Мария Северская

Девушка моего парня

© Северская М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Дима

Митька заметил ее сразу – ее сложно было не заметить. Она двигалась легко, из ритма не выбивалась, казалось, даже не устала ни капли, а ведь он опоздал на двадцать пять минут, и это значит, что разминка уже идет как минимум минут пятнадцать, а это для новичка ого-го как много. Вон вся группа какая запыхавшаяся – кто пот вытирает, кто пытается отдышаться.

Но только не она. Она этого даже не видит – вообще по сторонам не смотрит, словно погружена в себя полностью, словно ей дела нет до окружающих.

Может, и в самом деле так? Сразу видно, она пришла сюда работать, а не заводить новые знакомства. Одно только непонятно: почему не пошла в продвинутую группу, ведь явно раньше занималась: вон как двигается – и бедра ходят правильно, и шаг плавный, такой, как надо. Митька такую пластику у профессиональных танцоров видел. Так двигаются в этом зале лишь еще двое – Катя и Кирилл – их преподаватели.

А на первом занятии ее не было, отметил Митя про себя. Он сам не заметил, как занял место позади нее. Теперь его отражение в такт мелькало в зеркале рядом с ее. Но она смотрела только на себя. Хмурилась, сдувала лезущую в глаза каштановую с рыжими искрами челку.

Нет, он ни за что не мог ее пропустить. Таких, как она, он раньше разве что в кино видел. Казалось, от нее искры летят. Как бы не сгореть!

А вот он, Митька, еще тот увалень. Не зря так ругался на Лену, когда она сунула ему этот абонемент в довесок к подарку. И ведь не переубедить было! Уперлась, и все: сходи-сходи, тебе не помешает.

Теперь-то вся его злость сошла на нет, будто ее и не было. Растворилась в движении.

Вопреки Лениным прогнозам, первое занятие ему не понравилось. Митька долго искал нужный дом, оказавшийся корпусом старого часового завода, затем, уже в недрах здания, нужную дверь.

В коридорах пахло канализацией, бесконечные переходы и лестницы не собирались заканчиваться.

Он уже готов был послать к черту эту затею вместе с Леной с ее идиотской маниакальной идеей и повернуть назад, уехать домой, когда прямо перед его носом оказалась металлическая дверь с табличкой: «Студия Ритм».

Надавил на ручку, вошел.

Раздевалка не порадовала. Удушающе пахло пóтом переодевавшейся здесь мужской половины предыдущей группы, на стульях валялась одежда. Митя поспешно сменил джинсы на тренировочные штаны, зашнуровал кроссовки и вышел в коридор – поближе к залу.

Здесь было не протолкнуться. Помнится, он еще подумал, как же весь этот народ уместится в танцевальном зале, вряд ли он рассчитан на пятьдесят человек.

Но в тот раз танцевать особо не пришлось. Сначала преподаватели долго рассказывали о том, что такое хастл.

Митьке было неинтересно – еще вчера вечером он прочитал всю информацию в Интернете, поэтому уже знал, что это парный социальный танец, основанный на импровизации и ведении, что танцевать при желании можно с любым партнером и вообще танец прост, танцуется на четыре счета и прочее, прочее, прочее. И чтобы научиться хорошо танцевать, и даже стать чемпионом, вовсе не нужно заниматься хастлом с детства, достаточно всего лишь загореться и посвятить обучению каких-то пару лет, причем не важно, подросток ты, или взрослый, или даже пожилой человек – хастл не знает возраста. Короче говоря, приходи и танцуй. Вот только пары на видео выделывали такое, что «простым» было назвать невозможно при всем желании.

Митя невольно засмотрелся. И даже подумал потом – а чем черт не шутит, может, в Ленкиной идее и есть рациональное зерно, может, и его – косолапого – научат двигаться так же.

Потом была разминка. Преподаватели анонсировали ее как легкую, но Митька вымотался так, что готов был упасть. Даже странно, ведь он далеко не слабак – с детства спортом занимался, ходил в секцию легкой атлетики три года, одно время посещал секцию карате, летом в футбол то и дело гонял с бывшими одноклассниками. Видимо, этого было недостаточно. А он-то думал, что танцевать – это так, развлекаловка.

Невольно даже зауважал Ленку с ее бальными танцами.

То, что было после разминки, выбило Митю из колеи. Преподаватели объясняли главный принцип ведения на примере упражнения под названием «тележка» – берешь за руки партнершу и ведешь ее, как тебе вздумается. А она должна закрыть глаза и слушаться.

Митьке в качестве партнерши досталась тетка лет тридцати пяти. У нее были потные ладони, и Митя долго не мог пересилить отвращение. А еще смущался – ему и в кошмарном сне не могло привидеться, что придется прикасаться к чужой незнакомой женщине, которая к тому же и старше его лет на пятнадцать.

Лена потом долго смеялась, когда он рассказывал ей о своих ощущениях. Говорила: мол, а что же ты хотел, это танец, близость, живые люди, которые дышат, потеют, наступают на ноги. «Привыкнешь, – резюмировала она. – Потом даже понравится».

Но пока Митька не мог понять, как может нравиться все вышеперечисленное. И ему не доставляло все это удовольствия. Категорически. Лучше уж в секцию карате вернуться, чем это. Но Лена уговаривала, настаивала на своем. И в итоге он плелся на второе занятие, думая, что, как всегда, он ей уступил. Потому что бесхребетный – так, во всяком случае, говорит его мама.

Хочет Леночка прыгнуть с парашютом и чтобы ее верный рыцарь был обязательно с ней – пожалуйста! Съесть наперегонки килограмм мороженого, а потом болеть ангиной – да ради Бога! Теперь вот танцы. Видите ли, она с пяти лет танцует, пора бы и ему начать.

А по Митькиному мнению, с него и музыкальной школы хватит. Семь лет коту под хвост – и ладно бы на гитаре учился играть или на фоно, на худой конец, так нет же – скрипка! Вот зачем, спрашивается, парню умение играть на этом инструменте, если он не собирается дальше идти в музыкальное училище?

Но маме кто-то сказал, что игра на скрипке развивает музыкальный слух, и она во что бы то ни стало захотела, чтобы у ее сына этот самый слух развился.

Лучше бы потратил это время на подготовку к вступительным экзаменам в институт, и тогда, глядишь, поступил бы, как и хотел, в физтех, а не в пед. В педе-то физика – одно название. Не выйдет теперь из Митьки великого ученого, как мечталось, а что выйдет, неизвестно, потому что педагог из него тоже аховый.

Ленка вон – да, учитель от Бога, хотя с ее-то факультетом выбор будущей специальности не представляется проблемой. У нее вообще все получается, за что бы ни взялась. И это бесит! Господи, как же это порой бесит!

Тем временем разминка закончилась. Теперь предстояло подойти к любой свободной девушке – девушек тут называли исключительно партнершами, парней, соответственно, партнерами – и протанцевать с ней до конца занятий. Вернее, не танцевать, конечно, а отрабатывать упражнения и простейшие фигуры.

Группа уже разбилась на пары, а Митька все стоял и тупил. На том конце зала одиноко переминалась невостребованная тетка, с которой он танцевал в прошлый раз, но подойти к ней было выше его сил.

Чуть в стороне стояла она. Как ни странно, тоже одна. Митя даже зажмурился и снова распахнул глаза, не веря.

И сделал шаг.

– Кажется, у вас тоже нет пары? – промямлил он.

Она кивнула и сама – сама! – взяла его за руки.

Ее ладошки были совсем маленькими, узкими и горячими, словно она только что выпрыгнула из печки. Митька и хотел бы не краснеть, но чувствовал, как румянец заливает лицо. И немудрено, ведь раньше он ходил за руку только с Леной. Смешно сказать, парню без года два десятка, а он перед девчонками робеет, словно подросток!

Дальше он бесконечно ошибался – никак не мог сосредоточиться. Запах ее духов – пронзительно-свежий, с цитрусовыми нотками, лез в ноздри и задевал что-то внутри – звенящее, щекочущее.

Каждая ошибка казалась катастрофой, и он снова и снова извинялся, чувствуя себя абсолютным бревном. Пока она наконец не сказала:

– Расслабься. И не опускай голову, смотри на меня. Не хочешь смотреть в глаза, гляди на ухо, но только не вниз. Это кодекс поведения в танце: партнер всегда должен смотреть на свою партнершу.

Митька кивнул и голову поднял, отыскав взглядом ее глаза, оказавшиеся насыщенного льдисто-голубого цвета. Раньше такой он видел только у лаек хаски – неземной взгляд, словно из-под толщи замерзшей воды.

Она ободряюще улыбнулась ему, но глаза отвела, уставившись куда-то в пространство за его правым ухом.

Танцевать с ней было сплошным удовольствием. Она послушно скользила в его руках, изгибалась, ловила каждое его движение.

Митька ругал себя, что не пошел танцевать раньше, тогда сейчас он был бы уже профи – достойным такой партнерши.

«Но тогда бы ты вряд ли был в начинающей группе, а значит, ее бы не встретил», – подсказал внутренний голос, и Митя, соглашаясь, вздохнул. Везде есть свои плюсы и свои минусы, стоит только поискать.

Занятие закончилось. Каждый из присутствовавших сегодня подошел к Кириллу отметиться и внести деньги за занятие. Кто-то сразу покупал абонемент.

Митька подошел одним из последних – у него был подарочный купон на восемь занятий, о чем он и доложил.

Уходить не хотелось – она крутила пируэты в дальнем конце зала и, кажется, заканчивать не собиралась. Он потоптался немного у подоконника, делая вид, будто ищет что-то в своем рюкзаке, а на самом деле наблюдая за ней. Наконец, когда дольше тянуть было неприлично, Митя медленно поплелся к выходу. За ним шла преподавательница Катя.

– Жень, ты остаешься? – кинула она в сторону на ходу.

– Да, позанимаюсь еще часик. – Незнакомка по имени Женя остановилась на полпируэта, смахнула челку со лба.

– О'кей. Ключи тогда охране внизу отдай. – Катя обогнала Митьку и скрылась в женской раздевалке.

Женя

Сегодня все было не слава богу. Сперва опоздала на первый урок, затем попала под дождь – и это в декабре! – после недоразмялась на тренировке и в итоге категорически не нравилась себе.

В зеркале во всю стену отражалась какая-то деревянная кукла, а никак не звезда танцпола, которой всегда хотелось быть. Конечно, на фоне остальной группы она смотрелась потрясающе, но было бы странно, случись иначе, – у них второе занятие, а у нее за плечами год усиленных, практически ежедневных тренировок.

Сегодня Катина идея уже не казалась Жене такой замечательной. Шутка ли – отыскать среди новичков единственного, кто станет жить танцами, и воспитать из него себе партнера с большой буквы – такого, каким был Стас. Да девяносто процентов из них хорошо если закончат первую ступень и отсеются, а через год-полтора забудут вовсе, что когда-то хотели танцевать.

Возможно, это и правильно: худо-бедно освоил с десяток фигур, и вперед – покорять дискотеки. Но Жене никогда не было это интересно, вернее, дискотеки – это хорошо, но не как цель, а как средство. Она метила выше, хотела стать профессиональным танцором, видела себя на танцевальных конкурсах в Америке или Европе.

Прабабушка говорила про нее:

– Либо все, либо ничего.

Женя возражала:

– А что, по-моему, в этом ничего плохого нет, человек должен иметь мечту, и чем несбыточнее, тем лучше, чтобы всегда было к чему стремиться.

– Ты идеалистка, Евгения, – усмехалась прабабушка.

Вообще-то Женя не считала свою мечту несбыточной, особенно пока рядом был Стас. Они легко получили класс «D», вовсю готовились к очередному конкурсу, итогом которого мог стать класс «С»[1], но за день до него Стас пришел и заявил, что уходит – и из танцев, и от нее, от Жени, – мол, встретил девушку своей мечты, и все остальное ему теперь по барабану.

– Что ж, поздравляю, – спокойно произнесла Женя. Даже руку ему пожала на прощание.

Но кто бы знал, как тяжело ей далось это спокойствие!

Всю ночь Женя проплакала в подушку и полгода не появлялась в зале, всеми силами стараясь вырвать из тела желание танцевать. Обстоятельства этому способствовали: началась учеба – шутка ли, одиннадцатый класс плюс подготовительные курсы в институт, ни много ни мало в МГУ, на философский факультет. Вкалывать приходилось по полной программе.

А в начале декабря позвонила Катя – старая приятельница по танцевальной студии – и озвучила свое предложение. Несмотря на всю его абсурдность, Женя согласилась.

«Схватилась за соломинку», – думала она, шагая от станции «Таганская» по Гончарной улице в сторону дома. Дорога от метро всегда отнимала двадцать минут драгоценного времени. Вроде живет в центре, а от метро далеко.

Женя жила в сталинской высотке на Котельнической набережной – в той самой, одной из семи, – донельзя пафосной и элитной. Квартиру на двадцатом этаже в свое время получил прадедушка – прабабушкин муж (Женя называла ее просто бабушкой, приставку «пра» они по молчаливому согласию всегда опускали) – академик. С тех пор семья в ней и жила.

Впрочем, семья была маленькой, не в пример квартире, всего трое: Женя, бабушка и кот Прохор. Женина мама давным-давно укатила в Испанию, вышла там замуж и дочь к себе забирать не собиралась – муж был против. Поэтому Женя ездила к маме только на каникулах – на пару недель.

Еще моталась во Францию – к бабушке, дочери прабабушки, много лет, еще при Советском Союзе часто ездившей туда в качестве переводчицы при правительственных делегациях и оставшейся жить в полюбившейся стране. А вот с отцом Женя не общалась: у того имелась своя семья – жена и двое детей, и Женя, родившаяся в свое время вне брака, там была не нужна.

– Молодцы твои родители, – бывало, говорила прабабушка, – спихнули ребенка на выжившую из ума старуху и живут себе припеваючи.

– Это ты-то выжившая из ума? – смеялась Женя. – Хотелось бы мне в твоем возрасте иметь такую память!

Прабабушка и правда помнила все детально, вплоть до кофточки, которая была на жене прадедушкиного друга на его дне рождения в восемьдесят первом году. Она прожила интересную, наполненную событиями жизнь, и теперь частенько рассказывала правнучке всякие забавные истории в лицах или пускалась в воспоминания о своей молодости, молодости своей дочери, или Жениной мамы.

«Перед глазами бабушки прошла целая эпоха, – думала Женя, слушая ее рассказы. – Да она сама – целая эпоха!»

«Старуха Наина» – так она себя называла, хотя на «старуху» никак не тянула. Была интеллигентом до мозга костей, тщательно следила за собой, весной и летом занималась спортом, периодически обновляла гардероб и внучку заставляла делать то же самое – благо муж Жениной мамы каждый месяц присылал из Испании хорошие деньги, видимо, в благодарность за то, что падчерица не рвется переселиться к ним.

Будь Женина воля, она бы возвращала деньги – из гордости, из затаенной обиды, что мама нормальному детству дочери предпочла собственное личное счастье. Но это старые счеты…

Бабушка же, складывая деньги в металлическую коробочку, оставшуюся от советского еще печенья, говорила:

– Если мы с тобой, Евгения, будем отказываться от этих подношений, придется положить зубы на полку. И ладно бы только мои зубы – они у меня все равно вставные. Иных источников доходов у нас, увы, нет. Вряд ли мы сможем существовать на мою пенсию, ее хватит только на оплату этих апартаментов, – она обводила рукой комнату. – Так что будь благодарна. Может, твоя мать так свою вину заглаживает. – Видя, что Женя собирается возразить, продолжала: – А про работу пока и думать не смей. В школе сначала отучись и институт закончи, а то ни учебы не будет, ни работы нормальной, только одна сплошная усталость.

Женя понимала, что она права. К тому же и с матерью, и с ее мужем у нее были неплохие отношения. Правильнее будет сказать – нейтральные. Лишь эта детская обида сидела внутри и то и дело порывалась вылезти наружу.

– Отпусти и живи дальше, – махала рукой бабушка. – Обижаться бесполезно, от этого хуже становится только тебе.

Женя кивала. Бабушка была права – это бесспорно. Но еще был страх: ее семья слишком хрупка, слишком драгоценна, а главное, скоро может закончиться – бабушке в этом году исполняется восемьдесят, и каждую осень она собирается умирать.

– Совсем старая стала, – жалуется она. – Видимо, до лета не дотяну.

Но как только календарь переваливает на весну, резво вскакивает из кресла, в котором сидела безвылазно всю зиму, и начинает собираться на дачу.

На самом деле у бабушки отличное здоровье, старческих болезней почти нет, но Женя понимает: восемьдесят – это много. И от этого понимания становится страшно, быстрей бьется тревожная жилка в ямочке над ключицей, и хочется зарыться с головой в одеяло и ни о чем не думать. Потому что Женя не может представить свой мир без бабушки.

В мае на древней, больше похожей на батискаф «Волге» – тоже прадедушкино наследство, – они с соседом дядей Веней, старым бабушкиным другом, отвозят бабушку на дачу, и тогда начинается ее – Женина – самостоятельная жизнь.

Сначала несколько дней она моет и чистит квартиру, затем начинает скучать, а на первых же выходных несется к бабушке – убедиться, что у той все в порядке, и немного побыть рядом.

Бабушка над правнучкой смеется:

– Что ты со мной носишься, как будто не ты ребенок, а я? Отдохни, займись своей жизнью, наконец.

Женя отмахивается.

Раньше, пока рядом еще был Стас, бабушка часто говорила, нет, прямо-таки требовала: сходите в кино, марш на выставку, в театр! Но Женя не любила развлекаться. Она считала развлечения пустой тратой драгоценного времени. Единственным развлечением, которое девушка для себя допускала, были танцы. В них она раскрывалась, летела, отрывалась от земли. В них становилась собой – настоящей, живой.

Тогда ей казалось, Стас должен это видеть, ведь это он всегда ловит ее в поддержках, чувствует ее пульс, у них одно дыхание, одна цель… Но…

Как же она ошибалась!

При мысли о Стасе и без того плохое настроение испортилось еще больше, став прямо-таки отвратительным.

Женя приложила к домофону магнитный ключ, с трудом открыла тяжелую дверь подъезда, в холле поздоровалась с консьержем и прошествовала к лифтам. Нажала кнопку, и лифт тут же распахнул перед ней двери.

«Хоть тут повезло, – подумала девушка. – Не придется ждать».

Она ударила по кнопке с номером «20» и устало привалилась к стене.

Лена

«А ведь я оказалась права, – думала Лена, наблюдая за Димкой. – Ему понравилось!»

Парень примерял уже десятые, наверно, по счету танцевальные ботинки и никак не мог остановиться.

– Как думаешь, а если эти? – произнес он в который уже раз, разглядывая в низеньком зеркале обувь у себя на ногах.

– А тебе в них удобно? – спросила девушка. – Учти, танцевальная обувь ни в коем случае не должна жать или натирать, иначе ты не сможешь двигаться. Нужно, чтобы она плотно сидела на ноге, нельзя допускать, чтобы нога скользила в ней, иначе не обойдется без вывихов.

Дима потерянно уставился на нее.

– Слушай, я не могу выбрать. По мне, все эти тапочки неудобные. И вообще, по-моему, мужик не должен носить обувь на каблуках. – Он устало плюхнулся на пуфик.

– Так тебя носить их никто и не заставляет. Только танцевать. – Лена устроилась рядом. – Это разные вещи. Каблук необходим. Ты привыкнешь.

– Ага, – протянул Дима. Кажется, он не верил. – Почему нельзя взять кроссовки? Вон же стоят танцевальные! – Он кивком указал на полку справа.

– Потому что кроссовки для других танцев. Для хип-хопа, например. Хастл танцуют в ботинках. Представь себе: партнерша в босоножках на каблуках и рядом партнер в кроссовках. – Лена фыркнула. – Тебе просто необходимы ботинки.

Парень вздохнул и принялся расшнуровывать те, которые были у него на ногах.

– Тогда я, наверно, возьму вот эти, – он пододвинул к себе одну из коробок.

– Бери, – согласилась Лена.

«Какой же он все-таки смешной, – думала она. – Не может сам себе ботинки купить. Час уже выбираем, если не больше. А ведь я еще хотела присмотреть платье на новогодний бал. Теперь, наверно, уже не успеем».

Лена помогла Диме расставить по полкам коробки с неподошедшей обувью, и они пошли к кассе.

Пока он расплачивался, девушка смотрела в окно. На улице шел снег. Еще вчера вовсю поливало, а сегодня, пожалуйста, – зима.

«Здорово было бы пойти на бал с ним, – мечтала Лена. – Но не выйдет, если только в следующем году. Походит немного на хастл, проникнется, а потом я его буду потихоньку учить бальным танцам. Уверена, рано или поздно мы произведем настоящий фурор».

Она представила их вместе. Красивая пара: Димка – высокий, в смокинге, в черных лакированных ботинках. И она: стройная, в шикарном платье, в новеньких золотистых босоножках. Сказка!

Лена всегда мечтала танцевать с ним. Шутка ли, встречаются со школы, с девятого, а еще ни разу не танцевали. И это при том, что сама она танцует с детства.

Сколько раз уговаривала Диму записаться на танцы, ну хоть на какие-нибудь, необязательно сразу идти на бальные. Он ни в какую. Уперся – и все. Мужчине необязательно уметь танцевать. А на скрипке играть, значит, обязательно!

Но вода камень точит. Наконец-то у нее получилось! Однокурсница достала подарочные абонементы в студию «Ритм» на хастл – восемь занятий – и один отдала Лене. А та, в свою очередь, присовокупила его к подарку Димке на день рождения. Дареному коню же, как известно, в зубы не смотрят и от подарков не отказываются. Хотя Дима попытался, конечно. Но Лена его уломала. И вот теперь они покупают ботинки.

– Куда сейчас? – спросил Димка, подходя к ней.

– За платьем, – улыбнулась девушка, и он еле слышно буркнул:

– Надеюсь, не для меня.

Но она услышала. Решила не отвечать.

А вообще хороший ей достался парень, покладистый. Другой послал бы куда подальше, сказал бы, что устал, мол, сходи одна за своими нарядами. А Димка ничего, согласен, хоть и правда вымотался.

Лена взяла его за руку.

За вот уже четыре года их отношений ее чувства не изменились. Они все такие же – ровные, теплые, словно пламя свечи в темноте. Жаль, конечно, что ее никогда не бросало в его присутствии ни в жар, ни в холод, но, в конце концов, не всем же дано испытать страсть.

Четыре года – это срок. В этом уверены все приятельницы и даже мама, раньше подтрунивавшая над дочерью, не понимавшая, что та нашла в этом мальчике. Теперь она считает Димку почти что за сына.

Да и сложно его не любить. Он милый, словно плюшевый мишка, безотказный, готовый в любой момент прийти на помощь. Даже ремонт помогал им с мамой делать.

Впрочем, разве в ремонте дело? Дима вообще очень внимательный, даже в чем-то старомодный. Цветы по праздникам дарит, шоколадки приносит. Немудрено, что все Лене завидуют.

Она посмотрела на своего парня.

Что-то сегодня он слишком молчаливый. Может, и правда сильно вымотался?

– Эй, ты где витаешь? – Девушка дернула его за рукав куртки.

– Что? – Дима удивленно уставился на нее, словно не понимая, где и с кем находится. – Задумался просто, – наконец произнес он.

– О чем? – не отставала Лена.

Парень пожал плечами.

– Обо всем понемногу. Об учебе. О танцах. Вот, например, сколько нужно тренироваться, чтобы научиться хорошо танцевать?

– А ты решил стать чемпионом? – улыбнулась Лена.

– Почему бы и нет? – вполне серьезно ответил Дима. И переспросил: – Так сколько?

Девушка задумалась.

– Для всех по-разному. Кому-то хватает полгода, чтобы начать достойно двигаться, кому-то и двух лет мало. Но с хастлом, говорят, гораздо проще, чем с бальными, – поторопилась успокоить его она. – Можно и за три месяца сносно научиться, особенно если на дискотеки постоянно ходить.

– Ага. Дискотеки – это хорошо, – Дима снова уплыл куда-то в свои мысли.

– Эй, я, кажется, вижу наряд своей мечты, – Лена потянула парня к дверям магазина, в витрине которого красовалось шикарное вечернее платье. – Пойдем спросим, сколько стоит.

Дима

На следующее занятие он пришел почти за час до начала, самым первым. Переоделся побыстрей и вышел в общий холл. Здесь стояли мягкие диваны, и он расположился на одном из них.

Чем ближе подходило время начала тренировки, тем больше он нервничал. Вот уже без пятнадцати семь, а Жени все нет. Уже закончились занятия у предыдущей группы, и в зале открыли нараспашку окна, чтобы проветрить, уже пришли все те, кто не отсеялся после первых двух занятий. Но только не она.

«А если не появится?» – думал Митька и сам не замечал, как нервно кусает губы.

Но она появилась – влетела, словно райская птица, на одном дыхании пронеслась мимо дивана, на котором сидел Митька, оставив за собой в воздухе шлейф свежего цитрусового аромата, на середине холла столкнулась с преподавателем Кириллом, который приветственно чмокнул ее в щечку, как старую знакомую, и, еще в дверях скинув свою оранжевую куртку, скрылась в женской раздевалке.

Митька сделал вдох и только тут понял, что все это время, что она летела, он не дышал. То есть вообще, словно забыл, как это делается.

«Что это со мной?» – запоздало подумал он.

Раньше подобного не случалось. Никогда. Бывало, конечно, нравились ему девушки. Да и Ленка… Ленку он по-настоящему любил. Но чтобы в ступор впадать!..

Кирилл открыл двери зала и пригласил группу входить.

Митька вошел последним – все ждал, когда же из раздевалки вынырнет она. Но видимо, переодеваться ей было долго.

Она вбежала на пятой минуте разминки, заняла свое место перед Митей. В зеркале отразилось ее раскрасневшееся лицо, большие, чуть раскосые льдисто-голубые глаза, пышные волосы, сейчас собранные в смешной хвостик на затылке.

Не стоило и надеяться, на Митьку она не смотрела. Сразу влилась в разминку, и все время, пока они проделывали комплекс упражнений, Митька то и дело утыкался взглядом в ее шею с трогательной завитушкой выбившихся из прически волос.

Когда преподаватели велели разбиться на пары, она подошла к нему сама.

– Извини, в прошлый раз я не представилась, – произнесла девушка. – Меня зовут Женя.

– Митька. То есть Дмитрий, – поправился парень и мучительно покраснел. Митей звали его родители, да и он сам называл себя так. Ленка упорно звала Димой.

И снова он наступал Жене на ноги, сбивался с ритма, ругал себя. Она считала ему вслух и ободряюще улыбалась. Впрочем, он понимал, что точно так же она улыбалась бы любому другому на его месте.

В этот раз Митька не заметил, как занятия подошли к концу. Два часа пролетели на одном дыхании, и вот уже пора собираться домой.

– Народ! – произнесла Катя, когда группа уже выстроилась в очередь к Кириллу – отмечаться. – Предлагаю после следующей тренировки всем вместе пойти в кафе. Получше познакомимся, пообщаемся.

Все реагировали по-разному, кто-то с восторгом, кто-то с сожалением, что у него не получится, дела. Женя не прореагировала никак. В этот момент она стояла у зеркала и отрабатывала какие-то замысловатые вращения.

Митьке идея пойти в кафе понравилась – он представил, как садится рядом с Женей за столик, и по телу разлилось тепло. Он непременно пойдет, если, конечно, пойдет она.

Когда он отметился, ее в зале уже не было, а Митька и не заметил, как она улизнула.

Он спешно переоделся и выбежал на улицу в надежде разглядеть ее среди идущих к метро людей, но и здесь ее не было.

Расстроившийся парень отправился домой.

Уже в вагоне метро он снова и снова задавал себе все тот же вопрос: что с ним? Но ответа не находил.

Не иначе как наваждение какое-то, в конце концов решил Митя. Да и догони он ее, разве осмелился бы подойти? А если бы осмелился, что бы сказал?

«Наверно, спросил бы, что она, так здорово танцующая, делает в начинающей группе, – думал парень. – Наверняка тут кроется какая-то тайна. Тайна по имени Женя».

Он улыбнулся. Однажды он обязательно ее спросит. Может быть, даже после следующего занятия, когда они удобно расположатся за столиком кафе.

Женя

Не стоило говорить про поход в кафе бабушке, тогда, может, и удалось бы отвертеться. А так, сама не зная зачем, проболталась, и вот результат: обязательно сходи, и чтобы раньше полуночи не возвращалась! Нормально, да?!

У всех родители волнуются, если их отпрыски по ночам по городу шляются, а бабушка сама подталкивает ее к поздним прогулкам. Причем Женя знает: бабушка за нее переживает, но согласитесь, убийственный аргумент: кто-нибудь тебя обязательно проводит. И откуда такая уверенность?

Да, Женя очень симпатичная, этого нельзя отрицать, и парни всегда ходили за ней табунами, но она же и нелюдимая, и порой прямая и жесткая в общении, как палка, и холодная, как ледышка, – это Стас как-то сказал. А еще очень застенчивая. Странно, что за год их партнерства, полгода из которых длился их роман, он не понял, что за жесткостью и холодностью она прячет свою стеснительность и ранимость.

Хотя в Стасе Женя вообще очень больно ошиблась. А как было не ошибиться? Он так старался уверить ее, что она для него единственная, на всю жизнь, – девушка, с которой он хочет быть до самой смерти. Женя и растаяла, расслабилась, окунулась с головой в свои чувства, и в итоге проглядела тот момент, когда в жизни Стаса появилась другая.

При мысли о Стасе уже привычно захотелось плакать. На той неделе их общая знакомая, не подумав о чувствах Жени, рассказала ей, что все у ее бывшего и его новой избранницы серьезно. Чуть ли не жениться собираются.

Женя и рада бы поставить на нем крест, не думать, но без Стаса ее и без того не слишком наполненная событиями жизнь стала вовсе пустой. И кто бы мог подумать, всего полтора года назад они вовсе не были знакомы. А в мае встретились на субботней дискотеке, которую устраивала студия «Ритм», и понеслось – сначала стали партнерами, через полгода начали встречаться.

Женя тряхнула головой, отгоняя непрошеное видение. Не стоит оплакивать прошлое, надо жить настоящим, бабушка права.

Она обмотала шею любимым оранжевым шарфом, застегнула молнию на куртке и, схватив сумку, выскользнула в коридор.

Катя с Кириллом уже ушли в кафе, захватив с собой группу желающих присоединиться. Женя же, как всегда, закопалась. В последнее время у нее плоховато с организованностью. Мотивации, что ли, недостаточно?

В коридоре возле стенда с объявлениями стоял парень, с которым она танцевала на занятиях, Дима, кажется. Забавный такой, неуклюжий, застенчивый и очень милый – это она сразу заметила. Когда Женя хлопнула дверью раздевалки, он обернулся. Вроде хотел что-то сказать, но девушка его опередила:

– А ты в кафе не идешь? – спросила она.

– Иду. – Он поправил на плече сползающий рюкзак.

– Тогда, может, вместе? – Женя нажала кнопку выключателя, гася свет в раздевалке.

– Конечно. – Парень широко ей улыбнулся и тут же залился краской.

Она не знала, о чем говорить с ним по дороге, как не знала, зачем спросила у него, идет ли он в кафе, но о чем-то говорить было надо – так, для приличия, иначе как-то совсем нехорошо получается: напросилась в попутчицы и молчит.

Сначала общие вопросы о танцах: нравится ли, чего ждал и что хочет в дальнейшем. В какой-то момент она даже одернула себя, уж слишком ее вопросы походили на допрос. Видимо, ему так не казалось. Дима поддерживал разговор охотно.

Сообщил, что абонемент ему подарили на день рождения, что танцевать очень понравилось и он хотел бы научиться делать это как следует.

– А почему ты пришла в начинающую группу? – внезапно спросил он. – Ты же ас, я вижу.

Женя невольно улыбнулась.

– Ну, до аса мне еще работать и работать, – она вздохнула. – Я не танцевала полгода. Осталась без партнера. Теперь хотела бы найти нового.

– В группе начинашек? – удивился парень.

– Почему бы и нет. – Женя поддела носком ботинка валяющуюся на дороге ледышку и отфутболила ее вперед.

Она думала, что тема снята, но Дима вдруг спросил:

– Как думаешь, а я на эту роль не подойду?

Женя даже остановилась. Признаться, она не рассматривала его в этом качестве, да и вообще ни в каком не рассматривала. К тому же что можно понять за три занятия, они ведь только начали тренироваться, и пока неясно, кто из мужской, да и женской, половины группы отсеется, не потянув нагрузки, кто просто не обладает задатками танцора, а кто станет звездой.

– Я хотел бы помочь, – произнес Дима, и Женя вскинула на него глаза.

– Этого мало. Нужно жить танцем, гореть, умирать без него, иначе ничего не выйдет. Нет, – поправилась она, – выйдет, конечно, но не со мной. Понимаешь, у меня очень большие запросы.

«И я не хотела бы снова потерять партнера, едва его обретя», – чуть было не сказала она вслух, но вовремя прикусила язык. Этому парню знать о ее столь глубоких личных мотивах необязательно. Ведь не станет же она ему рассказывать, как это больно, когда вся твоя жизнь, все мечты летят в пропасть из-за того, что тебя кидает человек, которому ты доверял и на которого возлагал большие надежды.

– Меня вполне устраивает. – Дима смотрел на нее пристально, серьезно. – Твои большие запросы. Я хотел бы попробовать.

– Вот так сразу? – не поверила девушка. – Ты ведь еще толком не понял, способен ли танцевать. И потом… – Она испугалась, что обидела его, поэтому поторопилась сгладить: – Тебе придется заниматься чуть ли не ежедневно, хотя бы по два часа.

– Это ничего. Я выносливый. – Казалось, он и не заметил ее выпада. – Просто скажи, что мне нужно делать.

«А ведь он, похоже, упрямый, – подумала Женя. – И мне это нравится. А коли так, почему бы не попробовать?»

– Хорошо, – вслух проговорила она. – У нашей студии есть собственный клуб на Дмитровской, с большим залом. По пятницам, субботам и воскресеньям там всегда проходят дискотеки, остальное время зал открыт для желающих самостоятельно заниматься. Вот там и будем тренироваться. Если тебя не устраивает место, в городе есть еще много залов, можно найти подходящий.

– На Дмитровской вполне устроит, – улыбнулся Дима. – Только заниматься придется после института, я учусь. Плюс тренировки тут не хотелось бы пропускать.

– Я тоже учусь, но еще в школе, – кивнула девушка. Только сейчас она поняла, что во время этого диалога они стояли на одном месте. – Пойдем? – спросила она.

– Пойдем, – отозвался ее новый партнер.

Лена

Кажется, за последнюю неделю она видела Димку всего дважды – в субботу он забежал отдать книгу, а вечером в воскресенье они сходили на каток. И все.

О своих планах серьезно заниматься хастлом он упомянул вскользь, словно о чем-то неважном, будто боялся, что она этого не оценит или начнет над ним смеяться.

Хотя когда это она смеялась? Просто знает наверняка, что у Димы это ненадолго. Он всегда был таким – поверхностным: загорится чем-то, поносится пару месяцев со своим новым увлечением и бросит.

Она, Лена, может по праву считать себя его самым долгим, самым серьезным увлечением. Да и то это скорее благодаря ей, нежели ему. Лена пробивная, активная, с ней не соскучишься, она все время что-нибудь придумывает. Без нее Димка бы давно закис.

Стоя перед зеркалом, она снова и снова прокручивала в голове их последний разговор. Вроде он сказал, что собирается помочь какому-то хорошему человеку? Как будто даже девушке. Или она что-то не так поняла?

Вообще хастл – танец парный, и партнерша предполагается. Но ведь и у нее самой есть партнер – Петя, они как вместе в пятилетнем возрасте пришли на бальные танцы, так с тех пор вместе и танцуют. Для Лены он уже почти как брат, близкий родственник. Сложно воспринимать парня, которого знаешь с дошкольного возраста, иначе.

Лена поправила юбку платья и покрутилась, оглядывая себя со всех сторон. Удачный она выбрала наряд. А мама еще говорила, что блондинкам цвет слоновой кости не идет: мол, он их бледнит.

С Леной все наоборот – это воздушное, с открытой спиной платье только подчеркнуло ее золотисто-карие глаза, да и губы смотрятся изумительно, а уж если их накрасить…

Все-таки жаль, что Димки на балу не будет.

В комнату зашла мама.

– Ух ты, в таком платье и замуж выходить можно! – Она обошла вокруг дочери. – Какая же ты у меня красавица! Все кавалеры будут твои!

Лена лишь улыбнулась. Все ей были не нужны. Ей хватило бы одного-единственного – ее Димки, но, как говорится, на нет и суда нет. Брать его с собой на бал смысла не было, да и пригласительный на его имя она достать уже вряд ли смогла бы. До новогодних праздников осталась всего неделя, а бал назначен на второе января.

Жаль, конечно, что Димка не увидит платья. Хотя… Можно же его надеть на Новый год – встречать-то они будут вместе. Это уже традиция. Сначала посидят у нее, потом у него – добежать до соседнего подъезда ведь недолго. А после, если будет желание, можно и погулять.

На этот Новый год, как и на прошлый, Лену звали к себе подруги – они собирались поехать компанией в подмосковный дом отдыха и встретить там. Но Лена отказалась, потому что Диме идея не понравилась. Он вообще большие скопления людей как-то не жалует. Но девушка не сильно расстроилась. Главное ведь, чтобы у них с Димкой все было хорошо, а с девчонками можно встретиться и позже.

«Или все-таки поехать? – родилась в голове мысль. – Димку можно и уговорить, он же покладистый. Ладно, подумаю об этом потом», – решила Лена.

Но мысль не отпускала.

«А в Димке ли тут дело? – спросила себя девушка. – Может, причина моего не особого рвения присоединиться к девчонкам в другом? Второго бал, вряд ли я успею прийти в себя, если поеду на новогоднюю ночь в Подмосковье, придется же возвращаться вечером первого. Да и сессия начинается чуть ли не сразу после боя курантов».

Она осторожно сняла с себя платье и повесила его на плечики. Ткань в мягком вечернем электрическом свете переливалась, и Лена любовно провела по ней рукой.

«Мама права, – улыбнулась она, – я произведу на балу фурор. Повеселюсь от души! Может, и неплохо, что Димки там не будет. Иногда надо и отдыхать друг от друга».

Дима

Тот вечер в кафе Митька вспоминал с трепетом. Целых два часа они с Женей сидели бок о бок, он мог свободно смотреть на ее точеный профиль, любоваться ее пышными волосами, руками с изящными тоненькими пальчиками. Иногда она поворачивала к нему голову и неуверенно улыбалась. Тогда Мите казалось, она спрашивает себя: наш разговор по дороге сюда мне не приснился? Он улыбался в ответ, подтверждая: нет, не приснился.

С тех пор прошла неделя. В среду вечером они съездили посмотреть тот самый зал на Дмитровской, оказавшийся просто огромным, со сплошь зеркальными стенами. Немного потанцевали. Вернее, в основном танцевал Митька, а Женя наставляла его, как правильно ставить ноги, держать спину и прочее.

Время рядом с ней пролетело незаметно.

Договорились, что сразу после Нового года, прямо во время его институтской сессии, они начнут тренироваться. Женя сказала, что, когда Митя освоится и начнет двигаться не как деревянный Буратино, а как человек, к ним иногда будет присоединяться Катя и заниматься с ними двумя.

А пока Митька был свободен как ветер. До Нового года оставалась всего пара дней, а подарок Лене до сих пор не был куплен. Обычно он покупал подарки за месяц до праздников и предвкушал, как будет дарить, но на этот раз забегался совсем.

Митя сам себе удивлялся. Мысли о Лене больше не радовали. И даже наоборот. Устал он от нее, что ли, за четыре года? Раньше он стремился проводить с ней как можно больше времени, а теперь избегал – не специально, нет. Просто внутри было такое щемящее чувство, раньше неведомое, которое изводило его. Оно называлось чувство вины.

«А ведь это Ленка подарила мне абонемент. Без нее я бы не встретил Женю», – то и дело напоминал себе парень, и это только растравляло его вину. – Но ведь я ничего предосудительного не делаю, – думал он. – Да, мне очень нравится Женя, но я же не собираюсь расставаться с Леной».

По его мнению, расставание с ней было возможно только в одном случае – если Женя захочет быть с ним, но это казалось чем-то из научной фантастики.

У такой девушки наверняка есть парень, в этом Митька был уверен. Она же настоящая королева, богиня, и живет в настоящем королевском дворце. Странно только, почему ее парень в тот вечер – после кафе – ее не встретил. Может, просто был занят?

Митька сам вызвался ее проводить. Она приняла его предложение, вроде даже с радостью.

Оказалось, они живут на одной ветке метро – Женя на «Таганской», Митя на «Текстильщиках», совсем рядом. Из окна его квартиры в хорошую погоду, если присмотреться, виден туманный силуэт ее дома.

Он проводил Женю только до подъезда, где они и попрощались, пожелав друг другу счастливого Нового года. На тренировку в четверг она не пришла – у нее в школе был какой-то важный зачет.

Митька думал о ней постоянно, даже теперь, когда бегал в поисках подарка Лене. Уже второй круг по торговому центру наворачивал. Спрашивается, что можно купить девушке, у которой все есть? Новый шарф? Такой же оранжевый – под цвет куртки – как у Жени… Или перчатки? Может, лучше книгу? Нет, все это не то!

А что он дарил на прошлый Новый год?

Митька поразмыслил и снова ощутил укол совести: на прошлый Новый год он буквально завалил Ленку подарками. Чего там только не было – целый мешок. И книги, и шоколад, и яркая помада, которой Ленка обычно пользуется.

Сделалось по-настоящему стыдно. Что же он забыл о своей подруге, она же ничем перед ним не провинилась, не обидела его. Выходит, стоило только на его горизонте появиться красивой девушке, как он забыл о той, которая была рядом с ним четыре года?

И хотя Митя знал, что Женя не просто красивая девушка, он открыл кошелек, пересчитал имеющиеся деньги – а их было немало – и решил потратить их все до копейки на подарки Ленке, как делал раньше все эти четыре года.

Женя

Женя никогда не любила праздники. Все носятся, суетятся, ищут подарки, покупают еду… В этом общем мельтешении она чувствовала себя одиноко.

Конечно, у нее есть бабушка, но много ли надо бегать и суетиться, чтобы купить подарок старушке? К тому же бабушка всегда знала, чего хочет, и говорила об этом внучке прямо, без обиняков, как, впрочем, и Женя ей.

Тридцать первого с самого утра они готовили праздничные блюда, пекли пирожки и новогоднее печенье с корицей и ванилью, а еще любимые Женины пряники с имбирем. Позже слушали президента, выпивали по бокалу шампанского под бой курантов и смотрели новогодний концерт, громко обсуждая и передразнивая певцов и певиц.

И так каждый год. Никто к ним не приходил, да и сами они никуда не ходили.

Прошлый Новый год выпал из этого сценария. Он был для Жени самым счастливым, самым ярким. Тогда только начинался их со Стасом роман.

Стас пришел в десять вечера – с букетом темно-бордовых роз, вручил их Жене, и она от смущения долго прятала в них лицо, вдыхая аромат лепестков, не зная, как благодарить. Еще никто никогда не дарил ей цветов.

Розы завяли уже на следующий день, головки их поникли, листья скрючились.

– Есть такое поверье, – сказала бабушка, – если розы стоят долго, значит, и человек, их подаривший, относится к тебе серьезно. А если нет, значит, о любви тут говорить не приходится.

– Ну что ты, ба, – бросилась Женя на защиту Стаса. – Просто на улице мороз, вот цветы и померзли.

Бабушка пожала плечами и больше ничего не сказала. А Женя еще вчера поняла: Стас почему-то ей не понравился.

«Ну и ладно, – подумала она. – Зато он нравится мне».

Хотя розы было жалко до слез.

Бабушка оказалась права, да и это дурацкое поверье не подвело – любви Стаса хватило на полгода, а после он испарился, словно его никогда и не было. Только боль в Женином сердце осталась.

– Евгения, пора вынимать плюшки, – позвала бабушка с кухни, – а то подгорят.

И девушка, отбросив грустные мысли о бывшем возлюбленном, вернулась к своим делам.

«Как бы там ни было, все к лучшему, – думала она, ставя в духовку противень с печеньем. – Во всяком случае, партнера я себе нашла. Конечно, пока он ничего не умеет, зато желание научиться у него огромное. Странный, правда, он какой-то. Только пришел и уже готов вот так, с головой, погрузиться в танцы. Но мало ли, может, он всю жизнь тайно мечтал танцевать».

Дима Жене понравился – еще в первый раз, когда они встали в пару, – высокий, выше ее больше чем на голову, не хлюпик, спортивного телосложения, мускулы на руках имеются, а значит, не должен ронять ее в поддержках, симпатичный, стрижка модная, глаза хорошие, добрые… А главное, видно, что он из приличной семьи, воспитанный, интеллигентный. Бабушка его бы точно оценила.

«Интересно, а девушка у него имеется? – размышляла Женя. – Хотя вряд ли. Будь у него девушка, разве вызвался бы он тренироваться так часто, да и на танцы пришел бы с ней, а не один».

Женя дорезала салат, красиво уложила в вазу вымытые фрукты и отнесла все это в гостиную, где уже за праздничным столом восседала бабушка с телевизионным пультом в руках.

«Может, и правда, следующий год будет лучше уходящего, – сказала себе девушка. – Надо только верить, ведь должны же сбываться новогодние сказки».

Она разложила на столе приборы и с чувством выполненного долга уселась рядом с бабушкой. Все приготовления были завершены, оставалось только дождаться курантов – и вот он, Новый год.

Лена

Новогодний бал она любила больше всех мероприятий в году. Где еще можно почувствовать себя самой настоящей сказочной принцессой или, на худой конец, потомственной графиней? Только здесь. Вокруг одетые в роскошные платья девушки и молодые люди в смокингах. Официанты разносят напитки, играет музыка.

До того момента, как Лена увлеклась исторической реконструкцией, она и не предполагала, что однажды сможет танцевать на самом настоящем, таком, как в восемнадцатом веке, балу и нужно будет для этого всего ничего – разучить несколько танцев, да сшить пару платьев по старинным эскизам.

Хотя, как оказалось, можно и не шить. В наши времена можно купить практически любое платье в салонах свадебной и вечерней моды или через Интернет.

Впрочем, свое первое платье Лена честно пыталась сшить самостоятельно. Получился настоящий кошмар – куча испорченной ткани и воз отвратительного настроения.

– Совсем необязательно, чтобы у тебя получалось абсолютно все, и без умения шить у тебя талантов достаточно, – увещевала ее мама.

Но Лена все равно злилась на себя. Было жаль и восхитительного атласного шелка, и собственного потраченного впустую времени.

Мама не жалела денег на дочь, и уже совсем скоро в Ленином шкафу висело светло-бежевое с темно-коричневыми вставками бальное платье, а в следующем году появилось и второе – темно-зеленое с черным. Под платья имелись и туфли. А еще куча нарядов, в которых Лена выступала на конкурсах.

Она не собиралась связывать с танцами свою жизнь, ей просто нравилось движение и восторг в глазах зрителей.

Она танцевала уже пятый танец, когда в дальнем конце зала увидела молодого человека, которого раньше на балах не встречала. Казалось, он пристально смотрит на нее, хотя что можно было понять с такого расстояния?

Молодой человек явно был симпатичным – светлые волосы, безукоризненно сидящий сюртук.

Ей захотелось подойти поближе и получше рассмотреть незнакомца. Но, как только танец закончился и Лена раскланялась со своим партнером, молодой человек подошел к ней сам.

– Вы великолепно танцуете, – произнес он, протягивая руку в приглашающем жесте.

Лена приняла приглашение, и уже через минуту они кружили по залу в вальсе.

Он был отличным танцором, и девушка про себя отметила, что ее постоянному партнеру Пете до него далеко. Молодой человек представился Игорем и сообщил, что раньше жил в Саратове, а в Москву переехал совсем недавно, поэтому никого здесь не знает. Да и город пока еще не изучил.

Лена сама не заметила, как пообещала в свободное время совершить с ним ознакомительную прогулку по Москве.

Кроме того, что Игорь танцевал как бог, он еще и оказался прекрасным собеседником. До конца бала они успели обсудить наряды всех присутствующих, институты, в которых учатся, любимые фильмы, книги, оказавшиеся на удивление схожими.

Пожалуй, так легко общаться Лене не было даже с Димой. К тому же последний всю прошедшую неделю на ее горизонте не появлялся. Вот она и приняла дружеское предложение Игоря проводить ее до дома.

Только подходя к подъезду, девушка задумалась о том, что будет, если Димка увидит ее с незнакомцем, который так интимно поддерживает ее под локоток. Сперва хотела локоть высвободить, но потом решила не делать этого.

«Пусть видит, – подумала она. – Ему полезно. А то совсем обо мне забыл. Вот и пусть знает, что не ему одному я интересна. И вовсе даже без него не скучаю».

Она бросила быстрый взгляд на Димино окно и испытала разочарование – свет не горел. Значит, ее парня снова нет дома.

– Как насчет выходных? – произнес Игорь.

– Что? – не поняла Лена.

– У тебя будет свободное время?

– У меня сессия. Но я могу освободить вечер субботы, – ответила девушка, поразмыслив.

– Хорошо. Тогда до субботы. – Он легко поднес ее руку к губам, быстро поцеловал.

Лена лишь улыбнулась в ответ, а про себя мстительно подумала:

«Вот так вот. Пойду гулять. Пусть Димка знает, что и я не сижу вечно дома в ожидании, когда он соизволит до меня снизойти».

Она еще раз взглянула на его окно и, махнув Игорю рукой на прощание, скрылась в подъезде.

Дима

Честно говоря, Митька представлял себе их занятия иначе, думал, они почти все время будут танцевать в паре. Но пока Женя в основном гоняла его одного. Мите уже во сне снились эти движения и ее счет: раз-два-три-четыре.

Уставал он жутко. Тело ныло и ломило. По утрам, чтобы подняться с кровати, приходилось прикладывать неимоверные усилия.

Зато его страдания бывали вознаграждены, когда они с Женей все-таки вставали в пару и ее пальцы оказывались вложенными в его. Поддержки вообще были верхом наслаждения. Он даже пару раз чуть не уронил Женю, замечтавшись.

Имелись и другие плюсы их совместных занятий: когда он приходил на тренировки к Кате и Кириллу, он с каждым разом все отчетливее убеждался в том, что делает просто огромные успехи. Многие движения теперь давались ему лучше, чем всем его одногруппникам, да и рядом с Женей он уже не выглядел таким неумехой.

В перерывах между танцами он сдавал экзамены. Митька не знал, чем в это время занимается Женя, а напрямую боялся спросить – еще решит, что он лезет не в свое дело.

Сессия давалась ему тяжело. Может быть, из-за постоянной усталости, может, из-за нехватки дней на подготовку, а может, из-за того, что почти все время, что Митька не видел Женю, он о ней думал.

Сегодня они возвращались из зала чуть пораньше, и Митя, пересилив робость, предложил девушке зайти в кафе, съесть по пирожному и выпить по чашке кофе.

– Спасибо, Мить, – Женя старалась не смотреть ему в глаза, – но я не могу. Я обещала прийти пораньше домой. У бабушки сегодня именины. Мы хотели отметить.

– А можно мне к вам присоединиться? – Он сам не понял, как произнес это вслух.

Вроде только подумал про себя: «Вот бы побывать у нее дома», – а оказалось, что озвучил свое желание.

Женя нахмурилась, помешкала немного. Митька был уверен, что она откажет.

– Пойдем, – сказала девушка. – Бабушка гостей любит. Особенно если они приносят с собой вкусные тортики, – и широко улыбнулась.

Почему-то ее квартира представлялась ему обставленной по последнему слову техники, с мебелью, как в королевских покоях, с дорогими коврами, но все оказалось совсем не так.

Лифт вознес их на двадцатый этаж, а когда распахнулись его створки, Женя, все путешествие наверх рывшаяся в сумке, направилась к черной, дерматиновой в заклепках двери в дальнем конце лестничной клетки.

Митя замешкался, рассматривая потолок, соседские двери, большое окно и открывающийся из него вид на реку.

– Проходи, – произнесла Женя, и ее голос разнесся по подъезду, словно по каменному гроту. Парень даже вздрогнул и поспешил к распахнутой двери.

Прихожая уводила куда-то в глубь квартиры. Свет горел только над дверью, освещая большую вешалку с одиноко висящей на ней тяжелой шубой. Через секунду компанию шубе составила Женина оранжевая куртка.

– Ты раздевайся, сейчас я тапочки достану. – И крикнула звонко: – Ба, мы пришли, вылезай.

Митька по-прежнему мялся у двери, сжимая в руках коробку с тортом «Прага».

– Ну что же ты, – Женя повернулась к нему и забрала торт, тут же водрузила его на стоящую у стены этажерку. – Не стесняйся. Вот тапки. – Она ногой пододвинула к нему большие зеленые шлепанцы.

В дальнем конце коридора показалась маленькая сухонькая женщина. Митя понял, что ей далеко за шестьдесят, только когда она приблизилась. На женщине было безукоризненно сидящее платье в пол.

– Ба, это Дмитрий, мой новый партнер. – Женя ободряюще улыбнулась парню.

– Очень приятно, молодой человек, – произнесла женщина глубоким грудным голосом. – Меня зовут Наина Викторовна. – У нее были внимательные мудрые глаза и очень приятная, располагающая улыбка.

– Здравствуйте, – невпопад проговорил Митька. – С именинами.

– Мы тортик купили, – сообщила Женя. – Сейчас чай будем пить.

– Я поставлю, – Наина Викторовна взяла коробку. – А ты, Евгения, пока покажи молодому человеку, где можно помыть руки.

Женя кивнула.

– Идем. – Она взяла Митю за руку и потянула за собой.

Ванная комната, как и все в этой квартире, была огромной: с зеркалом во всю стену, с большой чугунной ванной на звериных лапах. Но по всему было видно, что ремонт здесь делался давно, может, даже еще в прошлом веке.

После мытья рук Женя провела Митьку в залу. Парень удивленно озирался по сторонам. Казалось, в этой квартире время застыло. Высоченные потолки, но никакой шикарной люстры. Яркие светильники с абажурами, вмонтированные в стены, и высокая лампа на подставке в центре. Пузатый сервант с хрустальной посудой за стеклом, книжный шкаф. Софа с удобными подлокотниками, круглый, явно дубовый, стол, два тяжелых кресла, в одном из которых, зарывшись в плед, спит кот.

Митька сначала и не понял, что это кот, подумал, игрушка какая-то плюшевая. Словно в ответ на его мысли «игрушка» подняла голову и зыркнула на парня ярко-зелеными глазами-блюдцами, а затем сладко потянулась и спрыгнула с кресла. Но к ребятам кот не подошел, уселся возле ножки стола, внимательно разглядывая Митьку.

Кот был гигантским, серо-бурым, с черными полосками по всему телу. Голова с хороший футбольный мяч, метровые, наверно, усы, мощные лапы.

– Кыс-кыс, – позвал Митя, садясь на корточки.

Кот презрительно скривился, зевнул и принялся вылизывать переднюю лапу.

– Это Прохор, – объяснила Женя. – Он тут хозяин и не любит всяких вольностей.

– Породистый? – осведомился парень.

– А как же, настоящий аристократ. Потомственный дворянин. Я его у собак бездомных отбила, когда классе в пятом была. Видишь, вон ухо порвано.

И правда, правое ухо у кота было надорвано на самом кончике.

– Почему он такой огромный? – спросил Митька.

– Кормим, наверно, хорошо. – Женя улыбнулась. – Пойду бабушке помогу, а ты пока тут осваивайся.

– Я лучше с тобой. – Парень покосился на кота. – А то вдруг… – Свою мысль он не закончил, потому что кот фыркнул – с еще большим презрением.

– Я же говорю, кормим мы его хорошо, так что сожрать не должен. – Женя усмехнулась.

На кухне закипал чайник. Древний, со свистком. Казалось бы, в век прогресса все давно уже перешли на электрические, но к этой семье прогресс отношения не имел.

В кухне стояла очень старая, хоть и вычищенная до блеска газовая плита, большой деревянный стол, высокий холодильник явно не последней модели, мягкий угловой диван и два стула с высокими спинками. На окне веселенькие зеленые занавески, как и в гостиной, море комнатных цветов.

Женя выставляла на стол из подвесного шкафчика посуду: чашки с блюдцами, десертные тарелки. Бабушка заваривала чай.

– Я помогу отнести, – вызвался Митька.

Девушка кивнула.

Стол в гостиной быстро застелили тканой бежевой в желтых цветах скатертью, и через пять минут все для праздничного чаепития было готово.

Женя

Бабушка сегодня была в ударе: буквально сыпала смешными историями из дней своей молодости, улыбалась, подливала гостю чая. Митька ей явно понравился, со Стасом она не была такой открытой и милой, держала марку, разговаривала натянуто. А тут прям девчонка!

Дима молодец, слушает с интересом, смеется, на вопросы о своей жизни отвечает прямо, не мнется и не напускает туману, чтобы придать себе значимости, как любят делать некоторые. Хороший парень, положительный.

Прошка только его не оценил. Но кот вообще никого, кроме бабушки, не любит, даже Женю не особенно жалует, скорее просто терпит, позволяет ей жить в одном с ним доме. И уже за давностью лет не помнит, кто его спас и в этот самый дом принес.

Вот и сейчас сидит рядом с бабушкой, зорко следя, чтобы чужак не делал резких движений в ее сторону.

Женя знает, Прохор свою хозяйку в обиду не даст. Почище сторожевой собаки будет защищать – он такой, настоящий мужчина. И поэтому она спокойна за свою маленькую семью и на даче не боится оставлять бабушку одну.

Женя поймала быстрый Димкин взгляд и невольно покраснела. И зачем он напросился в гости? Тоже мне удовольствие проводить вечер со старушкой и едва знакомой партнершей по танцам! Заняться больше нечем?

А может, ему, как и ей самой, вечерами, кроме как домой, некуда больше идти? Никто нигде не ждет, не любит, кроме родителей?

– Евгения, может, покажешь Дмитрию свои апартаменты? – отвлекла внучку от ее мыслей бабушка. – А то через десять минут мой сериал начинается, должна же я знать, выйдет на этот раз главная героиня замуж или свадьба снова сорвется.

– Ты правда хочешь посмотреть мою комнату? – спросила девушка у Мити.

Тот кивнул и встал из-за стола. Поблагодарил бабушку.

Женя толкнула закрытую дверь и сделала пригласительный жест рукой.

– Вот.

Было неудобно, словно не комнату свою показываешь, а открываешь душу.

Дима прошел и стал с интересом оглядываться. На полстены раздвижной зеркальный шкаф, у противоположной стены балетный станок и шведская стенка – это Женя в прошлом году себе оборудовала уголок для занятий танцами. Дальше диван-книжка, офисное кресло и стол у большого окна, полки с книгами. Балкон, на котором летом она устраивает цветник. Обычная, в общем, комната, ничего особенного.

– Здорово! – вынес свой вердикт парень. Он подошел к окну. – Ого! Отсюда пол-Москвы видно!

– Тут летом хорошо. Только шумновато. Но так, наверно, везде в городе.

Дима кивнул.

– У меня летом окно вообще открыть невозможно – пыль, гул от трассы и солнце – сторона южная, – пояснил он.

– А у меня запад, – улыбнулась Женя. – Так что все лето закатами любуюсь.

Митя оторвался от окна и уже собрался сесть на диван, но заметил фотографию на стене, приблизился.

Женя поморщилась. На ней они со Стасом – улыбающиеся, счастливые. Стас нежно обнимает ее за талию, а она смотрит на него влюбленными глазами. Их снял Кирилл после одного из конкурсов, они тогда получили второе место.

Женя хотела сперва фото выбросить, но стало жалко до слез, словно выкидываешь кусок своей жизни, причем далеко не самый плохой. И она решила: пусть висит – как напоминание о том, что нельзя быть легковерной дурой.

– Симпатичный, – констатировал Дима. – Это твой парень? – Он повернулся к Жене и теперь смотрел на нее.

– Уже нет, – как можно спокойней произнесла она. – Мы расстались.

Дима кивнул.

– А где твои родители? – спросил он.

«Сегодня вечер болезненных вопросов, – подумала девушка. – А что ты хотела? Притащила парня в дом, естественно, он пожелал побольше разузнать о семье, в нем проживающей. Чисто из вежливости. Он же не знает, что причиняет своим интересом боль».

– Мама в Испании, отца нет. – Женя перевела дыхание. – Так что тут мы живем вдвоем с бабушкой. Ну, и Прошка.

Казалось, он хочет спросить что-то еще, но не решается.

– Вот бы и мне такой же уголок для танцев, – сказал Дима явно не то, что хотел.

Женя через силу улыбнулась. Она вдруг почувствовала себя жутко уставшей, разбитой, словно весь день грузила тяжелые ящики.

– Слушай, я пойду, наверно, – произнес Дима, словно угадав ее состояние. – А то поздно уже, а мне еще ехать. Спасибо тебе за чудесный вечер.

– Да не за что, – улыбнулась девушка.

Когда Дима ушел, попрощавшись с бабушкой, она испытала облегчение.

«После Стаса он первый, кто пришел к нам в дом, – думала она. – Не ожидала, что будет так тяжело. И эти вопросы… Хорошо, хоть Митька тактичный».

Она помогла убрать со стола, помыла посуду, насыпала сухого корма в кошачью миску. Бабушка наблюдала за ее действиями внимательно, словно пыталась углядеть признаки волнения.

– Очень приятный молодой человек, – наконец произнесла она. – Хорошо воспитанный, внимательный. И в тебя влюблен.

– Скажешь тоже! – махнула рукой Женя. – Влюблен! Мы просто вместе танцуем.

– Со Стасом ты тоже вместе танцевала, – бабушка погладила ее по плечу. – И к чему это привело?

– Ни к чему хорошему. – Женя запихнула в полку пачку кошачьего корма.

– Вот и я о том же, – едва слышно проговорила бабушка.

Лена

Лена сама не заметила, как втянулась в отношения с Игорем. Сначала собиралась только погулять с ним, показать Москву, и вот уже встречается почти каждый день. То они идут в кино, то на выставку в Пушкинский, то просто бродят по центру, осматривая памятники архитектуры.

С Димой ей так хорошо не было уже давно. В последний год они редко куда-то вместе выбирались, если только Лена сама его не вытаскивала. Но кто бы знал, как ей это надоело! Все время чувствовать себя этаким двигателем прогресса, человеком-кометой. Почему он сам никогда ничего не предлагает, никуда ее не водит, не пышет энергией?

И кстати, где Димка пропадает весь месяц? Ну ладно сессия, но на каникулах-то где его носит? Как не позвонишь, его нет дома или только пришел – уставший. Неужели правда так серьезно увлекся танцами? Или дело в другом?

Сказать, что Лена была обижена на Диму, это значит не сказать ничего. Она была в бешенстве. Но хуже всего то, что, похоже, он не чувствовал себя перед ней виноватым. А ведь раньше носился с ней как с драгоценностью. Впрочем, когда это было…

Сперва Лена решила больше сама ему не звонить, но ее уверенность в собственной правоте разбилась вдребезги, когда за неделю он не позвонил ни разу. Тогда она решила действовать иначе.

Собралась и пошла к нему домой, чтобы спросить напрямую, что происходит.

Дима оказался дома. Лена решительно прошествовала в его комнату, и только тут обратила внимание, что как-то ее парень изменился – неуловимо, но факт. Крепче, что ли, стал, словно увереннее в себе.

Она, прищурившись, его разглядывала.

Дима сел на диван и откинулся на спинку.

– Ну что, как у тебя дела? – спросил он, словно ни в чем не бывало.

«Ну и гад! – подумала девушка. – Еще спрашивает, как у меня дела, будто это его интересует».

А вслух произнесла:

– Отлично. Просто отлично. А у тебя?

– И у меня. – Он улыбнулся, и на миг ей показалось, что она сама придумала эту глупую размолвку между ними.

– Мне кажется или ты меня избегаешь? – спросила тем не менее Лена.

– Тебе кажется, – спокойно ответил Дима. – У меня в последнее время дел много, времени ни на что не хватает.

«А раньше я в твоем списке приоритетов стояла на первом месте», – подумала она.

– Как танцы? – Лена уселась на стол. Димка поморщился – он никогда не любил ее привычку сидеть на не предназначенных для этого поверхностях, но сейчас Лене хотелось его позлить.

– Замечательно. – Парень сделал паузу. – Ты не могла бы пересесть на диван?

Девушка пожала плечами и место дислокации не переменила.

– А почему ты мне не звонишь? – гнула она свою линию.

– Лен, я же сказал: нет времени. – Дима устало вздохнул. – Я каждый вечер в танцевальном зале.

– Ага. – Она кивнула. Злость внутри нарастала, грозила перелиться через край. Лена чувствовала, что еще немного, и она перестанет себя контролировать. – Я так понимаю, тренируешься ты не один, а с партнершей. – Она старалась говорить так, чтобы голос не срывался. – Как ее зовут?

– Женя. – Лене показалось, что Димины глаза, когда он произносил имя, сделались ярче. – Мы много работаем.

– Рада за вас. – Она наконец спрыгнула со стола и направилась к выходу из комнаты.

Димка поплелся за ней. Он ни словом, ни жестом не попробовал ее удержать. Это окончательно взбесило Лену.

– Значит, Женя, – усмехнулась она в дверях. – Ну-ну. – И понеслась вниз по лестнице.

Злые слезы застилали глаза. Она знала, что это сейчас злость затмевает собой все, а после нее придет боль.

Лена влетела в свою квартиру и так хлопнула дверью, что с вешалки в коридоре сорвалась мамина шляпа и спланировала на пол.

– Что случилось? – донесся родительский голос из кухни.

– У моего пай-мальчика, похоже, новое увлечение. – Лена вернулась и водрузила шляпу на место.

– И какое? – Мама вышла в прихожую.

– По имени Женя, – процедила девушка и прошествовала в свою комнату. Сейчас ей хотелось только одного – крушить все вокруг. Чтобы камня на камне не осталось. Но мама следовала за ней.

– А у тебя Игорь, – произнесла она. – Кстати, он звонил пятнадцать минут назад.

– Нет, ты представляешь! – Девушка резко развернулась на пятках. – Появилась какая-то Женя – и четыре года отношений не в счет!

– Прекрати истерику. – Мама взяла ее за руку и села на диван, потянув дочь за собой. – Ты сама не образец верности. В отношениях, особенно долгих, всякое бывает. Люди ссорятся, устают друг от друга, знакомятся с новыми людьми, у них появляются новые интересы. Это нормально. – Она вздохнула. – Не циклись на этом. Вот увидишь: пройдет время и все вернется на свое место. Дима тебя любит, и даже если увлекся этой Женей, это ненадолго.

– А что же мне делать? – заорала Лена. – Ждать, пока он нагуляется?

– Ни в коем случае. Живи своей жизнью, встречайся с Игорем, ходи на танцы. Время все расставит по своим местам.

– Легко тебе говорить, – усмехнулась Лена. Приступ ярости прошел, и на смену ему пришла тоска.

– Вот увидишь, я права, – мама похлопала ее по плечу.

Девушка и сама не знала, что бесит ее больше – факт, что их с Димой отношения стали прохладными благодаря появлению в его жизни другой девушки, или ощущение, что она ошиблась, была слишком самоуверенной, слишком мало внимания уделяла их отношениям, недостаточно их берегла. Хотя что она еще могла сделать?

«Но ведь я люблю его, – думала Лена. – И всегда любила. И вроде делала для него все, что было в моих силах. Я хотела, чтобы его жизнь была яркой, интересной, чтобы нам всегда было о чем говорить, что делать вместе. Даже абонемент на хастл подарила ему я. – Эта мысль была особенно болезненной. – И как же мне вести себя дальше?»

Зазвонил телефон, и Лена вспомнила, что до сих пор не позвонила Игорю.

«А что, – решила она, – он мне нравится. Да и я ему. Вот и буду гулять с ним в свое удовольствие, а Димка пусть ревнует».

Она взяла со стола мобильник и нажала кнопку приема вызова.

Дима

Каникулы пролетели незаметно, и вот уже снова каждое утро приходится вставать и идти в институт. Одно хорошо: на улице уже бывает светло, когда Митя просыпается. Он бьет рукой по кнопке будильника и представляет, как за несколько километров от него в это же самое время то же самое делает Женя.

На самом деле он не знает, во сколько она просыпается и как обычно проходит ее день до танцев. Зато про ее вечера Митька знает все.

Даже странно, что у нее нет парня. Неужели она до сих пор любит своего бывшего? Тогда почему они расстались? Он ее бросил? Но это невозможно! Таких, как она, не бросают, таких носят на руках, шлют романтические эсэмэски и все свободное время проводят рядом, чтобы никто не увел.

Если бы у Митьки была такая девушка, он бы именно так и поступал.

При мысли о «девушке» сделалось неуютно и тоскливо. Своей девушке он не звонил уже давно. Эсэмэски слал, это да, вернее эсэмэску, всегда одну и ту же, с одним и тем же вопросом: «Как дела?» И ответ всегда получал один и тот же: «Все хорошо». Позвонить рука не поднималась, и Митя каждый день откладывал это на завтра.

Он злился на себя, понимал, что поступает плохо, нечестно, что надо набраться смелости и сказать… Только вот что сказать? «Мне нравится другая? Я хочу быть с Женей?» Хотеть-то он, может, и хочет, вот только Женя не очень-то идет на сближение. После именин ее бабушки они видятся только на занятиях, а там не пообщаешься. Провожать ее она редко теперь разрешает – если только до метро вместе идут. И то в основном молчат.

Митя не понимает, что происходит между ними. Вот и спрашивается, как объяснить Лене то, в чем он сам не может разобраться?

Сообщить ей, что он больше ее не любит? Но это неправда. Митя не представляет свою жизнь без нее. Остается одно – тянуть время.

А время идет и идет вперед, не останавливаясь, и, кажется, совсем не собирается работать на Митю и решать его проблемы. Неделя проходит за неделей, а в их отношениях с Леной никакой ясности не наступает.

Сама Лена на связь тоже не выходила. Обиделась, наверно. Раньше они хоть и ссорились, бывало, но не так надолго. У Ленки всегда был взрывной характер, но и отходила она быстро.

Митька тяжело вздохнул, откинул одеяло и поплелся в ванную умываться. В институт идти не хотелось, особенно по такой погоде – на улице мела метель, и столбик термометра опустился до отметки минус двадцать. Накануне весны зима все-таки вспомнила, что должна быть холодной.

Митя осмотрел себя в зеркало. В последнее время ему нравилось, как он выглядит. Цвет лица стал здоровее, исчезли синяки под глазами от долгого сидения за компьютером, мышцы стали рельефнее. А главное, усталости после тренировок больше нет, зато присутствует чувство удовлетворения и легкости.

Женя настаивает на том, чтобы Митька в конце апреля участвовал в конкурсе, результатом которого вполне может стать присвоение ему класса «D». Есть только одна проблема – выходить на конкурс придется не с Женей, а с кем-то из группы, ведь по правилам танцевать могут партнеры только одного уровня. У Жени-то давно есть класс «D».

Зато дальше они пойдут вместе, и кто знает, возможно, если все будет хорошо, уже осенью у обоих будет класс «С». Женя хочет именно этого, а Митька ее поддерживает.

А пока на занятиях Катя поставила с ним в пару девочку из группы – Свету, которая вроде тоже хочет участвовать в апрельском конкурсе. Света молодец – много занимается, берет у Кати частные уроки, но до Жени ей далеко.

В прошлую субботу Катя и Кирилл вывели всю свою группу на клубную дискотеку. Митька с Женей тоже присоединились, вот только потанцевать вместе им практически не удалось, потому что Женю то и дело приглашали другие молодые люди.

Пожалуй, только там, на той дискотеке, Митя понял, насколько хорошо она двигается, и невольно сам себе позавидовал.

Он протанцевал несколько мелодий с одногруппницами, с той же Светой, но его взгляд все время искал в толпе Женю.

«Почему же она выбрала в партнеры меня и теперь со мной возится?» – спрашивал себя Митька и не мог найти ответа. После дискотеки, провожая Женю до дома, он задал ей этот вопрос.

– Ты мне понравился, – ответила она. – Мне показалось, ты не из тех, кто предает и кидает.

Женя

В конце марта Женя попросила соседа отвезти их старушку «Волгу» в автосервис к его знакомым, на ежегодный осмотр. Машина требовала заботы и тщательного ухода. Девушка не представляла, как они смогут обходиться летом без нее, поэтому приходила в уныние от каждой самой незначительной поломки.

– Давай накопим денег и купим другую, иномарку подержанную какую-нибудь, – говорила бабушка, – тебе же легче будет, когда права наконец получишь.

Женя неизменно отказывалась, хотя и понимала, что бабушкино предложение более чем разумно.

Дядя Веня, учивший ее вождению, качал головой и втайне восхищался своей соседкой – далеко не каждой представительнице прекрасного пола под силу водить такой раритет, а Женька уже вовсю катается, пусть пока и исключительно под его чутким руководством. А ведь на старой советской «Волге» одно только отсутствие гидроусилителя руля чего стоит! Попробуй поверни! А эта девчонка на вид маленькая, хрупкая, а справляется. Уж кто-кто, а сосед точно ни минуты не сомневался в том, что она, как и запланировала, сдаст экзамен на права сразу же, с первого раза, едва ей исполнится восемнадцать. И ждать этого осталось совсем недолго.

Машину из автосервиса предстояло забрать только через пару недель, а пока Женя и бабушка занимались подготовкой к дачному сезону – закупали необходимое, сажали рассаду. «Переселение народов» было запланировано на майские праздники.

Уже заранее девушка скучала, представляла, как будет возвращаться из школы в пустую квартиру, и сердце охватывала тоска.

– Может, тебе в мае съездить к матери? – предлагала бабушка. – Со школой как-нибудь утрясем. Хоть на пару недель!

Женя в ответ молчала. Последний раз у матери она была три года назад.

Испания – это, конечно, хорошо, но как она может уехать, оставив бабушку одну? А если что случится? Одно дело быстро приехать на дачу из Москвы, и совсем другое – из Барселоны.

– Если бы у тебя были друзья! – вздыхала бабушка. – Хотя бы одна подруга! Разве тогда ты бы так тряслась надо мной!

Тут она была права. С друзьями у ее внучки не сложилось. С детства Женя была одиночкой. Вернее, в девятом дружила с одной девчонкой, но та десятый – одиннадцатый решила проучиться в другой школе, с математическим уклоном. На этом дружба, и без того не слишком близкая и крепкая, прекратилась.

Имелись, конечно, у Жени знакомые и в танцевальной студии, и когда-то она с ними общалась довольно много и часто, но, когда Стас от нее ушел и Женя оставила танцы, все вышеупомянутые приятели словно растворились в воздухе. Потому что приятели – это не друзья, они в большинстве своем присутствуют рядом с тобой, лишь пока у вас есть общие интересы и пока все у тебя в жизни хорошо. Этот вывод Женя твердо зарубила себе на носу.

Сегодня она не торопилась. До встречи с Димой в танцевальном зале оставался еще час, приходить раньше особого смысла не было, тем более что сегодня ей предстояло не танцевать самой, а играть роль преподавателя. С сегодняшнего дня они по очереди с Катей будут готовить Димку со Светой к конкурсу.

Женя гордилась собой. За три месяца Дима сделал просто фантастические успехи, и все благодаря ей. Она считала, что, если ближайший месяц он будет трудиться с тем же рвением, класс «D» у него в кармане и тогда они смогут наконец встать в официальную пару и на следующий конкурс выйти уже вдвоем.

Ей нравилось танцевать с ним, даже несмотря на то что он многого еще не умел. Нравилось ощущать его объятия, доверять ему себя, знать, что не уронит, поймает, поддержит. Нравилось чувствовать его сильные руки и смотреть, как он улыбается и упрямо заправляет за ухо съехавшую на лоб прядь.

В какой-то момент, во время чаепития у них дома, Женя посмотрела на Диму по-другому и поняла, что он ей очень нравится. Ее это испугало до дрожи. Тут же встала перед глазами картина их со Стасом разрыва, долгие ночи, которые она провела в слезах, пытаясь понять, почему он предпочел ей другую, вспомнилась тоска и ощущение кровоточащей раны внутри.

Нет, подобного она больше не хочет! Ни за что! Поэтому, пока не убедится, что Митька не такой, как ее бывший партнер, она будет всеми силами сопротивляться своим чувствам и стараться не замечать, как ее к нему тянет.

Сколько раз Женя ловила на себе его взгляды, от которых кровь по ее жилам бежала быстрей. В такие минуты ей хотелось забыть о причиненной Стасом боли и улыбнуться Диме в ответ – призывно, кокетливо, чтобы он все понял и водоворот любви их закрутил. Вместо этого она отводила глаза и делала вид, что ничего не происходит.

Женя находила отговорки, чтобы только он ее не провожал, старалась выглядеть понедоступней и одеваться поскромнее, ругала себя за каждую фразу, которая могла показаться парню двусмысленной. Но все больше и больше влюблялась.

Лена

Выставка и правда оказалась интересной и познавательной даже дня нее, не любившей восточную культуру и не интересующейся самурайским оружием и доспехами. Игорь же и вовсе был в восторге.

В «Макдоналдсе», куда они зашли после музея, он говорил только об увиденном, рассказывал Лене о самурайском кодексе чести, сиял глазами и то и дело хватал ее за руку, видимо, для достижения лучшего эффекта от рассказа.

– Слушай, а почему тебя так привлекает культура Древней Японии? – спросила девушка, когда Игорь наконец выдохся. – Почему именно она, а не Древняя Русь, например, или европейское Средневековье? Ведь и в Европе были рыцари.

Игорь пожал плечами.

– Наверно, просто по духу ближе. У самураев особые понятия о верности, чести и мужестве, гиперболизированные, я бы сказал. Мне это нравится. – Он улыбнулся. – Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я был самураем. Хотя и история России мне близка, – добавил он. – Будь иначе, вряд ли я бы оказался на реконструкторском балу.

– А я не так уж сильно интересуюсь историей, – созналась Лена. – Просто нравятся танцы и наряды.

– Ага. Каждая девушка в душе принцесса. – Он взял ее за руку. – А ты особенно. Мне кажется, ты должна была родиться в позапрошлом веке.

– Тогда с моим характером я была бы скорей гусаром, или декабристом, и меня сослали бы в Сибирь, – рассмеялась она. – Димка вон считает, что я чрезмерно активная, вечно лезу грудью на амбразуру.

– Вы все еще встречаетесь? – Игорь смотрел на нее испытующе.

– Я не знаю. – От Лениного хорошего настроения не осталось и следа. – Он не звонит, а я сама первой ему звонить не стану, особенно после того разговора.

Она опустила глаза.

– Дурак он. Променять такую девушку на какую-то дурочку с танцулек.

Лена не была уверена, что неведомая Женя дурочка, но все ее существо отозвалось на слова Игоря благодарностью. Здорово, когда есть кто-то, кто считает тебя лучшей.

– Ну и пусть, – сказала она. – Мне и без него неплохо.

По сути, это было не так уж далеко от правды. С Игорем Лена чувствовала себя иначе, чем с Димой, – более женственной, более красивой и желанной. Но жгучая обида на друга сидела внутри и не давала наслаждаться жизнью. К тому же точки между ними с Димкой так и не были расставлены, и это тяготило.

Видя, что Лена замолчала, Игорь погладил ее руку, привлекая к себе ее внимание, и спросил:

– Скучаешь по нему?

– Немного, – отозвалась Лена. – Мы же были друзьями, кроме всего прочего. Настоящими. Много лет. Тяжело, когда все вот так вот…

– Друзья так не поступают, – произнес парень. – Я бы никогда так не поступил.

Лена подняла на него глаза и кивнула.

– Я верю.

Вечером, подходя к своему дому под руку с Игорем, она впервые не взглянула на Димкино окно. А когда она уже ложилась спать, пришла эсэмэска со стандартным содержанием: «Как дела?»

Лена повертела телефон в руках, подумала и набрала ответ: «Лучше всех».

Дима

о конкурса оставалась всего неделя, а у Митьки до сих пор не получалась одна сложная фигура из обязательной программы. Она выходила какой-то кривой и косой – то партнершу не успеет поймать, то собьется со счета и запутается в ногах. Причем с Женей все выходило отлично, а вот со Светой возникали проблемы. И приходилось повторять снова и снова, пока не начинало ломить от усталости спину.

Весна в этом году пришла рано, и вечерами, идя от метро домой, Митька глубоко дышал, вбирая в себя запахи просыпающейся земли, молодой листвы и ароматы духов, тянущиеся от встречных девушек.

Вчера Митя впервые за два месяца столкнулся с Леной. Это произошло во дворе, почти перед самым ее подъездом. Непонятно, что она так поздно делала на улице. Может, возвращалась со своих танцев? Митька уже не помнил, по каким дням у нее занятия.

Они нерешительно остановились друг напротив друга.

– Привет, – первой произнесла Лена.

– Привет, – отозвался он.

Митя уже хотел спросить, как дела, но осекся.

Она смотрела на него в упор, и на губах ее играла усмешка. Вроде знакомая Ленка – та, с которой учился с первого класса, та, в которую был влюблен и за которой ходил хвостом четыре года, и в то же время не она, другая. Что-то в ней поменялось, неуловимое с первого взгляда.

Митька уставился на нее во все глаза, пытаясь понять, что же это. Одеваться стала по-другому, раньше носила в основном джинсы и свитера, платья – только на балы и конкурсы, а сейчас на ней длинная юбка, блузка с кружевами и приталенная курточка. Сапоги на высоких каблуках, отчего ростом она стала чуть ли не с Митю. Накрашена иначе. Раньше делала акцент на губах, теперь на глазах. Так она кажется более загадочной, романтичной. И прическа другая – не коса, а распущенные волосы, лежащие на плечах волнами. Несомненно, так ей идет больше.

– Ты изменилась, – произнес Митька.

– Я знаю. – Она кивнула и улыбнулась одними уголками рта, в глазах осталось напряжение.

– Извини, что не звонил и не появлялся, – зачастил он. – Замотался совсем.

– Бывает. – Лена сделала шаг в сторону, намереваясь уйти.

– Погоди, Лен, – Митька схватил ее за запястье. – Мне тебя не хватало. Столько времени провели вместе и вдруг почему-то перестали видеться.

Она снова усмехнулась:

– Женя знает о том, что тебе меня не хватает?

– Мы с ней только друзья, – быстро проговорил парень. Внутри неприятно заныло, будто он только что совершил предательство.

Но ведь это правда – они с Женей лишь друзья, партнеры, и о том, что ему хотелось бы большего, Лене знать необязательно.

Вопреки его ожиданиям, она не стала ни о чем расспрашивать.

– Мне пора, – сказала она, высвобождая свою руку.

– Ага. Созвонимся. – Это он адресовал уже ее удаляющейся спине.

«Интересно, что у нее происходит в жизни? – думал Митя, поднимаясь по лестнице к своей квартире и открывая замок. – Может, парня другого встретила?»

Он почувствовал, как в его сердце вонзилась острая игла ревности.

«Что это со мной? – спросил себя он, на автомате вешая на крючок куртку и сбрасывая ботинки. – Я ведь знаю, что влюблен в Женю, а Ленка – пройденный этап. Или еще не совсем?»

Уже было собравшись пройти в свою комнату, Митя притормозил у комнаты родителей, поздоровался, сообщил им, что все у него хорошо, выслушал мамину реплику о том, что на плите стоит картошка с мясом, которую надо съесть, машинально кивнул в ответ.

«Если бы только Женя дала мне понять, что я ей нравлюсь, все было бы намного проще!» – вздохнул он.

Женя

В зал, где проводился конкурс, Женя пришла одной из первых. Сегодня она не собиралась танцевать – ни в основной программе, ни в ДнД[2] – этапе конкурса, где составляются пары из случайных партнеров, – только болеть за Диму и Свету.

Пока ждала их прихода, успела пообщаться с несколькими знакомыми.

Дима и Света пришли вместе. Димка и Жене предлагал встретиться перед конкурсом в метро, но она отказалась, сославшись на дела.

Все то время, что проходила регистрация участников и жеребьевка, Женя чувствовала себя лишней. Казалось, будто она сейчас должна выйти на паркет, а когда вспоминала, что сегодня она только зритель, из глубины души поднимались непонимание и тоска.

Ребята волновались. Женя старалась подбадривать их по мере сил и возможностей. Вспоминала конкурсы, в которых участвовала вместе со Стасом. Их было три. Первый – любительский, на который они вышли просто попробовать свои силы, второй, в результате которого получили класс «D», и третий – незадолго до расставания, на котором Стас танцевал без охоты. А ведь говорил, что они прекрасная пара и у них большое будущее.

Женя провела рукой по лицу, отгоняя неприятные воспоминания. Она ошиблась, и с этой ошибкой надо смириться, простить ее себе и жить дальше. Если Митька выступит хорошо, на следующий конкурс они выйдут уже вместе и все у них будет: места, призы, аплодисменты.

Когда настал черед выступать Диме и Свете, Женя заняла место поудобней, с которого было все видно.

Пока длилась музыкальная композиция, она почти не дышала, глядя, как двигаются ребята – каждый с вытянутым по жребию партнером.

Митька держался молодцом, а Света допустила пару небольших ошибок.

Женя смотрела на них и думала: а что, если она снова просчиталась, что, если Дима не захочет вставать в пару с ней, а решит и дальше танцевать со Светой? Все-таки у них одинаковый уровень, а Женю ему еще догонять и догонять, а это снова каждодневные тренировки, работа на износ, тогда как со Светой можно особо не стараться. Ну, будут танцевать понемногу для себя. Вдруг у Димы вовсе нет Жениных амбиций?

– Ну, как мы выглядели? – отвлек Женю от ее мыслей Светин голос. – Совсем ужасно, да?

– Вы молодцы, – улыбнулась Женя. – Думаю, во второй тур прошли.

Она оказалась права. Когда спустя сорок минут после окончания первого тура были объявлены результаты, Дима и Света оказались среди отобранных.

Начался второй тур.

И снова Женя замирала, глядя, как эти двое скользят по паркету. На этот раз ошибок допущено не было, и она даже не удивилась, когда они вышли в финал.

В ДнД ребята участвовать больше не захотели, поэтому, пока шли этапы конкурса, успели перекусить и выпить чаю. Финалы и основного конкурса, и ДнД были назначены на вечер.

За последним туром Женя следила уже не так внимательно, потому что знала наверняка: цель достигнута независимо от того, победят они или нет. Класс «D» у них уже в кармане.

На самом деле не так уж тяжело его получить, если подумать. Не то что «С», «В» и «А». В обязательной программе на класс «D» нет особо сложных элементов, достаточно просто не теряться и делать все четко.

Когда после конкурса они все вместе вышли на улицу, уже стемнело. Как ни странно, Женя устала ничуть не меньше Светы и Митьки, ноги почти не держали.

В вагоне метро, когда объявили станцию с переходом на кольцевую, девушка вяло махнула ребятам рукой. Почему-то она была уверена, что Дима поедет провожать Свету. Но он схватил Женю за руку.

– Я с тобой. – И быстро попрощался со Светой.

Они буквально вылетели из вагона – двери уже закрывались. Быстрым темпом – откуда только силы взялись? – пробежали переход и нырнули в поезд до «Таганской».

Вагон был практически безлюдный, и девушка устало опустилась на лавочку. Митька сел рядом, тесно прижавшись к ней боком.

Женя чувствовала себя неудобно. Ее сердце билось гулко и часто, кровь прилила к лицу, ладони вспотели. Хотелось отодвинуться, но было некуда – она, как обычно, села с самого края лавки.

«А если он заметит, – думала она, – если поймет, что со мной происходит, и сделает первый шаг? Как мне себя вести?»

На «Таганской» она резко вскочила и метнулась к двери. Митька за ней.

– Чуть не проехали, – объяснила Женя свою порывистость. Он кивнул. – Ну ладно, отдыхай, созвонимся тогда на майских. – Она была уверена, что сейчас он попрощается с ней и пойдет к переходу на радиальную, а она – к выходу в город. Но снова ошиблась.

– Я тебя провожу, – произнес Дима, и ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться, тем более что разрешения он не спрашивал, просто констатировал факт.

На эскалаторе он накрыл ее руку своей.

– Послушай, Жень, почему ты меня избегаешь? Я что-то сделал не так?

– Я тебя не избегаю, с чего ты взял? – она опустила глаза и попыталась убрать руку, но Митя держал ее крепко.

– Ты мне очень нравишься, – произнес он как-то скомканно, и Женя поняла, что он тоже нервничает.

Наверно, Дима ждал ответа, но она молчала.

– Мои прошлые отношения закончились печально, и я не хочу повторений, – наконец разлепила губы девушка.

Лента эскалатора ушла из-под ног, и Женя шагнула на каменные плиты вестибюля станции.

– Я не причиню тебе боли. – Теперь он говорил твердо, уверенно, видимо, уже взял себя в руки. – Я же вижу, я тебе тоже нравлюсь.

– Дим, давай закроем тему, – взмолилась она. С одной стороны, хотелось, чтобы он прекратил, оставил ее в покое, с другой – чтобы продолжал.

Они быстро шли вниз по Гончарной улице. Женя почти бежала, понимая, что пытается сбежать не от него, а от себя, от своих чувств к нему. Митька не отставал.

Так они пронеслись до самого конца улицы.

На светофоре он снова схватил девушку за руку.

– Постой, – произнес он запыхавшимся голосом.

Она по инерции сделала еще один шаг и замерла. Тогда Дима осторожно развернул ее за плечи к себе и поцеловал.

Все разумные слова мгновенно вылетели из Жениной головы, и в мире для нее не осталось ничего, кроме его теплых губ.

Лена

Игорь целовался не так, как Димка. Тот был нежен, этот – настойчив, как человек, привыкший всегда добиваться поставленной цели.

Лене нравилось целоваться с ним, но внутри она постоянно сравнивала, искала отличия. Казалось, Игорь абсолютно уверен в своей неотразимости, но вот была ли в ней уверена Лена?

Да, он ей нравился, но, спрашивая себя, а не является ли ее тяга к нему стремлением отомстить Диме, девушка не могла найти ответ.

Злость на Димку грызла изнутри, заслоняя собой все.

«Если бы не его равнодушие, разве стала бы я встречаться с Игорем? – вопрошала себя она. – Он сам дал мне повод!»

Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы Дима приполз к ней на коленях и умолял о прощении, но он все не приползал. После той встречи во дворе он прислал две эсэмэски: одну знакомого уже содержания: «Как дела?» – а вторую с текстом: «Я получил класс «D» по хастлу!»

Значит, все это время, что они с Леной не виделись, Дима тренировался? Свежо предание, да верится с трудом. Лена же его знает, ему ни за что бы не хватило упорства. Уж чего-чего, а азарта и воли к победе в Димке не было никогда, значит, он старался не ради себя, а ради этой Жени.

«Как бы выяснить это поточнее?» – размышляла Лена.

Вариант напрашивался только один – как ни в чем не бывало пойти к нему в гости и самой обо всем расспросить. Только не прямо, а исподволь – так, как Лена не умеет, за что ее часто ругает мама. Говорит: «Ты прямая, как железнодорожная шпала, таким в жизни бывает непросто. Надо учиться быть дипломатом». Надо думать, дипломатов не бросают парни.

Да и легко маме говорить, ее небось никогда не предавали. Папа вон как с ней носится – из всех командировок дорогущие подарки тащит, звонит чуть ли не каждый день. Дочь никогда так не любил, как жену.

Лена долго решалась на разговор с Димой, ходила вокруг телефона, придумывала, что скажет, а потом просто набрала номер.

Трубку поднял он сам.

– Привет. Слушай, мне нужен учебник по экономике, у тебя вроде был. Не дашь? – с места в карьер кинулась Лена.

Дима на том конце провода, кажется, слегка опешил.

– Дам, конечно, – наконец произнес он. – Тебе занести?

– Нет, я сама сейчас приду, – поспешно сказала девушка. Мысль о том, что он явится к ней домой, в ее комнату, будет сидеть на ее диване, как будто все хорошо, обожгла.

Она положила трубку и бросилась к шкафу. Что надеть? Джинсы и блузку? Платье? Нельзя выглядеть так, чтобы он понял, что она старалась для него.

В итоге Лена остановилась на любимых джинсах, футболке и куртке. Когда она уже надевала в прихожей мокасины, зазвонил ее сотовый. Она взглянула на экран и нахмурилась. Дима.

– Лен, а может, лучше погуляем? Погода хорошая, неохота дома сидеть, – умоляющим тоном проговорил он.

– Давай, – согласилась она. Так даже лучше – нейтральная территория. – Встречаемся у подъезда.

Дима

Ленкин звонок застал его врасплох. Он как раз собирался набрать Женин номер и спросить ее, что она делает второго мая. На последних занятиях Катя говорила, что будет большая дискотека. Хорошо бы пойти вместе. Вряд ли она откажется. Если только у нее не запланированы какие-то дела, но тогда можно напроситься помочь.

Теперь Митька точно знает, что не безразличен ей, и от этого знания в его душе поют птицы. А ведь он с первого взгляда на нее глубоко в душе был уверен, что им суждено быть вместе. Оставалось только одно маленькое «но». Лена. Что делать с ней?

Уже давно надо было поговорить, сознаться, что ему нравится Женя, а значит, между ними все кончено. Но при их последней встрече возможности не было. Он тогда наговорил лишнего – что ему Лены не хватало, что с Женей они только друзья. Кто его за язык тянул, спрашивается? Кто мешал тогда все выложить? Нет, надо было посомневаться, поделикатничать!

И Женя… Он же ни словом ей не обмолвился, что у него есть девушка!

Митя никак не ожидал Лениного звонка. На его последнее смс, когда он сообщил ей о полученном классе, она никак не отреагировала. И вот теперь – пожалуйста! Ей нужна экономика! И она сейчас зайдет.

Митька перенабрал Ленин номер и предложил встретиться на улице. Даже представить, что она войдет в его квартиру, в его комнату, как будто они все еще вместе, не получалось.

Он первым оказался у ее подъезда. Митька был уверен: Лена смотрит из окна – так она делала все четыре года, – ждет, когда он появится, чтобы не выходить первой.

И правда, спустя две минуты она вышла из подъезда.

Сегодня она выглядела привычно, разве что глаза были подведены да волосы разбросаны по плечам, в остальном – обычная Ленка.

Они поприветствовали друг друга и, не сговариваясь, пошли в сторону сквера. Сперва шли молча, наконец девушка произнесла:

– Ну, рассказывай, что нового.

И Митя принялся докладывать – как сдал прошлую сессию, как дела в институте, чем занимаются общие друзья. Рассказал про конкурс и про планы на будущее, только Женю не упомянул ни словом – не смог. Казалось, что стоит о ней заговорить, и воцарившийся между ним и Леной хрупкий мир взорвется.

Но Лена спросила о ней сама.

– А что там с Женей? Так ее, кажется, зовут? – небрежно поинтересовалась она.

– Танцуем, – буркнул Митя и сам себя отругал. – Она очень хороший человек, – добавил он, чтобы хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах. – Доучивается в школе. Собирается поступать в МГУ, на философский, мечтает стать танцовщицей мирового уровня, представляешь? – Потихоньку к нему возвращалась уверенность. – Она живет на двадцатом этаже высотки – ну, помнишь, огромный такой сталинский дом на Таганке. Я у нее был однажды – вид из окна потрясающий!

Он выдвигал и выдвигал аргументы в пользу Жени, выбирал, как ему казалось, самые нейтральные и в то же время яркие.

– Ух ты! – произнесла Лена, и Митьке почудилось, что в ее голосе он услышал сарказм. Но, взглянув на нее, понял: показалось.

Лена слушала его с интересом, задавала всякие сопутствующие вопросы, и Митя рассказывал: про Жениного огромного кота, про бабушку, про тренировки. Он говорил и говорил: о Кирилле и Кате, о своей группе по хастлу, о том, что никогда не думал, что танцевать – это так здорово.

Они сделали круг по скверу и повернули к дому. У подъезда Митька отдал Лене книгу и попрощался. И только дома понял, что за всей этой болтовней так и не сообщил, что они с Женей теперь вместе и что он ее любит.

Женя

Вещи, уезжающие на дачу, погрузили еще вечером, на утро осталась только рассада, Прохор и бабушка.

Женя предпочитала выезжать рано утром, часов в шесть, когда в городе еще нет пробок и можно ехать если не с ветерком, то хотя бы без задержек.

Позвонил сосед и сообщил, что ждет их внизу, у своей машины.

Бабушка еще раз осмотрела всю квартиру в поисках забытых вещей, выключила из розеток электроприборы и напомнила внучке:

– Не забывай проверять перед выходом, все ли обесточено, и следи за порядком.

Наконец Женя закрыла дверь на все замки и нажала кнопку вызова лифта. Впереди ждало путешествие на дачу, а за ним долгие полгода дачного сезона, когда она становилась единственной хозяйкой квартиры.

Несмотря на ранний час, солнце уже светило вовсю. Пока выехали из города, девушка изрядно вспотела.

– Представляешь, – улыбнулась ей бабушка, – совсем скоро ты получишь права. Наверно, целыми днями тогда кататься будешь, только я тебя и видела.

– Да куда мне ездить, – отмахнулась Женя. – Не в институт же! Если, конечно, вообще поступлю.

– Почему бы и нет? – пожала плечами бабушка, проигнорировав внучкину фразу про поступление.

Дача находилась в ста двадцати километрах от Москвы, в живописном уголке Подмосковья. Вокруг лес и озера, которые питают чистейшие подземные источники.

Женя любила бывать здесь и приезжала сразу же, как только выдавалась свободная минутка. Стоило только выйти из машины, начинала кружиться голова от переизбытка кислорода.

Дядя Веня не гнал, стрелка спидометра ни разу не перескочила отметку «80». Бабушка всю дорогу смотрела в окно, беззаботно болтала, посвящая внучку и друга в подробности своих садоводческих планов, и жала на кнопки магнитолы, ища приятную волну.

На дачу прибыли к полудню, неспешно разгрузились, перекусили и, проводив дядю Веню, которому завтра было на работу, принялись приводить в порядок дом. К вечеру Женя умоталась так, что еле на ногах стояла.

Она помогла бабушке накрыть на стол и плюхнулась на стул, вытянула ноги и откинулась на спинку.

– Все, сегодня я больше не человек. – Она тяжело вздохнула. – Как я завтра весь вечер буду танцевать?

– Снова тренировка? – всплеснула руками бабушка. – А я думала, ты на пару дней останешься, а ты, оказывается, уже утром собираешься меня бросить.

– Дима на дискотеку пригласил. – Женя покраснела.

– Все с тобой понятно, – подмигнула бабушка. – Да, дискотека – это святое.

– Ба, я на выходных приеду, – пообещала девушка.

На ночь Женя оставила открытым окно – воздух был теплым, а в лесу пели соловьи. Она лежала, раскинувшись на кровати, и слушала, а сердце подпрыгивало вверх от осознания, что все у нее хорошо, что завтра она увидит Митьку и что он ее любит, как и она его.

Проснулась Женя отдохнувшей и в отличном настроении. Вместе с бабушкой позавтракала, а затем отправилась на остановку автобуса, который отвезет ее в Москву.

С момента входа в квартиру до встречи с Димой у нее оставалось еще два часа, и она собиралась посвятить их себе – принять ванну, вымыть голову, подобрать наряд и накраситься. Все-таки это, можно сказать, их первое свидание.

Из дома Женя выбежала счастливая, улыбающаяся. Вечер обещал доставить массу удовольствия.

Дима уже ждал ее в центре зала «Таганской». Завидев его, Женя чуть сбавила темп – не знала, что сказать и как себя повести. Но Дима увидел ее и быстро двинулся к ней. Схватил в охапку, закружил.

– Я боялся, что ты не придешь, – признался он, когда они уже сели в поезд. – Еле дождался.

– Почему боялся? – удивилась девушка.

Он пожал плечами.

– Мало ли…

– Я обычно держу обещания, – улыбнулась Женя. – Мы же с тобой договорились, что встречаемся.

Он глянул на нее искоса, словно зацепился за слово «встречаемся», но решил не уточнять, имела ли Женя в виду только сегодняшнее свидание или то, что теперь они – пара.

Танцевальный зал уже был полон народа. Играла музыка, несколько пар танцевали.

Ребята прошли каждый в свою раздевалку, договорившись встретиться в коридоре.

Женя переоделась быстро. Еще несколько минут ушло на то, чтобы поправить макияж и расчесать волосы.

И вот они с Митей в центре зала.

Они танцевали уже час, когда Жене показалось, что только что она видела знакомую фигуру. Тут же начала озираться по сторонам. Нет, не показалось. Так и есть, это Стас – отплясывает с симпатичной блондинкой.

Захотелось уйти. Но Женин взгляд словно прирос к спине парня, и, почувствовав его, ее бывший партнер обернулся.

Лена

В толпе Лена всегда чувствовала себя неуютно. Порой даже страх накатывал – когда людей много, они становятся неуправляемыми. Но сегодня она согласилась провести вечер в толпе.

Она все еще скользила по паркету, подчиняясь ритму музыки, когда Игорь резко остановился и уставился куда-то в сторону.

Лене удалось не оступиться – она вовремя схватилась за его плечо, а то полетела бы рыбкой под ноги танцующим.

Проследила взглядом направление, куда так внимательно смотрит Игорь. Ничего интересного там не было. Разве что спешно удаляющаяся миниатюрная девушка, тянущая за собой своего партнера. Это она заинтересовала Игоря?

Стоп! Что-то с ее партнером не так. Кого-то он Лене напомнил. Хотя, скорей всего, во всем виноват мигающий дискотечный свет.

Нет. И правда, похож. И не просто похож, а он и есть! Димка!

Лена потянула Игоря вслед за удаляющейся к выходу парой. Он неохотно последовал за ней.

Сбежавшие обнаружились в холле. Парень – а теперь у Лены не было сомнений в том, что это Дима, что-то выспрашивал у своей спутницы. Она потрясенно молчала – бледная, какая-то взъерошенная.

«Видимо, это и есть его Женя», – пронеслось в голове у Лены. Она решительным шагом двинулась к ним, по-прежнему таща за собой Игоря.

Дима наконец ее заметил и застыл, как минуту назад Игорь.

– Лена, ты? – задушенно произнес он.

– Нет, не я. У тебя галлюцинации. – Она подошла совсем близко. – Представишь мне свою партнершу?

Дима помялся.

Лена злорадствовала про себя: как-то он теперь выкрутится? Невооруженным глазом же видно, что между этими двоими что-то есть.

– Это Женя, – наконец пробормотал он и взглянул на свою спутницу.

Только тут Лена поняла, что та явно не в себе. Она в упор смотрела на Игоря, и в ее взгляде было столько льда, что Лена удивилась, как он до сих пор не замерз.

– Вы знакомы? – спросила у него Лена.

– Немного, – буркнул тот.

– Совсем чуть-чуть. Всего лишь год танцевали и полгода встречались? Да, Стас? – Казалось, из глаз Димкиной спутницы сейчас вырвутся две белые молнии и пронзят парня.

– Ты ошиблась, его зовут Игорь, – поправила ее Лена. – И вы не можете быть знакомы, он совсем недавно переехал в Москву.

Теперь холодный презрительный взгляд Жени переместился на Лену.

– Для тебя, возможно, его и зовут Игорь, но по паспорту он Станислав, можешь проверить. И, кстати, он коренной москвич.

Лена не понимала, что происходит, поэтому начинала закипать. Какого черта эта мелкая фифа так с ней разговаривает? Лена что ей, сто долларов должна?

– Ну, если уж на то пошло, то Димочка тоже не такой белый и пушистый, как ты о нем думаешь. Между прочим, я до сих пор его девушка, и он даже не потрудился мне сообщить, что встречается с тобой. Напротив, клятвенно заверил, что вы только друзья.

Лена видела, что удар пришелся точно в цель. Женя побледнела еще больше, ее льдисто-голубые глаза превратились в две маленькие щелочки.

– А кто тебе сказал, что это не так? – насколько могла спокойно проговорила она. – Мы друзья. Всего лишь. И то уже бывшие.

Женя развернулась и направилась к женской раздевалке, и Лена невольно позавидовала ее выдержке. Это же надо так себя контролировать! Вот Лена на ее месте залепила бы Димке пощечину, да и оказавшемуся Стасом Игорю двинуть не помешало бы.

Она посмотрела на него.

– Это не то, что ты думаешь, – сказал Игорь-Стас, и голос его даже не дрогнул, как у профессионального вруна. – Она меня преследовала, прохода мне не давала и слышать не хотела, что не нужна мне. Я ее бросил еще в прошлом году, вот она никак и не могла смириться. Она тебе и в подметки не годится, – добавил он.

И тут выступил Димка. Лена не ожидала, что он полезет в драку. А зря. Димка полез. Он съездил кулаком Стасу по скуле, да так, что тот отлетел к стене.

Лена повисла на руке своего бывшего парня.

– Перестань сию же минуту! – крикнула она. Из зала к ним уже бежали ребята – разнимать.

Но ни Дима, ни Стас останавливаться не собирались. Когда через семь минут их все-таки развели в разные концы холла, Лена скользнула в женскую раздевалку – хотелось побыстрее переодеться и убежать подальше.

Как ни странно, Жени тут уже не оказалось. Видимо, пока Дима и Стас дрались, она успела пробраться незамеченной мимо них и выйти из здания.

Лена ее понимала – ей самой тоже не хотелось ни с кем общаться, тем более с Димой и лже-Игорем.

Дима

К моменту возвращения домой фингал под глазом приобрел угрожающий фиолетовый оттенок. Люди в метро от Митьки шарахались, смотрели осуждающе.

Было уже поздно. Он еле успел на последний поезд в сторону «Выхино», вбежал в вагон, когда двери уже закрывались.

Весь вечер пытался дозвониться до Жени – и пока шел от зала до метро, и пока несся от метро до ее дома. Она не брала трубку, а за дверью ее квартиры стояла мертвая тишина.

Митька прождал в подъезде до половины первого, но так ничего и не дождался.

Мама дома долго над ним охала, прикладывала к фингалу лед, втирала какие-то мази. А он думал только об одном – где Женя? Не случилось ли с ней чего?

Митя отводил заботливые мамины руки и снова и снова набирал Женин номер. Результат оставался тем же – тишина. Последний раз он позвонил в два ночи. Казалось, она просто где-то оставила трубку.

Проснулся Митька в пять – через два часа после того, как заснул, – весь в поту. Тело сотрясал озноб, кожа горела. Видимо, простудился, когда, разгоряченный танцами и дракой, несся на всех парах в расстегнутой куртке – вечера-то в мае прохладные.

Он доплелся до кухни, попил холодной воды, сунул под мышку градусник. Почти сразу же ртутный столбик скакнул до отметки «39».

Разбуженная шумом, в дверях появилась мама, вынула градусник, растворила в стакане воды какую-то таблетку, напоила сына и отвела обратно в кровать.

А утром пришла эсэмэска: «Не звони мне больше». Впрочем, звонить было некуда, Женя отключила телефон или добавила Митин номер в черный список.

И что он такого страшного сделал, что она решила вот так сразу, без объяснений, вычеркнуть его из своей жизни? Да, не рассказал о Лене, а Лене не сообщил, что полюбил другую. Но разве за это казнят?

Митька провалялся пластом в кровати три дня и все это время порывался поехать к Жене. Но мама не пускала. Пару раз пытался дозвониться до Ленки, но и ее телефон был отключен.

– Сговорились они, что ли? – возмущался парень. И злился – не на девушек – на себя – за то, что был таким нерешительным. Боялся ранить их чувства, а в итоге причинил невыносимую боль, причем себе в первую очередь. И теперь не знает, как все исправить.

Женя

Из танцевального зала, где проходила дискотека, Женя сразу поехала домой. Всю дорогу сдерживалась, чтобы не расплакаться, стискивала зубы, старалась думать об отвлеченных вещах – предстоящих экзаменах, поступлении в институт, даче, лете. Но мысли все равно соскакивали на Димку и эту его девушку – Лену, пришедшую на дискотеку со Стасом.

Для Жени это был двойной удар. Увидеть бывшего оказалось больно, больнее, чем она предполагала. Так еще и ее новый партнер – Димка – оказался ничем не лучше Стаса, даже хуже. Потому что Стасу хватило смелости сознаться, что уходит к другой, а у Димы – рассказать о наличии у него девушки – не хватило.

Хуже всего было то, что Женя ему доверяла. На вид они со Стасом были такие разные!

Дома она закрылась на все замки, забилась в дальнюю комнату и проплакала несколько часов.

Женя слышала, как звонят в дверь, как разрывается телефон, знала, что это Дима, но не подошла, не открыла. Она не понимала, как после всего произошедшего говорить с ним, смотреть ему в глаза.

Успокоилась она уже глубокой ночью. Прошла на цыпочках к двери, выглянула в глазок.

Женя опасалась, что Димка заночевал у нее под дверью, но ее опасения не подтвердились. Лестничная клетка была пуста. Значит, он уехал. Устал и уехал домой.

Она умылась в ванной, залезла под горячий душ, выпила чая с молоком и медом и легла в кровать под теплое одеяло.

Измученная, она заснула сразу и проспала без снов до утра. А утром ее разбудило яркое солнце.

Перед тем как уйти в школу, Женя послала Диме эсэмэс: «Не звони мне больше», – набрала бабушку, сказала, чтобы та звонила ей на другую симку.

Пока сидела на уроках, мысли ее крутились вокруг вчерашнего. Стараясь не думать о Диме – с его поступком все понятно, он оказался обычным трусом, – Женя думала о Стасе.

Димкина девушка Лена назвала его Игорем и сказала, что он только приехал в Москву. Это значит, он вовсю ей врал. Только вот зачем? Чтобы выглядеть более интересным, более привлекательным? Выходит, с Мариной, к которой он ушел от Жени, Стас расстался. Или нет? Встречался с двумя – с Мариной и с Леной. Это вполне в его стиле.

По всему выходит, что и Лена – сторона пострадавшая, даже несмотря на то что, еще не расставшись с одним парнем, начала встречаться с другим. Тоже вопрос: почему? Димка был невнимательным или просто надоел? Или, может, он чем-то ее обидел?

Женя понимала, что она может только строить предположения, потому что информации у нее недостаточно.

Больше всего она боялась столкнуться у дома с Димой, но этого не произошло. Женя зашла в магазин, немного посидела в скверике перед домом, решая, как будет жить дальше, и пошла домой.

Идеально было бы уехать. И плевать на школу. В конце концов, всегда можно взять справку у врача – выглядит она очень даже больной, так что врать почти не придется. Можно было бы рвануть на недельку на дачу, но как все объяснить бабушке? Она же вмиг догадается о том, что у внучки что-то случилось. Придется рассказать правду.

Следующим вечером Женя решила ехать на пятичасовой электричке. Она уже собрала рюкзак и приготовилась выходить, когда раздался звонок в дверь.

Девушка вскользь подумала, что, пожалуй, пора сделать выговор консьержу за то, что пускает в подъезд чужаков.

Она тихо подошла к двери и посмотрела в глазок. Женя ожидала увидеть кого угодно, только не ее – на лестничной клетке стояла бывшая Димина девушка Лена.

– Что тебе нужно? – спросила Женя из-за двери.

– Я хочу поговорить, – ответила та.

И Женя, вопреки здравому смыслу, открыла.

Лена шагнула в квартиру. Какое-то время они недружелюбно разглядывали друг друга в упор, затем Женя произнесла:

– Как ты узнала, где я живу?

– Дима как-то упомянул, что однажды был у тебя в гостях, таким образом, дом и этаж я знала, оставалось только вычислить квартиру.

– И подъезд. – Женя скрестила руки на груди. Она чувствовала себя на редкость неуютно. А что, если эта Лена сумасшедшая и сейчас бросится на нее с кулаками?

– Спросила у консьержа внизу, представилась твоей одногруппницей из института, сказала, что это срочно, – улыбнулась та.

– Я его убью. – Женя невольно отметила про себя, что улыбка Димкиной девушке идет. – И что ты от меня хочешь?

– Поговорить, – развела руками Лена.

– Сейчас я тороплюсь на дачу. Уже позвонила бабушке, что выезжаю, она меня ждет. – Женя врала, бабушке она не звонила.

– Если ты не против, я могла бы составить тебе компанию в дороге. Тогда у нас было бы достаточно времени все обсудить. Если ты, конечно, меня не боишься. А вечером я бы уехала домой. У вас же там ходят вечерние электрички?

Женя уже хотела сказать, что им нечего обсуждать, но не стала. Почему бы и нет? Ведь ей было интересно узнать о Стасе, да и о Митьке тоже. Возможно, получи она недостающую информацию, ей станет проще понять его поступок и если не простить, то хотя бы безболезненно отпустить.

– Ладно. Идем. – Женя подхватила сумку и шагнула к двери.

Лена

Первое время между ними висела гнетущая тишина. Девушки стояли друг напротив друга в пустом тамбуре электрички и смотрели в окно, усиленно делая вид, что все у них в порядке. Но Лена то и дело поглядывала на Женю. Она видела, как плотно соперница сжимает челюсти – так, что на скулах играют желваки, – и ей казалось, что временами она даже слышит скрежет зубов.

Глядя на Женю, Лена снова и снова задавала себе вопрос: зачем? Зачем поддалась порыву и приехала к ее дому? Зачем зашла в первый попавшийся подъезд и стала расспрашивать консьержа? Зачем поднялась на лифте на двадцатый этаж и нажала на кнопку звонка ее квартиры?

После встречи на дискотеке Игорь-Стас с Лениного горизонта испарился, словно его и не было никогда. Без объяснений, без последнего взгляда. Она даже не поняла, в какой момент это произошло.

Выйдя из раздевалки, Лена никого в холле не обнаружила: ни Стаса, ни Димки. Ждать, само собой, не стала, ушла домой.

Лена чувствовала себя оскорбленной, униженной. Конечно, она догадывалась, что у Димы с его партнершей что-то происходит, но о том, что Игорь не тот, за кого себя выдает, и подумать не могла. Он производил впечатление глубоко порядочного человека. Один его кодекс древних самураев чего стоит!

На деле же все оказалось не так, а до конца понять, как именно оказалось, не представлялось возможным. Лене хватило одного того, что он соврал ей, причем по-глупому, совершенно непонятно зачем, – назвался чужим именем, придумал себе другую биографию…

И Димка хорош! Конечно, Лена всегда знала, что он трус и слабак, подкаблучник, как говорила ее мама, но чтобы исчезнуть без объяснений, а главное – отнекиваться на объяснение, предложенное Леной…

Ей казалось, у нее не полная картинка, поэтому она не может понять. Только половинка пазла вместо целого.

А понять хотелось. К этому толкало чувство унижения, ощущение, что ее просто использовали для каких-то своих целей, а она даже предположить не может, что же это за цели.

Вот и родилась безумная идея пообщаться с Женей и задать ей свои вопросы, разобраться – чисто по-женски, кто есть кто и кто виноват.

Именно это и привело ее к дверям квартиры соперницы.

Лена снова мельком глянула на Женю. Отметила про себя, что она красивая, вся такая утонченная, изящная. Даже странно, что столь хрупкая девушка обладает таким несгибаемым характером, что она смогла найти в себе силы тогда, на дискотеке, просто повернуться и уйти. И что теперь спокойно, не проявляя никаких эмоций, находится в одном пространстве с ней, соперницей.

Словно почувствовав, что Лена думает о ней, Женя повернула голову.

– Я тебя внимательно слушаю, – произнесла она. – О чем ты хотела поговорить?

Лена вздохнула.

– Обо всем. О Диме, об Игоре. То есть о Стасе, – поправилась она.

Ею потихоньку овладевала паника – разве может у них получиться разговор, они же враги! Да даже не будь врагами, все равно остались бы разными, чужими.

«Как мне с ней общаться? – мелькали мысли в Лениной голове. – Что говорить? О чем я думала, когда шла к ней? Странно, что она вообще не послала меня куда подальше, едва увидев на своем пороге».

– Стас был моим партнером, – неожиданно произнесла Женя. – Мы вместе хотели танцевать до класса «А». Я хотела. – Она нервно сглотнула. – Насчет наших отношений… Мы были вместе полгода, и ничто беды не предвещало. – Женя говорила будто сама с собой, глядя исключительно в окно. – Но за день до важного конкурса он сообщил мне, что встретил другую и поэтому бросает меня. Больше с тех пор и до встречи на дискотеке я его не видела.

– Ты его любила? – спросила Лена. Она думала, Женя ей не ответит – слишком личный вопрос. Но та сказала:

– Да, любила.

Лена видела, как тяжело ей вспоминать, как неприятна сама ситуация беседы с девушкой ее нового парня, и невольно почувствовала к ней уважение: ведь она и правда десять раз могла бы прогнать Лену, солгать ей, отказаться разговаривать. Но не сделала этого.

Женя отлично держалась в этой непростой ситуации, другая на ее месте орала бы, топала ногами, лезла в драку, оскорбляла соперницу и обоих парней…

– Мне жаль, – произнесла Лена, – что у вас так вышло. – И замолчала.

Несмотря на Женину откровенность, ей легче беседовать не стало. Слова не подыскивались, вопросы не формулировались.

За окном мелькали сельские пейзажи. Лена не заметила, как они миновали город и оказались в пригороде.

– Ты, наверно, хочешь понять, почему он представился тебе другим человеком? – озвучила Женя мучавший Лену вопрос. – Какие цели преследовал?

Лена кивнула.

– Стас хороший актер. Он как-то рассказывал, что пытался поступить на актерское отделение, но не прошел отбор. К тому же он охотник за сильными эмоциями. Мне, во всяком случае, так кажется. То есть стало казаться, когда я узнала о нем и тебе… – Женя замялась. – Я-то раньше думала, он встретил настоящую любовь… С той девушкой, к которой ушел от меня… По слухам, они даже хотели пожениться. Вряд ли слухи правдивы, иначе он не стал бы встречаться с тобой. Я думаю, ему доставляет удовольствие сам процесс завоевания новых девушек. Он эдакий современный Казанова. – Она не сдержалась и фыркнула. – Ему необходимо постоянно убеждаться в своей неотразимости. В любом случае он поступил подло.

Лена снова кивнула.

– Он мне даже не позвонил… – Она поняла, как глупо, по-детски это звучит. – Так ухаживал, добивался, столько слов всяких громких говорил…

– Это в его стиле. – Женя нахмурилась, словно что-то за окном вызвало ее недовольство.

Желая понять, что же там такое, Лена тоже вгляделась в пейзаж. Далеко впереди небо постепенно затягивалось черными тучами. Ветер сделался неожиданно порывистым.

– Что, зонтик дома забыла? – с иронической интонацией спросила Лена.

Но Женя ее иронию проигнорировала.

– Надо до дождя успеть, а то дорогу развезет – у нас это быстро происходит, – пройти будет невозможно, глины по колено. – Женя с беспокойством поглядывала на небо.

Железная дорога петляла среди лесов, по краям ее мелькали поселки и деревеньки. Наконец электричка переехала мост через какую-то речку и затормозила на станции.

– Бежим, – крикнула Женя и потянула Лену за собой.

На пятачке возле станции стояли два автобуса – один только подъехал, другой готовился отъезжать. Женя втащила соперницу в последний, двери за ними захлопнулись, и автобус тут же сорвался с места, словно за рулем сидел гонщик «Формулы-1».

– Неплохо так они тут у вас гоняют, – проговорила запыхавшаяся Лена, плюхаясь на сиденье.

– Так это потому, что время расписано по минутам. – Женя опустилась рядом. – К тому же водителю, наверно, тоже маленькое удовольствие ехать в грозу.

Автобус несся по проселочной дороге, подскакивал на ухабах и дребезжал на поворотах. Тучи за стеклом становились все плотнее. Теперь небо, насколько хватало глаз, было густого антрацитового цвета.

Лена с все возрастающим ужасом смотрела в окно и думала о том, что вляпалась в приключение. Как она поедет обратно в Москву, если будет гроза? Зонта нет, на ногах босоножки, сама в летнем платьице.

– Сейчас ливанет, – констатировала Женя. И оказалась права. На стекло стали падать первые дождевые капли.

А в следующую минуту автобус остановился, и Женя снова потянула соперницу на выход.

Лена недоуменным взглядом окидывала окрестности. Ни о каком населенном пункте, да и вообще даже одиноком человеческом жилье здесь и речи не шло. Вокруг них расстилались бескрайние поля.

– Придется поднажать, – деловито произнесла Женя. – Видишь сарайчик на горизонте? – Она указала рукой на какое-то непонятное сооружение вдалеке. – Это бывший коровник, там можно переждать дождь.

Лена не успела отреагировать, потому что уже бежала вслед за тянущей ее за руку Женей к далекому коровнику, а по ее плечам и голым ногам вовсю стучали тугие дождевые струи.

Когда девушки добрались до строения, к дождю добавился еще и град. Они влетели внутрь, под полуразрушенную крышу, и забились в самый дальний угол – здесь дождь не мог их достать.

Отдышались. Оглядели себя и друг друга, чтобы удостовериться, что промокли до нитки. Но оказалось, что сухие места на одежде все-таки остались.

– Ты не знала, что у Димки есть девушка? – спросила Лена спустя некоторое время.

– Он не говорил, а я не спрашивала, – произнесла Женя, зябко обхватывая себя руками – на улице и правда похолодало.

Дождь между тем превратился в настоящий водопад. Об ветхую крышу бывшего коровника стучали крупные градины. Некоторые из них сквозь проломы окон долетали до девушек, подкатывались к их ногам и нехотя замирали.

– Похоже, мы здесь надолго застряли. – Впервые с момента выезда из города Женя посмотрела Лене в лицо, и той показалось, что в глазах соперницы она видит страх.

Дима

Ему снилась Ленка – такая, какой она была в девятом, – худющая, с двумя озорными косичками и с вечными чертями в карих глазах.

В их классе она была заводилой. Чего Ленка только не придумывала за годы учебы: и с уроков они сбегали, и пауков в сумку их классной подкладывали, и наводнение в коридоре устраивали.

Она всегда фонтанировала идеями – за это Митька ее и полюбил. Дружили-то они с детства, все-таки выросли в одном дворе.

Лене, сколько он ее помнил, всегда нравилось командовать. Она была лидером от природы, причем лидером неспокойным, шумным, настоящей бедой школьных учителей. Впрочем, те прощали ей все ее проделки – за ее обаяние и успехи в учебе.

Лене все предметы давались легко, не то что Митьке, который мечтал о физтехе и налегал исключительно на физику с математикой. Сколько домашних сочинений было для него написано Леной! Сколько шпаргалок по английскому!

Они начали встречаться в конце девятого – как-то само собой так вышло. Просто во время общего похода с классом в кино Митя взял ее за руку и не отпустил до самого окончания сеанса.

Лето после девятого было их летом. Чего они только тогда не сделали: и с парашютом прыгнули, и в конный поход сходили, и на байдарках поплавали.

Митина мама была в ужасе, ей казалось, ее чудесный тихоня-сын превращается в настоящего сорванца. Но и она не устояла перед Ленкиным обаянием, в конце концов смирилась, что девушка сына – непоседа.

Десятый прошел для них под флагом свободы, в одиннадцатом Лена немного поутихла. Пора было подумать о выборе профессии.

Ей прочили большое будущее, карьеру адвоката или финансиста, но она выбрала факультет культурологии РГГУ, записалась на курсы и поступила без проблем.

Митька же экзамены в физтех с треском провалил, и пришлось ему довольствоваться запасным вариантом – физфаком педа.

Лето перед институтом было их первым летом порознь. В июле Лена с мамой уехала на море, а после, не пробыв в Москве и недели, к бабушке под Вологду. Так что Митька увидел ее только в конце августа. И поразился произошедшим в ней переменам.

Лена повзрослела, даже внешне изменилась – черты лица стали мягче, и без того светлые волосы выгорели на солнце и приобрели оттенок спелой пшеницы, в глазах появилось новое выражение – спокойной уверенности и осознания себя сильной и привлекательной.

Митьку преображение его девушки смутило. Он долго приглядывался к ней, не зная, как себя вести с этой новой Леной, пока не решил, что она все та же, только превратилась из девчонки в девушку.

Они по-прежнему проводили много времени вместе, и в какой-то момент Митя стал замечать, что ему не нравится, что Ленка в их паре главная, а он – так – хвостик.

Митька пытался объяснить ей, что чувствует, но она в ответ только смеялась: мол, что ты выдумываешь. И в конце концов он сдался – не всем же быть лидерами. Но в глубине его души вызревала обида на подругу.

Да, это была обида. Кажется, теперь он это понял наверняка. Именно она их развела… А еще время. Время, которое просто шло своим ходом, превращая их чувства друг к другу в банальную привычку, а их с Ленкой из влюбленных в брата и сестру.

…Митька проснулся с четким осознанием конца. Как бы ни сложились его отношения с Женей после всего произошедшего, с Леной они смогут только дружить, не больше. Но и не меньше, потому что за годы она стала ему самым близким другом. И он – ради этой близости – должен был, просто обязан был рассказать ей о своих чувствах к Жене и расставить все точки над «i», а не прятать голову в песок, как страус, в надежде, что все само устроится.

Женя

По крыше коровника барабанил дождь. Девушки сидели, подложив под себя Женькин объемный рюкзак, тесно прижавшись друг к другу и едва не клацая зубами от холода. Казалось, дождь и не думает прекращаться. Было похоже, что он зарядил надолго – до самого позднего вечера, а то и до утра – на всю ночь…

Вот только ночевать здесь Женя не собиралась. Вообще глупо, что она попала в эту ситуацию. Если бы не Ленины неудобные вопросы и само ее присутствие, Женя ни за что не прыгнула бы в автобус – осталась бы на станции, в кафе. Пила бы сейчас горячий кофе, смотрела в окно. А то и вовсе уехала бы на обратной электричке домой. А тут мозги словно выключились. Понеслась! И Димину девушку за собой зачем-то потащила! Куда, спрашивается?! В итоге сиди теперь, выжидай неизвестно чего.

Она попробовала набрать бабушкин номер, но сети не было.

– Что делать будем? – озвучила ее внутренний вопрос Лена.

Женя пожала плечами.

– Пока сидим. Когда дождь немного утихнет, придется идти через поле, а потом еще через лес. Вымажемся все, конечно, по уши – я же говорила, у нас тут настоящее болото. Ну, ничего, придем домой, примем душ.

Лена кивнула, решив про себя, что лучше делать вид, что все отлично, и не паниковать.

– Тебе, наверно, интересно узнать про нас с Димой? – спросила она.

– Не особо, – соврала Женя. – Все и так ясно.

– У нас не слишком хорошие отношения были в последний год, – непонятно зачем сказала Лена. – Встречались больше по привычке. Это я теперь понимаю, – добавила она.

– Тем не менее, поступка его это не оправдывает, – Женя отвернулась к выломанному оконному проему. Почему-то ей не хотелось смотреть на Лену, не хотелось показывать ей свои чувства. А Женя ох как много всего чувствовала… Ревность, обиду и… боль.

– Он всегда был нерешительным, – вздохнула Лена. – Думаю, мы бы все равно расстались. Ну, повстречались бы еще полгода, а потом – разошлись.

Не дождавшись Жениной реакции, Лена тоже отвернулась.

– Мне иногда кажется, что любые отношения обречены на провал, любви вообще не бывает, все это сказки, – зачем-то озвучила Женя свои мысли.

– Еще как бывает! Лена бросилась на защиту светлых чувств. – Вот у моих родителей, например. Отцу, кроме мамы, вообще ничего не нужно. И никто. Даже я, – добавила она тише.

Женя почувствовала, что, сама того не желая, Лена подняла неприятную для нее тему, и решила ее сменить.

– Ты хорошо танцуешь.

– Спасибо, ты тоже, – улыбнулась Лена. – Да и Димку ты здорово натаскала. Не ожидала, что он сможет когда-нибудь так двигаться. Я его четыре года уговаривала пойти на танцы, чтобы мы могли хоть иногда вместе танцевать.

– Жаль, что так вышло, – Женя наконец повернулась к Лене. – Я не хотела уводить чужого парня.

– Ты ни в чем не виновата. – Лена поудобней подогнула под себя ноги.

Помолчали.

– Что ты собираешься теперь делать? – задала вопрос Лена.

– Ничего. – Женя ковыряла ногтем шов на бриджах. – То же, что и раньше. Жить, учиться, летом на дачу ездить.

Хотела сказать: «танцевать», но вовремя прикусила язык. С танцами придется завязать. Хватит с нее. Не все мечты должны сбываться. Что поделать, если ее мечта как раз из таких – несбыточных.

– Это понятно. – Лена подперла щеку рукой. – А с Димой что?

Женя непонимающе посмотрела на нее.

– Будешь с ним встречаться? – пояснила Димина девушка. Бывшая Димина девушка.

Женя покачала головой.

– Понимаешь, – Лена вздохнула, – мне кажется, он не думал, что все так получится. И рано или поздно он бы мне сказал. Просто ему было нужно время. Не стоит его казнить.

– Ты его защищаешь? – удивилась Женя.

– Пожалуй. – Лена задумчиво смотрела перед собой. – Он на самом деле хороший. Особенно это видно в сравнении со Стасом, – в ее голосе проскользнуло отчаяние.

– Постарайся поскорей выбросить его из головы, – посоветовала Женя. – Вот уж кто точно твоих нервов не стоит.

Дождь лил все с той же, если не с большей силой, зато град прекратился.

– Слушай, у тебя пожевать ничего нету? – вдруг спросила Лена. – Утром только бутерброд перехватила, так нервничала перед встречей с тобой, что в рот ничего не лезло.

– В рюкзаке лежит термос, пачка печенья и, кажется, «Сникерс». И два яблока. – Женя ткнула пальцем в застежку кармана рюкзака под ними. – Угощайся.

Лена не заставила себя долго упрашивать. Через минуту она хрустела яблоком. Глядя на нее, Женя тоже почувствовала голод.

– Присоединяйся. – Лена протянула ей печенье.

Какое-то время они молча жевали, запивая шоколадный батончик и печенье чаем из одной крышки от термоса.

– Знаешь, – наконец произнесла Лена, – у каких-то древних племен было своеобразное поверье: они считали, что если разделить с чужаком трапезу, то он перестает быть чужаком и становится своим, другом.

Женя лишь неопределенно хмыкнула.

Лена

Лена сцедила из термоса последние ароматные капли чая и вопросительно уставилась на Женю. Та задумчиво грызла яблоко, глядя в проем на водопад дождя.

– По-моему, придется вылезать, – озвучила свою позицию Лена. – Не можем же мы вечно тут сидеть. И так уже полтора часа прошло. Твоя бабушка, наверно, с ума сходит.

– Не сходит, – Женя оторвалась от завораживающего зрелища. – На самом деле я тебя обманула, она вообще не в курсе, что я приеду, потому что я ей не звонила. Но ты права, дождь прекращаться не собирается, а нам надо выбираться. – Она окинула взглядом Ленино платье. – Только ты сейчас до нитки вымокнешь. Да и я тоже. Это тебе не под начинающимся дождичком пробежаться.

– А далеко до деревни? – Лену не оставляла мысль о том, как она потом поедет в мокром в Москву – вряд ли ее одежда быстро высохнет, даже если Женя пригласит ее к себе попить чаю. Так что простуда точно гарантирована.

– Порядочно, – Женя поглядела вдаль, где виднелась кромка леса.

Лена тяжело вздохнула и встала, решив, что, как бы там ни было, а идти надо, причем лучше не к автобусной остановке в чистом поле, а к Жене на дачу – там есть хоть какие-то шансы немного согреться и дождаться окончания дождя.

Переглянувшись, девушки вышли из-под навеса. Конечно, вымокли и испачкались сразу же, даже от коровника еще отойти не успели. Так и шли – все в мурашках, с хлюпающей в обуви водой и глиной, с мокрыми, липнущими к лицу и шее волосами.

Когда вышли из леса, дождь перестал.

– Вот он, закон подлости в действии, – сказала Женя, глядя на небо.

Соглашаясь с ней, Лена кивнула. Она отжала подол платья и вслед за соперницей потопала по узкой дорожке, ведущей к симпатичным дачным домикам.

Женина бабушка понравилась Лене с первой минуты. Она не стала ругаться и читать нотации, что обычно свойственно пожилым людям, а спокойно их поприветствовала и пошла ставить чайник – отпаивать горячим замерзших девушек.

– Идем, – Женя сделала приглашающий жест рукой. – Надо переодеться.

Участок был огромным, соток пятнадцать, не меньше, дом ему соответствовал – старый, бревенчатый, со скрипучим крыльцом и просторной террасой по периметру – спереди открытой, с боков – застекленной. Вокруг росли всевозможные цветы и кустарники.

– Здорово у вас тут! – выразила восторг Лена.

– Дача, как и все остальное, осталось от прадедушки – прабабушкиного мужа, – сообщила Женя. – Он был академиком.

Лена кивнула.

– Жалко только, что так далеко от Москвы, – она вслед за Женей взошла на крыльцо.

– А нам нет. – Женя потянула на себя тяжелую дверь. – Прадед специально выбрал место подальше от города, знал, что Москву будут расширять. Тут воздух чистый и сосны.

По широкому коридору девушки прошли к двери, ведущей в жилую часть. Просторная кухня, обеденный зал, лестница на второй этаж, три спальни… Обстановка везде была старая, если не сказать старинная, мебель в основном еще довоенная. Но Лене в доме понравилось, она любила такие дома с прошлым.

– Держи, – Женя протянула ей махровое полотенце. – Сейчас еще что-нибудь найду надеть. Если хочешь, можешь сполоснуться в ванной – это на первом этаже, справа по коридору. Платье свое пока на печку положи, она теплая, высохнет быстро.

После пили чай с пышными пирогами и ватрушками, ели мед и малиновое варенье. Наина Викторовна то и дело подливала Лене в чашку заварку и кипяток. Она ни о чем не расспрашивала, видимо, ждала, когда девушки наедятся и отогреются.

Допив третью чашку, Лена поглядела на часы. Как так вышло, что уже стемнело? Вроде выезжали в пять…

– Ой, а на электричку я успею? – Она вскочила из-за стола.

– Никуда мы тебя не отпустим. – Наина Викторовна потянулась за чайником и налила в Ленину чашку очередную порцию заварки. – Куда ты поедешь на ночь глядя? Места, где спать, у нас полно. А если тебе так уж необходимо в город, поедешь утром.

Лена непонимающе уставилась на пожилую женщину.

– А можно? Остаться?

– Конечно, можно, я же тебе говорю. И даже нужно. – Та кивнула ей на ее место, и Лена села.

– Только маме позвоню, предупрежу. – Девушка снова вскочила и метнулась в комнату, достала телефон, набрала домашний номер. Мама, конечно же, была не против.

Лена вернулась в зал, где пили чай. И только тут вспомнила, что не услышала Жениного мнения по поводу ее ночевки.

– Женя, а ты не будешь возражать, если я останусь? – спросила Лена.

– А почему она должна возражать? – удивилась Наина Викторовна.

Женя посмотрела на бабушку и вздохнула.

– Она Димина девушка и подруга Стаса по совместительству, – сообщила она. И прибавила уже для Лены: – Оставайся.

Лена облегченно улыбнулась. Странно, в этом доме, в семье своей соперницы, она чувствовала себя уютно. Уезжать никуда не хотелось.

– Так, я, видимо, что-то пропустила, – произнесла Наина Викторовна. – Проясните мне, пожалуйста, ситуацию: что между вами произошло? Как вы познакомились?

Девушки переглянулись, и Женя принялась рассказывать. Когда она закончила, Лена добавила от себя.

– Да, молодые люди повели себя не лучшим образом, – подытожила Наина Викторовна и о чем-то задумалась. По взглядам, которые пожилая женщина бросала по очереди на обеих девушек, Лена понимала, что ей хочется задать еще массу вопросов, но она почему-то молчала.

Женя размешивала в чашке сахар, нарочито громко бултыхая ложкой. Из кухни в зал пришел большой, серый в полоску кот, сел рядом со столом, уставился на Лену. Девушка чуть подвинулась на лавке, похлопала рядом с собой рукой, показывая коту, что будет совсем не против, если он расположится рядом с ней.

Кот ее приглашение принял, тяжело вспрыгнул и чинно уселся рядом, обвив хвостом лапы.

– Это Прохор, – представила кота Женя. – Можешь дать ему ватрушку, он их любит.

Дима

На этот раз ему снилась Женя. Она танцевала в лучах заходящего солнца, ее непослушные каштановые волосы ложились ей на лицо. Солнце зажигало в них рыжие искорки, ласкало плечи, делая гладкую матовую кожу светящейся изнутри. Даже Женины глаза во сне не казались такими ледяными, как обычно.

Митька любовался ею – смотрел во все глаза, но как только делал к ней один шаг, она отдалялась на десять. Он звал ее по имени, но она не откликалась, даже не поворачивалась в его сторону, лишь продолжала танцевать.

Он проснулся с ощущением, что ему жизненно необходимо поговорить с ней, причем немедленно. Но ее телефон привычно молчал.

Митька выпил на кухне чашку какао, схватил из миски пару сырников и побежал одеваться.

Вчера была гроза, и с утра воздух еще не успел прогреться. После болезни Митю знобило.

Он ехал в метро и думал о том, что в последнее время свои самые важные решения он принимает во сне, или если не принимает, то сны подталкивают его к этому. Помнится, однажды в книге по психологии он читал, что во сне особенно активно человеческое подсознание, именно оно выплескивает в сны мучающие человека проблемы и вопросы, а иногда и дает ответы, которые во время бодрствования тот просто не хочет замечать.

Выйдя из метро на Таганке, парень застегнул ветровку на молнию, сунул руки в карманы.

Он не знал, что скажет Жене. Казалось, сейчас самое главное – это ее увидеть, а нужные слова придут сами.

До ее дома Митька добежал быстро. Перед подъездом остановился. Номера домофона он не знал. Оставалось ждать, когда кто-нибудь выйдет из подъезда или будет заходить. Пришлось набраться терпения.

Минут через пятнадцать из подъезда вышла дама в возрасте с рыжим шпицем на руках, и Митька прошмыгнул внутрь. Шпиц посмотрел на него неодобрительно.

– Молодой человек, вы к кому? – выскочил из будки консьерж, когда парень уже миновал холл и почти дошел до лифтов.

– Я на двадцатый этаж. К Жене, – ответил Митя.

Консьерж смотрел на него оценивающим взглядом, словно спрашивал себя: может ли такой субъект прийти к Евгении? Митька тут же вспомнил про свой фингал. Хотя мама втирала в него всякие чудодейственные мази, синяк все еще был заметен.

Митьке сделалось неудобно. Вдруг этот благообразный старичок примет его за хулигана, еще, чего доброго, полицию вызовет.

– А ее нет, – сообщил консьерж. – Вас я, молодой человек, помню, вы к ней приходили. Евгения вчера уехала.

– Куда? – Митя одновременно испытал облегчение и расстроился.

– Этого я, увы, не знаю, – развел руками старичок.

– Спасибо, – поблагодарил парень и побрел к выходу.

Встреча с Женей снова откладывалась на неопределенное время.

Подходя к своему дому, Митька решил заглянуть к Лене, но и у той дома никого не оказалось.

На какой-то момент ему даже почудилось, что обеих девушек в его жизни никогда и не было и он их просто выдумал.

Настроение испортилось. Митя злился на себя сразу за все: за опрометчивые поступки, за нерешительность, за желание сделать так, чтобы угодить сразу всем, за свою болезнь, которая помешала ему встретиться с Женей на следующий день после происшествия на дискотеке.

– Ты где был? – услышав звук поворачивающегося в замке ключа, мама вышла в коридор. – Пришла из магазина, а тебя нет.

– Гулял, – ответил парень.

Скинув куртку и кроссовки, он отправился к себе. Закрыв дверь, прямо в джинсах завалился на не убранную утром кровать и закрыл глаза. Если у него не получается увидеться с Женей наяву, он увидится во сне и хотя бы там попытается объяснить, что не хотел причинять ей боль, и попросит дать ему второй шанс.

Женя

Женя проснулась рано – сказывалась привычка вставать в школу. Накинув поверх пижамы теплый халат и сунув ноги в пушистые тапочки из овечьей шерсти, она вышла на крыльцо.

После вчерашнего дождя воздух был свежим, но прохладным, и девушка плотнее запахнула халат.

На траве блестела обильная роса, от растущих на участке сосен шел одуряющий аромат смолы.

Из куста пиона вышел Прохор, огляделся по сторонам и двинулся в сторону дома. Он подошел к Жене, потерся лобастой головой о ее ноги, замурчал.

Девушка почесала его за ухом.

– Ну что, много мышей наловил? – спросила она.

Кот коротко мяукнул.

– Ах да, ты же у нас аристократ, такой гадостью не питаешься.

За Жениной спиной раздались шаги. «Бабушка», – поняла Женя.

– Уже встала? – произнесла Наина Викторовна. Она спустилась с крыльца и тяжело уселась рядом с внучкой на ступеньку.

– Не спится, – вздохнула девушка.

– А мне Лена нравится, – невпопад сказала пожилая женщина. – Вы с ней похожи – не в мелочах, а в главном. Обе сильные, волевые, бескомпромиссные, что, кстати, не очень хорошо. Могли бы подружиться.

– Могли бы, – согласилась Женя. – Если бы не обстоятельства.

– Считаешь ее соперницей? – Бабушка взяла на руки кота.

Девушка пожала плечами.

«Соперницей? – спросила она себя. И себе же ответила: – Вряд ли. Если бы я знала о существовании у Димы девушки, тогда бы да, считала. А так скорее товарищем по несчастью».

– Вы с ней в одной лодке, – озвучила ее мысли Наина Викторовна. – Лена не виновата, что Дима не сказал тебе о ней. Да и в том, что Стас положил на нее глаз, тоже, – добавила она после паузы.

– Да знаю я, ба, – скривилась Женя. – Только разве от этого легче?

– Не легче, – согласилась бабушка. – Но больше простора для творчества.

– В смысле? – не поняла девушка.

– Пусть молодые люди сами решают, как им поступать дальше. А вы можете не зависеть от их решений и строить свои собственные взаимоотношения. У тебя ведь нет подруги. У Лены, как мне кажется, тоже. Подумай об этом.

Наина Викторовна потрепала внучку по руке и, взяв Прохора под мышку, отправилась на кухню – готовить завтрак.

Женя осталась сидеть.

«Подружиться с Леной? – думала она. – Разве это возможно?»

Почему-то вспомнилось шуточное изречение, что женщины всегда дружат против кого-то, а не сами по себе.

«Если это так, то у нас просто отличный повод для дружбы, – усмехнулась про себя Женя. – Только как-то это глупо».

На завтрак бабушка подала пшенную кашу с тыквой и бутерброды.

Лена выглядела со сна посвежевшей, глаза блестели, и Женя невольно завидовала ее румянцу, у нее-то самой кожа всегда оставалась бледной.

– Я поеду в Москву завтра, – сообщила Женя, допивая какао. – Если хочешь, можешь остаться еще на день и вернуться в город со мной. Только придется помочь нам с бабушкой посадить оставшуюся рассаду.

– Я с радостью помогу! – Лена разве что в ладоши не захлопала. Женя даже поразилась, откуда столько энтузиазма.

– Кстати, мне тут в голову пришла одна мысль, – Наина Викторовна заговорщицки подмигнула внучке. – Я давно отправляю Женю в гости к ее маме. Вы могли бы поехать вместе.

– Ба! – нахмурилась Женя.

– Моя внучка – Женина мама – живет в Испании. Ты была когда-нибудь в Барселоне? – пожилая женщина смотрела на Лену.

Та переводила непонимающий взгляд с бабушки на Женю. В ее глазах читалось: «Это она серьезно?»

– Нет, – наконец произнесла она. – Не была.

– Вот и отлично, – подытожила Наина Викторовна, как будто все уже было решено.

– Ба! – снова подала голос Женя.

– Со мной тут за пару недель ничего не случится. На учебе вашей, думаю, вы тоже при желании договоритесь, – бабушка загадочно улыбалась. – И не надо мне напоминать про ЕГЭ. – Она погрозила внучке пальцем. – До него еще больше месяца. Все ты легко сдашь. А сейчас вам обеим нужно сменить обстановку, взять тайм-аут, исчезнуть на время, чтобы ваши молодые люди разобрались в своих чувствах и начали беспокоиться, да и вы сами чтобы все как следует обмозговали. К тому же у вас будет достаточно времени все между собой обсудить. И Женин день рождения как следует отметите – а то ведь восемнадцать лет на прошлой неделе исполнилось, а у нас даже гостей никаких не было! Как вам такая идея?

Девушки переглянулись. Повисла долгая напряженная пауза.

Лена

Самолет вылетел из Шереметьево-2 в пять часов вечера, и теперь летел высоко над облаками, рассекая крыльями небо.

Лена сидела у иллюминатора. Ей нравилось летать, правда, делать это приходилось редко. Сейчас она летела на самолете всего в третий раз. До этого осенью летала с мамой в Париж.

Женя сидела рядом и перелистывала толстый глянцевый журнал, купленный в киоске в аэропорту. Выражение ее лица было непроницаемым.

С того утра на даче прошло всего четыре дня. Это время понадобилось, чтобы решить вопрос с учебой (Женя, недолго думая, просто взяла справку у врача, а Лена предупредила на своей кафедре, что ее не будет), спешно купить билеты (слава богу, действующие визы были у обеих девушек) и собрать вещи. И вот оно – небо. А за ним целая неделя солнечной Барселоны.

Кто бы полмесяца назад сказал Лене, что совсем скоро она полетит в Испанию, в гости к маме девушки ее парня, вот бы она посмеялась!

На сообщение о поступившем от Наины Викторовны предложении Ленина мама отреагировала спокойней, чем ожидала Лена.

– Мне казалось, что обычно с родителями принято знакомить своих молодых людей, а не их бывших девушек, – сказала она. Лену покоробил титул «бывшая». – А вообще в этой идее есть резон. Что может быть приятней маленькой женской мести обидевшему парню.

И вот Лена летит. До последнего момента не верила, что это произойдет. Не верила, что сама согласилась, не верила, что Женя дала «добро», хотя было видно, что она не в восторге от этой идеи. Но, видимо, бабушкино мнение было для нее ценно.

– Давай только договоримся, – произнесла Женя, когда они садились в самолет, – никаких разговоров о Диме и Стасе. Отдыхать так отдыхать. Не хватало еще испортить наше пребывание в Испании беседами об этих двух идиотах.

– А как насчет того, чтобы все как следует понять, разобраться? – спросила Лена. – Ну, там в мотивах их поступков и так далее?

– Мне уже все понятно, – отчеканила Женя. Они вошли в салон самолета и нашли свои места. – Хочешь, садись у окна.

Лена с благодарностью приняла ее предложение.

«Может, Женя и права, – думала она, разглядывая проплывающие далеко внизу крошечные дома, квадратики полей, дороги, – не стоит портить себе настроение. Про Стаса мне точно все ясно. Он ведь даже не позвонил. Вряд ли я когда-нибудь снова его увижу. Надо просто выкинуть парня из головы, – она вздохнула. – С Димкой сложнее. Возможно, в будущем мы и сможем общаться, но только как друзья».

В последние дни она то и дело прислушивалась к себе, стараясь понять, какие чувства испытывает к этим двоим. На поверхности была только обида. Сперва ей казалось, что Стас разбил ей сердце, но потом она поняла, что это далеко от истины. Ее чувства к нему тянули разве что на легкую влюбленность, не более. В чем-то она даже была ему благодарна. Он как бы оттянул на себя боль из-за расставания с Димкой.

«А мы бы все равно расстались, как ни крути. Странно, что я этого раньше не понимала. Видимо, подсознательно искала ему замену, поэтому и стала встречаться со Стасом, а вовсе не для того, чтобы отомстить за невнимание».

Лена представила себе, как развивались бы их отношения с Димой, если бы не было Стаса и Жени, и ей стало тоскливо.

«Искры между нами давно погасли, – сказала себе девушка. – Нас держала вместе лишь привычка».

Самолет стал снижаться. Скоро последовала просьба пристегнуть ремни.

В аэропорту девушек встречала Женина мама. Она поздоровалась с дочерью, тепло улыбнулась Лене, и та подумала, как они с Женей похожи – те же глаза, те же волосы, одинаковые фигуры.

«Интересно, почему Женя не живет с матерью? – размышляла Лена. – Это было бы логичнее. Хотя такую бабушку, как у нее, я бы ни на кого не променяла».

Словно прочитав ее мысли, Женя достала сотовый и набрала номер Наины Викторовны.

– Ба, мы приземлились, – сообщила она. – Как ты там?

Выслушав ответ, улыбнулась и заверила, что будет звонить каждый день.

Женин отчим – Роберто – владел крупной строительной фирмой. Они с женой жили в просторной квартире, занимающей почти целый этаж пятиэтажного дома на берегу Средиземного моря. Из окон открывался потрясающий вид.

Уставшая с дороги Женя плюхнулась на мягкую софу в гостиной.

– Девочки, Роберто скоро приедет, он проводит вас в вашу квартиру, – в дверях возникла Женина мама. – Может, пока что-нибудь выпьете?

– Если можно, мне апельсиновый сок, – попросила Лена.

– А мне минеральной воды, – буркнула Женя. – Без газа, если есть.

Женщина скрылась в недрах квартиры.

– Разве мы не здесь остановимся? – высказала свое удивление Лена.

– Обычно, когда я приезжаю, Роберто предоставляет в мое распоряжение целые апартаменты. Хозяину строительной фирмы это нетрудно, – она фыркнула. – Их величества не любят, когда в их личную жизнь вторгаются посторонние. Даже если эта посторонняя – дочь жены.

– Как у вас все сложно, – вздохнула Лена. Эта новость только еще больше расположила ее к Жене, вызвала сочувствие.

– Так даже лучше, – произнесла та. – Зато никто не будет нам мешать и диктовать, что делать.

– Но ты же, наверно, хочешь пообщаться с мамой? – Лена села рядом с ней.

– Думаю, она уделит мне несколько часов своего драгоценного времени, пока муж на работе, – усмехнулась Женя, но Лене в ее голосе почудилась затаенная боль.

Дима

Ездить на дачу Митька не любил и всегда отлынивал от этих поездок, как мог. И разве это дача – шесть соток заросшей травой земли с крошечным щитовым домиком в центре? Нет, дача должна быть большой, с тенистыми деревьями, зелеными газонами, кустами роз и выложенными камнями дорожками. А это так – недоразумение. И что родители находят в этом участке?

Но на сей раз Митя поехал с ними. Не хотелось оставаться одному в пустой квартире, было тоскливо и тошно.

Вчера он зашел к Ленке, но дома ее не оказалось.

Открыла мать девушки. Пригласила войти, а потом долго его разглядывала, словно видела впервые, а не была знакома с ним сто лет.

– Чем же ты девушек так привлекаешь? – наконец произнесла она, и парень понял: он влип, причем по-крупному.

Ленина мама скрестила руки на груди. Она явно ожидала ответа. Но что Митька мог сказать? Что он хороший человек, поэтому и нравится девушкам? В свете последних событий это воспримется как хамство. Хорошие люди не поступают так, как поступил он.

– Ты зря пришел, – сказала Ленина мама. – Леночки нет. Она уехала отдыхать.

– Отдыхать? – удивился Митька. – В мае? Перед сессией?

– Именно, – кивнула женщина. – Нужно же ей как-то в себя приходить.

Он хотел спросить, после чего приходить в себя, после открытия, что у него есть Женя, или после опять-таки открытия, что этот ее Игорь вовсе не Игорь, а Стас – он же Женин бывший. Но он промолчал. Митя понимал, что Лениной маме просто нужен козел отпущения, а его – Митю – она никогда особо не жаловала.

– Спасибо, Нина Николаевна, – поблагодарил он. – Я тогда пойду, пожалуй.

– Иди. – Ленина мама шагнула к двери и распахнула ее.

«Ей-богу, как будто не с Ленкой расстался, а с ее маман, – подумал парень, спускаясь с лестницы. – И куда, интересно, умотала Ленка?»

Вечером были танцы. Митька танцевал со Светой и не испытывал никакого удовольствия. Он еле дождался конца занятий, подошел к Кате – спросить, не знает ли она, куда делась Женя.

Но та не знала. Женя как в воду канула.

По весеннему городу Митя понуро добрел домой и завалился спать, даже не поужинав, а утром парень проснулся от щемящей боли в груди. Было тоскливо и муторно.

Родители собирались на дачу, и он предложил составить им компанию. Мама с папой удивились, но вида не подали.

И вот уже Митька подставляет голову встречному ветру, бьющему в приоткрытое окно автомобиля.

– Как на танцы вчера сходил? – неожиданно спросила мама.

– Так себе, – честно признался парень.

– С Женей поссорился? – удивилась родительница.

Митька изумленно посмотрел на нее.

– Думаешь, откуда я знаю? – улыбнулась мама. – По тебе же все видно. Я давно поняла, что ты по уши в нее влюблен, вот только в себе разобраться никак не можешь. С Леной-то поговорил?

– Нет, она уехала куда-то отдыхать, – вздохнул Митя.

– Не переживай, все образуется, – успокоила его мама.

Отец за рулем неопределенно хмыкнул, но промолчал.

Женя

– Предлагаю сегодня сходить в крепость Монжуик, – Женя вышла из ванной с мокрой головой и теперь стояла в проеме, промакивая волосы полотенцем.

– Здорово! Пойдем! – Лена оторвалась от ноутбука – в этот момент она просматривала информацию о центральных улицах Барселоны. – Как думаешь, там жарко? – Она кивнула в сторону окна.

– Шорты и футболка будут в самый раз. – Женя кинула мокрое полотенце на сушку. – И кремом солнцезащитным намажься, а то мигом обгоришь.

Что Жене особенно нравилось в ее спутнице, так это то, что Лена невероятно легка на подъем. Ей не нужно по часу краситься или примерять различные варианты нарядов, и ждать ее не приходится.

За те два дня, что они провели здесь, девушки обежали полгорода. Обе захватили с собой фотоаппараты и снимали без устали. Выходили из дома рано утром, пили кофе в кафе, расположенном на первом этаже соседнего дома, и шли гулять. Бродили по улочкам, осматривали попадавшиеся на пути достопримечательности, перекусывали прямо на ходу или на лавочках в скверах.

Лена никогда не ныла, что устала, наоборот, она, как и Женя, была полна энтузиазма, ей хотелось увидеть как можно больше.

Прежде Женя была в крепости лишь однажды – много лет назад, во все остальные свои приезды она либо не успевала сюда дойти, либо была занята чем-то другим.

Народу тут куча, куда ни кинь взгляд, всюду туристы – группами или поодиночке, с экскурсоводами или сами по себе.

– Эти стены видели людей, которые жили несколько столетий назад, – благоговейно произнесла Лена. – Когда представишь себе, даже жутко становится. – Она положила ладонь на нагретый солнцем камень.

– И мы на их фоне лишь букашки. – Женя кивком указала на группу японцев, щелкающих фотоаппаратами. – Суетимся, бегаем, требуем, чтобы с нами считались, нас любили…

Лена кивнула:

– Может, пойдем пообедаем, что-то я уже перегрелась и проголодалась.

– Пошли.

Они нашли небольшое кафе рядом с крепостью, стилизованное под старину, и расположились в его прохладном зале.

Заказали по салату и одно на двоих жаркое – порции тут были огромные.

– Что будем вечером делать? – осведомилась Лена, задумчиво глядя в окно.

– Не знаю, – ответила Женя, откидываясь на спинку стула. – Я бы с матерью встретилась, если у нее будет на меня время.

– Почему у вас все так? – Лена подняла глаза на подругу. – Прости, если лезу не в свое дело. Можешь не отвечать.

Женя отвернулась к окну.

– Я росла без отца, – сказала она. – Когда мне было семь, мама встретила Роберто – он приезжал в Россию по делам своей фирмы. Через год они поженились и уехали в Испанию, на его родину. Он не хотел, чтобы я жила с ними, видимо, надеялся, что у них будут свои дети. И мама оставила меня с бабушкой. Вот и вся история.

– Как можно оставить своего ребенка и уехать жить в другую страну, не понимаю! – Лена отодвинула от себя тарелку.

– Я тоже не понимаю. – Женя попыталась подавить грустные интонации в голосе, но у нее не вышло. – А мама очень даже. Она считает, что личное счастье важнее всего. Может, она просто влюбилась в Роберто до потери сознания. Бывает же и такое. В любом случае, лет до пятнадцати я вообще не хотела с ней общаться.

– А потом простила? – Лена пристально смотрела на нее.

– Не простила, но поняла, наверно. У нее у самой было такое же детство – моя бабушка, дочь Наины Викторовны, очень рано родила и мало занималась ребенком, все больше ездила по заграницам. Она работала переводчиком при КГБ. А когда появилась возможность, осталась во Франции. И живет там до сих пор.

– Значит, и тебя и твою маму воспитывала Наина Викторовна?

– Да, – кивнула Женя.

– Она замечательная, – улыбнулась Лена. Задумалась о чем-то своем. – Я тоже, можно сказать, росла обделенной родительской любовью, хотя семья у меня полная: и отец, и мать. Но с отцом отношения никакие. И тоже, как ни странно, виной всему слишком сильная любовь. – Поймав Женин вопросительный взгляд, пояснила: – Мой отец – помощник капитана на международном круизном лайнере, он редко бывает дома. Но когда бывает, все его внимание сосредоточено на маме. Он просто помешан на ней, и так было всегда. Понимаешь, отцу было все равно, будут ли у них дети или нет, главное, чтобы мама его любила и всегда ждала. А мама хотела детей, вот и родилась я. Конечно, отец обеспечивает меня всем необходимым, но полюбить, как мне кажется, так и не смог. Наоборот, он видит во мне соперницу, претендующую на мамину любовь. – Девушка перевела дыхание. – Когда отец бывает дома, они с мамой вообще перестают замечать окружающих. В детстве мне очень хотелось нормальную семью. Чтобы папа занимался со мной, водил гулять… Знаешь, как завидовала одноклассникам, у которых были нормальные семьи – тому же Димке! – Ее голос дрогнул. – А потом перестала. Решила, что если я ему не нужна, то ну и пусть, и он мне тоже не нужен. В конце концов, у меня есть мама и, когда отец в плавании, она в моем полном распоряжении.

– Я вот все думаю, – произнесла Женя, – вроде любовь – такое светлое чувство, она должна только созидать. Так почему же порой вокруг любящих столько несчастных людей?

– Может, потому что, любя, нужно смотреть не только на любимого, но и по сторонам, даже если очень не хочется этого делать?

Девушки замолчали, каждая задумалась о своем.

– А пошли вечером на дискотеку, – вдруг предложила Женя. – Зададим всем тут жару. Спорим, никто не танцует так здорово, как мы!

Лена в ответ широко улыбнулась.

Лена

Музыка гремела так, что закладывало уши. Мерцал дискотечный свет. Всюду танцевали люди.

Раньше на таких больших дискотеках Лена не была. Но понравилось ей здесь сразу, как только они с Женей вошли в огромный клуб.

Сперва немного постояли в стороне, наблюдая за танцующими.

– Идем? – Женя схватила Лену за руку и потащила в толпу. – Глупо стоять, мы же пришли танцевать.

Они быстро подстроились. Что Лене особенно понравилось – это то, что музыка постоянно менялась, за трансовыми композициями следовали попсовые, под которые можно было танцевать как угодно. Попсовые сменялись заводной латиной.

Девушки быстро переключались с одного стиля на другой. У обеих горели глаза и не хотелось останавливаться.

Лена смотрела на Женю, и ей казалось, что от той идут волны энергии. Она была прирожденной танцовщицей, двигалась легко и плавно, словно жила исключительно в танце.

Ловя Ленин взгляд, Женя улыбалась в ответ.

Вскоре Лена заметила, что рядом танцуют два молодых человека. Они кидали на девушек заинтересованные взгляды, а когда зазвучала медленная мелодия, один из них решительно шагнул к Лене.

Он спросил что-то по-испански. Ничего не поняв, Лена только кивнула, а уже в следующую секунду парень взял ее за руки и закружил в танце. Краем глаза девушка заметила, что второй парень танцует с Женей и та явно получает удовольствие от его компании.

Лена встретилась взглядом со своим партнером, и ее окатила горячая волна. Глаза у парня были почти черные, миндалевидные, в них она прочитала, что очень ему нравится.

От парня приятно пахло туалетной водой, от его разогретого танцем тела шел жар, и Лена почти потеряла голову. Сейчас она не помнила ни о Димке, ни о маме, ни о доме. Даже о танцующей рядом Жене забыла. В целом мире остались только она и этот незнакомец.

Она смотрела в его глаза, и ее неудержимо тянуло к нему, уносило на волнах блаженства. Хотелось снова и снова к нему прикасаться, казалось, ее тело само отвечает на каждое его движение.

Лена не знала, сколько прошло времени, когда ее партнер, взяв ее за руку, отвел в сторону, туда, где оживленно болтали по-английски Женя и второй парень.

Этот второй представил своему другу Женю, объяснил, что девушки приехали из России.

– Меня зовут Франко, – шепнул Ленин партнер ей на ухо – уже по-английски, и от его шепота Лена чуть не потеряла сознание.

– Лоренсо предлагает выпить кофе тут рядом в кафе, – сообщила Женя.

Лена только кивнула. Она была готова идти куда угодно, хоть на край света, лишь бы Франко был рядом.

На улице дул мягкий бриз с моря, и Франко заботливо набросил на Ленины плечи свою куртку, чтобы девушка не простудилась. Женя по-прежнему болтала с Лоренсо, то и дело они принимались смеяться.

До самого кафе Франко не выпускал руку Лены и то и дело бросал на девушку такие взгляды, что той становилось то жарко, то холодно.

Они заняли столик в углу.

– Мы сейчас вернемся, – Женя потянула подругу за собой в сторону женского туалета. – Эй, с тобой все в порядке? – спросила она, закрыв за ними дверь.

– Не совсем. – Лена смотрела в зеркало на свое разрумянившееся лицо. Ей казалось, что-то в ней изменилось – что-то в выражении глаз. – Я влюбилась, – констатировала она.

– Так я и думала, – кивнула подруга. – И похоже, он тоже. Видела бы ты, как он на тебя смотрит!

– Как? – переспросила Лена, замирая.

– Как на что-то волшебное.

– На тебя так же смотрел Димка на той дискотеке, – вспомнила девушка. – Наверно, он чувствовал то же самое, что и мы с Франко сейчас. – Она посмотрела на Женю. – Это настоящее. Такого со мной еще никогда не было. Словно удар молнии. Единственное – на всю жизнь.

– Вот так вот сразу? – улыбнулась Женя.

– А только так и бывает, – ответила Лена. – Теперь я это знаю.

Они вернулись домой, когда уже рассвело. Всю ночь прогуляли по городу. Сидели в сквере, болтали – правда, в основном по-прежнему Женя и Лоренсо. Лена и Франко не сказали друг другу и пары фраз. За них говорили их глаза и руки, которые они никак не могли разъединить.

Договорившись снова встретиться в полдень, ребята попрощались у крыльца дома, в котором остановились девушки.

– Идем. – Женя в который раз за вечер потянула подругу за руку, – надо хоть немного поспать.

– Не знаю, смогу ли. – Лена закрыла за собой дверь.

– Сможешь, – усмехнулась Женя. – Еще как сможешь.

Дима

Ни Ленка, ни Женя по-прежнему не объявлялись, их телефоны оставались вне зоны доступа. Квартира Жени пустовала, а мама Лены больше не пускала Митьку на порог, отговариваясь тем, что ее дочь еще не вернулась из поездки.

Сидя дома, Митя пытался готовиться к сессии, листал учебники, но покоя в этом занятии не находил.

Вечерами он стал выходить на улицу – просто пройтись. На ходу легче думалось, а подумать было о чем. Он размышлял о своем будущем, о танцах, об институте и, конечно же, об отношениях с обеими девушками.

В субботу он сам не заметил, как ноги привели его сперва к метро, а после и к залу, где проходили дискотеки. Митька счел это знаком свыше и зашел.

А вышел только через три часа, когда часы уже показывали полночь.

В этот вечер он танцевал то с одной партнершей, то с другой, и сам не заметил, как стал получать удовольствие от танцев. От того, что его тело полностью ему подчиняется, что музыка вливается в его уши и словно становится частью его организма, перерастая в движение.

Этим вечером Митя понял: независимо от того, останется ли Женя его партнершей или нет, он будет танцевать. Потому что ему это нравится.

Впервые за последнее время он вернулся домой в хорошем настроении. Настолько хорошем, что, ложась спать, пообещал себе: все будет замечательно.

Женя

– Лен, только что мама звонила, она предлагает вечером встретиться. – Женя задумчиво крутила в руках телефон.

– Ну так встреться. В чем проблема? – Лена, глядя в зеркало, докрашивала правый глаз. – Или не хочешь? – Она оторвалась от своего занятия и испытующе посмотрела на подругу.

– Даже не знаю, – ответила та. – Каждый раз это так сложно. Вроде скорее хочу, чем нет. А ты что будешь тогда вечером делать?

– Я найду чем заняться, – Лена загадочно улыбнулась.

– С Франко? – Женя отложила трубку в сторону. – Ты все-таки не слишком ли увлеклась?

– А разве бывает слишком? – подруга пожала плечами. – Нам осталось всего два дня здесь, не хочется упускать время.

– А что потом? Вы же будете в разных странах, за тысячи километров друг от друга.

Лена причесала щеточкой ресницы, убирая комочки туши.

– Знаешь, если это на самом деле настоящее, то расстояния не важны. А я верю, что настоящее. Во мне словно свет зажгли. Я даже не предполагала, что можно чувствовать себя такой… – Она покрутила рукой, показывая, что подбирает слово, – счастливой! – расплылась в улыбке.

Женя смотрела на нее строго, изучающе.

– Лен, а как же Дима?

– Дима твой. Нет, ты меня неправильно поняла, – девушка замахала руками. – Он твой не потому, что мне не нужен. Он твой в принципе. По факту, понимаешь? Думаю, он любит тебя, а не просто был влюблен.

– Сомневаюсь. – Женя отвернулась в сторону, чтобы подруга не видела, как приятно ей это слышать. Пусть даже высказывание и очень далеко от истины.

Женя много думала о том, что будет делать, вернувшись в Москву. Ну, экзамены сдавать, ну, на дачу ездить – с этим все понятно. А вот что делать с Димкой?

Раньше – до поездки – она думала, что с ним кончено. Было слишком больно вспоминать, как они танцевали, как целовались. Тогда она ругала себя за все те планы, которые понастроила, за надежды, которые сама в себе культивировала.

Теперь все было иначе. Из разговоров с Леной – хоть они и договаривались не обсуждать парней – Женя узнала о Димке много нового, лучше стала понимать мотивы его поступков. Часто она спрашивала себя: а как бы она сама поступила на его месте? Если бы у нее был парень и вдруг она бы влюбилась в другого? Призналась бы сразу или ждала бы удобного случая?

И так и так было одинаково паршиво. Стас сразу поставил ее перед фактом, что встретил другую, разрубил отношения одним махом. Ей было невыносимо. Тогда казалось, ее убили и она больше никогда не сможет чувствовать себя живой.

Дима побоялся причинить боль своей девушке и, не зная, как поступить, просто исчез с ее горизонта.

Женя пыталась себе представить, каково бы ей было на месте Лены, и понимала, что мучительно плохо.

Итак, вне зависимости от того, как бросает парень, результат один – боль.

Но и влюбленность – состояние, которое почти невозможно контролировать. Или нет? Мог ли Димка просто пройти мимо Жени?

Эта мысль тоже причиняла боль. Пришлось признаться себе, что ей бы не хотелось, чтобы Дима ее не замечал вовсе.

Женя чувствовала, что зашла в тупик. В конце концов она озвучила свои мысли Лене.

– А вы с Димкой похожи больше, чем ты думаешь, – сказала та. – Оба все усложняете. Я злюсь на него вовсе не за то, что он влюбился в тебя, а за то, что не поговорил со мной, не рассказал о происходящем. – Она задумалась. – Мне кажется, все влюбляются. Даже те, кто счастливо живет в браке много лет. Просто они обсуждают свои душевные состояния, не обижаются и справляются вместе. Доверять партнеру – это значит говорить обо всем, даже о самом страшном и неприятном, даже о том, что может причинить боль. Выходит, Димка мне не доверял. А отношения без доверия теряют смысл. – Лена перевела дыхание. – Это как в танцах, сама же знаешь, если ты не доверяешь своему партнеру, то танца не получится. Доверие – это диалог, – подытожила она.

Женя задумчиво кивнула.

– Не думаю, что раньше была готова к диалогу.

– А сейчас? – Подруга испытующе уставилась на нее.

– Посмотрим, – усмехнулась Женя. – Вечером будет шанс проверить. На моей маме, – пояснила она.

Лена

Земля уплывала из-под брюха самолета со стремительной скоростью. Здания аэропорта сделались размером со спичечные коробки, кроны деревьев слились в одну зеленую кашу.

Лена смотрела в иллюминатор и тайком от Жени вытирала слезы. Она и не думала, что прощаться будет так тяжело. Даже несмотря на то что Франко двадцать раз заверил ее, что летом приедет в Россию, в Москву, они вместе поедут в Петербург, в котором Франко давно мечтал побывать, и, если повезет, возможно, ему удастся уговорить родителей дать разрешение на его перевод в Московский университет. Конечно, ему придется усиленно учить русский язык, но что не сделаешь ради девушки, которую ждал всю жизнь?

Девушки долго прощались с новыми друзьями в зале регистрации пассажиров аэропорта, чуть не опоздали на самолет, потому что Лена и Франко никак не могли разомкнуть объятий.

– Эй, перестань грустить. – Женя погладила подругу по плечу. – Он скоро приедет, не сомневайся. Увидишь, время быстро пролетит. Лучше думай о том, что впереди нас ждут экзамены.

Лена фыркнула.

– Ага. Добро пожаловать на грешную землю.

– Я бы сказала: в ад, – расплылась в улыбке подруга. – Даже не представляю, как после такого отличного отдыха смогу сразу включиться в учебу. Этот гадкий ЕГЭ…

– Вот именно, – грустно произнесла Лена.

– Зато потом… Лето! Дача! Ты же будешь к нам приезжать? – Женя вопросительно посмотрела на нее.

– Куда же я теперь от вас денусь. – Лена наконец-то улыбнулась. – А еще ты забыла про опен-эйры[3]. Ты же не собираешься бросать танцы?

Женино лицо приняло задумчивое выражение.

– Вообще думала. Но потом решила, что глупо разбрасываться мечтами. В конце концов, рано или поздно я найду себе партнера.

– Значит, Димку ты в расчет не берешь? – спросила Лена.

– Я же не знаю, что у него в голове. – Подруга развела руками. – Может, он уже и думать про танцы забыл, не говоря уж про меня.

– Вряд ли. – Лена помолчала. – Я схожу к нему завтра. Просто как к старому другу. Надо же наконец все выяснить. Не хочу, чтобы меня тянули назад какие-то незаконченные дела.

Женя кивнула.

– Это из-за Франко?

– В какой-то мере. Хочется начать все сначала. Понимаешь? С чистого листа, без помарок. – Она задумчиво теребила кисточку на поясе платья. – Хочется стать для него… лучше, что ли…

– Не объясняй, я понимаю, – проговорила Женя.

Самолет рассекал воздух своим серебристым телом. Лена смотрела на огоньки на его крыле. Вдруг ей в голову пришла мысль:

– Слушай, я же не спросила тебя, как прошел ужин с мамой? Поговорили?

Женя кивнула:

– Поговорили. А ужин – прошел мимо. Мне никогда ее не понять. Потому что я другой человек. Не хуже, не лучше, просто другой. Кто-то может ради любви бросить все, для кого-то это «все» важнее любви. – Она помолчала, затем добавила: – Я ее не осуждаю. Даже отчасти благодарна ей, наверно, за то, что она нас тогда оставила, предпочтя свою жизнь.

– Почему? – не поняла Лена.

– С ней я вряд ли была бы такой, какая есть. Да и нам с бабушкой все эти годы было совсем не плохо. В любом случае глупо думать о том, что было бы, если бы меня воспитывала мама. Надо принимать реальность такой, какая она есть, а не строить гипотезы и не жалеть о прошлом.

– Значит, ты на нее больше не обижаешься? – спросила Лена.

– Обижаюсь, но словно издалека. Это пройденный этап. Сейчас я взрослая и могу с ней выстраивать отношения не с позиции маленькой брошенной девочки, а с позиции разумного взрослого человека. Именно это я и поняла за ужином.

В начале салона показалась стюардесса с тележкой, на которой стояли пластиковые лоточки с едой.

– О, везут обед! – Женя потерла руки в предвкушении.

– Надеюсь, у них есть салат со свежими овощами, – мечтательно произнесла Лена. – И гаспачо, а то я уже соскучилась по испанской еде.

Дима

Уж чего-чего он не ожидал, так это Лениного визита. Он вообще ее сперва не узнал – то ли дверной глазок искажал реальность, то ли его бывшая девушка так изменилась.

Кажется, не виделись всего ничего, а перед Митькой совсем другой человек.

Он и раньше замечал перемены в ней, а теперь прямо застыл в дверях.

На Лене были легкие джинсы и майка на бретельках, волосы собраны в привычную косу. Но ее глаза буквально лучились счастьем, и этот свет преображал ее лицо и озарял все вокруг.

Лена чмокнула Митю в щеку как ни в чем не бывало и спросила:

– Так и будешь меня на пороге держать? Я, между прочим, тебе подарок привезла. – Она подняла на уровень его носа бумажный пакет, который держала в руках.

Митька посторонился, пропуская ее в коридор.

Из комнаты вышла мама, улыбнулась Ленке. Они расцеловались.

Мама тут же потащила Лену на кухню. Мите осталось только последовать за ними.

– Как ты загорела, Леночка! – щебетала мама, накрывая на стол. – Выглядишь великолепно! Посвежела! А я уж думала, вы с Митей поссорились.

– Это вы зря, – Лена улыбнулась, и от этого исходящий от нее свет сделался еще ярче. – Мы по-прежнему друзья.

Когда они наконец, попив чаю, оказались в Митькиной комнате, Лена протянула ему пакет.

– Держи. Я долго думала, что тебе купить. Надеюсь, понравится.

Он взял пакет.

– Значит, ты на меня больше не сердишься? – спросил парень.

– Сержусь, – кивнула девушка. – Но это уже неактуально. Дела давно минувших дней. – Она уселась на подоконник, отодвинув стопку учебников. – Ты подарок смотреть будешь?

Митя сунул руку в пакет и извлек на свет футболку темно-красного цвета, на груди которой был изображен разъяренный бык, обведенный в кружок и перечеркнутый косой чертой. Под быком располагалась надпись на испанском.

– Тут написано «Корриде – нет!» – перевела Лена.

Митька улыбнулся.

– Разве я похож на быка?

– Если только на теленка, – усмехнулась девушка. – Считай, что это символ окончания боевых действий и обид.

– Послушай, Лен, – он сел рядом с ней. – Я собирался тебе сказать. Просто не мог никак найти нужные слова и подобрать момент. – Он опустил взгляд в пол. – Прости меня. Я не хотел тебя предавать и делать больно.

– Ага. Так само получилось, – снова усмехнулась Лена. – Не парься. Я понимаю, что против любви не попрешь. Ведь ты любишь Женю? – Она испытующе смотрела на него.

– Люблю, – произнес Митька.

– Это хорошо, – улыбнулась Лена, и он удивленно уставился на нее, словно видел впервые.

Женя

В день ЕГЭ Женя сильно нервничала, но все оказалось совсем не так страшно, как представлялось. Вопросы в тестах не были для нее сложными, и она быстро ответила на все. А когда экзамен подошел к концу и одиннадцатые классы выпустили на свободу, Женя и вовсе испытала ни с чем не сравнимое облегчение – будто гора с плеч свалилась.

Погода стояла жаркая. Солнце палило вовсю. Земля даже за ночь не успевала остыть.

В городе сидеть не хотелось, и Женя еще вечером набрала номер подруги:

– Я тут на дачу собралась на неделю, – заявила она с ходу. – Ты со мной?

– Поехали, – согласилась Лена. – Только я через четыре дня уеду. У меня история мировых цивилизаций.

– Заметано, – улыбнулась Женя.

Лена приехала к ней за час до объявленного времени. У нее за плечами болтался рюкзак с привязанным к нему полиэтиленовым пакетом.

– Что это у тебя? – удивилась Женя. – Мы же вроде не в поход собрались, а всего лишь на дачу.

– Сапоги резиновые, куртка, запасные джинсы и еда. – Лена кивнула на рюкзак. – А это учебники, – пояснила она, указав на пакет.

– О боже! – только и вздохнула Женя. – На улице, между прочим, тридцать градусов, если ты не заметила.

– Ага, в прошлый раз тоже двадцать пять было – днем. – Лена плюхнулась на стул. – А потом наступил вечер, началась гроза и грязи стало по колено.

– Ладно, ладно, – замахала руками Женя. – Ты завтракать будешь? – спросила она. – Я тебя так рано не ждала.

– Буду, конечно! Когда это я от еды отказывалась?! – Подруга пересела к столу, где уже лежали вперемежку сыр, колбаса, нарезанный хлеб, печенье, вафли и яблоки.

– А ты чего такая довольная? – Женя подвинула к ней чашку.

– Франко утром звонил, не мог дождаться, когда сможет сообщить новость. Сказал, что через две недели приедет. Уже билет купил.

– Вот видишь! – улыбнулась Женя. – А ты сомневалась.

– Не то чтобы сомневалась. Просто после Димки и Стаса… – Она замолчала. – Кстати, я же вчера к Димке заходила! Хорошо так поговорили.

Женя только фыркнула. Сколько бы нервных клеток сохранилось у всех участников этой истории, если бы они сразу все так хорошо поговорили.

– Мне кажется, вам тоже не помешало бы это сделать, – насела на нее Лена.

– Может быть, когда-нибудь. – Женя махнула рукой. – Поехали. Бабушка заждалась.

Лена

Проводить время с Женей и ее бабушкой было здорово. Девушки много болтали обо всем на свете, гуляли. Ходили в лес, по утрам, пока солнце не сильно жарило, бегали на реку купаться.

Четыре дня пролетели незаметно, и вот уже Лена сидит перед экзаменатором и отвечает по билету.

После экзамена позвонила подруге – сообщить, как прошло, и спросить, как дела у нее.

– Скучно без тебя, – констатировала Женя. – Даже Прохор приуныл.

– Передай ему, что скоро я приеду и привезу ему рыбки, – рассмеялась Лена.

Закончив разговор, она убрала телефон в сумку и спустилась в холл, где ее ждали однокурсницы – они собирались посидеть в кафе, отметить окончание учебы. Экзамен по истории мировых цивилизаций был последним в этой сессии.

Лена невольно пожалела Женю, которой предстояло еще поступать в МГУ.

Весело болтая, девчонки разместились за столиком кафе неподалеку от института. Лена заказала себе только стакан холодного апельсинового сока. Есть в жару не хотелось.

Обсудили экзамен, планы на лето, личную жизнь. Одна из девчонок продемонстрировала фотки своего нового парня, с которым, по ее словам, она познакомилась совсем недавно в транспорте.

Когда очередь смотреть и восторгаться дошла до Лены, она взяла смартфон однокурсницы, на экране которого был снимок, и с удивлением узнала в «новом парне» Стаса. Оказалось, что выражение о том, что мир тесен, имеет под собой веское основание. Сделалось неприятно.

– Лучше не строй на его счет никаких серьезных планов, – сказала она. – Он не тот, за кого себя выдает.

Лена рассказала историю их с Женей знакомства. Девчонки притихли. Та, что демонстрировала фотографию, совсем погрустнела.

Когда все расходились, Лена попросила ее на пару слов.

– Послушай, не трать на него свое время, на свете много хороших парней, и ты обязательно встретишь того, кто тебя полюбит. – Она ободряюще улыбнулась однокурснице. – По себе знаю.

Та кивнула:

– Да он не очень-то мне и нравился, – сообщила она. – Просто сразу начал так ухаживать, такие слова говорил, вот я и клюнула. Спасибо тебе, что рассказала.

– Не за что, – улыбнулась Лена.

Вечером после долгой беседы с Франко по скайпу она никак не могла уснуть, размышляя о том, как сильно изменилась ее жизнь за каких-то полгода. Теперь у нее другой парень – не Димка. Если бы раньше Лене кто-то сказал, что будет так, она послала бы его куда подальше. А теперь она любима и любит – и это совершенно другое чувство – яркое, острое, сильное, не похожее на то, что она испытывала к другу детства.

А еще у нее теперь есть подруга – такая, о какой она всегда мечтала.

«Как бы мне хотелось, чтобы они с Димой были вместе, – подумала Лена. – И ведь я могу этому поспособствовать». Пришедшая в голову мысль вызвала довольную улыбку.

Дима

Женю он заметил сразу, еще когда спускался по лестнице туда, где играла музыка и кружились на набережной, у самой воды, пары. Замер, словно парализованный, забыв, как дышать.

На ней был длинный яркий воздушный сарафан, юбка которого при вращениях обнимала ее, и от этого Женя казалась диковинной бабочкой, прилетевшей из жарких стран в пыльную Москву.

А ведь сначала Митька не хотел идти. Всегда он так!

Когда Ленка вчера позвонила и позвала его на опен-эйр на набережную Нескучного сада, Митя попытался отговориться, сказаться занятым. Да и что ему там было делать одному, без партнерши?

И все же Лена настояла. Теперь он понял зачем. Самой ее нигде видно не было. Похоже, она пригласила их с Женей, а сама не явилась. Хотела их помирить?

Митькино сердце стучало как бешеное, когда он шел к Жене. Она уже прекратила танцевать, отошла в сторону – передохнуть. Он подошел к ней со спины, так что она его не видела.

– Привет, – тихо произнес Митя. Но, несмотря на громко играющую музыку, она услышала. Резко обернулась.

Ее льдисто-голубые глаза сделались огромными.

– Тебя тоже Лена пригласила? – спросил Митька, чтобы только не молчать. – Я знаю, вы общаетесь, она мне говорила. Жень, мне без тебя очень плохо, – сообщил он без перехода.

Какое-то время она молча смотрела в его глаза, а потом вдруг, словно прочитав в них что-то важное, что долгое время не давало ей покоя, широко улыбнулась и сама – сама! – взяла его за руку.

– Пойдем, партнер, потанцуем. – Она потянула его в толпу кружащихся в танце людей, и Митька подчинился, чувствуя, как его счастливое сердце начинает пульсировать в заводном ритме хастла.

Примечания

1

Классы, указывающие на уровень мастерства танцоров, в хастле присваиваются по результатам конкурсов, в которых участвует пара. За определенные умения, соответствующие каждому классу, начисляются баллы. 4 балла требуются, чтобы танцор перешел из класса «Е» в класс «D», 12 баллов – чтобы перешел из класса «D» в класс «C» и так далее. Класс «Е» – новички, «D» – продвинутые новички, оба этих класса имеют прямое отношение к хастлу как таковому – классическому хастлу. Классы выше – «C», «B», «A» – имеют отношение к диско-фоксу (ускоренному и более сложному варианту хастла).

Соревнования по хастлу и диско-фоксу проходят под эгидой Ассоциации спортивного хастла.

2

ДнД – джек-энд-джилл – одна из номинаций конкурсов по хастлу. На этом этапе танцоры должны проявить навыки импровизации. Пары каждый тур в результате жеребьевки меняются партнерами, и очень многое зависит от того, какой партнер тебе достанется.

3

Опен-эйр – дискотека на открытом воздухе. Самое известное место проведения опен-эйров в Москве – Пушкинская набережная в парке Горького. Сюда каждые летние выходные приходит много танцоров разного уровня подготовки, желающих потанцевать.

Content

Мария Северская
Девушка моего парня

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Женя

Лена

Дима

Примечания