Стэфан Алан

В миллиметре от смерти

РОЖДЕННЫЕ В ТРУЩОБАХ

Ночью холодно. Хоть живем мы на юге. Земля, пропитанная сыростью, мочой и экскрементами. Со временем, находясь в этом гадюшнике, привыкаешь и перестаешь чувствовать резкие, кислые запахи.

Открываю глаза. На улице ночь. Через отверстия в крыше виднеется луна. Отверстия, через которые попадают капли дождя. Уже не раз удары воды по телу, будили меня по ночам. Это не единственные дыры в доме. Стены сделаны из металлических листов. Они подпираются палками, чтобы дом не развалился. Большая часть прогнила, в основном в углах. Остальное покрыто ржавчиной, достаточно провести пальцем и на нем остается желтый налет. За место двери, висит ткань, колышущаяся от ветра, местами разодранная и грязная.

Ворочаюсь, заставляю себя заснуть. Ничего не выходит, и я начинаю прислушиваться. Слышу, как скребется крыса. Волнуюсь за отца и сестру. Не хочу, чтобы она подползла к кому ни будь из нас. Отец спит на сырой земле, ведь в лачуге больше нет места. Кровать из досок заняла сестра, а я лежу на столе. Месяц назад, мы проснулись от криков отца. Большая крыса, отгрызла ему часть уха. Увидели рану только утром, ночью не было ничего видно. В нашей деревне нет света, а свечи – слишком дорого. Все равно ночью спим. Зачем нам свет, когда нужно высыпаться, и набираться сил. Мать говорила при жизни, что выспавшись, в нашем теле появляются силы на весь день. Она умерла, когда на свет появилась сестренка. Ее организм был очень слаб из-за недоедания. Я одновременно рад и огорчен, что у меня есть сестра. Переживаю, что она может не выдержать такой тяжелой жизни, хоть человек приспосабливается ко всему.

Еды, почти нет. Чашка риса и вода в день. Воду набираем недалеко от деревни, в колодце. Многие ходят к ручью, он ближе. Говорят разнице никакой, вода мутная в двух местах, и на вкус одинаковая. После готовки, рис отдает немного водорослями и мхом. Люблю рис, и жду с нетерпением обеда каждый день. Другого почти ничего не пробовал. За все время, только мясо льва и шоколад. Местные мужики, обнаружили недалеко раненное животное. Собралось человек пятнадцать, и все отправились его добивать. Лев почти не сопротивлялся, так как был обессилен и истощен. В тот день отец принес небольшой кусок, который мы пожарили на костре. Вспоминая этот приятный вкус, сводит челюсть, а во рту накапливается слюна. Шоколад ели давно, когда приезжали белые люди. Помимо еды, привозили одежду, и чистую воду в бутылках. Вкус необычен, горчит. Не приходит ничего в голову, с чем его можно сравнить.

Один из белых, показывал мне и другим ребятам фотографии их жилищ. Больших, высоких и странных домов, в которых живут белые люди. У них есть все: целая крыша, теплые одеяла, и много еды. Почему мы не можем так жить? Я задавался этим вопросом, и спрашивал отца, но он и сам ничего не смог ответить.

– Думай о завтрашнем дне, и что будешь есть – такими, были его слова.

Мне жилось спокойнее, пока я не знал, что есть лучшее место. Далеко за всем этим мусором есть иной мир, непохожий на мой. Где люди выглядят и одеваются чисто. Им не приходится есть один рис. У них чистая вода. Есть постоянный свет. Работают они в несколько раз меньше. Когда я думаю об этом, мне становиться плохо, и хочется плакать. Но я не знаю из-за чего. Может, из-за обиды, и несправедливости. Почему одни должны жить лучше, а другие хуже?

Недалеко послышались крики. Скорей всего, кто-то забрался к соседям. Чтобы украсть вещи, или еду. Хорошо, что к нам никто не залазает. Наверно потому что у нас нечего брать.

Надо засыпать. Завтра рано работать на свалку. Теперь и я работаю с отцом, мы разбираем мусор, отбирая пластик и железо. Теперь немного легче. Может, сможем брать больше риса. Когда работал только отец, нам с сестрой приходилось лазить по крысиным норам, и собирать украденный ими рис.

Нам тяжело, и не нравится так жить. Особенно после того, как я видел лучшую жизнь. Иногда хочется уйти и броситься на съедение львам. Но я не могу оставить сестру и отца.

ПЕРЕКРЕСТОК

Брэндан Фрай, его имя красовалось на витринах книжных магазинов во всех крупных городах. Хотя чуть позже, о Фрае заговорили и в провинции с населением от тысячи человек, благодарить следовало Всемирную паутину. Раз в месяц он устраивал встречи с фанатами, скапливались большие очереди, отчего порой людям не хватало места, они толпились на улице и выжидали, мокли под дождем, держа в руках его постапокалиптический роман «И канул мир». Всем нужен был автограф и рукопожатие автора, того, благодаря чьим рукам и голове, вышел этот шедевр.

С тех замечательных пор прошло уже пять лет. Не проходило и дня, чтобы Брэндан не вспоминал о начале своего пути к популярности. Пять лет он не издавал ничего нового. В первые годы после издания его приглашали на различные ток-шоу. Самые популярные из них, записи которых по-прежнему хранятся на YouTube: у Джимма Фэллона, Лари Кингома, Дэвида Леттермана и, конечно, у Опры. Самым забавным было, когда его пригласили к Заку, на шоу «Между двумя папоротниками». Он давал интервью для газет и глянцевых журналов, поэтому в первый год просто не мог написать ничего нового – времени не хватало.

Когда весь этот шум вокруг его персоны немного приутих, он пытался засесть за новый роман, но ничего не мог с собой поделать, слова просто не шли. Максимум что выходило из-под его руки – это одна-две главы. После прочтения, он удалял все содержимое, закрывал свой ноутбук и сжигал распечатанные листы с текстом. Пламя охватывало бумагу, и вскоре от нее оставался только пепел, которой покоился на дне корзины. Разочарованный, он шел к холодильнику и наливал себе стакан виски с тремя кубиками льда, пытаясь успокоиться. Вскоре это переросло больше чем в привычку, он стал зависим, и не мог провести и дня, не выпив бокала.

Семьи у Брендана не было, год назад закончился его мимолетная интрижка с моделью Мирандой. После того как его книга стала бестселлером, он покрутил романы с тремя моделями, наслаждаясь их красотой, утонченностью и сексуальностью. Отношения тоже сыграли немаловажную роль в том, что у него не получалось писать. Это сильно сказывалось на его настроении, и он сам отстранялся от девушек, с которыми находился в отношениях.

Вечером он, как обычно, путешествовал на просторах интернета от одной статьи к другой, в надежде на то, что его посидит муза, или какая-нибудь история положит начало, создаст образ для новой книги. Фрай любил читать последние новости, популярные статьи «Википедии», которые они предлагали на день, и однажды он наткнулся на историю о таинственном перекрестке.

Перекресток, на котором встречаются незнакомцы, перекресток, переплетающий судьбы людей, таинственный перекресток дарующий желанное.

Неизвестный источник указывал, что многие из уже умерших знаменитостей, известных актеров, писателей, великих музыкантов, посещали его.

– Вздор и привлечение туристов! – Сделал вывод Брэндан.

Но его давно посещала идея покинуть большой город, уехать в глушь, где нет никого. Где не отвлекают звуки большого города.

К статье прилагалась карта с координатами. Брэндану идея показалась очень заманчивой, и появился повод уехать. Может, это тот самый шанс познакомиться с таинственным местом, убраться прочь от городской суеты, и написать что-то хорошее, возможно не бестселлер, но хоть что-то. Писателю хотелось, чтобы тяжелый камень, который удерживал его на дне творческого кризиса, сняли с груди, и он смог с облегчением вновь всплыть на поверхность.

Следующим же утром он собрал все самое необходимое в небольшой чемодан, в тот же, с которым он ездил в турне по городам со своей книгой. Недалеко от квартиры, в которой жил, нашел банкомат и снял наличные с карты, чтобы хватило на еду, отель и бензин. Купил бутылку колы, несколько пачек чипсов, и шоколадных батончиков в дорогу, сел в свой форд, на котором последнее время ездил совсем мало, сверился с распечатанной картой, настроил GPS и направился в путь. Карта еще могла понадобиться, так как в конце пути дорогая начиналась сельская, и писатель боялся, что навигатор может не справиться.

Путь был длинный, чуть больше четырехсот километров, свое небольшое путешествие Фрай преодолел за семь часов. Стоило выехать за город, как стали появляться деревни с населением не больше пятисот человек. «Как можно жить в подобном месте постоянно? Я готов поселиться тут, если только на месяц, для написания книги,» – размышлял писатель, а-ля типичный городской житель, привыкший к шуму и суете. У подобных мест, есть своя обратная сторона: тут все знают всё обо всех, сплетни, обсуждение, любопытство – Брэндану это казалась странным, ведь это происходит, как и в большом городе, где все обсуждают знаменитостей – людей, мелькающих на телеэкранах и газетах, вот только здесь целью обсуждения являются соседи.

Более чем через сто километров за окном мелькали только высокие деревья, ели и горы. Брендан достал из бардачка флэш-карту, на которую еще давно записал аудиокнигу «Наш человек в Гаване». Сбавив скорость, он открыл пачку чипсов и колу, не спеша кладя в рот по одному ломтику жаренного картофеля, растягивая удовольствие, запивая напитком.

Через два часа от монотонного голоса, читающего книгу, начало клонить в сон. Брэндан переключился с книги на «Красную рок волну», и на всю машину заиграла группа Джона Ли Хукера, и его песня «Бум-Бум», следом были «AC/DC» с их песней «Шоссе в Ад» и еще много отличных групп, которые нравились Брэндану, скрашивающих его поездку. Оставшуюся пачку чипсов он кинул на заднее сиденье, так как уже съел две большие, и начав третью его скорей всего бы стошнило, немного отойдя Фрай принялся за шоколадный батончик с изюмом и грецким орехом. Крошки молочного шоколада и печенья падали на штаны и засоряли сиденье, но путешественнику было все равно, он наслаждался вкусом. Если бы сейчас Брэндан остановился и подобрал попутчиков, то незнакомцам в нос ударил бы запах приправы, которым так сильно пропахла машина, благодаря картофелинам со вкусом лука и сметаны, паприки и сыра – все эти запахи смешались в салоне Форда. Но по пути он никого не подобрал, остановившись только один раз, чтобы справить нужду.

Вскоре в автомобиле раздался женский голос, который исходил из навигатора: «До места назначения пятьсот метров, через пятьдесят метров поверните направо».

Автомобиль свернул на проселочную пыльную дорогу, оставляя после себя клубы дыма, создающих завесу. В округе было безлюдно, кое-где стояли одинокие деревья, через дорогу ветер поддувал перекати-поле. Проехав чуть вперед, по правую сторону от дороги писатель заметил двухэтажный дом, над дверями которого красовалась надпись: «Перекресток судьбы». Брэндан сразу вспомнил это здание, он видел его на фотографиях в Интернете.

Форд остановился по правую сторону от дома. Брэндан вышел из автомобиля, закрыл его и поставил по привычке на сигнализацию, хоть в этом месте это не требовалось вряд ли кому-то придет в голову его угонять. Снаружи, отель создавал впечатление заброшенного, безлюдного здания. На улице в это время начинало слегка вечереть, солнце пошло на снижение, и уже через час уйдет за горизонт. Фрай толкнул входную дверь, она оказалась не заперта и со скрипом открылась внутрь. По левую сторону от входа была барная стойка, за которой, наполовину лысый, бородатый мужчина, вытирал посуду и саму стойку, пока его никто не беспокоил. Посередине стояли небольшие круглые столики, а у стены расположились точно такие же столы прямоугольной формы с диванами по обе стороны. Свет был очень тусклым из-за того, что по периметру окна были завешаны. При утреннем освещении, это место выглядит, скорее всего, совершенно иначе.

Кроме бармена, который только слегка бросил взгляд в сторону Брэндана, когда он вошел, были еще двое незнакомцев, они сидели в дальнем правом углу, их не было слышно, а видно только силуэты. В баре еле слышно играла песня «Мне остаться, или уйти?» группы «The Clash». Хоть она и звучала очень тихо и слова с трудом доносились до его ушей, он узнал ее, ведь не раз заслушивался по молодости, напиваясь с друзьями на какой-нибудь вечеринке.

Фрай не стал стоять в проходе и направился к барной стойке, человек за прилавком косо поглядывал на него, ожидая, когда потенциальный клиент подойдёт.

– Добрый вечер! – Начал Брэндан.

– Добрый. Каким ветром вас занесло в такую даль, вижу, что не из ближайших деревень. – Сказал мужчина за стойкой, держа в руке белое полотенце, и с ног до головы разглядывал только что зашедшего в бар парня.

– Да, вы правы, а откуда узнали, что я неместный?

– Здесь в округе, конечно, много маленьких деревень, но никто не одевается, так как Вы! – Добродушно улыбнулся бармен, – так обычно выглядят туристы, которые приезжают сюда, а все они обычно из крупных городов. Так какими судьбами тут?

– Хотелось отдохнуть от городской суеты. У вас тут поблизости есть место, где можно снять комнату?

– Да Вы уже в таком месте, у нас на втором этаже есть номера. Не первый класс, но все необходимое есть.

– Это хорошо, а то я смотрю снаружи здание большое, а внутри – только бар, меня интересовало, что в остальной части дома. Сколько берете за сутки, или по этим вопросам обращаться не к Вам?

– Обращаться ко мне, я хозяин здесь. Поэтому приходится успевать и номера раздавать и в баре обслуживать, но сейчас не так сложно, ведь посетителей немного. Прошлые два дня, вообще никого не было. За комнату пятнадцать долларов.

– А у вас тут только выпивка, или можно заказать что-нибудь более сытное? – Протягивая деньги за комнату, спросил Брэндан.

– Конечно, можете ознакомиться с меню, и заказать что понравится. Меня зовут Тайлер, если что-то заинтересует, по любым вопросам можете обращаться ко мне, – протягивая ключ с номером «3», сказал хозяин отеля.

Брэндан взял ключ и со словами: «Схожу за вещами» вернулся к машине, взял свой чемодан, в который сложил самые необходимые вещи, и вернулся в здание. На этот раз он миновал бар и поднялся по лестнице, которая находилась в дальнем левом углу, прямо за стойкой, где стоял Тайлер. Он уже не вытирал посуду, а сидел, перелистывал какую-то книгу.

Поднявшись наверх, Фрай нашёл дверь с номером три, это не составила большого труда, так как была она в нескольких метрах от лестницы, да и всего на этаже было десять номеров. Он осмотрел ванную и туалет, они были совмещены, самой ванной не было, вместо неё стояла душевая кабинка, очень маленькая, в которой с трудом можно помыться. Брэндан проверил свет, все выключатели работали нормально, и лампочки загорались. Так же в номере стояла одноместная кровать, возле которой была тумбочка для вещей, а на тумбочке ночник. В комнате также присутствовали стол и стул, небольшой телевизор, в продаже который уже не найдешь. Прямо за столом, было небольшое, зашторенное окно. Брэндан отодвинул шторку, окно выходило на дорогу, по которой он приехал сюда. Уже наступили сумерки, вот-вот последние лучи солнца скроются за горизонтом.

Оставив свои вещи, он спустился в бар, чтобы перекусить. Прошелся до места, где стояли диваны, и сел на первый приглянувшийся. На столе лежала ламинированная бумага, на титульном листе была надпись жирным шрифтом «Меню: Перекресток судьбы». Внимательно осмотрел его, вчитываясь во все надписи. Во внутренней части меню, всё было поделено на несколько подзаголовков: чай, кофе, салаты, горячее, десерты. Брэндан не стал долго думать, и выбрал чай с лимоном, греческий салат и бекон с картошкой в томатном соусе. Меню было довольно банальным, многое из того что предлагало это место, Фрай уже ел в маленькой забегаловке недалеко от дома.

Писатель поднял руку, и махнул Тайлеру, который изредка, но поглядывал в его сторону. Он перечислил все что хотел бармену, работающему по совместительству и официантом. Ему это не составило труда, ведь из посетителей, Брэндан был один: двое незнакомцев, которые сидели за дальним столиком, уже ушли, пока он укладывал свои вещи. Тайлер отправился на кухню, находившуюся за маленькой дверью с круглым окошком. Десять минут Фрай ждал, пока начнут приносить еду, а следующие полчаса, наслаждался горячей едой, запивая её чаем.

Закончив свою трапезу, он облокотился о спинку кресла и просидел пять минут, ожидая момента, когда станет легче после сытного ужина. Писатель поднялся и подошел к стойке, за которой, уткнувшись в книгу, сидел Тайлер. Бармен не заметил, как к нему подошел Брэндан, пока тот с ним не заговорил:

– Извините, хотелось бы узнать, нужно самому убирать, или Вы это сделаете. Если самому, то куда отнести грязную посуду?

– Да я все сам уберу, можете не переживать, – подняв глаза ответил мужчина.

– Хорошо! – Кивнул Брэндан.

– Извините, могу я узнать, как Вас зовут? – Полюбопытствовал Тайлер.

– Конечно, Брэндан Фрай, но можете меня называть просто Брэндан.

– Неужели это Вы? – Он поднял книгу, которую читал, и показал обратную сторону, где обычно публикуют аннотацию и фотографию писателя.

Брэндан увидел свое фото, пятилетней давности. Улыбка радости и смущения показалась на его лице.

– И вправду я.

– Удивительное совпадение! – Радостно воскликнул Тайлер. – Присаживайтесь, налью Вам выпить. Что Вы любите?

Брэндан не стал отказывать и сел за стойку, на один из высоких стульев, стоящих в ряд. Давно уже его не встречали на улице фанаты, было очень приятно пообщаться с кем-нибудь, окунуться в прошлое, испытать те же эмоции.

– Стакан виски, пожалуйста, с тремя кубиками льда, – Фрай заказал то, к чему привык, что пил уже несколько лет дома по вечерам.

Тайлер открыл небольшой холодильник и достал из него лёд, который в последствии кинул в большой стакан и сверху начал наливать виски, остановившись, когда лёд всплыл. Он подвинул стакан Брэндану, и тот сделал небольшой глоток.

– Как вам книга? – Как-бы невзначай поинтересовался писатель.

– Очень, очень интересная, что я еще могу сказать. Думаю, словами трудно передать эмоции. Один из посетителей, этим летом забыл Вашу книгу. Это была «И канул мир». После прочтения я разузнал о Вас больше, и оказывается, у Вас есть ещё сборник рассказов, который я сейчас и читаю. Сборник уже никто не забывал, я сам его заказал в интернет-магазине, и через неделю мне его доставили по почте. И Вы не представляете, как я был удивлен, когда Вы оказались на пороге моего заведения.

– Да Вы мне льстите! – Рассмеявшись, проговорил Брэндан.

– Чистой воды правда! Читаю уже пятый рассказ и в трёх из них главный герой умирает. Это Ваша так называемая фишка?

– Нет, ну что Вы, просто так получилось. Порой изначально я этого не задумываю, но под конец, сам сюжет будто ведет меня за руку, и я не в силах сопротивляться, – договорив, Брэндан начал погружаться в прошлое, в то время, когда текст с легкостью выходил из-под его руки. Но следом начало давить настоящее, не давая продохнуть. Столько лет он ничего не писал. Он сделал еще один глоток виски.

– С вами все в порядке? – Спросил Тайлер, видя, что писатель замолчал и ушел глубоко в себя, задумавшись.

– Всё нормально, – как-то сухо ответил на вопрос Фрай.

– Вам ещё подлить? – Увидев, что бокал пуст, спросил бармен.

– Думаю, пока хватит.

– А какими судьбами Вы тут? Как вас занесло в такую даль, от родных краёв. Неужели планируете писать что-то новое?

– Ну как вам сказать, если посетит муза. А вообще прочитал любопытную историю в Интернете про здешний волшебный перекресток, да сам захотел на него взглянуть.

Писатель не заметил, но взгляд Тайлера слегка изменился.

– Не особо в подходящее время Вы решили приехать.

– Ну почему же, не хотелось мне сюда приезжать, когда тут море туристов. Не люблю я большое скопление людей. Да и вся таинственность исчезает, когда толпы приходят посмотреть. Так, где находится этот перекресток?

– Ну, Вы же не собираетесь сегодня туда отправляться? На дворе уже ночь! – Спросил Тайлер, с каким-то беспокойством.

– Нет, что Вы. Просто интересно, завтра думаю прогуляться, может, посетит меня муза, в столь таинственном месте, – усмехнулся Брэндан, вся эта затея казалось ему смешной, особенно когда столько людей приезжают сюда каждый год, скорей всего это просто пиар ход и ничего больше.

– Не так далеко, в трёхстах метрах примерно, если выйти отсюда и направиться вправо, на перекрестке ещё растёт дерево. Завтра пойдете, не пропустите, дерево видно днём, – бармен говорил немного мрачным голосом.

– Спасибо Вам, пойду я, наверно, – писатель встал из-за стойки, и направился к выходу.

– А Вы куда? – спросил вновь бармен, поглядывая на часы, с тем же беспокойством в голосе.

– Выйду подышать свежим воздухом да покурить перед сном, – соврал Брэндан, ведь он бросил и не курил уже год.

Выйдя на улицу, писатель прикрыл за собой дверь. Он несколько секунд стоял и раздумывал, но потом всё же решился и направился в сторону таинственного перекрёстка.

Столько шума, на пустом месте как обычно. «Но я должен там побывать, вдруг муза и вправду посетит меня,» – думал Фрай, шагая по пыльной дороге.

Этой ночью было светлей обычного, хоть он давно покинул то место, которое освещал фонарь возле отеля. Писатель поднял голову, небо было без единого облака. Где-то раздался вой койота. Писатель приостановился, вой доносился откуда-то издалека, когда Брэндан понял, что опасность ему точно не угрожает, он двинулся дальше. Уже в метрах пятидесяти от места назначения, он разглядел странное большое дерево, одиноко стоящее в этом пустом, безжизненном месте. Ствол и ветви были искажены и смотрели в разные стороны.

Брэндан достиг перекрестка, о котором ещё прошлым вечером читал в Интернете. Он встал посередине, в том самом месте, где могут столкнуться люди, идущие с четырёх разных путей, люди с разными судьбами, совсем незнакомые. Подул холодный северный ветер. Фрай слегка продрог, ведь был одет в одну рубашку.

Писатель стоял в самой середине таинственного перекрестка, его часы показывали ровно двенадцать, а самого Брэндана освещал свет полной луны.

– Здравствуйте, мистер Фрай, – послышался позади незнакомый грубый голос.

Фрай вздрогнул от неожиданности и повернулся. Перед ним стояли двое незнакомых мужчин, одетые в длинные плащи и шляпы, их стиль напоминал сороковые года. При свете луны, Брэндану удалось разглядеть их лица, этих парней он никогда не видел, у одно из них кожа была почти белоснежная, как у альбиноса, у второй же был темнокожим. Двое парней, были две противоположности, как день и ночь, как небо и земля, как инь и янь, как добро и зло, как нечто положительное и отрицательное. В тот момент, когда писатель услышал голос, время вокруг них будто остановилось. Перестал дуть ветер, и только тишина.

– Вечер добрый. Мы разве знакомы? – Спросил писатель. «Скорей всего это знакомые Тайлера, других вариантов просто нет, из-за чего они могут знать мое имя?» – подумал Брэндан.

– Так далеко от дома, мистер Фрай, какими судьбами в этих краях? – спросил альбинос. По его тону казалось, что он знает ответ, но хочет услышать его от писателя.

– Прогуливаюсь, вышел подышать свежим воздухом.

Чернокожий парень стал громко смеяться.

– Не нужно врать самому себе, мой друг. Мы то знаем для чего вы тут, – успокоившись проговорил незнакомец в черном. – Неужели Вы скажите, что это совпадение? Что Вы оказались на перекрестке, в полную луну, и ровно в двенадцать? С сильным желанием в сердце.

Брэндан промолчал, ему казалось все это очень странным, хоть он и не мог до конца принять серьезность произошедшего.

– Вы это серьезно? – С опаской спросил писатель.

– Куда серьезнее, чем ты себе это представляешь. Выбор по-прежнему за тобой. Ответь нам, хочешь получить от жизни всё, что испытывал больше пяти лет назад? – Спросил незнакомец в белом. Когда он произнес эти слова, Брэндан будто погрузился в прошлое, во времена написания своей первой книги, испытав те самые чувства вновь: внимание, почитание, признание, бесконечную эйфорию.

– Или можешь отказаться и остаться с тем, что есть у тебя сейчас. – Произнес незнакомец в чёрном пальто, его левый уголок губы растянулся в улыбке, в глазах пробежала искра, – а осталось не так много, и с каждым днём, и глотком виски, становится всё меньше.

После слов, писатель начал прокручивать в голове последние дни своей жизни, в которой ничего не происходит, в которой есть место только виски и вечерним передачам по кабельному. Нет вдохновения, стремления и желания продолжать жить.

– Что мне нужно для этого сделать? – Голос Брэндана, после всех его мыслей, дрожал. Сейчас он вновь пережил всё хорошее и всё плохое. И теперь перед ним стоял выбор. Писатель сделал его. Он сделал его еще тогда, когда наткнулся на статью, не понимая насколько всё серьезно и правдиво.

Толпы туристов съезжались к таинственному перекрестку, но только тем, которых судьба заводила сюда в нужный день и время, предоставлялся выбор, в их числе оказался Брэндан Фрай.

– Пожать мне руку и подумать о том, чего очень сильно желаешь.

– Какая цена всему этому?

– Мы придём за тобой, через тринадцать лет.

– Немного же вы даете времени, насладиться желанием, – усмехнулся Брэндан, он по-прежнему не сильно верил во всё, что они ему говорили. В его голове промелькнула мысль, что это специальные, подставные актеры, которых прислал Тайлер, благодаря подобным историям, туристы и съезжаются сюда.

– Этого достаточно, ведь мы тоже многим жертвуем.

– А если со мной случится что-нибудь, до того момента как пройдет срок?

– За это можете не переживать, для этого мы и заключаем договор.

– Вот так, всё просто.

– Вы правы, никаких сложностей. Что скажите? – Парень в белом протянул руку.

Фрай не успел и подумать, его руку будто подтолкнули, и он пожал приятную на ощупь, сильную ладонь, из которой будто исходила благодатная сила и пропитывала всё тело писателя.

– Подумай, о том, чего желаешь Брэндан, – добавил незнакомец, сжимая руку.

В голове писателя будто произошел атомный взрыв, и все мысли начали куда-то разлетаться. Ему было трудно сосредоточиться на чём-то одном. В висках начинало давить, а незнакомец в это время сжал ладонь сильнее.

Фрай вспоминал, чего ему так не хватает последние пять лет, что заставило его приехать сюда, из-за чего он стал пить и практически прекратил выходить из дома. Он думал об этом, и не переставал сжимать ладонь, пока незнакомец не отпустил её.

– Спасибо за сделку! Удачи Вам, Брэндан Фрай! – Сказал на прощание незнакомец в белом, шагнув к писателю, и миновал его по правую сторону плеча.

– Увидимся через тринадцать лет! – Сказал незнакомец в чёрном, который большую часть времени молчал. Похлопав писателя за левое плечо, он удалился.

Секунд десять Брэндан стоял неподвижно, обдумывая всё произошедшее, когда он повернулся, чтобы посмотреть, куда направились два незнакомца, их уже не было. Он осмотрел все четыре пути на перекрёстке, поворачиваясь на триста шестьдесят градусов. «Исчезли!» – у писателя создавалось впечатление, что всё это ему привиделось. Вновь задул холодный, северный ветер. Дерево, стоящее неподалеку зашаталось и заскрипело. Брэндан начал дрожать от холода. Недолго думая, он бегом направился к отелю «Перекресток судьбы», где по-прежнему горел свет, исходивший от фонарного столба у здания.

Писатель, миновав бар, сразу же пошёл к себе в комнату на второй этаж. Тайлер, возившийся с посудой, бросил странный взгляд на Брэндана, подумав, что он и вправду только выходил покурить. Для Фрая прошло полчаса на перекрёстке, а для Тайлера всего семь минут.

В первое утро в отеле Брэндан встал очень рано, когда только начинало расцветать. Он открыл свой чемодан и достал ноутбук, сел за небольшой стол и принялся писать. Вдохновение будто пробудилось в нём после долгой зимней спячки, только он дописывал абзац и уже знал, что писать дальше. Приятные чувства пропитывали его тело и сознание, слабо подрагивали руки, подобного он не испытывал никогда, может что-то миниатюрное, какую-то незначительную часть этого состояния он чувствовал очень-очень давно, когда работал над романом «И канул мир».

Ближайшую неделю писатель почти не покидал своего номера, оплатив его на две недели вперед. Два раза в день он спускался к Тайлеру, заказывал еду и вновь отправлялся в номер «3», запираясь на ключ. В день он мог написать больше одного авторского листа. Фрай ел, писал и спал пять часов в сутки, позабыв об алкоголе, который раньше он употреблял каждый вечер. Сейчас его наркотиком и одержимостью была только рукопись.

Спустя девять дней черновик был закончен. В баре на первом этаже стоял небольшой телефонный автомат, принимающий мелочь, Брэндан, не теряя времени, позвонил своему агенту.

– Льюис, привет! – Произнес он, когда на другом конце ответили.

– День добрый, – скромно ответил агент, не узнав Фрая.

– У меня есть для тебя кое-что интересное. Готовый черновик, и я хочу, чтобы ты с ним ознакомился, что скажешь?

– А с кем я говорю?

– Это Брэндан Фрай.

– Фрай? Тот самый Фрай? Ну и куда ты пропал так надолго? – Радостно поинтересовался агент, ведь они не виделись уже два с половиной года.

– Долгая история. Главное, что я снова в седле и пишу, уже есть черновик. И сотни новых идей в моей голове готовых вырваться на бумагу, такое ощущение, что она сейчас лопнет.

– Я хочу увидеть твои наброски. Где ты сейчас, у себя дома?

– Нет, но скоро буду. Я далеко за городом примерно в шести часах езды, но доберусь за пять, выезжаю сегодня же! – В голосе писателя ясно слышалось возбуждение от переполнявших его эмоций.

– Позвони мне, как будешь дома. Я подъеду, как только найду время.

Положив трубку, Фрай собрал все свои вещи и выписался из отеля, отдав ключ с номером «3» Тайлеру.

– Для меня большая честь, что Вы остановились именно у нас, – протягивая руку писателю, сказал Тайлер.

– И для меня, было приятно познакомиться! – Брэндан ответил на рукопожатие.

– Я буду ждать выхода новой книги, и буду одним из первых, кто её закажет, – видимо, он знал, чем занимался всё это время Фрай, толком не покидая своего крохотного номера.

Писатель только улыбнулся в ответ. Сев в свой форд, он выехал с проселочной дороги на трассу и отправился домой, оставляя позади клубы пыли и перекресток, который изменил его судьбу.

***

Фрай всегда помнил, где написал новую книгу после пяти лет застоя. Но уже через неделю после приезда домой, он не помнил случая на перекрестке, забыв о договоре, с двумя незнакомцами, которым продал свою душу.

Книга понравилась агенту, а если быть точнее, она оставила у Льюиса незабываемые впечатления. Благодаря связям агента и тому, что Фрай уже имел успех, в издательстве сделали всё очень быстро, несмотря на завалы в работе, ведь рукописи приходили в редакцию стопками, как от новых, так и от состоявшихся авторов.

Роман разошелся огромным тиражом, когда люди начали его раскупать, на полках не оставалось ни одной книги Фрая, книжные магазины делали заказы в огромных размерах, поэтому издательству пришлось допечатывать и выпускать еще. Пока люди были погружены в новый созданный мир, Брэндан сидел и работал над новой книгой.

Фрай за это время написал больше пятнадцати книг и пять сборников рассказов. Он был номинирован на несколько литературных премий, признан писателем года. По его рассказам и романам снимали фильмы, он работал с лучшими режиссёрами, благодаря чему люди, не привыкшие к чтению, узнавали его, и большая часть бралась за написанное им творчество. Брэндан переехал из своей квартиры в центре, и стал жить в особняке за городом, потому что порой репортеры просто не давали ему попасть в квартиру. Писатель уединился, нашел место, где его не будут отвлекать, и он сможет спокойно работать. Фрай встретил свою вторую половину, и это не была модель или звезда кино, с которыми он обычно встречался, а простая девушка, однажды пришедшая за автографом, может это была любовь с первого взгляда.

Особняк был огражден большим металлическим забором, чтобы к дому никто не подходил. Но каждую неделю мимо проезжал автобус с туристами, которым не терпелось посмотреть и сфотографировать любимого писателя, выходившего утром в халате, чтобы забрать свежую газету.

***

Злополучный день. Тринадцать лет спустя после посещения перекрестка, о котором Фрай не вспоминал, и забыл, как о сне.

Мужчина сидел в своем кабинете на втором этаже, в дальней части дома. Писатель выбрал самую дальнюю комнату, чтобы ему никто не мешал, после того как родилась его дочь. Отдыхал и просматривал почту, пил горячий кофе, сидя в удобном кресле, которое за годы уже приняло очертание его тела. Дома стояла тишина, его любимая жена уехала в другой город вместе с дочкой, проведать бабушку и дедушку на выходных.

На фоне играла группа «Black Rebel Motorcycle Club» их песня «Beat The Devil’s Tattoo». По коридору кто-то шел, но Брэндан ничего не слышал из-за музыки. В дверь раздался сильный стук, от неожиданности писатель пролил часть напитка себе на халат и начал смахивать на пол, вытирая рукой. Он не думал, что в доме кто-то есть, первой его мыслью было, что пришла уборщица, хотя сегодня у неё выходной, жена тоже не могла, он две минуты назад переписывался с ней по СМС, и вернуться она должна только через сутки. Дверь со скрипом приоткрылась, и в дверях показались два незнакомца, один был в белом, другой в чёрном.

Брэндан не сразу узнал их, но, когда к писателю пришло осознание того, кто перед ним стоит, на него огромной волной нахлынули воспоминания того самого вечера на перекрёстке, он вспомнил весь разговор слово в слово и договор, который заключил.

– Нет, нет… это не может быть правдой. Тот день мне просто приснился. Не сейчас, только не когда у меня все хорошо. Я не попрощался с женой, у меня маленький ребенок, – он перебирал всё важное в своей голове, осознавая, что будет дальше.

Незнакомцы стояли молча, ничего не говоря. Ноги писателя от страха подкосились, и он вновь свалился в кресло.

– Ваше время пришло, мистер Фрай. Срок договора истек! – Эти слова для Фрая прозвучали, как гром среди ясного дня.

– Стойте, пожалуйста, что вы хотите сделать со мной? Я хочу продлить договор.

– Его нельзя продлить! – Резко ответил мужчина в чёрном и вытянул руку перед собой. Незнакомец в белом, сделал шаг назад. Брэндан наблюдал и дрожал, не зная, что ему делать. Глаза незнакомца изменились, их окутало черным. Роговица и белки исчезли. Он медленно шевелил пальцами, направленными на писателя, словно управляя марионеткой. Фрая будто парализовало, он не мог говорить, но позже он медленно начал двигаться, совершенно не управляя своим телом. Оно было полностью во власти парня, вытянувшего руку. Писатель потянулся к верхнему выдвижному ящику и медленно достал оттуда револьвер, который он купил годом раньше на всякий случай, опасаясь того, что в дом может пробраться фанатик и угрожать семье писателя. Медленно, слегка подрагивая, рука Брэндана двигалась к голове и поворачивала дуло к виску.

Он понимал к чему всё идет и пытался вымолвить – «Нет! Не нужно! Прошу вас…» Ему хотелось кричать, но ничего не получалось, его тело было во чужой власти, он был марионеткой.

Дуло револьвера было у самого виска. Слезы текли по лицу, попадая на губы и падая на халат с подбородка. Его мочевой пузырь не выдержал, и под ним образовалась лужа.

Выстрел. Жизнь покинула Фрая, рука ослабла, и револьвер с грохотом упал на пол кабинета. Пуля пробила голову насквозь, запачкав книжную полку и шторы. С обоих отверстий в черепе писателя текла кровь, создавая под креслом тёмно-красную лужу.

Незнакомцы развернулись, и так же, как и заходили, друг за другом покинули кабинет, прикрыв её с другой стороны.

Безжизненное тело писателя пролежало еще сутки, прежде чем уборщица обнаружила его…

Вырезка из газеты:

«Еще один знаменитый человек покончил жизнь самоубийством в своем загородном доме. Как годом раньше известный актер Билл Сэттон, который повесился, и еще тремя ранее режиссер Шон Пиртон спрыгнувший с шестнадцатого этажа своего дома. Жена и ребенок и не подозревали, что у всемирно известного писателя могут быть суицидальные наклонности, в последние дни, когда они виделись. „Ничего такого не предвещало, он был в хорошем настроении, радовался жизни, и готовился к написанию нового романа,“ – со слезами на глазах рассказывает его жена, Луиза Фрай.»

Самоубийцы? Правду знали только они сами…

НИЩЕНКА

Перепрыгивая через ступеньки, Глеб спешил домой. Он не дождался лифта, и решил подняться пешком. Знал что так быстрее. Перегонки с лифтом он устраивал часто, поэтому был уверен, что сделает это первым.

В школе он просидел с раннего утра, и до тринадцати тридцати, когда прозвенел звонок. Прошло пятнадцать минут с последнего звонка, а он уже был у себя в подъезде. Поднимался, наклоняясь вперед, придерживая за лямки тяжелый ранец, который был велик для него. Внутри лежало шесть учебников и столько же тетрадей. В специальном отделе лежала спортивная форма. Обувь в рюкзаке давила на спину. В эти минуты у Глеба было желание скорей добраться до двери. Он хотел скинуть с себя рюкзак, который перевешивал его тело, и сесть с едой за телевизор. В это время как раз начинался мультфильм Лига справедливости. Оказавшись у двери квартиры, начал со всего маху молотить по железной двери, при этом помогая ногой. Он бы позвонил в дверной звонок, если бы смог до него дотянуться. Мама даже не стала спрашивать кто это, и открыла дверь. По стуку было понятно, что со школы вернулся сын.

– Привет, сынок, как учеба? – спросила она, он в это время устремился в дом, почти ничего не замечая.

– Все отлично мам – скидывая рюкзак, записывая его в угол, ответил на отмашку Глеб. В его мыслях был только телевизор.

Он только успел скинуть ботинки.

– Как оценки сегодня? – она не успела сказать и двух слов, как ее прервал звонок в дверь.

– Кто там? – спросила она через дверь.

– Откройте, пожалуйста, я не отниму много времени.

Мама прислонилась к глазку. После застыла перед дверью с задумчивым и странным выражением на лице.

Глеб сразу обратил на это внимание. У мамы было подобное лицо, когда отец возвращался домой пьяный. Но в этот раз выражение было немного другое.

– Кто там? – поинтересовался Глеб.

Она не ответила, только тяжело вздохнула и открыла дверь. За порогом стояла пожилая женщина. На лице ее проявлялась жалобность, грусть и тоска. Глеб не то чтобы узнал, но понял, что мимолетно видел ее на втором этаже, когда спешил домой.

Она вытянула две руки перед собой, сложив их вместе, и принялась просить подаяния – Милочка, родненькая, подай немного денежек на еду. Детки дома голодают. На работу не берут. Прошу поставь себя на мое место, у самой вон сынок. Не отказывай, подай копеечку – в это время она трясла руками, и прижимала их ближе к сердцу.

Пока она просила, Глеб с широко открытыми глазами осматривал незнакомку. На ней было черной потертое платье, закрывавшее ноги по самую щиколотку. Подол платья был разорван, будто кошка подрала. Сверху одета куртка, замок на которой был сломан. Куртка давно потеряла яркие цвета, потому что была застирана почти до дыр. На левом плече была заплатка. Глебу было тяжело смотреть на незнакомку, так как ее внешний вид вызывал жалость и сострадание. Он представил детей, которые не ели уже несколько дней, детишек в рваной одежде, а на улице сейчас зима. В такое время года даже с новым шарфом и шапкой холодно. Во рту пересохло. Если бы в этот момент он попытался что-нибудь сказать, то скорей всего заплакал.

Мама спокойно выслушала все, что говорила нищенка.

– Извините, но у самой последние деньги в кошельке. И сын, которому еще нужно есть.

Глеб резко перевел взгляд на свою маму. Не желая верить, что эти слова сейчас произнесла она. В школе его учат помогать абсолютно всем, и она сама часто об этом говорит. Почему теперь она такая жестокая? А если бы мне было нечего есть, и ходил бы я в порванных ботинках. А она ходила бы по домам, и просила милостыню. Ей было бы приятно услышать отказ?

Дверь медленно закрылась перед незнакомкой. За дверью послышались отдалявшиеся шаги.

– Почему, ты ей ничем не помогла?! – возмущенной спросил Глеб.

– Сынок, она самая настоящая обманщица, таких в мире очень много. Эта женщина не первая и не последняя, просто последнее время они зачастили.

– А вдруг у нее и вправду голодные дети. Давай дадим ей покушать хоть что-нибудь.

Она стояла, сжав губы, и смотрела на своего маленького наивного сына.

– Хорошо – после этих слов, она пошла на кухню. Глеб проследовал за мамой, внимательно наблюдая, что она станет делать. Она достала полбуханки хлеба, и в пакет набрала картошки из семейных запасов, которые хранились под раковиной.

Оттого что мать решила все же поделиться, у него на лице растянулась улыбка. Она собрала все в один пакет, и вручила сыну.

– Иди, дай ей, если она еще не ушла.

Он с радостным лицом схватил пакет с едой, и направился к двери. Выбежал в подъезд. Нищенка по-прежнему была на этаже, и отходила от соседей по площадке, которые захлопнули дверь перед ее носом.

Глеб, медленно, немного волнующе, подошел к незнакомке. В тот момент, когда она направлялась к лестнице, которая вела на верхний этаж.

– Возьмите, это вам – Глеб протянул бедной женщине пакет. В этот счастливый момент, он позабыл о мультиках, которые уже несколько минут как начались. Ему приносило радость то, что он может помочь ей и ее детям. Гордость и радость распирала его изнутри, это было видно по его лицу.

В это время его мама стояла в дверном проходе. Скрестив руки на груди, наблюдала за происходящим.

– Что это такое? – спросила незнакомка.

– Еда, для вас и ваших детей – улыбаясь, вымолвил Глеб.

Незнакомка немного странно посмотрела на ребенка. В этот момент Глеб почувствовал себя каким-то глупым, но не мог разобраться, что он делает не так.

– Мне нужны деньги. У вас есть деньги? – после недолгой паузы, заговорила бедная женщина.

– Нет, но есть еда – не сдавался Глеб.

– Не нужна мне ваша еда. Уйди мальчик, если у тебя нет денег.

Она повернулась и поднялась по лестнице на верхний этаж, молча, с отвращением на лице.

Держа пакет с едой, Глеб вернулся домой…

КОНТРОЛИРУЮЩИЕ РАЗУМ

Зак и его семья жили на ферме, в пятнадцати километрах от Стрэндж Хила. Они каждый год засеивали поля кукурузой и пшеницей. Близился конец сезона, в ближайшие дни они должны были заняться сбором урожая. Зак не любил это время года. В школе были каникулы, но зато на ферме приходилось работать в полную силу. Он часто думал об этом и готов был отсидеть полдня в школе, чем проводить это время в поле, помогая отцу и матери, но выбора у него не было.

За вечерним столом они, как обычно, сидели всей семьей. На фоне, еле слышно играло радио, тихая расслабляющая музыка Чета Факера. Отец Зака читал газету, он всегда это делал вечерами, так как поутру из-за работы у него на это не было времени. Мать улыбчиво поглядывала то на сына, то на мужа. Пытаясь втянуть обоих в разговор.

– Как сегодня провел день Зак? – спросила София.

– Хорошо

– Где вы были сегодня с Ларой?

Когда семья Лары переехали, и поселились на соседней ферме три года назад, Зак и не думал что он подружиться с ней. В отличие от девчонок, с которыми он учится, Лара не ходит постоянно в юбках, ни говорит о внешности и не зациклена на отношениях. Последнее время, в их классе это стало одной из популярных тем. Зак считал ее настоящим другом, с которым интересно проводить время.

– Ходили на утес, купаться – ответил он матери.

– Дорогой, я надеюсь, вы не прыгаете с него? – обеспокоенно спросила София.

Его отец медленно опустил газету. Подозрительный взгляд был направлен на сына. Митч поправил очки, – Ты же помнишь что мальчишка семьи Хоук чуть не утонул возле этого утеса в прошлом году? Его чудом спасли. Это сильно сказалось на нем, теперь он и двух слов выговорить не может не заикнувшись.

– Не прыгаем. Мы плаваем осторожно – соврал Зак, вспоминая, как они по очереди с Ларой, прыгали бомбочкой с утеса.

– Ты же понимаешь, я просто переживаю дорогой.

– Ну конечно, понимаю, и тебе не нужно переживать, у меня ведь есть голова на плечах.

Они разговаривали и между делом наслаждались макаронами в томатном соусе с сыром. Зак отрывался от еды только, чтобы ответить на расспросы родителей. Медленней всех ел отец, читающий последние новости. Его не интересовала политика, больше всего он любил колонку о преступлениях. Прочитав что-нибудь интересное или шокирующее, он тяжело вздыхал и едва заметно махал головой в разные стороны.

– Зак, как твой настрой перед сбором урожая? – с ехидной улыбкой спросил отец, он знал что сыну не нравиться эта тема, поэтому всегда его подначивал.

– Отличный настрой па, радости полные штаны, жду с нетерпением. С первыми лучами солнца, даже завтракать не буду, выбегу в поле и начну работать – съязвил в ответ Зак.

Отец во весь голос рассмеялся. Вновь раскрыл газету и продолжил читать.

Вся семья разделалась с макаронами в томатном соусе и сыром. Зак за сегодня очень устал. После обеда он ничего не ел, поэтому попросил добавку. Когда все расправились с горячим, Софи вытащила тыквенный пирог из духовки. Она готовила его каждую пятницу. Заку он всегда казался недостаточно сладким. Мать поняла еще, когда он был очень маленьким, что растет сладкоежка. Он брал ломтик, где было больше всего тыквенного джема и посыпал его сверху сахаром. Порой, помимо сахара, он мог есть вприкуску с шоколадным кремом.

Закончив с ужином, он помог матери прибрать со стола. Она мыла посуду, он вытирал и расставлял по местам. Отец в это время отправлялся в гостиную и смотрел старые комедии. Закончив с посудой, Зак отправился на второй этаж, в свою комнату. Перед сном он обычно сидел в интернете, читал комиксы и слушал музыку. На фоне играла группа Помпея. Он дочитал двадцать седьмой выпуск комикса «Сказания», и закинул его в ящик. Приготовил кровать ко сну.

Открыл дверь из комнаты и выкрикнул – Спокойной ночи мам, пап!

– Спокойной дорогой, – донеслись голоса с первого этажа.

Зак выключил свет и собирался ложиться спать. Яркий лунный свет пробивался сквозь незашторенное окно. Он подошел к окну, чтобы закрыть шторки. Окна выходили прямиком на амбар, поля с кукурузой и пшеницей. При лунном свете они смотрелись очень красиво. Высокие стебли растений слегка покачивались на ветру. При лунном освещение поля выглядели завораживающе, но Заку было не до этой красоты, ведь один только вид напоминал ему о долгой и тяжелой работе с отцом. Он уже хотел задернуть и направиться к кровати, укрыться под теплым одеялом и спать. Его внимание привлекла падающая звезда. Белый огонек высоко в небе. Сначала он так и подумал, пока свет не начал становиться все больше и ярче, через минуту сложилось впечатление, что нечто летит прямо на него. Звезда с неимоверной скоростью приближалась к ферме. Просчитать траекторию падения визуально не получалось. Сердце Зака стало биться сильней. До ушей начал доноситься странный гул от падающего объекта. На секунду Зак представил, как дом расплющивает, а он умирает. По спине пробежали мурашки. В глазах отражался яркий свет, исходивший от неизвестного объекта. Зак начал понимать что ничем хорошим это не кончится. Стал отбегать от окна вглубь комнаты. Через считаные секунды яркий огонек с неимоверной скоростью свалился на землю, пробив крышу амбара. Земля содрогнулась. Казалось, началось землетрясение. Зак не удержался на ногах и упал возле кровати. Ударная волна вышибла окна в доме. Мелкие осколки залетели внутрь комнаты, часть попала на спину Заку. Свет в доме погас. Комнату освещала только луна своим холодным, белым светом. Его сердце билось с неимоверной силой. В голову лезли разные мысли, но он не мог сообразить, что произошло на самом деле.

– Зак! – раздался голос матери снизу, – ты в порядке? – послышались шаги.

Он медленно поднялся, стряхивая с себя осколки. Из носа пошла кровь. Маленькие капли крови, одна за другой падали на пол и одежду. Запрокинув голову, чтобы кровь не капала.

Приоткрыл дверь, – Все хорошо, – дрожащим голосом вымолвил он, мама в это время стояла возле двери.

– Ты не ранен? – обнимая и всматриваясь, в темноте спросила Софи.

– Вроде нет, только опять кровь из носа – у Зака часто шла кровь, он мог проснуться утром, а подушка была в маленьких каплях. У него с детства было повышенное давление. Но сейчас на это повлияла ударная волна.

– Пойдем, спустимся – обняв его за плечи, сказала Софи.

В этот момент в доме вновь появился свет. Отец в это время спустился в подвал, и включал генератор.

– Что произошло? – ноги Зака по-прежнему дрожали, как бы он ни хотел, остановить дрожь, у него не получалось. Кровь перестала идти из носа. Мать по-прежнему поддерживала его за плечи, поглаживая волосы и прижимая к себе.

– Сам не знаю, будто метеорит упал.

– Я видел, как что-то летело в небе, прямо к нам. Но я испугался и отбежал от окна. Но после того как выбило стекла, я подумал что это началась война и нас начали обстреливать – дрожащим голосом, запинаясь, вымолвил Зак. Он оглядывал окна первого этажа. Местами порванные шторки колыхались от ветра. На полу и коврах, повсюду, было разбитое стекло.

– Не переживай мой хороший, все будет хорошо – успокаивала его мама.

– Нужно проверить что это. Оно пробило нам крышу амбара! Надеюсь, страховая компания покроет весь причиненный ущерб – озабоченно проговорил Митч, представляя, сколько будет возни с документами.

– Там ведь трактор! – воскликнула мама, хватаясь руками за открытый рот, ведь они до сих пор выплачивали кредит за технику.

– Пойду, проверю, как обстоят дела – заявил отец.

– Может не нужно? Давай позвоним в аварийную службу или еще куда-нибудь?

– Для начала нужно поглядеть, что это вообще. Думаю, все наши соседи уже позвонили. Вот надо же было именно на нашу ферму свалиться этому дерьму. Почему не на амбар алкаша Митча?

Митч накинул рабочую куртку. Порывшись в тумбочке в прихожей, взял фонарь.

– Год назад, по новостям передавали подобное, недалеко от небольшой деревни, где-то на востоке, сейчас не помню название, где это случилось, свалилась ступень от ракеты. Может и это свалилась ступень?

– Вот это я и хочу выяснить.

– Ты один туда собираешься идти? – спросила София.

– А что в этом такого? – Митч проверял работоспособность фонарика. Свет был тусклым, батарейки были старые и давно не заменялись, но он все же работал.

– Тогда я иду с тобой! – заявила она.

– А мне что, я тоже хочу с вами! – воскликнул Зак.

– Нет! Возьми веник и совок, и убери осколки в своей комнате, ты должен уже спать – после слов матери Зак закатил глаза, но послушал ее.

Софи накинула куртку и вышла на улицу, следом за Митчем.

***

Вдвоем они медленно направились в сторону амбара. Митч светил фонарем под ноги, чтобы жена и он случайно не споткнулись. Они подошли к воротам, и он уже хотел доставать ключи из внутреннего кармана, когда увидел что замок сорван, а двери были покорежены. Если бы стенки амбара были из дерева, а не из кирпича, то скорей всего он бы развалился полностью.

Митч схватился за край двери и потянул на себя. Оставшиеся части от двери заскрипели. Он с трудом сдвинул их в сторону. Софи стояла в сторонке, скрестив руки на груди.

Внутри амбара стояла железная установка. От которой исходил красный и зеленый свет. Красный периодически мигал.

– Как я и говорила, это точно ступень от ракеты – всматриваясь, сказала София.

– Я так не думаю, ступень в разы больше – Железная установка была очень большой, три метра в ширину и около пяти в высоту, округлой формы. Установку немного перекосило наискось, от неровной почвы под ней. Снизу было несколько железных щупалец, впившихся в землю. Складывалось впечатление, что странная установка не упала, а таким образом, приземлилась у них в амбаре, – если это упала ракетная часть, ее бы расплющило об землю.

Сквозь проломленную крышу амбара, виднелось чистое небо, усеянное звездами. Металл и доски были вогнуты внутрь. Повсюду царил беспорядок, обломленные части беспорядочно валялись по всему периметру, вокруг аппарата.

Митч ступая по мусору, обошел аппарат, чтобы осмотреть его ближе и внимательнее. На корпусе были странные руны, подобных видеть им не доводилось. Смесь древнескандинавских рун и иврита. Он старался не приближаться к аппарату сильно близко.

– Пойдем отсюда. Нужно звонить в полицию или НАСА!

Митч не успел ничего ответить жене, когда железная бочка начала открываться. Она издала почти такой же звук, как в автобусе перед открытием дверей. Они автоматически распахнулись. В глаза ударил белый яркий свет. Внутри находилась небольшая комната, изнутри исходил яркий, холодный, белый свет. Митч отступил на шаг. Но смог разглядеть, что по всему периметру комнаты были расположены полки. Абсолютно на каждой лежало странное склизкое существо. Твари напоминали краба, только верхняя часть была похожа на мозг.

– Что за чертовщина мать вашу! – проговорил Митч, от увиденного.

– Что там? – выглядывала Софи.

– Какие-то странные твари – не успев договорить Митч, как одно существо очень ловко спрыгнуло с полки, передвигая конечностями, оно поползло в сторону мужчины. Он не успел среагировать, существо сделало огромный прыжок и оказалась у него на голове. Острые конечности впились в виски. Адская боль, словно твой мозг пронзили иглой.

– Сними это штуковину Софи, мне больно, черт возьми, убери эту тварь! – завопил Митч, держась руками за нечто мерзкое и склизкое. Но сколько бы он ни прилагал усилий, становилось только больнее и острые конечности вонзались все глубже.

Софи подбежала и попыталась помочь мужу, но тот рухнул на пол. Его бессознательное тело лежало среди досок и мусора.

– О боже мой! Да что это такое! Вставай милый! – с воплями она попыталась снять это существо с головы мужа. Но почувствовала, как мышцы твари напрягаются и сжимаются, вонзаясь в голову мужа все глубже.

Она начала отходить назад, не отводя взгляда от Митча, в этот момент он открыл глаза.

– Я в порядке Софи, – спокойным голосом проговорил он. Она услышала ту прежнюю нотку в его голосе. Он всегда говорил так чтобы успокоить ее, от этого ей становилось легче, – Помоги мне встать, прошу тебя.

Софи немного замешкалась, ее смущала тварь, которая по-прежнему сидела на его голове. Она не успела толком опомниться и сообразить, как Митч бросился в ее сторону. Ухватился за волосы, и одним рвыком потянул на себя. Она потеряла равновесие и упала. Ухватившись за кудрявые волосы жены, муж потащил ее к аппарату. Софи начала кричать от боли, держась за руку мужа. Но Митч никак не реагировал на ее вопли. Он молча затащил жену в железную кабину, где находились сотни существ, дверь закрылась. Аппарат был звука непроницаем, как только он закрылся, вопли Софи больше не было слышно.

***

Зак, поднявшись, в свою комнату, какое-то время смотрел из окна вслед своим родителям. Ему было любопытно, что там, в амбаре такое. Родители скрылись, и он стал небрежно убирать осколки стекла. Скинул часть стекла, которая попала на одеяло, и заново перестелил кровать, чтобы он не поранился, когда будет ложиться спать.

До него донеслись странные голоса со стороны амбара. Зак выглянул в окно. Из наполовину открытых ворот амбара исходил яркий свет.

– Маааам! – выкрикнул Зак, выглядывая из окна – Паааап! – но его крики остались без ответа.

Он смотрел на ворота амбара в ожидании того, что появятся родители.

С ними ведь не могло ничего случиться. А вдруг это токсичный метеорит, и родители отравятся, –думал Зак, не отходя от окна и не отводя взгляда. Он попытался откинуть плохие мысли подальше.

Он уже хотел спускаться и идти к амбару, так как устал ждать. Беспокойство окутывало со всех сторон. Но вдали показались силуэты родителей. Их походка была неестественной, будто они только привыкают ходить или просто перебрали с алкоголем. Но Зак, только увидев их, побежал спускаться вниз, с улыбкой на лице, не обращая на их походку никакого внимания.

Мальчишка выбежал на веранду где горел свет. Силуэты приближались все ближе. К этому времени походка родителей стала совсем обычной.

Они ступили на освещенную территорию, свет, исходивший от ночной лампы веранды, осветил их одежду и лица. Местами она была запачкана кровью. Под носом Софи был засохший потек крови, на лице светилась прежняя улыбка, к которой так привык Зак. На лице отца обычное спокойствие. Но он стал часто моргать, будто в глаза что-то попало.

– Мам, вы в порядке? – спросил Зак, увидев, что с головами родителей срослись странные существа.

– Все хорошо Зак, иди к нам дорогой – произнесла Софи.

Он услышал в голосе матери нечто чужое. Но больше всего, мальчишку напугала штуковина похожая на краба, но до дрожи мерзкая. Он развернулся и со всех ног вбежал в дом, прикрывая входную дверь. Не понимая, что делает, ноги сами вели его. Поднялся по лестнице, запнувшись и чуть не упав. Забежал в свою комнату, и заперся на щеколду.

Снизу были слышны шаги, постепенно приближавшиеся к двери. Зак облокотился о дверь, и тяжело дышал. Он пытался понять, что произошло с его родителями, и что за странные существа у них на голове.

Шаги затихли возле двери. В доме на мгновение стало тихо.

– Сынок, ты там? Открой, пожалуйста, это мама – тишину нарушил голос Софи. Она попыталась подергать за ручку, но дверь была заперта на щеколду. От этого притворного голоса у Зака по телу пробежала дрожь.

– Нет! Уйди! Я не хочу тебя видеть! – быстро выкрикнул он ей в ответ.

После этих слов, Софи замолкла. Несколько минут ничего не происходило. Вскоре за дверью начались перешептывания. Зак пытался прислушаться, но ни слова не понимал. Его посетила мысль, что нужно выбираться, и бежать к соседям. С родителями творилась явно что-то неладное. Выбраться из комнаты он мог только через окно, ведь другой путь был отрезан.

Зак поднялся с пола. В правой ноге был дискомфорт, так как он ее отсидел. Несмотря на это, прихрамывая, на цыпочках пошел к окну. Под его комнатой был навес веранды. Перебравшись через окно, спустился на навес. Но это только половина дела, еще предстояло добраться до земли, миновать ближайшие поля, и добежать к дому Лары.

Зак сел на край, свесив ноги. Перевернулся на живот и повис. Настроился, отпустил руки, и приземлился на ноги. Развернувшись, был готов бежать по направлению к ферме семьи Лары. Отец в это время уже ждал его внизу и поймал сына. Зак толком не успел сообразить. Митч схватил его за рубашку и штанину, поднял над землей и несколько раз ударил сына, о землю. После двух ударов Зак потерял сознание. От удара бровь была рассечена. На траве остались два молочных зуба.

К этому времени из дома вышла Софи. Она подошла к Митчу, они подхватили тело сына и потащили к амбару.

РЕКА

Наверно самый теплый день того далекого лета. Мне было одиннадцать. Моя, и еще три знакомых семьи, поехали на пикник к речке. Река была в шести километрах от места, где я родился и жил. Поездка, кроме того, что там произошло в тот день, запомнилась еще и тем, что ехали мы на военных внедорожника. Я сидел впереди, поглядывая в окно, представляя, что это я везу всех на отдых. Машина тряслась, мотор ревел, из выхлопной трубы поднимались клубы черного дыма, двигатель работал на максимум, ревя и чихая. Грязь забрызгивала двери и окна машины. Я вцепился одной рукой в кресло, второй держался за дверь. Машина подлетала над землей на кочках, двигаясь по бездорожью. За рулем сидел усатый, толстый мужчина. Во время поездки он улыбался, иногда поглядывая в мою сторону. Его тело подбрасывало, пятая точка отрывалась от кресла, его крупный живот барахтался в разные стороны.

Река протекала под железным, распорным мостом в дальнейшем распадалась на несколько ответвлений, но, в конце концов, соединялась вновь. От моста до воды было шесть метров в высоту. Только весной вода поднималась, и почти доставала до самой дороги. Из-за талого снега, с ближайших гор. Самые смелые мужики прыгали с моста в воду, как с вышки в бассейн. Вода мутная, зеленая, и дна в ней не видно. Люди прыгали на свой страх и риск. Нечто неизведанное подталкивало совершить этот прыжок. В эти моменты адреналин в теле поднимался до предела, и казалось сердце, вот-вот разорвется. Эти ощущения, стоят того чтобы их испытать. Но свой первый прыжок с моста, я не совершил в тот день. Мне бы не разрешили родители. И я побоялся сам, ведь плавать я не умел. В тот день, я мог только мечтать, что когда-нибудь буду на вершине, и отдамся свободному падению. Это произошло, через шесть лет. Полчаса я стоял, глядел на движущуюся, зеленую воду, дна. Размышлял. О глубине я знал только по слухам, около четрех метров до каменистого дна. Река казалась завесой тьмы, распахнувшейся передо мной. В эти полчаса я вспоминал истории о всех утонувших, которые слышал раньше. Но отступиться не мог, ведь несколько друзей уже совершили прыжок. Они ждали внизу, лежа на песке, прикрывая глаза от солнца, смотря на меня. Я был из тех, кто переступает свои страхи. Но после долгих раздумий, которые могли длиться до часу.

Я заставил себя подумать о другом, отвлечься. Тем самым пытаясь запутать свой мозг. И сделал шаг в неизведанное. Эти шесть метров я миновал за две секунды. Но успел испытать и подумать о многом. Как на меня смотрят друзья сверху, и снизу те, кто уже прыгнул. Мое тело переполняло ощущение, что сердце разорвется. Чувства страха, радости переплелись в едино. Ничего уже не изменить. Свободное падение. Ноги коснулись холодной воды. Мгновенно, тело скрылось в бездне. Брызги поднялись над водой, разлетаясь в разные стороны. Вода окутала меня. В этот момент я думал об утонувших. Я ждал, что чья-то костлявая рука ухватит мою ногу, и потянет ко дну. И больше я не всплыву. А взгляды друзей будут направлены в то место, где я скрылся. Они будут ждать, а я не появлюсь. Но три тяжелых рывка, и я выплыл, поднимая руку над головой как супермен. С воплем и криками радости. Я сделал это!

Но вернемся вновь к пикнику, когда мне было еще одиннадцать. Лучи напекали спину, придавая кожи красный цвет. Возле реки была каменистая местность, на которой можно полежать на горячих камнях и погреться. Ближе к мосту лежал золотистый от солнца песок. Тот самый, на котором будут лежать мои друзья, и ждать моего прыжка. И только ближе к воде он был пропитан влагой. Взрослые гуляли со своими детьми, держа их за руки. Кто-то загорал на камнях и золотом песке. Одни наслаждались печеной картошкой, только вытащенной из углей, другие, играли с детьми у самой воды, выстраивая песочные замки. На пляже была радость, смех, идиллия.

Моя мама была недалеко от сестры, которая игралась в песке у воды. Ей тогда было всего два года. Мама следила за ней, и между делом общалась с подружками, у которых тоже маленькие дети резвились недалеко. Я был мерзляком, и по-прежнему им остаюсь, поэтому не мог долго находиться в воде. Меня бросало в дрожь, губы и область вокруг глаз синели. Из-за этого сидел и оглядывал всех, перебирая руками песок.

Сестренка играла в песке, выстраивая что-то, что трудно назвать замком, хотя отдаленно на это походило. Я обсох, и стал бродить возле воды. Подошел, чтобы поглядеть, чем она занимается, от любопытства. Она, и еще один мальчуган строились рядом друг с другом. Они едва могли нормально говорить, но уже ссорились, и выражали недовольство, махая руками, толкаясь. Смотря на два замка, стоящих напротив складывалось впечатление, что вместе с создателями, враждуют и замки. Вот-вот ворота откроются, и армии солдат устремятся друг на друга, и начнется сражение.

Они ругались из-за бутылки, в которой когда-то был сок. Видимо, она нужна была для строительства королевства. И понадобилась обоим. А второй не было, чтобы утешить желание каждого.

Я подошел, и попросил у них бутылку – Если уж ссоритесь из-за нее, то лучше она не достанется никому – сказал я и забрал ее, отошел на несколько метров и кинул в кусты. Они странно смотрели мне вслед, будто я забрал что-то важное. По крайней мере, они продолжили играть молча.

Через несколько минут, я услышал, что мама пытается разобраться с ними. Махая пальцем и усердно что-то объясняя. Мне стало интересно, и я подошел вновь. И увидел ту самую грязную бутылку. Когда я ее выкинул, и ушел, сестренка спокойно пробежалась до кустов и вытащила ее оттуда, из-за чего спор между их замками вспыхнул вновь.

– Опять из-за бутылки? – спросил я, обращаясь к маме.

– Да. Все не могут поделить ее между собой.

Мама поступила точно таким же образом, забрав бутылку.

– Убери ее куда-нибудь – протягивая, сказала она.

– Я ее уже выкидывал, кто-то сходил из них и принес. Тогда выкину туда, где они не смогут достать – замахнувшись, я кинул бутылку в воду. Она сделала несколько оборотов в воздухе, и свалилась в трех метрах от берега. Теперь она плавно покачивалась на волнах.

– Все, играйте молча. Бутылки больше нет – сказал я сестренке и мальчишке. И окинул их злым взглядом. Они принялись вновь небрежно лепить стены замка.

Я отошел на несколько метров, и сел на песок, греться под лучами солнца. Краем глаза были видны строения и они сами. Мама вернулась к подружкам, и принялась вновь обсуждать незаконченные темы.

Через несколько минут я вновь посмотрел в сторону сестренки. Ее там не было. Мне показалось это странным, ведь как мы приехали, она почти не отходила от того места и мамы. Я окинул взглядом пляж, и близлежащие места, где она могла быть. Далеко уйти точно не могла. Мама стояла возле меня. Я взглянул на воду. Та самая бутылка по-прежнему была в воде. Только еле заметное течение, на полметра приблизило ее к берегу. Сердце началось в панике биться, точно также, когда я потерял сестренку из виду во дворе. Я начал вылупленными глазами осматривать берег и воду. Тогда-то и увидел русые волосы, которые виднелись сквозь зеленую воду.

– Ма! – все, что смог выкрикнуть я, и вытянул руку с указательным пальцем, который показывал на воду. Ноги парализовало, сам я двинуться не мог. Мозг будто забыл, как ими двигать. Дыхание перехватило, замер в ожидании.

Мама быстро смогла разглядеть в воде, и понять, на что я указываю. Молча, без каких-либо криков она кинулась в воду. Но ее глаза переполнял страх. Забежала по грудь, опустила руки и сама скрылась. Через секунду уже вынырнула, держа дочь за плечи, идя к берегу. Сестренка кашляла и протирала глаза. Вода стекала по телу и образовывала на песке лужу.

В тот момент я думал, потеряю ее. Без нее все будет не так. Без ее криков, возмущений и доставания. Мы, бывало, ссорились с ней, ведь она всегда пыталась урваться за мной, когда я хотел гулять сам. В тот момент я начал скучать поэтому. И прокручивал все это в своей детской голове. Я не мог представить жизни без нее, ее как будто не было. Конец. Оборваны страницы в толстой книге, после первых исписанных страниц, когда история только начиналась.

– Все хорошо, хорошо – бормотала мама под нос, вытирая ей глаза. Кто-то поднес полотенце, им она укутала сестренку. Остаток дня почти не разговаривал, как и мама. Она скорей всего думала, прокручивая в голове, как смогла недоглядеть за ней.

А сестренка только хотела вновь заполучить бутылку, которую я выкинул в воду. Бутылку чуть не погубившую ее. Мы были потеряны, с тревогой на душе, постоянно думая о произошедшем. Я видел это в глазах мамы. Мысли что я мог потерять ее, не давали мне покоя. Она только недавно появилась на свет. Ей всего два года, но я уже успел привязаться.

Но через десять минут, она обсохла, и вновь побежала к своему замку. Скинув полотенце не понимая, что произошло. Я молча сел возле нее, и не отходил. Мама села рядом, и не отводила с нас взгляд. Я помогал строить ее крепость.

Спустя несколько лет, я спрашивал у нее об этом случае. Она совсем ничего не помнит, будто этого и не было.

Но я по-прежнему помню. Мне двадцать восемь, и все равно я порой засыпаю с этими мыслями, прокручивая тот день в голове. Представляя, что могло бы случиться, не увидь я ее вовремя. А иногда снятся сны, из-за которых просыпаюсь ночью. В холодном поту, и с беспокойством на душе. После чего еще долго не могу заснуть.

Наверно до конца жизни буду помнить этот случай. Я рад, что сестренка его не помнит, и что все обошлось.

СЕЗОН ОХОТЫ

По девятому шоссе, которое шло из города, ехал внедорожник. Внутри сидело двое мужчин, которые завлечено беседовали.

– Ну как настрой? Мы почти на месте.

– Отличный скажу тебе, прям внутри начинает все вскипать, вкушаю уже добычу.

– Знаешь, что раздражает меня во всем этом деле?

– Что же?

– Мой дед, прадед, спокойно охотились круглый год. А сейчас, я должен выложить кругленькую сумму, чтобы убить одну из этих тварей, живущих в лесу.

– Согласен. Давно можно было просто собраться и поехать, а сейчас приходится ждать.

– Ну ладно, уже скоро порадуемся. На что метишь в этом году? Помнится, в прошлом году ты лесу подстрелил.

– Да, отличный вышел воротник для жены. Мне вот что нравится, что подобное на рынке стоит баснословные деньги, а у меня есть возможность все сделать самому, и жену порадовать. Ну, для начала хочеться что-нибудь мелкое, чтобы похлебку сделать. А так я не против и медведя подстрелить. На даче начал обустраивать чердак, и его шкура бы отлично смотрелась там.

– Ну, ты взял планку Семен – рассмеявшись, выговорил водитель.

– Только так нужно идти на охоту я считаю. Давай притормаживай, сейчас поворот будет уже.

Внедорожник сбросил скорость, и свернул с шоссе на проселочную дорогу. Несколько минут пути, и джип остановился. Двое охотников повозившись внутри, застегнув бушлаты, надев шапки и капюшоны, вышли на мороз.

Подошли к багажнику, и достали винтовки.

– Держи, вот мы и на месте.

– Мне не терпится её испытать. Как тут свежо, и приятно. Люблю природу – вдыхая холодный воздух, вымолвил охотник, беря оружие.

Они зарядили оружие и взяли запасные патроны. Закрыли машину и направились в лес от дороги. Уже через десять минут, один из охотников остановил другого. Показал ему рукой, чтобы напарник вел себя тише. Присел на корточки, прицелился и выстрелил. Звук эхом разнесся по лесу. Он целился в зайца. Но слегка промахнулся. Тот, с перепугу, перебирая лапами, рванул вглубь леса.

***

Кричали птицы. Обычно они пели, и звонкие, красивые голоса разносились по всему лесу, но не сегодня, в этот день стоял крик. После услышанного, от дороги бежал заяц тяжело дыша. От той, которую сторонились все лесные жители. Чем ближе к ней, тем опасней. Один страшный выстрел и это могло значить только одно, на одного жителя меньше, в ближайшей местности от дороги.

В красных глазах пушистого, был страх. Пыхтя, он прикладывал все усилия чтобы скакать быстрее. Оставляя следы на снегу. Он миновал рощу, и вбежал в густой лес. Пробираясь через чащу, мимо берез, елей.

Над головой, махая крыльями, летела ворона. Еле поспевая за косым.

– Куда так спешишь Снорри? – спросила ворона у зайца.

– Ты разве не слышишь, что началось в лесу?

– А что началось? По мне, тут все как обычно. Птицы с ума сходят, вы все носитесь внизу. Только сегодня раньше обычного, ночь только прошла, а ты уже бегаешь.

– Смерть идет по лесам! Сезон начался!

– Люди снова в наших лесах? – с радостью в голосе спросила ворона.

– Да. А тебе только радоваться. Знаешь, что за вами они не приходят, не зимой не летом. На тебе нет шкуры пушистой, ни мяса сочного. Одни черные перья никому не нужные. Поэтому, не отвлекай своими разговорами. Еще не хватало твоих карканий.

– Ну, может, у них будет что блестящее. Одна радость, когда они приходят – несколькими быстрыми взмахами черных крыльев, и ворона поднялась еще выше, и скрылась меж веток деревьев.

Заяц продолжил свой путь, пока не достиг места назначения.

Перед его взором была огромная насыпь, сложенная из листьев, сухих ветвей и земли. Сверху все это строение покрывал белый слой пушистого снега.

Заяц остановился напротив большой норы, за которой завеса тьмы. Он переступал с одной лапы на другую, потирая нос. Набираясь смелости чтобы войти.

В два прыжка, скрылся в темноте. Тело окутало теплом. До длинных ушей доносился храп. Через какое-то время, глаза привыкли, и темнота вокруг начала рассеиваться. Теперь он видел, что перед ним лежал медведь.

– Бьерн, вставай, в лесу беда! – начал расталкивать мохнатую громадину заяц, своими маленькими, передними лапами.

Медведь никак не реагировал на действия зайца. Ушастый попробовал еще раз. Но реакции никакой. Снорри подошел вплотную, цепляясь лапами за жесткую шерсть медведя, взобрался к нему на спину. И со всего маху, начал колотить задними лапами. Бьерн заворчал. Начал ворочаться. Заяц спрыгнул с его спины, чтобы он его не скинул, и не раздавил.

– Кто посмел?! – Заревел сонным, грубым и полным злости голосом медведь.

– Бьерн, не злись, прости что пробудил. Это Снорри. Беда у нас в лесу!

– Какая еще беда, что ты посмел будить меня среди зимы? – озлоблено спросил медведь.

– Люди вновь здесь. Они пришли за нами. Сезон охоты открыт.

– Ну а я тут при чем?

– Испокон веков твой род защищал здешние леса. Твой отец пять зим защищал и отпугивал их, пока годы не забрали его. А до этого дед, о котором слагают легенды по сей день. Каждая ворона его знала. Пока он не пал в бою против охотников, но забрав с собой троих. После этого, не беспокоили они нас две зимы, как рассказывал мой отец. Но вот теперь они здесь, все птицы об этом говорят. Я уже слышал выстрелы, а с каждым таким, гибнет один из нас.

Бьерн вспомнил все истории о старом Скъёльде, о котором ему рассказывал отец. Гнев начал вырываться наружу. Медведь стал тяжело дышать. В нем проснулось чувство долга.

– Веди косой! – взревел он.

Заяц двумя прыжками покинул теплую берлогу, и выбрался на мороз. Следом за ним, одним прыжком оказался снаружи медведь. От его шкуры шел пар, тело источало тепло. Вставая на задние лапы, Бьерн взревел. Звуки рыка разнеслись эхом по лесу. От него задрожали ветки. Птицы, сидевшие недалеко на дереве, взлетели.

– Где изверги истребляющие нас? Покажи мне заяц, не допущу, чтобы кого-то обидели или убили! – Крикнул Бьерн.

– Веду. За мной! – и заяц поскакал обратно, прямиком к дороге, которой все опасались.

С каждым могучим прыжком, земля содрогалась. Медведь не отставал от пушистого. Сучья и небольшие кусты, хрустели под его ногами, под напором веса. В этот момент будто замолк весь лес. Птицы замолчали. Многие животные попрятались в свои норы. Совы моргали своими большими глазами, наблюдая за происходящим, и ждали, чем все закончится.

– Они впереди, у дороги, возле железной громадины – останавливаясь, указывая вперед, сказал Снорри, когда они миновали чащу.

Могучий зверь не стал останавливаться, а стремительно мчался вперед, со злобой в сердце. Вспоминая отца, его истории и наставления, которые он давал, когда был жив. Представлял, как он смотрит на него, и гордится.

Вдали показались два силуэта. Бьерн только раз в жизни видел людей. В основном только слышал об их злобе, и целях, из-за которых они появляются в здешних лесах, но увидев эти силуэты, сразу понял кто впереди.

Раздался громкий выстрел. Кора у дерева недалеко от медведя, разлетелась в разные стороны на мелкие кусочки. Бьерн озлобился еще больше. Приблизился к охотнику, который стоял ближе, ударом лапы повалил его на снег. Оставив глубокие раны на теле, разорвав одежду.

Раздался еще один выстрел. Медведь взревел громче обычного. В его реве была боль. Пуля пронзила толстую шкуру насквозь.

Второй охотник бросил винтовку, и со всех ног рванул к дороге, где стояла машина. Спотыкаясь о ветки. Ноги его дрожали, и он с трудом мог пробежать несколько метров, не свалившись в снег. От падения расцарапал все лицо. В эти минуты он хотел жить. Страх подталкивал его бежать, несмотря на боль. Он немного успокоился, когда увидел, что медведь не гонится за ним. Завел машину, и гнал без остановки подальше от леса.

Вокруг тела первого охотника, снег пропитался кровью. Он окрасился в ярко-красный цвет. Жизнь покинула его.

От боли медведя кидало из одной стороны в другую. Подобной боли он не испытывал никогда. От злобы он валил небольшие деревья. В это время у выжившего охотника была возможность убежать на безопасное расстояние, покинув здешние леса. Немного успокоившись и свыкнувшись с болью, медведь коса поглядел на мертвое тело. Спокойно подошел к нему, обнюхал. Подтолкнул его лапой, проверяя, живой он или нет. Охотник никак не реагировал. Медведь, прихрамывая, побрел к берлоге, где сможет зализать раны. Бьерну повезло, пуля прошла навылет, и рана была не смертельна.

С этого дня, и о Бьерне слагали легенды в здешних лесах, как об отце, и когда-то известном всеми Скъёльде.

СОВЕСТЬ

Я часто вспоминаю детство, и помню очень многое. Порой рассказываю истории друзьям, и они удивляются, как я все это до сих пор помню. Не знаю действительно, как так получается, но будто важные события закрепились у меня в голове с небольшими пометками.

Меня никогда не воспитывали строго, не пытались объяснить, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо. Скорее сделаю я гадость, мне скажут, что так делать нехорошо, а дальше я анализировал сам. Хотя может это и есть воспитание? Наверное, так у многих, когда ты познаешь этот мир в самые ранние годы.

Мы переехали в новое место, и меня отправили в старшую группу в детском саде. Новые дети, воспитатели, но больше всего мне запомнились игрушки. Их было очень много и все они новые. Не скажу, что у меня не было дома игрушек, мне почти с каждой зарплаты покупали какого-нибудь супергероя. Самые популярные в то время был бэтмэн, и черепашки ниндзя, только через два года, мы узнали о человеке пауке. Но все новенькое мозолит глаза, и при виде нового я просто радовался и наслаждался. Но так как детей было очень много, я не мог играть достаточно долго, с чем хотел. В садике было правило, что не нужно быть жадным, и всем нужно делиться.

Мое внимание привлекла совсем маленькая игрушка. Вы наверно помните маленьких солдатиков, покрашенных в зеленый, темно-зеленый цвет, на подставках, в разных позах. Ими было интересно устраивать сражения. В садике я нашел подобного, но это был космонавт, белого цвета, и сделан он был в несколько раз лучше, будто над ним хорошо так потрудились, особенно над мелкими деталями на теле и шлеме. Подобного, я не раз не видел на полках магазинов, и мне ужасно хотелось с ним играть, но было недостаточно того что я делаю это только в детском саде. Я решил взять его домой, поиграть там, и потом вернуть. Но глубоко в сознание я только заставлял себя так думать, на самом же деле, мне хотелось оставить его навсегда.

Перед самым уходом, когда меня должна была прийти забирать мама, я заранее промелькнул в раздевалку, уже припрятав в кармане своих шорт этого космонавта и переложил его за спортивные вещи, которые всегда находились там, мы одевали их только утром на зарядку, или на физкультуру. Я ведь не мог выйти, держа в кармане или в руке эту игрушку. Там бы и мама спросила, и воспитатель начал задавать вопросы. Знал, что если попросить, то можно взять игрушку на день, но я преследовал совершенно другие цели.

Вот пришла мама, я спокойно оделся, попрощался с воспитательницей. И перед самым выходом залез в шкаф и переложил игрушку в карман куртки. В этот день я весь вечер провел на улице, всегда после садика выходили гулять и носились до самого вечера. Когда пришел домой, смог немного поиграть с космонавтом как обычный ребенок, побегал им, полетал, устраивал высадку на другие планеты и тому подобное, а после спрятал его. Боялся, что мама может увидеть, и начнутся вопросы, а она всегда видит, когда ухожу от вопроса, или начинаю врать. Не знаю, так ли на самом деле, но я всегда думал, что она знает все мои игрушки, ведь покупала их мама, и новая, незнакомая может привлечь ее взор, ведь игрушка была очень необычная. Не было у меня тогда практики во вранье, это приходит с возрастом. Через два дня из садика я начал таскать совсем непримечательные вещи, мне хотелось просто, чтобы они были у меня дома. Это были даже не солдатики, а прямоугольные, плоские пластмассы с рисунками. Даже сейчас не понимаю, зачем они мне тогда понадобились. Не подумайте, я не вытаскал все игрушки из детского сада.

Уже через пять дней, я не мог подходить к ним. Они лежали у меня в комнате, среди других игрушек, а я их обходил стороной. Не хотелось мне играть именно ими. А при одном только виде, мне становилось плохо, и у меня пропадало настроение на весь вечер.

Будто когда начинал с ними играть, в дальней части комнаты, появлялся незнакомец. Мальчишка моего возраста. В той части комнаты, где он обычно сидел, его лица видно не было. Стоило мне прикоснуться, или только подумать о них. Этот незнакомец запевал одну и ту же песню – Они не твои, как ты можешь играть ворованными игрушками. Тебе не стыдно? Ты только подожди, все ведь узнают. Чертов единоличник. Это не останется безнаказанным.

Настроения не было до такой степени, что хотелось плакать, но я не мог, ведь начнутся вопросы от мамы. Засыпая, эти мысли, не давали покоя. Поэтому уже на следующий день, я начал по одному возвращать их в детский сад, обратно в свою группу.

Я вернул того космонавта, и как раз в это время позади меня подошел мальчишка, увидев новую игрушку, которую до этого не видел.

– Вау – воскликнул он – твоя? Я раньше ее тут не видел.

– Нет, я тоже первый раз ее вижу – соврал я.

Парень взял ее, и пошел играть с космонавтом, показываю ее своему другу.

После, я вернул еще несколько. А оставшиеся пластмассы с рисунками, которые по-прежнему мозолили мне глаза, не давали покоя, и портили настроения – я выкинул. Не знаю, что мной двигало, ведь постепенно я мог возвратить их все, но ждать не могу, и каждый вечер в комнате, с этими игрушками превращался в ад. Я больше никогда не брал чужого. Не хотелось мне, чтобы эти чувства вернулись вновь.

ПОГРЕБЕННЫЙ

1910 год

Семья Рико всегда праздновала день благодарения, на который съезжались все родственники. В этот раз Тонни пригласил всех собраться у себя дома, в небольшом особняке за городом Лафейетте, в штате Луизиана, который он купил три года назад, и переехал туда со всей семьей, подальше от городской суеты. Все были только рады, заодно дальние родственники посмотрят их новый дом, после капитального ремонта, на который ушли не малые деньги. Выполненный в Гонтовом стиле, вокруг которого располагался высокий забор, выложенный из камня. Он отделял поместье от чужих взглядов и от проникновения бродячих, диких животных обитавших недалеко в лесах. И даже самым любопытным, приходилось приложить максимум усилий, чтобы взглянуть на территорию. В доме было четырнадцать комнат, не считая уборной и ванной. Гостям, которые посещали его впервые, было легко затеряться. В такой громадине легко можно поселить пять больших семей, которые не будет друг другу мешать.

Два года назад праздник отмечали у матери в штате Луизиана, в Новом Орлеане. А прошлый год у сестры Тонни, в Миссисипе, городке Хаттисберге. Праздники обычно проходили тихо, все обсуждают бытовые проблемы, сплетни, последние новости, ну и конечно как без слов благодарения за все то хорошее что произошло в его жизни. Но никакой политике, такое правило было, в семье Рико хоть и сестра Тонни была замужем за политиком, но он и сам не любил говорить об этом, утверждая, что у него, она сидит в печенках. Его мама, сестра, любимая жена и еще несколько родственниц женского пола, не спеша готовили, накрывали на стол и сплетничали на кухне. Пока мужчины ходили на реку порыбачить и поговорить о своем. Дети в это время играли на заднем дворе, то пробегали мимо женщин на кухне, бесились на втором этаже и лазали на чердак. На чердаке было полно барахла, еще оставшихся от прошлых хозяев. Но руки у Тонни все никак не доходили, чтобы все оттуда выкинуть и вычистить. Хотя мысли по поводу чердака не однократно посещали его, ему хотелось сделать там библиотеку. Представлял себя сидящим возле круглого окна, и читающего классиков литературы, ему очень нравились произведения Эдгара Аллана По и Артура Конана Дойла. У них была небольшая библиотека на втором этаже, но книжки больше туда не вмещались, многие скапливались на полу. Тонни любил читать, поэтому самым распространенным подарком для него были именно они.

Ближе к семи вечера, дамы накрыли на стол, а Тонни с другими мужчинами вернулись с уловом, который они хотели приготовить завтра на обед, перед тем как все гости разъедутся. Все уселись за праздничный стол. Запах свежеприготовленной еды, манящей к столу, витал во всех соседних комнатах, нагоняя аппетит. Для большой семьи пришлось делать две жирные индейки, с клюквенным сиропом. Также в духовке была приготовлена картошка с различными специями, четыре салата поданных в глубоких емкостях и сладкий тыквенный пирог. Чаши с фруктами стояли посередине стола, с разложенными по кругу бананами, апельсинами, яблоками, грушами, а в середине чаши стоял большой ананас. Джо, муж сестры Тонни, взял на себя ответственность разливать и наполнять пустые бокалы красным вином из винограда, в доме в подвале хранилось большое количество бутылок, которыми Тонни очень гордился. Он всегда говорил, что своя настойка, намного лучше разбавленных магазинных бутылок. Всех детей посадили в детской, чтобы они не слушали разговоры старших, но до них все равно доносился смех и гул от взрослых. Застолье только начиналось, а они уже решали, где будут праздновать в следующем году. Говорили о детях, кто, куда будет поступать, вновь была поднята тема Клэр, так как та была одержим внешним видом, и безумно хотела участвовать в конкурсах красоты. Прочитала что в 1900 году, в конкурсе победила 16 летняя девушка. Сейчас, Клэр было пятнадцать лет и она думала что у нее на это есть все шансы. Хоть мать и говорила, что они подумают с отцом насчет конкурса, но Тонни все давно решил, что разрешит ей участвовать и все оплатит. Именно когда обсуждали бизнес двоюродного брата Стива, который держал кофе у себя в городе, мать и жена Тонни, заметил, что он стал выглядеть немного иначе. По лицу казалось, он ушел глубоко в себя.

– С тобой все нормально? – наклонилась к нему жена, чтобы он ее услышал, так как за столом было шумно.

Тонни в ответ только странно покивал головой.

– Я принесу тебе воды дорогой – сказала Луиза, положив столовые приборы и встав из-за стола, направилась на кухню, ведь стол стоял в гостиной.

Не успев вернуть, услышала шум и крик. Тонни медленно встал, в ушах звенело, его повело в сторону и он рухнул на пол гостиной, захватив с собой часть еды со стола. Восемьдесят килограмм и почти два метра ростом рухнули, создав весь этот грохот, еда на столе содрогнулась. Он упал как поваленное дерево, срубленное у самого корня. Ударился головой, и теперь лежал без сознания. Луиза, вернувшись с водой, замерла от увиденного, рука ослабла и стакан, вывалялся из рук разбившись у ног, и расплескав воду, он разбился на четыре большие части, может, были еще и мелкие, но их видно не было. Она с криком и воплем бросилась к мужу.

– У вас есть номер доктора? Звоните скорее ему, срочно! – крикнул, кто-то из гостей, кажется, это была Марта, жена двоюродного брата, учившаяся на ветеринара.

Спустя минуту, возле тела столпились все. Дети покинули детскую, где сидели за столом, и с ужасом наблюдали. Дочь Тонни, прикрыв рот руками рыдала, не веря своим глазам. Марта попросила всех разойтись, и приступила делать массаж сердца, и искусственное дыхание, когда поняла, что Тонни больше не дышит. Она практиковалась этому еще в колледже.

Доктор смог приехать только через тридцать минут, так как особняк находился за городом. И он, как и все люди в этот день, был со своей семьей за столом.

Спустя уже десять минут обследования, он обратился к родным Тонни – Он мертв, смерть наступила скорей всего от остановки сердца, за которым последовало падение и удар головой. Мне очень жаль, ужасная трагедия, в такой день – с этими словами доктор со своим чемоданом покинул дом. Семья отказалась от вскрытия, и пока все родственники в сборе, решили проводить его в мир иной. Все находились в ужасном состоянии, особенно его дочь и мать, у которых началась истерика. Им пришлось выпить успокоительное чтобы на нервной почве не сойти с ума. Луиза, полночи бредила, и что-то несвязное бормотала себе под нос. Почти, то же самое было и у матери Тонни. Переживали, что и у нее может остановиться сердце, но все обошлось. Дочь проплакала всю ночь в подушку. Тело Тонни положили в самую дальнюю комнату, и закрыли там. Все гости провели бессонную ночь. Никто и подумать не мог что подобное может случиться, ведь он никогда не жаловался на здоровье, особенно на сердце.

На следующий день никто не уехал, как планировали, а с самого утра начали готовиться к похоронам. Два брата взяли все на себя, наняли людей для откапывания могилы на кладбище, которое находилось в нескольких миль по главному шоссе от города на север и заказали гроб. В доме была почти полная тишина, никто почти не говорили, а если бы и говорили-то только шепотом. Все зеркала были завешаны тканью. Скорбь и грусть пропитала стены этого дома. Тело Тонни лежало неподвижно, и ждало своего часа. Изредка кто-то заходил к нему попрощаться, чаще всего это делала Луиза, которая заходила, рыдала и говорила с ним. Выкладывая покойнику всю свою ношу, в надежде что станет чуточку легче. Дочь только на минутку смогла заглянуть в комнату к отцу вместе с матерью, но пробыть там дольше не смогла. Ей было тяжело, и страшно смотреть на мертвое, безжизненное тело отца. Она желала с ним попрощаться, но только начинала что-то говорить, как не могла сдержать слез. Тело пронизывала дрожь. В животе появлялась колющая боль, от чего не возможно было стоять на ногах. Эти дни она провела в постели. Когда думала о произошедшем сильно много, не отвлекаясь на что-нибудь другое, ее начинало тошнить.

Ближе к трем часам дня, тело положили в гроб, обшитый мягкой тканью. Под голову жена положила его любимую подушку, и письмо с прощанием от дочки, где она записала все что не смогла сказать отцу. Но и с письмом она справилась только с третьего раза, слезы не давали ей закончить, размывая чернила. Мать положила крест который он носил при жизни, в его гроб.

Гроб увезли на катафалке, где заколотили и опустили в двухметровую яму. Каждый бросил три горсти земли, попрощались и рабочие с белыми повязками на руках, принялись засыпать его рыхлой землей.

***

Во тьме. Веки задрожали, и глаза с трудом приоткрылись, но тьма не отступила. Тело было каменным, как у покойника. Скулы с небольшими впадинами, и сухие синие губы вдруг задрожали, и легонько зашевелились. Чмокая языком, сухость ушла изо рта, следом кашель. С грудной клетки будто сняли камень, Тонни задышал, медленно приходя в себя. Он развел руками, подняли их вверх хоть он и не хотел этого признавать, но сознание говорило и шептало само за себя, нагоняя страх в его кровь – ты в гробу. Он стал тщательней ощупывать, водить руками по обшивке гроба, поранил руку о гвоздь, вбитый снаружи и острием вошедший внутрь. Сомнений больше не было, его начало трясти, боязнь замкнутого пространства давила на нервы, и мысль о том, что он лежит под землей. Не выдержал, истерически начал кричать и бить по крышке, пытаться приподнять ее, стуча коленями, но она не поддавалась. Тонни лежал обессиленный на глубине двух метров запертый в ящике. Слезы стекали по вискам и капали на подушку.

Сквозь туман забвения, к нему начали приходить отрывки воспоминания. Это были голоса родственников, прощавшиеся с ним. Вспомнил бессилие которое испытывал тогда, ему хотелось ответить, объяснить им что он жив, но он не мог вымолвить ни слова. Тело будто замуровали в цемент и это не позволяло ему этого сделать.

– Мама, вы похоронили меня заживо, я живой, откопайте, пожалуйста, я прошу вас! – с воплем, и слезами он вновь начал биться о крышку гроба головой и руками, выкрикивая эти слова, в горле от этого пробирал хрип – Я лежу тут и дышу, живой! – а следом и кашель.

Попытался ощупать весь гроб и найти веревку, которую иногда использовали в безопасных гробах. Веревка, которая вела к колокольчику над могилой, и давала знать, что человек жив. Но такой не нашлось, он лежал в обычном гробу, крышка которого была приколочена. А вокруг только земля.

Через какое-то время ему начали чудиться черви. Подползающие со всех сторон к его гробу. – Уйдите, прошу вас, я живой! Прочь твари. Мне нужно выбраться – кричал он, шарахаясь от звуков. Они подползали, и скреблись в новенький деревянный гроб.

Тишина. В нос бил запах сырой, свежей земли. Тонни нащупал крестик, который лежал по правую сторону, он приложил его к сердцу и пытался молиться.

Истерический смех отчаяния исходил из его уст. Он вновь начал биться руками, головой, перевернулся на живот и пытался приподнять крышку. Силы покидали его. Он переворошил всю ткань в гробу, стер руки до крови, содрал ногти, а по лбу и волосам стекала кровь.

Он обессиленный лежал, уткнувшись в подушку, в кромешной тьме.

– За что все это мне? Как они могли меня сюда закопать, ведь я живой – в его подсознании всплывали только вопросы, и надежда что его откопают.

– Я был хорошим человеком, верным мужем, любящим отцом. Ответь мне всевышний, за что ты закопал меня заживо! – и вновь истеричный крик.

Воздух заканчивался, и жизнь угасала. Тело Тонни Рико по-прежнему лежит перевернутое. А родные так и не узнали, что похоронили его заживо, скорбя о нем.

В истории множество свидетельств и фактов тому, что людей признавали мертвыми с самых давних времен, многие из них приходили в себя до того, как их закопали, вставали еще в открытых гробах когда все прощались, вселяя ужас в присутствующих. Но также было много тех, кто был похоронен заживо. Тому свидетельствуют многие истории очевидцев, которые раскапывали могилы, и приходили в оцепенение. Мало того что покойник лежал на животе, или еще в каком положении не как не присущем мертвецу, так изнутри вся ткань гроба была истерзана. Их находили с искаженными лицами и стертыми в мясо руками и пальцами. Но также были сотни тех, кто был похоронен заживо, и никто по сей день не знает об этом. Так же как Тонни Рико, впавший в летаргический сон.

Опоздание

Одни скажут, это божий промысел, который забирает только лучших, другие, что это линия судьбы, предначертанная с рождения. Но по мне, это череда событий или случайностей, никак не зависящих от человека.

Роман проснулся от странного предчувствия. Лежал под большим и пышным одеялом в отеле, ему не хотелось делать никаких лишних движений, а хотелось просто спать. Голова побаливала, после посиделок в пабе, ведь был его последний день в Нью-Йорке, и он хотел насладиться им. Странное предчувствие не давало покоя, но понять, что его беспокоит, он не мог. Роман высунул руку из-под одеяла, и потянулся к тумбочке, стоящей возле кровати, на которую он обычно клал свой смартфон. Сегодня в одиннадцать утра у него рейс обратно в Москву. Он засунул телефон под одеяло, и нажал на кнопку включения с верхнего края, но ничего не произошло, попробовал еще раз, безрезультатно. Зажал ее на несколько секунд, экран загорелся на мгновение, и тут же потух, батарея была полностью разряжена. Резким движением откинул одеяло, и уставился на стену по левую сторону от кровати, на которой висели большие круглые часы, показывавшие почти девять утра. Его зрачки расширились от увиденного, а сердце стало биться быстрее, казалось оно гоняет по телу не кровь, а один только страх. Предчувствие – показало себя во всей красе.

– Опаздываю, как я обложался – пронеслась мысль у него в голове, сразу после того, как увидел время. Взгляд устремился на зарядку от телефона, которая валялась возле кровати. Видимо, вчера он хотел поставить его заряжаться, но был просто не в состоянии и уснул. Вскочил с большой просторной кровати и как смерч начал носиться по комнате, собирая оставшиеся мелкие вещи. Большую часть он упаковал за день до этого, но зарядка, ноутбук и разбросанные вещи, которые он скинул с себя ночью, по-прежнему небрежно валялись. Натянул футболку и джинсы, разбросанные в разных местах, на модных голубых джинсах сделал уже имеющуюся дырку выше колена – чуть больше, из-за того, что резко всунул ногу. Накинув сверху черный пиджак, принялся упаковывать ноутбук в рюкзак, закинув туда же провода и зарядку от смартфона. Телефон засунул в карман джинсов, закинул на плечи рюкзак, подхватив сумку с вещами, поспешил к двери, ведущей в коридор отеля. Перед тем как покинуть комнату, в которой он ночевал всю эту неделю и отправиться в холл, начал вспоминать и перебирать в голове все важные вещи, чтобы ничего не забыть.

Документы, билеты на самолет, деньги, электронная карта от комнаты – порылся во внутренних карманах пиджака, все было на месте. Не стал больше терять времени, и бегом отправился к лифту. Нервно принялся жать на кнопку вызова. Не прошло и пяти секунд, как он сорвался и выбежал на лестницу и стал спускаться, сейчас ему казалось, он ждет слишком долго, и это его только замедлит, ведь и так опаздывал. Быстро перебирая ногами по ступенькам – вспомнил: что забыл свою зубную щетку в ванной, но сразу же откинул эти мысли, ведь это были не деньги, и не билеты, а щетку можно и купить, невелика потеря.

Он как ненормальный вбежал в холл, где помимо него, и стоящих за стойки работников отеля, были еще новые посетители и такие же жильцы.

– Утро доброе, я хочу выехать из номера – тяжело дыша, проговорил Роман, отходя от пробежки с шестого этажа.

– Доброе, у вас все в порядке? – спросила девушка в форме, с черными, длинными волосами, со странным взглядом, которым она окинула его. Нетрудно было догадаться, из-за чего она так смотрит, не нужно быть внимательной, чтоб заметить, что его футболка с надписью «AC/DC» одета наизнанку, а не расчесанные сальные волосы торчат кверху.

– Все хорошо, только я опаздываю на самолет, можно выписаться как можно скорее?

– Сделаю все, что в моих силах, вашу карту, пожалуйста – попросила брюнетка с бейджиком, на котором красовалось имя «Луиза» выведенное желтыми большими буквами.

Роман протянул ей электронную карту, с помощью которой он попадал в свою комнату. Она провела по считывающему датчику, с умным лицом что-то высматривала в мониторе, и набирала на клавиатуре. Он нервно постукивал пальцами по стойке, успел заметить, как другая девушка за стойкой, по правую руку от Луизы – косо поглядывает на него, отвлекаясь от своей работы. Их взгляды сошлись, и она сразу же отвернулась, не хотела показаться грубой и принялась, оформлять, и вбивать данные нового жильца в компьютер.

– У вас все оплачено Роман Александрович, поэтому требуется только ваша роспись в нашем журнале, что вы покинули отель – закончив, сказала Луиза.

– Отлично – он потянулся к журналу, который она достала из-под стойки и подала ему, указав, где нужно поставить подпись. Взяв ручку, он расписался в конце листа, напротив своей фамилии, где стояла сегодняшняя дата и время: девять двадцать.

Расписавшись, он быстро последовал к выходу, минуя большой фонтан – писающего мальчика, стоящего посреди холла. Позади, послышался голос девушке, которая убирала журнал и произнесла – До свидания, может вам вызвать такси Роман Александрович? – но он так быстро бежал, и был полностью погружен в свои мысли, что не услышал предложения о такси.

Он выбежал на улицу с двухсторонним движением, с огромным потоком машин. Люди, передвигались как муравьи в разные стороны по тротуару. Роман продвигался через них к дороге, в надежде, что поймает такси. Он положил сумку с вещами на асфальт, она была тяжелой. И принялся махать рукой проезжавшим мимо желтым фордам, с черными надписями «Т» на дверях машины. Прежде чем хоть кто-то остановился, мимо него промелькнуло более пяти автомобилей. Благодаря тому, что отель, в котором ему сняла комнату фирма, находился в центре, он сумел поймать такси спустя пять минут.

Автомобиль, издавая скрип колесами, остановился в метре от Романа. Он подхватил свою сумку, поправил рюкзак с ноутбуком и поспешил к такси. Открыл заднюю дверь, закинул сначала вещи, следом забрался сам. В салоне пахло куревом и алкоголем. Скорей всего предыдущие пассажиры были слегка навеселе, часть заднего сиденья было мокрое. Он провел пальцем, и преподнес к носу – запах пива ударил в нос. Он сейчас и сам не отказался бы от баночки, чтобы хоть как-то расслабиться и избавиться от боли в голове после вчерашних посиделок, которые привели к этой спешке.

– Куда едем друг мой? – обратился мужчина лет сорока пяти, сидящий за рулем. У него был смуглый цвет кожи, на руке красовались браслеты, а на голове тюрбан. Роман сделал вывод что он Индус, но мужчина говорил без какого-либо акцента, скорей всего приехал сюда в раннем детстве, или уже родился здесь.

– Прямиком в аэропорт, я опаздываю на самолет. Заплачу еще десятку сверху, если будешь ехать как можно быстрей, но так чтобы мы не разбились.

– Постараюсь как можно скорей доставить тебя в аэропорт, но в это время будет очень тяжело это сделать. Сейчас самый пик, повсюду пробки, попробую объездными путями, но ничего не обещаю. Слишком уж поздно вышли – ответил Индус, сидящий за рулем, уже отъезжая от отеля.

– Да знаю что поздно, не нужно было мне вчера сидеть в пабе, сам виноват.

Они, ехали не разговаривая между собой, только водитель говорил с кем-то по телефону, на своем языке, и Роман ни слова не понимал. На мгновение его даже посетили мысли, что может его хотят похитить? Подобные мысли часто заползали к нему в голову, когда он ездил в такси. чего только не наслушаешься, и не вычитаешь в газетах, особенно в таком большом городе, а потом сидишь и обвиваешь себя черными мыслями.

Пока двигались по шоссе, то стояли в пробках – Роман смотрел на рекламные вывески, на небоскребы, верхушки которых из окна автомобиля даже не было видно. То осматривал салон такси, сиденья были обшиты ярким шелком разных цветов. Видимо, водитель сделал это для своего комфорта. Садясь в такую машину, будто оказываешься уже не в Нью-Йорке, а где-нибудь на пути в Нью Дели. На приборной доске, ближе к бардачку стояла большая металлическая статуэтка Ганеши, за время пути водитель несколько раз поправлял ее, ставя ровно. Будто если она будет смотреть в другую сторону, или упадет – то вместе с этим уйдет вся мудрость и благополучие.

Во время пути, Роман не мог успокоиться и нервно постукивал ногой о переднее сиденье и поглядывал на время. Водителя хоть и раздражало это немного, но он решил промолчать.

– Как долго еще? – не выдержал и поинтересовался он у Индуса.

– Если таким же темпом будим двигаться, то к одиннадцати думаю успеем.

– Черт – опустив голову, произнес Роман.

– Не расстраивайтесь так, во сколько у вас вылет?

– В билете написано ровно одиннадцать.

Водитель ничего на это не ответил, поняв, что дела очень плохи.

Через полчаса желтое такси остановилось перед зданием аэропорта, возле самого входа было много народу, стояли припаркованные машины, кто-то ловил такси, другие же уезжали на автобусе, идущем в город. Он заплатил таксисту больше чем нужно, как и обещал. Попрощался, водитель пожелал ему удачного полета. Подхватив свои вещи в обе руки, поспешил внутрь здания. Сориентировался, в какую ему сторону идти, и направился к регистрации. За стойкой, подобной той что была в холле отеля, за которой стояли девушки одетые в белые рубашки с галстуком, и черной жилеткой сверху. Все они улыбчиво обслуживали подходящих пассажиров. Роман выбрал ту девушку, очередь к которой была самой маленькой. На часах было уже одиннадцать, и внутренний голос говорил ему что уже поздно, но он пытался отбросить все эти мысли, даже тогда, когда прозвучал женский голос в громкоговоритель – Закончилась посадка на международный рейс Нью-Йорк – Москва.

Подошла его очередь.

– Здравствуйте, ваш билет, пожалуйста – спокойным голосом, проговорила работница аэропорта, скрывая удивление, из-за внешнего вида молодого парня, который сразу бросался в глаза.

Он протянул ей свой билет, который вытащил из внутреннего кармана, со словами – Вот он, по всей видимости, я опоздал уже. Не знаю, как мне теперь быть.

– Сейчас проверим, не переживайте – губы, накрашенные красной помадой, растянулись в улыбке на милом лице девушки, от этого Роман немного успокоился.

С минуту она что-то вбивала в компьютер, ничего не говоря. После подняла взгляд – Самолет уже на взлетной полосе, вы опоздали совсем немного. Но не расстраивайтесь, я посажу вас на ближайший рейс до Москвы. Вы потеряете всего часа три. Это ближайший рейс, как смотрите на это, он вас устраивает?

– Да, конечно же устраивает, спасибо вам.

– Это моя работа.

Роман хоть и опоздал, но будто весь тот груз беспокойства, и переживания с самого того момента как понял что опаздывает, только что свалился с него, стало легче дышать.

Еще немного повозившись, она дала ему посадочный талон, и указала куда дальше пройти. Он сдал свою сумку с вещами, рюкзак с ноутбуком оставил с собой. Прошел небольшую проверку, перед тем как зайти в зал ожидания. До посадки еще три часа, но он решил уже ждать там, и никуда не отлучаться, чтобы точно не пропустить его на этот раз.

Досмотрели ручную кладь, просветили все тело в поисках запрещенных предметов, все было в полном порядке. Он немного нервничал, хоть и знал на все сто, что он чист. Но подобные проверки заставляли поволноваться, да и мысль что его могут отвести в специальную комнату для личного, и полного досмотра, где ему придется раздеваться догола, не давала покоя. Но все обошлось.

Телефон по-прежнему нельзя было негде зарядить, а он обещал, что позвонит Кристине, своей супруге. Не хотел, чтобы она беспокоилась. Поэтому прошелся к ближайшему телефонному автомату, хоть эта штука и любит съедать деньги, но другого выхода не было.

Он всунул туда свою карту виза, и набрал через код, домашний номер. Через пять гудков, когда он уже хотел бросать трубку, и пытаться дозвонится на сотовый, трубку на другом конце подняли – Алло – произнес женский голос.

– Привет дорогая – с улыбкой на лице произнес Роман.

– Дорогой это ты?

– Да

– Откуда ты звонишь? Я все утро до тебя не могу дозвониться, что с твоим телефоном?

– Ты не поверишь, мой телефон разрядился и я опоздал на свой рейс.

После небольшой паузы, она пыталась это переосмыслить – И что теперь? Когда ты будешь в России?

– Меня посадят на другой рейс, он через три часа. Я уже сижу в зале ожидания.

– А так с тобой все в порядке?

– Ну конечно, не переживай, дома все расскажу. Ты можешь не ехать в аэропорт, я быстро доберусь на такси. Просто на три часа позже, чем планировал. Приготовь нам что-нибудь, я взял хорошего красного вина, какое ты любишь, и кое-что еще – радостно смеясь, сказал он.

– Хорошо, я жду тебя.

– Люблю тебя

– И я тебя – произнесла она, и положила трубку.

На душе стало легче, так как смог поговорить с Кристиной. Скорей он сам больше волновался, за то, что она может переживать.

Времени было полно, он пошел в туалет, чтобы привести себя в порядок, ведь утром не успел сделать даже этого.

Оказавшись в уборной, перед зеркалом, сам ужаснулся от своего вида. Растрепанные волосы, и вывернутая наизнанку футболка. В голове пронеслись все события за последние два часа, как он с таким видом выбегал из номера, ехал в такси, и проходил регистрацию. Скинул пиджак и футболку, вывернул ее, и одел уже нормально. Теперь надпись AC/DC была видна ярко и отчетливо. Роман умылся, намочил волосы, и уложил их назад. Теперь его вид был намного лучше. В автомате взял себе чипсов, батончик шоколада, и капучино. Хотелось поскорей положить что-нибудь съесть, а то из-за рта шел неприятный запах. Он сидел и размышлял, что хорошо все закончилось, а ведь не могло быть этой проблемы и спешки, если бы вчера поставил заряжаться свой телефон. Да и можно было попросить работников отеля разбудить по телефону, но он был пьян и не сделал и этого. Хорошо, что ничего не сказали во время досмотра в аэропорту.

Спустя два с половиной часа, в громкоговорители женщина объявила посадку на его рейс.

– На этот раз я не опоздаю – подумал он про себя, а на лице растянулась улыбка. Он взял свой рюкзак, и направился к месту, где производилась посадка. Подогнали большой трап, который вел прямиком от аэропорта, до самолета. Махина стояла неподвижно, на мгновение Роман остановился, чтобы насладиться этим видом, скоро этот монстр с крыльями окажется на высоте двенадцати километров над поверхностью океана. С левого бока красовалась большая надпись – Аэробус 321.

Уже через десять минут Роман сидел на своем месте, возле окна в эконом классе. Через иллюминатор было видно крыло и двигатели на нем. Посадка закончилась. Капитан самолета пожелал всем хорошего полета. Крылатая громадина принялась разворачиваться и выезжать на взлетную полосу, набирая при этом скорость. Нос самолета задрался, следом и остальная часть оторвалась от земли и устремились вверх к облакам. При взлете закладывало уши. Роман, поглядывал в окно не отрывая взгляда от вида который открывался перед ним, с высоты птичьего полета Нью-Йорк был невероятно красив. Когда он летел сюда, ему не удалось всего этого увидеть, и не только из-за того, что сидел он не возле иллюминатора, но потому что была ночь.

Сидящая слева от него пожилая женщина тоже краем глаза поглядывала туда, после того как они отдалились от города, и вид небоскребов сменили зеленые деревья, старушка вытащила какой-то журнал и принялась его разглядывать. Она слишком часто перелистывала страницы, отчего складывалось впечатление, что она не читает, а просто смотрит картинки.

Когда самолет набрал нужную высоту, стюардессы начали разносить сосательные конфеты, и предлагать кофе, чай, и многое другое что было в их разъездной тележке.

Высокие девушки, со стройными ногами, не успели дойти до него как самолет тряхануло с невероятной силой, Романа подбросило вверх но спасло только то, что он не расстегнул ремень после взлета. Старушку, имя которой он не знал, подкинуло выше его плеча, она приземлилась на пятую точку, ударившись носом о переднее кресло, и из ее носа хлынула кровь. Двух стюардесс подкинуло к потолку фюзеляжа, одна сумела каким-то чудом ухватиться за ручку кресла, отчего подлетели только ноги, и она свалилась на живот. Другая оторвалась полностью вместе с тележкой нагруженной едой, было видно как удар пришелся о голову, и ее тело бессознательно рухнуло, возможно в это время она уже была мертва. Тележка рухнула на головы сидящим пассажиров, брызги горячей воды расплескались в разные стороны, в салоне стоял дикий вопль и крик, с каждой минутой все нарастал. В заднем отсеке раздался громкий скрип металла, и самолет повело в правую сторону. Кто не был пристегнут, вылетели из своих сидений, с верхних отделов где включается свет, вывалились маски с кислородом. Роман попытался сгруппироваться, наклониться и прижаться к коленям, но трясло так сильно, что он не мог этого сделать. Раздался еще более сильный грохот и звук гнущегося металла. Он повернул голову, чтобы посмотреть на происходящее, но на мгновение увидел только голубое небо. Задняя часть полностью отвалилась, со всеми пассажирами. Сидящая возле него старушка, вылетела. Она не кричала, к этому времени она потеряла сознание, может она была уже мертва. Оставшуюся часть начало кружить и беспорядочно кидать в разные стороны. Что было не надежно закреплено, вылетало в огромную пробоину. Вырывало даже кресла с пассажирами. Роман не мог дышать, легкие сжимались, он так и не дотянулся до маски с кислородом. Крыло, которое было видно с его иллюминатора обломилось, и вместе с дымящимся двигателями осталось где-то позади, его понесло в другом направлении.

Многие в этой части уже болтались пристегнутые в своих креслах как неживые куклы, бессознательные тела кидало в разные стороны. Он был один из последних кто находился в сознании до самого конца, до того момента пока остатки самолета, вместе с людьми не столкнулись с землей. Выжить в такой катастрофе не удалось никому…

Кристина готовила картофель в духовке, шинковала овощи для салата, ждала мужа из командировки. Она сияла и улыбка не покидала ее лица, до того момента пока она не включила телевизор…

Ветеран

На дворе было девятое мая, солнце светила ярче обычного, было тепло. Казалось, в этот день все люди сияли, радовались жизни, и благодаря этому солнце становилось праздничным – заметил Сёма. Не припоминал он за свои четырнадцать малых лет, чтобы в этот день была плохая погода. Но у мальчишки не было настроения, родители подняли его с раннего утра, когда на дворе выходной. И заставили собираться в поездку.

– Давай дорогой, посмотри какой день, дедушка будит тебе очень рад – радостным голосом произнесла его мать, распахнув шторки, лучи втиснулись в его комнату.

– Я не хочу! Это так далеко. Может, в другой раз?

– Ты же знаешь, какой сегодня день и знаешь, что тебе не отвертеться – сказала она, стягивая одеяло.

– Да не хочу я быть там один, дед в праздник сидит у себя в комнате как обычно, и не выходит. Для него почему-то это не праздник вовсе.

– Ну, мы бы остались с радостью, но сможем с отцом подъехать только вечером – после ее слов, на лице Сёмы, появилось уныние.

– Работа как обычно?

– Как обычно – ответила она, скинув одеяло, чтобы он наверняка встал.

Он не стал долго валяться, поднялся и оделся, не теряя времени, так как мать подгоняла каждые пять минут, а это было чересчур, иногда очень раздражала своей назойливостью.

Уже через сорок минут, с момента как Сёма открыл глаза, он выходил из подъезда, где его ждал отец в машине. Под рукой был планшет, который он взял, чтобы ему не было скучно. Его подвезли до электрички, где он должен был пересесть, и отправится к деду.

***

Всю дорогу Сёма просидел почти один в вагоне, большая часть народа была на праздничной площади. Уткнувшись носом в планшет, и регулярно тыкая пальцами по сенсорному экрану. Покинув электричку своей станции, прошел километр по асфальтированной дороге, на восток по главной улице. И свернул на проселочную, пыльную тропу. И уже через пятнадцать минут, он был у дома деда. Сёма хорошо знал дорогу, так как проделывал этот путь не первый раз. До этого всегда ездил с родителями, и выучил все наизусть.

Подходя к калитке, начал лаять пес. Пока не увидел, и не учуял Сёму. После завилял хвостом.

– Привет, Малыш – произнес Сема, проходя через калитку, и теребя пса за ушами. Он своим шершавым языком начал облизывать его руку.

Оглянувшись во дворе, заглянул на огород и в конечном счете убедился, что деда нет на улице.

– Эх, как обычно сидит в своей комнате – слегка разочарованно, подумал мальчишка.

Он открыл дверь, ведущую в дом, она заскрипела. Она никогда не запиралась, только ночью, перед самым сном.

– Кто там? – раздался хриплый, прокуренный голос из глубины дома. В воздухе витал запах дыма. Сёме показалось, что тут все стены и мебель пропахли табаком.

– Дед, это Сёма – крикнул в ответ своим писклявым голосом мальчик, так громко, чтобы он его наверняка услышал.

Сёма услышал шорох, и скрип кровати исходящий оттуда же, следом шоркающие шаги деда.

– Мой дорогой внучок, дай я тебя обниму – он нагнулся, слегка кашляя, в правой руке дымила папироса – Ты чего один опять?

– Один, они, как обычно заняты работой – приуныл Сёма.

– Я вижу, ты расстроен, ну им нужно зарабатывать, чтобы у вас были деньги, и ты не в чем не нуждался.

– Да знаю я. С праздником тебя, спасибо за победу тебе дедушка. Хоть ты мне никогда не рассказываешь, но я знаю, что ты прошел большой путь на войне.

– Не нужно меня поздравлять, ты же знаешь, я этого не люблю.

Сёма пожал плечами – Ну все празднуют на площади – а на улицах, и дома почти никого.

– Они сами не знают что празднуют – ответил дед, развернувшись и направившись в свою комнату – Если голоден, бери в холодильнике что захочешь. Да Малыша накорми, ему всегда нравится, когда ты это делаешь. В сарае рыба сушеная висит, можешь брать, ездили недавно на рыбалку, наловили много, знаю, ты ее любишь – произнося последние слова, он окончательно скрылся в дальней комнате.

Сёма налил молока себе, взяв банку, поделился с Малышом. Он вилял хвостом и не отрываясь лакал его. После прошелся по огороду, забрался на кучу сена, немного попрыгал на нем. Ему нравился вид, который открывался на двор и огород с этой огромной кучи. Зацепив немного сена, пошел в сарай, подманив корову. Она всегда была не против пожевать, а для Сёмы был шанс погладить ее да потрогать большой мокрый нос. Но спустя час, немного наскучило. Были бы друзья в деревне, может он и пошел к ним, но, так как жил в городе, знакомых тут не было. Ведь приезжал не так часто. Да и сегодня все празднуют девятое мая на площади. Поэтому решил вернуться в дом.

Возвратился, тихо зашел внутрь, старался не шуметь, думая, что дед может отдыхать. Но тот сидел в своей темной комнате, свет был выключен, а шторы закрыты. Только сквозь слабую щель пробивалась полоса желтого света, и ложилась на ковер. Благодаря свету можно было разглядеть, как в воздухе витают множество пылинок. Дед сидел посреди комнаты, курил и смотрел в эту щель, погруженный в свои мысли, покачиваясь в кресле.

Сёма зашел во тьму, и сел на кровать возле деда. В руке горел красный огонек от самокрутки, и к потолку поднимался дым.

– Извини, не заметил, как ты вошел, а то бы уже давно затушил. Старая привычка не дает покоя – произнес дед туша сигарету о пепельницу – Уже набегался?

– Да. Дед, можно задать тебе вопрос?

– Ну конечно, задавай, чего спрашиваешь.

– Что случилось? Почему в этот день ты всегда сидишь в своей комнате, не открывая даже штор. Когда ветераны, воевавшие с тобой, сейчас празднуют победу со всеми.

– Не знаю, поймешь ли ты. В этот день на меня обрушиваются все те воспоминания о войне, с большей силой. Я будто вновь переживаю все заново, и думается об этом в одиночестве лучше. Победа то победой, но какой ценой мы ее получили Сёма. Что вот вам в школе говорят о победе?

– Ну что мы отбили войска фашистов, и выиграли войну не дав захватить эти земли.

– В войне все намного запутанней. Каждая сторона считает, что они сражаются за правое дело. Мир так устроен, этого не изменить, и виноваты в этом сами люди. Многие фашисты просто следовали приказам своего вождя, и ничего с этим не могли сделать. Находились те, которые отказывались, но их тут же убивали. У нас было точно так же, нас заставляли убивать, и мы с этим не могли ничего поделать. А убивали кого? Таких же молодых парней, которые жили в других странах, и говорили на другом языке. Но все мы люди, и ничем не отличаемся. Столько смертей, из-за чужой власти.

– Был у меня друг, еще в самом начале войны, который после первого боя отказался участвовать в войне, и убивать. Потому что среди так называемых врагов, были молодые мальчишки, в глазах которых только страх. Они даже оружие не могли держать нормально. Как сейчас помню, за его отказ, его вывели из строя и расстреляли при всех, преподнося это как поучительный урок.

Сёма затаив дыхание, вслушивался в слова деда, ему никогда не удавалось слышать подобного от него, и не от кого другого. Хоть мало что было понятно, но общую суть он смог уловить.

– Они сейчас выкрикивают, называя себя победителями. Вот ты Сёма, слышал, чтобы вам в школе, или еще где рассказывали о ветеранах, что ни будь плохое?

– Нет, только о фашистах. О вас говорили, что мы живем, так как сейчас, благодаря вам.

– Но ведь и среди нас, есть плохие люди. Если победили, еще не значит что мы хорошие. Мы также убивали и мирных не в чем не повинных жителей. Насиловали женщин, убивали безоружных, мародерствовали. Я тоже держал оружие, стрелял по приказу, и не горжусь этим, я не патриот – он говорил очень медленно, и голос его дрожал. Сделав небольшую паузу, под курил – Извини, что курю при тебе, не говори родителям.

– Ничего страшного дедушка.

– На парадах они демонстрируют военную мощь, танки, оружия и многое другое. Когда об этих машинах смерти лучше забыть. Самое страшное, что по приказу одного человека, все эти военные должны подчиниться и нападать на другую страну, и неважно, хочешь ты этого или нет. Никто не спросит о твоих взглядах на мир, о моральных принципах. А ведь мы все живем на одной земле, ну и что, что среди нас есть и узкоглазые, и с другим цветом кожи. Это не повод воевать, и кого-то принижать – Он достал старый потрепанный платок, и вытер глаза. Слез в темноте не было видно – Попался к нам в плен один парень, хорошо говорил на русском. Умолял, чтобы его не убивали. Он то и говорил, что его просто заставляли стрелять, если бы он этого не сделал, то его бы убили, за неподчинение. И он говорил правду, ведь у нас было то же самое. Мне было жалко, как и своих, так и их людей. Большая часть державших оружие делали это не по своей воли. Оружия становятся с каждым годом все мощнее, и я боюсь, что от него вновь кто-то пострадает, кому-то предстоит пережить то же, что пережили мы. Я не пожелаю такого никому. А с таким вооружением, люди поубивают друг друга, поубивают из-за денег, власти, и земель. В конечном итоге сотрут всех с лица земли. Поэтому мне очень тяжело Сёма.

– Но как же другие ветераны?

– Может, они наслаждаются, что это все закончено, пытаются жить дальше. Я принимаю все это близко к сердцу, и это оставило не заживший шрам на моем сердце. Зачем выходить, становясь при всем народе с орденами на груди. На которых говорится, что погибло множество, и не только людей державших оружие.

– Дед, а у тебя тоже есть такие же? И форма военная?

– Была Сёма. Уже очень давно, я все сжег и выкинул. Тебе наверно мало что понятно из всего сказанного, но запомни, что я тебе рассказал. И может через десять лет, ты поймешь, что я имел в виду. А сейчас хватит тут высиживать, пойдем кормить Буренку.

– Я ей сегодня немного давал сена.

– Ты молодец Сёма, сейчас мы накормим ее так, чтобы она наелась досыта – он взял мальчишку за руку, прихрамывая, с внуком вышли на улицу. Начинало вечереть.

Хочу друга, которого смогу съесть

Не знаю, с чего и начать. Мой психиатр, посоветовал мне писать, сказал, это поможет в моем лечении. Говорить в открытую мне давалось с трудом. Меня зовут Митя, одна только мама называла меня Дмитрием. Мне нравилось полное имя, я чувствовал себя старше, настоящим мужчиной. Ведь отца я не помню, он ушел от нас еще в раннем детстве. Вчера, сидя в своей камере, я долго думал, пытался вспомнить, когда у меня впервые появилось это желание.

В детстве я обожал смотреть ужасы, в те годы их крутили по телевизору каждый вечер, и этот жанр набирал свои обороты, очень быстро. Был у меня друг, звали его Стас, с которым мы часто брали кассеты в прокат. Он был моим лучшим другом, и разделял мои интересы. На каждый Новый год, мы заказывали новые фильмы ужасов, и потом вдвоем смотрели. Тогда наверно я и стал задумываться об этом. Мне было десять, когда мне в голову пришла мысль. А каков же Стас на вкус? Было бы неплохо отрезать часть, и зажарить. Я бы сделал с его филейной частью то же, что мать делает с курицей. Я долго размышлял, если была бы такая возможность, как лучше сделать на сковороде, или в духовке? У матери всегда курица получалась по-разному. И там и там, она была по-своему вкусна. Стас был большим парнем для своего возраста. У него был лишний вес, порой мне казалось что если, отрезать кусочек, он и не заметит ничего.

Может, это началось из-за той кошки? В те годы, я зависал с парнем по имени Рома. Хоть мать и говорила что он не лучшая для меня компания, не знаю чем он ей не нравился. Может, из-за того, что был старше на два года, и она хотела чтобы я проводил время со сверстниками. Недалеко от детского сада, было здание, сделанное специально для хранения разного материала, краски, носилок и много другого. Все барахло месяцами там залеживалось, только изредка что-то брали по необходимости, например, на покрасочные работы, или на уборку территории. Мы встретились с Ромкой, как обычно на площадке, и он шепнул мне по секрету, что нашел кое-что интересно, но не уточнял, чтобы заинтересовать. Довел он меня до самого здания, и показал на дохлую кошку, лежавшую в темном углу. Он видимо сдрейфил сам подходить к ней. Я легонько пнул ее, она была совсем как камень. Потом я прикоснулся руками, казалось и шерсть одеревенела, наверно лежала уже несколько дней. Странные были чувства, когда я взял кота за хвост, а он не завизжал, и хвост не согнулся. Держал его как меч в правой руке. Потом и Ромка осмелел, попросил тоже подержать. Все это делали мы в том самом небольшом здании в котором лежал весь инвентарь. В углу лежал старый запачканный в извести нож. Он мне приглянулся, взяв его я решил попробовать и посмотреть что будит если немного разрезать кошку. Уложив труп окаменевшей кошки на стол, я взял нож и стороной острия начал отрезать хвост. Казалось я вожу тупым ножом не по кошке, а по дереву. Когда часть хвоста отпала, я положил возле нее, почувствовав себя хирургом. Ромка тоже захотел, он с широко открытыми глазами смотрел как я это делал. Передав ему нож, он взяв его аккуратно точно такими же движениями попытался сделать то же самое, но не прошло и двух секунд после начала его операции на кошке, он бросил нож. Я понял что ему это было неприятно. После я отрезал ей голову, части скинули в грязный целофан, который нашли там же, и утащили ее на помойку, пока никто нас не увидел.

Шли годы, и эти мысли, временно отошли на второй план.

Мне было сорок три, когда мысли вновь начали посещать меня. Порой ночами они не давали мне покоя. Я не мог долгое время заснуть. Меня одолевали навязчивые идеи. В те дни я часто не высыпался. Но небольшое решение все же нашел. Кроме снотворного, которое я принимал, приходилось перед сном готовить телятину с кровью, и представлять что это человечина.

Я работал программистом в одной крупной компании занимающейся разработкой нового программного обеспечения для карманных компьютеров. Большую часть времени я проводил сидя за компьютером. А когда мне выпадала возможность пообщаться со знакомыми, или коллегами, я после мог часами сидеть и размышлять, кого бы я выбрал. Кого бы съел, если у меня был выбор взять кого-то одного. От мыслей я получал огромное удовольствие, и эрекция была на высшем уровне. Вот если выбирать из рабочего персонала, с кем удавалось перемолвиться парой словечек на работе. Выбор падал однозначно на Лилию. Рыжая девушка с карими глазами. И до ужаса бледной кожей. Наверно, все же кожа привлекала больше всего. Хотелось поджарить, чтобы она зарумянилась, и не была такой белоснежной. Немного соли, перца, и моего любимого томатного соуса. Вышло бы отлично.

Я часто лазил в интернете в поисках, какой ни будь информации, и наткнулся на статью. В ней рассказывалось о племени, которое съедало умерших людей, чтобы отдать дань этому человеку. Что бы его тело ни гнило в сырой земле, и не было съедено червями. Многое я бы отдал, чтобы побывать в том племени, и отдать дань, кому ни будь. Но такой возможности у меня не было.

Меня все чаще посещали эти мысли, и пытаться запирать их, или отодвигать на второй план, было невозможно. Стало до жути интересно, может есть еще подобные люди, которые хотят что бы их съели? Сначала и мне подобная мысль казалась полным абсурдом. Но я все же решился проверить.

Составил сообщение, и опубликовал их на нескольких интернет – форумах, и чатах знакомств. Не думал, что это обернется таким колоссальным успехом, скорее только надеялся. Более ста пятидесяти отзывов за первые сутки. И что самое интересное, большая часть из них хотела, чтобы их съели. Они разделяли мои взгляды. Я нашел единомышленников!

Сообщение было примерно таким: Если вы хотите чтобы вас съели, ваши желания могут быть исполнены. Все будет сделано в лучшем виде, и на ваших условиях. Все по обоюдному согласию. Кому стало интересно, пишите на почту. Я заранее создал почтовый ящик, на который и приходили все письма. Я кликал наугад, ведь писем было очень много. Первые двое с кем я списался, были мужчины. Мы встретились, познакомились и провели вечер в ресторане. Я высказал свои идеи, предпочтения и фантазии по этому поводу, они свои. Внутри у меня все горело. Давняя мечта должна была осуществиться. Но вышла все немного не так, как мне хотелось. Как первый, так и второй мужчина с которым я встретился через неделю, оба отказались. Хоть мы мило и обсуждали, как все пройдет. У меня сложилось впечатление, они получали удовольствие, только оттого, что могли обсуждать это все вживую, а не анонимно в интернете. Это приносило им удовольствие. Но дальше заходить они не захотели, но я устал от одних только мыслей и желаний. Слишком много лет это висит на мне.

Хоть после двух знакомств я немного разочаровался, но все же продолжил переписку. Со мной на контакт вышла тридцатилетняя девушка. С первых же дней общения у меня были сомнения, что из этого мало что получится. Девушку звали Наташей, она жила в совершенно другом городе. Что еще больше заставляло меня сомневаться во всей затее и общении. Но вот она написала, что взяла билеты на самолет. Даже сфотографировала их для меня, чтобы я понял, она настроена серьезно. От подобных мыслей, у меня встал, как сейчас помню. И порой мне не очень хочется возвращаться к этим мыслям. Вдруг желание появится вновь? Я не хочу мучиться, и чувствовать это желание, вы не представляете, как трудно с ним бороться.

Наташа прилетела через двое суток. Я лично встретил ее в аэропорту. В этот же вечер мы отправились в ресторан, где могли обо всем поговорить. Она отличалась от моих прошлых собеседников. В ее глазах горел огонь. Огонь желаний. Наташа показывала свои небольшие порезы, на руках, которые сделала себе сама. Увечья приносили ей удовольствие, и возбуждение. Как мне, мысли, о том что я смогу с ней сделать. Мы сидели до поздней ночи, и пытались представить, как все произойдет. Желание подпитывало, и двигало нами.

Чем дольше мы оттягивали, тем сильнее оно становилось. В первую ночь, мы занялись сексом. У меня никогда не было подобного. Она умоляла меня, чтобы я ее порол, бил, душил. Все тело горело и переполняло возбуждение. Ее тело было красным от моих ударов. Когда я входил в нее, она заставляла меня царапать ее, до крови. Помимо этого, она делала это и сама. Чудесная ночь, с чудесно женщиной. Наконец-то нашелся тот человек, который непросто хочет поговорить, а готов действовать.

Прошло двое суток, мы, как и прежде занимались сексом по несколько раз на день. Но этот день был особенным. Решили, что именно сегодня все и произойдет. Утром я сходил в аптеку, накупил как можно больше обезболивающего. Взял бутылку водки. Как для принятия внутрь, так и для промывки ран. Вам наверно интересно, что мы придумали с Наташей? Не буду тянуть. Она предложила начать с ее грудей. Отрезать одну, приготовить, и чтобы мы могли вместе, ее отведать. Она утверждала, что получит массу удовольствия, да еще и сможет попробовать саму себя. Ох, эти сияющие глаза, перед началом процесса.

Наташа приняла всего две таблетки анальгина. Я предлагал ей выпить сразу четыре, чтобы наверняка ничего не чувствовать. Но она хотела ощутить боль. Усадил ее за стул со спинкой, чтобы ей было удобно. Взял на кухне самый большой нож. Лезвия я наточил заранее. Он так легко проходил по ее телу. Через минуту она лишилась правой груди. За все время не издала и звука. Когда я делал это, поглядывал на ее лицо, она слегка улыбалась. Сковорода с подсолнечным маслом в это время была уже готова. Я полил на кровоточащую рану водки, и приложил бинт, обвязав вокруг плеча. Пока я готовил, она сидела в одних трусиках, с одной грудью, и ласкала себя снизу.

Я потушил ее в соевом соусе. Добавив специй: перец, соль, кориандр, мускатный орех, зубчик чеснока, и немного вина. Накрыл стол на двоих. Вино я налил еще и в два бокала, оно пролежало у меня в нижнем шкафчике на кухне года три, это был подходящий день, чтобы его открыть. Мы сидели, и наслаждались прекрасным обедом. В тот день я испытал море эмоций. Удивительно, как одна женская грудь могла подарить столько эмоций. А ведь в ней, еще столько чудесных частей. Поедал, и подумывал о том, что когда-нибудь, доберусь и до ее сердца.

Она не смогла съесть все, что я приготовил для нее. Ей становилось хуже, рана давала о себе знать. Так что пришлось доесть мне. Я предложил ей промыть рану водой, и перевязать еще раз, ведь вся повязка промокла насквозь. Но она повторяла только одно – Убей меня, я хочу чтобы ты меня убил. Наташа сама сделала свой выбор. Я нежно поцеловал ее в губы, со словами – Буду помнить тебя всегда. После нанес несколько ударов в шею, я исполнил ее желание. Она была убита, и приготовлена в лучшем виде.

Следующие пять часов я провозился с ней, наводил порядок, и распределял ее по морозильной камере. Каждые части упаковывал по пакетикам, и подписывал, сердце, печень, мякоть. Я также сохранил ее череп и каждый раз, когда доставал мясо, вспоминал Наташу.

Прошло больше месяца, к тому времени я уже употребил в пищу более двадцати килограмм мяса. Оно начиналось заканчиваться, и поэтому я решил вновь подать объявление. На этот раз рассказал о своем опыте, и более подробно все описал. Стал ждать. Откликов вновь было большое количество. Как и предполагал, часть вновь хотела просто обсудить это, пофантазировать, но не более того. Он был пятый, настойчивый, проявляющий интерес. Я чувствовал, что вот он, кто займет место Наташи. Но о ней я буду помнить всегда. В день встречи, как мы и договорились, я пришел в ресторан. В котором и был задержан. Но неужели я в чём-то виноват? Я ведь не набрасывался на незнакомцев, не убивал невинных жертв. Все было по обоюдному согласию. Они хотели быть съеденными. Они хотели занять место Наташи, и стать едиными со мной, как это сделала она.

Теперь, прежде чем открыть утром глаза, я думаю, что все это сон, и я по-прежнему нахожусь у себя дома. Но все проходит, когда слышу звуки докторов и охраны, открываю глаза, хочется все забыть. Что бы этого ни случалось со мной. Но желание вновь отведать человечину сильнее. Сейчас зайдет сестра, я претворюсь что сплю, и попытаюсь взять, лакомый кусочек.

Основано на реальных событиях.

Драконий договор

В Грилоне была ночь. Но никто не спал. На улицах люди праздновали свадьбу молодой принцессы, которую выдавали за принца, с юга. Наконец-то война между северянами и южанами прекратится. В небо запускали фейерверки. Они взрывались над самыми высокими горами севера. В разные стороны летели искры всех цветов радуги. В этот момент молчали все, даже самые пьяные, их взгляды были направлены вверх, на неистовую красоту. Фейерверки были привезены специально с юга, для свадьбы. Ходили слухи, что сам принц отдал за них сундук золота. Люди принца и все те, кто прибыл с юга, были в своих самых красивых шелковых одеяниях. Но от северных ветров пробирала дрожь, поэтому большая часть толпилась возле костров. Северяне скинули свои теплые одежды из медвежьих шкур, и облачились во что полегче, в наряды из соболя. Одни простолюдины были все в тех же лохмотьях, но это не мешало им пить Эль, и отлично проводить время.

Чосер вместе со всеми рыцарями сидел в таверне, где звон кружек, музыки и ор песен не замолкали. Люди танцевали и наслаждались праздником. Даже самые пьяные не валились с ног, а из последних сил держались. Чосер пил уже четвертую кружку эля, и наслаждался жареной ножкой ягнёнка в медовом соусе. Давно он не был так сыт. Подобные праздники, и пиршества в эти времена были большой редкостью. Поэтому он наслаждался каждой съеденной крошкой и выпитой каплей. Он, как и многие рыцари проводил большую часть времени на холоде и морозе, стоя в обороне перед замком. После четвертой выпитой кружки, соображать он стал туго. Язык его заплетался и поддерживать разговор со своими братьями по оружию он уже не мог. В глазах начинало двоиться и его клонило в сон. Просидев какое-то время в таком состоянии, он решил, что пора отправляться домой. Он жил на территории замка в небольшой лачуге, за которую когда-то отдал хорошую сумму, тем самым обеспечив жильем себя, и будущую супругу, если такая будет. Он начал подниматься из-за стола и проталкиваться через веселящуюся толпу прямиком к выходу. Покинув таверну, на улице холодный воздух окутал его со всех сторон. Изо рта шел пар. Не отойдя и на десять метров от трактира, он услышал вой неприсущий ни одному зверю в здешних краях. Веселье отошло на второй план, люди притихли, стали паниковать и всматриваться в небо, пытаясь разглядеть источник звука. Над заснеженными верхушками гор, показался крылатый монстр, который двигался по направлению к замку. Когда чудище приблизилось, у людей не осталось сомнений – это дракон. Здесь, как и на юге, каждый знал с самого детства, что драконы существуют. Но они обитали далеко на востоке, на неизведанных землях. И уже сотни лет не появлялись в заселенных людьми местах. Дракон парил в небе, иногда взмахивая крыльями. Люди не знали, что делать. Первое время просто наблюдали за ним, не шевелясь, будто ноги приросли корнями к земле. Все пришли в ужас, когда из пасти дракона вырвалось пламя, захватив в свой плен близлежащие дома. Толпа стала рассыпаться, люди бежали кто куда. С высоты драконьего полета, они были похожи на муравьев.

Чосер, спотыкаясь, бежал мимо горящих домов, ближе к реке. Большая часть народа ринулась туда. Они думали найти спасение от огня в воде.

Дракон прекратил изрыгать пламя и направился в замок к пиру, где сидели вельможи. Люди пытались скрыться за каменными стенами замка. Когда он приземлился, земля содрогнулась. Что-то похожее на землетрясение, многие не смогли устоять на ногах, к тому же большинство просто хорошенько надрались. Стража встала в защиту королевской семьи. Несколько рыцарей попытались ударить пиками в бок дракона, но тут же потерпели неудачу. Дракон ловким движением хвоста сбил с ног стражников и принца. Принцесса была в ужасе и стала кричать, пока не потеряла сознание и не рухнула на землю. Она была облачена в золотое платье. Все ее тело было украшено дорогими драгоценностями. Шея, руки, ее волосы, все блестело на ней. Дракон своими огромными зубами подцепил платье и одним взмахом крыльев поднялся высоко в небо. Похитив принцессу, он полетел в том самом направлении, откуда и прибыл. Далеко за заснеженные горы, на восток.

Уже на следующее утро, сам принц со своими лучшими рыцарями, отправился на поиски своей супруги. Много чего поговаривали после появления дракона. Будто слишком много золота скопилось у короля за все время и он был жадным. Другие говорили, что принцесса так сияла на свадьбе, что это привлекло дракона. Шептали, что фейерверк принца привлек внимание. Но правды никто знать не мог.

После того как принц со своей свитой отправился на поиски принцессы, прошло уже более месяца. Никаких вестей от него, и о принцессе не было. Шли дни, недели. Чосер пытался наслаждаться жизнью в своем небольшом доме. Война все же прекратилась, несмотря на плохое завершение свадьбы. Каждый вечер он сидел с кружечкой лучшего эля, то в таверне, то у себя дома.

Король в конечном счете отчаялся, когда даже принц не вернулся. Назначила награду сундук золота и поместье с принцессой в придачу тому, кто сможет убить дракона и вернуть его дочь домой. Каждый день Чосер провожал своих друзей и братьев по оружию, которые покидали замок и отправлялись на поиски дочери короля. Кто-то был смел и отважен – отправлялся один, другие группами. Но шли дни, не один из них, не вернулся.

Еще месяц спустя, Чосер впал в уныние. Многие его знакомые покинули здешние края. Да и в свете последних событий королевство находилось в трауре. Устав от такой жизни он решил покинуть родные края, и отправится на восток, на поиски дракона, чтобы вызволить принцессу из лап дракона, если она еще жива. Чосер был одним из лучших рыцарей в королевстве и верил в свои силы. Он отправил письмо королю, на разрешение, чтобы отправиться на поиски. Спустя неделю ему ответили, и выдали самые лучшие доспехи и коня. За пояс и спину он закинул меч с щитом. Это было лучшее оружие с которым он управлялся. Также закрепил на коне лук, и колчан стрел на всякий случай.

Королевство он покидал в полной тишине. Его никто не провожал возгласами и криками. Многие наблюдали из окон своих лачуг с печалью в глазах, что еще один рыцарь покидает их, и отправляется на поиски, с которых может не вернуться.

Скакав без остановки весь день и всю ночь, он повернул на малую тропу, которая вела через заснеженные горы, прямо на восток – в неизведанные земли. За горами располагались огромные леса. Большие деревья поднимались высоко в небо. Среди дня, когда солнце высоко, и светит самыми яркими своими лучами, в лес не проникает ни один лучик. Чосер скакал без остановки, не хотел встретить нечто, с чем никогда не имел дел. Пышный зеленый лес резко сменился дряблыми, выжженными землями. Земля, которая была, черней – черного. Деревья стояли покореженные, без единого листа. Будто бы сам огнедышащий дракон, превратил этот некогда цветущий лес, в кладбище обугленных головешек.

Когда Чосер скакал по выжженным землям, со всех сторон был слышен зловещий шепот, доносившийся отовсюду, звавший его по имени. Чосер слышал про подобные места из детских рассказов, которые перед сном ему рассказывал дед, чтобы напугать малыша. Но кто мог подумать, что они и вправду есть. Чосер помнил главное правило, которое сказал ему дед. Не обращать на них внимание, не реагировать, сделать вид, будто их нет и ты их не слышишь. Так он и поступил, стремясь вперед, миновал пропитанные смертью земли.

Он останавливался очень редко, только в таких местах, в которых был уверен, что с ним ничего не случится. Там он перекусывал и немного дремал. Вскоре вновь садился на лошадь и двигался дальше. Как говорили в легендах, нужно двигаться на восток, обращая свой взор только вперед и никуда более. И через несколько дней пути, вдали покажется верхушка горы, настолько высокой, что ее макушка будет скрываться за облаками. Там то и обитает дракон.

Тяжело было видеть на протяжении всего пути мертвые тела рыцарей, которые не смогли выдержать этот путь. Которые поддались искушению голосов. Многие умерли обессиленные, сошедшие с ума, так и не добравшиеся до горы.

Наконец, перед Чосером открылся вид: громадная гора смотрела прямо на него. Сделав небольшой рывок, он настиг ее спустя полдня. Объехав гору по правую сторону, показался огромный темный проход. Вдали был тусклый свет. Чосер слез с коня, поджог факел и с опаской направился во тьму пещеры. До него доносился слабый запах тухлого мяса. Чосер прошел большую часть пещеры, ступая по камням и гремя доспехами. Сердце билось все быстрей. Его взор привлекли обглоданные кости, части доспехов хорошо знакомых ему, ковавшихся только в Грилоне.

– Кто вновь потревожил меня? – зашипел грубый, громкий голос вдали из темноты, который отдавал эхом всю пещере.

– Сэр Габриель Чосер, рыцарь Грилона, короля Ланселота – не растерялся, проговорил в ответ он – С кем имею честь говорить?

– Ты спрашиваешь с кем? – последовала усмешка – С хозяином горы, и всех восточных земель – из тьмы, прям перед Чосером, показалась голова дракона. Он мог говорить и понимал их язык. Ни в одних сказках и историях на севере не упоминалось, об этом, – Зачем ты здесь, Сэр Габриель Чосер из Грилона? Неужели также за принцессой; Как все те сотни воинов?

– Да, я забираю ее домой к отцу, в ее законное королевство, в земли где она родилась, из которых ты ее похитил – заявил Чосер.

– Похитил? – раздался ужасный смех, изо рта дракона веяло гнилью. Факел чуть не затух – ох король, король. Давным-давно, он сам приехал ко мне и мы заключили с ним договор, что я не буду нападать на север и другие регионы, а продолжу обитать на востоке. Но как только его самая красивая дочь подрастет, я заберу ее. И знаешь, что я узнал не так давно? Он нарушил наш с ним договор и попытался отдать ее за принца с юга.

– Ты лжешь! – не желая верить, выкрикнул Чосер.

– Мне все равно, что ты думаешь, жалкий рыцарь, таких как ты, было сотни. И я полакомился каждым. Ведь и они не желали верить. Поэтому-то они и никогда не покинули этих пещер. Что ты будешь делать, ответь мне Габриель Чосер из Грилона?

Чосер тут же обнажил свой меч, и укрылся за щитом, встав в боевую стойку.

– Глупый рыцарь – после слов, дракон приблизился еще ближе. Можно было узреть всю его мощь и величие. Он взмахнул огромным хвостом и ударил в щит Чосера. Того откинуло к стене пещеры. Рука вместе со щитом вывернулась, и кость показалась наружу. Меч вылетел из руки, и он оказался безоружным. Железная броня на его груди погнулась, переломив несколько ребер. Изо рта дракона вырвалось пламя, и поглотило тело Чосера. Кроме черных доспехов, и костей, больше ничего не осталось. Дракон скрылся во тьме, в самом конце пещеры. Рыцарю так и не удалось увидеть принцессу.

Вскоре рыцари перестали отправляться на поиски принцессы и дракона, так как места стали считать гиблыми. Ведь ни один рыцарь так и не вернулся. О Габриеле Чосере из Грилона больше ничего и не слышали.

Другой век

Ярослав спускался по мало освещённой лестнице. Свет то и дело пропадал, то вновь появлялся. Лампочка мигала настолько часто, что казалось, она могла перегореть в любой момент. Пройдя по коридору, он был уже у самого выхода, где его ожидал охранник. Тот попросил остановиться. Это была стандартная процедура. Ярослав положил рюкзак на стол, развел руки, для того что бы его могли осмотреть. Ничего не поделаешь, того требует начальство. Которое, видит вора в каждом. По лицу охранника было видно, что и ему это не особо нравится. Осматривать, заглядывать в сумки, другими словами, вторгаться в чужое личное пространство. Ярослав все делал на автомате, ведь подобная процедура проходила каждую смену, когда ты приходишь, или уходишь с работы.

Ворота открылись, и он оказался на шумной улице, где было полно людей. Идущие с работы, школьники возвращавшиеся домой с продленки, и те, кто учился во вторую смену.

Как же незаметно лето сменилось осенью, заметил Ярослав. Только в прошлую смену он выходил в это же время, и на улице было светло, а закат только близился. Небо, во время заката, казалось невероятно красивым, и ему приносило большое удовольствие наблюдать, как солнце постепенно исчезает за чертой горизонта.

Вдохнув свежего воздуха, оглянувшись по сторонам, наслаждаясь тем, что рабочий день был закончен. А дальше его ждал спокойный вечер, и два выходных. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Не спеша вытянул одну и зажал между губами. Одно движение и пламя вспыхнуло. Огонь будто танцевал на ветру, качаясь из стороны в сторону. Казалось, он вот-вот затухнет, но этого не происходило. Он подкурил. Теперь в темноте виден не только его силуэт, но и яркий огонек зажжённой сигареты.

До остановки еще минут десять ходьбы. Он не стал терять времени, чтобы не опоздать на свой автобус, и поспешил, направляясь через переулки. По дорогам по-прежнему носились автомобили, из окон которых доносилась музыка. На другой стороне толпа подростков что-то смотрела, тыча в планшет, и безумно смеялась. Он обгонял молодых парочек, которые идя за ручку, тихо о чем-то перешептывались. Делая шаг за шагом, он мимолетно оглядывал прохожих, попадавшихся на пути. Но большую часть времени брел, смотря себе под ноги.

Фонарные столбы, которые располагались примерно каждые сто метров друг от друга, вдруг начали то гаснуть, то вновь включаться. Мошки, которая скопились у самой лампы, то появлялись, то исчезали в ночи. На несколько секунд они потухли вновь, потом загорелись. Для Ярослава, это казалось очень странным. Он приостановился, чтобы оглядеться, и понять, что все-таки происходит. Но проходящие мимо люди, будто этого не видели. Ему показалось, что свет мигает, и он единственный на улице кто это видит. Но эту мысль он откинул с усмешкой в сторону, ведь такого просто быть не могло.

Когда фонари в очередной раз потухли, раздался писклявый вой сирены. Звук невероятно сильно давил на перепонки, и заставил Ярослава закричать во весь голос. Ему казалось, когда он кричит, то боль ослабевает. Затихло. Фонари вновь зажглись. Мертвая тишина.

– Что-то не так – была первая его мысль. Стало до ужаса тихо. Невероятно странно, как могло быть настолько тихо в большом городе. Огляделся. Не слышны звуки машин, с их музыкой. Никто не говорит. Не смеется детвора. Ярослав начал вертеться, и оглядываться. Постепенно осознавая, что все куда-то исчезли.

Яркий, холодный свет ударил в глаза. Будто, он вплотную сидел перед телевизором ночью, и в мгновении его включили. Вспышка ударила в глаза, отчего он резко зажмурился, испытывая сильный дискомфорт. Сначала все будто одеревенело. Сигарета выпала у него изо рта, и упав на асфальт. Яркие искры разлетелись в разные стороны, и потухли. Ноги начали подкашиваться, после чего повалился.

Будто ужасный кошмар. Пытается пошевелиться. Получается, но с трудом, пришлось приложить немало усилий. В нос бьет противный запах. Пахнет сыростью, чувствуется влажность. Стоило приоткрыть один глаз, как стало понятно, что он лежит в грязи. Приложив максимум усилий, приподнимается и садится на колени, по-прежнему находясь в ней наполовину.

Шумная повозка проезжает по левую сторону. Запряженная двумя лошадьми. Копыта бьют о рыхлую землю, и тащат повозку. Грязь разлетается в разные стороны, и часть брызгает ему налицо.

Голова гудит. Он по-прежнему не может осознать, что происходит. Может, это всего лишь сон? Неужели так вымотала работа – крутится в мыслях.

Приподнимает голову, чтобы оглядеться. Ярослав был посреди небольшой улицы, среди маленьких деревянных домов. К некоторым из них были пристроены небольшие загоны, откуда доносился свиной визг. У домов не было заборов, они просто располагались в ряд. Возле одного из таких, стояла женщина, пронзала его взглядом, перекрещивалась, при этом нашёптывая себе что-то под нос. Чуть дальше стояли дети, которые тыкали пальцами в его сторону. В их глазах можно было увидеть страх, будто перед ними предстало чудище, из сказок которыми родители пугают своих чад, когда те плох себя ведут.

Его коричневый плащ, и белая рубашка, и ярко-синие джинсы, были полностью испачканы. Он нашел силы и поднялся. Попытался хоть чуть отряхнуться, но только больше размазал слякоть по своей одежде. Оглядевшись по сторонам, он не знал в какую сторону сделать шаг. Дорога уходила в двух направлениях. В одну сторону не было видно края проселка, где он сливался с высокими деревьями напоминающие дубы, но гораздо более высокими. Другая вела, к большому замку, который скрывался за огромными неприступными стенами. Ярослав не знал куда идти, но что-то внутри подсказывало, что лучше будет направиться в сторону замка. Стоило ему сделать всего несколько шагов, как стало заметно, что из домов выползают люди. Одетые очень бедно. Рваные платья на женщинах, мужчины в одних только штанах и с босыми ногами. Дети, одетые в сорочки, которые им значительно велики. Это место напоминало площадку съемок исторического фильма.

Он плелся к замку. До него доносились голоса людей.

– Сын дьявола, мракобес, ведун, исчадье! – вот что удалось разобрать из услышанного.

Не пройдя и двухсот метров, к нему приблизились несколько людей с пиками, облачённые в латные доспехи. Среди них выделялся один, у него были меч и щит, которые он держал наготове. Доспехи его будто были чище и ухоженней, и однозначно в несколько раз надежнее.

– Взять ведуна – скомандовал, главный, указывая на Ярослава.

Направляя на него копья, они окружили его. На лицах у некоторых был виден страх, такой же, как у маленьких детей, которые тыкали в него пальцами. Но такой же страх был и у Ярослава, который был полностью потерян, и не понимал, что от него хотят, и что же он сделал не так чтобы привлечь к себе столько внимания.

Сопротивляться он не стал, они заковали его в кандалы, и под строжайшим надсмотром сопроводили через большие врата прямиком в замок. На протяжении всего пути острия копий держали возле его шеи и живота, будто опасаясь, что он может в любой момент сбежать. Весь путь он задавался вопросом, куда его ведут? Пока не они не подошли к каменному зданию, лестница которого вела глубоко вниз, где кроме тьмы почти ничего не было видно. Только слабый свет от факелов освещал эти, запутанные на первый взгляд, коридоры. Его привели в темницу. Завели в отдельную камеру, и дверь за его спиной захлопнулась. Он остался наедине с собой.

Сидя в углу и пытался все переосмыслить. Время тянулось очень медленно. Вскоре его потянуло в сон, и он задремал на сыром полу. Когда проснулся, не знал, сколько прошло времени. Сидел и думал, не понимая, прошел час или всего несколько минут? Окон не было, только каменные стены. И одна-единственная дверь, которая была заперта. Вскоре он начал кричать, но на его крики никто не отзывался. Через какое-то время, в небольшое отверстие в двери просунули воду, молча, ничего не говоря. Все время нахождения в темнице, Ярослав то отключался, то приходил в себя. Начинал бредить, и что-то бурчать. Уже не понимал, потерял сознание, или засыпает.

Вскоре дверь распахнулась. Кто-то подхватил его под руки, и потащил. Не имел никакого представления, сколько прошло времени, с момента как его сюда привели. Волоком его тащили двое стражников, под ногами он чувствовал лестницу, ведущую на поверхность. По мере их подъема, доносились странные возгласы людей. Будто всех собрали на площади.

Когда все же они поднялись. Яркий дневной свет ослепил его. Колючая боль пронзила его глаза после нахождения в полной темноте. Ярослав не знал, но в темнице его продержали ровно трое суток, давая одну только воду.

– Сжечь, убить ведьмака, исчадье, вестник бед – кричал народ, казалось, дай им волю, они разорвут его на части.

Его притащили к большому столбу, и привязали руки выше его головы, и надежно закрепив. Ноги по-прежнему подкашивались, и большую часть веса держали руки. Когда зрение более ли менее начинало приходить в норму, снизу он увидел, толпы людей всех возрастов, а под ногами гору уставленных веток. Это народ злостно выкрикивал гнусные фразы. Ярослав не понимал, за что они хотят его сжечь, виной то его белые волосы, или одежда, или что-то, о чем он и не подозревает. Ему просто хотелось, чтобы это оказался всего лишь сон.

– Успокойтесь жители Гринделла! – воскликнул мужчина в сером одеянии, и поднял руку. Весь шум в толпе в мгновении ока прекратился.

– Все вы видите кто предстал перед вами сегодня. Вестник бед. Вестник несчастья. Тот, кто сеет смерть и погибель, само исчадие ада во плати перед вами. Именно в этом году была засуха. Теперь мы голодаем. Наши дети умирают. Мы не должны страдать – во весь голос молвил старец – Именем и властью данной мне инквизицией, и королем Робаром вторым. Мы предадим тело ведьмака сожжению.

Нет – завопил после услышанных слов Ярослав, после всего бреда сумасшедшего старика. Он, кричал во весь голос, пытаясь вырваться, но кандалы, прикрепленные к столбу, не поддавались. Он пытался до последнего, пока силы не покинули его тело.

Старик махнул рукой, и двое стражников подошли с обеих сторон. Поднесли пламя факелов к сложенным ветвям, под ногами вестника смерти. Сначала было больше дыма, чем огня. Но с каждой секундой, пламя набирало мощь, и двигалось все быстрей. Скрежетали ветки под мощью огня, скрежет которых нарушал только крик ведьмака. Он до последнего думал, что это сон, шутка, что угодно, только неправда. Думал до того, пока огонь не соприкоснулся с его телом.

Пламя угасло окончательно спустя несколько часов. Ветер обдувал частицы пепла, оставшиеся на месте сожжения. И разносил повсюду.

Сигнал о помощи

На просторах галактике Андромеда, вблизи Млечного пути, двигался космический корабль. Он был небольшого размера, если сравнивать с земными пассажирскими самолетами. В таких зачастую летали наемники или охотники за головами. Внутри было всего два места. Для пилота, и его помощника. Отсек с клеткой, для разыскиваемых преступников. Но в этом был только один человек, сидящий за штурвалом. Чуть выше крыла красовалась белая надпись NSS-1880. Минуя кратные и переменные звезды, корабль летел в неизвестном направлении.

На электронной панели появился слабый сигнал СОС. Который передавал по открытой чистоте каждые две минуты неизвестный корабль. Незнакомец обратил свое внимание, пододвинулся и посмотрел отчет. Но ничего, кроме надписи –«Нужна помощь»– не было. Подобные сигналы не новинка, зачастую означали что таким же наемникам нужна помощь для поимки головореза. Награду за голову, после задержания делят поровну. Но также посылали и крупные станции, которые могли дать как мелкие поручения, так и крупные по переправке груза.

Капитан корабля, не стал долго думать и попытался ответить на входящий сигнал. Ждал около получаса, но ответа не было. Пробил по базе данных откуда исходил сигнал. Это была станция, находившаяся недалеко от Марса. Звезда входившая когда-то в ряд планет земной группы. В те времена, когда планета Земля еще была цела. Незнакомец вбил координаты в компьютер, и отправился на помощь.

Через день, NSS-1880 прибыл к месту назначения. По сравнению со станцией, с которой исходил сигнал, корабль был в сотни раз меньше. Эта громадина была растянута, и разделена на пять основных отсеков. Незнакомец облетел его со всех сторон, убедившись, что повреждений нет. Обычно внешние пробоины указывали на нападение пиратов. После, послал разрешение на посадку. Но ответа долгое время не было. Казалось, что они вообще не видят запроса, или сотрудник, отвечающий за прием кораблей на станцию, отсутствовал. Он вновь проверил компьютер, датчики по-прежнему показывали, что со станции исходит сигнал помощи. Решив рискнуть, направил корабль ко входу в ангар. На самой малой скорости начал сближаться с ним. Огромные металлические ворота, толщиной в два метра, раздвинулись в разные стороны. NSS-1880 зашел на посадку, и скрылся за металлическими вратами, которые соприкоснулись, после того как, корабль сел на площадку. Незнакомец отключил все приборы, чтобы не расходовать энергию двигателя пока находится на станции. Накинул на себя жилет, поправил лазерный бластер, висевший на ремне, и пуль от дверей. Натянул на лицо небольшое приспособление с трубками. Оно помогало дышать, ведь в ангаре после посадки часть воздуха уходила в открытый космос.

Выходя, нажал на пульт, и засунул за пояс. NSS – 1880 теперь был заперт с внешней стороны. Незнакомец оглянулся в ангаре. Кроме его корабля, был еще один. Но он был наполовину разобран, и подобной модели он никогда не видел. Часть деталей лежала возле него. Не теряя времени, направился ко входу на станцию. Нажав кнопку, загорелся зеленый датчик, издавая звук. Железная дверь отварилась. Первое что заметил наемник, тишина, творившаяся на станции. Его шаги разносились по всему отсеку. Он миновал несколько закрытых комнат так и не встретив никого.

– Есть тут кто? – воскликнул он, во весь голос. Звук эхом разнесся по коридору.

Ответа так и не последовало. Он нашел ближайшее средство связи, встроенное в стену. Которое связывало с главным отсеком. – Есть кто? Я прибыл по сигналу помощи – ответа по-прежнему не было. Незнакомец тщательно изучил висящую схему корабля, возле средства связи. Какое-то время внимательно всматривался, и запоминал. Раз на связь никто не выходил, он решил сам добраться до главного отсека. В нем обычно находились главные инженеры, капитан станции, и все, кто занимал более высокие должности.

Но только миновав два коридора, его внимание привлекла кровь. Блеклая, высохшая. Но кровь не с чем другим не спутаешь, когда ты видел ее, неизмеримо много. Автоматически потянулся к бластеру, и держал его наготове. Немного дальше лежало два трупа. Один в белом халате, второй в военной форме. Трупы лежат не первый день. У обоих, ножевые раны на теле и шее. Сердце незнакомца билось все сильнее. В голову лезли разные мысли по этому поводу, но не одного логического объяснения происходящему.

– Может, все же пираты? Но ведь корабль без повреждений снаружи, я еще специально все проверил. Мне достаточно было одного раза столкнуться с ним, чтобы понять, они это или нет – размышлял, про себя.

Настороженно и с опаской открыл следующую дверь. Недалеко был главный отсек, в котором располагались, видеозаписи с камер. Если удастся добраться, можно будит все выяснить. Но на пути лежали десятки трупов. У многих следы от бластера. Раны в спине. Незнакомец сделал вывод что они убегали, и выстрелы были совершены вслед. По спине пробежала дрожь. Бросал взгляды с одного на другого, не останавливаясь и перешагивая. В эти моменты он старался даже наступать очень тихо, ведь на корабле явно творилось что-то невообразимое.

Наконец-то добрался до информационного кабинета, в котором были главные компьютеры. В них можно было просмотреть все отчеты по кораблю, и видеонаблюдение, установленное в коридорах.

Сразу же принялся искать последние, полезные данные. Отчеты показали, что четверо суток назад, корабль принял на борт неизвестный корабль. В неисправном состоянии, медленно парившем на просторах. На корабле был незнакомец, предположительно Сантонианец. Находился в коматозном состоянии. Раса, обитавшая очень далеко. Даже с нынешними технологиями и скоростями, которые позволяют развить последние корабли, до них добираться более года непрерывного пути. И пока людям не удалось наладить нормальный контакт с ними. После чего тело было перенесено в медицинский отсек, для дальнейшего изучения.

С любопытством он прочитал весь отчет. За всю жизнь ему не удалось ни разу увидеть Сантонианца вживую, только отдаленные слухи ходили о них. Но с каждым разом слухов становилось все больше, как и людей, повстречавших их. Поговаривали что они были очень агрессивно настроены по отношению к нам.

Он, не теряя времени, перебрался к камерам. Забрался в архив. Поставил дату, когда приняли корабль Сантонианца, и принялся в ускоренном режиме просматривать. В лаборатории не было камер. И не было видно, что там делают люди с его телом. Но именно оттуда начали выбегать с ужасом на лицах. Сантонианец вышел из комы, придя в сознание. Тогда-то и начался весь хаос на станции. На протяжении нескольких часов на камерах можно было наблюдать только смерть. Страх и ужас пронизывал стены корабля.

Наемник с трудом наблюдал за всем происходящим на экранах монитора. Если бы в этот момент с ним попытался кто-нибудь заговорить. Он не смог бы вымолвить ни слова.

– Где же сейчас этот ненормальный, ведь выбраться он не мог – промелькнула мысль в его голове. Он принялся проматывать видео дальше. В надежде увидеть хоть что-нибудь.

– Где же ты? – были его последние мысли. Позади него будто из тени появилась незнакомая, высокая фигура. О присутствие которой, наемник даже не подозревал. Глаза Сантонианца были ярко-желтые и блестели, а цвет кожи великана отдавал голубым оттенком. В мгновение он взмахнул кровавым кинжалом, на счету которого множество смертей. И вонзил его несколько раз в область шеи сидящего за мониторами незнакомца, пробив артерию. Кровь хлестала как из фонтана. Пока тело не обмякло и не свалилось на пол…

Спустя несколько часов из ангара станции вылетел NS-1880, и скрылся в неизвестном направлении.

Семья Моретти

Арландо выхватил трубку из рук Софи, когда услышал нецензурную брань. Звонили на их домашний телефон. Голос человека был совершенно ему незнаком.

– Кто это?! – прокричал Арландо, прислонив телефон к уху.

– Дай трубку Софи, я звонил ей, и не собираюсь тратить время на тебя, кто бы ты ни был – медленно, заплетающимся языком проговорил незнакомец на другом конце трубки.

– Нет, сначала поговорим мы с тобой. Кто ты вообще такой? Чтобы звонить ко мне домой, когда мы с женой собираемся садится ужинать, и к тому же не следя за своим поганым языком.

– Ох, как интересно, значит, у этой суки и вправду есть муж…

– Щенок, ты поплатишься за свои слова головой – не успев закончить фразу, связь оборвалась. Были слышны только гудки. Пьяный незнакомец бросил трубку.

Арландо положил телефон, и перевел взгляд на свою жену. Софи сидела на диване с красным лицом, и по ее щекам стекали слезы. Он попытался понять, что сейчас произошло, но был в полном недоумении, но знал кто может открыть ему всю правду. Арландо подошел к Софи, и сел рядом с ней.

– Софи – начал он, убирая ее руки от лица, и вытирая слезы – Расскажи мне кто это был? Какого черта этот пьяница знает твое имя, и звонит в наш дом? – держа ее за руку, спросил Арландо.

Она заплакала еще сильней. Но тут же успокоилась, и попыталась взять себя в руки. Он просто ждал, пока она сможет начать говорить.

– Этот человек работает врачом в местной клинике. Ты ведь знаешь, что я весь месяц прохожу обследования, для того чтобы у нас наконец то, был ребенок – она сильно сжала его руку, и слегка попыталась улыбнуться – и там был врач, он вроде обследует кожные заболевания. С первого же дня, как он увидел меня, стал заигрывать. По его глазам было видно, что я ему понравилась. Он пытался все время заговорить. Я сразу ему дала понять, чтобы он держался подальше. Но это не помогло. Бывало, я сидела в очереди, а он будто следил. Подходил ко мне, садился рядом, и начинал какой ни будь нелепый разговор – Софи не могла сдерживать слез и дрожь в руках, но продолжала рассказывать – но все бы ничего, если бы он не начал распускать руки, пытаясь потрогать меня. В тот день, я дала пощечину ему и ушла.

– Почему ты мне сразу все не рассказала?

– Я боялась что ты не так все поймешь.

– Софи, я много раз уже тебе повторял. Тебе не нужно меня бояться, чтобы люди не говорили. Тебя я и пальцем не трону, ты ведь знаешь. За все эти годы, я хоть раз поднимал на тебя руку? Ответь мне Софи, я хоть раз бил тебя?

– Нет – вымолвила она, казалось, это ей давалось с трудом.

– Продолжай, что было дальше, ведь на этом все не закончилось – он вытащил из кармана платок, и протянул ей.

– Пару дней назад – вытирая слезы платком, начала Софи – этот человек позвонил к нам домой. У меня был шок, когда услышала его. Я пыталась сказать ему, чтобы забыл этот номер. Но он настаивал на встрече. Говорит, что я ему очень понравилась, и хотел бы встретится со мной. На его предложение, я, конечно, ответила отказом, сказав, что у меня есть ты. Телефон он скорей всего переписал с моей медицинской книжки. Я хотела поделиться с тобой, что этот человек начинает меня преследовать. Но все эти дни ты был занят своими делами, а домой возвращался очень поздно. Ведь это первый день, когда мы вечером вместе. Спустя пару дней, я думала забыть уже об этом. Но этот человек позвонил вновь, сегодня. По голосу было слышно, что он пьян, и нес какую-то бессмыслицу. Ну а дальше уже ты выхватил телефон.

Какое-то время Арландо смотрел в пол и пытался переосмыслить все это. Спустя минуту заговорил – Можешь забыть об этом человеке, больше он тебя не побеспокоит, я обещаю. Главное, в следующий раз, чтобы не случилось. Всегда говори мне, неважно насколько я занят. Я найду время выслушать тебя, и решить общие проблемы. Семья на первом месте. Хорошо Софи?

– Да, извини что сразу не рассказала – она бросилась к нему в объятия. После того как выговорилась мужу, на душе стало легче.

– Софи, иди в ванну умойся, и будим ужинать – сказал он, и нежно поцеловал ее в губы, которые были ярко-красными.

Софи не спеша отправилась по коридору к дальней двери, где находилась ванная. Арландо глянул на часы, которые показывали двадцать минут девятого. Он вытащил из пиджака блокнот, записал время восемь ровно. Пролистал, на первых страницах было много номеров. Найдя нужный, быстро ринулся к телефону. Все время, поглядывая в сторону ванные. Опасаясь, чтобы Софи его не услышала. Набрал нужный номер, после нескольких гудков, на другом конце ответили.

– Серджио Коломбо слушает.

– Серджио, у меня к тебе срочное дело.

– Арландо, это ты?

– Да я, слушай внимательно. Свяжись с телефонной компанией, и через свои связи узнай номер человека, который звонил ко мне домой примерно в восемь вечера. И завтра утром, я должен знать кто это был, и где он живет.

– А что случилось?

– Потом расскажу, небольшой казус. Так, ты сделаешь это для меня?

– Ну конечно, что не сделаешь для Арландо Моретти.

– До завтра – попрощался Арландо, и поспешил положить трубку, и вновь сесть на диван. Слышал, как жена возвращается из ванной. Он не хотел, чтобы она знала, о том что он задумал, ее больше это не должно тревожить.

Она вышла вся сияя. Лицо было свежим и блестело, она привела себя в порядок. Они сели ужинать, за уже накрытый стол. Обсуждая быт, и планы на будущее, позабыв о вечерних проблемах. Арландо после тяжелого дня, с аппетитом уплетал приготовленную лазанью. После сидел у камина, курил трубку и ждал пока жена закончит с посудой. Чтобы после, они вместе отправились наверх спать.

Утром следующего дня, Арландо попрощался с супругой, сел в свой новенький шевролет 1949 года, и отправился к Серджио. Ему хотелось поскорей узнать, удалось ли найти адрес, незнакомца который приставал к его жене. Софи никогда не интересовалась куда и зачем едет муж. Она знала, что у семьи Моретти, а теперь и ее семьи, бизнес. И зачастую все дела вертятся возле него. Тем что ей нужно знать, он рассказывал за ужином. А в остальном не забивал ей голову. Да она и сама не хотела знать подробности дел, одной из пяти мафиозных семей.

Арландо добрался до места. Вышел из машины, перешел через дорогу, и постучал в белую дверь двух этажного дома. Ее открыла очаровательная девушка.

– Здравствуйте, миссис Коломбо – проговорил Арландо сняв с головы шляпу, слегка поклонившись.

– Арландо, заходи дорогой. Что-то ты давно у нас не появлялся?

– Извините, очень много дел сейчас. Но мы с женой обязательно вас навестим в ближайшие праздники – улыбчиво ответил он.

– Ну мы будим ждать вас. Ты ведь знаешь, вам в этом доме рады в любое время.

– Конечно.

– Серджио сейчас должен спуститься, он одевается, проходи пока в дом.

– Спасибо за предложение, но мы сразу же поедим, поэтому подожду тут.

– Ну, как знаешь, смотри сам.

Спустя минуту после разговора, на лестнице со второго этажа показался Серджио. Одетый уже в плащ, и шляпу. Они не стали задерживаться и последовали в шевролет.

– Ну как там дела с поиском адреса? – не теряя времени перешёл сразу к делу Арландо.

– Все сделано в лучшем виде. Буквально перед твоим приходом мне позвонили. Так ты расскажешь, что произошло, и кто этот человек? – протянул небольшой сверток к нему Серджио

Арландо рассказал все, что вчера перед ужином услышал от Софи. Какое-то время Серджио просто обдумывал услышанное, после спросил – И что ты собираешься делать? Ведь он оскорбил жену, тем самым тебя, и твою семью.

– Поговорю с ним, узнаю кто он такой.

– Может, этот разговор лучше сделать нашим людям, а самим не марать руки?

– Нет, я сделаю все сам.

– В таком случае я с тобой мой брат.

Мотор машины загудел. И они отправились по адресу, написанному на листке. Веря адресу, небольшой дом находился на окраине города. Позади которого уже начинался лес.

– Просто войдем через парадную дверь? Или через вход со стороны леса? – поинтересовался Серджио.

– Думаю можно и через парадную. Когда откроет, спросим он ли Чезари Нери. И посмотрим на его реакцию.

– Ну хорошо, только держи пистолет наготове.

Они вышли из автомобиля. Подошли к парадному входу, и позвонили в звонок. Оглядываясь по сторонам. Никто не открывал. Арландо нажал еще несколько раз.

Через минуту, когда они уже начали переглядываться между собой. Не зная, что думать, тот ли это адрес, или же просто хозяина нет дома. В дверях появился невысокий мужчина, на голове которого осталось не больше трех волосинок. Он был в белой майке с кучей пятен, и семейных трусах.

– Вам кого? – произнес открывший дверь, с раздражением на лице.

– Нам нужен Чезари Нери, это вы?

– А кто спрашивает? – на лице появилось беспокойство. Арландо сразу заметил это, и почти не сомневался, что это Чезари.

– Арландо Моретти.

Услышав фамилию, Чезари сразу вспомнил Софи. А догадаться кто стоял на его пороге, было нетрудно. Он тут же захлопнул дверь перед глазами двух мужчин, и принялся убегать в глубь дома.

Не теряя времени, они одновременно ударили ногами по двери. Та с грохотом открылась внутрь. Вбежали, и последовали за отдалявшимся Чезари. Арландо настиг его первым, и вовремя успел. Хозяин дома в это время копался в небольшом ящике, и достал оттуда револьвер. Моретти вовремя среагировал и выбил его из рук, но он успел выстрелить. Пуля вошла в стену, никого не задев. Три хороших удара, и черные перчатки Арландо в крови. А Чезари Нери потерял сознание.

– Как в старые добрые времена – усмехнулся Серджио Коломбо.

– Точно, я и забыл какого это.

– Что делать теперь будим?

– Нужно немного осмотреться, потом подогнать машину прямо ко входу. А лучше со стороны леса. И закинуть его в багажник. И сделать это как можно быстрей. Так как выстрел могли услышать соседи. Хоть в этом районе всем будет все равно.

– Я в машину – произнес Серджио, и покинул дом в спешке.

Арландо подтащил бессознательное тело к черному выходу. И немного осмотрел дом. Повсюду была грязь, и разбросаны вещи. Что сразу бросалось в глаза, это медицинские препараты. И разбросанные по дому шприцы. Нетрудно было догадаться, что парень наркоман. Судя по обстановке в доме, этот человек жил совершенно один. Кроме грязи, по дому были разбросаны презервативы, порножурналы, и детское белье. Арландо просмотрел пару страницы журнала. На которых были изображены истерзанные женщины, избитые плетью. На другой сидела полностью обнаженная, и связанная женщина. Во рту которой, был кляп. Подобные журнал не продаются в простых магазинах. Их можно достать только в подполье у узкого круга лиц.

– Чертов извращенец, никакого уважения к женщинам – со злости он пнул вбок бессознательное тело. Лежащий Чезари зашевелился, и хотел было привстать. Но Арландо одним мощным ударом не дал ему этого сделать.

Дверь черного входа открылась, показалось лицо Серджио – Все готово – произнес он.

– Хорошо, помоги мне – они оба подняли тело, и закинули в уже открытый багажник. И поскорей убрались подальше от этого дома. Пока ехали не видели полицейских, и не слышали воя сирены. Скорей всего звук выстрела в доме никто не слышал. А если и слышали, то не придали значения.

Далеко за городом, у семьи Моретти был куплен большой участок. На котором велись работы, и было несколько недостроенных зданий. В дальнейшем из которых должны были получится поместье для летнего отдыха, и несколько гаражей.

В недостроенном здании, среди комнаты был привязан к стулу Чезари Нери, почти в точности как на картинке журнала, который видел Арландо. Во рту его был кляп. Из стороны в сторону ходил Арландо, и ждал пока тот придет в себя. Серджио он попросил ждать снаружи в машине.

Постепенно Чезари оклемался, и пришел в себя. Его глаза переполнял страх, и он пытался что-то сказать, но не мог.

– Меня зовут Арландо Моретти, если ты вдруг запамятовал. Я муж Софи. Той суки, как ты смел выразится. И к которой имел наглость приставать в больнице, а потом еще и звонить к нам домой, тем самым подписав себе смертный приговор – он смотрел ему прямо в глаза, его взгляд переполнял гнев – Кто дал тебе право, приставать к женщинам, чертов извращенец? Оглянись, я и эти стены последнее что ты увидишь перед смертью – Чезари пытался орать, но ничего не получалось из-за кляпа во рту. Глаза будто должны были вывалиться из орбит. Сосуды полопались.

– Ты оскорбил мою семью. Семью Моретти. Чуть не убил меня. И заставил мою жену плакать. За пять лет совместной жизни, я не видел слез, на ее глазах.

Он приставил пистолет к его голове – Встретимся в ином мире – Арландо выстрелил, пуля вошла в лоб. От толчка тело Чезари откинуло, и вместе со стулом он упал на спину. Кровь растеклась по полу.

Он спрятал пистолет, и вышел к машине, где его ждал Серджио.

– Позвони ребятам, пусть уберут тело. Как обычно. Замуруют, и чтобы о нем никто, никогда ни вспоминал.

– Будет сделано.

Моретти отправился домой к жене. И провел остаток дня с ней. Больше эту тему они не поднимали. Она не знала, что сделал Арландо. Но звонки прекратились, и этого человека она никогда больше не видела.

Хотя однажды она прочла о Чезари Нери в газете. Где ему уделили половину страницы. Откуда многие узнали, что местный врач был наркоманом и извращенцем, и теперь числился без вести пропавшим.

Голуби

Стив жил в небольшом городке, на окраине. Недалеко от быстрой реки под названием Амита, которая протекала за скалистой горой. Течение было быстрое. Если в один момент заглушить звук ветра и сверчков, то шум течения можно услышать за километр. Амита, это не официальное название, а скорей городское. Речку так стали называть, после того как бурное течении забрало местную горожанку. Она была учительницей в школе, и считалась многоуважаемой в здешних краях.

Порой, после школы, местная детвора отправлялась туда, чтобы посоревноваться. Кто первый переберется на другую сторону. Местами речка была совсем мелкая. Поэтому зайдя почти по пояс в воду, и аккуратно передвигая ноги, при этом весьма сосредоточенно, можно было добраться до другого берега. Но в то же время если допустить небольшую оплошность, и нога поскользнётся о гладкие камни, покрытые илом, течение заберет вас. Но выплыть конечно же можно, главное не паниковать.

В один из осенних вечеров, Стив сидел на веранде. Начинало темнеть, всех его друзей уже загнали домой ужинать. Поэтому заняться было особо нечем. Он болтал ногами и кидал камни в сарай находящийся напротив веранды. Его внимание привлек летящий голубь. Заставил замереть и отвлечься. Белый, большегрудый, с хохолком на голове и с перьями, прикрывающими его лапы. Эти перья напоминали дутые джинсы, которые были одно время популярны, сужались в коленях, а к низу наоборот были максимально широкими, и закрывали обувь. У голубя было точно так же, только с перьями, закрывающими лапы.

Голубь был породистый, не из тех сизых, которых встретишь у реки, или в парке. Стив знал откуда вылетел этот красавец. Ведь он видит подобное не первый раз. Примерно месяц назад, ему удалось наблюдать почти такую же картину. Как в небе делал сальто черный красавец, в разы больше обычных. Прямо по улице, через два дома жил старик. Он на чердаке времянки разводил голубей. Сам он редко выходил за ворота, и тем более не выпускал птиц. Очень редко один покинет свое гнездо, полетает немного и возвращается.

В тот вечер к Стиву в голову пришла, такая идея. Пробраться к старику, и заглянуть на чердак. Ведь он слышал, что голубей там примерно три дюжины.

***

После ужина, он поднялся к себе на верх. Из-под кровати вытащил огромный ящик, который был со всех сторон обклеен разными наклейками. Внутри было очень много барахла. Старые игрушки, журналы, среди которых были страницы, вырванные из плейбоя, с обнаженными телами. Бейсбольный мяч, фишки и многое другое. Переворошив все, Стив достал небольшой фонарь. И отправился на улицу. От дома тропа уходила к их огороду. Светя себе под ноги, он отправился по тропинке. Сверху над тропинкой восседали огромные ветви деревьев.

Все огороды вплотную прилегали друг к другу, и были ограждены небольшим сетчатым забором. Стив аккуратно перебрался через ограду и бежал по одному огромному полю к следующему. Поле старика находилось дальше, и перед этим пришлось миновать ближайших соседей. Он прикрывал фонарь рукой, а порой вообще его отключал что бы не привлекать к себе внимания. Неизвестно кому из соседей может прийти в голову, заглянуть на огород. В дали лаяли собаки, что настораживало Стива. Ему казалось, они чуют, будто знают его намерения, и уже спешат предупредить хозяев.

Поле голубятника отличалось большими, желтыми подсолнухами, в которых не составляло труда спрятаться. Отодвигая их руками, Стив продвигался все ближе к дому старика. Он был настороже, и старался не шуметь. За собаку не переживал, так как знал, что она привязана и находится возле ворот, а сам он был совершенно с другой стороны. Миновав небольшой водоем, через деревянный мост, где шумел ручеек, оказался в посреди дворе. Стив увидел, как собака начала нервничать бегая туда-сюда. Всматриваясь в его сторону.

Осмотрел территорию. Ближе к собаке располагался большой дом, напоминающий дом Стива. В окнах которого тускло горел свет. Там и жил старик. По левую сторону, в нескольких метрах располагался еще один, это и была времянка, на чердаке которой, как говорили, старик держал голубей. Он посветил в том направлении, прямо возле домика стояла лестница, ведущая на верх к небольшой дверце. Крадясь, он приблизился и поднялся по лестнице. Собака только раза два за все время подала голос. Продолжая принюхиваться, и бегать из стороны в сторону. Стив сгорал от любопытства, ему скорей хотелось увидеть этих красивых созданий. Сердце билось все быстрей по мере его приближения к цели. Отодвинул засов и открыл дверь. Прелый запах ударил в нос. Голуби захлопали крыльями. Было темно, он принялся водить фонариком, с одной стороны в другую разглядывая этих птиц. Они были и в правду невероятно прекрасны вблизи, но не прошло и нескольких секунд как он начал замечать странности. Некоторые из птиц выворачивали головы почти на сто восемьдесят градусов, у многих были ужасные язвы, обработанные зеленкой. Некоторые с трудом передвигались. Стив потянулся что бы погладить хоть кого-нибудь. Многие разлетелись в разные углы чердака. Остался только один, он был с красноватым оттенком. Который переливался за счет ярких лучей фонаря. Голубь стоял спиной к Стиву, когда он нежно провел рукой по его перьям. Через секунду тот повернул голову, и испуганный мальчишка увидел белый впадины в глазницах птицы. Там, где должны были быть глаза-были маленькие засохшие язвы. Голубь ничего не видел, он даже не знал кто к нему прикоснулся. У Стива тряслись руки и ноги. Ему хотелось поскорей убраться отсюда. Страх, печаль, и сострадание. Эти чувства смешивались в его сознании. Это однозначно было не то, что он хотел увидеть. Не то, что он представлял, когда шел посмотреть на них. Когда видел летящего в небе голубя. Домой он бежал без оглядки, не обращая внимания на лай собак, и что его может кто-то заметить.

Еще долгое время его мучили ночные кошмары.

ПРИВЯЗАННОСТЬ

Раннее утро. Мне сегодня не нужно на работу, но в одно и то же время, уже по появившейся привычке, я открываю глаза. На циферблате часов возле кровати мигает шесть тридцать.

Повернулся на другой бок; мой взгляд направлен на нее. Она лежит на соседней подушке, и размеренно дышит. Её глаза закрыты, белые, кудрявые волосы слегка ложатся на плечи. Пододвигаюсь поближе, чтобы чувствовать ее дыхание. И наслаждаюсь тем, что она со мной. Могу часами наблюдать за ней спящей. Ее красота обволакивает меня, и не отпускает. Хочется сделать сюрприз, поэтому нужно вставать, и приготовить завтрак.

С неохотой, я поднимаюсь с теплой постели. Ее обнаженное тело, укрыто наполовину. Из-под одеяла выглядывает нога. Нежным прикосновением провожу по ней, тело горит. Еще какое-то время наблюдаю, уже стоя у кровати. Потом отвожу локоны и нежно целую в открытое плечо. Плетусь на кухню, шоркая тапочками по полу.

Какое-то время стою у холодильника, обдумывая, что приготовить, чтобы ей понравилось. Спросонья в голову ничего не приходит. В чувство меня приводит писк, издаваемый холодильником, который означает, что пора закрыть дверь.

Решил умыться, а потом заняться готовкой. Окунул лицо в прохладную воду, которая тут же взбодрила меня. Сонное состояние как рукой сняло. Почистив зубы, вновь направился к холодильнику. Достав все необходимое, понес на кухню, чтобы приготовить.

Прокорпел около часа над завтраком. Мои старания не прошли даром, -все было готово. На большой деревянный поднос уместились глазунья, свежевыжатый апельсиновый сок, мюсли с йогуртом и кусочками свежих фруктов. Два ломтика поджаренного хлеба.

Не успел я войти в комнату, как увидел ее, сидящую на кровати, укрытую простыней по пояс. С плеча сползла лямка ночнушки. Сонные глаза смотрели прямо на меня. Ее тело было таким гладким и сексуальным.

– Доброе утро – радуясь, произнесла она, только увидев меня. Видимо, выжидала, услышав, как, я иду.

– Доброе, дорогая! – удивился я, что она уже не спит.

– Когда в доме так вкусно начинает пахнуть едой, произвольно просыпаешься.

– Ох, извини, что разбудил тебя – улыбаясь, проговорил я.

– Все чудесно, не волнуйся милый. Прекрасно начинать утро именно так – сказала она, сияя от радости.

Я поставил ей на колени поднос. Она с интересом осмотрела еду, откинув волосы за спину, принялась за глазунью.

– Сегодня хорошая погода, как насчет того, чтобы прогуляться в парк, и посидеть там, поболтать, почитать? – присев с краю кровати, начал я.

– Я только за! Главное, чтобы не было очень много народу, – я помню, как прогуливались в прошлый раз. Из-за детей невозможно было ни поговорить, ни почитать – улыбчиво произнесла она, выпивая сок, при этом сморщилась, ведь он кислил. Принялась за мюсли.

– Ну, – если что, пойдем в кино. А вечером поведу тебя в ресторан. У меня для тебя сюрприз, – сказал я, – а в голове крутилась мысль, как преподнесу ей кольцо, сделав предложение. Мы давно обговаривали это, и теперь время пришло.

Внезапно раздался стук во входную дверь.

– Кто это с утра – переглянулся я с Джаннет – ешь, пойду, открою.

Выглянул в окно, чтобы узнать, кто же решил навестить нас ранним утром.

– Это сестра пришла с мужем, пойду, открою – сказал я Джаннет.

Поспешил к входной двери. На пороге стояли сестра и ее супруг, со странным беспокойством на лице.

– Что это вы так рано к нам? – сразу встретил я их вопросом, поскольку визит был неожиданностью.

– Ты второй день не отвечаешь на телефонные звонки, что-то с телефоном? Или ты специально не подходишь?

– Я не слышал, видимо.

– И почему ты сказал «к нам»? – проговорила сестра – ты не один дома?

– Ну, конечно, не один, мы с Джаннет завтракаем.

Наступила неловкая пауза, сестра с супругом переглянулись и вновь уставились на меня, на лицах у них были недоумение и небольшой шок.

– Мэтт – обратилась сестра ко мне – прошла неделя, как мы похоронили Джаннет…

Content

Стэфан Алан В миллиметре от смерти