенькую тропинку, Бледно-зеленые папоротники то и дело скрывали ее от глаз, и мальчик не без труда снова находил дорожку и шагал вперед.

В глубине леса много поваленных бурей деревьев. Одни с вывороченными корнями неподвижно лежат на земле, другие, падая, удачно оперлись о толстый сук дуба и так, склонившись, растут, шелестят листьями, смотрят верхушкой в небо. Но это до поры до времени. Налетит опять буря — и они не выдержат нового напора…

Костя ловко перепрыгивал через колоды, торопливо проходил болотистые места. В лицо лезли комары, впивались в обнаженные руки мошки. Не беда! Мальчик привык к их укусам, не боится.

Вот и лозняк. Ветви его переплелись между собой, образовав причудливую ограду. В воде то тут, то там торчат сочные стебли бобовника, увенчанные белыми красивыми цветами. Живут здесь, в лозняке, какие-то мелкие пичужки. Они прыгают с ветки на ветку, щебечут, хлопают крыльями…

Костя ступил в воду. Наперерез мальчику поплыл уж с высоко поднятой головой. Костя мог бы поймать его, но впереди ждало дело. Как-нибудь в другой раз.

А как долго тянется лозняк! Скорее бы избавиться от упругих ударов ветвей, от мошкары, которая тучами кружится над заплесневевшей водой. Еще один шаг, еще… и вот уже просвечивает край неба. Там — поляна!

Костя с облегчением вздохнул, увидев на краю ее небольшой бугорок. Неподалеку от него и землянка. Мальчик, похлопывая лозиной по ягоднику и траве, двинулся напрямик.

Дойдя до поляны, он вдруг остановился, замер. Сбоку, у высокой старой сосны, стоял, — нет, это не почудилось мальчику, — стоял на задних лапах огромный рыжий медведь. Зверь злобно щелкал зубами и встревоженно вертел головой.

В этот самый момент у Костиного носа прозвенела пчела и с размаху ударилась в лицо.

Медведь, видимо, тоже заметил мальчика. Он обозленно заревел и, опустившись на передние лапы, двинулся прямо на Костю.

Тихо, жалобно шумел лес. Где-то в кустах трещала сорока. Булькала, струилась на крутом повороте река. И показалось мальчику: все живое глохнет, замирает.

И вот как будто качнулась, ушла из-под ног земля. Костя что есть силы мчит по лесу, а ему кажется — он стоит на месте. Но все же почему-то березки, клены, дубы мелькают по сторонам, внизу что-то трещит, плюхает, только брызги летят в лицо.

В густом молодом березняке мальчик, обессиленный, упал на землю и прислушался: не топает ли медведь вдогонку. Нет, сзади ничего не слышно.

А сердце? Только бы не разорвалось на части. В ушах стоит тягостный, назойливый звон, А по лицу ручейками сбегает пот…

Вот так испытание! И нужно же было именно сегодня пойти сюда, да еще одному! А все глупое самолюбие! Ждать не захотел. Поквитаться решил! Подумаешь! Пришли бы за гофрированными трубками вдвоем — разве водолазный костюм хуже стал бы от этого?!

— Отдышавшись, Костя ползком пробирается на край чащи. Поляна рядом. Отсюда можно наблюдать, не вернется ли назад медведь.

В вершинах шумит ветер. Трепещут, плещутся, как рыба в сетях, листья берез, кленов. Кроны могучего векового леса загородили почти все небо, только кое-где между ветвей виднеются озерца синевы да сияющая чистота облаков.

И над всем плывет неумолкаемый, тихий, но широкий, как море, шум…

Солнце уже стояло в зените, когда Костя наконец решился подойти к землянке.

С трудом открыв присыпанную песком дверь, он осторожно заглянул внутрь. Сначала ничего нельзя было увидеть: глаза не привыкли к мраку. Потом мальчик начал различать отдельные предметы: поваленную скамеечку, кучу кирпича, банки из-под консервов.

Костя приободрился и решительно шагнул в землянку. Была она еще прочной, даже в крыше не просвечивались щели. Партизаны сделали ее из бревен и толстого слоя дерна.

Вот они — противогазы! Нужно обязательно выбрать хорошую маску. Ведь она — главная часть их водолазного костюма. Руки ловко перебросили кучу банок, сухие еловые ветви. Один противогаз, второй, третий… Хватит! Теперь еще несколько трубок. Их тоже хватает, выбирай, какая получше…

Мальчик выскочил из землянки, осмотрелся. Нигде ни души. Только бегут по поляне торопливые тени облаков да испуганная со дня рождения дрожит от страха старая осина. Опасность, видимо, миновала.

Перекинув через плечо противогазы, Костя еще раз осмотрелся и бросился опрометью в деревню.

Глава пятая

Антось шел по деревне медленно, вразвалку, заглядывая через частоколы и плетни в чужие дворы. Там, где были собаки, он замедлял ход и, чтобы разъярить их, барабанил палкой по жердям.

Прогулка Антошки по деревне сопровождалась злобным собачьим лаем и визгом.

Какая длинная и широкая улица! Антошка сразу, с первого взгляда, узнает любую хату. Вон с белыми окнами и красными ставнями за липами стоит дом Димки Борознюка, на пригорке возвышается дом колхозного агронома, а по новому, красивому крыльцу легко узнать дом Степки Коржа.

А вот он, Антошка Славутин, живет не в простой крестьянской хате, а в таком доме, что и городским не уступит. Стоит он в центре села, на каменном фундаменте. Наверху — красивая голубятня, выкрашенная в нежный голубой цвет. Жаль, что дядя Савось не разрешает держать голубей, а надстройку сделал просто так, для красоты. Кто ни приезжает в деревню, все любуются их домом.

Построил его отчим за несколько месяцев. А раньше вся семья жила в неуклюжей, тесной хатке, которая больше напоминала сарай, чем дом. В деревне, не таясь, многие завидовали Антошкиному отчиму. Сколько раз приходилось слышать:

— Ладный домик у Савося Занозина. Ну и молодец же он, ну и оборотистый!.. Как на картинке кто нарисовал: под черепичной крышей, на каменном фундаменте. И где он столько денег взял?

Другие отвечали:

— Не взял, а нахватал.

Антось не любил отчима.

Савось Занозин был из соседнего села. Недобрая слава ходила о нем. Когда-то он заведовал молочнотоварной фермой, и за один год на ферме пало пять коров. Потом он был агентом по каким-то заготовкам. Но и здесь недолго пришлось ему проработать. У Савося обнаружили крупную недостачу, чуть-чуть не посадили в тюрьму.

Обо всем этом Савось, вздыхая и жалуясь на свою доверчивость и злых людей, которые всегда норовят подвести честного работника, рассказывал Антошкиной маме в поезде, когда ей зачем-то понадобилось съездить в город. А через несколько дней Занозин встретился с молодой женщиной на улице в районном центре.

— Видно, уж судьба такая, — говорила мать, как бы стесняясь сына-подростка, когда Савось со своим сундучком перебрался в их хату.

Мальчик ничего не ответил, но не пошел ужинать.

— Не хочу, — коротко ответил он матери.

Ночевал Антошка на сеновале. А назавтра он столкнулся с отчимом на улице. Савось загородил мальчику дорогу, положил на его плечо жилистую, сильную руку:

— Смотри ты, какой гордый! И познакомиться со мной не хочешь… Видишь, Антось, какая ваша хатенка?

— Ну, вижу, — выдавил из себя мальчик.

— Так вот, верь моему слову: на ее месте скоро будет стоять настоящий дом. А ты будешь, — он ткнул пальцем в залатанную рубашку мальчика, — ходить в новом шевиотовом костюмчике. А может, я тебе и велосипед куплю… Ну, посмотри на меня. Доволен? — И, увидев в Антошкиных глазах упрямство и непокорность, укоризненно покачал головой: — Вот чудак, обиделся… Ну ничего, брат, привыкнешь…

Савось Занозин был невысок ростом, но энергичен и ловок в движениях. И лицо у него приятное: широкий лоб, густая, в колечках шевелюра, черные быстрые глаза. Только вот манера говорить, усмехаться вызывала у каждого, кто беседовал с ним, какое-то раздражение. Он любил подчеркнуть свое превосходство над другими, подтрунить, съязвить, обидеть.

Месяц спустя после прихода Савося, в Антошкином доме начались нелады. На это были причины. Савось стал командовать матерью, раздражаться из-за каждого пустяка. Правда, они быстро мирились, и снова все шло по-прежнему. Но Антошка невзлюбил Савося. Горькая мальчишеская обида надолго поселилась в его сердце.

И ребята заметили перемену в Антошке: он сделался раздражительным, хмурым, обидчивым. Антошка завидовал своим друзьям, тем, у кого были настоящие отцы… Он отца своего помнил плохо. Антосю не было и пяти лет, когда отец бросил семью и переселился с новой женой куда-то на Кавказ.

Савось Занозин не хотел работать в колхозе, пошел искать места, где можно было бы ходить с портфелем, зарабатывать «легкий» хлеб. Неизвестно, как ему это удалось, но вскоре в деревне узнали, что он стал заведующим районной продуктовой базой.

Каждую неделю Савось приезжал домой, гостил день-другой, занимался хозяйством, потом опять уезжал. И удивительно, до чего же «легкий» хлеб у него нашелся. Первый же его приезд в деревню после занятия должности был отмечен необычным " торжеством".

Во дворе, возле их дома, росли две огромные груши. Их ветви вытянулись через забор, повисли над улицей. И вот в воскресенье утром жители Ка-линовки своим глазам не поверили: на ветвях груш качались, привлекая яркой цветной оберткой, конфеты. Они были самых разнообразных сортов и размеров: и плиточками — шоколадные, и длинные, как сигары, — мятные, и какие-то круглые, как орехи.

Улица напротив дома Занозиных ожила, зашумела.

Малыши — кто палками, кто шапками — сбивали лакомые украшения.

Антошкин отчим стоял у окна и довольно улыбался. Мальчик хорошо помнит, как он тогда сказал матери:

— Смотри, Аксинья, какая жизнь настала. А меня не было — над тобой куры смеялись. Разве не так?

— Да что уж тут говорить, — отвечала мать. — Четверо ребятишек на руках. Конечно, тяжело было…

Но развешивать конфеты на старых грушах Антошкин отчим больше не стал. На другой день случился конфуз: когда деревня проснулась и дети вновь сбежались к Антошкиному двору, они увидели, что вперемешку с лакомствами на ветвях покачиваются камешки, дохлые лягушки, рваный галош…

Вся деревня смеялась. Антошку донимали расспросами:

— Скажи, когда новую партию лягушат напоказ вывесите?

Стыдно было мальчику за своего отчима…

Потом все прошло, забылось. Отчим привозил домой новые подарки и, как обещал, купил Антосю шевиотовый костюм. Но все же между ними не было дружбы, мальчик чувствовал, что удачи и везения отчима какие-то нечестные, обманные.

А недавно Занозин сказал при матери, что купи? Антосю велосипед «Орленок». Иметь собственный велосипед было давней мечтой мальчика.

«А может, не так уж и плох Савось, как мне казалось? — подумал тогда впервые мальчик. — Да и людям не всегда надо верить. Мало ли что могут наговорить…»

И вот воспоминания оборвались. Возле своего двора мальчик остановился, взглянул на шершавые ветки груш. Как было бы хорошо, если бы сейчас висела хоть одна конфетка!

Вдруг Антошка услышал шаги. Оглянулся:.по улице шел отчим. «Так он на работу сегодня не поехал», — удивленно подумал мальчик.

Савось Занозин остановился и, может быть, впервые за все время обнял пасынка.

— Эх, Антошка!.. — как-то необычайно ласково сказал он. Антон взглянул в лицо отчима и не узнал его: он побледнел, глаза сузились.

— Дядя, что случилось? Вы заболели?

— Не заболел, а погорел… — У Савося задрожали губы. — Вот как, Антошка. Эх! — Он сорвал с головы кепку и хлопнул ею по коленям. — Каким же дураком я был, каким дураком…

— Как это — погорел? — переспросил мальчик.

— Очень просто, — упавшим голосом ответил отчим. — Жил-был Савось Занозин, считали все его счастливцем, а он хлоп — и с копыт свалился. По шапке дали… Теперь ты понял, голова — два уха?

— Ага, дядя, понял, — вздохнул Антошка.

Он ничего не понял, но почувствовал: на отчима свалилась какая-то беда. И мальчику вдруг стало жалко этого человека, который всегда был таким дерзким, а теперь выглядит так беспомощно.

— Ну, пошли в избу. Мать дома?

— На сенокосе… — опустив голову, ответил Антошка.

— Не горюй, браток. Может, даст бог, гроза нас обминет.

Но Антошка не верил, что бог тут чем-нибудь поможет. Вряд ли верил в это и отчим. Мальчик загрустил. Видимо, не суждено было осуществиться его мечте, не иметь ему стремительного «Орленка».

Глава шестая

После обеда Костя с охапкой гофрированных трубок и тремя противогазами, перекинутыми через плечо, приближался к деревне. У самой околицы к нему подлетел Ленька.

— Стой! — крикнул он и перегородил Косте дорогу. — Ты что за снаряжение тащишь? Пропуск!

Костя утомленно вздохнул и сел у забора на скамеечку. Круглое лицо его блестело от пота, ноздри широко раздвинулись.

— Ой, Ленька, не приставай, — сказал он.

— Что значит — не приставай, когда ты черт знает на кого похож. Смотри, сколько противогазов навешал! И зачем они?

— Нужны, — сухо ответил Костя, потом доверительно добавил: — Я знаю, ты толковый парень. Молчать будешь?

— Тайны не выдаю, — догадавшись, что сейчас, видимо, пойдет интересный разговор, заверил ДРУГ.

— Только чтоб без паники, — перешел мальчик на шепот. — Понял? Я в Зимовищах был…

— Ну?

— Наскочил на медведя…

Ленькины глаза загорелись любопытством, потом мгновенно сузились, насторожились.

— Правда?

— Знаешь партизанскую землянку, что на полянке? Там мы и встретились. — И Костя подробно рассказал всю историю, не утаив даже того, что он задал стрекача.

— Идем скорее к ребятам, — предложил Ленька. — Нужно им рассказать.

— Пошли!

Но не успели ребята сделать и трех шагов, как увидели, что по дороге к деревне бегут Наташка Гомон и ее подружка Зина Кужель. Еще издалека они о чем-то кричали, размахивая руками.

— Ой, мальчишки!.. Ой, скорее в правление… — затараторила, подбегая, Наташка. — Бандиты в лесу…

* * *

Сегодня Наташка с Зиной с утра пошли в лес по ягоды. Наташка знала в Зимовищах самые лучшие места, откуда она всегда возвращалась с полным лукошком земляники.

Солнце еще не высушило на травах росу, а Наташка с Зиной были уже на заветном местечке. Хотя лес в Зимовищах вековой, могучий, но в нем много полянок, просек, тропинок и дорог. Ходишь по лесу, как по волшебному дворцу, — перед глазами возникают все новые и новые прекрасные уголки.

Девочки быстро осматривали солнечные холмы и бугорки, ловко собирали крупные душистые ягоды.

— И завтра сюда придем, — сказала Зина Кужель, когда лукошки наполнились. — Тут ягод, ягод, даже ступить некуда…

— Конечно, — согласилась Наташка. — И всех девочек приведем. Вот будет весело!

Подружки осторожно подняли лукошки и пошли прямиком через небольшое болотце к редкому хвойнику. За тем лесочком — прямая дорога в Калиновку. Болотце было не топкое, подсохшее. С севера его ограждала чаща молодого осинника.

Проходя мимо этой серой чащи, девочки вдруг услышали голоса. Наташка и Зина насторожились, остановились.

— Удачно получилось, — заговорил вдруг кто-то глухим басом. — Теперь нужно ликвидировать все следы и засыпать землей кровь. Убили — и концы в воду…

Зина схватила Наташку за плечо, и девочки, поняв друг друга, упали на колени и ползком юркнули на другую сторону дороги — в лозовые кусты. Ужас и испуг охватили их. В лесу — бандиты!

Как они продирались через кусты — да какие кусты! — девочки не помнят. Только потом, когда они выбежали на дорогу, Наташка заметила, что и ее лукошко и Зинино совсем пустые. Но разве об этом можно было жалеть? Еще хорошо, что вынесли их ноги из того жуткого, проклятого места.

Обо всем этом, путаясь и перебивая друг друга, рассказали подружки Леньке и Косте по дороге к правлению колхоза.

Костя даже забыл про свою встречу с медведем. Что медведь, когда тут человека убили!

— Вы идите, а я вас сейчас догоню, — сказал он, проходя мимо своей хаты.

На то, чтоб запихнуть под топчан противогазы и трубки, хватило одной минуты. Когда девочки с Леней поднимались на крыльцо правления, Костя уже присоединился к ним.

В просторном новом доме за длинным столом сидел счетовод Нупрей. Девочки остановились у порога, а Ленька и Костя подошли к столу.

— Дядя, — сказал Ленька, — где председатель колхоза?

— В поле. А что вы, хлопцы, хотели?

— Есть важное дело, — смутился Ленька.

— По важным делам заменяю его я, — сказал шутливо счетовод. — Ну, что у вас за дело?

— Вот Наташка расскажет…

Счетовод с любопытством посмотрел на девочку. Сначала он слушал ее внимательно, потом, хитровато прищурившись, откинулся на спинку стула и засмеялся.

— Ох, и страху вы, видать, набрались! — сказал

Нупрей. — И что это вы все бандитов да диверсантов встречаете? — И, подумав, добавил: — Это все со страха, ребятки, — велики у страха глаза.

— Мы своими ушами слышали… — убеждала его Наташка. — В лесу бандиты… Они кого-то убили…

— Ну, хорошо. Убедили. Можете спокойно идти гулять. Я позвоню в район. Если понадобитесь, вызову.

— Всегда так бывает, — уныло сказал Ленька, когда они вышли на крыльцо. — Вот не верят и не верят! Это мы такие уж несчастливые, что в такой деревне живем. В других местах как? Я сколько про это читал: прибежали ребята, тревогу подняли.

Раз — народ собрался, и — цап диверсанта.

В открытом окне показалась голова счетовода.

— Дядя Нупрей, — взмолился Ленька, — вы уже звонили в район?

— Ох, и надоели вы мне! — разозлился Нупрей. — У меня и без вас дел хватает: райзо, райфо, статуполномоченный — всем сводки нужны. Не надоедайте, позвоню!

— Мы не можем уйти, пока не узнаем, — запротестовал Ленька.

— Как себе хотите…

В этот момент Костя тревожно оглянулся и его как ветром сдуло с крыльца.

— Прячьтесь! — крикнул он.

И не успел Ленька сообразить, в чем дело, как приятель схватил его за руку и увлек за крыльцо.

Девочки, ничего не понимая, хлопали глазами.

— Чего ж прячетесь? — послышался пьяненький, хрипловатый голос. — Мне, Костя, из-за тебя уже попало сегодня от Антошки.

Савось Занозин перегнулся с крыльца к ребятам. «Так вот кого Костя испугался», — сообразил Ленька.

— Ты на меня не сердись, — миролюбиво продолжал Савось. — Разбудил ты меня, а спросонья я, ох, как зол бываю! Да еще с похмелья. На-ка вот тебе!

Он пошарил в кармане и вытянул — что бы вы думали? — настоящий электрический фонарик с динамкой. Костя обомлел. С чего бы это Савось стал таким добрым?

— Такая уж у меня натура, — засмеялся Савось, словно угадав немой вопрос мальчика. — Не могу, чтоб кто-нибудь на меня обиженным ходил. Да бери, бери. Для мила дружка и сережку из ушка.

— Спасибо, — пробормотал Костя.

— А тебе — за компанию, — поворачиваясь к Леньке, снова полез Савось в карман.

Он долго шарил и наконец извлек зажигалку — маленькую, похожую на настоящий пистолет…

Мальчики не верили своим глазам.

— А вы… вы не отберете, когда протрезвитесь? — нерешительно спросил Ленька.

Савось захохотал.

— А вы заховайте и не отдавайте, — пошутил он. — Бог с вами, не отберу. Вы что ж думаете, я такой злыдень, как Нупрей?

— Он не злыдень, а чудак! — вырвалось у Леньки.

Наташка толкнула его в бок. Но разве можно было остановить Леньку, когда речь идет о какой-нибудь новости?

— Наташка с Зиной бандитов в лесу встретили, — зашептал он, — Нупрею сказали, а он смеется. — И Ленька торопливо рассказал Савосю о таинственном разговоре неизвестных людей.

— Нашли кому говорить! — презрительно сплюнул Савось. — Он теперь под стол залезет и будет там сидеть — от страха дрожать…

— Он в район сообщил, — заступилась за Нупрея Наташка.

— Правильно! — воскликнул Савось. — А вам велел в это дело больше не соваться?

— А вы откуда знаете?

— Откуда? Ха-ха!.. Савося Занозина вокруг пальца не обведешь. Ты еще не подумал, а Савось знает, что ты скажешь. Разве Нупрей человеческую душу поймет? Вы же, ребята, орлы! Землю копытами роете! Вам самого Соловья-разбойника поймать — раз плюнуть…

— Что же нам теперь делать? — спросил Ленька.

— Действовать оперативно, — посоветовал Савось. — Костик пусть дует в эмтээс к отцу. Наташка с Зиной в поле — председателя искать. А Ленька радиокружковцев соберет — ив лес.

— Дяденька Савось! — пробормотал Костя. — Простите, что я вас утром так назвал… Я… я…

— Ну, а я тебя сметаной облил, — засмеялся Савось. — Квиты?

Глава седьмая

Прибежав в мастерскую, Ленька поднял тревогу.

— Мы тут сидим, а бандиты по лесу ходят! — закричал он. — Чуть Наташку и Зину в Зимовищах не убили.

Степа и Димка переглянулись.

— Ты погоди, погоди, — остановил Леньку Степа. — Расскажи толком.

Ленька рассказал, да так горячо и убедительно, будто сам только что возвратился из лесу.

— Наташка и Зина в правлении были, а там этот счетовод сидит, Нупрей, — говорил Ленька. — Вы же знаете, какой он неповоротливый. Пока соберется, так бандитов и след простынет. Костя к отцу в МТС побежал, а девочки — в поле, председателя искать. Только когда это будет. Я считаю, что мы сами должны выследить бандитов…

— Правильно, — согласился Степан. — Братва, пять минут на сборы.

Ребята собрались за речкой Ольховкой, под высокой покореженной ударом молнии сосной.

Степа пришел раньше всех. Он сидел на толстом корне дерева с биноклем в руках, время от времени прикладывал его к глазам, старательно осматривая дорогу, опушку леса, болото, что тянулось за речкой.

Пейзаж был обычный, будничный. Вон движется по дороге какая-то подвода, вон пошли в лес лесорубы, а это — совсем ясно видно — дядя Ефим косит в лозняке для колхозных телят свежую траву.

Димка и Ленька прибежали вместе. Через плечо у Леньки дулом вниз висело старое отцовское ружье.

— Видите, — похвалился он, — никто и не заметил, как я его из чулана вытащил. Только вот готовых зарядов нет. Искал, искал — нету, а самому набивать не было времени.

— Ничего, если что какое, так бандиты ведь не знают, что ружье не заряжено, — успокоил его Степа.

— Вот и я так подумал.

Степан поправил на груди бинокль и сказал:

— Так вот, друзья, наш отряд в сборе. Распределим обязанности. Ты, Ленька, — стрелок. Я — наблюдатель. А Димка — следопыт. Понятно?

— Понятно!

— Пошли?

— Пошли!

В лесу было тихо, царил полумрак. Лесная дорога то вилась зигзагами, то поворачивала круто в сторону, то вела напрямик через заболоченные топкие места.

На ходу Дима вдруг предложил:

— Ребята, а если сразу обследовать три дороги. Быстрей будет.

Степан и Ленька молчали. Потом Степан улыбнулся и рассудительно ответил:

— Правильно советуешь. Во времени мы б выиграли. Но в силе — проиграем…

— Нет, в силе нам проигрывать нельзя, — поддержал друга Ленька. — Дело-то с настоящими бандитами иметь придется.

— Ребята! Следы… — вдруг воскликнул Дима и присел на корточки.

Ленька подошел, глянул, равнодушно махнул рукой:

— Что-то очень маленькие. Нога у бандита не такая…

Дима покраснел. Действительно, не на каждый след нужно обращать внимание. Вот кто-то прошел в сапогах, а тут, по колее, ступала нога какой-то женщины в туфлях.

Вверху волнами ходил ветер, раскачивал густые вершины деревьев, шелестел листвой. И каждый раз менялась карта лесной местности: перебегали с места на место солнечные пятна, то светлели, то темнели меж стволов трава и рыжие папоротники.

Ребята шли по дороге, ведущей в Зимовище. Она была узкая, глухая — по ней мало ездили.

До слуха долетали стук дятла, клекот дрозда, песни зябликов. И все эти разноголосые звуки на фоне протяжного шума леса то усиливались, росли, то вдруг утихали, глохли, но ни на минуту не прекращались.

Вдруг Димка зацепился за горбатый корень, споткнулся и упал на землю.

— Эх, чтоб тебя!.. — сердито сказал мальчик и схватился рукой за коленку.

— Таки знай: не повезет, — предсказал Ленька. — Мой дед обязательно бы домой воротился.

Внезапно в гуще низеньких елей затрещали сучья. Мальчики насторожились. Уж не зверь ли какой?

Димка спрятался за толстую сосну. Степа и Ленька присели за невысокой березой.

Треск сучьев повторился, и теперь отчетливо послышались чьи-то шаги.

Степа поднес к глазам бинокль.

— Ребята, какой-то незнакомец, — не отрываясь от бинокля, прошептал он. — Высокий, плечистый, в охотничьих сапогах. За плечами какой-то ящик. А что он держит в руках? Подождите, подождите… Пистолет! — наконец вырвалось у него.

— Да ну?.. — упавшим голосом протянул Ленька и лег быстренько на землю.

— Если с пистолетом, сомневаться нечего — бандит. Наверно, один из тех, кого девочки встретили… — взволнованно прошептал Димка. — Ленька, а Ленька? — позвал он товарища. — Где ты?

Леньки не было видно. Куда же он исчез? Может, побежал наперерез?.. Ага, вон там шевелится папоротник… Так оно и есть: это ползет Ленька. Но почему же назад, к речке, а не в сторону?

А тем временем Степан докладывал:

— Незнакомец, остановился. Оглядывается. Осмотрел пистолет, спрятал в правый карман. Слышите, он пистолет спрятал. Теперь мы с ним повоюем…

Димка толкнул Степу в бок, зашептал:

— Леньки нашего нет…

— Как так нет? — Степан резко повернулся.

— Видимо, пить захотел, к речке пополз…

— Да что ты? — Глаза у Степы стали большими, круглыми. — Ах ты… — прошипел он и сорвал с головы соломенную шляпу. — Димка, беги к нему, забери ружье… А я буду следить за незнакомцем.

— Есть! — Мальчик вскочил и, пригибаясь, побежал к реке. Вскоре он скрылся в кустах.

Незнакомец уже вышел из ельника, закурил папиросу и не спеша двинулся напрямик к деревне. Степа последовал за ним. А в голове вертелась мысль: «Неужели он пойдет прямо в деревню? Вот если бы это было так!»

Мальчик озирался, жадно глядел на дорогу — нигде никого. Где же Димка, Ленька? Вот окаянные! Оставили в лесу один на один с бандитом. Заметит, что за ним следят, беды не оберешься. Как тогда спасаться? У кого просить помощи?

Холодные мурашки поползли по Степкиной спине, потом сделалось горячо-горячо… В горле запершило от жажды…

А лес шумел таинственно-угрожающе. Вокруг, колыхаясь, двигались испуганные тени. Степе казалось, что ловкие зяблики, порхавшие в вышине, перелетая от дерева к дереву, не чирикали, как обыкновенно, а выразительным голосом предупреждали об опасности:

— Пик, пик, пик.

Что случилось с Ленькой? И надо же было посылать за ним Димку?! Одного, наверно, поля ягодки. Исчезли, будто сквозь землю провалились…

Неужели струсили? Вот и верь после всего этого даже самым близким друзьям… Бросили среди темного леса один на один с бандитом, а сами где-то отсиживаются в кустах. Наверно, они не догадаются сделать самого простого — скорее добраться в деревню, позвать людей на помощь.

Жалкие трусы! Только бы все хорошо окончилось, тогда они получат по заслугам. Как пить дать, получат!

Невдалеке упала сухая веточка. Наконец-то! Вот он, долгожданный сигнал! Димка и Ленька начинают действовать, они недалеко, где-то рядом, но где?

Мальчик приник к земле, огляделся. Нигде никого. Только зяблики попискивают, да шумит, шумит лес…

Значит, веточка — не сигнал, она упала с дерева. Значит, нету мальчиков, убежали, трусы, убежали.

А бандит идет себе по лесу и даже не оглядывается. Откуда у него такая уверенная походка? Неужели он нисколько не волнуется, подходя к деревне?

Впрочем, ясно: это бывалый, хитрый шпион. Ни одним движением, ни одним жестом не выдаст, что он чужой на этой земле.

А вот и дорога. Бандит смело выходит на нее, насвистывает какую-то песенку. С дороги сворачивает на кладку через Ольховку. Скорее, скорее за ним!

И вдруг… Нет, Степа не мог поверить своим глазам. Как только бандит очутился посередине кладки, с другого берега Ольховки, откуда-то из кустов, выпрыгнули Димка и Ленька. Да, да, это были они, Степкины отважные, мужественные друзья. С суровыми, окаменевшими лицами они в упор посмотрели на врага, потом Ленька, вскинув ружье, громко скомандовал:

— Ни с места! Руки вверх!

Незнакомец от неожиданности чуть не упал в воду, но удержался и… поднял руки. И до чего ж охотно он это сделал!

— Степа, обыщи неизвестного, — приказал Ленька.

А бандит стоял спокойно, молчал и усмехался.

Был он высокий, плечистый, с большой головой, прикрытой поношенной кожаной кепкой. На его ногах мальчики увидели грязные сапоги с длинными голенищами, за плечами — радиопередатчик.

Но почему он так хитро усмехается?

А Степа не медлил. Он видел в бинокль, куда спрятал свое оружие незнакомец, и сразу полез в правый карман. Так и есть! Пистолет на месте! Сердце у мальчика сильно-сильно забилось. Вот удача так удача!

Вынув из кармана незнакомца пистолет, Степа прыгнул обратно на лесной берег.

Дуло пистолета было широкое, как в двустволке. Курок торчал на своем месте. Мальчик нажал на него пальцем, тотчас же что-то щелкнуло, и курок стал на боевой взвод. Ну, теперь держись, бандит! Припомнив все известные ему иностранные слова, годные для этого случая, Степа грозно крикнул:

— Проше пана, битте, янки го хоум!

Незнакомец зашатался на кладке и раскинул в стороны руки. Леньке это показалось подозрительным.

— Ну, ну, не хитрить! — сказал он и вновь вскинул ружье. — Понятно?

— Понятно, — ответил незнакомец. — Ох, и напугали же вы меня, хлопчики!

— Не разговаривать! — прикрикнул Степа. — Кому сказано: марш вперед!

— Сейчас, хлопчики, — отозвался незнакомец и стал осторожно перебираться на другой берег. Прыгнув на землю, он остановился и прибавил: — Что же это вы — пистолет отняли, а документы даже не проверили! Вы знаете, кто я такой?

— Бандит, вот кто! — крикнул Ленька, поглядывая исподлобья на незнакомца.

Незнакомец улыбнулся и полез в левый карман пиджака за документами.

— Кто тут из вас, хлопчики, грамотный? А ну, посмотрите.

— Вашим документам мы не верим, — отрезал Димка. — Лучший ваш документ — пистолет. А по лесу чего бродите? Так себе? Знаем… Вот отведем в деревню к кому надо, там разберутся. А ну, гражданин, пошли! — бросил он незнакомцу.

— Что ж, пошли! — согласился тот. — Мне как раз и нужно в деревню. А что под конвоем, не беда — веселей будет.

«Видишь, куда гнет, — подумал Ленька. — Соглашается, невинной овцой прикидывается. Хорошо, хорошо, посмотрим, что ты запоешь, когда на людские глаза попадешь».

Степа подозвал к себе Леньку:

— Ничего не понимаю. Как это все так здорово получилось?

Ленька весело улыбнулся:

— Долго объяснять, — проговорил он. — А получилось так, как надо. Когда ты сказал, что у незнакомца есть пистолет, я сразу понял, что нам даже с ружьем втроем с ним не справиться. И тут в голове мелькнуло: «Кладка на реке! Там — самое подходящее место…» Я и пополз назад. Пополз, а тут вижу — и Димка за мной. Схватил за ружье, вырывает. Говорит: «Трус, паникер». Я, конечно, рассказал свой план. Возвращаться, предупредить тебя у нас уже не было времени. Мы вдвоем и устроили засаду. Видел, как получилось?

— На славу! А я думал, ты дёру дал, — заметил Степа и, глянув на дорогу, закричал: — Ребята председатель едет!

Действительно, из-за горы на сером скакуне показался всадник. В руках у него, извиваясь, играла ременная плетка. Конь шел рысью, высоко задрав голову.

Мальчики подтянулись, поправили кепки. Степа с пистолетом, а Ленька с ружьем завершали диковинную процессию.

Никита Николаевич, видимо, издали обратил внимание на странные фигуры, пришпорил лошадь и подскакал к ребятам:

— Что случилось? Куда вы его ведете?

— Видите, товарищ председатель, — первым промолвил незнакомец, — ваша пионерия задержала… Посчитали за бандита.

— Вот те и раз! — Председатель соскочил с лошади и подошел к ребятам. — Только что Наташка на стан прибегала. Бандиты, говорит, в лесу, человека убили. А тут снова — бандит! Вот ты, — он показал на Димку, — расскажи, пожалуйста, в чем дело?

— Тут нечего и рассказывать, — бойко и охотно начал Димка. — Мы шли по лесу, заметили этого гражданина, остановили, отняли оружие — и делу конец! Куда прикажете доставить его? Это, Никита Николаевич, видимо, один из тех, кого Наташка с Зиной встретили.

Председатель заметил в Степкиных руках пистолет.

— И пистолет отняли? А ну, покажи. — Он взял в руки оружие, взглянул на него и расхохотался.

— Чего вы? — недовольно нахмурил брови Степа, заметив, что председатель ведет себя не так, как этого требует обстановка.

— Вот так история!..

Мальчики удивленно переглянулись. Что такое? Неужели ошибка?

Председатель подошел к незнакомцу, протянул руку.

— Рад видеть вас в наших краях, — приветливо промолвил он. — Вы из геологической экспедиции?

— Вот именно. Да мы же с вами еще в райисполкоме встречались.

— Вспоминаю. Встречались. Ну, что ж, пойдемте в село, гостем будете.

— Странно у вас гостей встречают, — усмехнулся геолог. — С оружием наготове.

Мальчики шли, опустив головы, чтоб не смотреть в глаза председателю и геологу. А геолог будто бы и позабыл про нелепый случай. Он шагал рядом с Никитой Николаевичем и говорил:

— Расшевелить вашу землю хотим. Не возражаете?

— Почему же, пожалуйста… Она тут залежалась… Раньше никто и не думал, что под болотами такие богатства таятся.

Геолог вынул портсигар, закурил.

— Как это — никто не думал? Думали. Даже нефть нашли…

Никита Николаевич удивленно вскинул брови.

— Так в чем же дело? Почему не ставите вышек, не добываете?

Геолог задумчиво посмотрел вдаль. Лицо его на минуту померкло, на лбу нервно зашевелилась синеватая жилка. Потом он повернулся к председателю, спросил:

— Вы не слышали случайно о партизане Гаврилове?

— Кто же о нем не слышал…

— Гаврилов нашел три места с выходом нефти на поверхность. Даже карту составил… Как он ждал окончания войны! Мечтал остаться на Полесье, работать тут… Не дожил… И карта его где-то затерялась. Эх!.. — тяжело вздохнул геолог. — Какой славный парень был! Московский геолого-разведыва-тельный институт окончил. А как с фашистами воевал!

— В какой же он был бригаде?

— У Бобкова.

— А-а… Кажется, у Бобкова был речной отряд?

— Верно, речной, — обрадованно ответил геолог. — И знаете, одним из катеров командовал Гаврилов. Что это был за человек! — воскликнул он. — Его катер носился по Припяти, как невидимка. Бывало, ни свет ни заря, — а он уже возле Петрикова или возле Дорошевич немцев с постелей поднимает. Даст залп, другой из пушек, а там только его и видели…

— Вы, наверно, дружили с ним?

— Да, — охотно ответил геолог. — В сорок первом в одной землянке жили. Потом меня тяжело ранило, отправили на самолете в Москву, и наша связь прервалась. После войны я узнал, что он погиб в бою… Где и как — неизвестно. Неизвестно также, куда исчезла его карта. А как бы она пригодилась сейчас! — с болью воскликнул геолог. — Да ничего, кто. ищет, должен найти. Верно, ребята? — обратился он к мальчикам.

— Правильно! — дружно отозвались они.

Геолог взглянул на юных разведчиков, весело улыбнулся.

— Может, отдадите назад ракетницу, а?

Степа готов был сквозь землю провалиться» Ведь вот как оскандалились: ракетницу приняли за пистолет. Тьфу, а еще радиокружковцы.

Не глядя на геолога, Степа протянул ему ракетницу.

На сельской улице Никита Николаевич вскочил на коня и с улыбкой сказал Степану:

— Ну, дружок, ты взял в плен товарища геолога, так и веди его к себе домой. А мне надо в Зимовище подъехать. Туда парни из МТС подались — посмотреть, кто наших девчонок испугал!

— Ага, Степан, попался… — заглядывая мальчику в глаза, весело улыбнулся геолог. — Что ж, веди, противиться не стану. — Потом посмотрел на Диму и Леню и добавил: — А вы, что ни говори, хлопцы догадливые. До самых кладок следили, а потом раз и- «руки вверх!» Молодцы!

— Ну, бывайте здоровы, — по-военному козырнул председатель геологу.

— Счастливо!

Конь с места пошел в галоп, и под сильными лошадиными ногами густо заклубилась дорожная пыль.

«Пленный» и юные разведчики двинулись дальше, к Степкиному дому.

А под вечер все в деревне знали, что в Зимовищах браконьеры подкараулили и убили лося. Наташа точно указала эмтээсовским парням, где они с Зиной подслушали тот, так испугавший их разговор. Парни вместе с Никитой Николаевичем осмотрели в осиновой рощице все уголки и нашли добрую половину лосиной туши — браконьеры не успели ее надежно припрятать.

Глава восьмая

Испытание водолазного костюма задержалось на целые сутки.

Антон напрасно весь день искал Костю: тот, прибежав из лесу, направился в МТС, к отцу, и только поздно вечером возвратился домой.

На другой день Антон прибежал к Косте чуть только рассвело.

Костя подхватился в одно мгновение.

— Заходи! — пригласил он друга и тотчас же полез под топчан. — Смотри, сколько притащил.

На полу лежала целая охапка противогазов и гофрированных трубок.

— Э-э-э! — протянул через минуту-другую Антон. — Что же ты принес? Взгляни, какие дыры! И в этой вот, и в этой…

— А вот в этой и в этой нет, — в тон ему ответил Костя. — И маски я примерял. Одна слишком большая, вторая дырявая, а вот эта — в самый раз.

Выбрав целые трубки, мальчики взялись за дело. Соединить их друг с другом при помощи изоляционной ленты было не так уж трудно.

Больше всего хлопот причинила изобретателям маска. Ее нужно было с помощью тесемок подогнать точно к лицу.

— Ну, теперь мы настоящие водолазы. В любом месте озера по дну гуляй! — торжественно сказал Костя, соединив длинную, как веревка, трубку с маской.

— Ура-а-а! — крикнул Антошка на весь двор и подбросил вверх свою кепку. — Победа! Победа!

Костя улыбнулся. Потом собрал трубку кольцом, забросил за плечо маску и сдержанно сказал:

— Кричать «ура» будем на озере. Пошли.

Озеро бурлило. От напора волн гудели крутые

песчаные берега. Сейчас вода была не белесо-голубой, как в штиль, а иссиня-черной. Костина лодка качалась, звеня цепью.

Мальчики быстро отвязали ее, столкнули с берега. Волны подхватили лодку и стали бросать из стороны в сторону. Антошка даже чуть за борт не упал.

— Кто же первый? — нерешительно спросил он, выравнивая лодку веслом.

— Видимо, я. Ты, замечаю, не очень торопишься, — хитровато жмурясь, заметил Костя.

— Ты — моряк, тебе, как говорится, и трубки в руки…

— И маска на голову. Пусть будет так, — мальчик начал раздеваться.

Минута — маска надета на лицо. Костя теперь напоминал какое-то странное, фантастическое существо, которое попало сюда с другой планеты. Антошку просто смех разбирал.

— Обвяжи меня на всякий случай веревкой, — попросил Костя. — Если что — тащи наверх. Я еще захвачу с собой и камень, чтобы не выталкивало из воды.

Антошка внимательно осмотрел товарища, проверил, плотно ли прилегает к его лицу маска, поправил ее и, взяв в руки длинную гофрированную трубку, удовлетворенно сообщил:

— Все в порядке. Прыгай в воду!

Испытание мальчики решили провести недалеко от берега, в неглубоком месте. Осторожность никогда не повредит. А тут как раз озеро разгулялось!

— Спускаюсь, — предупредил Костя и прыгнул в воду «солдатиком».

Поверхность озера с плеском разорвалась, проглотив мальчика. Возникшая волна широким наворотом прикрыла вспененную воду, и перед глазами Антошки таинственно засветилась черная бездна.

Минута… вторая… третья… Видно, как движется трубка, вытягиваясь все дальше и дальше. Молодец Костя! По всем признакам чувствуется — идет по дну! Ну и здорово придумано!

Как бы с ним поговорить? Что он там видит, как чувствует себя? А если сказать в трубку? Костя же все услышит!

— Алло! Алло! — закричал Антошка, поднеся трубку ко рту. — Ты слышишь меня, Костик? Ну, скажи хоть слово. Я в трубку буду слушать.

— Антошка, подгони лодку поближе, трубки не хватает. Полный вперед! — послышалось у самого уха мальчика.

Антошка несколько раз осторожно взмахнул веслами, и лодка медленно поплыла. Костя двигался вперед, и ребристая трубка все больше и больше погружалась в воду.

— Ну, как там у тебя? — весело спросил Антошка, видя, что испытание идет удачно и маска служит не хуже, чем скафандры настоящих водолазов.

— Ничего себе, — послышался глухой, но бодрый голос. — Изучаю, Антошка, водное царство. Окуни и плотва совсем меня не боятся. Слышишь? Это окунь ударился в стекло маски, я чуть его не схватил за хвост. Вода зеленая-зеленая! А солнце стоит высоко, над самой головой. Вот интересно!

— А что еще видишь? — не терпелось узнать товарищу.

— Новый озерный житель появился — рак-усач, — докладывал Костя. — А ну, голубчик! — воскликнул он, и трубка резко подалась в сторону.

— Поймал? — обрадовался Антошка.

— А как же! — послышалось в трубке. — Это первый наш подводный трофей, Антошка. Вот что значит маску придумать! А как странно выглядит все кругом! Дно черное, только вверху все светится. Кажется, будто сквозь замороженное стекло смотрю.

— А дышать тебе не трудно? Что-то шипит в трубке.

— Трудновато, вода на грудь давит. Да ничего, потерплю.

— Может, довольно? Поднять в лодку?

— Еще потренируюсь. А идти как тяжело! Будто в смоле. Руками приходится помогать.

Прошло еще несколько минут. И вот — подана команда закончить испытание. Конечно, ее подал по всем правилам из глубины озера сам Костя.

Антошка засуетился, остановил лодку. Потом, упершись грудью в борт посудины, стал торопливо выбирать из воды веревку. И вот в том месте, где торчала ребристая трубка, озеро расступилось, и над его поверхностью блеснула рыжая глянцевитая резина маски.

Новоиспеченный «водолаз» схватился за борт и сорвал с головы маску.

— Ох! — радостно вздохнул он. Потом схватил друга за руку: — Поздравляю, Антошка, поздравляю. Ну и здорово у нас получилось! Теперь мы водолазы. Видел, как я ходил? То-то же!..

Антошка внимательно осмотрел «водолазный костюм». Места соединения трубки были прочны, надежны, не пропустили ни капли воды. А вот внутри маска была вся мокрая. Антошка удивился и показал ее Косте.

— Вода?

— Нет, это я просто вспотел.

— А теперь куда?

— Гони, брат, на вчерашнее место. Сегодня мы откроем тайну, — решительно сказал Костя.

Антошка сел на корме. Костя, все еще мокрый, раздетый, взялся за весла. Как легко летела лодка вперед от его ловких и сильных взмахов. Греб мальчик с наслаждением. Еще бы! Впереди — тайна!

Вздымаясь, бросались под нос лодки упругие волны. Костя смотрел на них, и казалось ему, что куда-то плывет, передвигается озеро…

— Право руля! Эй, штурман, лево руля! — командовал Костя. — Так держать!

Хорошо плыть в лодке горячим летним днем. Синева воды, свежий ветер, своеобразные запахи рыбы и перепревших водорослей — все было прекрасным, необычайным.

Медленно приближался далекий берег. Стена леса, как бы отгораживавшая впереди озеро от неба, была не зеленой, как обычно, а блеклой, голубовато-серой.

Рак, пойманный Костей, ползал по дну лодки, плюхал по воде клешнями и все старался взобраться вверх по борту, но это ему не удавалось.

Пела, бурлила за кормой встревоженная глубина.

— Антошка, ты ничего не видишь? Пора бы уж нагл на месте быть! — заметил наконец Костя, и в его голосе послышалась тревога.

Антошка подошел к товарищу и, опершись о Костино плечо, чтобы не потерять равновесия, стал всматриваться в набегающие волны. Они звонко плескались о борт лодки, бросая ее из стороны в сторону.

— Нету весла — вот чудо…

Антошка развел руками:

— Мы его оставили здесь. Я хорошо заметил место. Вон, видишь, залив, скошенный тростник, кривая верба над водой… Весло должно быть здесь!

— А его нет… — упавшим голосом сказал Костя. — Что за лихо? Куда же оно девалось? Наверно, проехали. Давай исследуем весь этот уголок. Видишь, озеро волнуется. Может быть, и не заметили. Полный вперед!

Антошка сел на место. Лодка развернулась и стала напористо пробиваться вперед через гребни волн. Долго кружила она по озеру, но напрасно: весла не было.

— И куда оно могло исчезнуть? — удивился Костя.

— Может быть, какой-нибудь рыбак подобрал, — высказал предположение Антошка.

— А что ты думаешь, так оно, видимо, и есть.

Мальчики загрустили. Столько хлопот, и все напрасно! И надо же было случиться такому! Исчезло весло. Вот теперь и гадай, где же таинственная находка! Исчезло не только весло — исчезла и дорожка. Одним словом — полная неудача.

— Зря мы только старались! — в отчаянии сказал Антошка, взял со скамейки маску, повертел ее в руках и, вздохнув, безнадежно бросил под ноги: — Теперь и маска не нужна!

— Как это — не нужна! Паникер!

— А сам ты кто?

— Быстро отступаешь, Антошка! — упрекнул Костя.

— Это не отступление, а полный провал, — язвительно заметил тот и сплюнул сквозь зубы. — Скажи, что не так!

— Нет, не провал! Вот что, Антошка, садись на весла, а я попытаюсь прощупать дно. Да живее, живее. Рано нос вешать. Рано! — И он весело, одобряюще улыбнулся.

Уверенность друга передалась Антону. Он взялся за весла:

— Что ж, попытаемся поискать…

Костя примостился на приподнятом носу лодки. Работа была не из легких. Костя подолгу водил веслом под водой, держа его так, чтобы не выбрасывало на поверхность. Иной раз вдруг набегала бурная волна. Она разбивалась у носа лодки, и сотни мелких брызг летели в лицо мальчика. Он прищуривал глаза и весело улыбался Антошке. Выражение его лица словно говорило: «Смотри, как мне достается! А я терплю».

Поиски продолжались около часа. Костя так устал, что едва держал весло. Оно все чаще и чаще выскальзывало из его рук, исчезало под водой и снова выныривало из глубины на поверхность озера.

— Артель «Напрасный труд», Костя, — убеждал его Антон. — Ты пойми, озеро вон какое! Где тут найдешь то место!

Костя не отвечал, но, по всему было видно, злился. И только тогда, когда лодка по крайней мере в десятый раз прошла мимо кривой вербы, не выдержал и он. Плюнул с досады, вытащил весло из воды и сердито бросил его в лодку.

— Пропади ты пропадом такая работа! — Костя старался не смотреть в глаза Антошке, будто был в чем-то виноват перед ним. — Гони к берегу! — сказал он через минуту упавшим голосом.

— Что же делать? Неужели все погибло?

Нет, ни Костя, ни Антошка не могли примириться с таким поворотом дела.

Волны все усиливались. Они теснили лодку, преграждали ей путь, относили в сторону. Антошке приходилось напрягать все силы, чтобы преодолевать их напор.

Скоро мальчики достигли берега. Молча распрощавшись, они направились домой.

За их спинами тяжело дышало озеро. На дне его — какая-то тайна, и озеро не хотело никому ее выдать.

Глава девятая

Утром того самого дня, когда Костя и Антошка тщетно искали пропавшее весло, Володя Заранко выехал на рыбалку. Он захватил с собой две удочки, жестяную баночку с дождевыми червями и небольшое ведерко для рыбы.

У него было свое заветное местечко, которого Володька никому не показывал. Как оно хорошо укрыто от постороннего глаза! Там, где лес темной стеной подступает к самому озеру, в густом тростнике есть небольшая прогалина, защищенная со всех сторон от ветра.

Если подъехать сюда бесшумно на лодке, можно заметить, как то здесь, то там время от времени возникают и расплываются на поверхности озера водяные круги. Это место Володька назвал «рыбной дачей». Сюда он подплывал на лодке много раз и всегда возвращался домой с полным ведерком рыбы.

Ловко размотав удочки, мальчик выбрал самых лучших дождевиков, насадил их на крючки. Тихо шлепнулись легкие гусиные поплавки и медленно заколыхались на зеркальной поверхности «дачи». Прошло несколько минут, и вот один из поплавков зашевелился, подался в сторону и вдруг исчез под водой. Володька только и ждал этого момента. Он схватил удилище. Леска напряглась, как струна, мелко задрожала. Через мгновение полосатый окунь трепетал на дне лодки. Не успел Володька отцепить его, как заметил, что движется второй поплавок…

Рыбалка началась удачно.

Володька был не единственным опытным и страстным рыболовом среди калиновских ребят. Антон и Костя, скажем, почти не уступали ему. Но и у Антона, и у Кости, и у других находились еще десятки дел, которыми мальчики могли заниматься весело и самозабвенно, а Володька чувствовал себя по-настоящему хорошо только на озере, с удочками в руках.

Сколько ни уговаривали ребята Володьку, его невозможно было втянуть ни в озорную военную игру, ни в кружки, ни даже в футбольную команду.

Давно прошло то время, когда Володька ежился и жмурился, если у доски кто-нибудь отвечал неудачно. Он уже не бледнел, слыша обращенный к нему вопрос учителя, и не вскакивал из-за парты с такой поспешностью, что проливались чернила, а встречаясь в дверях с каким-нибудь верзилой-старшеклассником, не вздрагивал и не втягивал голову в плечи.

Способности у мальчика оказались блестящие, и с помощью товарищей он довольно быстро догнал класс. Но и во время перемен и в шумные минуты после конца уроков Володька словно немел и даже двигался как-то бесшумно. А уж об играх и говорить нечего — забьется куда-нибудь в кусты и смотрит издали огромными серыми глазами, смотрит так внимательно, словно его завтра на уроке спросят, как ребята играли. А позовут его играть — ничего не ответит и словно сквозь землю провалится.

Самолюбивый мальчик с первых же дней заметил, что при любой его неловкости или промахе никто не засмеется, не подшутит, не упрекнет его. Но было гораздо хуже: куда бы он ни взглянул, всюду замечал жалеющие, сочувственные взгляды. Ах, если бы Володька не стеснялся объяснить, как он ненавидел такие взгляды!

В первые десять лет своей жизни, как только он оказывался вне стен приюта, будь это в Фюр-стенфельдбрюке, на пароходе или в Канаде, он и не видел, чтобы посторонние смотрели на него по-другому. Такими взглядами встречали приютских женщины на улицах канадского города, когда детей выводили на прогулку. Так смотрели на них случайно заходившие в приют по делам посторонние.

И каждый раз маленький Володя, не понимая еще, ощущал: «Это совеем другие люди, у них настоящая жизнь, а я, да и все мы — будто не совсем настоящие. Нам ничего нельзя… нет, мы ничего не можем, у нас ничего не получается, мы хуже других людей, мы несчастные…»

В вагоне на пути от Бреста Володя вдруг почувствовал себя необыкновенно легко и просто — он не мог сообразить, в чем дело. Но мать догадывалась: с мальчиком заговаривали, ему улыбались.

Но вдруг все пошло прахом. В купе заглянула проводница. Увидев Володьку, она сразу побледнела, покачала головой, а потом быстро смахнула слезинку в углу глаза.

И сразу у мальчика тревожно заныло сердце: раз и здесь его жалеют, значит, и здесь он хуже других…

И Володька изо всех сил старался доказать в Калиновке, что он не хуже остальных ребят. Память у него была превосходная, и, несмотря на большую разницу в знаниях, он все реже приходил в школу с нерешенными задачами и невыполненными упражнениями. Но в играх, где любая неловкость могла вызвать сочувствие и жалость, Володька не участвовал.

Тем сильнее полюбил Володя рыбную ловлю. Здесь уже другие должны были чувствовать себя слабыми. И когда мальчик шел по селу с полным ведерком рыбы и слышал вокруг удивленные, восхищенные возгласы и видел порой откровенно завидующие физиономии ребят, у него словно распрямлялось что-то внутри.

И сегодня Володю радовала удача.

Когда солнце поднялось высоко над зубчатой линией горизонта, а клев почти совсем прекратился, Володькино ведерко было почти полно рыбы. Мальчик довольно улыбнулся и начал собираться домой. Трудно пробираться через густые заросли тростника. От весел здесь толку мало. Нужно ухватиться за тростник руками и, упираясь в дно, медленно, метр за метром, протаскивать лодку вперед.

Наконец лодка вышла на чистую воду и быстро поплыла, подгоняемая течением. Что-то мелькнуло у самого ее носа. Володя нагнулся. Весло!

«Кто-то потерял», — подумал мальчик и схватил весло. Но Володю рвануло так сильно, что он едва не упал. Страннее весло, неведомо как попавшее сюда, все же поддалось, с плеском оторвалось от воды, и мальчик увидел, что следом за ним тянется какой-то тонкий шнур.

«Да ведь это дорожка!» — догадался Володя.

На шнуре блесны не было. Володька все понял: кто-то ловил здесь рыбу, блесна зацепилась за корягу, вот он и оставил дорожку на озере.

«Куда же я с чужим веслом?» — Мальчика охватило беспокойство.

Подъехав к берегу, Володька бросил весло вместе с дорожкой в первую же попавшуюся на глаза лодку. И тут невдалеке послышались чьи-то голоса.

Оглянувшись, Володька увидел двух мальчиков и девочку. Им было лет по шести. Дети с радостными лицами подбежали к рыбаку.

— Много наловил, Володька? — затормошили они мальчика.

— Да я никуда не ездил, — соврал было он. А затем, напустив на себя грозный вид, строго приказал: — А ну, чего вы здесь не видели. Марш домой!

Только где там! Мальчики эту строгость Володькину посчитали за шутку и подбежали к лодке. Там они увидели ведерко с рыбой.

— Ну и обманщик ты, Володька, — упрекнул один из мальчиков рыбака. — Говорил, что никуда не ездил, а вон сколько рыбы привез! Где это ты ловишь? Скажи нам, Володька. Мы тоже хотим половить с тобой.

— Маленькие вы еще, — заметил Володька, улыбаясь. — Верно, удочек еще в руках держать не умеете…

— Как не умеем?.. — обиделся белоголовый мальчишка, взглянув недовольно на Володьку. — Я вчера с отцом на Желтопес ходил. Вот та-а-кого подлещика вытащил. — Он широко развел руки. — Может, даже ты таких не ловил…

Вдруг Володька почувствовал, как что-то бросилось ему под ноги.

— А-а, это ты, Васька. И сегодня пришел встречать! Вот молодец!

Кот ласково замурлыкал, выпрашивая рыбку.

Володька всегда угощал после рыбалки своего любимца. И тот так привязался к мальчику, так начал его понимать, что достаточно было Володьке взять удочки и выйти во двор, тут как тут уже был и кот Васька. Обычно сопровождал он мальчика до самой лодки. А как-то Володя Ваську с собой взял. И сколько ж горя хлебнул, бедняга. Всякий раз, как только Володька вытаскивал из воды рыбешку, Васька обязательно старался схватить ее раньше, чем хозяин. Даже в воду свалился, и пришлось его спасать…

Володька погладил Ваську по голове, по рыжей спинке. Потом достал из ведерка плотвичку, подал ему.

— Вишь, какой ты рыболов, — из ведерка тебе дай… Сам бы мог — хвостище вон какой вырастил! Что удилище…

Он наклонился к ведерку, — пора идти домой.

— Володька, а мы тебе поможем! — снова загалдели малыши.

Володька разрешил. Ведерко тут же схватил белоголовый мальчишка, весло досталось его другу. И девочка не оказалась обиженной: она торжественно приняла из Володькиных рук удочки.

Вот так и пошли они дружной, говорливой ватагой. Рядом бежал рыжий Васька. Он то забегал вперед, то останавливался и ждал, пока к нему приблизятся дети, то сладко урчал, выпрашивая рыбешку.

Глава десятая

Почту привозили в деревню перед самым обедом. Калиновские пионеры взялись разносить ее по бригадам.

Костя и Антон немного завидовали Петрусю: взял газеты, сел на велосипед — и вот уже только пыль за ним курится. Но хорошо пройтись и пешком. Идешь по дороге, вокруг во все стороны раскинулся чудесный мир — не налюбуешься! Увидишь березку, ее белый атласный ствол, ее зеленые кудри, густо спадающие к самой земле, и обязательно завернешь к ней! А у ее ног, на лужайке, — ковер из разноцветья, и пчелы здесь гудом гудят, и пахнет медом, и травами, и перепрелой теплой землей… А когда по взгорьям да равнине, которой, кажется, конца-края нет, разольются спеющие хлеба, станешь у межи или окунешься по самые плечи в сизо-зеленые, цвета морской глубины, ржаные волны и слушаешь их сдержанный шум… Разве есть на свете что-либо прекраснее нашей земли, наших полей и лесов!..

Правда, вместе мальчики проходили только часть дороги: одному нужно было на Найденский луг, за три километра от деревни, другому — на Бобровицу, за речку Каменку.

Надо сказать, что хотя они больше не вспоминали ни о загадочном исчезновении весла, ни о неудачных поисках на озере, каждый тайком только о них и думал.

Вот и сегодня Антон, раздав колхозникам газеты, сразу отправился домой. Шел и злился: такую водолазную маску придумали, а лежит она без всякой пользы… Лягушек ею пугать, что ли?

Проходя мимо березовой рощицы, Антон вдруг заметил какого-то мальчишку. Присмотрелся — да это же Костя! Выходит, он тоже успел сбегать в свою бригаду!

Костя шел навстречу Антону и весело размахивал над головой кепкой.

— Э-эй! — крикнул он.

Антон остановился.

— Не ждал? — Костя подошел, держа в руках опустевшую камышовую корзинку, в которой он носил почту.

— Не ждал, — сдержанно ответил Антон.

— Давай присядем. Дело есть, — сказал Костя, выбирая тенистую лужайку под деревьями.

Мальчики присели. В знойной полуденной тишине тихо-тихо шелестели березки. Где-то вдали, будто под землей, слышались раскаты грома. Из-за горизонта вываливалась тяжелая туча.

— Что у тебя? — не вытерпел Антон.

— Не догадываешься? Все то же…

— А я уже и позабыл… — солгал Антон и махнул равнодушно рукой. — Не хочется зря голову ломать.

— А вот завтра на озеро побежишь, — лукаво блеснул глазами товарищ.

— Придумал что-нибудь?

— А как же!

— Ну так говори, чего тянешь…

— Я знаю, Антошка, как найти то заколдованное место, — радостно сказал Костя.

— Разве только озеро осушить, — скептически усмехнулся Антон.

— Зря смеешься, — возмутился Костя. — Ком пас! Вот что приведет нас к цели! — воскликнул он и победоносно взглянул на друга.

Антон не вскочил с места от радости, как предполагал Костя. Нет!

— Компас! — удивленно переспросил он и замолчал, задумался. — Вообще-то верно, железо заставляет стрелку компаса отклоняться, но… Но все же, мне кажется, твоя идея далека от гениальности. Пойдем и проверим.

— Правильно!

Дома у Кости был компас, и мальчики сразу же приступили к делу. Да, стоило поднести нож к компасу — и стрелка начинала бегать за ним, как привязанная. Но на некотором расстоянии заставить ее поворачиваться не мог даже топор.

Ребята загрустили. Опять — и уже в который раз! — неудача. Вот уж не везет так не везет!

Но Костя все еще не хотел примириться с мыслью, что компас нельзя использовать для поисков.

— Нож — это что… Мелочь… — сказал он. — Если бы это был большой кусок железа… А там, на дне озера, не нож, а целая железная гора лежит. Так что…

Тут Антон его прервал.

— Пойдем в кузницу. Там проверим, железа там много.

— Пойдем! — подхватил Костя.

Ребята стремглав выбежали из хаты.

Кузница стояла на высоком песчаном берегу озера. Вокруг нее всегда теснились ряды телег, плуги, бороны, ожидающие ремонта. Мальчики часто наведывались сюда. Что ни говори, а интересно наблюдать, как дядя Архип тяжелым молотом плющит раскаленное железо, на глазах превращая его то в крюк, то в подкову, а то и в топор.

Костя и Антон вошли в широко распахнутую дверь. В кузнице царил полумрак от густого пара. Где-то в стороне, в бадье с водой, шипело железо. Возле наковальни никого не было. Костя кашлянул, и в тот же момент из облака густого пара вышел высокий, широкоплечий мужчина.

Увидев мальчиков, кузнец приветливо улыбнулся.

— На экскурсию, винтики, пришли, да? — шутливо спросил он.

— Да нет, дядя, дело нас к вам привело, — смело шагнул вперед Костя. — Мы хотим проверить, может ли компас указать, где лежат большие железные вещи. Как вы думаете, укажет?

— Ну, ну, — добродушно ответил кузнец, — проверяйте!

Достав из кармана компас, Костя подошел к наковальне. Хотя она стояла совсем недалеко, магнитная стрелка по-прежнему строго указывала север.

Антон недоуменно пожал плечами.

— Я так и знал, поможет он нам, как хворобе кашель…

Кузнец стоял в стороне и, добродушно посмеиваясь, наблюдал за мальчиками.

— А что вы хотите найти компасом? Уж не клад ли какой-нибудь? — спросил он шутливо. — Так ведь у золота магнитного действия не отмечено.

— Мы ищем обыкновенное железо, — помрачнев, ответил Костя. — Эх, не везет…

— Если железо, так его не компасом нужно искать, а миноискателем! — улыбнулся кузнец.

Ребята переглянулись. Миноискатель! Как они об этом сами не подумали!

Костя чуть не заплясал от радости. Да, да, какая это правильная и умная подсказка! Но дядя Архип тронул мальчика за плечо и заметил:

— Рано радуешься, винтик. Где же вы его возьмете, миноискатель?

— Где? — Костя растерянно посмотрел на кузнеца. — Постойте, постойте… Говорят, наш бригадир Леончик был сапером. Сколько он мин обезвредил?! Он-то знает устройство миноискателя. А мы расспросим и — смастерим! Правильно, Антон?

— Смастерите миноискатель? Хе-хе-хе! Ну, это штука нелегкая. Тут вам, скажу прямо, без кузнеца не обойтись, — предупредил ребят дядя Архип.

— Вот мы вас и попросим помочь, — сразу нашелся Костя, и глаза его загорелись надеждой.

— Помочь? Нет, помогать не буду, винтики… — Кузнец лукаво улыбнулся.

— Как не будете? А если мы попросим. Очень, очень попросим… Неужели и тогда откажете?

Кузнец многозначительно прищурился, как будто подразнивая ребят. Вдруг он взмахнул рукой, будто припоминая что-то далекое, забытое, и весело сказал:

— Никакого вам Леончика, ребята, не нужно. Миноискатель есть у меня! Из партизанского отряда принес.

Слова кузнеца просто ошарашили мальчиков. Какое-то мгновение они стояли, растерянно переглядываясь, затем бросились к дяде Архипу. Они уцепились за широкие плечи кузнеца, повисли на них и, дотянувшись до колючих, небритых щек, разом чмокнули его.

Кузнец захохотал.

— Подождите, винтики, подождите! Послушайте, что я скажу: за одни поцелуи вы у меня миноискатель не получите. Его заработать нужно.

— Поработать с вами, да? — загорелся Костя.

— Выдержать экзамен! — сказал кузнец с улыбкой.

Костя глянул на Антона, тот — на своего друга. У мальчиков вытянулись лица. Снова на пути преграда. Ай да дядя Архип! Не видит, что они и так вконец извелись. Так нет же — еще надо придумать какую-то проволочку, экзамен какой-то…

Костя вопросительно посмотрел на кузнеца и кивнул: согласны.

— Что ж, дядя Архип, слушаем.

— Вот, винтики, загадаю я вам три загадки. Разгадаете — миноискатель ваш, нет — не просите, не молите.

Кузнец уперся ногой в дышло телеги, что стояла у наковальни, глянул в открытую дверь и сказал:

— Шли козы по мосту, увидели зарницу, спрятались в водицу. Ну?

— А что тут отгадывать? — сразу нашелся Костя. — Известно — звезды!

— Правильно, — дядя Архип опять наморщил лоб. — А эту, винтики, знаете? Живет без тела, говорит без языка, плачет без души, смеется без радости, никто его не видит, а каждый слышит?

Костя и Антон задумались.

— Есть! Знаю! — наконец крикнул Костя.

— А ты, Антоша? — обратился кузнец к Костиному другу. — Догадался?

— Додумался, — сдержанно и неторопливо ответил мальчик. — Это эхо.

— Правильно! — согласился дядя Архип и сокрушенно покачал головой: — Смотрите-ка, все знаете. Видимо, придется отдать миноискатель. А ну еще! Чего в избе не видно? Сразу носы повесили? То-то же!.. Подумайте, хорошенько подумайте!..

К горну подошел помощник кузнеца, высокий длиннорукий парень, и сунул в уголь большой кусок железа. Он слышал разговор мальчиков с дядей Архипом. Увидев, что мальчики попали в затруднительное положение, он осторожно замахал над головой рукой: мол, вот где отгадка. Дядя Архип заметил это и погрозил своему подручному пальцем.

— Воздуха не видно, — снова первым догадался Костя и с облегчением вздохнул.

Кузнец с укоризной глянул на своего помощника, но ругать его не стал, хотя ответ был подсказан. Подумав немного, он заметил:

— Ответ правильный, но не совсем полный. Есть еще и другая отгадка. А ну?

Но как ни старались мальчики найти другую разгадку, им это не удавалось.

Тогда Антон, кашлянув для солидности, запротестовал:

— Хватит с нас, дядя Архип, Ведь мы ответили на все три ваши загадки. Теперь вы должны сдержать свое слово.

— Э-э, нет! — насмешливо протянул кузнец. — Загадка разгадана не полностью. Значит, имею право задать другую. Ну, скоренько. Чего с земли не поднять?

— Дерево, — наугад ответил Антон,

— Озеро, — попытался угадать и Костя.

Дядя Архип отрицательно покачал головой. Потом с укоризной сказал:

— Нет, нет… Подумайте, винтики, подумайте… А ну, подай шкворень, — приказал он помощнику.

Юноша выхватил из горна тяжелый кусок раскаленного железа, бросил его на наковальню.

Дядя Архип вскинул молот, ударил раз, другой.

Мальчики отошли в сторону, к самым дверям, и, с интересом наблюдая за работой, стали думать над мудреной загадкой. Вот так экзамен устроил дядя Архип — и не понять, не то в шутку, не то всерьез.

Золотистые искры роем взлетели над наковальней, железо гнулось, поддавалось под тяжелыми точными ударами. С каждым ударом оно меняло цвет: из раскаленно-белого превратилось в малиновое, потом в красное, а затем потемнело, покрылось синей сверкающей окалиной.

Ух, как здорово работал дядя Архип! Приятно было смотреть на его мощную богатырскую фигуру. Казалось, огонь, скрытый в куске железа, передавался через молот в его тело, придавая ему ловкости и силы. Огонь освещал широкое, скуластое лицо кузнеца, бросал на него багряные блики.

Как хотелось мальчикам в эти минуты скорее вырасти, стать такими же сильными, умелыми, как завидовали они кузнецу!..

Когда помощник, размешав угли, положил опять железный шкворень в огнедышащий горн, дядя Архип поставил возле наковальни молот и с улыбкой глянул на мальчиков.

— Ну, как? Отгадали?

— Нет, дядя Архип. Видно, ваша загадка какая-то неправильная.

— Почему? — удивился кузнец.

— Теперь ничего нет в мире, что не мог бы поднять человек. Конечно, с помощью машин, — сказал Костя, силясь придать своим словам убедительность и неотразимость.

— Нет, загадка правильная, — настаивал кузнец, вытирая со лба пот. — Только думать вы не хотите. Что ж, раз так, миноискатель не отдам. Ребята вы, конечно, хорошие. Костя явно в моряки стремится, вишь, не расстается с тельняшкой, — но уговор, как говорят, дороже денег. — Дядя Архип повернулся к подручному:

— Готово?

— Готово! — крикнул парень и выхватил из углей огненный кусок железа. В кузнице сразу стало просторней, светлее.

Глухо ударил молот. Брызнула в стороны окалина…

Мальчики растерянно переглянулись. Да, видно, и впрямь не получить им у дяди Архипа миноискатель.

Опечаленные вышли ребята из кузницы. «И скажи ты, — думал Костя, — из-за какой-то пустячной загадки идем ни с чем. А если бы отгадали, уже можно было бы готовить лодку. Эх!..»

Солнце давно перевалило за полдень, жара спадала. Веял легкий, едва ощутимый ветерок. В стороне лежало синее-пресинее озеро. Оно рядышком, оно что-то нашептывает шепелявым голосом волн, зовет к себе, чарует, а попробуй подступиться к его надежно запрятанным тайнам.

Антон вдруг остановился и измерил шагами свою тень.

— Часов пять уже будет, — сказал он, как всегда, неторопливо и уверенно.

Костя глянул на Антона и вдруг встрепенулся. Подбежал и схватил его за плечо.

— Антошка! — ликуя, крикнул он. — Ведь ты… Понимаешь, ты, чертяка?.. Ты отгадал загадку!

— Какую? — непонимающе уставился Антошка на друга.

— Да последнюю! Самую трудную. Ну-ка измерь еще свою тень! — приказал Костя.

— Пять шагов, — сказал Антон, еще раз пройдя по дорожке. — Ну, измерил. А что из этого?

— Как что? Неужели не понимаешь, не догадываешься?

— Тень! — крикнул Антон. — И в самом деле. Тень! Ах ты, голова садовая! Скорее бежим к кузнецу!

— Бежим! — радостно улыбнулся Костя, и мальчики во всю прыть припустились обратно.

Потные, задыхающиеся ребята вбежали в кузницу.

— Дядя Архип, отгадали! Отгадали! Теперь миноискатель наш.

— Ну, а какая же отгадка? — сдержанно спросил кузнец.

— Тень. Правда, дядя Архип? — выпалил Костя.

— Ну, винтики-шурупчики, сообразили все-таки. Это хорошо, что смекалка у вас есть. — Кузнец ласково похлопал мальчишек по плечам. — А то я уж собрался, как слабосильной команде, задаром миноискатель отдать. Ну да ладно, лежит он у меня где-то на чердаке. Идите, берите и пользуйтесь на здоровье… А что, если не секрет, искать будете, а? — Кузнец лукаво прищурился.

— В том-то и дело, дядя Архип, что секрет. Большой секрет, — подчеркнул Костя.

— Тогда не настаиваю. А когда найдете свой «клад», уж, наверно, покажете, а?

— Как же, обязательно! — пообещали ребята и выбежали из кузницы,

Глава одиннадцатая

Степа проснулся, когда в хату сквозь окна заглянуло утро. Топчан дяди Миши уже был пустым. «Ого, как рано он поднимается», — удивился Степа и, перебросив через плечо ремешок бинокля, вышел во двор.

Солнце еще не взошло, но небо на востоке ярко пламенело.

Дяди Миши не было ни под навесом, ни в сарае. Не пошел он и в пущу: его дорожный заплечный мешок, радиопередатчик и охотничьи сапоги лежали в сенях.

Степа влез по лестнице на крышу дома, сел около трубы и стал смотреть вокруг. Нигде — ни души. Все замерло, ожидая восхода солнца.

И вот выплыло оно над лесом. Серебристо блестевшая трава сразу ярко, лучисто засияла. На околице послышался рожок пастуха. На колхозном дворе загудел мотор заведенной автомашины.

Степа слез с крыши и выбежал на приозерную тропинку. Неожиданно из-за кустов вынырнул Костя. Мальчик был босой, в закатанных выше колен штанах. И, конечно, в тельняшке. В руках он держал длинную палку с проволочным кругом.

— Что у тебя, Костя, за штуковина? Новый тип весла? — спросил шутливо Степан.

Костя обернулся и от яркого росистого сияния зажмурил глаза. Откуда-то со стороны, из олешника, появился Антон. И вот плечо к плечу стоят два друга, два товарища — Антон и Костя. Как они не похожи друг на друга, а вот, поди, дружат, Водой не разольешь…

— Степа! — обратился вдруг Костя. — Выручай из беды.

Степа насторожился.

— Что случилось? — И, улыбаясь, добавил: — Я вашу беду руками разведу…

— Это не наша беда, а общественная, — важно заметил Костя. Он приподнял палку с проволочным кругом и сказал: — Вот эту штуку надо отремонтировать.

— А что это? — удивился Степа.

— Миноискатель! — в голосе Антона не трудно было уловить презрение к Степиному невежеству.

— Вы что, мины собираетесь искать?

Костя и Антон смутились. Глядя друг на друга, стали объяснять:

— Нет, не мины. Где их теперь найдешь?

— А что же?

— Это секрет, Степа, — сказал Костя. — Ты лучше скажи, поможешь нам или нет? Только, пожалуйста, не хитри!

Степа взял в руки прибор, внимательно осмотрел, надел наушники, послушал, потом положил палку на плечо и сказал:

— Пойдемте в мастерскую, разберем, тогда все будет ясно. А вообще волноваться не стоит, ребята. Ну, Костя, расскажи, как ты в Зимовищах от медведя удирал. — И Степа насмешливо улыбнулся.

— Ты лучше расскажи, как бандита в плен захватил, — в тон ему заметил Костя.

Ребята засмеялись. Бывают же случаи в жизни! О «полонении» дяди Миши долго говорила вся деревня. Геолога стали называть в шутку Пленным. Дядя Миша не обижался, весело улыбался и на шутку отвечал шуткой:

— А где же мои конвоиры?

От мальчиков и в самом деле трудно было избавиться. Все им нужно было знать и видеть: и что за сводки он передает по передатчику в Минск, и для чего разные глины собирает в ящик, и что за пробирки с жидкостью носит.

— Ну, вот и пришли, — сказал Степа, останавливаясь у ворот мастерской.

Услышав голоса и скрип ворот, на двор выбежал Ленька, заспанный, взлохмаченный. Увидел мальчиков, удивленно спросил:

— Что за делегация такая?

— Скорее протирай глаза, — сказал Степа. — Заказ принимать нужно.

— Какой заказ? — встревожился Ленька и строго добавил: — Никаких, Степа, заказов! У нас у самих работы по горло.

— Оно-то так, Леня. Да вот посмотри их инструмент.

— Ну и инструмент! — удивленно пожал Леня плечами. — Обыкновенная палка… На какой свалке подобрали?

— Ну-ну, ты полегче, — Антон тронул Леню за плечо. — Эта штука не хуже твоего радиотелефона. Ты что-нибудь о миноискателе слыхал?

— Ну, слыхал, — важно ответил тот. — А на кой шут он вам понадобился?

— Тебя лечить будем. Разминируем от злости, — пошутил Антон.

— Ах, так! — рассердился Леня. — Ну и идите, откуда пришли! Некогда нам с вашей палкой возиться.

— Ребята, ребята! — резко сказал Степа. — Уже сцепились, поговорить по-человечески не можете. Леня, — распорядился он, — достань-ка лучше белую жесть, вырежь мембраны. Слышишь?

Леня искоса глянул на Степу, недовольно чмыхнул, но все же подошел к ящику и стал перебирать в нем гвозди, обрезки какой-то кожи, жестянки. Потом он кивнул Антону, и они принялись за работу.

Костя и Степа приводили в порядок нижний круг миноискателя — самую главную и ответственную часть инструмента.

Степа охотно согласился помочь друзьям. По всему видно — ребята задумали что-то интересное.

Он старательно прилаживал к миноискателю новые части, а из головы не выходила мысль: «Зачем он им понадобился? Вот, черти, неужели не скажут?..»

Костя и Антон так и не раскрыли секрета. Они поблагодарили за помощь, лукаво улыбнулись и зашагали домой.

Проводив со двора ребят, Леня и Степа вопросительно глянули друг на друга: мальчиков жгло нетерпеливое любопытство.

— Ничего, — помолчав, сказал Степа, — не такая уж это большая тайна. Разгадаем!

Мальчики вернулись в мастерскую. Подойдя к станку, Леня застыл на месте. В разбитом окне торчал треугольный конвертик. «Письмо! Видно, Костя и Антон оставили», — подумал он и вытащил из щели пакетик.

— Что это такое? — заметил необыкновенную почту и Степа. — Дай взглянуть.

— Тебе адресовано, — удивился Леня.

Степа развернул конверт, с любопытством глянул на листок бумаги.

«Здравствуй, инженер и славный изобретатель Степа Корж. Мы знаем, Ты собираешь большое войско и хочешь повести его в Бакланскую пущу. Не забыл ли Ты о синичках-сестричках, которые могут понадобиться Тебе, чтобы предостеречь Твое войско от беды и лечить Твои солдатские раны. Напиши, можем ли мы принять участие в великом и славном походе?

Наташа Гомон, Зина Кужель».

Степа прочел письмо, весело улыбнулся. Скажи ты, до чего девчонки додумались! Он передал письмо Лене.

— Хотят с нами идти. Что ты на это скажешь, а? Примем?

— Нужно принять, — решил Леня, прочитав письмо, — но с условием: пусть разведают, для чего понадобился Косте миноискатель.

Неожиданно в мастерскую зашел Дима.

— Над чем колдуете, ребята? — спросил он, увидев задумчивые лица друзей.

— Хотели разгадать твои сны. Ну и спишь ты, братец! За троих, — весело сказал Леня.

— Каждому свое, — сдержанно ответил Димка. — Кто много спит, а кто без конца болтает.

— Прочти письмо, — предложил ему Степа.

Вскоре ребята сели писать ответ.

Когда письмо было готово, Леня спросил:

— Как же передать его девочкам? Разве в хату подбросить?

— Нельзя так, — запротестовал Степа. — Девочки должны были указать свой адрес. А ну, давай еще раз взглянем на их послание.

Димка развернул листок. На обороте его был нарисован кряжистый дуб. Вверху, среди сучьев, виднелся нарисованный почтовый ящик.

— Смотрите! — весело воскликнул Степа. — Адрес есть. Вот он! Отнести письмо нужно в дупло дуба, что стоит возле дороги над рекой. Ну, Леня, давай…

Глава двенадцатая

Володя шел по улице, лихо щелкая кнутом. И хотя не было при нем ведра, наполненного серебристой рыбой, Володя шел неторопливо, с сознанием собственного достоинства. Еще бы: он шагал на работу на конный двор, по настоящему наряду, подписанному самим бригадиром!

Вчера вечером к ним постучали. Володя выглянул- на крыльце стояла целая делегация: Степа, Дима и Леня. Володя быстро спрятал учебник истории: не стоит, чтоб ребята знали, что ему приходится заниматься и летом.

— Вот что, Володька, — начал Степа, — что ты скажешь, если мы тебя заведующим водой назначим?

— Какой такой водой? — удивился Володя.

— Конечно, не озерной, с окунями, а обыкновенной, питьевой, — объяснил Леня. — В Средней Азии, где мало воды, специально выбирают самого уважаемого человека для ее распределения. А мы избрали тебя. Все наши ребята колхозу помогают, хватит и тебе только на рыбалку ходить. Получишь коня, бочку, будешь ездить по бригадам, угощать людей водицей.

— Самая что ни на есть мировая работа! — Дима тоже не удержался, чтобы не высказать и своего мнения.

— Что ж ты сам ею не занимаешься? — недоверчиво спросил Володя.

— Я хотел, — признался Дима. — Только вот они, — он кивнул на Степу и Леню, — не доверяют мне, говорят, не справлюсь.

…На конном дворе Володя быстро запряг Лысуху.

Напустив на себя серьезный, озабоченный вид, он поднял с земли кнут, взобрался на край бочки и дернул вожжи. Водовозка легко затарахтела по широкому колхозному двору.

Подъехав к колодцу с высоким журавлем, мальчик слез с телеги и подпрыгнул, чтоб достать ведро. Ухватился, но ведро тут же вырвалось из рук. «Вот тебе и на! Как же набрать воды?» — подумал огорченный Володя.

— Подожди, Володя, мы поможем, — услыхал он за спиной знакомый голос.

Мальчик обернулся и увидел Степу и Диму, которые приближались к колодцу.

— Видишь, одному и с журавлем трудно сладить, — многозначительно проговорил Степа.

— Да он тяжелый какой-то, на взрослых рассчитан, — оправдывался Володя. — А вы куда идете?

— К Леньке, в мастерскую.

Ребята стали помогать Володе. Степа и Дима таскали из колодца воду, а Володя, стоя на телеге, принимал полные ведра и выливал воду в бочку. Скоро сквозь отверстие бочки стала видна синевато-темная поверхность воды. Володя глянул на нее и увидел отражение своего лица, такое отчетливое, что ясно рассмотрел и веснушки, и слегка курносый нос.

— Ну вот, теперь можно ехать, — заметил Дима, подавая вожжи товарищу.

Володя улыбнулся. Что ни говори, хорошие в деревне ребята.

— Спасибо. К месту сам доеду. Нехитрое дело. Но-о-о, родимая!.. — крикнул он и погнал лошадь со двора.

Володя выехал за деревню.

Шуршал под колесами песок, пересыпаясь через спицы. Конь шел медленно, время от времени помахивая головой, стараясь отогнать назойливых оводов.

Вдоль большака проплывали кусты березняка, одинокие дикие груши, телеграфные столбы. А дальше начинались поля. Волновалась под ветром, меняя оттенки, высокая колосистая рожь. Желтеющее море ждало своих кораблей — комбайнов. Володя смотрел на поля и чувствовал, как перекатывающиеся волны вызывают в сердце прилив тихой радости.

Не такое уж трудное это дело — отвезти воду на сенокос, запрячь и выпрячь коня. С этим Володя справится. А рыбу ловить будет по-прежнему. И сегодня, когда вернется с сенокоса, обязательно съездит на «рыбную дачу».

Мальчик выехал на широкую зеленую равнину, уставленную копнами и стогами. На одном из незавершенных стогов стоял человек в белой рубашке, подхватывал косматые охапки сена, которые ему подавали с земли.

Около стога люди работали молча, напористо. За густой стеной лозняка мелькали разноцветные платки и платья. Там девушки сгребали сено, стягивали в копны.

— Эй! Воду привез! Свежую, колодезную! — крикнул Володя..

Он соскочил на землю, ослабил супонь, подбросил коню свежей травы. Возле водовозки стало шумно и весело. Со всех сторон шли мужчины, женщины, девушки, подростки. Весь луг возле незавершенного стога расцветился платками, майками, платьями.

Володя взглянул на тень. Она была еще не очень длинной. Но пока доедешь, пообедаешь, — смотришь, и день прошел. Вылив остатки воды в бочку, стоявшую в кустах, мальчик не стал медлить и тотчас же поехал обратно.

…Уже давно выпряжен конь, водовозка поставлена под навес. Володя быстро шагает со двора. На плечах Володи две удочки, в кармане жестянка с дождевиками.

На улице — никого. Даже голосов ребят не слышно. Володя знал, что Степа, Леня и Димка мастерят радиотелефон. До этого времени он не решался зайти в их мастерскую. А что, если сейчас заглянуть хоть на минуту?

Вот и Ленькин двор. Новая, крытая гонтом хата тонет в зелени сада. Вдоль забора бежит узенькая тропинка к сараю. Мальчик ощутил босыми ногами свежий холодок травы, — такой холодок всегда бывает в тени густых яблонь и вишен.

Приставив удочки к стене, Володя открыл дверь. Глянул и удивился: в мастерской никого не было. Где же радиотехники? В хате их тоже нет. Проходя мимо, Володя видел, что она на замке. Значит, куда-то ушли.

И Володя отправился на озеро.

Вот прибрежные кусты олешника, густой тростник. Волны набегают на берег, брызгают в лицо колючей водяной пылью. Людей не видно. Это хорошо: на свое заветное место Володя всегда старался выехать, когда вокруг не было ни души.

Лодка плыла ровно и быстро. Врезавшись в густую стену камыша и осоки, она остановилась. Мальчик вытащил из уключин весла, поплевал на руки: теперь нужно протаскивать лодку.

«Рыбная дача» уже была близко, и Володя решил отдохнуть, чтобы потом одним усилием вывести лодку из густых озерных зарослей. Но едва он присел на скамейку и с облегчением вздохнул, рассматривая поцарапанные сухим камышом руки, как до слуха его донеслись чьи-то голоса. Мальчик встревоженно оглянулся по сторонам. Разговаривали впереди, не иначе как на «рыбной даче». «Неужто кто-нибудь подсмотрел мое место?» — с огорчением подумал мальчик.

Забыв об усталости и царапинах на руках, Володя с маху вцепился в камыш и потянул лодку. Метр, второй, третий… Вдруг голоса послышались совсем близко. Володя развел по бокам шелестящий высокий камыш и увидел трех мальчиков. Они ловили рыбу бреднем.

Это были радиотехники.

Как они попали сюда? Откуда дознались о самой лучшей рыбной затоке? Володя мстительно сжал кулаки. Ну и хитрецы! Выследили «рыбную дачу», услали его на луг, а сами…

От волнения у мальчика перехватило дыхание. Нет, этого он им не простит!

Володя повернул обратно. Дома он высыпал под забор червей, бросил в сенях удочки и, не раздеваясь, ничком повалился на постель.

* * *

Проводив Володю на луг, радиотехники пришли в мастерскую. Степа стал возиться с паяльником, а Леня и Дима собирали пластинки конденсаторов. Работали молча. Заглянув в мастерскую, дядя Миша посидел с ребятами, посмотрел, как идут у них дела, и, довольный, куда-то ушел.

Когда солнечное пятно на полу доползло почти до самой стены, — значит, было около пяти часов, — Степа предложил друзьям отдохнуть. Вытирая рукавами потные лица, мальчики вышли во двор, улеглись на траве. Долго лежали молча, глядя вверх. Над липой лениво проплывали облака — мягкие, пушистые, с узорчатыми краями. Вдруг в трепетной синеве зазвенел жаворонок. Ребята почему-то вспомнили школьный звонок.

— За работу! — отдал приказ Степа, вскакивая с травы.

— Все работа да работа! — недовольно проворчал Леня. — Работа не волк, в лес не убежит. Видишь, жара какая… У меня, поди, пуговицы на рубашке расплавились.

— Пойдемте искупаемся! — предложил Дима.

— Ну и мастера — уже обленились! — с издевкой проговорил Степа. — Боюсь, что и аппараты наши будут похожи на вас.

— Не беспокойся, Степа. Мы с Леней не пропадем. Он у нас настоящий изобретатель. Ремешок вместо антенны повесит — и Минск будет слушать, — пошутил Димка.

Некоторое время ребята молчали. Налетел ветер, липа закачалась, зашумела листвой. На траве замелькали, то мгновенно возникая, то исчезая опять, солнечные пятна.

Степа поднялся, посмотрел на друзей.

— И правда, жарко. Придется сходить на озеро.

— Погоди, Степа, — подумав немного, сказал Дима. — Знаешь что, ведь мы и искупаться можем, и дело хорошее сделать.

— Какое? — переспросил товарищ.

— Рыбки наловить, — загорелся Дима.

— Да ну ее, — равнодушно махнул рукой Леня. — Надоели мне ерши и пескари. Пускай Костя и Володя ловят.

— А мы давайте наловим не для себя, а для колхоза. И не удочками, а бреднем, — объяснил Дима. — Вот будет подарок косарям!

— Молодец, Димка, здорово придумано, — оживился Степа, и у него заблестели глаза.

Ребята тут же направились под Ленькин навес, где лежали припрятанные рыболовные снасти.

От мастерской до озера — рукой подать. Выйдешь за огороды, и за стеной высокорослых подсолнухов ясно виден ровный, обкатанный волнами берег.

Укладывая бредень в лодку, Димка вдруг увидел на скамейке дорожку.

— Смотрите, ребята, находка! — воскликнул он.

— Странно, шнур запутан и без блесны, — разглядывая дорожку, пожал плечами Леня. — Кто ее здесь позабыл?

— Нужно узнать и вернуть хозяину, — степенно заметил Степка.

Дорожку отложили в сторонку, а вскоре о ней позабыли. Иные дела, иные заботы были у ребят.

Когда все разместились в лодке, стали прикидывать куда плыть.

— Давайте к Желтопесу, — предложил Степа. — Там рыба на речную воду выходит.

— А почему к Желтопесу? — запротестовал Дима. — Ловить мелюзгу? Засмеют нас за такую рыбу. Нужно хорошей рыбы наловить. Я знаю одно местечко. Как-то пришлось там удить; верите, за час штук тридцать во-от таких рыб вытащил. Там рыба кишмя кишит…

— Ну, так уж и кишит, — усмехнулся Леня. — Сказки все это. Сказочки!..

— Не веришь? А вот поплывем — увидите!

Лодка отчалила и сразу же свернула влево, беря направление на гряду камыша, что виднелась вдалеке,

Глава тринадцатая

Хотя ветер был и не очень сильный, озеро волновалось.

Костя уже минут десять стоял возле лодки. Вернее, не стоял, а бегал от нетерпения по берегу, но Антона все еще не было. Подумать только, сколько времени требуется человеку на обед! А как хотелось поскорей отчалить, выйти на середину озера и начать испытания миноискателя.

Наконец из-за крайней хаты показался Антон.

— Ты что? Бульбу сажал? — издали закричал Костя.

— Какую бульбу?

— Обыкновенную. Так долго обедаешь, что я уже думал, тебя сначала заставили бульбу посадить, потом ждать, пока вырастет, и только тогда на обед подали.

Антон прыгнул в лодку и хмуро пробормотал:

— Ты у отца один?

— Ну, один. А что?

— А то, что зачерпнул три раза ложкой в тарелке и побежал на все четыре стороны. А у нас, кроме меня, трое. Двоих покормить самому нужно, а за одним присмотреть, чтобы суп за пазуху не вылил. Да молока из погреба принести: покуда мы тут путешествуем, малыши ждать не будут — есть захотят. И поросят тоже покормить надо, и… Да что тебе объяснять! — Антон вытащил из-за пазухи большую бульбину в мундире, ловко очистил ее и откусил большой кусок. — Вот теперь можно и мне пообедать, — проговорил он с набитым ртом, берясь за весла.

Костя молчал. Ему было очень стыдно. Живешь вот, мечтаешь о подвигах, о том, чтобы спасти кого-нибудь, со льдины снять или из трясины вытащить. А рядом — твой лучший друг, и ты не только не помогаешь ему, а даже не догадываешься, что парню иной раз тяжело приходится…

Лодка мягко отвалила от берега, закачалась на волнах. Ребята дружно взмахнули веслами, и она быстро понеслась вперед.

Когда добрались до середины озера, Костя надел наушники и опустил над самой водой круг миноискателя.

— Не торопись, а то можем проехать, — предупредил он Антона, который очень уж старательно налегал на весла.

Мальчик стал грести медленней.

Неизвестно, сколько раз проплыли они взад-вперед, держась своего ориентира — кривой вербы, пока Костя вдруг не крикнул:

— Стой!

Антон притормозил лодку,

— Нашел! Слышу писк в наушниках. Здесь это место, здесь! — радостно повторял Костя.

Он быстро разделся, натянул на голову маску, обвязался на всякий случай веревкой.

— Конец веревки привяжи за скамейку, — сказал он Антону. — А то и не заметишь, как сползет в воду. Проверь, как прилегает маска к лицу.

— Все хорошо, — удовлетворенно ответил Антон, осмотрев водолаза со всех сторон. — Можешь опускаться.

Костя подошел к корме и, придерживаясь рукой за борт, осторожно соскользнул в воду. Антон следил, как разматывается гофрированная трубка, и по ней определял, глубоко ли находится приятель. Вот трубка замерла, будто впаянная в синеву воды.

— Дно, что ли? — спросил мальчик,

— Антон, стою на каком-то судне! — послышался в трубке взволнованный Костин голос.

— На судне? Проснись. Какое тут может быть судно, — проворчал Антон.

Трубка опять стала разматываться. С нею вместе потянулась и веревка.

— Стоп, Костя, не тащи так сильно. Не хватает трубки, — отчаянно закричал Антон.

— Не хватает? Это плохо. Подгони тогда лодку вперед.

Антон несколько раз осторожно пошевелил веслами.

Прошло пять томительных минут. Наконец из-под воды Костя подал команду:

— Подъем, Антошка! Слышишь, скорее — задыхаюсь!..

Антон испуганно схватился за веревку, но в это мгновение Костя, как торпеда, выскочил из воды. Сорвав с головы маску, он начал торопливо хватать воздух. Лицо его было разгоряченным, потным и одновременно — счастливым.

— Ну, что ты там видел? — нетерпеливо спросил Антон.

Костя медленно перевалился в лодку.

— Если бы ты только знал! — взволнованно сказал он. — Катер, Антон, на дне лежит. Самый настоящий катер, и называется он «Клич Родины». Помнишь надпись на той баклажке?!

— И большой?

— Длиной метров двенадцать, наверно. Передняя часть бронированная. Там пулеметы торчат. Лезть в люк побоялся — трубка ведь короткая.

— Ну, а еще что? — расспрашивал товарища Антон.

— Темно на дне, всего не рассмотришь. Но одно точно знаю — мы нашли катер!

— Нашли- и все? И домой? — разочарованно спросил Антон, видя, что друг одевается. — Зачем же тогда мы водолазный костюм мастерили, раздобыли миноискатель? Опустись, пожалуйста, еще разок на дно. Если на катере пулеметы, нужно хоть один вытащить, показать людям. Вот будет разговоров!..

— А что, правда! — воскликнул Костя. — Нужно достать пулемет обязательно! В воду! — сам себе приказал он и стал опять натягивать на голову маску.

На озере, у западного берега, лежал маслянистый круг солнца. От него бежали, расходясь во все стороны, огненные блики. Вечерело.

— Ну, я пошел! — послышался глухой Костин голос, и мальчик камнем кинулся за борт.

Антон внимательно следил, как опускается трубка, и с нетерпением ждал сигналов.

— Ну, что там у тебя? — время от времени спрашивал он в трубку.

— Без гаечного ключа ничего не будет, — подал голос Костя. — Пулеметы привинчены наглухо. Хоть ты зубами грызи.

— А ты загляни в кубрик, — посоветовал Антон. — Можешь туда пролезть?

— Могу, Антоша, могу, — незамедлительно ответил друг. — Подожди минутку.

Трубка поползла в глубину, потом остановилась, ослабла.

— Дошел?

— Дошел!

— Ну, как?

— Ничего не вижу.

— Смотри не запутай трубку, — предупредил Антон.

И вдруг он услышал в трубке тяжелое, натужное пыхтение. Антон насторожился. Что это? В трубке что-то захлюпало, забулькало…

В ту же минуту Антон почувствовал, как резко рванулась веревка. У мальчика испуганно задрожали руки. Упершись коленями в высокий борт лодки, он откинулся назад и стал быстро выбирать ее. Веревка шла тяжело. «Хотя бы не захлебнулся!» — тревожно подумал Антон.

Через мгновение над водой показалась Костина голова. Маски на Косте не было, и на Антона глянули голубые, как небо, глаза. Они сверкали, они лучились светом!

Антон с облегчением вздохнул.

— Ух, и испугал же ты меня!

Костя помотал головой, выплюнул воду,

— Ой, дай отдышаться. Мутит меня…

— Хлебнул все-таки воды?

— Малость попало. Думал, будет крышка. Еле выбрался. Хорошо, что ты скор на руку, пособил,

— Лезь в лодку, отдохни.

— Помоги. Сам не смогу. Видишь, рука занята…

— А ну, раз-два — взяли! — скомандовал Антон. Костя навалился грудью на борт, и тут Антон увидел, что он держит какой-то черный ящик.

Антон вытаращил от удивления глаза.

— Что это?

— Подводные трофеи, — гордо сказал Костя. — Думаешь, я напрасно лазил по катеру? Не мог отвинтить пулемет, так вот ящик прихватил с собой.

— Уж не клад ли это? — удивленно присвистнул Антон.

— Чем черт не шутит! Катер-то партизанский. Может, отбили что-нибудь у фашистов, спрятали тут…

Светлые брови на лице Антона дрогнули, глаза сощурились, будто мальчик хотел спрятать затаенные огоньки, внезапно запрыгавшие в них.

— Вот если бы клад! — мечтательно протянул он. — Ну, давай, тащи, посмотрим.

Антон ухватился за коротенькое железное ушко ящика и вместе с Костей попытался перевалить его через борт. Но где там! Ящик вначале легко поддался, но потом, когда весь показался из воды, вдруг стал тяжелым-тяжелым. Так он и застрял у самого борта, будто прилепился к нему. Ребята сделали еще одну попытку вытащить его наверх, но и она была тщетной.

— Подай веревку, — приказал Костя. — А то руки онемели.

— Правильно! — поддержал друга Антон. — Возьмем ящик на буксир. Лезь в лодку. Теперь я сам с ним справлюсь.

Костя перевалился через борт и плюхнулся на дно лодки. Схватил со скамейки рубашку и стал натягивать ее на плечи.

— Бррр… Холодновато как-то стало, — сказал он, поеживаясь.

— Что ж ты хочешь, вечер уже. Да и вода в озере холодная. Родниковая… А что с маской? — вдруг вспомнил Антон. — Потерял?

— Да, кажется, потерял… В кубрике, понимаешь, я неосторожно повернулся, и от нее оторвалась трубка. Плохо мы срастили ее, что ли? Пришлось сбросить.

Антон уверенными, неторопливыми движениями подвел ящик к корме и крепко привязал его веревкой к скамейке. Костя следил, как работает товарищ, а сам думал о том, что увидел на катере.

Он внимательно осмотрел катер. В правом борту посудины была небольшая пробоина. Как она появилась? Как затонул катер? Наскочил на мину? Или, может, его борт распороло снарядом?

Одно было несомненно: катер погиб во время войны. Костя не раз слышал о сражениях, которые происходили здесь, в родных краях. Деревня Калиновка была мощным опорным пунктом фашистов. Тут перекрещивались две важные грунтовые дороги, деревня занимала выгодное положение во вражеской обороне.

Жители Калиновки больше года жили в лесах. Немногие из них видели, как майской ночью 1943 года партизаны освободили деревню от врага, помогли советским войскам прорвать оборону фашистов. Видимо, в этом последнем бою и погиб катер.

«Эх, — думал Костя, — вот бы этот катер как-то поднять. А как? Может, мы с Антоном сами что-нибудь придумаем? Скажем, попросим у колхозного шофера несколько автомобильных камер, прикрепим их к бортам посудины, а потом начнем накачивать воздух?..»

Мальчик радостно улыбнулся. Он вдруг отчетливо представил захватывающую картину. Вот из воды медленно-медленно всплывает нос катера, штурвальная кабина, широкая корма… Из деревни бегут люди… Тут и удивление, и расспросы, и завистливые глаза мальчишек…

Но вот Костин взгляд останавливается на черном, окованном железом ящике, и мечты его сразу же рассеиваются, словно туман. И иная теперь у мальчишки забота.

— Хорошо привязал? Не отвяжется?

— Хоть до Киева будем плыть — не оторвется, — заверил Антон друга и взялся за весла.

— Тогда — скорее к берегу! Ведь нужно посмотреть, что за находка. Может, и правда в ящике клад?!

Антон молча нажимал на весла.

Солнце скрылось за горизонтом. Заря в полнеба рассыпала трепетные краски над озером. Кругом все притихло. Даже ветер успокоился. Хорошо стало окрест, красиво…

На берегу не было ни души. Антон первым выскочил на песчаную косу и с помощью Кости стал отвязывать ящик. Какой он был тяжелый! Даже вдвоем ребята чуть приподняли его и с большим напряжением кое-как вытащили на песчаный холмик.

Отдышавшись, мальчики начали осматривать свою находку. Ящик был окован железом. В воде оно покрылось густым слоем ржавчины и какими-то черными, вроде бы смолистыми наростами. На крышке виднелась продолговатая замочная скважина. Костя дернул за крышку, но где там, она даже не шелохнулась.

— Хорошую кувалду бы сюда, — сказал Антон, — Иначе не откроем.

— А может, обойдемся без нее?

Костя оглянулся, заметил невдалеке полено. Поднял и стал бить по крышке. Но ящик не открывался.

— Находка за семью замками, — сокрушенно сказал Костя и вопросительно посмотрел на Антона. — Что будем делать? Может, потащим к кузнице? Там дядя Архип мигом с ним справится.

— Да что ты! — замахал на друга руками Антон. — Такая тайна — и сразу всем известна станет. Нет, я против. Давай пока здесь спрячем — и он кивнул на олешник. — А завтра с молотками и зубилом придем. Быть того не может — откроется!

— Спрятать? — задумался Костя. — А вдруг кто-нибудь утащит? Помнишь, как у нас получилось с веслом?..

— Брось ты — утащат, — ехидно хмыкнул Антон и сощурил глаза. — Попробуй подними этот дьявольский сундук — сразу ноги протянешь.

— Оно-то так, но все же — рискованно! В ящике, наверно, что-то важное, раз он под замком…

— Ну, если боишься, что украдут, то и сторожи. А я — домой! — категорически заявил Антон и стал отталкивать лодку от берега.

Костя еще раз посмотрел на находку, покрутил головой и кликнул друга:

— Ты постой, не торопись. Пусть будет по-твоему — оставим ящик тут. Только надо его хорошенько припрятать. А ну, помоги!

— Раз-два — взяли! — Мальчишки дружно взялись за сундук_и потащили его в олешник. В чаще они заметили неглубокую ямку. Столкнули в нее свою находку и замаскировали сухим хворостом.

— Тут его и сам черт не найдет, — довольно заметил Антон. — Разве только придет с миноискателем…

Над озером медленно угасал знойный июньский день. Небо опускалось все ниже и ниже. На востоке вспыхнула первая крупная звезда. От воды тянуло теплом, а воздух тяжелел, все более отчетливо наполняясь запахом тины, водорослей.

— Удачный, Антошка, у нас сегодня денек, — тихо сказал Костя.

Глава четырнадцатая

Володя чувствовал, как к горлу подкатывает горький, жгучий комок. Так вот они какие! Если бы на «рыбной даче» оказался один только Ленька, это еще было бы не так обидно. Но Степа? Если и Степа такой, значит, уже никому из одноклассников верить нельзя. Значит, все они — Володькины враги…

Почему Степа Корж или рыжий Ленька должны быть его врагами, над этим Володя не задумывался. Еще в Канаде, в приюте, он установил, что каждый человек враждует со всеми остальными. Вражда могла возникнуть из-за того, что вечером при раздаче хлеба одному достался больший ломоть, а другому — маленький. Ложась спать, мальчики часто затевали драку с владельцем лучшего в комнате, целого, без дырок одеяла. Володя помнил, как один из ребят постарше смастерил самодельную скрипку и несколько дней играл на ней. Кончилось это тем, что скрипку кто-то поломал, а скрипача ночью избили «втемную».

Возвратясь в Калиновку, Володя не замечал ни злобных, ни завистливых взглядов. Не было случая, чтобы его кто-нибудь исподтишка двинул кулаком или уколол пером с задней парты. Никто не жаловался на него учителю и не норовил залить чернилами новую книгу.

«Это потому, что завидовать было нечему, — думал теперь Володя. — А как заметили, что рыбу лучше всех ловлю, так и стараются напакостить. Ну, ладно, — решил мальчик. — Пусть не думают, что я такой уж беззащитный».

Володя вскочил с постели.

За квадратами окон была ночь. Синяя, звездная, молчаливая. И мальчик решил сейчас же отправиться в мастерскую радиотехников. Завтра они узнают, как обижать человека. Узнают!..

Когда Володя вышел во двор, ночь дохнула ему в лицо ароматным настоем трав, влагой легкого тумана. Кругом стояла тишина. Только едва слышно шелестели липы да где-то за деревней кричали ночные птицы. Мальчик прислушался и вдруг остановился на пороге.

Все, что так сильно огорчило его, вдруг начало принимать неопределенные очертания, как бы растворяться. «Идти или не идти?» — заколебался он. Но обида не давала покоя, и Володя решительно переступил порог. По улице идти опасно — чего доброго, еще увидит кто-нибудь, и Володя направился через огороды. Шел напрямик, перелезал через заборы, продирался сквозь колючий крыжовник.

Сверкали, будто соревнуясь, звезды. Таинственными чудовищами казались темные гумна, сараи. Вот последняя изгородь. Там, за ней, двор Леньки.

Володя замедлил шаг, осмотрелся. Кажется, никого нет. Опершись рукой на жердь, он перепрыгнул через изгородь и побежал прямо к мастерской.

Замка не было. Володя потянул дверь на себя. Послышался приглушенный скрип, и мальчик очутился в мастерской. Тут было темно-темно, словно в яме. Но Володя заходил в сарайчик днем и хорошо приметил, где стоит аппарат радиотехников. Протянув вперед руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, он направился к столу. Шаг, другой… Остается нащупать ящик и сбросить его на пол. Пусть разлетится вдребезги их проклятая игрушка, пусть поплачут от горя, коль они такие.

Внезапно Володя уперся в стену, и в ту же секунду в мастерской вспыхнул свет. Мальчик вздрогнул и, испуганный, присел. Неужели тут кто-то есть?

Володя оглянулся и сразу же успокоился. Кругом тихо. Над головой мирно горит маленькая автомобильная лампочка. На окне стоит черный ребристый аккумулятор. «Ух, как умно придумали, черти, — позавидовал Володя. — А где же их радиотелефон? Да вон, в углу…»

Володя схватил ящик. Внутри что-то звякнуло, загудело. Мальчика разобрало любопытство. «Нет, разбить радиотелефон я успею. Дай-ка я сначала крутану вот эту рукоятку, — подумал он. — Кстати, надо погасить лампочку».

Лампочку он погасил просто: нашел и вытянул из патрона. Затем снова потянулся к аппарату.

Обращаться с радиотелефоном Володя не умел: дома у них был только репродуктор. Он осторожно повернул рукоятку. Послышался щелчок. А вскоре мальчик услышал далекую мелодию. Володя тронул левую крайнюю рукоятку. Музыка стала громче. Звуки ее заполнили весь сарайчик. Видимо, играл оркестр. Мальчик и сам не заметил, как присел на табуретку, подпер щеку ладонью и заслушался.

Музыка кончилась, и он спохватился. Сейчас сюда могут прийти! Как он объяснит, зачем пришел сюда? Да… ведь он собирался уничтожить радиотелефон!

Но эта мысль вдруг показалась ему дикой. Как же можно портить аппарат, который так здорово принимает музыку? И из-за чего? Из-за «рыбной дачи»? Да ведь таких мест на озере можно найти еще с десяток.

А радиотелефон — его, наверно, собирали целый год. И, конечно, руководил всей работой Степа. А ведь Степа мог оказаться на «рыбной даче», ничего не подозревая. Рыжий Ленька выследил Володю, а потом сказал товарищам, будто сам нашел это место. За что же ломать Степину работу?

«Послушаю еще немного и пойду», — решил Володя. Но музыка больше не играла, а снова вращать рычажки мальчик не решился. Он подкрался к двери, убедился, что никто за ним не следит, и бегом бросился из мастерской.

Когда мальчик вернулся, мать уже спала. Она не заметила ни того, как Володя уходил, ни того, когда он вернулся. Осторожно раздевшись, мальчик лег в постель и тотчас же уснул.

Утром к Володе зашел Леня.

— Спит еще, — сказала ему мать. — Не понимаю, что с хлопцем стряслось. Отказался от ужина, лег спать и до сих пор не встает. Разбудить его, что ли?

— Будить не нужно, а когда проснется, скажите, чтобы зашел в мастерскую.

Проснувшись, Володя с мрачным видом выслушал мать, быстро позавтракал и направился на колхозный двор. «Зачем я им понадобился? — думал он. — Неужели кто-нибудь заметил, что я ночью заходил в мастерскую?..»

Набрав воды, он подъехал к Лениной хате, важно прошагал через двор и, постучав, как бывалый казак, кнутом в дверь, вошел в сарайчик.

— А, Володя! Заходи, заходи, мы тебя сейчас рыбой угостим, — весело сказал Степа.

Володя вспыхнул. Мало того, что они его рыбу выловили, так еще издеваться вздумали! И он возмущенно сказал:

— Зачем вы меня возчиком назначили? Думаете, не знаю?

Мальчики удивленно переглянулись.

— Что случилось, Володя? — спросил Степа.

— Знаю, какой рыбой угощать меня вздумали. Кто из вас мою «рыбную дачу» выследил?

— Никто не выслеживал, — ответил за всех Леня.

— А где вы вчера ловили? — не унимался Володя.

— Как — где? В камышах, возле ольховой рощи, — выступил вперед Димка. — Это я, понимаешь, показал ребятам место, Я нашел его вместе с отцом.

— Мое место показал, — возмутился Володя. — Значит, специально отправили меня на луг, чтобы я вам не мешал? — дрогнул и оборвался его голос.

— Что значит «твое»? Навечно ты получил его, что ли? — в свою очередь возмутился Леня.

— Не обижайся, Володя, — сказал Степа, тронув мальчика за плечо. — Честное пионерское, мы не знали, где ты рыбачишь. А рыбу, что вчера наловили, мы хотим с тобой послать на луг косарям. Вот поэтому тебя и позвали.

— Да ну?! — только и сказал Володя.

Он был поражен. Значит, ребята ездили рыбачить не для себя, а чтобы улов послать колхозникам на сенокос! Не пожалели рыбу, отдают ее. А он хотел разбить их радиотелефон… Володе стало жарко от собственных мыслей.

— На сенокос, значит, хотите послать? — смущенно поднял он наконец глаза. — Так где же ваша рыба? Кладите на воз. Я ее враз доставлю.

Выйдя на двор, Володя на минуту замешкался, потом сказал:

— А вы, ребята, закрывайте на ночь свою мастерскую. А то заберется кто-нибудь, наделает беды. Весь ваш труд прахом пойдет.

— Чудак ты, Володя, — возразил Степа. — Кому в голову придет украсть у нас что-нибудь или поломать?

— Кто его знает, — Володя неопределенно пожал плечами. — А замок — дело верное.

— А ты откуда знаешь, что мы мастерскую не закрываем? — спросил Леня, тряхнув рыжими кудрями. — Разве ты был тут?

— Заходил вчера, хотел аппарат ваш посмотреть, а вас никого не было.

— Хочешь, мы тебе сейчас покажем? — предложил Степа.

— Сейчас некогда. Вот отвезу воду и рыбку, тогда другое дело, — ответил Володя и, повеселев, взобрался на бочку с водой.

Глава пятнадцатая

Антон, перепачканный, мокрый, как только вошел в хату, сразу же стянул с себя рубашку и повесил у печи.

В хате царил полумрак, было тихо. Отчим и мать понуро сидели за столом, будто поссорившись. Вдруг мальчик услыхал, как мать всхлипнула и заговорила упавшим жалостливым голосом.

— Мама, что ты? — спросил Антон.

— Ой, не спрашивай лучше, — махнула она рукой. — Сиротка, сиротинка ты моя… — И голова матери затряслась от глубокого, надрывного плача.

Глаза у мальчика стали большими, круглыми.

— Что случилось, мама?

— Нет у тебя отца, не будет и отчима, — горько и беспомощно прозвучал ее голос. — Не будет. И все эти идолы натворили. Крутили Савосем, как собачьим хвостом. И то сделай, Савось, и это. А как беда пришла, все — кто куда. А Савось расхлебывай…

— Да замолчи ты! — прикрикнул отчим, вставая из-за стола. — Слезами не поможешь…

— Ох, горе мое… Да если бы я ведала да знала, что в недобрый час родилась, — бубнила свое мать. — Десять тысяч растраты… Савось, Савось, что ж ты наделал? Где была твоя голова? Кого слушал? Говорила, убеждала — будь осторожен. Так нет, полез, куда не следует, а теперь вот… Ой, не переживу я. Разорвется сердце, чую, разорвется… Говорят люди, три года тюрьмы дадут, три года!..

У Антона похолодело внутри. Подумать, как все перевернулось в их хате! Неужели отчима засудят? Значит, теперь не будет у Антона ни велосипеда, ни конфет, ни новых хромовых сапог? Как же так случилось? Кто же это обвел отчима, запутал в какие-то темные дела? Эх, если бы он знал… И мальчик сжал кулаки.

— Может, достанешь деньги, внесешь в кассу? — успокоившись немного, спросила мать.

— Где ж я их достану? Кто даст? — злобно крикнул отчим. — Корову разве продать и хату, да?

— Что ты, что ты, Савось! — заплакала мать. — Одурел, что ли? Только обжились — и опять остаться с голыми руками? Бог с тобой…

— Не реви, дура, — жестко сказал отчим. — Будет Савось — будет новая хата. Не будет Савося — ничего не будет. Только бы скорее выкрутиться.

Горе пришло в дом. Хоть мальчик и не любил отчима, но хорошо понимал, что без него тяжело придется.

И вдруг глаза у Антона загорелись надеждой.

«А что, если в ящике золото или какие-нибудь дорогие браслеты и камни? Бывает же, люди находят клады, тайники. А ящик не откуда-нибудь — со дна озера. А если открыть ящик? Открыть и посмотреть. Кто придумал водолазный костюм? Я. Так разве я не имею на это права? А Костя как? Узнает, разозлится… Да что Костя! Тут настоящее горе!»

Антон подошел к дивану, сел рядом с отчимом.

— Сынок, сынок, — услышал он тихий шепот, — не зря ты на меня волчонком смотрел. Забудь о своем отчиме. Он у тебя плохой…

Антошка заморгал, шмыгнул носом и заплакал. Стало жалко дядю Савося. Мальчик в эту минуту не мог поверить, что его отчим украл у государства столько денег. Здесь была, видимо, какая-то ошибка. Антон поможет отчиму добыть деньги, обязательно поможет! И никто не назовет отчима вором, плохим, никудышным человеком. И мать не будет убиваться с горя…

Железный ящик замкнут, значит, в нем должны быть какие-то ценности. Как они сейчас нужны! Ничего, что он пойдет один в олешник. Завтра он откровенно расскажет обо всем Косте.

Поужинав и захватив с собой зубило и молоток, мальчик бросился к озеру. На берегу никого не было. На песчаной отмели лежали перевернутые лодки. Антон подошел к одной, стащил ее на воду.

В деревне во всех хатах светились огни. Темно было только в окнах их дома. Мальчик печально отвел взгляд и тяжело вздохнул. Затем прыгнул в лодку и сел на весла. Лодка рванулась, понеслась вперед, оставляя за кормой сверкающий, трепетный след…

Не прошло и полчаса, как Антон был на противоположном берегу. Найдя знакомую тропинку, смело двинулся в чащу молодого олешника.

Попискивали какие-то птицы. Было слышно, как, устраиваясь на ночлег, некоторые из них срывались с веток, хлопали крыльями.

Один поворот, второй — и наконец уже чернеет ворох хвороста. Антон разгреб сучья, склонился над ящиком.

Вот и замочная скважина. Выше нее — язычок замка. Антон повернул ящик, приставил зубило и взмахнул молотком. Зазвенело железо, брызнули в стороны золотистые звездочки искр.

— Гах! Гах! Гах! — неслось по чаще.

Зубило скользило по упрямому железу, сбивало наросшую ржавчину. Наконец, после долгих усилий, между крышкой и бортом ящика образовалась небольшая щель. Еще удар, еще!..

Антон вытирает с лица пот, всматривается в ящик, ощупывает крышку. Нет, язычок замка держит ее, упрямо держит!

— Гах! Гах-гах! — несется по чаще еще более гулко и настойчиво.

Птицы, потревоженные неожиданным шумом, всполошились, закричали на разные голоса.

Вдруг молоток соскочил с головки зубила и — трах! — по пальцам. Острая жгучая боль пронзила все тело. Антон сунул пальцы в рот и почувствовал, что на них содрана кожа, а во рту так солоно, будто он проглотил добрую щепотку соли.

Боль не утихала. Но мальчик еще энергичнее принялся за работу.

Луна незаметно поднималась все выше и выше, передвигая в сторону неверные тени деревьев, зажигая все ярче росы на травах. Вдруг крышка ящика слегка поддалась. Антон не поверил своим глазам. Он потянул крышку рукой, с лихорадочным нетерпением ожидая увидеть что-то необычное. Глухо завизжали заржавленные петли, и крышка приподнялась. Сильно-сильно застучало сердце. От долгого нервного напряжения задрожали руки.

И вдруг… Что это такое? Совсем близко от Антона со свистом пролетел камень и врезался в дерево.

Неужели Костя? Подкрался незаметно и пугает…

Мальчик вскочил на ноги, оглянулся — никого! Только глухо шумят ветви деревьев да перебегают, колышутся на полянке косматые тени.

— Костик! Это ты? Иди сюда! — позвал мальчик.

Эхо повторило его слова и настороженно притихло. А в ответ — ни шелеста, ни звука.

Уж не показалось ли ему? Может, тут никого и нет. И не камень пролетел, а какая-то птица?

Но нет, он не мог ошибиться. Своими ушами слышал пронзительный свист. Так может лететь только камень. Кто же тут, в чаще? Кто пугает и не хочет показаться?

Антона охватил ужас. Перед глазами запрыгали тени, а каждый куст стал казаться страшным привидением. Но он даже не думал отступить, не узнав, что же находится в чудесном ящике.

Антон прильнул к земле и засунул в образовавшуюся щель руку.

Где же золото, бриллианты? В ящике лежали какие-то папки и бумаги. Вот так находка! И пришло же кому-то в голову натолкать сюда бумаг да еще и закрыть так надежно на замок. Сколько было надежд, волнений, возни с ящиком — и все напрасно!

Но не успел мальчик как следует обо всем подумать, как где-то совсем близко затрещал хворост и возле самого ящика упал еще один камень. Антошка метнулся в сторону, налетел на ствол ольхи, больно ударился и вскрикнул.

Это были уже не шутки! Антон схватил из ящика пачку бумажек, чтобы рассмотреть дома, засунул их за пазуху и, как вьюн, пополз по траве. От недоброго предчувствия ныло сердце.

Через минуту Антон увидел из кустов тихое, освещенное неярким светом луны озеро, темные очертания хат на противоположном берегу. Лодка стояла на месте. Мальчик выбежал из кустов, вскочил в нее и быстро отчалил от берега. Теперь он мог считать себя в безопасности.

Сумрачная, как ночь, стояла невдалеке густая ольховая рощица. Она вместе с берегом отодвигалась куда-то в сторону. И вдруг Антон вздрогнул. Как же это? Почему он убежал, даже не прикрыв ящика хворостом? Пусть там не клад, в этом сундуке, а обыкновенные бумаги. Ну и что ж?! Ведь может случиться, что и бумаги представляют большую ценность. Недаром же их припрятали так старательно. Что же делать? Тот неизвестный, что притаился в чаще, гляди да и заграбастает эти бумаги себе. А ему и Косте останется пустой ящик. Нет, этого не должно случиться! Не должно! Значит, надо скорее увидеть Костю, обо всем ему рассказать, поднять тревогу.

Весла почему-то не слушаются, лодку заносит то вправо, то влево. И это не от волны, — волна совсем небольшая, а от неверных рывков. Мальчик выбивается из сил — трудно и гнать лодку, и следить за курсом.

Наконец Антон добрался до берега. Оправил рубашку, и под нею зашелестели бумаги. Ему вдруг захотелось посмотреть их, прочесть. Ведь даже по этим бумагам можно точно узнать, стоит ли волноваться за ящик.

Антон достал из-под рубашки длинный, измятый лист, распрямил его, всмотрелся. Бумага была исписана мелкими буквами, при лунном свете что-нибудь разобрать было трудно.

«Чего ломать глаза? — подумал мальчик. — Дома прочту, при лампе. Если бумаги очень важные, можно будет позвать выручать их не только Костю, но и отчима…»

Антон бросил лодку у причала и ринулся через огороды к себе во двор. Остановился только у своих ворот. Зашел в хату, зажег лампу. Разгладил бумагу, поднес к свету. Вдруг белесоватые брови его вздрогнули и на лице отразились страх, удивление, гнев. Ноги подкосились, и он опустился на скамейку. В руках задрожала бумага… Там было написано:

«Пристань Дорошевичи. 17 мая 1943 г.

Сегодня утром под деревней Калиновкой был подобран тяжело раненный партизан Федор Машук. Умирая, он рассказал об убийстве немцами Игнатия Заранко. Они вместе были посланы в деревню за продуктами. Их выдал врагам немецкий пособник Савось Занозин. Смерть гаду!

Командир катера «Клич Родины» Николай Таврилов».

«Так вот он кто!» — с ужасом подумал Антон. А мать верит, будто он честный, будто его запутали, зря на него наговорили… Что делать? Если узнает кто-нибудь об этой бумаге, Савося тут же арестуют. Дом отнимут. Конечно, отнимут — ведь не на честные деньги построен. А мать хворает. Братья, сестры один другого меньше. Как будем жить, если одни останемся? Может, порвать эту бумагу? Савось останется дома, раздобудет где-нибудь денег, заплатит… И все будет по-прежнему. Малыши подрастут, пойдут учиться. Он, Антон, поступит в ремесленное училище…

А может… Может, Савось и теперь шпионит?.. Выдал же он Володиного отца. Это из-за него, из-за Савося, Володя остался сиротой. А разве одного Володю осиротил он! Ведь кто-то выдал, подсказал немцам, где скрывались женщины с детьми, которые не успели добраться до леса в ту тревожную, страшную ночь. Всех их угнали в Германию… Кто виноват в их горе? Неужели тоже Савось?..

Хорошо, он пойдет и обо всем расскажет. Не поверят, покажет бумагу. Но что будет с матерью? Нет, нет, он ничего не знает. Там, в ящике, есть и другие бумаги. В них, наверно, тоже написано о Савосе.

Люди должны узнать обо всем, но только не от него, не от Антона… А самое главное — нужно сейчас же бежать к Косте, спасать ящик.

* * *

Когда Степа из мастерской возвращался домой, вечерние синие сумерки уже успели незаметно окутать поля, улицы, сады… Он устал: летний день долог, к тому же пришлось как следует поработать.

По дороге мальчик решил свернуть к реке, чтобы проверить «почтовый ящик» в дупле дуба. «Так и есть, — обрадовался Степа, нащупав в дупле какой-то пакетик. — Девочки прислали письмо. Интересно, какие новости?»

Развернув бумажку, Степа прочел:

«Срочно сообщаем о новых интересных событиях. Костя и Антон нашли сегодня в озере затопленное судно. Костя с полчаса обследовал его в какой-то необыкновенной маске. Со дна озера он достал железный ящик. Мальчики спрятали его на берегу, в ольховой рощице. Если идти от кривой вербы на север, — 25 шагов вперед, 10 направо.

Наташа Гомон и Зина Кужель».

«Так вот зачем понадобился дружкам-приятелям миноискатель! — чуть не вскрикнул Степа. — Что ж, заговорщики, ваша тайна открыта. А за то, что вы решили все делать без нас, мы вас и накажем. Да не чем-нибудь, а опять-таки — тайной. Чтобы не повадно было впредь так поступать».

Хотя за горушкой, на которой маячила разлапистая старая сосна, сразу же начиналась деревня, хотя усталость валила с ног, Степа решительно зашагал к озеру. Еще издали до его слуха донеслись удары молотка, металлический звон. Не дойдя до ольховой чащобы, Степа остановился. Ого, а ведь здесь кто-то работает?! Вроде бы по железу колотит? Зачем? Мальчик улыбнулся каким-то своим мыслям и ускорил шаг.

Глава шестнадцатая

— Костя, Костя, — изо всех сил шептал Антошка, скребясь в дверь сеней. — Беда…

Щелкнула задвижка, и на пороге возник Костя. Он протирал руками глаза, стремясь отогнать сон.

— Ну, что там еще стряслось? — недовольно спросил Костя.

— Там… — У Антона не хватало решимости, чтобы вот так, одним разом, выпалить все другу. — Там, за озером, человек… Понимаешь, возле нашего ящика…

— Ты что, бредишь? — не поверил Костя. — Какой человек? Откуда ты знаешь?

— Я был там… Он меня испугал, прогнал, — волнуясь, рассказывал мальчик. — Нужно спасать ящик, Костя. А то будет поздно…

— Ну, это ты напрасно, — усомнился Костя. — Ящик наш никому не нужен. Да и унести его не каждый сможет.

— Да ведь он открыт… — И Антон виновато опустил голову.

— Что-о-о? Открыт? Кто же это успел? Подсмотрели?..

Антон упавшим от горя голосом проговорил:

— Открыл его я, Костик. Ты уж прости, что без тебя… Там, кажется, важные бумаги.

Костя кинулся в сени, схватил со стены отцовскую двустволку и, закинув за плечо, выбежал во двор.

— Что ты наделал? — говорил он на ходу. — Зачем туда полез? Кто тебя просил?

Через несколько минут мальчики были возле озера. В лодке Костя проверил двустволку, подготовил запасные патроны.

Далеко на противоположном берегу чернела огромным валом ольховая роща. Лодка стремительно неслась к ней.

Вот и берег. Ярким фосфорическим светом теплится гладь широкого затона. Молчит, не дышит озеро. Молчит темная роща. А в небе медленно, не торопясь, пробирается сквозь редкие облака серп луны. В мире как будто ничего не случилось. Как будто Антошка все выдумал… И вот не дает спать ни себе, ни ему, Косте.

Антон первым выпрыгнул из лодки и стремительно бросился в олешник. Теперь он никого не боялся. Позади него бежал с двустволкой наготове товарищ. Хлестали по лицу упругие ветви, осыпали мальчиков холодными брызгами росы. По сторонам то и дело вспыхивали и гасли огоньки светляков-гнилушек. Громко, на всю рощу, квакали в камышах лягушки.

А вот и прогалинка. Где же ящик? Антон тревожно вглядывается в темноту. Да вот он, окаянный, под кустом!

Антон бросился к ящику, схватился за крышку. Рывком открыл и — устало опустился на землю. — Все пропало. Поздно! Ящик был пуст.

Костя остолбенел.

У Антона виновато задрожали губы…

Что за лихо? Совсем недавно исчезло бесследно на озере весло с дорожкой, а теперь — пожалуйста! — очищен кем-то ящик.

Костя бросился на одну тропинку, на другую. Но разве стал бы грабитель ждать их тут? Поди-ка поищи его теперь…

Мальчик рассвирепел и вскинул к плечу двустволку. Антон увидел клубок огня, и в ту же секунду раскатистый выстрел потряс воздух.

«Бах-ба-бах!» — на все лады повторило эхо.

— Еще раз! — крикнул Антон. — Может, он где-нибудь поблизости…

Костя ничего не ответил, сплюнул под ноги и медленно направился назад к лодке. Антон уныло пошел вслед за ним.

— Не стыдно? — повернулся Костя к другу, когда они были уже на берегу.

— Хочешь драться? — Антон втянул голову в плечи. — Что ж, бей, я виноват. Бей, слышишь, мне будет легче.

— Драться я не буду, — отрезал Костя. — Я хочу знать: почему ты не сдержал слова, какое лихо тебя потянуло сюда?

— Поверь, не мог я иначе, — ответил Антон. — У нас дома — беда. Растрата у Савося — десять тысяч… А тут этот ящик. Вот я и решил его открыть: вдруг, думаю, там деньги… Выручу семью… Ну, я и вернулся, открыл. А на меня какой-то бандит напал.

— И все это правда? Не врешь?

— Чтоб я сквозь землю провалился! Честное пионерское!

— Да что хоть там было, в ящике?

Антон молчал. Костя глянул ему в лицо, чуть освещенное луной, и вздрогнул.

— Что с тобой, Антошка?

— Костя, — глухо спросил мальчик. — Ведь вон сколько ребят остались после войны без отцов и ничего… живут.

— Живут, — недоуменно ответил Костя.

— И я ведь уже большой. Как ты думаешь, смогу я работать и учиться?

— А почему нет? Мне отец рассказывал: когда я родился, так мать и работала, и училась, и со мной нянчилась.

— Знаешь, пойду я в ремесленное училище. Только вот седьмой класс нужно кончить.

Костя подошел к нему поближе.

— Ну, хватит. Ты мне зубы не заговаривай. Так что было в ящике?

Антон опустил голову. Потом достал из кармана и протянул Косте скомканный, смятый листок.

— Читай, Костик. Это оттуда, из нашего ящика, — с трудом проговорил он и сразу как-то съежился, сел на землю и заплакал.

Костя схватил бумажку, развернул ее. Ровно и ясно светила луна. Хотя буквы сливались в сплошные черные строчки, но, напрягая зрение, мальчик все же кое-как разобрал текст.

Уяснив в чем дело, Костя от неожиданности и удивления вытаращил глаза.

— Значит, твой отчим предатель? — свистящим шепотом спросил он.

Глава семнадцатая

Степа шел напрямик, через густую березовую рощу и картофельное поле. Ноги путались в траве, мальчик несколько раз спотыкался и падал, царапая сухими ветками лицо, но все это казалось ему не заслуживающим внимания пустяком. Подумаешь, такие ночные походы ему совершать не впервые. Поскорей бы дойти до дома, узнать, что за документы лежали в железном ящике с партизанского катера!

Дома Степа достал из-под рубашки кипу папок и бумаг и положил их на диван. Прислушался.

Родители и дядя Миша уже спали. Степа зашел на кухню, зажег свет. Его ужин стоял на столе. Но разве тут до ужина! Он сразу занялся находкой.

Сверху на бумаге лежало несколько толстых блокнотов. Один из них был прошит суровыми нитками. На обложке стояла надпись: «Судовой журнал партизанского катера «Клич Родины».

Степа с волнением перелистал пожелтевшие, исписанные карандашом страницы. На одной из них прочел:

«20 апреля 1943 г. Стоим в затоне «Красная губа». После боя под Петриковом повреждена кормовая обшивка. Ребята целый день не отходят от катера, стараются скорее закончить ремонт. Завтра мы должны поставить мины около Голубицких островов. Смерть фашистам!

Командир катера Николай Таврилов».

Степа вздрогнул от неожиданности. Николай Гаврилов… Ну, конечно, это тот самый Гаврилов!

— Дядя Миша! Дядя Миша! Вставайте! — Степа вскочил с места и бросился в горницу.

Под грузным телом геолога заскрипела кровать. Дядя Миша приподнялся, удивленно посмотрел на Степу.

— Что такое? Чего кричишь?

— От радости, дядя Миша! — захлебываясь, ответил мальчик. — Посмотрите, что я нашел. Вставайте скорее! Слышите?

Дядя Миша недовольно пробурчал что-то, но встал и вышел на кухню.

Степа протянул ему блокнот.

— Что это такое? Где ты его взял? — недоуменно спросил геолог.

— Блокнот лежал в ящике, — объяснил Степа.

— В каком ящике?

— В таком тяжелом, железном…

Дядя Миша улыбнулся.

— Хорошо. Если ты будешь отвечать только таким манером, скажи, откуда появился этот ящик?

— Он лежал в яме.

— Уже понятнее. Значит, ты нашел в какой-то яме ящик и там были бумаги?

— Да, — подтвердил сразу Степа. — На берегу около озера в кустах лежал ящик.,

— Кто же мог туда его положить?

— Костя и Антон. Вот кто!

— А кто такие Костя и Антон?

— Да наши, деревенские. Из нашего класса, — пояснил Степа. — Они вытащили этот ящик из озера и зачем-то спрятали в яму. Я об этом узнал через наших девочек и решил их проучить, и вот выгреб бумаги.

— За что проучить? — снова удивился дядя Миша, продолжая просматривать бумаги.

— Мы им миноискатель чинили, а они не говорили, для чего он им нужен. Тайну хранили. Теперь их тайна в наших руках…

Но дядя Миша уже не слушал. Он быстро листал блокноты и тетради, пробегая глазами записи. Вот он извлек из кипы бумаг сложенный в несколько раз и сильно замаслившийся по краям толстый лист, быстро развернул его и положил на стол.

— Карта! — сказал он негромко и как бы испуганно. — Батюшки, карта… Что я вижу?! Ведь это карта Гаврилова. Степа, да ведь ты — герой, черт возьми! Ведь ты нашел не просто карту. Ты нашел… Ну, понимаешь — сокровище!

— Карта?! И верно — карта. — Прильнув к столу, Степа жадно рассматривал находку. — Смотрите, вот дорога. А это — наша Калиновка… А нефть здесь показана? — спросил Степа, вспомнив разговор геолога с председателем колхоза, когда они дядю Мишу в плен брали. — Может, это совсем не та карта?

— Нефть? — переспросил дядя Миша и озабоченно склонился над столом. — Давай поищем.

Он с минуту разглядывал карту, водил по ней карандашом, потом, тряхнув растрепавшимся чубом, лукаво сказал:

— А ну, посмотри, что это за значок?

— Вышка! — восторженно крикнул мальчик. — Возле самой пущи.

— Ага, — подтвердил дядя Миша. — Нефть найдена Гавриловым на возвышенности «Трех братьев».

— Да ведь это совсем недалеко! Рукой подать! — обрадовался мальчик.

— От Калиновки примерно десять километров, — прикинул геолог, измерив большим пальцем расстояние по карте.

Он встал из-за стола, положил свои сильные руки на плечи Степе и радостно сказал:

— Да ты понимаешь, что значит для нас эта карта, Степа! Она сэкономит месяцы работы, труд сотен людей!..

Степа слушал геолога, и перед его глазами вставали буровые вышки, фонтаны нефти, огни, огни, огни…

Наконец дядя Миша бережно сложил бумаги и документы из ящика Гаврилова.

— Завтра, Степа, собирайся в поход.

— Проверять нефть?

— Ага. Только не проспи. Выйдем из деревни рано-рано.

— Не просплю, дядя Миша. Что вы, как можно проспать…

Нет, Степа не проспал. Разве мог он пропустить такой случай — первым увидеть место, которое принесет Полесскому краю новые богатства и славу!

Захватив с собой кирку, компас, ручной бур для исследования выходов нефти, ящик для проб разных пород и, конечно, карту Гаврилова, путники вышли со двора.

Степа предложил плыть к возвышенности озером.

— Это сократит нам путь километров на пять, — сказал он.

— Что ж, можно воспользоваться и таким маршрутом, — согласился геолог.

Шли по тропинке, через огороды. Неожиданно Степа остановился.

— Дядя Миша, подождите. Я забегу в нашу мастерскую, захвачу с собой радиотелефон. Если найдем нефть… — и он не договорил. Но все было ясно.

— Хорошо, возьми, — согласился дядя Миша.

Мальчик повернул в сторону, перепрыгнул через невысокий заборчик. На Ленином дворе царила тишина. Забежав в мастерскую, он взял один из аппаратов, а на крышку другого положил записку:

«Леня! Не удивляйся, что в мастерской один аппарат. Второй мы забрали с собой. Для чего? Узнаешь по радио. Слушай первые пять минут в начале каждого часа. Помни, иду на очень важное задание. Жаль, что ты так сладко спишь. Не решился будить.

Твой друг Степа Корж».

Мальчик перекинул аппарат, к которому были прикреплены специальные ремешки, через плечо и поспешил к озеру.

Дядя Миша уже забрался в лодку, а Степа приготовился столкнуть ее на воду, как послышался резкий, пронзительный свист. Степа обернулся. К озеру от деревни шел Димка.

Степа призывно замахал рукой. Дружок, как вихрь, в одно мгновение подлетел к лодке.

— Куда это вы? — торопливо спросил он.

— Нефть искать, — таинственно сказал Степа. — Эх, да ты ничего не знаешь! Проспал все на свете.

— А что такое, Степ?

— Садись, расскажу.

Диму не нужно было упрашивать. Даже не спросив, надолго ли едут Степа и дядя Миша, он ловко вскочил в лодку.

Глава восемнадцатая

Выбежав во двор, Леня сделал несколько упражнений, подтянулся на толстой ветке старой груши, потом подошел к палисаднику и стал наблюдать за пчелами, которые ползали по широколицым высоким подсолнухам.

Утро было свежее, ветреное. На дворе стояли большие лужи. На западе, над самым горизонтом, синела огромная туча. Где-то далеко-далеко чуть слышно ворчал гром.

Мальчик заглянул в приоткрытую дверь мастерской и вздрогнул: на длинном столе стоял только один аппарат. Рядом белела какая-то записка. Леня прочел ее, задумался.

Смотри, а Степа уже где-то шагает. Пишет, ушел на важное задание. «Ох и хитрец! Всегда так — недосказывает, будто в прятки играет: мол, сам догадайся, додумайся».

Леня отложил записку и пододвинул радиотелефон. Ну, что ж, давай поговорим.

Он щелкнул рычажком — на переднем щитке загорелась контрольная лампочка. Одев наушники, весело заговорил:

— «Жаворонок»! «Жаворонок»! Я — «Калиновка», я- «Калиновка». Раз, два, три… Перехожу на прием. — И переключил аппарат.

«Настройка на волну в порядке, — подумал он. — Теперь остается ждать ответного сигнала».

Сколько раз проделывали это Степан и Дима у него на глазах, и Ленька злился. Работают с таким важным видом, будто и на самом деле это очень трудно. А тут ведь и делать нечего — включил и слушай.

Но прошла минута, другая, аппарат молчал. В чем дело? Леня забеспокоился. Осмотрел наушники, соединения проводов, отводы от батарей. Кажется, все в порядке. Но в наушниках — ни звука. «Вот тебе и раз, — недовольно подумал мальчик. — Что же это такое? "

Рядом, на столе, «на всякий случай», лежала схема аппарата. Леня глянул на нее и пожал плечами — попробуй разобраться в путанице черных линий и кружков. Степа — вот это голова! Он сразу заставил бы аппарат заговорить, что-то исправил бы, что-то покрутил… Как же с ним поговорить? Куда он запропастился?

Наконец Лене надоело крутить ручки и, выключив радиотелефон, он вышел из мастерской. Тоскливо было у него на душе. Вспомнился Алесь, письма к нему, его советы. Подвел братца? Выходит, подвел…

За забором, на улице, мелькнула серая отцовская кепка. Куда он?

Мальчик подошел к калитке и остановился у запряженной телеги.

— Куда едешь? — обратился Ленька к отцу.

— На сенокос.

— А далеко?

— В Бобровицу.

— Возьми и меня с собой.

— Что, надоела Степина компания? Тогда собирайся, — охотно согласился отец. — Завтракай и — на телегу!

Поездка на сенокос обрадовала Леньку. Снова он увидит лесные чащобы, темные и таинственные, снова будет искать птичьи гнезда, лазить по деревьям, кувыркаться в копнах душистого сена. Но все же куда Степа с самого утра исчез? «В прятки играет, как маленький, — вдруг разозлился Леня. — Или проверять меня решили? Экзамен устроили… Идите вы со своими экзаменами…»

Наскоро позавтракав, он положил в сумку изрядный кусок сала, полбулки хлеба и вышел на улицу. Отец уже поджидал сына.

…Целый день пробыл Леня на лугу. И вот — возвращается домой. В передке телеги лежат примятые охапки свежей травы, в ней ярко горят лесные цветы. У них — горьковатый запах, он кружит голову, заставляет чаще биться сердце.

Сзади на телегах едут и другие ребята. Слышны их голоса, шутки, смех. Что ни говори — хорошо летом!

Солнце клонится к западу. Подпрыгивают на ухабах колеса, дребезжат на мостках в ряд уложенные бревна… Поворот, рощица… А вот и деревня.

Как только телега покатилась по сельской улице, Леня передал вожжи отцу и быстро соскочил на дорогу.

— Забегу к ребятам, — объяснил он и помчался — откуда только прыть взялась! — в другой конец улицы. Лене не терпелось узнать, вернулся ли их главный инженер домой, и почему вдруг не стал работать радиотелефон.

Через несколько минут огненный Ленькин вихор уже красовался у калитки Степиного двора. Мальчик взбежал на крыльцо и увидел в сенях тетю Параску.

— Я к Степе. Дома он?

— Еще нет… — тетя Параска приподнялась со скамьи. — Это ж как взялся верховодить ребятами, так и дома почти не бывает. Что у вас за дела такие? — ворчливо спросила она.

— Дела как дела — обыкновенные, пионерские! — ответил Леня и хотел уже повернуть назад, но тетя Параска вдруг спросила:

— О партизанском катере слышал?

— Нет, тетя Параска. — Леня пытливо посмотрел женщине в глаза. — А что такое?

— Говорят, Костя Дударов и Антон Занозин партизанский катер в озере нашли. Да из него какой-то ящик вытащили. А в том ящике важные бумаги лежали. И это еще не все. Ночью кто-то возьми да и выкради эти бумаги…

— Бумаги? Есть о чем жалеть.

— Ой, не говори, Ленька. Сказывают, бумаги-то очень важные. Там и о нашем Савосе Занозине записка нашлась. Предатель он: отца Володиного фашистам выдал.

— Да что вы?!

— Вся деревня об этом судачит.

«Ну и дела?! — Ленька растерянно почесал затылок. — Где искать Степу? Уж не у Димки ли он?»

Надо поскорее увидеть друзей. Они-то обязательно расскажут, что там случилось.

Леня выбежал на улицу. Вечерело. Из-за косого гребня соснового бора, из-за озера ветер гнал лохматую черную тучу. Широко, на полгоризонта охватив небо темно-синими крыльями, она быстро надвигалась на деревню. То тут, то там по улице пробегали вихри. Необычайным фиолетовым пламенем вспыхивали молнии. Казалось, они бьют прямо в глаза, и мальчику стало страшно — а вдруг молния попадет в него? Но неуемное любопытство погнало его дальше — надо, непременно надо узнать, что сегодня произошло в деревне.

Захлебываясь от сильного встречного ветра, мальчик решительно направился к Димкиному двору.

— Тетя Грипина, а где Дима? — спросил мальчик, зайдя в хату.

Женщина вздохнула.

— А думаешь, я знаю, где Димка. У других дети как дети, а у меня — шальной какой-то. Даже обедать не приходил. Вот уже и вечер — а его нет и нет. Отбился от рук хлопец. А ты где был, что спрашиваешь? — обратилась в свою очередь она к мальчику.

— Где? С отцом на сенокосе!

— Подожду еще с часок, — проворчала тетка

Гришина. — А позже придет, ох и взбучку получит он от меня…

По стеклам хлестко сыпанул пригоршнями капель дождь. Резко зашумел ветер. Леня выбежал на крыльцо и, накинув на голову пиджак, помчался домой.

Тревожно начиналось утро следующего дня в Калиновке.

Леню разбудил отец.

— Дима и Степа не ночевали дома, — тихо сообщил он. — Не знаешь, где они?

— Не знаю, папа. Я их сам вчера искал. Думал, задержались где-нибудь, испугались грозы. Да, вот что, папа, — вдруг спохватился он. — Степа мне оставил записку. Посмотри, — и мальчик, вытащив из-под подушки бумагу, подал ее отцу.

Отец внимательно рассмотрел записку, потом вслух прочел:

«Помни, иду на очень важное задание».

— Гм! Важное задание, — повторил он. — Странно! Да и геолога Михаила в деревне нет. Говорят, тоже не ночевал… Не поехали ли они куда-нибудь вместе?

— Дяди Миши тоже нет? Тогда все понятно, — оживился Ленька. — Они отправились искать нефть.

Заскрипела дверь, и в хату кто-то вошел. Леня оглянулся. На пороге, подавленная и заплаканная, стояла мать Степы.

— Данила, нашей-то лодки нет, — дрожащим голосом сказала женщина. — Вот как оно повернулось дело. Это же совсем плохо. Могло несчастье случиться! Могло ведь, а?..

В деревне нарастала тревога. Председатель колхоза организовал несколько отрядов и отправил на поиски, а сам стал звонить по телефону в окрестные деревни, надеясь, что кто-нибудь там видел калиновских ребят.

Тщательно были осмотрены берега озера. Степину лодку нашли в камышах. И странно — она была перевернута вверх дном…

Леня, услышав это, побежал с ребятами на озеро. Но их осмотр ничего не дал. Никто не мог объяснить, почему лодка была перевернута. На вид она была исправна, целехонька.

Подавленный, огорченный, Ленька шагал по дороге. Куда он шел, и сам не знал. От тяжелых мыслей, казалось, распухла голова. Мальчик теперь обвинял во всем самого себя. «Отступился, не наладил радиотелефон! А ведь его позывных ждал Степа. Факт, что ждал. И не дождался. Вот теперь и гадай, где они. Эх!..»

Вдруг до Леньки донесся рокот мотора. Ленька обернулся. По дороге стремительно летел «газик».

Леня свернул на обочину. И только автомашина поравнялась с ним, как мальчик услыхал звонкий радостный голос:

— Леня, братишка!..

Машина остановилась. Из кузова выскочил высокий юноша в клетчатой ковбойке.

— Алесь… — остолбенев от неожиданности, промолвил мальчик.

Братья подбежали друг к другу, обнялись.

— Ух, как ты вырос! — сказал Алесь.

— И тебя не узнать! — шутливо улыбнулся Леня. — Что и говорить — городской!

— Садись в машину, подвезу, — предложил Алесь. — Ну, как у вас дела? Что хорошего?

— Есть и хорошее, и плохое…

— А что такое? — насторожился Алесь.

— Целая история, долго рассказывать. Самое неприятное — вчера куда-то исчезли Степа и Дима, а с ними и геолог. Прошли сутки, а их все нет да нет.

Алесь нахмурился.

— Как же так? — удивленно спросил он. — Кажется, Степа и Дима — ребята серьезные. Не может быть, чтобы какую-нибудь глупость сотворили.

— Глупость? Нет, дело тут, наверно, не в глупости… Тут могло что-то другое случиться. Вот послушай, как все началось. — И Леня поведал брату краткую историю кружковцев.

«Газик» остановился. Из дома, завидев необыкновенного гостя, выбежали родители.

После горячих объятий Алесь достал из кузова картонный ящик, на котором красовалась надпись: «Минск Р-7».

— Батя, я вам подарочек привез. Матери — костюм, а вам — музыку и радио, — шутливо сказал он. — Берите, берите, веселее в доме будет. А то я не очень надеюсь на Ленины аппараты. — И Алесь лукаво подмигнул брату.

Отец бережно понес тяжелый ящик в дом. А мать расстроилась — больно дороги подарки, не разорился ли сын.

— Много, наверно, за радио отдал, Алесик? — будто между прочим спросила она.

— Ни копейки.

— Как — ни копейки? Да что ты — шутишь? — удивилась она.

— Очень просто, — важно разъяснял Алесь. — Это — подарок дирекции завода за хорошую работу.

— Неужто, Алеська! Вот ты какой у нас! Ну, молодец, молодец.

Когда Алесь вошел в горницу, мать, вздыхая, вдруг сообщила:

— А у нас в деревне несчастье. Дети пропали.

— Знаю, мама, знаю. Мне Ленька говорил.

Он подошел к радиоле, возле которой деловито суетились отец и братишка, постоял немного, потом спросил у Леньки:

— Скажи-ка, Степа и Дима с аппаратом пошли?

— Да.

— А где второй?

— В мастерской.

— Почему же ты по радио их не ищешь?

Леня опустил голову, уныло ответил:

— Искал, как же! Да ничего не получается.

— Как это-не получается?! А ну, пойдем посмотрим, — взяв брата за плечо, решительно сказал Алесь.

Мастерская радиокружковцев на этот раз выглядела как-то неуютно. На верстаке и под верстаком лежал инструмент, на полу валялись стружки, обрывки бумаги.

Увидев на столике зеленоватый ящик, Алесь сразу подошел к нему. Сел на табурет, надел наушники. Покрутив ручку настройки и обождав минуту, вдруг пожал плечами:

— Леня, да ведь аппарат ваш глух и нем. А ты мне писал, что можно слушать Москву, Минск.

— Мы слушали, — заливаясь краской стыда, сконфуженно ответил Леня. — Да вот что-то случилось…

Алесь повернулся к брату.

— Как это что-то? И ты не знаешь?

— Нет, — признался Леня и опустил голову. — Ты не ругай меня, Алесь. Я уже все перепробовал: проверял и контакты, и батарею, и антенну. Кажется, все в порядке.

Алесь повернул ящик, открыл заднюю стенку и стал копаться в деталях и проводах.

Леня стоял позади, горячо дышал брату в затылок. Ну вот, как ни старался, а оскандалился. Да теперь Алесь вечно будет считать его болтуном и врунишкой.

В мастерскую, узнав, что там Алесь и Ленька, один за другим потянулись ребята. Вскоре там уже негде было яблоку упасть. Мальчики и девочки с любопытством и нетерпением наблюдали за Алесем. Каждому хотелось, чтобы аппарат скорее заговорил; а вдруг он и правда поможет найти Степу и Димку.

Вот Алесь оторвался от радиотелефона, развернул схему его устройства и сосредоточенно стал ее изучать. Потом задумчиво улыбнулся и снова сел за аппарат.

И вдруг у Алеся приподнялись плечи, он как будто вздрогнул. Все поняли — неисправность обнаружена!

Зачистив конец коротенького провода, юноша подключил его к коротковолновой катушке. Потом надел наушники, включил антенну. До слуха сразу долетело торопливое пощелкивание. Алесь перевел ручку настройки на новую волну. Опять послышались те же сигналы. А вот кто-то передает закодированное донесение. Где же мальчики? Почему не слышны их голоса, почему?

— Ну что? — не терпелось ребятам. — Работает?

— Да, работает, но наших что-то не слышно. Леня, подними выше антенну, — сказал Алесь и, повернувшись к ребятам, добавил: — А ну, мальчики, помогите…

Леня намотал провод на руку и быстро вскарабкался на высокую липу. Мальчики и девочки с надеждой смотрели на тонкий медный проводок, который медленно раскачивался над их головами. Как много теперь зависело от него! Издалека, из самых глухих мест, он мог принести в маленькую мастерскую голоса их товарищей. Вот Леня прикрепил эбонитовые изоляторы, вот натянул проволоку. Через минуту крикнул:

— Можно включать!

Ребята гурьбой бросились обратно в мастерскую.

Около получаса Алесь просидел молча над аппаратом, несколько раз включал его на прием, чутко прислушиваясь к каждому звуку и радиосигналу. Но Димка и Степа молчали.

— Так… — грустно проговорил Алесь. — Это хуже, ребята.,

В мастерскую вбежала Наташа Гомон.

— Ну, как? — спросила она.

— Да никак. Ждем у моря погоды…

Глава девятнадцатая

Володя Заранко возвращался с луга. Конь шел медленно, не торопясь, то и дело отгоняя хвостом назойливых оводов и слепней. Было душно и жарко. Но Володя чувствовал себя бодро. Дорога шла густым, высоким лесом, в котором было много тени и прохлады. А как она действует освежающе, эта прохлада, в такие дни — прямо воздушный родник, да и только!

Мальчик самозабвенно помахивал кнутом, и с придорожных кустов слетали отсеченные листья и ветви. Хорошо в лесу летом! Вот белеют березы между бурыми стволами сосен. Красивые, нарядные, как девчонки. Великаны-дубы, широко раскинув во все стороны узловатые ветви, властвуют над кустарником, над молодыми зарослями, прямые, мощные. По восемьсот лет стоят они на земле, никому не уступая своего места, горделиво смотрят в небо, любуются солнцем, колышут на своих ветвях стаи птиц.

Среди кустов кое-где попадаются пни, вывороченные бурей и грозой деревья. Они замшели от старости, раскинули по сторонам корни-щупальца и издали кажутся чудищами, что сидят у дороги, подстерегают тебя.

А сколько всяких жителей в лесу! Особенно много птиц. Вот кому здесь, в тенистых чащобах, раздолье. Одни птицы чирикают, другие тоненько попискивают, перелетая с места на место, третьи выводят звонкие серебристые трели. Володя прислушивается к голосам птиц, узнает их и начинает невольно подсвистывать. Мальчик так увлекся этой забавой, что позабыл о коне. А конь, будто почуяв, что хозяин не спешит, сошел с дороги и стал щипать траву.

Неожиданно телегу тряхнуло, и тут только Володька спохватился. Но, увидев, что лошадь жадно хватает траву, улыбнулся.

— Проголодалась? — сочувственно спросил он. — Ну, хорошо, попасись. А я тем временем землянички поищу. Договорились? — И соскочил на мшистую кочку.

За зарослями олешника видна была залитая солнцем полянка. Туда и направился мальчик.

На полянке и в самом деле было много земляники. Сочные, с медовым запахом ягоды сами просились в рот. Володя присел на корточки, стал собирать. И позабыл обо всем на свете. Он не замечал, как вокруг порхали птицы, как прямо над головой кружились бабочки, как между кустиками земляники беспрерывно ползли куда-то тонкой золотистой змейкой муравьи.

Но лакомиться ягодами долго не удалось. Вдруг до слуха Володи долетел стук — глухой, отрывистый, далекий. «Что это? Может, лесоруб?» — подумал он и прислушался. Стук повторился. И странно — не мог мальчик определить, откуда, с какой стороны доносится он. Может, это просто так сильно стучит его сердце? Приложил руку к груди — нет, оно спокойно, его сердце. Может, лошадь стучит копытами? Нет, не похоже это на стук копыт…

Наконец мальчик догадался и прильнул ухом к земле. И точно — земля усилила звуки, они стали более отчетливы и ясны. Раз-два, раз-раз! Раз-два! Да ведь эти звуки идут откуда-то из глубины! Вот тебе и солнечная земляничная полянка!

Володя вскочил на ноги, испуганно огляделся. Невдалеке лежит косматый вывороченный пень. Негромко, задумчиво шумит лес. А где-то здесь, почти под ногами, слышатся глухие удары…

Холодная дрожь пробежала по спине мальчика. Через кусты, через высокую крапиву он бросился к дороге.

Только одно мгновение понадобилось Володе, чтобы схватить вожжи и вскочить на передок водовозки. Хлесткий удар кнута, и лошадь во весь опор мчится в деревню.

На колхозном дворе мальчика встретил конюх.

— Слезай! — строго сказал он. — Разве так ездят? Конь весь в пене, будто в молоке искупался.

— Дядя Никита, я не виноват, — жалобно и растерянно ответил Володя. — Там, в лесу, под землей… — и он задохнулся, не хватило воздуха, чтобы досказать мысль. — Да, да, под землей, понимаете, кто-то стучит.

— Ты мне сказок не рассказывай.

— Честное пионерское, дяденька, не вру.

У мальчика был по-настоящему испуганный вид, и дядя Никита понял, что с ним действительно случилось что-то необыкновенное.

— Стучит, говоришь, кто-то? — задумчиво переспросил дядя Никита. — Постой, да ты ведь никак новость привез. А вдруг это наши ребята?

— Какие ребята?

— Не слыхал? Эге! Это ж целая история — Степа Корж и Дима Борознюк пропали! Со вчерашнего утра их не видели. И геолог с ними пропал.

— Кто? Дядя Миша?

— Он самый. Так что пошли, брат, в правление, нужно сообщить председателю.

* * *

Долго сидели ребята в мастерской. Через каждые пятнадцать — двадцать минут Алесь надевал наушники, проверял эфир. Но все было напрасно.

Мальчики и девочки вполголоса переговаривались, недоумевали: куда могли исчезнуть Степа и Дима. Зашел разговор о пропаже важных бумаг из партизанского ящика, о Савосе Занозине. И только Наташа Гомон молчала, будто набрав в рот воды. Девочка очень волновалась за Степу и Димку и за партизанские бумаги. Ведь это она подсмотрела, куда Костя и Антон спрятали ящик с катера, она написала письмо. «А может… — похолодела Наташа, — может, письмо попало в руки плохого человека? Если нашлась бумага о Занозине, так не было ли там еще каких-нибудь бумаг? Вот кто-то и хочет скрыть…»

И у Леньки тяжело на душе. Если бы он знал, что все так нехорошо получится, ни за что не поехал бы на луг с отцом. Он бы целый день просидел в мастерской, у радиотелефона, он бы обязательно наладил аппарат.

Мальчику не сиделось, и он попросил у Алеся наушники. Так, может, время быстрее пройдет… Алесь уступил ему место. Леня прислушался. И вдруг… Нет, это не почудилось ему! В наушниках послышался тихий-тихий голос:

— …нас засыпало в дзоте… Дзоте…

Леньке показался очень знакомым этот голос. Он тряхнул головой, плотнее к ушам прижал раковинки наушников. Голос долетел уже более отчетливо и ясно.

— Спасите! Спасите! Нас засыпало в дзоте…

Ленька встрепенулся, как птица, радостно вспыхнули его глаза. Резко повернувшись к Алесю и товарищам, он крикнул:

— Товарищи, ребята наши живы! Слышите — живы! Они говорят! Их засыпало в дзоте около возвышенности «Трех братьев». Они не могут сами выбраться.

Глава двадцатая

Когда лодка, в которой сидели дядя Миша, Степа и Дима, отвалила от берега, ничто не предвещало ни трудностей, ни опасности. Плыли долго, часа два, а может, и все три — был встречный ветер, и сильная волна вставала на пути. Гребли по очереди, но больше, конечно, геолог. Как играли мускулы на его руках, когда он неторопливо и ровно опускал весла, какой силой и сноровкой дышала вся его фигура! Ребятам даже завидно стало!

Наконец лодка причалила к берегу. Мальчики помогли геологу перенести его поклажу. Дядя Миша надел на плечи вещевой мешок, закурил и пошел вслед за ребятами по узкой полевой тропинке к темной чаще.

Шли не торопясь. Едва вся группа достигла первых деревьев, как где-то совсем неподалеку раздался могучий удар грома. Хлынул дождь.

Степа свернул в сторону, под высокую развесистую березу. Но Димка закричал ему в самое ухо:

— Бежим к дзоту! Видишь пригорок, где дуб кривой. Дзот там. Самое надежное место.

Мальчики изменили направление. Бежали стремительно — дождь подгонял. А вот и холм, горбом торчащий на поляне. Это и есть старый немецкий дзот. Надежно он сделан, с тамбуром, с железными дверьми на крепких петлях.

Мальчики спустились в маленький тамбур, с трудом открыли железную дверь. Из дзота пахнуло сыростью, запахом трухлявого дерева.

Вслед за ребятами к дзоту подбежал и дядя Миша. Он зашел в тамбур и остановился под его низкой крышей. Геологу хотелось быть рядом с ливнем, видеть, как беснуются его чистые, пахнущие озоном потоки. Ребята глядели на грохочущую грозу через приоткрытую дверь.

— Говорят, эту дверь сюда трактор на специальном прицепе тянул, — важно сообщил геологу Степа.

— Вполне возможно, — ответил тот, оборачиваясь. — Два слоя броневой стали. Даже пушка среднего калибра не прошибет.

— Ее и не прошибли, — докладывал дальше Степа. — Немцев дымом выкурили.

— Как — дымом?

— Очень просто. Бросали в бойницы зажженную паклю.

Видя, что ливень не перестает, Степа решил по-настоящему расположиться в дзоте. Он снял аппарат, поставил в сторону и сам присел на какую-то колодку. Тихо было в дзоте, вокруг царил полумрак. И вдруг послышался такой тяжелый удар грома, что содрогнулась вся земля. С потолка тоненькими струйками посыпалась земля. Мальчики невольно зажмурились.

Когда Степа и Дима открыли глаза, они уже не увидели просвета там, где был выход из дзота, где совсем недавно шелестели упругие косые полосы ливня.

— Где же выход? — дрожащим голосом спросил Дима, в темноте нащупывая плечо товарища.

— Известно где, — впереди. Пошли!

Мальчики осторожно нащупали дверь дзота, толкнули ее, но она не поддавалась.

— Что такое? — удивился Дима.

— Нужно сильнее. Видишь, где-то заело… А ну, еще раз. Раз-два — взяли!

Но усилия ребят оказались напрасными.

— Дядя Миша, дядя Миша! — застучал кулаком по холодному железу Степа. — Где вы?

Ответа не было.

— Дядя Миша, почему не открывается дверь? Что случилось? — снова тревожно крикнул Степа.

Но в ответ они услышали только глухое: бум-бум-бум… Как ни напрягали мальчики слух, они не могли разобрать ни одного слова. Но нет, это не гром гремел, это отвечал им из тамбура дядя Миша. Вот положение — железная дверь разделила маленькую группу путешественников на две части.

Ребята растерялись.

Степа в отчаянии бросился на дверь, навалился на нее всем телом. Дверь даже не тронулась с места.

— А ну, помоги! — попросил Степа Диму и приготовился еще раз штурмовать выход.

Глухо застонало ржавое железо, тонкими струйками посыпался с потолка сухой песок. За стеной слышалось неясное: бум-бум-бум… То и дело долетали мощные раскаты грома. Гроза еще там, на улице, бесновалась вовсю.

— Степа, мы в плену. Света нет. Дяди Миши нет. Я себе шишку набил, — печально сказал Дима. Лица его не было видно, но Степе не трудно было догадаться: растерялся, скис Димка.

— Да, в плену, — тихо согласился главный инженер-радиокружковец.

— Ой, что же делать? Что же делать? — заойкал Дима.

— Плакать, — сердито ответил Степа. — Слезы в беде очень помогают.

— А что же с дядей Мишей? Почему он молчит? — забеспокоился Дима. И он стал кричать: — Дядя Миша! Дяденька-а! Вы живы? Скажите хоть слово…

И в ту же секунду до них донеслись неразборчивые, приглушенные звуки.

Наладить разговор с дядей Мишей было невозможно. Одно немного утешало ребят: он был жив, подавал о себе весточки.

Вдруг Дима стал что-то искать руками вокруг себя.

— Ты чего это? — поинтересовался Степа.

— А где наш радиотелефон?

— Да я вот тут его поставил.,

— Не поврежден?

— Не должно бы. А что?

— Скорее включай, — заволновался мальчик. — Сообщим Леньке. Понимаешь.

— Верно! — воскликнул обрадованный Степа и, присев на корточки, стал вместе с Димой искать аппарат.

Несколько минут друзья возились, шаря руками в темноте.

— Вот он, аппарат, — наконец сообщил Дима, нащупав ящичек. — А ну, включай. И смотри, осторожно, чтобы не повредить что-нибудь. Мрак ведь такой…

Мальчики склонились над аппаратом. Дзот, в который они попали, имел когда-то две бойницы. Но теперь их не было видно: засыпало песком. Дзот небольшой, тесный. Под ногами валялся какой-то хлам, ломаные доски. Сильно пахло полынью.

— Включил антенну? — нетерпеливо спросил Дима.

— Да.

— Ну, тогда слушай…

В Степиных руках звякнули наушники. И вот в землянке стало тихо-тихо. Слышно было только взволнованное дыхание мальчиков да звон комаров, которые укрылись сюда от дождя и теперь назойливо кружились где-то рядом.

— Ну, что? — нервничал Дима. — Почему ты молчишь? Веди передачу.

Степа недовольно кашлянул, поправил наушники и притих, снова прислушиваясь.

— Тьфу ты! Что за лихо! — вдруг забеспокоился он. — Ничего не слышно.

— А может, ты не подключил батареи? Проверь!

— Как не подключил? Слышишь, щелчки: вот прием, вот передача. И — ни звука. Неужели аппарат испортился? Нет, не может этого быть: контрольная лампочка горит.

— Да, горит. А контакты не нарушены?

— Кажется, нет. Ничего не понимаю, — сказал Степа и снял наушники: — Ну-ка, ты послушай.

Дима долго сидел у аппарата. Но и он наконец вынужден был оставить это занятие.

— Ни звука. Будто глухая стена вокруг.

— Эх, черт! — воскликнул Степа и хлопнул Диму по плечу. — Какие ж мы с тобой, Димка, недогадливые. Ведь вокруг нас и в самом деле глухая стена. Причем земляная. Вот радиоволны и не попадают к нам. Понял?

— Понял, — жалобно протянул товарищ. — Значит, нам тут сидеть и сидеть…

— А ты уже и струсил? — сказал Степа. — Не ной, Димка, хотя и глухая стена вокруг нас, но мы заставим ее расступиться.

— Как же? Разве собственным лбом пробить.

— Лоб расшибешь, — пошутил Степа. — Надо поискать какую-нибудь щель.

— Зачем она тебе, щель?

— Чтоб как-то вывести из дзота антенну.

— Но как? — в отчаянии спросил Дима. — Неужели копать землю?

— А что ты думаешь — и покопаем.

Друзья вскочили с места и стали тщательно исследовать каждый уголок в дзоте. Нашли какие-то пустые бутылки, поломанные и подгнившие доски, тряпье. Вдруг Димка зазвенел чем-то металлическим.

— Что это у тебя? — спросил Степа.

— Пустая гильза. Наверно, снарядная. Я ее забросил подальше.

— Сейчас же разыщи. Пригодится землю копать.

— Степа, — сказал вдруг Димка, — давай осмотрим потолок. Может, там какая-нибудь щелка найдется. Видишь, как песок сочится: бревна-то давно уже подгнили.

— Верно. Только как его осматривать? Ты рукой дотянешься?

— Нет… А если ты ко мне на плечи взлезешь?..

— А что, это дело! — воскликнул Степка.-

Только не я к тебе взлезу, а ты ко мне. Я все-таки посильнее. Иди сюда. Залазь!

Эта странная работа продолжалась несколько часов. Сначала Степа медленно продвигался вперед, а Димка, сидя у него на плечах, тонкой палочкой нащупывал между бревнами щели, затем Степа взбирался на Димку. Сверху летел сухой мох, сыпался песок. Мальчики чихали, кашляли. Они устали, выбились из сил, но ни одной щелки не нашли. Бревна были прикатаны плотно, над ними лежал толстый утрамбованный слой земли — вот и попробуй тут что-нибудь сделать!

— Да, занесло нас лихо, — снова заныл Димка. — Неужели не выберемся?

— Выберемся, — отрезал Степа. — Давай попробуем в стены стучать. Ведь недалеко дорога. Может, кто-нибудь услышит.

На полу валялось небольшое бревно. Мальчики подняли его и стали грохать в стену.

— Бух-ба-бах!

Стены дзота угрожающе гудели, с потолка, как из решета, сыпались прямо на голову мальчикам песок, сухая мелкая кора.

Стучали долго. Несколько раз садились отдыхать и опять брались за работу. Но как ни прислушивались, никто на их стук не отзывался.

Наконец ребята так устали, что с трудом держались на ногах. Вдобавок ко всему они остро почувствовали жажду и голод. Мальчики в изнеможении опустились на землю. Печальные мысли охватили их.

Вот так испытание! Им нужно было бы сейчас с дядей Мишей шагать по возвышенности «Трех братьев», помогать ему в работе. А тут на тебе: сидят в плену. Это ж пока геолог до деревни доберется, людей созовет… А вдруг с ним самим что-нибудь случилось. Может, присыпало… Тогда от кого помощи ждать?

— Степа, пить хочу, — сказал шепотом Дима. — Хоть бы капельку воды…

— Где же ее возьмешь? В сухом песке? — проворчал Степа и замолчал.

Степе и самому хотелось пить. Он даже попробовал слизать капельки пота над губой, чтобы хоть немного смочить пересохший язык, но толку от этого не было никакого.

— Давай-ка лучше спать, — предложил Степа. — Завтра работы много будет.

Димка не ответил: стал молча укладываться.

Сначала Степа никак не мог уснуть. Потом ему удалось сосредоточиться на одной мысли: что надо будет сделать завтра.

«Только не сидеть сложа руки, — думал мальчик. — От этого всякая ерунда в голову лезет. Обследуем потолок еще и еще раз. Может, как-то удастся вывести антенну».

Степа спал крепко, как дома. Проснувшись, он вначале удивился: почему так темно? «Где я?» — испуганно подумал Степа. Но, почувствовав на плече тяжелую голову Димы, мальчик протер глаза и все вспомнил. Ведь это дзот! Ведь они еще не выбрались из этой тюрьмы!

Мальчик прислушался. Дима дышал ровно и что-то бормотал во сне. Из-за стен дзота не слышно ни звука. Неужели никто не ищет их? Неужели дядю Мишу присыпало землей? Если он погиб, никому и в голову не придет, что они находятся тут, в дзоте? Нет, если они с Димкой будут бездействовать, то не видать им родной Калиновки, не слушать птичьих песен, не удить рыбу на озере…

— Дима, вставай, — толкнул Степа под бок товарища. Тот вскочил и закричал:

— А? Что? Где мы?

Голос у Димы был какой-то сухой, надтреснутый.

— Спокойней, спокойней, — сказал Степа и сам испугался. Он почувствовал, что у него едва ворочается язык, словно он стал вдвое толще.

— Ой, Степа, я умираю, — запричитал Дима. — У меня внутри все высохло.

— А слезы льются? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Степа.

— Лью-ю-ю-тся, — протянул приятель.

— Тогда все в порядке, — подбодрил друга Степа. — Значит, есть еще вода в твоем теле. Ну, давай поднимайся. Утреннее купание и завтрак отменяется. За работу нужно браться.

— Как там дядя Миша? — после минутного молчания спросил Дима. — Жив ли?

Степа подошел к двери дзота, постучал палкой и закричал:

— Дядя Миша! Что с вами? Откликнитесь!

В ответ донеслось: «Тук-тук-тук…»

— Жив! — крикнул Дима. — Жив дядя Миша!

У Степы тоже отлегло от сердца. Он насторожился, замолчал. Из-за двери долетел отчетливый прерывистый стук.

— Азбука Морзе, — догадался Дима.

— Тише. Не мешай, — попросил Степа. — с…л… — ы…ш…у в…а…с…

Степа дослушал до конца целую серию точек и тире, передал ответ «понимаю» и только тогда сказал:

— Я так и думал: на дзот свалился дуб. Дядя Миша попал под стену тамбура, поваленную деревом. Чувствует он себя неплохо, только руку придавило. Высвободится, поможет нам открыть дверь.

Ребята еще немного «поговорили» с дядей Мишей. Он сообщил, что сейчас около двух часов, погода стоит отличная. Мимо никто не проходил, но в отдалении был слышен лай собак. Это, наверно, ищут их. Если бы дождь не смыл следы, то уже, конечно, нашли бы. Во всяком случае, унывать не надо. Скоро люди придут им на помощь.

Ребята снова взялись за дело. Они били обрубком бревна в стены, чтобы сверху осыпался песок и скорее появилась какая-нибудь щель в потолке. Потом копали землю в надежде отыскать воду, потом снова обследовали потолок и стены.

Димка окончательно выбился из сил. Он упал на землю и тяжело дышал, бормоча что-то непонятное.

Степа склонился над товарищем и с трудом разобрал:

— Пить… Пить… Воды-ы…

Отчаяние овладело Степой. Он вспомнил, что читал где-то: человек может прожить без воды не больше трех суток. А они уже прожили сутки с лишним. Да, кроме того, речь в книге, наверно, шла о крепком, взрослом мужчине.

Степа чувствовал, что и самому ему хочется лечь и ни о чем не думать, не шевелиться и ждать, чтобы откуда-то сверху полилась прямо на раскаленные губы струя воды.

Степа устроился рядом с Димой.

«Я просто устал, — уговаривал он себя. — Нужно отдохнуть, и тогда станет легче».

Неизвестно, как долго пролежал Степа в полузабытьи. Привели его в себя настойчивые удары в дверь.

«Что с вами, ребята? — торопливо стучал дядя Миша. — Что с вами?»

Степа, шатаясь, подошел к двери.

«Диме плохо», — просигналил он.

— Что там, Степа? — раздался слабый Димкин голос.

«Сейчас ему немного лучше, разговаривает», — немедленно сообщил дяде Мише Степа.

В ответ раздался быстрый стук.

— Ура, Димка! Иди скорей на подмогу — дядя Миша сумел освободить руку. Сейчас наляжем на дверь и откроем.

Радостная весть придала Димке новые силы. Секунда — и он очутился рядом со Степаном.

— А ну, давай! — скомандовал Степа. — Раз…

И вдруг внезапная догадка обожгла Степана.

— Постой, Димка, — приказал он и торопливо застучал что-то.

— Что случилось, почему не открываем? — хныкал Дима.

«Прошу постучать двумя руками, прошу постучать двумя руками», — повторял Степа.

«Вы что, мальчики, не верите мне? Обижаюсь», — ответил дядя Миша.

«Обижайтесь», — отстукал Степа и сказал

Димке:

— Отставить. Дверь открывать нельзя… Дядя Миша руку не высвободил, испугался за нас, потому и велел открывать. Приоткроем — совсем ему руку искалечим.

Димка тихо плакал в углу.

Степа схватил обрубок бревна и отчаянно застучал в стены. Дзот загудел. Снова посыпалась земля, зашуршал песок.

— Степка, вода! — закричал вдруг Димка.

— Какая вода? — переспросил Степан и испуганно подумал: «Уж не с ума ли он сошел от жажды?»

Димка хохотал и радостно выкрикивал:

— Вода! Вода! Вода!

Степа подошел к Димке. Димка взял его за руку и провел Степиной ладонью по бревенчатой стенке.

— Течет! — торжествующе сказал он. Действительно, откуда-то сверху лениво сползала тоненькая струйка воды.

— Держи меня! — скомандовал Степан.

— Как держать?

— Это вода, оставшаяся от вчерашнего дождя.

Значит, крыша тут протекает. Я тебе сяду на плечи, давай свою гильзу.

Степа нащупал в темноте гильзу, Димка скулил: — Как же я тебя удержу? Я ослаб очень.

— Молчи и держи. Раз вода течет, значит, где-то там есть просвет.

Степа зажмурился, чтоб не засорило глаза, и изо всех сил заколотил гильзой по потолку.

— Свет! — заорал Димка. — Свет!

Степа открыл глаза и, наверно, от слабости и перенапряжения качнулся и упал на пол, больно ссадив себе локоть. Но какое это имело значение? Главное — над головой блестел голубой кружок, луч света входил в него, и на полу отчетливо выступало светлое пятно.

Степа бросился к двери и передал геологу радостное сообщение.

Через несколько минут антенна была пропущена сквозь отверстие, и Степа замер у аппарата.

— Я — «Жаворонок»! Я — «Жаворонок»! — настойчиво повторял он в микрофон.

Горела контрольная лампочка передатчика, антенна была поднята над дзотом, и в эфир летело: «Я — «Жаворонок»! Я — «Жаворонок»!»

Глава двадцать первая

Выбежав из мастерской, Леня, как на крыльях, помчался в правление колхоза. Прохожие останавливали его, спрашивали:

— Может, ребята нашлись?

— А как же — нашлись! Живы, здоровы, — скороговоркой отвечал мальчик. — Они в дзоте, около возвышенности «Трех братьев».

Весть передавалась из уст в уста. Деревня сразу ожила, зашумела. Председатель колхоза приказал заводить машину, собирать лопаты, топоры, ломы и ехать спасать ребят.

Леня снова полетел в мастерскую. Надо захватить в дорогу радиотелефон. Смотана антенна, ящик за плечами и — айда!

В кузове машины уже было полно детей и взрослых. Ленька занял место возле кабины. Рядом с ним оказался Володя Заранко: он ведь тоже помог обнаружить ребят. Володя сидел тихонько, затем спросил:

— А где же Антон?

— Разве ты не слышал? — ответил Ленька, глядя куда-то в сторону. — В доме у Славутиных непорядок…

— Вот вам и Антошка! — горячо сказал Костя Дударь. — Хорошим оказался хлопцем. А сколько раз его на сборах пробирали. То подерется с кем-нибудь, то урок не выучит. И соврать любил. А тут такой случай…

Машина зарокотала и, накручивая за собой столбы пыли, помчалась по улице. Не прошло и полчаса, как она, подскакивая на выбоинах, подъехала к дзоту.

Там, где был вход в дзот, лежал могучий ветвистый дуб. Возле самого комля возвышалась куча вывороченной земли и корней.

— Вот как их накрыло, — удивился Алесь, осматривая поваленное дерево. — Ну, Леня, налаживай аппарат.

— А зачем аппарат? Вон их антенна торчит. Там, наверно, щель есть.

— Ну, давай лезь.

Скинув пиджак, Леня полез на дзот.

Около дзота уже трудились взрослые. Одни обрубали сучья со ствола дуба, другие распиливали его на части, чтобы легче было оттащить в сторону, третьи лопатами расчищали дорогу к двери.

Сидя на крыше дзота, Леня переговаривался с ребятами.

— Степа и Дима, — кричал он, — как чувствуете себя?

— Чувствуем себя хорошо, — звучал из-под земли Степин голос. — Правда, тяжеловато: во рту пересохло, говорить даже трудно. Как там дядя Миша? Не откопали еще?

Вскоре из-под завала был освобожден дядя Миша. Геолог виновато улыбался и пожимал руки своим освободителям. На вопрос, как себя чувствует, бодро отвечал:

— Хорошо, совсем хорошо. Еще счастье, что не прижало к земле. Пришлось отлеживаться под завалом. А это — не беда.

И вот наконец были открыты тяжелые железные двери дзота. Мальчики вышли на свободу. Они заметно осунулись, побледнели, но по-прежнему весело искрились у ребят горячие глаза.

Выйдя из дзота, Степа на мгновение остановился.

— Ой, какое большое небо… — прошептал он, будто впервые увидел небо над собой. С жадным любопытством он любовался облаками, солнцем, широким лесным простором.

К Степе и Димке с радостными криками бросились друзья. Степа только сейчас заметил Алеся, поздоровался с ним и с гордостью сказал:

— А мы вам сейчас что-то покажем. Дядя Миша, дайте, пожалуйста, карту. Он развернул на коленях карту и показал на черный значок, начерченный среди извилистых коричневых линий, обозначавших возвышенность «Трех братьев».

— Видите!

— Да ведь это военная карта! — воскликнул Алесь.

— Да, военная, — подтвердил Степа. Он приподнялся, отыскал глазами Костю и сказал: — Спасибо,

Костя, за находку. Она нам очень помогла. Это карта Гаврилова.

— Что? За какую находку? — заморгал Костя, ничего не понимая.

— Да за ящик с катера, — улыбаясь, объяснил Степа.

В этот момент к ним подбежала Наташа Гомон.

— Степа! — воскликнула она и, счастливая, посмотрела ему в глаза. — Так это ты вытащил из ящика бумаги.

— Я.

Костя даже присел от удивления.

— Как — ты? Откуда ты узнал? Подсмотрел, да?

— Спроси у Наташи, — повернувшись, с улыбкой ответил Степа. — Она все-все знает…

— Ах ты, разбойница! — догадавшись, в чем дело, набросился на девочку Костя. — Счастье твое, что тут люди. Осталась бы без косичек.

Степа положил руку Косте на плечо и спокойно сказал:

— Не шуми, Костик, не кипятись. Ты хотел, чтоб все в тайне было, вот и получил… Поволновался, конечно, немного, ну да это — не беда. Зато мы карту Гаврилова отыскали. Теперь дядя Миша знает, где есть нефть. Нефть, слышите — нефть!

— Правда, дядя Миша?

Геолог затянулся папиросой и встал с пня.

— Пойдемте покажу. Тут недалеко.

За густой березовой рощей дядя Миша скомандовал остановиться.

— Обследуем обрыв, — показал он рукой и, глянув на карту, сказал: — Копайте в этом месте.

Ребята дружно взялись за работу. Стучали лопаты, шуршала под ногами каменистая почва. Алесь, взяв у геолога кирку, помогал мальчикам. Когда яма стала метра три глубиной, Алесь вдруг отбил в грунте плитку черного спрессованного песка. Дядя Миша заметил это, схватил плитку и стал внимательно рассматривать.

— Закончить работу! — приказал он наконец. — Нефть найдена.

Мальчики обступили геолога, с недоумением глядя на него. Где же нефть? Что он говорит?

— Странно, правда? — весело улыбаясь, спросил геолог. — Но ничего, оказывается, странного нет. Нефть у меня в руках.

— Да ведь это какой-то черный песок, — недоумевал, пожимая плечами, Алесь.

— Не песок, а «асфальт», — объяснил тотчас же дядя Миша. — Так называем его мы, геологи. Когда-то тут из-под земли вышла на поверхность нефть. Она смочила песок, застыла, а теперь мы видим эти черные комочки.

К геологу, косясь на находку, подошел Ленька.

— Дядя Миша, дайте взглянуть и мне. Уж я точно узнаю. Если этот, как вы говорите, «асфальту пахнет нефтью, значит правильно: под нашими ногами что-то да есть.

— Запаха ты, дружок, не услышишь, — ответил геолог. — Чтобы точно знать, нужно делать анализы.

— Какие? — поинтересовались ребята.

— Можно и очень простые. Вот, например, опустите «асфальт» в воду — и все станет ясным. — Дядя Миша оглянулся вокруг. — Тут есть где-нибудь вода?

— Есть! — откликнулся Алесь. — Я захватил с собой целую фляжку.

Геолог подошел к юноше, протянул ему кусочек «асфальта».

— Лей, — сказал он. — Если песок станет мокрым, нефть тут и не ночевала…

Отвинтив крышку фляги, Алесь резко наклонил ее. На черную плитку хлынула упругая струя воды.

— Стой! Довольно! — воскликнул радостно дядя Миша. — Так и есть — тут нефть! Видите, вода стекает, песок не поглощает ее.

— Нефть нашли!

— Нефть!

— Черное золото! — послышались вокруг радостные восклицания. Потом все мальчики, будто сговорившись, повернулись к Косте: это же благодаря ему и Антону сегодня здесь такое торжество.

Ребята разом окружили Костю и закричали;

— Попался, Костя! Ага, попался!

К мальчику потянулись десятки рук, подхватили его, подняли и стали подбрасывать вверх. У Кости перехватило дыхание.

Когда ребята немного угомонились, дядя Миша приподнял руку, требуя внимания.

— Дорогие друзья! — окинув взглядом всех собравшихся, сказал он. — У меня не хватает слов, чтобы высказать свою радость. Сегодня мы стали богаче и счастливей. Посмотрите на этот яр. Тут, под ним, — нефть. Я рад не только за Костю и Антона, Степу и Диму, но и за другого человека. Его нет с нами, но он должен был бы здесь присутствовать. Это славный партизанский командир Николай Гаврилов. Его труд не погиб. Скоро зашумит, загудит Полесский край новыми песнями, — мечтательно произнес геолог. — Тут, на этом месте, вырастут нефтяные вышки, загорятся огни нового города…

С возвышенности «Трех братьев» пионеры возвращались в деревню на грузовике.

Степа и Дима сидели на одной скамейке. Лишь теперь они узнали о поступке Антона и все время только об этом говорили.

Антон Славутин! Кто мог ожидать, что он так смело будет вести себя в суровый и ответственный для своей семьи час? Не зря, выходит, говорят: чужая душа — потемки, нелегко ее разгадать…

Вскоре впереди расступилась лесная чаща, открыв взгляду огромную синеватую гладь озера. Как ни прятало оно в своих глубинах тайну, тайна все-таки разгадана!

Грузовик ускорял ход, оставляя на песчаной пыльной дороге две ровные, в елочку, тропки. Вдруг из-за леса вылетел серебристый самолет. Ребята внимательно следили за стальной птицей, стараясь угадать, куда она держит путь.

— Почтовик! — заметил Дима. — В Петриков летит.

Но самолет неожиданно стал снижаться, лег на левое крыло и свернул к лесу.

— Что это, на посадку идет? — удивился Степа, глянув на друзей.

— Уж не испортился ли? — встревожилась Наташа Гомон.

Но, не долетев до леса, самолет повернул назад и, снижаясь, стал приближаться к озеру.

— На посадку идет! — воскликнул Костя и радостно замахал кепкой. — Это не почтовик, а гидросамолет!

— Наверно, из речной флотилии, — проговорил Алесь, следя за неожиданным воздушным гостем. — Катер будут поднимать.

Костя повернулся к Алесю и, задыхаясь от волнения, спросил:

— Как они узнали?

— Раз вся деревня знает, то и до города слух дошел, — ответил юноша, улыбаясь. — А вы, наверно, хотели сами поднять его?

— Ага…

— Ну, это бы вам не удалось.

Гидросамолет коснулся воды раз, другой, а потом прильнул к ней фюзеляжем и помчался к противоположному берегу.

Грузовик остановился у правления колхоза. Выскочив из кузова, мальчики и девочки наперегонки бросились к озеру. И тут откуда-то со своего двора выбежал Антон. Он хотел остановить Степу и Диму, расспросить о лесном происшествии, но мальчики подхватили товарища под руки, и Антон побежал с ними к озеру.

У самого берега покачивался на волнах гидросамолет. Летчик и трое военных в матросской форме сидели на прибрежных валунах, рассматривали деревню, курили.

— Здравствуйте, мальчики! Это деревня Калиновка? — спросил высокий с золотыми погонами офицер.

— Калиновка.

— Ну, вот и хорошо. А мы к вам в гости. — Заметив, что Костя в тельняшке, он весело добавил: — Эге! Оказывается, у вас и моряки есть?

— И не какие-нибудь, — выступил вперед Ленька. — Это наши водолазы, они катер нашли в озере.

— Так это кто: Костя или Антон?

Ребята ахнули от удивления. Вот так новость! Откуда им, морякам, известны имена Кости и Антона? Смотри, как далеко разнеслась о них слава!

Костя, глянув на офицера, смущенно опустил голову.

— В тельняшке — Костя, а в пиджаке — Антон, — показал рукой Степа.

— Ну, здорово, братишки-морячки! — ласково проговорил офицер. Подойдя к юным водолазам, он горячо пожал им руки. Потом обнял Антона за плечи и спросил:

— А у тебя, Антон, есть тельняшка?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Как же это так? Товарищ старшина первой статьи, — обратился офицер к коренастому матросу, — нужно исправить положение.

Нельзя, чтобы моряки, а без формы.

И тут мальчик увидел, как моряк, которого назвали старшиной первой статьи, быстро раскрыл чемодан, вынул какой-то сверток и, шутливо подмигивая, развернул его. Перед глазами детей колыхнулась, как маленькое озерцо, изрезанное волнами, полосатая тельняшка.

— Держи, браток, — сказал матрос и протянул тельняшку Антону. Такую же тельняшку подарил он и Косте.

— Ну, а теперь можете посмотреть, как мы будем поднимать катер, — сказал офицер.

Матросы сели в лодку, взмахнули веслами. Ребята уселись кто на камни, а кто просто на траву и с нетерпением стали ждать торжественной минуты.

Эпилог

В первый день школьных занятий, после уроков, Степа и Костя, Антон и Дима, Володя и Леня собрались на берегу озера.

Им сегодня утром сообщили о важном событии. И мальчики пришли на берег ровно в два часа дня, или, как говорят моряки, в четырнадцать ноль ноль.

Степан настраивал радиотелефон. Радисты принесли свой аппарат в школу и берегли как дорогую реликвию.

Костя посмотрел на новенькие часы с большой секундной стрелкой и сообщил:

— Тринадцать, пятьдесят восемь, тридцать.

— Тринадцать, пятьдесят восемь, сорок секунд, — поправил его Антон. У мальчика были такие же часы, как и у товарища, — райком комсомола наградил обоих за находку партизанского катера.

Где-то вдалеке послышался шум мотора.

И сразу же на большой скорости из-за камышей вылетел белоснежный катер. Круто развернувшись, он помчался к далекому лесу, чуть видимому на другом конце озера. Огромный белый бурун скрыл от ребят легкий корпус судна.

Степа опустился на колени перед радиотелефоном, щелкнул переключателем, быстро вставил в гнездо вилку маленького репродуктора, и по всему берегу разнесся низкий, глуховатый голос:

— На берегу, на берегу, как слышимость?

— Отличная! — обрадованно крикнул в микрофон Степа. — Слышимость отличная. Продолжаю прием.

— Передайте правлению колхоза, — послышался тот же басовитый голос: — Первый испытательный рейс катера «Партизан Гаврилов» проходит успешно. Скорость выше проектной на два узла в час. Мотор работает отлично. Бригадир рыболовецкой бригады Штыкан.

Все дальше и дальше от берега удалялась сверкающая белая точка. Неожиданно она круто повернула в сторону и теперь уже не уменьшалась, а с каждой минутой увеличивалась. Вскоре уже ясно можно было увидеть ало-бело-голубой флаг рыболовного флота, развевающийся на ветру, до блеска начищенные поручни и красные буквы названия.

— Живет Гаврилов на радость людям! — сказал кто-то басом.

Мальчики обернулись. Рядом с ними стоял дядя Миша.

— А не жалко? — хитро сощурившись, спросил он. — Ни к чему теперь вам дорожки, удочки, червячки. Гибнет романтика.

— Это для пятиклассников, — солидно заметил Дима, — а мы-то в седьмом.

Снова заговорил торжественный голос из репродуктора:

— Экипаж катера шлет привет славным пионерам Калиновки! — Как видно, там узнали дядю Мишу, потому что тут же донеслось: — Михаилу Ивановичу Селезневу, славному другу партизана Гаврилова, — рыбацкий привет!

— Качать дядю Мишу! — закричали ребята и бросились к геологу.

Но поднять его было не так-то просто.

Улыбаясь, от радиотелефона поднялся Степа. Но и его старания не помогли.

Вдруг репродуктор принес голос с капитанского мостика катера:

— Не сдавайтесь, ребята! Спешим на помощь!

Content

Николай Иванович Гомолка
Лето в Калиновке

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Эпилог