ПЕРВАЯ

Ким Притекел

Глава 1

Я застыла с телефонной трубкой в руке, и на некоторое время в ней повисла тишина.

"Эмми? Ты там?" - спросил мой старший брат Билли низким и обеспокоенным голосом.

"Да, Билли. Я тут. Ты уверен? Она и правда умерла?"

В моей голове никак не укладывалась мысль, что она ушла из жизни в тридцать четыре года. Как он сказал, от чего она умерла? Рак груди? Не может быть! Она ведь была такой молодой. Разве нет? "Я должна идти, Билли. Кто-то звонит по другой линии", - солгала я.

"Хорошо, Эмми. Прости, что мне пришлось позвонить тебе на работу. Ты точно в порядке? Я ведь отлично помню, что в детстве вы были такими хорошими друзьями".

Друзьями. Если бы они только знали всю правду о нас - про меня и Бет. Вытряхнув прочь из головы тяжелые мысли и нахлынувшие воспоминания, я ответила: "Все нормально. Спасибо, что позвонил, Билли".

"Да ладно тебе. Слушай, а приезжай-ка ты к нам. Я знаю, что тебя без особых проблем могут отпустить с работы, не так ли?"

"Да. В любое время. Пока, Билли".

Я аккуратно положила трубку на базу и, откинувшись в кресле, тоскливо оглядела свой тесный офис. Мне удалось достичь определенных успехов, я была многообещающим адвокатом в юридической фирме "JamesParksStone", в которой мне пришлось не мало потрудиться для того, чтобы превзойти своих коллег мужчин и завоевать уважение среди кучки сексистски настроенных партнеров. Это была нелегкая задача, с которой я с удовольствием справилась.

Возможно, следовало бы взять несколько дней по личным делам и поехать на похороны, мне в любом случае причитался небольшой отпуск. Я могла бы вылететь в Денвер, а оттуда направиться на юг в Пуэбло, штат Колорадо, где я выросла и где не была бог весть сколько времени. Перед моим взором встали четко очерченные улицы скромных, окрашенных одинаковой краской домов моих милых и забавных соседей, а серые дымки от барбекю плавно струились, уносясь вверх из-за высоких шестифутовых деревянных заборов. Город, который больше не держал меня. Да и нельзя сказать, что когда-либо держал. Но тем не менее прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я виделась со своими родителями и Билли. С нашей последней встречи мой брат ухитрился обзавестись дочерью, которую я никогда не видела.

Я встала из-за стола, подошла к окну, которое выходило на парк, располагавшийся рядом с нашим зданием, где мое внимание привлек мужчина,  прогуливающийся с громадным и чрезмерно игривым догом. В последний раз мы встретились с Бет именно в этом парке. Я прижалась лбом к холодному стеклу. Она приезжала в Нью-Йорк, чтобы встретиться со мной, и в лучшем случае эту встречу можно было бы назвать вымученной и крайне неудобной. Я помню, насколько уставшей она выглядела и как сильно похудела, а из-за своего высокого роста казалась еще более костлявой и долговязой. И только сейчас я поняла, что этот день окажется одним из тех дней, которые будут преследовать меня до конца моей жизни.

А что, если… Я тяжело вздохнула от безысходности. Никогда не верила во всякие там "что, если". Поздно уже что-либо менять, и не осталось совсем ничего, о чем можно было бы переживать и размышлять - все, что могло случиться, уже случилась и давно прошло…

Я вернулась к куче папок и документов на своем рабочем столе. Мне действительно следует разобраться с ними, - улыбнулась я про себя, хотя мне никогда должным образом не удавалось  сосредоточиться на чем-то одном. Вдруг, словно от внезапного удара в живот, я с судорожным всхлипыванием, разрывающим грудную клетку, бесформенной массой рухнула в офисное кресло. Со свирепостью, потрясшей меня, я вцепилась в подлокотники и закрыла глаза. Изо всех сил зажмурившись, я принялась вести настоящую борьбу со своими эмоциями, которые пытались вырваться наружу. В конце концов мне удалось перевести дыхание, и после пары глубоких вдохов я сумела взять себя в руки. Приняв решение незамедлительно воспользоваться причитающимся мне отпуском, я отправила электронное письмо Джону Стоуну - одному из совладельцев фирмы, в котором объяснила причины своего внезапного отъезда, собрала вещи и направилась прямиком к двери.

"Мисс Томас?" - окликнула меня моя секретарша Лоис, когда я с громким хлопком закрыла дверь в офис.

"Меня не будет до конца дня, Лоис. Если кто-нибудь будет звонить мне, пожалуйста, переадресуйте их на мою голосовую почту. Если же любой из наших партнеров пожелает поговорить со мной лично, переводите их звонки на мой домашний телефон. Он есть в списке контактов".

"Конечно. Мисс Томас, у вас все в порядке? Я вижу, что вы немного не в себе. Как вы себя чувствуете? Может быть мне позвонить мисс Келли?"

Лоис Вутэрман - моя верная секретарша, проработавшая со мной уже более двух лет, была доброй женщиной средних лет. Она родилась и выросла в Лондоне, а после второй мировой войны вместе со своим мужем переехала в США, или как она это называла "Большой исход". Лоис взволнованно смотрела на меня своими большими глазами, скрытыми за объемными бифокальными очками, ее седые волосы, как обычно, были аккуратно собраны в пучок на макушке головы. Я достаточно часто задавалась вопросом - какой же длины на самом деле были ее волосы, однако она ни разу не позволила себе распустить их, считая, что для уважающей себя леди, это было бы проявлением дурного тона. Мне же оставалось только усмехаться про себя подобным мыслям.

"Нет, со мной все в порядке. В этом нет никакой необходимости. Просто у меня появились кое-какие личные дела, о которых следует позаботиться", - произнесла я, хотя на какое-то мгновение у меня возникло непреодолимое желание присесть на уголок ее стола и излить душу этой милой женщине, которая так хорошо относилась ко мне и проявляла поистине материнскую заботу, утешая и подбадривая, будь то неудача в работе, ссора с любимой или автомобильная авария два года назад. Но сейчас, по ряду причин, мне не хотелось делиться с ней своими проблемами.

"Ясно", - произнесла она, мягко взяла своей рукой мою ладонь и, похлопывая по ней типичным материнским жестом, произнесла: "Что бы не случилось, все будет хорошо". Лоис понимающе улыбнулась мне. Видимо ей все-таки удалось прочесть в моих зеленых глазах накопившееся напряжение и невысказанную боль, а также заметить ту морщинку между бровей, которая неизменно появлялась между ними и с неизменным успехом выдавала мое внутреннее состояние.

"Спасибо Лоис. Я уверена, так все и будет". Я шумно выдохнула и прошла мимо ее стола к выходу из офиса, а затем мимо администратора к выходу из здания. Послеобеденная прохлада делового района Нью-Йорка невидимой волной окутала мое лицо, стремительный каскад холодного, пронзительно-кусачего осеннего воздуха проникал через ноздри в легкие. Я подошла к своей машине и одним нажатием кнопки пульта, болтающегося на брелоке, с характерным щелчком разблокировала дверцу автомобиля. Взгромоздившись на водительское кресло, я кинула портфель вместе с пиджаком на соседнее сиденье и, опустив руки на руль, уставилась на переполненную людьми улицу, в то время как разум находился совершенно в другом месте и в другом времени… рядом с Бет, стоящей со мной у скамьи в парке. Передо мной отчетливо встал ожидающий взгляд голубых глаз, которые смотрели мне прямо в душу.

"Эм, я даже не достойна твоих объятий?"

Я потрясла головой, изгоняя это видение, и повернула ключ зажигания.

Я проживала на окраине города в благоустроенном доме вместе со своей возлюбленной Ребеккой. Дом был просторным, с большими окнами, через которые солнце беспрепятственно попадало внутрь. Перед облицованным камнем фасадом дома располагалась небольшая лужайка с пожелтевшей осенней травой, которая тянулась по краям подъездной дорожки. С наступлением весны в декоративных глиняных горшках, которые Ребекка заботливо разместила вокруг всей лужайки, должны были вырасти цветы.

Черный персидский кот Саймон встретил меня у входной двери, его длинный и пушистый хвост, словно в замешательстве от моего столь раннего появления в доме, равномерно покачивался по сторонам.

"Привет, малыш". Тихо простонав, я подняла его тушку и потерлась щекой о густой и мягкий мех его шеи. Через несколько секунд радостного приветствия Саймон дал мне понять, что с него достаточно, и начал вырываться из моих крепких объятий. Я опустила его на пол, и он решил вернуться к своим многочисленным дневным пересыпам, а я направилась прямиком в кухню. Все это время мысли о Бет не покидали мою голову. Почему? Почему она не сказала мне о своей болезни, когда у нее была такая возможность? Недавно полученный шок стал перерастать в гнев. Я подошла к мойке и с поникшей головой склонилась над ее поверхностью. Мои глаза наполнились слезами, желающими выплеснуться наружу и полностью завладеть мной. Как могла, я боролась с этим, но внезапно мои щеки стали мокрыми под стремительной атакой слез, хлынувших наружу и падающих в двойную мойку из нержавейки. Мириады чувств переполняли меня. Кап. Кап.

Резкая трель телефона, лежащего на барной стойке рядом с кофейным аппаратом, внезапно прервала мои душевные терзания. Сегодня я могу позволить автоответчику принять звонок.

"Здравствуйте. Вы позвонили Эмили и Ребекке. В настоящий момент, мы не можем подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после гудка, и мы перезвоним вам при первой же возможности".

"Это сообщение для Эмили. Здравствуйте, это Уильям Паркс. Ваша секретарь сказала мне…" - я отскочила от мойки и, поспешно вытирая слезы, пошла в сторону беспроводного телефона.

"Привет, Билли, - произнесла я в захваченную трубку, - да, я просила об этом своего секретаря. У меня умер близкий мне человек, и я хотела бы взять несколько дней, чтобы…"

"Конечно, конечно! Вам необходимо позаботиться об этом. В конце концов, преступники Нью Йорка могут и подождать", - Паркс произнес эти слова с одним из своих смешков, идеально отточенных и полных фальши. "Позаботьтесь обо всем должным образом.  Должно быть, это так тяжело", - он понизил голос, очевидно для придания ему еще больших трагических ноток. Мне пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы не попросить его засунуть свои соболезнования куда поглубже. Было доподлинно известно, что Уильяма Паркса не волновало ничего, кроме самого Уильяма Паркса. Но он был одним из моих боссов, поэтому я поблагодарила его за проявленную любезность и заверила в том, что Джон Дитерс в мое отсутствие займется делом Холстеда. Я была просто счастлива, закончив общение с этим вычурным и чванливым человеком. Из трех моих боссов именно этот был мне наиболее неприятен.

Положив трубку, я прошла к холодильнику и открыла его. Остатки вчерашнего лингвини[1] вопрошающе смотрели на меня, как и несколько кусочков двухдневной пиццы, по-прежнему лежащих в сине-белой коробке. От этого их вида одна лишь мысль о еде стала отвратной, поэтому я прошла в гостиную и вяло хлопнулась на кушетку, безвольно раскинув руки и уставившись сквозь застекленные двери на наш внутренний дворик. Я чувствовала себя так пусто, как будто все мои внутренности были вынуты, и я осталась ни с чем. После пары глубоких вдохов, мне в голову пришла мысль. Я подошла к шкафу, встала на цыпочки и, немного потянувшись вверх, вытащила три белых фотоальбома, которые в равной степени являлись для меня как обильным источником утешения, так и мучительно-тяжелыми воспоминаниями. Временем, когда Бет была моей лучшей подругой, моей любимой, моим доверенным лицом и просто моей соседкой. Я почувствовала необходимость вновь увидеть эту женщину, которая взяла и украла моё сердце, так и не вернув его обратно.

Слегка потеющими пальцами, осторожно, словно проникая в запретные врата священного мира, я открыла первый альбом, добрая половина которого была заполнена детскими фотографиями Билли, а затем, четыре года спустя, моими. Вот трехлетнюю меня ведут на первое занятие в балетную студию, которую, как мне говорили, я терпеть не могла, но моя мать считала, что я чертовски мило смотрелась в белых трико и розовой юбочке. А вот наша с Билли фотография - мы наряжены на Хэллоуин. Подпись на фото говорила, что ему было девять лет, а мне пять. Сейчас я уже не помню, что когда-либо обожала наряжаться как принцесса, но, судя по фото, скорее всего так оно и было когда-то. А вот на этой фотке я держу мешок для подношений "Откупись, а то заколдую!" Рядом со мной стоит наряженный в костюм шерифа Билли и держит меня за руку, а на наших ангельских личиках навечно запечатлены счастливые и ожидающие улыбки. Ах! Вот она, одна из моих самых любимых. На ней я сижу посередине большой песочницы вместе с какой-то рыжеволосой девочкой, которую я совершенно не помню, а мое большое зеленое ведерко с песком, навеки застыло над копной рыжих волос. Вопреки своему почти мертвому сердцу, безжизненно бьющемуся в груди, я улыбнулась воспоминанию.

Пропустив несколько лет своего детства, я наконец подошла к тому времени, когда в мою жизнь вошла Бет. Иногда мне казалось, что не существовало такого времени, когда ее не было в моей жизни. Сейчас я уже никогда не смогу услышать ее необузданный смех и не увижу те сияющие голубые глаза, которые с такой огромной и искренней любовью смотрели в мои - зеленые.

Я зажмурилась и судорожно выдохнула, прежде чем открыть глаза и вглядеться в нас. Именно я с самого начала преследовала ее повсюду, пытаясь подружиться. Однажды летом, когда мне было десять лет, многие соседские семьи решили уехать из городка, прихватив при этом всех моих друзей. Семья Сэйерс въехала в соседний дом вместе с девятилетней, а в скором времени уже с десятилетней дочерью Элизабет, которая упорно отказывалась откликаться на любое другое имя, кроме Бет. В то время она была еще очень застенчивой девочкой, а позднее призналась мне в том, что поначалу я пугала ее, хотя я так никогда и не поняла - почему. В конце лета, с его унылыми и медленно от ничегонеделанья протекающими днями, она наконец-то отважилась переступить священную границу между нашими небольшими и зелеными, размером с почтовую марку, лужайками, где мы играли в четыре квадрата. Именно с этого дня мы с Бет стали, как говорится, не разлей вода.

Я перелистнула следующую страницу альбома и наткнулась на нашу совместную с Бет фотографию, снятую во дворе нашего дома рядом с открытым гаражом, со стоящим в нем старым Доджем моего отца. От которого он, к слову сказать, так и не избавился, разве что теперь он уже не золотистый, а несколько странного, переливчато-зеленого оттенка. Да уж, мой отец никогда не обладал мастерством в выборе цвета. На этой фотографии я была одета в старую футболку Билли, из которой он сам уже вырос и которая перешла мне по наследству, как любимой младшей сестре. Мои выгоревшие и наполовину растрепанные блондинистые волосы были затянуты на затылке в конский хвост. На коленях красовалась пара жутко выглядевших царапин, начавших уже покрываться коркой. Мы с Бет стояли, держась за руки; на ней была поношенная футболка с изображением Микки Мауса, которую, клянусь, она носила бы изо дня в день, не снимая, если бы ее мать позволила это. На наших загорелых лицах сияли широкие и немного глуповатые улыбки. Такие юные. Такие беззаботные. Я прочитала надпись прямо под полароидным снимком, где аккуратным маминым почерком было выведено - "Эмми и Бет. 4 июля 1977 года". Это было второе наше совместное лето. И это был тот самый год, когда мы впервые поцеловались.

Я оторвала внимание от фотографий и внезапно поняла - насколько сильно проголодалась. Отложив альбом, я прошла в кухню и соорудила себе самый лучший на свете сэндвич с арахисовым маслом и желе. Я не ела подобную еду со времен колледжа! Просмотр старых фотографий пробудил во мне давно скрывающуюся маленькую девочку. Я улыбнулась и покачала головой.

С сэндвичем и банкой Dr. Pepper[2], я стащила с кофейного столика фотоальбом и аккуратно разложила все это прямо на полу. Встав на колени, я расстегнула свою серую в тонкую полоску юбку, потянула вниз к бедрам, затем присела, сняла и отшвырнула ее в сторону, та же участь постигла колготки. Оставшись в облегающем топе и нижнем белье, я начала рассматривать другие фотографии на этой странице: Эмми и Бет в зоопарке, Эмми и Бет плавают в озере, Эмми и Бет играют в баскетбол… А затем я увидела ее.

* * *

Вечерний школьный спектакль и первая главная роль Бет в небольшой дурацкой пьесе под названием "Кто звонит дикому Уайлди" - о семейке Уайлди, которая жила в захолустном городишке Лунивиль (Идиотский город). В этой постановке Бет играла сына Джозефа Уайлди. В тот год она выявила в себе желание и любовь к актерскому мастерство. В одной из сцен ее персонаж должен был поцеловать в щечку мисс Тельму Рустер, и она решила немного попрактиковаться. На мне…

В ночь перед спектаклем Бет осталась у меня. Мы находились в моей комнате на верхнем этаже и возились с обширной коллекцией моделей различных автомобилей, передвигая их по бесконечным дорогам и скоростным магистралям, расположенным на покрывале, время от времени останавливаясь во всех приличных заведениях, чтобы перекусить, и по пути навестить всех своих многочисленных друзей. Внезапно она замерла с крошечным белым Фольксвагеном Жук в руке.

"А давай-ка попрактикуемся!" - торжественно произнесла Бет с широко раскрытыми, от внезапно озарившей ее идеи, глазами.

"Попрактикуемся в чем?" - спросила я, врезаясь своим грузовиком в спинку кровати и умудряясь создать тем самым величайший обвал из камней и прочих обломков, которые лавиной рухнули с массивной горы, расположенной в центре нашего прекрасного города.

"Порепетируем сцену между мной и Тельмой Рустер".

После этих слов я ощутила какое-то странное напряжение в животе. Я просто смотрела на нее молча, как бы спрашивая: "Ты что, серьезно?" - и прекрасно понимала, что она была более чем серьезна, а в глубине души молилась, чтобы она не изменила свои намерения. Я спросила у нее: "Какую?"

"Ну ту самую, где я должна… - тут Бет бросила поспешный взгляд через плечо, чтобы убедиться, что мои родители и Билли не слышат нас из-за закрытой двери. - Где я должна поцеловать ее".

"Зачем? Ты же знаешь, как нужно целоваться!? В конце концов, у тебя же есть отец".

"Да, но это совсем другое. Он мужчина, а там молодая женщина!"

"Но ведь ты играешь мальчика, так что все подходит".

"Нет и нет! И к тому же я не целовала отца, как свою подругу", - убежденно проговорила она.

"Я очень надеюсь, что нет!" - хихикнула я в ответ, с удовольствием играя упрямицу, в надежде получить требуемое.

"Ну же, Эм!" - настаивала Бет, глядя на меня горящими голубыми глазами. Даже в свои одиннадцать лет этот взгляд привел мои чувства в смятение, и должно быть именно он заставил меня согласиться.

"Ладно, погоди минутку, я сейчас".

Я бросила свой забытый грузовик на пол, подбежала к двери и, слегка приоткрыв ее, окинула быстрым взглядом коридор, затем закрыла дверь и прислонила к ней своего верного друга громадного коричневатого плюшевого мишку Рюфлеса для того, чтобы он охранял нас. Затем я подошла к окну, задернула на нем голубые занавески и только после этого прошла к своему насиженному месту и, скрестив ноги, села напротив Бет.

"Ничего себе! Мы словно в Форт Нокс[3]", - заметила Бет.

"Что это такое?"

"Не бери в голову. Ладно, ты начинаешь первая", - выжидательно глядя на меня, сказала Бет.

"Но я же не знаю текста!"

"Ох да, точно! Значит так, сейчас ты смотришь в сторону от меня и при этом стараешься казаться, по причине моего присутствия рядом с тобой, очень взволнованной леди". Я подавила рвущийся наружу смешок.

"Затем ты произносишь: - Доброе утро, Джозеф Уайлди. Как вам этот яркий и солнечный день?"

"Доброе утро, Джозеф Уайлди. Как вам этот яркий и солнечный день?" - повторила я, хлопая ресницами, и слегка вздрогнула от неожиданности, когда Бет схватила мою руку и поднесла ее к своим пухлым губам, мягко касаясь ими костяшек пальцев. Волна трепета промчалась по моей спине. Я не помнила, чтобы Джозеф делал нечто подобное с Тельмой во время репетиций, но промолчала. Я позволила бы Бет сделать все, что она сочтет нужным. В конце концов, это был  ее спектакль, а не мой.

"Тельма Рустер, ты отлично выглядишь, впрочем, как всегда. Что ты делаешь здесь совершенно одна?"

"Ооо! Я помню следующую строчку текста!" - воскликнула я. "Моя мама только что отправилась в магазин, Джозеф".

Широко улыбаясь, Бет кивнула и произнесла: "Хорошо. Теперь ты говоришь: "Но ты можешь проводить меня до дома, если конечно хочешь. Я уверена, моя мама не будет против моей прогулки с таким милым молодым человеком, как ты". Я начала повторять текст, но запнулась, когда она внезапно прервала меня и заставила встать на ноги.

"Давай сыграем эту сцену по-настоящему?" Она взяла мою руку, положила ее на сгиб своего локтя, а затем накрыла ладонью второй руки. "Давай представим, будто дверь твоей комнаты - это дверь в дом Тельмы, хорошо?"

Я согласно кивнула вместо того, чтобы продолжить свою реплику. Мы под ручку сделали несколько кругов по комнате, пока наконец не остановились перед дверью, ведущей в "дом".

"Для меня было честью проводить тебя, Тельма, могу ли я называть тебя просто Тельма?" Я не знала, что мне ответить, а Бет, казалось, уж слишком вошла в свой образ, чтобы напомнить мне нужную фразу, так что я просто кивнула. Она улыбнулась и отпустила мою руку.

Когда она подошла ко мне вплотную, ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Я и сама начала нервничать, во мне проснулось какое-то неясное волнение и возбуждение. Она положила руки мне на плечи, а затем склонила голову еще ближе ко мне. Когда наши губы соприкоснулись, меня словно током ударило, ведь я ожидала ее поцелуя в щечку. И тут вся моя кровь вспыхнула и побежала по венам с такой силой, что мысли просто выскочили из головы. Как-то раз я видела в одном фильме женщину, которая во время поцелуя с мужчиной прикрыла глаза. Предполагая, что следую правильному порядку, я опустила веки и еле слышно всхлипнула.

Когда поцелуй завершился, Бет немного отстранилась и посмотрела мне в глаза. Ее лицо выражало абсолютное потрясение. Я же, в свою очередь, словно потеряла дар речи и чувствовала себя практически бездыханной. Прежде мне не доводилось целоваться ни с кем, кроме моих родителей и тети Китти, которая всякий раз при встрече со мной требовала от меня приветственный, бррр, мокрый поцелуй, что случалось достаточно часто. Этот же был совершенно иным, и мне кажется, мы обе поняли это. Бет намотала прядь моих выгоревших на солнце волос на свой палец, при этом ее руки по-прежнему лежали на моих плечах, а затем улыбнулась.

"Может нам стоит пройтись по этой сцене еще раз?" - произнесла Бет тихим голосом. Я лишь кивнула в ответ. Она поднесла руку к моему лицу и мягким движением смахнула волосы со лба, а затем еще раз склонила ко мне голову. На этот раз я обернула свои тонкие руки вокруг ее шеи и прижалась к ней. Моя опора. Бет всегда была сильной.

Спектакль учеников пятого класса столкнулся с критикой. Мисс Арбэкл высказала свое мнение относительно игры Бет: "Слишком много драматизма в такой довольно-таки легкомысленно-веселой постановке".

* * *

Да что эта мисс Арбэкл вообще понимает в театре!? После этих слов Бет перестала принимать участие в спектаклях вплоть до перехода в среднюю школу.

Я перевернула страницу альбома и обнаружила целую серию школьных снимков и еще больше фотографий, сделанных у нас дома. Неужели нашей матери нечем было заняться, кроме как бегать за нами с камерой в руках. Когда я была ребенком, мне даже в голову не приходило, что она сделала уже тонну фотографий. Сейчас, чтобы поставить меня перед объективом, потребуется помощь бога.

Шли годы, Бет все больше отстранялась от своих сверстников, а в особенности от девочек. У нее не было каких-либо дел с ними, и общались они только в тех случаях, когда травили её или меня, или же насмехались над любой из нас, или если какая-либо другая девочка становилась очередной мишенью. Бет быстро стала лидером среди так называемых "неудачников". Когда случалась какая-нибудь несправедливость, она без колебаний вступала в борьбу, защищая и отстаивая наши интересы, что, должна сказать, происходило довольно часто. По большей части, все свое время Бет проводила с парнями. Она была просто неподражаема, когда дело касалось баскетбола или бега, да и вообще любых видов спорта, включавших в себя физическую активность. Я улыбнулась, вспоминая, как Бет в прыжке закладывала мяч в корзину.

* * *

"Давай же, Эм! Не будь тряпкой! Хватаешь мяч, затем бежишь по площадке и прыгаешь. А теперь бросаешь сверху туда!"

В такие моменты я, как правило, смотрела на Бет так, словно она прилетела с другой планеты.

"Бет, ты забыла, что ты единственная здесь, у кого рост в сто футов? Подумай сама, я намного ниже тебя!"

"Ну и что?" - произнесла она, пробегая мимо меня и попутно выхватывая мяч из моих рук, ударила его о цементное покрытие и вела до тех пор, пока одним точным и сильным ударом левой ноги не зашвырнула его с приятным свистом прямо в кольцо.

"Дело не в росте, Эм, а в умении и таланте".

Она с самодовольной улыбкой на лице остановилась возле меня, её глаза бросали мне вызов. Я подняла брови. Она прекрасно знала, что я никогда не смогла бы отклонить брошенный вызов.

"Отлично. Я покажу тебе мастерство. Я покажу тебе способности и талант".

Я схватила мяч, который продолжал прыгать по площадке, и побежала вперед.

"Мне так жаль, Эм. Я ведь в самом деле думала, что ты сможешь это сделать", - говорила моя лучшая подруга, сидя рядом со мной на крыльце, пока мама прижимала полотенце к моему носу. Я злобно сверкнула на нее своим подбитым глазом.

* * *

У Бет была довольно сложная домашняя жизнь. Ее родители поженились, когда ее мать в шестнадцать лет забеременела ею. Отец Бет - Джим, всегда сомневался в том, что Бет действительно была его дочерью. Однако я верила, что он всегда любил ее. Джим вырастил ее как собственную дочь, да и сама Бет горячо любила его. Ее родители прожили в браке до тех пор, пока девочке не исполнилось тринадцать лет, а затем ее отец решил, что больше не в состоянии выносить бесконечные скандалы, истерики и беспробудное пьянство ее матери. Джим решил оставить семью и вернуться в свой родной штат Теннеси. С тех пор Бет не виделась с ним в течение многих лет, за исключением одного раза.

Большую часть дня Бет проводила у нас, держась подальше от собственного дома из-за всевозрастающей пьянки своей матери. Думаю, что в глубине души, она воспринимала и уважала моих родителей, как своих собственных. Билли тоже любил ее. В его глазах она была его младшим братом, о котором он постоянно мечтал. Почти каждый вечер мы с Бет лежали на лужайке возле нашего дома и, уставившись в ночное небо, пытались сосчитать все звезды, которые нам удавалось разглядеть. Зачастую она молча плакала, слезы струились по ее щекам, скатываясь вниз и собираясь в ушах. Временами она подрагивала, сваливая всю вину за дрожь на прохладный ночной воздух.

Следует сказать пару слов и о моей матери. Она старалась быть такой, какой не смогла стать Нора Сэйерс. Мама опекала Бет, учила ее и наставляла, при этом всячески демонстрируя той, как она была важна и любима. Мы все вели себя так же. Бет изо всех сил цеплялась за эти чувства, окутывая себя ими словно шерстяным одеялом.

Я наткнулась на очередную нашу фотографию вместе с Билли, сделанную на рыбалке прямо накануне развода Сэйерсов. В то время Билли уже стукнуло семнадцать, так что мои родители решили предоставить ему возможность взять на себя ответственность на рыбалке за свою тринадцатилетнюю младшую сестру и ее двенадцатилетнюю лучшую подругу.

* * *

"Я не собираюсь насаживать за вас червяков на крючки, так что вам обеим лучше всего бросить свои тошнотворные девчачьи штучки и научиться делать это самостоятельно", - напутствовал нас Билли, когда мы отъехали от дома. Я посмотрела на Бет, которая сидела рядом со мной на заднем сиденье огромного внедорожника, взглядом, полным сомнения и растущего страха, отображенного на моем лице. Стоило ей улыбнуться, как я почувствовала, что все мои опасения и переживания рассеиваются.

"Мне никто не нужен, чтобы насадить своих червяков, если ты это имеешь в виду. Ну уж нет! И держу пари, по-любому, сумею сделать это гораздо лучше, чем ты!" - гордо заявила Бет.

"Девчонки", - пробубнил себе под нос Билли, однако в зеркале заднего вида я сумела разглядеть мимолетную улыбку, проскользнувшую по его возмужавшему лицу.

После долгой трехчасовой езды, мы наконец добрались до озера Картер и нашли уютный уголок, чтобы остановиться на ночлег под кронами раскидистых гигантских деревьев. Мы с Бет вылезли из машины и с нетерпением приступили к исследованию прилегающей территории. Несмотря на солнечный и жаркий день, бесчисленные тени создавали потрясающий комфорт, а простирающиеся лабиринты из деревьев и кустарников, приглашали нас в свой неведомый мир.

"Ты думаешь о том же, о чем и я?" - озорно поинтересовалась Бет. Я улыбнулась в ответ и, крикнув брату: "Увидимся позже, Билли!" - подхватила ее за руку, и мы побежали в чащу леса навстречу своим фантазиям.

"Эй! Вы же должны помогать мне!" - неслись нам вслед окрики брата.

"Мы же девочки! Мы в любом случае не собираемся заниматься этим", - парировала Бет, и мы скрылись в лесу. Звонкий смех был единственным свидетельством нашего присутствия там.

Спустя какое-то время мы перестали нестись сломя голову из-за опасения столкнуться лбом со стволом дерева и пошли, взявшись за руки, по пологому склону холма, ступая по мягкой после недавних дождей земле, наблюдая за невероятной красотой, дарованной Богом планете. Переступая через поваленные стволы и склоняя головы под низко растущие ветки, я в изумлении посмотрела вверх на громадные деревья, казавшиеся вечными в своем существовании. Бурундуки издавали предупреждающие крики друг другу, а мошкара и бабочки вились над нашими головами.

"Я думаю, мы могли бы остаться здесь навсегда и никогда не возвращаться в школу, а когда вырастем, не ходить на работу. Просто остаться здесь и жить, как Тарзан", -  тоскливо произнесла я.

"Я - Тарзан, а ты - Джейн", - выкрикнула Бет, постукивая кулачком по своей едва начавшей формироваться груди. Я рассмеялась.

"Ага, щас! Я - Тарзан, а ты - Джейн!"

"Ууу! Но я хочу носить такую же повязку на бедрах, как он!"

На какое-то время мы обе затихли.

"Вообще-то я думаю, что нам лучше быть Томом Сойером и Геккельбери Фином", - спустя несколько мгновений произнесла Бет.

"Я хочу быть Геком Финном!" - воскликнула я, размышляя о такой возможности.

"Ни в коем случае! Ты слишком умна для того, чтобы быть Геком. Тебе гораздо больше подойдет роль Тома Сойера".

С этими словами Бет отпустила мою руку и, закружившись, начала танцевать на свободном от деревьев и кустарников клочке земли, к которому мы подошли. Лучи от низко висящего солнца понемногу начали проникать в маленькую лощину, играя тенями на противоположной стороне большого холма, целиком поросшего дикой травой, из-за чего тот принял вид великана, появившегося откуда-то из-за деревьев. Внезапно она замерла, подняла голову к небу и откинула назад.

"Я хочу быть свободной!" - выкрикнула Бет в окружающую тишину, и громкий крик пронесся эхом по лесу. В ответ раздалось щебетание напуганных птиц. Я отошла в сторону и просто наблюдала за ее танцем. Бет было всего двенадцать, а в октябре исполнится тринадцать, но я определенно могла сказать, что когда-нибудь она станет непревзойденной красавицей. Ее темные, колыхавшиеся за плечами волосы, казались практически черными и ослепительно сияли в лучах яркого солнца. Это создавало необыкновенный контраст с ее дивными голубыми глазами и прекрасной, в отличии от моей, кожей без единого на ней прыщика. Для своего возраста она была чересчур высокой, с длиннющими ногами и спортивной фигурой, и я полагала, что пройдет не так уж много времени, когда Бет станет выше моей матери. Гиперактивный образ жизни весьма благоприятно сказывался на ее теле. Вне сомнения, она была прекрасна!

Внезапно Бет умолкла и перестала танцевать, после чего, засунув руки в карманы своих шорт, повернулась ко мне спиной.

"Бет? - удивленно приподняв брови, позвала я, - почему ты перестала танцевать?" Этот вопрос остался без ответа, но я уловила волны огромной печали, исходившие от нее. "Бет? - еще раз тихо переспросила я, а затем подошла к ней. - Что случилось?" - я положила ладонь на ее плечо, но она отказываясь смотреть на меня. "Пожалуйста, расскажи мне, что происходит?"

Не произнося ни слова, она развернулась ко мне и в отчаянном порыве обняла, крепко обхватив руками мою шею, а затем, зарыдав, уткнувшись мне в плечо. Встревоженная ее слезами и не понимая, что она хочет сказать мне, я заключила Бет в утешающие объятия и начала мягко поглаживать ее по волосам, бормоча в ухо ободряющие слова, в точности повторяя действия своей мамы, когда я была чем-то расстроена. Мы простояли в таком положении несколько долгих минут, после чего с заключительным всхлипом она выдавила из себя: "Отец бросает мою мать".

"Ох, Бет, - произнесла я, поглаживая ее по спине, - мне так жаль! Откуда ты знаешь об этом?"

Она вновь прижалась ко мне и произнесла: "Прошлой ночью я услышала их ругань, встала и подкралась к двери спальни. Хоть она и была плотно закрыта, но я смогла услышать громкие крики и плач матери. Она умоляла отца не поступать так, а он сказал, что должен, поскольку больше не может выносить все это".

"Что именно?"

"Не знаю. Полагаю, терпеть ее выходки. Она опять пришла домой очень поздно и, как обычно, пьяная. Так что в этом смысле я не могу винить его. Не знаю". Бет еще раз всхлипнула и затихла. Мы так и стояли, обнимая друг друга, погруженные в собственные мысли, со слезами, бегущими по нашим лицам.

"Ты поедешь с ним?" - спросила я, затаив дыхание в ожидании ответа.

"Нет. Он не хочет этого".

Я облегченно медленно выдохнула, но тут же ощутила чувство вины за свой эгоизм. Бет всегда была гораздо ближе к отцу, чем к матери. Она слегка отстранилась от меня и положила руки на мои бедра. Большим пальцем я стерла слезинки с ее щек. Бет пристально посмотрела на меня покрасневшими глазами, ее лицо слегка припухло от пролитых слез. Пока я смотрела на нее, одинокая слезинка лениво скользнула по ее щеке.

"Не плачь", - прошептала я, а затем потянулась вверх и мягко поцеловала ее в лоб. Сейчас она выглядела такой несчастной. Тогда мягким, едва ощутимым прикосновением, я поцеловала ее в губы. Отстранившись, я посмотрела на нее, пытаясь прочесть выражение ее лица. Глаза Бет потемнели, прожигая меня насквозь. Она двинулась за следующим поцелуем, но я увернулась, сделав шаг в сторону.

"Билли будет искать нас", - быстро проговорила я, убирая руки с ее тела. В прошлом году во время репетиции ее роли мы с Бет уже целовались, но это был один единственный раз. С тех пор она несколько раз смотрела на меня с таким же выражением, что и сейчас. Тогда я и в самом деле не понимала значения этого взгляда, а вот сейчас я вижу его снова. Взгляд вожделения, словно вы увидели в витрине магазина огромный велосипед и так сильно хотите заполучить его, что это причиняет боль. Желала ли Бет поцеловать меня еще раз? И было ли это желание похожим на то?

Пока мы возвращались назад к Билли, в моем, тогда еще юном разуме, продолжали неотступно вертеться мысли. А хотела ли я когда-либо сама поцеловать ее? Да. Пару раз у меня возникало подобное желание, но находясь в некоем замешательстве и испытывая сильное смущение, я выбрасывала эти мысли прочь. Сейчас, оглядываясь назад в прошлое, я понимаю, что Бет охотно приняла бы это и более того, в паре случаев она сама подводила ситуацию к этому моменту. Для нее я была безопасной и надежной гаванью.

"Но ведь мы обе были девочками, - продолжала рассуждать я. - Нам следует целоваться с мальчиками, ну, или, по крайней мере, говорить о них".

Все мои подруги так и поступали. Но были ли эти мальчики теми, которые, как полагалось, должны были заставить мое сердце биться быстрее? Заставить меня почувствовать дрожь и немоту, и одновременно с этим ощутить себя в полной мере живой? Что ж, возможно мои гормоны до сих пор еще не начали свои безумные игры. Все это заставляло меня еще больше нервничать, вынуждая сделать правильный выбор.

Выбравшись из леса, мы направились к нашему лагерю, где Билли уже начал устанавливать палатки. Его большая голубая палатка стояла готовой, а наша с Бет, небольшая и красного цвета, только ставилась. Услышав наше приближение, он кинул недовольный взгляд из-за плеча.

"Вы обе просто сумасшедшие! Эм, не смей поступать так снова, или я прибью вас гвоздями к дереву прежде, чем мама пришпилит меня самого к стволу по соседству!"

"Прости, Билли", - тихо сказала я. Сейчас мы с Бет пребывали в гораздо более мрачном расположении духа, чем перед нашим побегом в лес. Почувствовав эту разницу, Билли снова посмотрел на нас. От удивления и недоумения его брови сошлись на переносице, однако он не стал донимать нас своим любопытством. Он никогда не задавал лишних вопросов.

"Раз уж вы считаете себя великими первопроходцами, так идите и принесите сухих веток для костра, чтобы мы смогли приготовить еду. Я хочу видеть ваши задницы на этом же месте ровно через пятнадцать минут!" - прокричал он нам вслед, когда мы направились в лес.

Той ночью мы с Бет лежали порознь в спальных мешках. Я лежала на спине и смотрела вверх на красное брезентовое покрытие, служившее нам защитой от дождя снаружи. Тяжелые капли обрушивались с небес, постукивая по палатке, словно кто-то стучался в дверь и просился внутрь. Я могла слышать, как в палатке Билли тихо играло радио, кажется это была песня Led Zeppelin, но мне никогда не нравилась подобная музыка.

"Эм?" Я повернула голову и посмотрела на Бет. Она лежала, скрючившись на своей стороне палатки. В темноте мне удалось разглядеть лишь ее силуэт, но я не могла разглядеть ни лица, ни выражения ее глаз.

"Как ты думаешь, ты когда-нибудь выйдешь замуж?"

"Замуж?" - переспросила я.

"Ну да. Муж, дети… ну ты поняла".

"Не знаю. Я думала об этом, но я предпочла бы пойти учиться в колледж. Я даже решила, кем хочу стать".

"И кем же?" - заинтересованно спросила она.

"Адвокатом, - я повернулась набок, чтобы мне было удобнее разговаривать с ней, -  на прошлой неделе по ТВ показывали замечательную историю о том, как женщина обратилась за помощью к адвокату, и та выиграла процесс в суде по делу маленького мальчика, похищенного его собственным отцом".

"С чего это отцу похищать своего собственного сына?"

"Не знаю. Как бы то ни было, та женщина - адвокат, кажется ее зовут Терри, сначала помогла полиции вернуть мальчика матери, а затем взялась представлять ее интересы в суде и выиграла дело. После такого успеха ее пригласили в шоу Донахью[4]".

"Это и в самом деле милая история. А я хочу сниматься в кино. И вовсе не собираюсь выходить замуж. Как ты думаешь, мы все еще будем дружить, когда повзрослеем?"

"Конечно будем! - воскликнула я, почти обидевшись на такой вопрос. - Мы навсегда останемся друзьями!"

* * *

Я ослабила прозрачную защитную пленку над одной из страниц фотоальбома и, аккуратно вытащив один из снимков, внимательно рассмотрела его. На озере мы повстречались с пожилой парой, и они любезно согласились сфотографировать нас всех троих вместе. Мы стояли на берегу, Билли в своей рыбацкой жилетке, которую наш папа подарил ему на последний день рождения, стоял с пойманной им рыбой и горделиво демонстрировал ее, удерживая на поднятой удочке. Мы с Бет стояли рядом в обнимку с улыбками, навеки запечатленными на наших лицах. Сейчас, заглядывая в глаза Бет, я вижу, какой грустной и несчастной она тогда была. Я удивилась, почему же в ту пору я не замечала, как сильно на ней сказался развод ее родителей. Возможно детская наивность не позволила мне разглядеть все эти вещи. Скорее всего, в дальнейшей  своей жизни Бет никогда больше не сталкивалась с тем, что ей пришлось пережить в своем детстве.

Надпись под фото гласила: "Билли, Эмми и Бет поймали ужин. Весна 1979 года", а ниже добавлено моими детскими каракулями: "Эмми и Бет - друзья навсегда".

Я подняла взгляд от своего прошлого и увидела смотревшего на меня Саймона. Он почти задремал рядом со мной, а я этого даже не заметила. Я подняла его, словно тряпичную куклу и прижала к себе, он закрыл глаза, удовлетворенно мурлыкая.  Я снова посмотрела в окно на прилегающую к дому лужайку. Ночь быстро приближалась, вступая в свои права, в то время как солнце, прощаясь, в последний раз появилось на сцене, уступая права восходящей луне.

"Как же так, малыш?" - спросила я, прижавшись к мягкому густому меху и поглаживая его за ушком. "Как считаешь, наверное мне уже пора отпустить ее, да?" - и после этих слов, я снова окунулась в воспоминания.

* * *

Когда мы вернулись с озера, моя мать выбежала из дома, чтобы встретить нас. "Вот так раз! Ваша мама, должно быть, очень скучала по вам, ребята", - рассмеялась Бет.

Я не разделила с ней шутку, потому что разглядела лицо матери - что-то было не так. Билли тоже заметил это.

"Интересно, что случилось?" - произнес он, въехал на автомобиле во двор и выключил двигатель. Мама подлетела к задней двери, где располагались Бет и я.

"Бет, дорогая, тебе нужно как можно скорее вернуться домой. Сегодня утром твоя мама позвонила мне и сказала, что они должны поговорить с тобой о чем-то очень важном".

"Они собрались развестись, да?" - еле слышно проговорила Бет, опустив взгляд на свои руки, которые нервно теребили подол футболки. Мама посмотрела на меня, и на ее красивом лице появилось беспокойство. Затем она взглянула на Бет и мягко опустила руку на ее плечо.

"Почему бы тебе не пойти домой, дорогая? Если захочешь, то потом можешь прийти к нам на ужин, знай, мы всегда будем более чем рады видеть тебя. Я знаю, что Эмми точно не будет возражать". Мама улыбнулась, пытаясь поднять настроение. Вежливо улыбнувшись, Бет медленно вылезла из машины.

"Тебе не помочь с вещами, Бет?" - спросил Билли.

"Не стоит Билли, я справлюсь сама. Эм, ты не проводишь меня?"

Я посмотрела на маму, спрашивая разрешения. Она кивнула.

"Ты можешь проводить Бет до двери, а потом вернешься назад и заберешь вещи из машины. Договорились?"

"Хорошо".

Я выбралась из машины вслед за Бет и помогла вытащить ее большой походный рюкзак из багажника авто. Он рухнул на землю с глухим стуком, Бет взялась за длинные ручки и потащила его прямо по земле.

"Спасибо вам за все", - проговорила Бет через плечо, обращаясь к моей матери и Билли, сидящему за рулем.

Мы шли рядышком нога в ногу. Я посмотрела на нее сбоку - она шла с поднятой головой и смотрела прямо перед собой. Хотела бы я знать, что происходит сейчас в ее голове, какие мысли ее одолевают. Мы обе прекрасно осознавали, что этот недолгий путь скоро неизбежно закончится, однако ни одна из нас не желала признавать этого. Я снова посмотрела вперед, и мы подошли к крыльцу ее дома. Бет бросила лямки рюкзака и повернулась ко мне.

"Пожелай мне удачи, Эм", - быстро обняв меня, проговорила Бет и вошла в дом.

Я стояла на месте и еще некоторое время размышляла о том, что это может означать. Подняв свой взгляд на фасад дома, я заметила на нем отшелушившуюся светло-голубую краску. Выцветшие фрагменты узора сливались с темной зеленью кустарников, выстроившиеся вдоль всего фасада. Раньше я никогда не замечала - насколько сильно этот дом нуждался в покраске. Может быть в два, а то и три слоя. Возможно это именно то, что требовалось Сэйерсам - новая покраска. Я услышала звук приближавшихся шагов и обернулась. Это был Билли.

"Пойдем, мелкая, поможешь мне затащить пойманную вами рыбу". С этими словами он взъерошил мои волосы и пихнул в плечо. Я медленно отвернулась от двери Бет и направилась домой. Билли шел рядом, приобняв меня за плечи.

"Неужели им придется уехать, Билли?" - спросила я, заглядывая ему в лицо. Должна сказать, что в скором времени он превратится в очень привлекательного мужчину с темными, как у нашего отца глазами и светлыми, как у меня и мамы, волосами.

"Я не знаю, Эмми. Просто не знаю. Как там всегда говорит тетя Китти? "Никогда не теряй надежду". Возможно, все не так уж плохо. Временами взрослые совершают просто идиотские поступки".

До дома мы дошли молча. Билли подхватил туристическое снаряжение и исчез в своей комнате. Я видела, как он захлопнул за собой дверь, на которой красовалась надпись: "Осторожно, тинэйджер! Говорят, это может быть опасно!" Рядом было написано: "Поберегись, парень кусается!"

Вздохнув, я прошла на кухню, где мама уже начала готовить ужин. Я плюхнулась на кухонный стул, вздохнула и принялась наблюдать за ее работой.

"Не хочешь мне помочь?" - поинтересовалась мама, повернувшись ко мне с кухонным полотенцем на плече.

"Нет. Я не собираюсь выходить замуж, так зачем же тогда мне учиться готовить?"

"Не собираешься?"

"Нет. Я так решила", - с уверенностью в голосе заявила я.

"Но ты же сама-то должна есть", - улыбнулась она.

"Я буду. Но не дома".

"Ну, тогда полагаю, что к тому времени ты разбогатеешь. Кстати, а почему ты не выйдешь замуж?"

"Не знаю", - ответила я, пожав плечами.

Я посмотрела на кучку тарелок, ожидающих, когда их поставят на стол, и стопку желтых льняных салфеток, каждая из которых была аккуратно свернута и продета в салфетницу с пятью деревянными кольцами в форме вытянувшихся кошек, прикасающихся носом к кончику своего хвоста. Я взяла одно из колец и покрутила его на пальце.

"Почему пять?" - поинтересовалась я, указывая на дополнительное кольцо.

"Тетя Китти придет на ужин". Я понимающе кивнула.

"Почему ты вышла за папу?"

"Потому что любила его", - ответила мама и повернулась обратно к плите, чтобы помешать картошку.

"Неужели когда-нибудь и я смогу так же?" - глядя на картошку, поинтересовалась я.

"Определенно, сможешь. Но возможно, что ты так и не захочешь изменить свое отношение к домашним обязанностям", - мама кинула на меня из-за плеча свой лукавый взгляд.

"Ты сможешь сохранить один секрет?" - хихикнула я.

"Конечно сохраню, милая".

Я вскочила со стула и выхватила из ее руки большую деревянную ложку.

"Но сначала скажи мне, почему ты все-таки вышла замуж?"

"Ну, когда мужчина любит женщину…"

"Ой, мам, я знаю всю эту ерунду! Я не пойму, зачем нужно выходить замуж? Неужели люди не могут просто жить вместе, ну, или рядом друг с другом? Ведь тетя Китти не вышла замуж за Рона".

“Можно, я полагаю, и как Китти, однако это то, чего мы оба хотели. И я надеюсь, что когда-нибудь она все-таки выйдет за Рона. Видит бог, он уже не раз делал ей предложение. Состоять в браке - это самый правильный путь. По множеству причин. Да ты и сама поймешь это, когда встретишь того самого человека. Ты сама захочешь все свое время проводить рядом с ним, заниматься чем бы то ни было, но вместе с ним".

После таких слов мама поставила сковородку с рулетом в духовку.

"Могу ли я жениться на Бет?" - спросила я и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Едва не выронив тарелку, мама удивленно посмотрела на меня. Я понимала, что это был довольно нелепый вопрос, но мне очень хотелось увидеть ее реакцию.

"Почему бы тебе хотелось сделать это?" - медленно спросила она.

"Ну мы же всегда все делаем вместе, и я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной. Разве ты не об этом мне только что говорила?"

"Да, это так, но послушай меня, милая, девочки не женятся на девочках. Ты обязательно встретишь приятного молодого человека".

Я повернулась к плите и с интересом наблюдала, как ком картофельного пюре скользнул с ложки и со смачным шлепком плюхнулся обратно в сковородку.

"Знаешь, может быть вам с Бет следовало бы завести себе и других друзей, а то вы все время проводите только вдвоем. С несколькими девочками ты могла бы получить гораздо больше удовольствия. Ты так не думаешь?"

Я прислонила ложку к краю сковородки и, пробормотав что-то невнятное о том, что мне необходимо пойти и вытащить из машины свои вещи, вышла из кухни.

Бет так и не появилась у нас тем вечером. Я расстроилась, мне хотелось знать, что происходит, однако мама уверила меня в том, что Бет сама мне обо всем расскажет, как только будет готова. Позднее, тем же вечером, сидя на крыльце нашего дома, я наблюдала за Джимом Сэйерсом, который, уложив сумки с вещами в автомобиль и махнув на прощание рукой, сел за руль и уехал прочь. Свет задних габаритных огней его машины - это последние напоминание о нем, больше я никогда не видела его.

* * *

Я отложила фотоальбом и, потянувшись, встала, разминая свою затекшую спину, а затем окинула взглядом гостиную, разглядывая толстый ковер, покрывавший деревянный пол, черную кожаную мебель с бросающимися в глаза ярко-красными подушками. На стенах висели фотографии всех тех мест, где я побывала с Ребеккой или без неё, а также тех мест, которые мы как-нибудь хотели бы посетить вместе. Комната казалось уютной, несмотря на резкие цвета. Просто изумительное оформление камина, который располагался в углу комнаты и был обрамлен знакомым нам юным талантливым скульптором. Это являлось своеобразным подарком нам на новоселье и содержало в себе частичку теплого домашнего уюта. Обрамление было выполнено из черного оникса и представляло из себя фигуру женщины, которая тянулась ввысь, к небу, и возможно к своему спасению.

Сейчас моя жизнь так сильно отличалась от той, которую я когда-то представляла себе. Бет больше не было рядом со мной, хотя она и заверяла меня клятвенно, что всегда будет рядом. Я присела на кушетку и у меня появилась мысль - несмотря на десятилетнее отсутствие Бет в моей жизни, я до сих пор, пусть и издали, всегда мысленно опиралась на ее незримую поддержку, на ее силу, на память о ней, и это поддерживало меня в моих стремлениях. Теперь же эта связь оборвалась навсегда. Я потерла свои воспаленные от слез глаза.

Посмотрев вниз, я увидела Саймона, прислонившегося к ноге. Его хвост обвился вокруг моей голени. "Ну что, проголодался, малыш?" - спросила я. В ответ раздалось его громкое "мяу". "Ладно, ладно. Кроме того, мне следует позаботиться о твоей второй мамочке, иначе она будет весьма недовольна мной".

Я прошла в столовую и, остановившись, посмотрела на недавно купленный стол, за которым, если его полностью разложить, могли бы уместиться по меньшей мере двенадцать человек. Дорогая отполированная древесина цвета спелой вишни сияла в последних лучах заходящего солнца. Они проникали через два двойных окна, расположенных чуть выше буфетной столешницы, такого же насыщенного вишневого цвета. Легким прикосновением пальцев я пробежалась по стоящему в центре стола цветочному букету.

Уже на кухне я услышала, как открылась гаражная дверь. Я принялась доставать из холодильника овощи, собираясь приготовить из них салат. Внутренняя дверь открылась, впуская Ребекку, и в течение нескольких секунд я смотрела на неё. От долгого дня, проведенного на работе - она работала учителем в средней школе - и от ветра её длинные рыжие волосы были взъерошены, но несмотря на это темно-голубые с зеленоватым оттенком глаза, казалось, были наполнены жизнью и излучали теплый свет. Внезапно на меня нахлынули чувства, я подошла к ней и прижала ее к себе, почти сбивая с ног.

"Привет, детка!  Я тоже рада видеть тебя, но ты однажды уже опрокинула меня, помнишь?" - удивленно улыбаясь, она вернула мне объятия. Я положила голову на ее плечо и тихо заплакала. Один взгляд на женщину, с которой я решила навсегда связать свою жизнь, заставил меня потерять опору под ногами. Эта любящая улыбка послужила разрешением, в котором я так нуждалась, позволяя всему тому, что скопилось внутри меня, выйти наружу, чтобы я наконец-то смогла отпустить это.

"Эй, эй!" - сказала Ребекка, пытаясь отстраниться.

"Нет! Можно я просто поплачу еще минутку?" - попросила я, продолжая крепко держать ее, как в тисках.

"Конечно можешь, Эмили. Конечно", - она вновь прижала меня к себе и смолкла.

* * *

"Не плачь, Бет. Перестань. Ты должна быть сильной", - тихо произнесла я.

"Я ненавижу их", - последний раз всхлипнув, проговорила Бет.

"Нет, ты не должна, они же твои родители. Тебе нельзя ненавидеть их", - произнесла я, пропуская пальцы сквозь волосы Бет. Мы находились у меня в спальне. Я лежала на кровати, Бет - рядом со мной, её голова покоилась в своем излюбленном положении на моем животе. Мы долго молчали, я опустила на неё взгляд, чтобы посмотреть, не уснула ли она. Она не спала, её взгляд витал где-то далеко от нашего дома.

"О чем ты думаешь?" - спросила я, заплетая несколько прядей ее темных волос в одну. Некоторое время она молчала.

"Как ты думаешь, Эм, я странная?" - наконец произнесла она, продолжая смотреть на стену, словно боясь моего ответа.

Я рассмеялась и ответила: "Конечно! Как же иначе? Именно поэтому ты моя самая лучшая подруга!"

"О боже, спасибо тебе", - немного расстроенно ответила она, а затем, ухватившись за край моей полосатой красно-голубой футболки, протерла ей от слез свои глаза.

"Спасибо, Бет. Она не была моей любимой!"

"Всегда пожалуйста. Рада стараться. По крайней мере, я не стала сморкаться в нее".

Я ухмыльнулась и заправила выбившиеся пряди ее волос за ухо. Бет продолжила стягивать тонкий материал с моего живота, исследуя обнажившийся участок кожи. Она осторожно кончиками пальцев выводила круги чуть выше моего пупка, я чувствовала на теле ее теплое дыхание.

"Ну как? Нашла там что-нибудь интересное?" - поинтересовалась я, сгорая от любопытства.

"Надо же, как будто попка у младенца", - она улыбнулась мне, поглаживая кожу моего живота, а затем, подняв голову, посмотрела на свою ладонь, лежащую на ребрах моей грудной клетки. "Разве это не удивительно? Насколько много в женском теле необычных изгибов и округлостей", - и проследовала рукой вдоль центральной линии живота вверх прямо под край футболки, лежащей теперь на моей небольшой, но уже хорошо заметной груди.

"Знаешь, раньше я никогда не придавала этому особого значения", - добавила я, чувствую какую-то неуверенность под такими изысканиями Бет, а также абсолютную беззащитность из-за образовавшейся наготы.

"Хмм … - рассеянно хмыкнула Бет, а затем села и вернула мою футболку на место. - А давай спустимся вниз и купим себе по мороженому?"

Я внимательно смотрела за тем, как она спрыгнула с кровати и, зажав зубами черную завязку для волос, принялась затягивать их в конский хвост, переминаясь при этом с ноги на ногу. Я прищурилась, наблюдая за ее действиями. Обычно так происходило, когда она начинала нервничать. Я медленно встала на слегка подрагивающие ноги.

"Звучит неплохо", - ответила я, еле слышно выдыхая воздух, который удерживала до сих пор.

* * *

Нью-Йоркский холод позднего сентября совсем не чувствовался возле камина, который после вечернего кофе для нас разожгла Ребекка. Это стало традицией с тех пор, как в одну из ночей - пару лет назад - мы устроили такие посиделки перед камином, и обе осознали, как много мы потеряли. Лежа на кушетке и положив свои ноги на колени Ребекки, я завороженно, словно в трансе, смотрела на причудливо танцующие на стенах тени, отбрасываемые огнем.

"Значит, родители Бет развелись, когда ей было тринадцать?" - уточнила Ребекка, легкими движениями рук поглаживая мои икры и лодыжки.

"Да. Тринадцать. Хотя знаешь, тогда они оформили развод, а жить порознь стали годом ранее". Я застонала от удовольствия и, сделав небольшой глоток мокко, посмотрела на потолок. "Тогда мы все еще были на каникулах, но вскоре должны были пойти в седьмой или восьмой класс. Сейчас уже и не помню, в какой именно. Кажется, все-таки в восьмой".

"А сколько тогда тебе было?"

"Это произошло за пару месяцев до того, как мне исполнилось четырнадцать".

"А почему ты никогда прежде не рассказывала мне об этом, Эм?" - потягивая свой кофе, спросила Ребекка. Несколько мгновений я молча смотрела на неё, обдумывая ответ. "А действительно, почему?"

"Но я же сказала тебе, что Бет играла в той пьесе, на которую мы с тобой ходили. Я обратила твое внимание на нее".

"Да, это так, но как-то мимолетно. Ты никогда особо не подчеркивала, что она была особенной в твоей жизни и что ты раньше знала её.  Я совершенно точно помню, что ты сказала мне, когда мы сидели там, в темноте театра, а она вышла на подмостки. Так вот, ты сказала: "Видишь эту девушку, играющую Пиппу? Я когда-то знала её".

Я улыбнулась: "Да, но вот только…" - Ребекка не дала мне закончить, шутливо хлопнув по моей ноге.

"Не бери в голову, я не злюсь на тебя, милая. Просто я хочу узнать все. Я хочу узнать все о человеке, который так много значил для тебя. И очень хочу, чтобы ты поделилась этим со мной".

"Хорошо", - я слегка приподнялась, чтобы нежно поцеловать ее в губы и, легонько проведя кончиками пальцев по лицу Ребекки, откинулась обратно на кушетку. "Если быть честной, я даже не знаю, почему тогда не рассказала тебе. Полагаю, из-за того, что все это произошло очень давно, и тогда уже не имело особого значения".

"Эмили, если это было бы не так важно, тогда смерть Бет не оказала бы на тебя такого сильного влияния", - она посмотрела на меня так, как смотрела всегда, когда понимала, что я чем-то расстроена. Я улыбнулась про себя. Это напомнило мне мою мать, которая по обыкновению смотрела на меня точно также.

"Как правило, все свое свободное время мы проводили вместе", - тихо произнесла я. Улыбнувшись, я посмотрела на Ребекку и обнаружила, что смотрю мимо нее, оказавшись в том времени, которое разделила с Бет.

* * *

После того как родители Бет развелись, мы стали ещё ближе, чем были, если это вообще было возможным. Все остальные друзья для нас двоих стали вторичными, малозначимыми, а некоторые насовсем исчезли из мира, который мы создали для нас двоих. Каждые выходные она проводила ночь со мной, в нашем доме, или же - в тех редких случаях, когда её мать позволяла нам - мы оставались в доме Бет. В то время Бет весьма настойчиво устремилась к занятиям в театре. Она постоянно придумывала короткие роли или сценарии, написанные специально для нас двоих.

В самом начале ей приходилось применять некоторые, надо сказать, весьма значимые силы убеждения, чтобы заставить меня принять участие, но со временем я сама, без понукания с её стороны, полюбила их не меньше, чем она. Я могу вспомнить одну роль - она играла скромного юношу Джеймса Дина, а я была очаровательной девушкой, которую он встретил на улице и захотел познакомиться. В середине этой крошечной постановки я остановила её, положив руку на написанный ею сценарий.

"Бет, а почему ты всегда играешь мальчиков?" - произнесла я и, сев на кровать, принялась развязывать со своей шеи шарф, который самым натуральным образом стянула из гардероба матери. Бет потянулась к другому концу моего реквизита и попыталась выхватить его из моих рук.

"Цыц! - я шлепнула ее по руке. - Это мое!"

"Что, хочешь побыть в роли мальчика?" - произнесла Бет со своей обычной кривоватой ухмылкой.

"Нет! - парировала я. - Только вот почему ты так хочешь им быть?"

"Ну, кто-то ведь должен. Видишь ли, Эм, чтобы стать действительно хорошим актером, мне придется продемонстрировать недюжие способности к перевоплощению в других людей, которые совсем не похожи на меня в реальной жизни". После этих слов Бет смочила водой руки и пробежалась ими по голове, прилизывая волосы. Нам надо больше "реквизита".

Я тихонько хихикнула.

"Что, есть такая книга, в которой ты это вычитала? Ну тогда почему ты никогда не играешь девочек?" - хитро спросила я. В ответ она бросила на меня взгляд из-под своей длинной челки.

"Как смешно! Я и так играю эту роль всю свою жизнь и не хочу играть ее в театре. Реального мира для меня вполне достаточно".

Она прыгнула на кровать и, вытянувшись рядом со мной, легла на живот. Упершись подбородком в ладони, она пристально уставилась на спинку кровати. Я же легла на спину и разглядывала маленькое пятно в самом уголке потолка, где три года назад крыша дала течь. Мы молчали, единственным звуком, доносящимся до нас, было тиканье часов, стоящих на высоком комоде напротив кровати. Вскоре мне показалось, что это тиканье совпадает с ритмом моего сердца, и оно едва не выпрыгнуло, когда Бет повернулась, перебираясь поближе ко мне, и кровать скрипнула. Глянув в ее сторону, я обнаружила ее совсем рядом с собой; ее голова покоилась на руках, при этом Бет внимательно смотрела на меня сверху вниз. Она молчала и просто смотрела. Я почувствовала себя лабораторной крысой. Меня охватил странный жар, от чего возникло чувство, словно мне не хватает воздуха, а в животе ощутила какое-то неясное покалывание.

"Что?" - спросила я. Небольшое раздражение, проскользнувшее в моем голосе, заставило меня ощутить дискомфорт. Или это было смущением?

"Ничего. Я всего лишь смотрю. Или мне запрещено смотреть на тебя?" - с обидой в голосе проговорила Бет.

"Нет, конечно, но скажи мне, откуда взялось такое желание? Сегодня я выгляжу так же, как и вчера, или позавчера!"

Я выпрямилась и встала с кровати. Бет наблюдала за моими перемещениями с неподдельным удивлением в глазах.

"Временами ты бываешь такой странной, Эм".

Я подошла к комоду и принялась переставлять единорогов из своей коллекции. "Что со мной? С чего это я вдруг ни с того ни с сего ощутила такое невероятное чувство обиды?"

Я глянула на свое отражение в зеркале шкафа и обратила внимание на напряженные плечи, словно я подошла к какой-то грани. Потрясенная увиденным, я расслабила их, и напряжение понемногу схлынуло. Я внимательно всмотрелась в свое лицо, в напряженно сжатые губы, на нахмуренные в непритворном гневе брови, а затем, переведя взгляд в сторону, через отражение в зеркале посмотрела на Бет. Она все еще лежала на кровати, перекатившись на живот, ее лицо смотрело в противоположное от меня направление, а ноги были согнуты в коленях, перекрещены в лодыжках и в медленном, гипнотическом ритме покачивались вверх-вниз. Я замерла, завороженно глядя на эти движения. Затем Бет оперлась на локти и принялась рассматривать что-то в своих руках. Под тонкой тканью рубашки четко просматривались остро очерченные грани ее лопаток, и в этот момент она показалась мне тигром, подкрадывающимся к своей добыче.

"С чем это ты там играешься?" - поинтересовалась я. В моем тихом голосе отчетливо звучали нотки вины. Бет смущенно кашлянула, но не посмотрела на меня.

"Дальше по сценарию предполагалось, что я даю тебе это". Повернувшись ко мне в пол-оборота, она продемонстрировала мне то, что держала в руках. Это было маленькое кольцо желтого цвета. "Помнишь, я обещала его тебе?"

"Да", - спокойно сказала я и села рядом с ней на кровать. Я взяла кольцо в свои руки и принялась рассматривать его, медленно поворачивая в руке, а затем просто улыбнулась, глядя на нее. "Это так неожиданно, Бет! Я думала, что мы некоторое время могли бы сначала просто пожить вместе". Она расхохоталась, а я надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно немного болталось, но все же было очень милым.

"Но милая! Как же мы с тобой поженимся, если мне не позволено даже просто смотреть на тебя?" - с ужасающим акцентом деревенщины южного штата, воскликнула Бет.

"Бет, прости меня! Я не знаю, что на меня вдруг нашло и почему я стала такой вредной".

Бет повернулась на бок, и я тут же пристроилась к ней, прижавшись головой к ее шее. Она обвила руки вокруг меня и прижала к себе. Я отчетливо слышала гулкие удары ее сердца, колотящегося в груди, и участившееся дыхание. Внезапно мне послышался звонок в дверь.

"Черт, кто там еще? Может это тетя Китти? Она должна приехать сегодня".

"Не знаю. Может быть. Ведь они с твоей мамой очень близки, верно?" - выдохнула Бет, проведя рукой вниз по моей спине, и тем самым сняла с меня оставшееся напряжение и превратила в размякшее желе. Ее рука подобралась к краю рубашки и скользнула под нее. Тепло, исходящее от ее кожи, одаривало меня таким блаженством, что я даже не думала останавливать ее и, более того, не желала, чтобы она останавливалась. Она провела рукой вверх по моей спине, затем спустилась к талии и, продвинувшись немного в бок, пробежалась по ребрам.

После того как её рука покинула мое тело, я все ещё ощущала след тепла, оставленного ею. Мне казалось, что какая-то сила сдавила мою грудь, а затем я почувствовала тепло, возникшее внизу живота. Смущение в моей голове нарастало, и я была совсем не уверена - что же такое делала Бет? Определенно, это не могло быть ничем иным, кроме как массажем, чтобы успокоить и подбодрить меня, так ведь?

Я прикрыла глаза, как только ее ладонь коснулась бюстгальтера на моей юной, только начинавшей формироваться, груди. Ее пальчики внезапно замерли, а рука отодвинулась назад, как будто Бет была не уверена в том, что делала и очень удивилась тому, что обнаружила свою руку именно здесь.  Я не могла видеть ее лица, поскольку моя голова была опущена вниз, но мне очень хотелось иметь возможность прочитать то, что отражалось в ее глазах. Бет всегда для меня была открытой книгой. Внезапно она выдернула руку из-под рубашки, и я тут же ощутила на своей коже холод. Я ничего не сказала ей, оставаясь в том же положении - рядом с ней. Несколько мгновений мы так и лежали, а затем раздался стук в дверь моей спальни. Мы обе замерли.

"Эмми? Милая, вы там?" - раздался за дверью голос моей матери.

"Да", - ответила я, по-прежнему находясь в объятиях Бет.

Ручка двери начала со скрипом поворачиваться.

"Милая, открой мне дверь".

Я отпрянула от Бет и, встав на дрожащие ноги, подошла к двери. Слегка приоткрыв ее, я встретилась лицом к лицу со своей матерью.

"Почему ты заперла дверь?" - я с ожидающим видом посмотрела на нее. "У вас, девочки, стояла такая тишина, что я не могла понять, дома вы или нет", - улыбаясь сказала она. Я продолжала молча смотреть на нее. "Приходила дочка Ньюманов. Она хочет знать, не желаете ли вы прогуляться с ней или заняться еще чем-нибудь? Поскольку я не поняла - дома вы или нет, я сказала ей, что вы гуляете где-то и зайдете к ней позже".

"Мам! Мы вовсе не хотим гулять с Дарлой Ньюман!" - с возмущением в голосе воскликнула я. Мы вообще не хотели ни с кем гулять.

"Эмили, я конечно понимаю, что вы обе в настоящее время невероятно заняты друг другом, но Дарла только переехала сюда и у нее здесь совсем нет друзей. Так что я не вижу причин, по которым вы с Бет не могли бы пойти и поиграть с ней".

"Ну, мам!"

"Это же не до конца твоей жизни, а только на пару часов". Я посмотрела на Бет, которая сидела на кровати в индейском стиле и, глядя на меня, отрицательно покачала головой. Я вновь повернулась к матери.

"Мы не хотим гулять с ней. Пусть она пойдет и поищет себе кого-то другого". Мама вздохнула и пожала плечами. "Ладно", - сказала она и вышла в коридор. Я закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив руки на груди. "Черт! Мне уже скоро пятнадцать, и я почти взрослая, а она продолжает обращаться со мной, как с ребенком! Я не хочу гулять с Дарлой!"

"Да ладно, Эм. Дарла не такая уж и плохая", - Бет вытянула свои длинные ноги и встала с кровати. "И кроме того, у тебя же раньше не возникало с ней никаких проблем?!"

"Ага. Но тебя же тогда не было дома. А теперь мне придется общаться с ней".

Бет приподняла брови и внимательно посмотрела на меня.

"Что происходит с тобой в последнее время, Эм? Ты стала какая-то дерганная, все тебя раздражает".

"Я не знаю!" - выкрикнула я, подошла к кровати и упала на нее лицом вниз.

"Я ненавижу свою мать", - жалобно простонала я в скомканное покрывало.

"Нет, кто угодно, но только не ты! Что ты говорила мне? Они твои родители. Ты не должна их ненавидеть", - где-то совсем рядом со мной прозвучал голос Бет, а секунду спустя, она добавила: "Вставай. Давай-ка, пройдемся до речки".

То место, которое ребята, жившие по соседству, окрестили "Большая лужа", являлось небольшим прудом, в который впадал небольшой ручей, протекающий в полумиле от наших домов. Ручей бежал вдоль велосипедной дорожки и впадал в тот самый пруд, который был обнесен стеной из громадных камней, этот пруд и являлся местным пляжем. Лужу со всех сторон окружали величественные деревья, густая крона которых обеспечивала тень и максимальное уединение для более старших ребят, особенно для тех из них, кто отважился купаться нагишом.

Мы с Бет сидели на краю большого каменного выступа и болтали ногами, погруженными в прохладную воду пруда. Мы сидели рядышком друг с другом, я пристально вглядывалась в темные глубины, а Бет смотрела на меня.

"Что с тобой происходит, Эм? Ты ведешь себя, ну ооочень странно!" - хихикнула она. "Я полагала, что я единственная, кто обладает такой славой. Ты же хорошая девочка, помнишь? По крайней мере, моя мама всегда так утверждает".

"Почему?" - спросила я, не глядя на подругу. Мой взгляд был направлен на отражающуюся в лучах яркого солнца воду, которая начинала мерцать под бликами игривых лучей.

"Я не знаю, - пожала плечами Бет. - Она всегда так говорит".

"Глупости какие. И вовсе ты не странная. Ты самая лучшая, ты идеальная". В этот момент я ощутила на себе прожигающий насквозь взгляд своей подруги и наверное уже в сотый раз за этот день, почувствовала накрывшую мое тело волну жара. Меня охватило чувство дискомфорта.

"Давай плавать".

Я вскочила на ноги и одним движением стянула с себя рубашку. Оставшись в маленьком бюстгальтере и стащив свои белые обрезанные джинсовые шорты, я прыгнула в пруд в трусах и лифчике.

"Эмили!" - услышала я выкрик Бет, как только вынырнула из воды. Смахнув капли воды из глаз, я повернулась в сторону окликнувшего меня голоса. Она стояла на камне с моими шортами в руках.

"Что?"

"Смотри, у тебя тут кровь!" - воскликнула Бет, демонстрируя мне красное пятно на джинсовой ткани.

"Что?"

Я подплыла поближе и с изумлением посмотрела на свои шорты. Действительно, на них было пятнышко крови размером с серебряный доллар. Поспешно выбравшись из воды, я внимательно осмотрела свое нижнее белье, на котором, как и следовало ожидать, обнаружила такое же, слегка размытое водой, пятно.

"О боже!" - завопила я, а затем всхлипнула, почувствовав, как жгучие слезы мгновенно выступили на ресницах, и тревожные ощущения с угрожающей скоростью пронеслись через все тело. Мне одновременно хотелось плакать, смеяться и кричать. Бет приобняла меня за плечи.

"Эм, ты в порядке? Может, тебе лучше присесть? Твоя мама рассказывала, что в таких случаях иногда появляется слабость или даже приступы острой боли в животе. С тобой все хорошо?"

"Со мной все хорошо!"

Я окончательно вышла из себя, внезапно почувствовав нечто большее, чем просто неудобство. Отпихнув от себя Бет, я накинула рубашку и, выхватив злосчастные шорты из ее рук, принялась полоскать их в пруду, молясь Богу, чтобы мне удалось замыть кровь и не сгореть от стыда, возвращаясь домой. Мои попытки не увенчались успехом, поскольку пятно осталось там, где и было.

"Мама просто убьет меня!" - рыдала я, продолжая свои тщетные попытки замыть пятно.

"Она не такая. Она поймет, Эм". Я встала на дрожащие ноги и изо всех сил пыталась натянуть на себя мокрые шорты. "Ну вот, по крайней мере мне теперь понятно твое поведение. Это многое объясняет", - с задорным блеском в голубых глазах и кривой усмешкой сказала Бет.

"Как это понимать? Что значит - "это многое объясняет?" - я бросила свирепый взгляд, злясь на Бет, которая посмела шутить в столь жуткий момент.

"Твоя мама говорила о том, что женщинам в такие дни свойственны перепады настроения. Так вот, у тебя сейчас они точно есть".

"Нет! У меня нет ничего такого! Я чувствую себя прекрасно! По крайней мере, до сих пор чувствовала. Кстати, о моей маме. Думаешь, она догадывается о том, что со мной происходит?"

Оставляя Бет позади, я отправилась в сторону дома в насквозь промокших кроссовках, отчего они громко хлюпали на каждом шагу, что привело Бет к неудержимому смеху, а мне добавило страданий.

Невзирая на то, что я тогда была совсем еще юной и в свои неполные четырнадцать лет обладала поистине ужасающим и сложным характером, я была безумно признательна Бет за то, что в такой сложный для меня период становления женщиной, она была рядом со мной.

* * *

"Так твоя мама разозлилась?" - улыбаясь спросила Ребекка.

"Нет, конечно же! На самом деле в дополнение к моим предшествующим унижениям, она сгребла меня в объятия прямо на нашей лужайке, на виду у копошащихся на своих газонах соседей, и устроила настоящий переполох на улице, окончательно добив меня фразой, что "ее девочка, наконец, стала женщиной". Я была просто убита!"

Ребекка откинула голову назад и громко расхохоталась, потирая рукой мою голень.

"Ну и как после этого не быть эгоистичным подростком?"

"Я так понимаю, у Бет этого тогда еще не было?" - спросила Ребекка, продолжая хихикать.

"Нет, не было. Но это произошло несколько месяцев спустя. Ей повезло - у нее это началось посреди ночи. Моя мама лично помогла ей пройти через это.

"Почему твоя мама?"

"Мать Бет, знаешь ли, слишком была погружена в свои заботы. Я так понимаю, у нее просто не нашлось времени для своей дочери. Между пьянкой и мужчинами", - сухо произнесла я, вспоминая о времени, когда Нора Сэйерс оставляла свою дочь на произвол судьбы, предпочитая решать свои собственные проблемы. На некоторое время мы с Ребеккой замолчали, окунувшись в свои мысли.

"Ох, чуть не забыла!" - воскликнула я и, накрыв ее руку на моем колене, переплела с ней пальцы. "Как прошел твой сегодняшний поход к доктору?"

Ребекка прислонилась головой к спинке кушетки и устало посмотрела на меня.

"Он сказал, что, если в этот раз ничего не получится, мы попробуем еще раз. Если и при следующей попытке ничего не выйдет, врач посоветовал прибегнуть к другому способу. Может, нам следует задуматься над его словами и прекратить все…"

"Нет, мы будем пытаться снова", - решительно прервала я ее речь. Хоть одна из нас должна быть сильной.

"Ох, детка. А что, если это не сработает?" - прошептала Ребекка и, как всегда, когда она была чем-то обеспокоена или расстроена, между ее глаз появилась тонкая морщинка. Я протянула руку и провела по ней подушечкой большого пальца, изгоняя прочь. Ребекка улыбнулась.

"Это сработает, дорогая. Должно сработать". Несколько секунд, мы неотрывно продолжали смотреть друг другу в глаза, не желая прерывать эту связь, установившуюся между нами. Я хотела чувствовать ее всю ночь, знать, что она здесь - рядом со мной, и все будет хорошо. Ребекка вздохнула и улыбнулась мне.

"Ладно", - согласилась она, напоследок легонько пожав мое бедро. "Думаю, нам пора отправиться в кровать. Уже поздно", - она склонилась ко мне и едва касаясь губами, нежно поцеловала меня, однако я не позволила ей отстраниться и углубила поцелуй, удерживая ее лицо ладонями до тех пор, пока поцелуй не оставил нас бездыханными.

"Ух, ты! - сделав глоток воздуха, произнесла она. - Нам определенно пора в кровать".

Глава 2

Не в состоянии выбросить из головы мысли о Бет, я лежала в объятиях Ребекки в абсолютной темноте и прислушивалась к ее ровному дыханию. Осталось еще столько неоконченных дел, так много воспоминаний необходимо было воскресить в памяти и разобраться во всем, что с нами произошло, прежде чем я смогу отпустить ее навсегда. Слишком много невысказанного и незавершенного осталось между мной и Бет.

Я представила себе ее лицо. Голубые глаза словно светились, темные волосы были собраны в конский хвост или косу, а несколько непокорных прядей, по обыкновению, выбивались из пучка, радуясь свободе. А еще - она улыбалась мне. Улыбалась той особенной, слегка кривоватой улыбкой, которую Бет хранила только для меня. Эти глаза лучились жизнью, и в них отражалась безграничная вера в будущее, свойственная только ей.

Осторожно, чтобы не потревожить сон Ребекки, я высвободилась из ее объятий и выскользнула из кровати. Сонно протестуя, она пробормотала что-то неразборчивое и повернулась на другой бок. Тихо ступая по полу, я направилась в ванную комнату и включила свет. Негромко щелкнула плотно прикрытая за моей спиной дверь, и я внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Мои волосы, которые Ребекка по обыкновению называла "истинным золотом", опускались чуть ниже плеч. Сейчас они были значительно короче, чем пару лет назад. Я легонько пробежалась по своей всклокоченной ото сна прическе, заправив особо непослушные пряди волос за уши. Зеленые глаза, смотревшие на меня в отражении зеркала, были потухшими и безжизненными, а припухшая кожа вокруг них свидетельствовала о всех тех слезах, что были пролиты ранее.  Неведомый голос внутри меня велел мне не плакать, твердил о том, что не стоит горевать о давно прошедшем, однако я чувствовала себя бутылкой с газировкой, наполненной невыплаканными слезами, которым требовалось немедленное освобождение. А сейчас кто-то взял и растряс эту бутылку, и пробка тут же, громко хлопнув, слетела с горлышка, расплескивая содержимое куда-то в пространство.

"Милая, у тебя все в порядке?" – раздался заспанный голос Ребекки.

"Все хорошо. Спи". В ответ она снова пробормотала что-то невнятное, однако я не разобрала - что именно, а затем вновь наступила тишина. Немного погодя, я плеснула в лицо несколько пригоршней холодной водой и осторожно вышла из спальни.

Саймон встретил меня на верхушке лестницы, его длинный черный хвост описывал в воздухе замысловатые круги, а большие желтые глаза вопрошающе смотрели на меня все то время, пока на пару с ним мы спускались по ступенькам. По пути вниз я скользила пальцами по перилам, пристально разглядывая фотографии, висевшие на стене вдоль лестницы.

Я увидела нашу с Ребеккой фотографию перед прекрасным замком Спящей Красавицы в Диснейленде. Нашей подруге Камилле удалось запечатлеть нас, стоящими в обнимку со счастливыми лицами, а ее девушка Дана находилась чуть в стороне, и на ее загорелом лице сверкала широкая улыбка. Я улыбнулась этому воспоминанию. На тот момент мы с Ребеккой уже где-то около года жили вместе, но это наше совместное путешествие было первым, и оно вышло таким изумительно-незабываемым.

Я продолжила спускаться, периодически поглядывая вниз, чтобы Саймон случайно не попался мне под ноги и не отправил бы нас в свободный полет через оставшиеся ступеньки. Я понимала, что в отличие от него, навряд ли смогла бы приземлиться на ноги. Мое сердце ёкнуло, когда взгляд остановился на нашем с Ребеккой совместном изображении во время сказочного путешествия в Ирландию, где родилась её ныне покойная мать. Через пару лет мы планировали вновь совершить поездку туда.

Чуть ниже висело мое фото с выпускного бала в колледже. Моя мама сняла нас так, что отец и брат находились по обеим сторонам от меня, и все мы широко улыбались. Так вышло, что я единственная в семье получила степень, потому как Билли предпочел пойти на военную службу. Я всмотрелась в усталые глаза отца, он выглядел старше своих лет, что зачастую заставляло меня за него волноваться. Я знала, что его здоровье оставляет желать лучшего, но мама лишний раз не желала беспокоить нас этим. Отец всегда был весьма строгих нравов, но при этом достаточно добр к нам, что и позволило ему вырастить достойных детей.

* * *

"Да что же это такое? Я узнаю, что вы с Бет не пожелали играть вместе с девочкой Ньюманов?" - спросил отец, и его вилка с картофельным пюре замерла на полпути ко рту. Единственное, что я была в состоянии сделать, это молча уставиться на него, ибо мне нечего было сказать в ответ. Вместо этого я решила рассердиться на мать, кинув на нее молчаливый взгляд - предательница! Она не клюнула на это.

"Эмми, мама Дарлы сказала, что девочка жутко расстроилась".

"Ну, просто у нас нет никакого желания дружить с ней", - я запнулась, произнося это оправдание.

"Ты не хочешь дружить с ней?" - сухо поинтересовался отец. - "Почему? Из-за того, что она не Бет?" Комментарий отца вызвал у меня шок и изумление. Я посмотрела на брата, сидящего напротив меня, но, видимо, он внезапно понял, что кусок мяса на тарелке является центром всех его мыслей и желаний. Я понимала, что не получу от него помощи, главным образом потому, что в глубине души знала - мы с Бет были неправы, но я не могла позволить этим словам слететь с моих губ. Вновь посмотрев на маму, я встретилась с пристальным взглядом ее темных глаз, прожигающих меня насквозь.

"Я хочу видеть тебя, играющей в компании с другими детьми, а не только с Бет. Я ясно выражаюсь, Эмили Джейн?"

"Но…"

"Не спорь со своей матерью! Сейчас Бет стоит на распутье с чередой сложностей и проблем. К тому же она плохо на тебя влияет. Я не хочу, чтобы ты, моя дочь, болталась с ней по улицам. Ее родители в разводе, а мать шляется повсюду с разными мужчинами".

"Папа, но ведь Бет не виновата в этом!" - воскликнула я, покраснев от ярости.

"Даже не смей разговаривать со мной в таком тоне, юная леди! Тебе всего четырнадцать, ты все еще ребенок, и мне совершенно наплевать - начались у тебя месячные или нет!" Из-за этих слов, произнесенных в присутствии Билли, я покраснела еще сильнее. Мне было физически сложно посмотреть в лицо своему брату, ужасаясь того, что я могла бы увидеть там.

"Генри", – мягким, успокаивающим голосом позвала мама, аккуратно накрывая своей ладонью его руку. Отец извиняющимся взглядом посмотрел на меня, но через некоторое время его лицо вновь обрело серьезное выражение.

"Девочки в твоем возрасте должны иметь очень много подруг. Верно, милая?" - эта фраза адресовалась матери. "Разве в возрасте Эмми у тебя не было кучи подружек?" Мама ничего не ответила, а вместо этого повернулась ко мне и утешающе положила свою теплую руку поверх моей ладони.

"Милая, мы же не говорим о том, что ты больше никогда не увидишь и не поиграешь с Бет. Но, возможно, тебе следует дать шанс и другим девочкам. Здесь появилось несколько новых семей, которые живут с нами по соседству, и недавно я увидела среди них девочек и мальчиков твоего возраста. Хорошо?"

"Френсис, не надо говорить с ней так, словно это несерьезная тема!" - решительно заявил отец.

"Дорогой, я справлюсь с этим сама", - и, сказав это, мама подарила отцу такой взгляд, что он тут же затих и, сделав большой глоток молока, потупил свой взор.

"Договорились?" - снова спросила меня мама.

Я посмотрела на свой наполовину съеденный ужин и, ткнув вилкой в гору картофельного пюре, просто кивнула в ответ, не в силах вымолвить ни единого слова из-за внезапно возникшего комка в горле.

"Вот и хорошо", - выдохнула мама, похлопывая ладонью по моей руке прежде, чем освободить ее.

"Итак, Билли, как твои успехи в команде?" - с нотками едва контролируемого волнения, отчетливо прозвучавшего в его голосе, поинтересовался отец. Я даже не позаботилась выслушать ответ своего брата. С чего бы мне беспокоиться о том, чего добился он в своей дурацкой бейсбольной команде? Я снова взялась за вилку и продолжила ковыряться в еде до тех пор, пока содержимое тарелки не превратилось в бесформенную кучу из мяса, картофельного пюре и стручковой фасоли.

Я стояла, прислонившись к буфету, и наблюдала за тем, как мойка неуклонно наполнялась пузырящейся пеной. Услышав громкий треск с грохотом, я непроизвольно дернулась вправо. Это Билли наткнулся на рукоятку газовой плиты, пытаясь поймать кухонное полотенце, которое он подбрасывал в воздух. Нахмурив брови и застонав от боли, он держался за живот. Я улыбнулась про себя. Поделом ему, этакой дубине, каждый в итоге получает по заслугам. Это ему за то, что он никоим образом не пожелал заступиться за Бет.

"Мойка еще не наполнилась?" - прохныкал Билли, встав рядом со мной.

"Почти", - рассеянно заметила я, наблюдая за горячей водой, струящейся из крана.

"Хорошо, потому что я не собираюсь стоять тут всю ночь напролет".

"Спасибо тебе!" - проговорила я, а затем нанесла ему удар в живот. Он охнул и согнулся вдвое, сверкнув на меня своими глазами. "Это нечестно и неправильно, Билли".

"С чего это вдруг? Нам всегда приходится мыть посуду. И это, к сожалению, неизбежно", - ухмыльнулся он.

"Причем здесь посуда, тупица! Я имею в виду эти дурацкие разговоры про Бет! Это же полная чушь! Папа так несправедлив..." - я бросила взгляд на дверной проем кухни, чтобы удостовериться, нет ли в пределах слышимости наших родителей, но единственное, что я смогла расслышать, как в соседней комнате капитан Кирк отдавал приказы Споку. Я снова повернулась к брату. "Зачем он со мной так, Билли?" В ответ он лишь пожал своими широкими плечами.

"Не знаю, Эмми. Но ты прекрасно знаешь нашего отца, и обычно у него всегда есть причины поступать так или иначе, но вполне может статься, что он единственный, кому эти причины известны", - он ухмыльнулся и легонько ударил меня по руке. "Отец любит нас и всегда старается сделать так, как лучше для нас, ну, или по крайней мере, пытается. Я думаю, что он просто беспокоится из-за проблем в семье Бет, а тут еще эта последняя новость о ее матери. Ну, я про тот загул с президентом банка, в котором она работает". Я покачала головой и оглядела его целиком.

"Откуда ты-то об этом знаешь?" Билли равнодушно пожал плечами, собрал в кучку уже помытые мною ножи и сложил их в раковину с чистой водой.

"Об этом знает каждый, это не такой уж и большой секрет".

"Ну вот, они же не злятся из-за того, что вы с Джоном почти все время проводите вместе, а его отец, к слову сказать, тоже пьет, да еще и колотит свою жену! Потому мне и непонятно, кому какое дело до меня и Бет? Боже, как же все-таки это глупо!" Я почувствовала, что внутри меня начинает расти гнев. Это так несправедливо со стороны родителей - пытаться диктовать мне, с кем проводить свое время. Моя кровь закипела от возмущения. Да как они посмели встать между мной и Бет!

"Брось, Эмми! Ты ведь сама слышала, что вам двоим разрешили играть и заниматься всем тем, чем вы там обычно занимаетесь".

"Не успокаивай меня, Билли!" И брат вновь усмехнулся.

"Да я и не собирался! Я просто забочусь о тебе, глупая". Я засунула только что вымытый стакан в горячую воду так резко, что фонтан брызг поднялся в воздух и щедро оросил мое лицо. С диким хохотом, брат сел возле буфета, обеими руками держась за живот. "Вот, чертовка, успокойся уже!" - сказал он сквозь слезы. Вспыхнув от негодования, я принялась вытирать воду с лица.

* * *

Наконец я добралась до кухни и заварила себе имбирно-персиковый чай. Сидя с парящей чашкой за столом, я вновь открыла фотоальбом. 1981 год пришел к нам с размахом. Это поистине был год, полный надежд и ожиданий. В декабре моего отца продвинули на работе до должности менеджера по продаже автомобилей в местном представительстве фирмы, а брат Билли, после окончания школы в июне, собирался отправиться на службу в вооруженные силы. Осенью мы с Бет должны были перейти в старшие классы среднеобразовательной школы. Рональд Рейган стал президентом, но прежде чем год закончился, на него было совершено покушение. И в довершение ко всему, по телевидению запустили величайшее шоу 90х - канал МТV.

В течение последующих двенадцати месяцев от болезни, со столь неожиданно прижившимся ярлыком, как "рак гомосексуалистов", умрут двести девяносто шесть человек.

И вот я добралась до фотографии, которая непроизвольно вызвала у меня теплую улыбку. На снимке полароида были изображены мы с Бет в нашей гостиной, где мы стояли, обнявшись за плечи, с высоко поднятыми бокалами с пепси. На наших юных лицах сверкали широченные улыбки, а на заднем плане виднелись навечно запечатленные в объятиях друг друга и страстно целующиеся родители. Билли сделал этот снимок ровно в двенадцать часов, а надпись под фото гласила: мама, папа, Эмми и Бет встречают Новый 1981 год.

* * *

"Похоже, это действительно будет шикарный фильм!" - воскликнула Бет, разглядывая невероятно красочные постеры с приключениями Индианы Джонса. Настоящая классика от Стивена Спилберга – "Индиана Джонс в поисках затерянного ковчега" должен был скоро пойти в кинотеатрах.

"Я и сам не могу дождаться", - согласился Билли и, развалившись на кушетке позади нас, закинул в рот полную пригоршню попкорна. Сидевшая на полу рядом со мной Бет, слегка обернулась и кинула на него через плечо свой фирменный кривоватый взгляд.

"Бьюсь об заклад, что Харрисон Форд хорошенько отметелит их и надерет им задницы так же, как сделал это Хан", - она усмехнулась, вновь возвращаясь к своему любимому герою Хану Соло в "Звездных Воинах", а затем и в "Империя наносит ответный удар".

"Бет! - пораженно произнесла я. - Вообще-то, родители могут услышать тебя. Следи за своим языком". В ответ, она лишь скорчила гримасу и показала мне язык, а затем и вовсе повернулась лицом к Билли.

"Не говоря уже о Карен Аллен", - хохотнул брат, и Бет, улыбнувшись в ответ, кивнула ему и снова повернулась ко мне.

"Кто такой Карен Аллен?" - поинтересовалась я, переводя взгляд с одного на другого.

"Нереально крутая цыпочка!" - с улыбкой проинформировал меня Билли. Я лишь пожала плечами и повернулась к Бет.

"Эй, как насчет того, чтобы пойти спать?" - Бет сначала оскалилась, а после подмигнула, давая мне понять, что у нее есть кое-какие планы.

"Ну, ребята, не оставляйте меня здесь одного в полном одиночестве", - выразил свое недовольство Билли. " Мне достаточно и того, что я вынужден провести эту ночь дома".

"Ну Билли, у тебя же была возможность уехать с Сарой и ее семьей", - с едва заметным сочувствием в голосе поставила я его на место.

"Это, конечно, так, но её отец просто ненавидит меня. Я не собираюсь проводить пару дней с этим старым хрычом, который то и дело следит за нами".

"Очевидно потому, что после твоего отъезда он не желает остаться с целой кучей деток, которых ты оставишь на его попечение", - с ехидным оскалом проговорила Бет. "Извини, Билли, но нам пора", - продолжила она с улыбкой на устах. Я лишь пожала плечами в ответ на его недовольный взгляд, встала и направилась в сторону лестницы.

В течение многих лет моя комната не претерпела каких-либо серьёзных изменений. Все те же светло-голубые занавески на окнах, однако мне удалось получить разрешение матери на покраску стен. Сейчас, вместо голубого цвета в тон занавескам, стены были белыми. Кому-то может показаться, что это не такая уж и большая победа, но в том то и дело, что вся наша жизнь, как я считала, и состоит из таких маленьких побед. По всей комнате были расклеены постеры с Харрисоном Фордом, группы Тотоу, ну, и, конечно же, улыбающаяся Оливия Ньютон-Джон на одной створке двери шкафа и Бонни Тайлер на другой. Кларк Гейбл и Вивиан Ли украшали стену со стороны комода, а Джуди Гэрланд вместе с Томом Дрейком, навечно застывшие в классическом Голливудском поцелуе из фильма "Встреть меня в Сент-Луисе", висели по другую его сторону. На противоположную от комода сторону я повесила постер Боуджи и Ингрид Бергман из Касабланки – это результат попытки Бет вовлечь меня в классику.

"О, блин, какая длинная ночь!" - выдохнула Бет, падая на кровать и одновременно подхватывая с пола свою сумку, которую расположила на коленях. Она расстегнула молнию одного из многочисленных карманов и сосредоточенно принялась там что-то искать, а затем с победной ухмылкой, полной предвкушения, извлекла оттуда почти полную маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью.

"Что это?" - спросила я, присаживаясь рядом с ней на кровати.

"Ром".

"Ром?" - с возрастающим любопытством переспросила я. "Где ты его раздобыла?" - выхватив бутылочку из ее рук, я начала читать надпись на этикетке. "Ronrico silver label. Пуэрториканский ром", - она забрала бутылку обратно и быстро открутила крышку.

"У матери".

"Ох! А если она заметит пропажу?" - поинтересовалась я, все так же продолжая разглядывать эту бутылочку.

"Ты что, шутишь? Нет, конечно! За последние десять дней празднования Нового года она выпила уже предостаточно и даже не поймет, что у него выросли ноги". Бет поднесла открытую бутылку к губам и сделав глубокий вдох, отхлебнула глоток. Мне пришлось выхватить ром из ее рук, поскольку она начала кашлять, едва не выплюнув содержимое рта прямо на ковёр.

"Ты в порядке?" - с волнением спросила я, постукивая Бет по спине.

"Ничего себе! Да, я в порядке. А теперь попробуй сама", - произнесла она хриплым от кашля и жгучей жидкости голосом, указывая мне на несчастную бутылку. Я еще раз посмотрела на Бет и убедилась в том, что она не собирается рухнуть навзничь. Только после этого я сама сделала большой глоток рома. Сладкий огонь заполнил полость моего рта и мне пришлось зажмуриться, чтобы не выплюнуть спиртное на кровать. Ценой немалых усилий мне все же удалось проглотить этот адов огонь, чувствуя, как пламенная жидкость обжигает мои внутренности и добирается наконец до моего желудка.

"Охренеть!" - откашлявшись, выдавила я и сунула бутылку обратно в руки Бет. "До чего же это дерьмо ужасно! Твоя мать действительно пьет это по своей собственной воле?" Бет расхохоталась в ответ.

"Я тебя прекрасно понимаю и знаешь, его гораздо лучше пить с чем-то вроде лимонного или лаймового сиропа.

"Откуда ты об этом знаешь?"

"Пробовала раньше и на самом деле знаю, что так гораздо лучше". Я пораженно посмотрела на нее, удивленно приподняв брови, и пожала плечами.

"Ты лучше скажи, что ты думаешь об этом новеньком мальчике, как его там? Ммм… Скотт, кажется", - спросила я, внимательно наблюдая за Бет сбоку, пока та делала еще один глоток. Зажмурившись, она передала мне бутылочку, медленно проглатывая спиртное без каких-либо признаков дискомфорта или кашля. Наконец, она полной грудью вдохнула так необходимый ей воздух, остужая свой горящий рот. Именно тогда я и поняла, что это далеко не первый раз, когда Бет попробовала ром.

"Скотт Мэтью?" Я кивнула и сделала очередной глоток. "Мне почему-то думается, что он немного странный".

"Дарла просто обожает его. Всю последнюю неделю наши с ней разговоры ведутся только о нем. Скотт то… Скотт это… Как по мне, так единственное, что в нем достойно внимания, это его задница".

Дарла Ньюман, вопреки воле Бет, и на самом деле стала для меня одной из самых близких подруг, и это очень радовало моих родителей. Их, в общем-то, не интересовало мнение Бет, а ей оставалось лишь терпеть её ради меня. Дарла же, в свою очередь, находила Бет весьма странной и чудаковатой, потому что та не любила макияж и совершенно ничего не делала со своими волосами. Многие девочки нашего возраста носили волосы до плеч или даже короче, но Бет все делала в точности наоборот. У нее были длинные, темные волосы безо всяких изощренных завивок, и она обычно затягивала их в простой хвост или прятала под бейсболкой. Длинная челка постоянно наползала ей на глаза, и тогда её или моя рука привычно откидывали ее в сторону. Она совсем не утруждала себя разговорами о мальчиках и была абсолютно безразлична к своей одежде. Бет категорически не желала приспосабливаться к окружающей среде и как будто получала удовольствие от своей непохожести на других. Она утверждала, что это делает ее уникальной и неповторимой. Я же отлично понимала, что как раз-таки это и способствовало распространению за нашими спинами дурацких слухов и смешков о нас с ней. Бет не обращала внимания на те прозвища, которыми ее одаривали, а вот я большинство из них просто не понимала. Одна из любимых дразнилок, которую так часто любили выкрикивать мальчишки, было слово "дайк[5]".

Я знала, что это некое сооружение или насыпь, но какое, блин, отношение все это имело к Бет? Этого я тогда просто не понимала. Однажды я пожаловалась Билли - как странно и глупо это слово звучит по отношению к Бет. Брат мгновенно покраснел и быстро ушел, бормоча себе под нос что-то о своем домашнем задании. И все же я осознавала - как это занятно и любопытно, что все те причины, по которым народ так не любил Бет, несомненно и были именно теми причинами, по которым я так любила её.

"Я тоже считаю, что он немного странноватый. Хочу сказать, Скотт совсем даже не симпатичный", -  сказала я и взглянула на Бет, выжидая, пока она сделает еще один глоток.

"Вот это да!" - воскликнула с улыбкой подруга, с удовольствием причмокивая губами.

"Должно быть ты шутишь, этот ром просто ужасен!" Я приняла бутылку из протянутой руки Бет и, нахмурив брови, посмотрела на нее, приходя к внезапному пониманию того, что распитие рома мне вообще никак не понравилось. "Как это пойло должно подействовать на нас?" Не успели эти слова слететь с моих губ, как я мгновенно ощутила волну неизведанной силы, которая пронзила все мое тело и жгучей рекой растеклось по мне от макушки до самых пяток, оставляя за собой странное покалывание абсолютно везде. Стоя с широко раскрытыми глазами, я пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

"Так, о чем ты там говорила?" - оскалилась в усмешке Бет.

"Круто, говорю!" - выдохнула я и посмотрела на нее. "Такие странные ощущения". Я чувствовала себя так, словно моя голова стала легче пуха; странные мысли роились в ней, словно облака в прозрачной небесной синеве.

"Серьезно?" - проговорила Бет, мужественно пытаясь сдержать рвущиеся наружу смешки. "Странно, конечно, но ты не выглядишь как-то по-особенному…"

"Нет?" Бет энергично потрясла головой, отчего непослушная челка упала на лицо и прикрыла глаза. Я протянула руку, чтобы откинуть упавшую прядь в сторону, но у меня перед глазами все плыло, поэтому я слегка потеряла координацию, вследствие чего моя попытка с треском провалилась.

"Бет, прости меня, милая!" - издала я короткий смешок, попав пальцем ей прямо в глаз.

"Да ладно, все нормально", - хихикнула в ответ Бет, потирая свой правый глаз. Должно быть это алкоголь заговорил во мне, сделав более раскрепощенной и смешливой, но вот голова вдруг стала такой тяжелой, что я была не в состоянии держать ее ровно, отчего она начала подергиваться, как на пружине, и это заставило нас хохотать еще больше.

* * *

Я улыбнулась и провела пальцем по гладкой поверхности фотографии - какими же тогда мы были детьми. Затем моя улыбка превратилась в горько-сладкую. Тот год поистине стал для нас переломным - мне стукнуло пятнадцать, и именно тогда наша дружба с Бет стала превращаться во что-то иное, более сложное и одновременно сделала суровый поворот к худшему. Но мне не хотелось сейчас размышлять об этом. Мои мысли вновь вернулись к той ночи, когда Бет впервые напоила меня. После нескольких неудачных попыток сыграть в карты, изобразить сцены из наших любимых фильмов и пения, мы, вконец утомившись, решили лечь спать.

* * *

Бет щелкнула выключателем на стене и, спотыкаясь о разные препятствия на пути, разбрасывалась проклятиями, пока наконец не дошла до кровати. Я лежала на спине, уставившись в потолок и дрейфуя между состоянием абсолютной ясности и полного изнеможения. Это было весьма странное ощущение. Я почувствовала, как рядом со мной под весом Бет прогнулся матрас, когда она легла на спину и скосила на меня свои глаза. Некоторое время она лежала неподвижно, а я отчетливо слышала ее быстрое и частое дыхание. Потом она повернулась набок лицом ко мне.

"Эм?" - пытаясь говорить шепотом, спросила Бет, и я усмехнулась этой провалившейся попытке.

"Что, Бет?"

"Ты такая смешная, когда пьяная", - хихикнула она.

"И вовсе я не пьяная. Это ты пьяная и вообще, ты выпила больше меня, пьяница!"

"Ага, как же! Это ты такая!"

"Нет, ты!" Я повернулась к ней лицом и ущипнула ее за бок.

Бет завопила и откатилась от меня подальше.

"Тшш… тихо ты!" – я засмеялась и вновь начала свою атаку. "Разбудишь родителей!" Вытянув обе руки, я принялась ощупывать Бет, пытаясь найти самые уязвимые для щекотки места.

"Тебе лучше успокоиться!" – сквозь стиснутые зубы пробормотала она и, схватив мои руки, принялась удерживать их над моей головой, давая передышку своим измученным щекоткой ребрам. "Предупреждаю тебя, Эм, ты пожалеешь об этом!"

Продолжая хихикать и игнорировать заявление Бет, я внимательно всмотрелась в ее глаза, которые в темноте спальни горели дьявольским огнем, а затем высунула язык, поддразнивая ее. Удивленно приподняв брови, она уперлась локтем в матрас и посмотрела на меня сверху вниз. Волна тепла пронеслась по всему моему телу, остановившись где-то в районе бедер. Я шумно сглотнула. "Ты собираешься остановиться?" - тихим голосом спросила Бет.

"Даже не подумаю!" – с большим трудом просипела я. Почему я так ответила? Если бы я сразу сдалась, то могла бы положить конец всему происходящему сейчас, и тогда Бет перестала бы смотреть на меня таким взглядом, и мы бы, наконец, уснули.

"Нет? Скажи - да! Скажи - да!"

"Ты в самом деле думаешь, что я собираюсь тебя слушаться, мисс Воображала?" В этот момент я совершенно четко почувствовала приглушенный стон, рвущийся из меня, но не позволила ему вырваться наружу, бросив игривый взгляд на Бет. Уже ранее изведанным способом, я снова протянула руку в направлении ее живота, но, так и не добравшись до цели, моя рука была перехвачена рукой Бет. Затем она молниеносно опрокинула меня на спину и навалилась сверху, уверенно удерживая мои руки над головой. От алкоголя, все еще бушующего в моей крови, а также от тепла и веса тела Бет, лежащего на мне, я впала в какую-то сумрачную прострацию, а в местах, где ее кожа соприкасалась с моей, разгорался настоящий пожар. Я почувствовала, как меня охватила лихорадочная дрожь. Учитывая, что у нас обеих ноги были голыми, между нашими разгоряченными телами оставался лишь незначительный барьер из нижнего белья и коротких футболок.

"Ты все еще собираешься бороться со мной?" - выдохнула Бет, продолжая нависать всего в нескольких дюймах от моих губ. В ответ я смогла лишь потрясти головой. Она хитро улыбнулась мне. Честно говоря, я даже не знаю, кто из нас двоих преодолел эту пропасть между нами, но следующим, что я осознала, были ее горячие губы, прижавшиеся к моим. Она выпустила из плена мои руки и положила освободившиеся ладони на плечи. Мои руки непроизвольно взметнулись вверх и опустились на ее спину. Сквозь тонкую ткань футболки, в которой она обычно спала, я ощутила, как тепло, исходящее от ее тела, буквально обожгло меня. Я едва не закричала, когда наши тела немного сдвинулись, а затем почувствовала, как ее нога очутилась между моих ног и прижалась там к пульсирующей точке. Совершенно не понимая, что происходит, я без лишних колебаний отдалась этому чувству и ощутила у себя между ног влагу, как если бы помочилась в трусики, а когда Бет прижалась к моему бедру, то такую же влажность я почувствовала и у нее. Я попыталась было отстраняться, но Бет не позволила, прижимаясь ко мне еще крепче прежнего, а затем я почувствовала влажный язык Бет на своих припухших губах. Раньше я слышала от Билли о такой штуке, как французский поцелуй. Пытаясь узнать об этом побольше, я приоткрыла губы. Ее язык был мягким и теплым, а еще я смогла ощутить слабый привкус рома, смешанного со вкусом зубной пасты.

Она пробежалась своим языком по моему, и создавалось впечатление, будто Бет пытается отыскать что-то у меня во рту. Я четко услышала ее всхлип, она еще сильнее прижала свою нижнюю часть тела к моей, а когда она потерлось об меня, начиная медленные покачивающиеся движения всем своим телом, я тоже застонала. Слегка отстранившись от губ, она уткнулась лицом в мою шею. Я закрыла глаза и изо всех сил прижала ее к себе, пытаясь усилить ощущения от нашей близости. Бет опустила руку вниз и, мягко обхватив ею мою ногу, слегка приподняла, расположив вблизи своего бедра. В ответ на такое действие, я судорожно вздохнула и опять не смогла удержать стон, слетевший с моих губ. Как мне показалось, это настолько завело Бет, что движения ее тела ускорились, а горячее дыхание на моей шее последовало за ее губами. Я выгнула свою шею, позволяя ее губам двигаться по ней, и с удивлением почувствовала, что этот быстрый ритм ее бедер вызвал ранее неизведанные ощущения в моей груди. Томительное покалывание в сосках перешло в почти болезненную пульсацию подобно тому, как если бы я принимала душ, стоя под тугим и режущим кожу напором воды. Я осторожно приподняла свои руки и, просунув их между наших тел, дотронулась пальцами до сосков Бет. На ощупь они были такими же напряженными и твердыми, как мои, а когда я легонько погладила их, то услышала приглушенный стон в свою шею.

"О Эм!" - выдохнула она.

Я чувствовала все возрастающее напряжение во впадине моего живота, сладко перетекающее вниз с каждым движением бедер Бет. Словно комета, разрезающая гладь ночного неба, оно перемещалось все быстрее и быстрее, распространяясь и накрывая теплой волной, желая завершить свой путь у меня между бедер. Мое дыхание заметно участилось, а безудержно распространявшаяся волна тепла, превратила биение сердца в глухие раскаты грома. Мои бедра приподнялись над кроватью и, словно обретя свой собственный разум, устремились подстроиться под ритм и войти в гармонию с движениями бедер Бет. Пальцы мертвой хваткой вцепились в ее футболку, и наконец я почувствовала это – напряжение в моем теле, достигнув своего предела, взорвалось внутри меня мощным фонтаном, ослепив яркой вспышкой света мои глаза. Биение сердца и дыхание просто остановились, а я лежала с открытым ртом и закрытыми глазами. Краем утомленного сознания, я почувствовала, как Бет сильно напряглась и замерла, вцепившись в покрывало по обе стороны от меня, а ее горячее дыхание переросло в стон.

Постепенно, мир стал возвращаться в свое русло и я, наконец, смогла сделать глубокий вдох. Бет слегка приподнялась надо мной, удерживая свой вес на согнутых руках. Некоторое время мы молча смотрели друг другу в глаза, не понимая, что же нам теперь делать. Она только открыла рот, собираясь что-то сказать мне, но тут мы обе замерли, услышав, как кто-то стучится в дверь моей спальни.

"Эмми? Бет? У вас все хорошо?" - прозвучал тихий голос моей матери с другой стороны двери. Я нервно сглотнула, но все же смогла ответить нормальным голосом.

"Все хорошо, мам".

"Я слышала какой-то шум". Я посмотрела на Бет, но она просто пожала плечами, а ее глаза словно погасли, впрочем, я и сама выглядела не лучше.

"Это Бет упала с кровати. Ей приснился плохой сон". Я прекрасно понимала, как убого и банально звучит эта ложь, однако мама купилась на нее.

"Ладно, милая. Увидимся утром".

"Спокойной ночи". Потом я услышала, как тихие, шаркающие шаги стали отдаляться, а потом и вовсе затихли.

К моему облегчению, Бет отодвинулась от меня подальше к другому краю кровати и легла на спину, стараясь не прикасаться ко мне. В холодном воздухе январской ночи, я тотчас почувствовала отсутствие тепла ее тела и постепенно начала мерзнуть. Я лежала не шевелясь на своей стороне кровати, но, кинув быстрый взгляд на Бет, отметила, что ее дыхание все еще не пришло в норму, и лежала она, прикрыв глаза предплечьем руки.

"Я так напилась", - прошептала она.

"Это точно", - раздался мой выразительный шепот. "И я тоже".

На самом деле, за все свои четырнадцать с половиной лет, я никогда не чувствовала себя более трезвой. Я еще раз сглотнула, поскольку до сих пор отчетливо ощущала отголоски слабой пульсации у себя между ног. Что же мы только что сделали? Считается ли это нормой между друзьями? А между девочками? Дарла Ньюман и некоторые из ее подруг рассказывали мне случаи, когда они ложились в постель и, прижимая к себе подушку или плюшевую игрушку, терли их об себя. Так не ради ли этого они так поступали?

Я повернулась, чтобы посмотреть на Бет, ожидая встретиться с ее темными в ночи глазами, но вместо этого увидела лишь ее спину. Ее дыхание стало ровным, но я все-таки не была уверена в том, что она спит.

"Бет", - едва слышно прошептала я, однако единственным откликом с ее стороны был слабо прозвучавший стон, когда она пошевелилась, поудобнее устраиваясь на матрасе.

Новый день наступил неожиданно рано, и яркий свет восходящего солнца вытянул меня из объятий беспокойного сна. Я кинула взгляд на часы, стоящие на комоде. Девять пятнадцать. Тяжело вздохнув, я снова откинулась на подушку. Моя голова раскалывалась от адской боли и, не имея никакого желания подниматься с кровати, я посмотрела на Бет. Она мирно лежала на животе лицом ко мне со скрещенными под подушкой руками и безмятежно спала, о чем свидетельствовало ее ровное и глубокое дыхание. Пристально вглядываясь в нее, я тут же вспомнила о прошедшей ночи. Ее лицо было расслаблено, а на красивых, безупречно очерченных губах блуждала слабая улыбка. Может быть сейчас, находясь в стране снов, она вновь переживала прошедшую ночь? Я зажмурилась, поскольку волна знакомого тепла вновь охватила мое тело. Нет, нет и еще раз нет! Никогда больше! Мы не должны и не будем заниматься этим снова.

* * *

Я стояла у кухонной стойки, положив руку на крышку кофеварки, а все эти воскресшие воспоминания унесли мою душу и разум в далекое прошлое за миллионы миль и лет отсюда. Я увидела саму себя тем утром, когда мы одевались, чтобы спуститься к завтраку. Мы с Бет перекидывались шутками, словно все было так же, как и всегда, жаловались друг другу на головную боль и хихикали над тем, как ловко и незаметно умудрились выпить бутылку рома и выйти при этом сухими из воды. Постороннему человеку могло бы показаться, что в нашей беседе нет ничего необычного или недосказанного. Но я понимала, что все было совсем не так. Мне было сложно смотреть в глаза Бет. Я боялась, что как только загляну в эти лазурные глубины ее выразительных глаз, то непременно увижу в них то, что может меня напугать, и тогда я не смогла бы никуда убежать и вырваться из их плена. Именно тогда умерло наше безмолвное общение "глаза в глаза", и я очень сильно скучала по этой потере.

Потерявшись в своих мыслях, я подскочила на месте от испуга, когда почувствовала руки, окружившие мою талию, и чьё-то теплое тело вдоль своей спины, а затем расслабилась в знакомых объятиях.

"В котором часу ты вернулась обратно в постель?" - раздался шепот Ребекки возле моей шеи. "Поздно. Очень поздно". Я закрыла глаза, почувствовав ее руку под тканью футболки, мягко пробиравшуюся к моей груди. Мое тело незамедлительно отреагировало на этот жест, уже отложившийся в памяти.

"Ммм. Если б мне только не надо было идти сегодня в школу", - прошептала она.

"Ооо! Тогда я могла бы сделать с тобой все, что угодно!"

"Ты так безжалостна, Эмили", - хихикнула Ребекка мне в ушко.

"Ты и понятия не имеешь, насколько". Я развернулась в кольце ее рук и, заглянув в глаза любимой, увидела в них только любовь и сострадание. Как могло мне так повезти с ней?

"Когда у нас рейс в Колорадо?" - поинтересовалась она, одновременно нежно целуя мои распухшие глаза.

"У нас?" - затаив дыхание, спросила я, медленно и нежно поглаживая её спину и ягодицы.

"Ммм. Вообще-то, я собираюсь лететь с тобой на похороны". Губы Ребекки проложили дорожку к моему уху, а потом она принялась мягко его покусывать. Мне захотелось прикрыть глаза.

"Ох! А как же школа?" - я пробралась руками к поясу ее халата и, развязав его, скользнула пальцами по ткани.

"Я смогу отлучиться на несколько дней. Это не проблема".

"О Бекки, милая! Я не хочу, чтобы у тебя потом возникли проблемы. В конце концов, лично для тебя это не такое уж и важное дело", - откинув в стороны полы ее махрового халата, я голодным взглядом посмотрела на обнаженную грудь, а потом мои руки ощутили их мягкую упругость. Ребекка простонала и нашла мои губы своими губами.

"Это важно для тебя, милая", - она мягко подтолкнула меня к кухонной стойке и взглядом указала, что мне следует забраться наверх, что я и сделала.

"Я могу поехать одна, ох!" - выдохнула я, когда ее рука скользнула мне между ног, а пальцы нащупали мои повлажневшие от возбуждения трусики. Слегка отодвинув их в сторону, она мягко вошла в меня. Я откинула голову назад и закусила нижнюю губу, а Ребекка пробежалась языком по моей выгнутой шее.

"Тебе не придется ехать туда одной, Эмили", - прошептала она и, добавив еще один пальчик, начала делать ритмичные движения внутри меня, а потом припала в поцелуе к моим губам. "Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?" - выдохнула она в мой рот.

"О да, да! Я хочу, хочу… чтобы ты поехала со мной", - плотно сомкнув веки, ответила я. Она ускорила темп движений и через тонкую ткань футболки прижала язык к моим затвердевшим соскам. Я застонала и еще шире раздвинула свои бедра. Ребекка еще дальше оттянула ткань моих шелковых трусиков и большим пальцем медленными размеренными движениями начала потирать меня.

"Боже!" Я стонала уже непрерывно и, чувствуя увеличивающееся возбуждение, еще решительнее задвигала бедрами. Ребекка ускорила свой натиск, вызывая у меня громкие и учащенные стоны. Вцепившись пальцами в ручку дверей застекленного шкафа, находящегося прямо позади себя, я зажмурилась еще сильнее и, открыв рот, подходила к неминуемой разрядке. Ребекка почувствовала это и ускорила свои движения, пока с финальным толчком ее пальцев на меня не обрушилась волна нереального удовольствия. Почти бездыханная, сотрясаясь всем телом, я выкрикнула ее имя. Ребекка склонилась ко мне для нежного поцелуя, а затем вынула из меня свою руку. Я еще некоторое время повисела на ней обмякшей массой, крепко вцепившись и пытаясь прийти к нормальному состоянию, и только потом отстранилась. С развратным блеском в глазах, Ребекка засунула себе в рот покрытый моей влагой палец и облизала. Я завороженно смотрела на это действие и через секунду она продемонстрировала мне уже чистый пальчик.

"Теперь я целый день смогу чувствовать твой запах и вкус".

Быстро чмокнув меня на прощание в губы, Ребекка поспешно выскочила за дверь, поскольку небольшая утренняя забава на кухонной столешнице вынудила ее немного задержаться с выходом из дома, и теперь она опаздывала на работу. Я закрыла за ней дверь и начала размышлять обо всех тех вещах, которые мне предстояло сделать сегодня, чтобы подготовить нас к предстоящему отъезду.

* * *

Я лежала на лужайке перед домом на большом пляжном полотенце с полинявшим изображением Попайя[6] и, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув вдоль полотенца, пыталась устроиться на нем поудобнее.

Откинувшись на локтях немного назад, я подставила лицо прямо под палящие лучи майского солнца и приподняла солнцезащитные очки немного вверх, слегка испачкав при этом темные линзы кремом от загара.

"Черт!" - прошипела я себе под нос и закрыла глаза, ожидая, пока солнце сделает свою работу.

"Знаешь, вообще-то это не слишком полезно, жариться под такими лучами", - услышала я знакомый голос, проговоривший эти слова сухим тоном. Я открыла глаза и покосилась на силуэт стоящей надо мной Бет. У меня не было необходимости всматриваться в ее лицо, чтобы представить себе ту кривоватую улыбку, которая несомненно присутствовала на нем.

"Да ну! Дарла говорит, что все девочки это делают".

"И с каких же это пор тебя заботит, как поступают другие девочки?" Бет развалилась на траве рядом со мной, согнув свои длинные ноги в коленях и заложив руки за голову. Она слегка приподняла козырек своей бейсболки, чтобы я могла видеть ее лицо ниже глаз, остальная же часть оставалась скрытой в тени.

"Вот не понимаю, почему ты так любишь эту кепку? Она отстойная", - сказала я, презрительно сморщив свой нос.

"Подожди, Эм. Недалек тот день, когда ты увидишь этого величайшего во всей лиге нападающего, когда-либо принимавшего участие в игре, вот тогда-то ты и посмеешься. Да, Крейг Мортен хорош и сейчас, но подожди еще немного и ты вспомнишь мои слова, когда он станет чемпионом", - закончив свою речь, она еще раз поправила бейсболку.

"Поживем – увидим. А почему ты так поздно? Я думала, что этим утром ты собиралась появиться чуть раньше?" Я взяла маленькую коричневую бутылочку с кремом для загара, лежащую на полотенце у моих ног и выдавила немного крема себе на ладонь. "Тебе дать?" - я протянула бутылочку Бет.

"Нет, спасибо. Я не намерена жариться тут под солнцем".

"Эй, вот не надо говорить так, ведь у меня нет такой натуральной смуглой кожи, как у некоторых", -  сердито пропыхтела я. "Кроме того, загар и в самом деле смотрится красиво", - приводила я свои доводы и одновременно с этим начала наносить второй слой крема, приятно пахнущего кокосом, на свою чересчур светлую кожу.

"Не спорю, в июне или в июле. Но, Эм, это только первый, по-настоящему жаркий, день в этом году!" Я предпочла проигнорировать этот очевидный факт и вернулась к своему первому вопросу.

"Так где ты была этим утром?"

"Я общалась с папой", - ответила Бет, тщетно пытаясь скрыть ухмылку, появившуюся на ее лице.

"Он позвонил тебе? Ох, Бет, это же так здорово! Насколько я помню, он не звонил тебе с самого Рождества!" - я улыбалась, искренне радуясь за Бет, поскольку прекрасно понимала, что все то безразличие, которое она так явно демонстрировала, было лишь показной игрой, и она каждый раз приходила в трепет, стоило только Джиму позвонить или написать ей. "Что он сказал? Как его новая жена? Как ее зовут?"

"Линн". Я кивнула и начала наносить крем на другую ногу, прежде чем перейти на руки.

"У них все хорошо, и они счастливы. И знаешь что, Эм?" Во время последней фразы уровень возбуждения в ее голосе заметно возрос. Чувствуя, что Бет ждет от меня полного внимания, я подняла голову, задаваясь вопросом, что же удивительного она собирается мне сообщить.

"Я уезжаю на лето".

"Что?" Ей действительно удалось меня удивить.

"Да, папа отправит меня в лагерь для юных дарований. Там я буду играть в театре! Это так здорово!" - с сияющим лицом выпалила Бет. Я мгновенно почувствовала, как ёкнуло мое сердце. Что же я все лето буду делать без Бет? А потом я ощутила, как во мне начинает расти злость.

"Вот, значит, как! В течение двух лет твой отец ничего для тебя не сделал, и теперь ты собираешься все бросить и помчаться к нему по первому его свистку?" Бет тотчас поникла. Она смотрела на меня примерно минуту, прежде чем ответить тихим голосом.

"Я не бегу по его свистку. Я люблю своего отца и на многое бы пошла, чтобы увидеться с ним, побыть с ним, пусть даже и недолго. Кроме того, речь сейчас не о нем. Прежде всего для меня это прекрасная возможность сыграть что-то действительно особенное. Получить бесценный опыт. Одни из самых лучших педагогов в стране будут там", - она встала и смахнула с рук прилипшие травинки, вытерев их о свои шорты.

"И вот что я тебе скажу. Таким, как ты, это скорее всего неинтересно. Ты последнее время слишком занята, пытаясь стать похожей на Дарлу Ньюман", - с этими словами Бет перешагнула через полотенце и прошла через наш двор к своему дому, а затем исчезла за дырявой сетчатой дверью.

"Ты пропустишь мой день рождения и четвертое июля[7]", - под нос себе пробубнила я, испытывая чувство утраты и сожаления. В моем животе поселилось какое-то тревожное предчувствие, а в груди образовалась… пустота.

* * *

Я медленно закрыла дорожную сумку, и характерный щелчок замка вернул меня в настоящее. Уже привычным жестом я провела пальцем под глазом, собирая на его кончике выступившую влагу. В тот майский день я так сильно обидела Бет. Мне следовало бы порадоваться за нее, ведь это был такой уникальный шанс для того, чтобы добиться чего-то действительно значимого в дальнейшей жизни, и она понимала это. Я же, в свою очередь, повела себя как настоящая свинья и, не пожелав понять ее, отказала в поддержке.

* * *

Я осторожно открыла дверь на улицу, чтобы она ненароком своим хлопком не выдала меня, в противном случае, мать просто прихлопнула бы меня на месте. Спустившись со ступенек крыльца и собрав все свое мужество в кулак, я сделала несколько шагов по направлению к дому Сэйерс, но в тот же миг резко замерла на месте.

"Да ты - маленькая дрянь! Ты собираешься сбежать к этому ублюдку, который бросил тебя? Чего ты хочешь этим добиться? Он оставил тебя, бросив напоследок, что ты не его ребенок!" - раздались громкие вопли Норы Сэйерс, и вечерний бриз разносил ее пронзительный пьяный голос по всей округе.

"Это неправда!" - закричала в ответ Бет наполненным слезами голосом.

"Нет? Ну так спроси у него! Спроси сама у этого сукиного сына, если не веришь мне. Спроси его жену- шлюху!"

"Ты просто злишься, потому что не смогла найти того, кто смог бы вытерпеть твое пьянство!"

Хлоп!!!

Я подскочила на месте, услышав громкий звук пощечины.

"Да как ты вообще смеешь говорить мне такое, ты - маленькая сучка! Ха! Как у тебя хватило наглости говорить так со своей матерью? Я тебя спрашиваю?"

Хлоп!!!

"Отвали от меня!"

Я отважилась сделать пару шагов вперед, чувствуя, как к моим глазам подступают слезы, а мне ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы Бет это заметила. Она наверняка почувствует себя униженной, если узнает, что я услышала их разговор и испытывала при этом жалость к ней.

"Ты - никчемная дрянь, Элизабет! Ты получила достаточно? Ничтожная крыса!"

"Иди к черту!" Я вздрогнула, когда входную дверь дома отчаянно пнули, и она распахнулась с такой силой, что одна из дверных петель жалобно затрещала, прежде чем окончательно оторваться от деревянного косяка. Бет быстрыми шагами выскочила наружу, переходя на бег, и тут ее голова дернулась в мою сторону. Я смогла увидеть мокрые дорожки слез на ее щеках, наполненные болью глаза и следы влаги в уголках ее рта. На секунду лунный свет отразился в ее глазах, и в этот момент наши взгляды встретились, цепляясь друг за друга, а потом она отвернулась и быстрым шагом пошла по улице.

Оцепенев от неожиданности, я не знала, что мне делать, но тут ко мне внезапно пришло осознание, что она не убежит прочь в неизвестность, как изначально планировала, потому что в глубине души хотела, чтобы я последовала за ней. Я поняла, что сейчас Бет нуждается во мне так, как никогда раньше, и я должна быть рядом с ней, я не могу больше поступить с ней так, как поступила сегодня днем.

С гулко стучащим сердцем я пронеслась по подъездной дорожке мимо Доджа моего отца и выскочила на улицу. Я смогла разглядеть фигуру Бет, идущую по улице впереди меня, ее темный силуэт мелькал в свете выстроившихся вдоль улицы фонарей. Сквозь оглушительный стук своего сердца, я улавливала ее рыдания, но скоро Бет свернула на узкую дорожку, которая вела к пруду, и полностью растворилась в ночи. Мы столько раз проделывали этот путь раньше, что я вполне смогла бы пройти его и с закрытыми глазами. Я последовала за ней, прибавив ходу, чтобы успеть перехватить ее на тот случай, если она решит спрятаться в лесу.

"Бет?" - окликнула я ее, находясь примерно в десяти футах позади. Она не ответила, продолжая молча идти вперед, а затем сорвала небольшую ветку с дерева и начала сдирать с нее молодую листву. "Бет? Пожалуйста, остановись. Прошу тебя!"

Я догнала ее и схватила за плечо. Она посмотрела на меня со слезами на глазах, продолжавшими стекать крупными каплями по ее щекам.

"Прости, но я слышала все те ужасные слова, которые она бросила тебе".

Из-за невыразимого чувства вины за свои опрометчиво сказанные слова этим утром, я не смогла сдержать дрожь в своем голосе, а теперь к этому добавилась еще и боль, отображенная на лице моей лучшей подруги. "Это все неправда, Бет! Все совсем не так", - с этими словами на моих глазах выступили слезы. "Я имею в виду то, что она сказала. Ты самая красивая, невероятно талантливая и тебя все любят. В тебе нуждаются. Ты должна знать, что твоя мать не понимала, что говорила".

Гортанные рыдания вырвались из горла Бет, и она рухнула в мои объятия. Я крепко прижала ее к себе, впитывая каждый толчок сотрясающегося в рыданиях тела, а потом почувствовала, как ее колени подогнулись, и она начала оседать на землю. Я ни на секунду не разорвала наших объятий, и мы вместе опустились прямо на тропу. Бет рыдала взахлеб, не переставая, и теперь уже наш совместный плач разрывал тишину теплой весенней ночи. Я рыдала по себе и Бет, четко осознавая, как жестоко поступила, бросая ей в лицо упреки за ее любовь к отцу, точно так же, как поступила Нора несколько минут тому назад.

"Прости меня, Бет! Я не хотела, я не думала… Прости. Я повела себя, как самовлюбленная эгоистка". Бет глубоко и судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, но все еще периодически вздрагивала и не покидала моих объятий.

"Все в порядке, Эм", - произнесла она хриплым от пролитых слез голосом. "Здесь нет твоей вины".

"Нет, есть. Сегодня я должна была быть рядом с тобой. Прости меня за это". В ответ она еще крепче обхватила мои руки, которые продолжали обнимать ее.

Вот так вдвоем в этот поздний час мы и сидели на тропинке, потерявшись в своих собственных воспоминаниях и размышлениях о том, что сегодня произошло. То, что я чувствовала, можно было назвать окоченением и абсолютным изнеможением от полного бессилия что-либо изменить…

"Давай-ка, пойдем и посидим на берегу пруда", - произнесла Бет, распугивая своим голосом неподвижную тишину окружающей нас ночи.

Мы одновременно поднялись на ноги и, прежде чем выпустить Бет из своих объятий, я еще раз крепко обняла ее, а затем, вглядевшись в ее лицо, нежно провела большим пальцем по узким полоскам крови в уголках ее рта. И только после этого мы молча направились к нашему месту.

От моего внимания не укрылся тот факт, что это был первый физический контакт между нами, начиная с Нового Года. Мне стало интересно, а думала ли об этом Бет. Скорее всего нет. На нее сейчас столько всего свалилось, чтобы забивать себе голову мыслями о том, что произошло пять месяцев назад. Мы никогда не обсуждали события той знаменательной ночи, да и было ли там что-то особенное… Мы позволили уйти этому прочь, выбросили все совершенные действия из своих голов, будто ничего на самом деле и не было, мысленно согласившись с тем фактом, что были слишком пьяны, чтобы помнить о той, совместно проведенной ночи. Но несмотря на то, как бы сильно я не старалась забыть и выбросить те события из своей головы, я помнила все - до мельчайших подробностей.

Мы сидели бок о бок на берегу, положив руки на свои колени, словно опасаясь, что они могли бы, так сказать, проявить интерес к другому телу.

"Когда ты уезжаешь?" - почти шепотом, будто наш разговор могла подслушать эта тихая ночь, спросила я.

"В середине июня". Бет повернулась, тревожно всматриваясь в мое лицо. "Я пропущу твой день рождения, Эм. Мне так жаль! Я уеду за две недели до него". Я задумчиво вздохнула и улыбнулась.

"Знаю. Это одна из причин, по которым я так расстроилась, узнав о твоем отъезде", - ответила я, скользя взглядом по темной, словно смола, воде… "Вот незадача, да?"

"Нет! Я ведь едва не отказалась из-за этого". Я удивленно вскинула голову. "Что? Бет, нет! Ты должна ехать! Тебе ведь так нравится играть, а благодаря этой поездке ты станешь делать это еще лучше".

"Но я всегда была здесь на твоем дне рождения. Я знаю, как много это значит и для тебя, и для меня", - воскликнула она, жалобно глядя на меня огорченными глазами.

"Постараюсь это как-нибудь пережить", - парировала я, пихнув Бет в плечо. "Кроме того, не забывай о своем дне рождения в октябре". Она улыбнулась мне в ответ.

"Ты будешь мне писать?"

"Конечно, буду! Бет, ты могла бы и не спрашивать".

* * *

Я прошла в свой домашний офис и расположилась в уютном кресле за антикварным столом- подарком Ребекки на прошлое Рождество. Откинувшись на подголовник, я склонила голову чуть вправо, чтобы мне было удобнее смотреть в окно. Там Элисон Бригс, наша соседка, сгребла в кучу опавшую листву, лежащую между нашими домами. Она и ее супруг Говард жили здесь уже около семи лет после его увольнения из армии. Они всегда были любезны по отношению к нам с Ребеккой, однако я все же чувствовала, что они были не в восторге от наших отношений. Особенно Говард. Эта супружеская чета была старше моих родителей на пять лет. Ребекка считала, что я была чересчур мнительной.

Я перевела свой взгляд обратно на офис. Эта комната являлась одной из тех причин, почему мне так дорого это место. Мой домашний офис был для меня ближе, чем рабочий. Верхняя часть стен была выкрашена в белый цвет, а нижняя отделана роскошными панелями из темно-красного дерева, так же были выделены двери и окна до потолка. У стены, позади моего рабочего стола и перед ним, располагались книжные полки. Они были заставлены книгами самых различных жанров, начиная от С. Эндрю, Стивена Кинга и заканчивая Николь Гон с Гомером. Прямо за моей спиной стояло собрание прекрасного комплекта юридической литературы в кожаном переплете, который был подарен мне в честь начала обучения в колледже.

На мониторе компьютера я увидела свое отражение и произвольные линии, в очень странном порядке перемещающиеся по экрану. Вздохнув, я пошевелила мышкой, отчего экран ожил. Я ввела пароль и вошла в интернет, отыскав в нем телефонный справочник с номерами авиакомпаний. Собравшись кликнуть по "Юнайтед", я услышала телефонный звонок и, быстро схватив трубку, которую предварительно захватила с собой, нажала на кнопку вызова.

"Алло?" - произнесла я, удерживая телефонную трубку, прижав к плечу, и одновременно продолжала знакомиться с ценами на билеты.

"Эмми, милая, это ты?"

"Привет, мам. Что-то случилось?" Мама громко вздохнула в трубку. Я прикрыла глаза, мысленно готовя себя к тому, что последует далее.

"Милая, ты уже слышала о своей подруге Бет?"

"Да. Билли позвонил мне вчера на работу и сообщил об этом".

"Он не должен был так поступать! Звонить тебе на работу и сообщать такие плохие вести. О чем он только думал?" Я удивилась тому, насколько взволнованно звучал ее голос, и решила успокоить маму.

"Все хорошо, мам. Это даже хорошо, что Билли сообщил мне эту новость сразу, как только узнал о ней", - я оставила в покое Юнайтед и кликнула по Америкен Эйрлайнз.

"Значит ли это, что ты приедешь домой?" - уточнила мама тихим и полным надежд голосом.

"Да. Мы с Ребеккой приедем". Я вытащила блокнот с ручкой и начала выписывать цены на билеты в Денвер.

"О, я так рада, дорогая. Я не была уверена, что Ребекка сможет отлучиться от своей работы. И так здорово, что ей удалось сделать это, не правда ли? Она такая милая девушка". Я почувствовала улыбку в голосе своей матери. Вопреки всем, и особенно моим опасениям, они с Ребеккой смогли так хорошо поладить, словно были старинными друзьями.

"Конечно, мама, а ты чего ожидала? Она моя половинка, и это ни капельки не отличается от того, если бы папе потребовалось отлучиться от своей работы на несколько дней".

"Разница все-таки есть, поскольку твой отец точно не стал бы этим заморачиваться". Мы похихикали над правдой данного утверждения.

"Ладно, мам. Давай-ка вернемся к твоему звонку. Что случилось?" - со всевозрастающим нетерпением поинтересовалась я. Моя мать не относилась к той категории женщин, которые звонят для простых поболтушек. И это значило, что у нее есть конкретная цель.

"Ну понимаешь, я хотела сказать, что мне очень жаль. Я знаю, как много Бет значила для тебя… когда-то. И сейчас понимаю, что мы с твоим отцом возможно немного перегибали палку, когда вы были юными девочками. Знаешь, в прошлом году Бет вернулась обратно сюда, и мы с ней как-то пообедали. Я сделала ей бутерброды с арахисовым маслом и желе на тонких ломтиках хлеба".

"Порезанными напополам по диагонали?" - уточнила я не в состоянии сдержать улыбку.

"Конечно! А как же иначе? Какая тогда из меня хозяйка?"

"А с чего это вдруг ты стала готовить для нее бутерброды с арахисовым маслом и желе?"

"Она сама попросила", – просто ответила мама. Я отбросила ручку и, упершись локтями в подлокотники кресла, прикрыла руками глаза. Глубокий вдох.

"Эмми?" - громким шепотом спросила мама.

"Да, да. Все хорошо. Ты знаешь, она приезжала ко мне сразу после того, как появилась в Пуэбло, и упомянула о встрече с Моникой, но ни слова не сказала про тебя".

"Быть может, она не хотела расстраивать тебя?"

"Я ничего не понимаю, мама. Я не знала о ее болезни. А тебе она рассказала об этом?"

"Да".

"Что?" Я резко выпрямилась в кресле и взмахнула руками, отводя их от своего лица. "Почему ты мне не сказала?"

"Эмили, какое бы это имело значение?" Я снова вздохнула и посмотрела в окно. Элисон копошилась на своем участке, ее жакет раздувался под усиливающимися порывами ветра, но она продолжала собирать отлетевшие в сторону ветки.

"Нет!? И если быть совсем честной, теперь я никогда не смогу простить себя за это, никогда! Я погубила свой последний шанс, мама! Я снова его погубила! Она нуждалась во мне, а меня не было рядом с ней. Я бросила Бет! Снова!" От нахлынувших на меня эмоций, мой голос начал дрожать.

"Как это понимать, Эмми? Снова?" - удивленно спросила мама.

"Не обращай внимания. Послушай, мне сейчас необходимо кое-что сделать. Прежде чем ты позвонила, я собиралась заказать билеты через интернет".

"Знаешь, вообще-то крайне полезно и удобно иметь вторую линию, отведенную под интернет. Я все еще уговариваю твоего отца, провести нам такую".

"Для того чтобы никто не смог прервать твою игру в Солитер?" – усмехнувшись, выговорила я.

"Эй, не трогай это, детка. Я, к твоему сведению, чемпион среди соседей".

Я лишь хихикнула.

"Так в какое время? Когда?" - спросила я уже серьезным голосом.

"Что именно? Похороны? Ух, повиси немного. Я сейчас уточню", - Френсис Томас на секунду затихла, и на заднем фоне я услышала шелест газеты. "Окей, вот. В понедельник. Погребение начнется в три часа".

"Где?" - я затаила дыхание.

"Кладбище Первопроходцев". Я снова прикрыла ладонью глаза.

"Ладно. Созвонимся позже, мам", - я нажала на кнопку отбоя на телефоне и сильнее, чем следовало бы, бросила трубку на стол.

* * *

"Думаю, что похороны моей прабабушки прошли неплохо. Знаешь, я не очень хорошо помню ее. А где бы ты хотела быть похороненной?" - спросила я у Бет, карабкаясь на самую верхушку спортивно-игрового комплекса. Сидя на качелях, она поковыряла гравий кроссовкой, а затем схватила руками тяжелые цепи качелей по обе стороны и принялась крутить их вокруг оси до тех пор, пока они не стали похожи на скрученную перед самым ее носом веревку.

"У "Первопроходцев". На старейшем кладбище в Пуэбло".

"В самом деле?"

"Ага. И я никоим образом не хочу быть похороненной где-либо ещё. Ни за что!" - воскликнула она и выпущенная из ее рук цепь стала раскручиваться обратно, пока качели не замерли в равновесии. Бет усмехнулась. "Ты когда-нибудь была там?"

"Нет", - произнесла я и, повиснув на перекладине головой вниз, принялась раскачиваться в стороны. Мои волосы рассыпались подо мной веером, а руками я смогла дотронуться до земли, которая раньше мне казалась недосягаемой.

"Нам следует съездить туда", - голосом, полным ожидания, произнесла Бет.

"Зачем? Ах!" - воскликнула я и напрягла мышцы живота, подтягиваясь обратно вверх.

"Потому что. Там так спокойно. Это прекрасное и наполненное историей место".

"Хм", - ответила я с задумчивым выражением и, пожав плечами, добавила. "Ладно. Когда-нибудь мы съездим туда".

* * *

Бесконечная пробка на дорогах этим пятничным днем действовала мне на нервы, и с каждой минутой я начинала раздражаться все больше. Издав возмущенный, полный негодования стон, я повернула свой Таурус в сторону бокового съезда, решив добираться до места назначения объездным путем. Этот город меня просто поражал. Независимо от дня недели и времени суток все главные магистрали были переполнены машинами, и все это безумие, творящееся на дорогах, в конечном счете перестало меня удивлять, потому что фактически я и сама имела к этому непосредственное отношение.

Я знала, что по пятницам в это время Ребекка проводила занятия по химии и, скорее всего, должна была находиться в лабораторном кабинете. Она наверняка найдет для меня пару свободных минут, если я заскочу к ней по пути к торговому центру.

В моих мыслях снова и снова вертелся тот недавний разговор с матерью, состоявшийся всего пару часов назад. Он продолжал выворачивать меня наизнанку, порождая новые вопросы. Я не могла поверить, что Бет рассказала маме о своей болезни, но ни словом не обмолвилась о ней со мной. А ведь было время когда-то, и я всегда была первой, к кому она обращалась. Первой, чтобы обо всем узнать, и первой, чтобы ее утешить. Я с горечью осознала, что это время кануло в небытие еще много лет назад. Затем мои мысли опять вернулись обратно к тому дню в парке. Возможно, что она пригласила меня туда, чтобы рассказать о себе? Неужели это мое безразличие и отстраненность заставили ее удержать свой язык за зубами? Это были те вопросы, на которые я уже никогда не смогу получить ответы.

Тяжело вздохнув, я вытащила СD из держателя и вставила его в дисковод автомагнитолы. Стоило лишь услышать чарующий голос Сары Брайтман, который убеждал мой разум расслабиться, и мои нервы сразу же стали понемногу успокаиваться. Когда заиграла композиция "Это все, что я прошу" в дуэте с Клифом Ричардсом, я начала подпевать этому ангельскому голосу. Я прибавила громкость, и мелодия из "Призрака Оперы" заполнила собой все пространство салона машины, заставляя меня впервые за эти два дня потеряться в себе и забыть о Бет.

* * *

"Черт, как ты можешь слушать эту ерунду?" - удивленно вскинув брови и уперев руки в бедра, поинтересовалась я, наблюдая за Бет, которая с наслаждением слушала оперу с закрытыми глазами, а ее брови, то поднимались, то опускались в такт аккордам из Травиаты[8]. Когда ария подошла к своему завершению, она глубоко вздохнула и нажала на кнопку "стоп" на своем кассетном плеере, а затем с вопросительным взглядом повернулась ко мне.

"Ты когда-нибудь слушала оперу?"

"Нет".

"Подойди сюда". Она запустила трек и одновременно схватила меня за руку, чтобы предотвратить мой побег из ее комнаты. Мужской бархатный тенор заполнил своим голосом маленькую комнату, а заодно и мои уши.

"Это отстой!"

"Нет, Эм. Неужели ты не слышишь?"

"Слышу и считаю, что это отстой!" Я пыталась вырваться из ее рук, но Бет крепко держала меня в железных тисках своего захвата.

"Нет, ты не слышишь, Эм. Почувствуй это. Позволь музыке войти в тебя и заполнить изнутри". Она вновь повернулась ко мне лицом. "Закрой глаза". Я уставилась на нее как на сумасшедшую, протестующе скрестив руки на груди. "Пожалуйста! Ради меня! Сделай, как я прошу, и, если тебе не понравится, ты никогда больше не будешь слушать это. Хорошо?"

"Ладно, уговорила", - тяжело вздохнув, я закрыла свои глаза.

"А теперь вслушайся в то, что он пытается до тебя донести своими словами", - сказала Бет тихим и задумчивым голосом у самого моего уха.

"Я не понимаю, о чем он поет. Это же на итальянском".

"А тебе и не нужно понимать его слова, Эм. Почувствуй саму музыку и все те эмоции, что скрываются за ними".

По-прежнему уверенная, что Бет потеряла свой разум, я все же вслушалась в музыку, и внезапно на меня снизошло понимание того, о чем только что говорила Бет. Я ощутила, как странное давящее чувство пробежалось по моей спине и внезапно мою грудь начало распирать от нахлынувших чувств, как будто я только что глубоко вздохнула, хотя была вовсе не в силах дышать. В те мгновенья, когда его голос возвышался в страданиях, поднимались и мои брови, а сердце трепетно сжималось. Я чувствовала его боль от потери. И, прежде чем смогла что-то предпринять и прекратить это, я ощутила, как пара слезинок просочилась из-под моих век и медленно заскользили по щекам, тут же вслед за ними последовала ещё одна пара. И так без остановки. Гипнотическое напряжение от музыки все возрастало, его голос то поднимался ввысь к небу, то падал вниз, медленно затихая и исчезая вдали. Так продолжалось до тех пор, пока звенящая тишина в моих ушах осталась единственным, что я смогла расслышать.

Я медленно подняла веки и увидела перед собой Бет, которая внимательно смотрела на меня в ожидании вердикта. Мне было сложно что-либо сказать из-за хлюпаний в носу, и я снова зажмурилась, а слезы тем временем продолжали струиться из моих глаз, перемежаясь со всхлипами. Бет понимающе улыбнулась и обняла меня.

"Все хорошо, Эм. Сногсшибательная штука, правда?", – я кивнула, продолжая икать в ее грудь. "В первый раз у меня тоже была такая же реакция и, честно говоря, до сих пор такое иногда случается".

"Это потрясающе. Лучше, чем любая психотерапия", - наконец смогла я выдавить из себя. Я скорее ощутила, чем услышала низкий и вибрирующий смех Бет, раздавшийся у моей головы.

Глава 3

Я остановила машину на гостевой парковке возле школы Ребекки, затем заглушила двигатель и кинула быстрый взгляд на массивное здание из красного кирпича, после чего, засунув руки в глубокие карманы пальто и склонив голову под резкими порывами ветра, направилась ко входу в школу.

"Как поживаешь, Фрэнк?" - поинтересовалась я у охранника, стоявшего на своем посту возле двойных дверей у входа.

"Хорошо. Как сама, Эмили? Сегодня чертовски холодно, да?"

"Это точно". Я улыбнулась мужчине и вошла в здание. По большей части коридоры пустовали, поскольку сейчас как раз была середина последнего урока. Я услышала цоканье чьих-то высоких каблуков, раздававшихся с левой стороны из невидимого для меня прохода. Взяв курс по направлению к третьему этажу, где находилась аудитория моей любимой, я сняла весьма тяжелое пальто и повесила его на руку.

"Мисс Келли? Мне нужна Ваша помощь. У меня почему-то никак не получается", - услышала я слова одного из студентов в тот самый момент, как вошла в открытую дверь класса Ребекки.

"Хорошо, Брайан. Подожди минутку”.

Я разглядывала Ребекку, её темно-рыжие волосы, в которые я так обожала запускать ладонь, ощущая, как густые шелковистые пряди струятся по моим пальцам. Она смотрелась просто божественно в  зеленой юбке, облегающей её бедра  и кремовой блузке. По всей видимости, Ребекка уже сняла свой зеленый жакет.  Она склонилась, глядя в микроскоп, её потрясающе стройные ноги, выглядывающие из-под юбки, плавно сбегали вниз, переходя в прекрасно очерченные икры и изящные ступни, обутые в кремовые туфли.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку со скрещенными на груди руками и наслаждалась прекрасным видом, открывшемся моему взору. Я была так горда Ребеккой. Шесть лет назад, когда мы с ней повстречались, она днем работала в банке, а по вечерам посещала занятия, обучаясь профессии учителя. Я полюбила ее не только за внешнюю красоту, но и за ее энергичность и готовность к полной самоотдаче во всем, за что бы она не бралась. Она была прекрасной во всех отношениях.

Будучи еще совсем юной девушкой, её мать эмигрировала из Ирландии в США, где встретила отца Ребекки и в скором времени забеременела от него. Незадолго до родов мужчина бросил Шеннон, мать Ребекки, и та в одиночку родила девочку, и в конечном счете вырастила и воспитывала ее сама. Шеннон так никогда и не вышла замуж, все свое время и энергию отдавая единственной дочери. Они были очень близки, и когда мать Ребекки умерла три года назад, она была безутешна.

"Мисс Келли, здесь кто-то стоит в дверях". Я выпрямилась, услышав, что мое присутствие обнаружено какой-то говорящей в нос девушкой. Ребекка бросила взгляд через плечо и улыбнулась.

"Кэрри, подожди меня, я скоро вернусь", - произнесла она и, ободряюще похлопав по руке студента, которому оказывала помощь, направилась ко мне. Её чувственные глаза, которые обычно имели голубой или зеленый оттенок, в зависимости от цвета одежды, надетой на ней, сейчас были изумрудно-зелеными, в точности совпадая с ее костюмом. Она очень редко пользовалась косметикой, и такая сногсшибательная комбинация из нежно персиковой кожи и копной огненно-рыжих волос просто ослепляла.

"Ну, привет", - низким и страстным, предназначенным только для моих ушей голосом, произнесла она, но таким тоном, что во мне сразу же пробудились воспоминания о сегодняшнем утре. "Вот так сюрприз". Я застенчиво улыбнулась, невольно чувствуя себя в центре внимания тридцати пяти пар любопытных глаз, уставившихся на нас.

"Я купила для нас билеты всего лишь за девятьсот долларов в оба конца".

"Неплохо, - проговорила она, - аэропорт Ла Гуардиа?" Я кивнула в ответ.

"А еще сегодня мне позвонила мама. Похороны состоятся в три часа, в понедельник".

"Когда наш вылет?" - уточнила она, машинально поправляя выбившуюся прядь волос за мое ухо.

"Завтра, в шесть пятнадцать. Я подгадала все таким образом, чтобы ко времени нашего прибытия на место было еще достаточно рано для посещений, таким образом, наш приезд останется незамеченным". Взгляд, которым Ребекка посмотрела на меня, был непривычно-странным. "Что?"

"Милая, тебя не было в Колорадо так много лет, а ты все еще чувствуешь, что тебе будет тяжело встретиться с ними?"

Я вопрошающе посмотрела на нее, совершенно не понимая причин ее удивления, но потом меня осенило. Она ничего не знала. Ребекке удалось заметить мое смущение, и она увлекла меня чуть даже в коридор. "Эмили, ты даже представить себе не можешь, сколько бы я отдала только лишь за то, чтобы мне представилась возможность - вот так прыгнуть в самолет и увидеться со своей матерью". Я вздохнула и опустила глаза на свои нервно подрагивающие руки, а потом почувствовала, как мой подбородок аккуратно приподняли. И снова я встретилась с ее пристальным взглядом. "Ты встретишься со своей семьей так, как положено, и со своими друзьями тоже". Она стойко выдержала мой скептический взгляд. Черты ее лица смягчились и взяв за руку, она легонько сжала мои пальцы. "Ну так как?"

"Хорошо", - прозвучал мой тихий ответ, в то время как в голове продолжали вертеться ее слова. "Я сделаю это, просто сейчас у меня что-то вроде шока, понимаешь?"

"Мисс Келли, а эта штука должна дымиться?" - спросил один из студентов из-за черного стола, глядя вниз, на горелку Бонзена.

"Ох уж эти ученики", - с извиняющимся взглядом в глазах произнесла Ребекка. "Мне лучше вернуться назад. Ты куда сейчас направляешься?"

"В Уол Март. Мне нужно купить некоторые вещи, которые могут пригодиться нам в нашем маленьком путешествии. Тебе что-нибудь нужно?" Ребекка отрицательно покачала головой и, придвинувшись вплотную ко мне, прошептала в ухо.

"Только ты", - и поцеловала меня в шею. "Я немного задержусь. Доктор Лэндис просил зайти к нему в офис на обратном пути из школы".

"Зачем? Все хорошо?” - поинтересовалась я, озадаченно нахмурив брови.

"Не волнуйся, все хорошо. Я и сама не знаю, чего он хочет, но вечером я тебе все расскажу". И с мягкой, успокаивающей улыбкой она двинулась в свой класс. Несколько секунд я смотрела ей в след, не в состоянии отвести взгляда от ее аппетитной попки и соблазнительных покачиваний стройных бедер.

"А кто эта женщина?" - услышала я вопрос той, говорящей в нос девушки, когда шла обратно вниз к выходу и улыбнулась.

Как обычно, на парковочной площадке супермаркета мне пришлось припарковаться где-то в районе Антарктики. Сэм Уолтон определенно знал, что делал, открывая сеть магазинов. Пронзительный холод пытался проникнуть под одежду, покусывая незащищенную кожу шеи и пальцев рук, и к тому моменту, когда добралась до раздвижных дверей магазина, я уже продрогла до самых костей. Приветственно кивнув пожилому мужчине, который с улыбкой раздавал тележки, я направилась в отдел "все для туризма и путешествий" с намерением закупить необходимые вещи для нашей поездки.

* * *

"Нет! Бет, я, ох…", - я ахнула, когда огромный плюшевый медведь с размаху влетел мне прямо в живот. "Тебе придется заплатить за это!" Я схватила заблаговременно припрятанный мяч и отвела руку назад, чтобы посильней кинуть его, но внезапно кто-то выхватил его из моей руки. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и уперлась взглядом в возвышающегося надо мной мужчину. Он стоял, сурово нахмурив брови, с крайне недовольным выражением лица.

"Вы двое должны уйти", - прошипел он. Я посмотрела на Бет, которая изо всех сил старалась удержаться от раздирающего ее истеричного хохота, а затем осмотрелась вокруг, оглядывая наш импровизированный островок, заполненный резиновыми животными, мячами и прочими разнообразными игрушками, разбросанными под нашими ногами на ковровом покрытии так, что его было почти не видно. Я повернулась лицом к раздраженному служащему и одарила его своей самой лучшей и невинной улыбкой, но все чего я достигла, была его указывающая в направлении к выходу рука. Мы с Бет, хихикая, побежали в сторону дверей.

* * *

Усмехнувшись, я принялась складывать в тележку одноразовые бутылочки с шампунями, зубные щетки и мыло в пластиковых коробочках.

* * *

Дарла Ньюман в который раз, пользуясь отсутствием родителей, приглашала меня к себе для вечернего просмотра фильма, но я упорно отклоняла эти приглашения, говоря, что без Бет я не пойду. В конце концов Дарле пришлось согласиться.

"Нет. Прошу тебя, не заставляй меня, Эм. Ну пожалуйста", - умоляла меня Бет, лежа на животе в моей кровати с моим верным другом плюшевым мишкой Рюфлесом в руках. Она смотрела на меня, а я сидела перед зеркалом и расчесывала волосы.

"Бет, ну честное слово, ты как будто собираешься к Дарле на все оставшиеся четыре дня!? И к тому же я планирую провести с тобой столько времени, сколько смогу", - сказала я Бет, придерживая заколку зубами и откидывая волосы назад.

"Означает ли это, что мне все-таки придется тащиться к Дарле?", - простонала она, прижимаясь лицом к густому коричневому меху Рюфлеса. "Дарла странная и я ей совсем не нравлюсь", - Бет перекатилась на спину, продолжая прижимать к себе мишку, и уставилась в потолок, соединяя пальцем воображаемые линии между крошечными точками.

"Брось Бет, пойдем, повеселимся. Она не такая уж и плохая".

"Ага, в Освенциме именно так и было", - пробормотала Бет.

Проигнорировав ее комментарий, я заправила розовую рубашку в шорты и приподняла воротник таким образом, чтобы он аккуратно подчеркивал линию моей шеи и подбородок. Бет внимательно посмотрела на меня сузившимися глазами и снова перекатилась на живот.

"Раньше ты никогда не надевала эту рубашку. Да и вообще, я почему-то не помню, чтобы видела ее у тебя", - она села.

"Это рубашка Дарлы. Ну как, тебе нравится?" - поинтересовалась я и встала во весь рост, поворачиваясь лицом к Бет и раскинув руки по сторонам.

"Могла бы обойтись и без этого пафоса".

"Так и знала, что ты это скажешь", - пробормотала я и снова повернулась лицом к зеркалу, чтобы двумя последними движениями поправить челку и пару раз брызнуться Аквой Нэт.

"Зачем тогда спрашивала?" Бет снова схватила Рюфлеса и обняла его, с немой критикой в глазах вглядываясь в мое отражение.

"Не знаю. Может быть в этот раз я хотела получить от тебя прямой ответ, ну, или что-то вроде того". Я добавила немного светло-розового блеска для увлажнения и причмокнула губами.

"Ты пахнешь, как машина по производству жвачек", - парировала Бет, сморщив нос. "Эм, ты будешь выглядеть гораздо лучше, если пойдешь туда без всей этой ерунды". Уперев руки в бедра, я повернулась, чтобы взглянуть ей в глаза и смогла ощутить, как высокомерие, которое я натягивала, словно маску, находясь рядом с Дарлой Ньюман, вползло в меня, заняв свое место.

"Хорошо, Бет, но меня и в самом деле не беспокоит твое мнение по этому поводу. Так уж получилось, что мне нравится вся эта ерунда. Так что, если с тобой все в порядке, мы идем?" - несколько мгновений она смотрела на меня с тенью удивления на лице, но затем вновь оно вновь стало эмоционально непроницаемым.

"За что мне все это?" - пробормотала Бет, отбросив Рюфлеса в сторону, и встала с кровати. "Отлично. Стало быть, ты уже закончила? Если мне придется пройти через это испытание, то я хочу покончить с этим как можно быстрее". Я лишь потрясенно наблюдала, как она покидает спальню.

"Эмили! Привет!” - воскликнула Дарла, приоткрывая для нас входную дверь. Она выглядела так, словно вовсе не ждала гостей и не испытывала при этом ни малейшего трепета от удивления. Меня слегка раздосадовало ее поведение, хотя я и понимала, что да, временами она могла быть такой. Я посмотрела на Бет и увидела, как та закатила глаза. "Смотрю, ты привела свою маленькую подружку", - и нацепив на лицо фальшивую улыбку, она повернулась к Бет. "Бет, не так ли?"

"Да. С того самого дня, как родилась". Я кинула на нее свой раздраженный взгляд. Дарла пристально рассматривала и оценивала Бет - ее полинялые с потертостями на коленях синие джинсы, ноги в обшарпанных ковбойских сапогах, которые были широко расставлены, словно она готовилась к драке. Глаза Дарлы вернулись обратно вверх и остановились на плотно обтягивающей тело Бет черной майке, которая отлично подчеркивала ее загоревшие руки, сейчас скрещенные на груди, и напоследок, быстро оценив потрепанную бейсболку, замерли на раздраженно-подрагивающих голубых глазах, которые в молчаливом противостоянии столкнулись с ее пристальным взглядом. Дарла тут же перевела свой взгляд на меня.

"Ну что ж, входите. Поторопитесь, пока все летающие и ползущие твари не проникли в дом", - она развернулась и исчезла в темноте комнаты.

"Ого, и это называется домом?" - пробормотала Бет, следуя за мной. Я придушила свой смешок.

Дом Ньюманов был самым большим в округе и смотрелся чересчур вызывающим и помпезным среди окружающих его крохотных домишек с двумя спальнями. Как-то раз Дарла охотно поведала о том, что в ее доме примерно шесть или даже больше спальных комнат и три ванные. То есть четыре, если считать ту небольшую сидячую ванную, которую ее отец установил в прошлом году.

Следует отметить, что семья Ньюманов была, в какой-то степени, слишком вычурной и претенциозной, с кучей денег в карманах, и от этого все ее члены вели себя слишком высокомерно. Я частенько задавалась вопросом, зачем я вообще провожу с Дарлой так много времени. Бет, в свою очередь, тоже спрашивала меня об этом несколько раз. Несомненно одно - мои родители поощряли подобное поведение, да и сама я понимала, что со связями Дарлы у меня бы появилась отличная возможность познакомиться с нужными людьми, и вероятность попасть в высшую школу значительно увеличивалась. Хорошие связи и нужные люди могли бы оказаться весьма полезными для вхождения в различные клубы, что пригодилось бы мне в дальнейшем, при поступлении в университет. Для себя я уже твердо решила полностью посвятить все эти четыре года получению самого лучшего образования настолько, насколько позволили бы мои способности. Закончить Высшую школу права и стать адвокатом стало моей навязчивой идеей, плюс ко всему, я считала это очень полезным и нужным в жизни.

"Эм, да мне плевать на то, что думают твои родители о Дарле. Она всего лишь маленькая богатая сучка", - как-то ночью высказалась Бет, и ее голубые глаза при этом вспыхнули от негодования. "Ты должна понять, что мнение других людей не так уж и важно. Да что они, в конце концов, знают? Временами мне кажется, что мы с тобой двигаемся совершенно в разных направлениях". Эти ее слова отозвались в моем сердце болью, потому что я понимала, слова Бет были истинной правдой.

"Ну так что же вы, ребята, желаете выпить? Может поесть? Или сладкого? Как насчет мороженного?" Мы последовали за голосом Дарлы и очутились на кухне, где единственным источником света был приоткрытый холодильник.

"Мне бы чего-нибудь холодненького", - быстро ответила я и, нащупав один из барных стульев, уселась на него. Бет окинула меня неуверенным взглядом, словно сомневалась в своих дальнейших действиях. Кивком я указала ей сесть рядом со мной.

"Я не хочу…"

"Так вот, Эмили! Представляешь!" - продолжила Дарла, демонстративно игнорируя Бет, словно её и вовсе здесь не было. С недоумением, отчетливо читавшемся в моих глазах, я посмотрела на Бет. Она едва различимо хихикнула и, уперев руку в бедро, смотрела в пол перед собой. Я не знала, что мне делать и как следует вести себя дальше.

"А, что?" - промямлила я. Моя кровь медленно начала закипать, и я ощутила физическую потребность защитить Бет от подобных оскорблений Дарлы, но так и не нашла в себе смелости для этого шага.

Дарла подошла к стойке бара перед нами и облокотилась на ее край.

"Ты помнишь того парня? Скота Мэтьюсона?" Я кивнула и открыла банку с колой, которую она поставила передо мной. "Ну помнишь того парня с шикарной задницей?"  Я снова кивнула.

"Так вот, на днях мы с Лаурой, Сандрой и Мэри прогуливались по аллее и, мой бог! Встретили его! Он так здорово смотрелся в шортах и рубашке. О! Я чуть не умерла от восторга!" Я услышала едва различимый стон Бет, раздавшийся рядом, и тут же легонько пнула ее по ноге мыском своего кроссовка - благо она так удачно расположилась около меня на соседнем стуле.

"Ну так вот, он шел нам навстречу вместе со Спенсером Милтоном и Бретом Кейлором. Да, все было именно так, боже! Это три самых популярных и богатых парня в нашей школе, так ведь?" Я опять кивнула в ответ. "Значит, они поравнялись с нами, и Скот, ослепительно улыбаясь, сказал мне "привет", - Дарла взвизгнула и радостно захлопала в ладоши. "Разве это не круто?" Я выдавила из себя улыбку, пытаясь продемонстрировать свое понимание.

"Ух ты, это очень круто, Дарла", - с крайне счастливым видом высказалась я и одновременно с этим ощутила на себе пристальный взгляд Бет, который благополучно проигнорировала.

"А сама ты разве не считаешь, что он просто милашка?" - воскликнула Дарла, выжидающе глядя на меня; ее светлые брови вопросительно поднялись, в ожидании моего ответа, и выстроились в тонкую линию.

"Хм, да, конечно. Скот Мэтьюсон жутко обалденный, и ты, должно быть, очень счастлива".

"Эм, но ты же говорила…" - начала было Бет, но я быстро повернулась к ней и прервала ее.

"Бет, не хочешь глотнуть колы?" В ответ она лишь странно на меня посмотрела.

"Нет". И тут я кинула на нее умоляющий взгляд, который буквально кричал - помолчи сейчас, на что она еле заметно кивнула и замолчала с мгновенно погрустневшими глазами.

Дарла подошла обратно к холодильнику и принялась вытаскивать из него самые разнообразные упаковки с сыром, колбасой и мясом, выкладывая их на стойку позади себя. Затем она направилась к полочке, висящей над микроволновкой и достала оттуда охапку всевозможных коробочек с крекерами и отправила их в образовавшуюся ранее кучу из мясных и сырных нарезок, параллельно ведя совершенно бессмысленные и бессвязные разговоры о мальчиках, о школе, макияже, прическах и одежде. Бет молча кинула бейсболку на стойку перед нами и запустила руки в темные волосы. Я с полной уверенностью могла сказать, что сейчас она находилась на грани, и единственной причиной по которой она до сих пор не заткнула Дарлу - была я. В конце концов Бет вновь нацепила на себя злосчастную бейсболку и с обреченным вздохом, вытянув руки на кухонной стойке, уставилась вниз на свои пальцы.

"О боже, я совсем забыла, вы обязательно должны это увидеть!" - внезапно воскликнула Дарла и так резко повернулась к нам, что я едва удержалась от испуганного вскрика. Темные зрачки Дарлы расширились от возбуждения, и она увлекла нас за собой, поспешно покидая пределы кухни, а выложенная ранее еда так и осталась лежать забытой на стойке.

Она настойчиво тянула нас в сторону гостиной. Я уже бывала раньше у Дарлы, и сейчас наблюдала за Бет, как та с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами осматривается по сторонам. Можно было с уверенностью сказать, что она изо всех сил старалась скрыть свою реакцию на открывшийся ее взору великолепный вид всех этих изумительных вещей, окружавших нас в доме Ньюманов, однако ее попытки так и не увенчались успехом.

Мы прошли по белому пушистому ковру, словно по пушистому облаку; у противоположной стены на дубовой подставке стоял пятидесятидюймовый телевизор, там же располагались стеллажи с сотней самых разнообразных фигурок и прочих безделушек. Дарла кинула мимолетный взгляд через плечо на Бет и увидела, как та со странным выражением лица уставилась на фигурки.

"Папу довольно часто отправляют по работе в другие страны, и он постоянно покупает для мамы все эти дурацкие статуэтки. Она их вроде как коллекционирует, так что на вашем месте я не стала бы обращать на них особого внимания", - Дарла посмотрела на меня, подмигнула и широко улыбнулась. "Да шучу я. Присаживайтесь”. Она кивком указала на светло-зеленую, с небольшими вкраплениями серого, уютно выглядевшую кушетку. Я присела, а Бет подошла к креслу викторианской эпохи с такой же расцветкой, как и кушетка. Я посмотрела на нее вопросительным взглядом, отчетливо читавшемся в моих глазах. Почему она не пожелала сесть рядом со мной? Почему даже не захотела посмотреть на меня? Я могла бы сказать, что она продолжает злиться на то, что я насильно притащила ее сюда, и сейчас просто ждала удобного случая поскорее свалить отсюда. Мне было понятно, чем руководствовалась Дарла, адресуя ей те слова насчет фигурок, но мне так же было ясно, что Бет была достойным противником и не даст Дарле никакого спуска. Но неужели Бет не понимала, насколько примитивной и простой была Дарла? Что ей приходилось принижать других лишь для того, чтобы почувствовать свою собственную значимость? И почему, черт побери, Бет не желала приспособиться, подобно всем остальным? Я так хотела, чтобы все мои друзья ладили между собой.

"А вот это самая последняя игрушка отца. Это называется VCR, правда, я понятия не имею, что это означает". Она робко улыбнулась.

"Видео кассетный магнитофон". Обыденно-скучным тоном произнесла Бет и, уперев подбородок в ладони, продолжила разглядывать диковинные фигурки, собранные со всего света.

"Да! Именно так", - воскликнула Дарла. “Черт, я должна была вспомнить это. Как бы то ни было, у нас есть фильм "Обыкновенные люди", с реально классным парнем Тимоти Хаттоном. А еще моя мама заставила меня посмотреть эту скучную картину "Крамер против Крамера", хоть там и снялся Дастин Хофман, который, кстати, тоже довольно симпатичный".

"Это же величайший фильм!" - выпрямляясь в кресле, воскликнула Бет. "Там еще снималась Мэрил Стрип. Она одна из самых талантливейших актрис, которых мне когда-либо доводилось видеть на экране".

"Вполне возможно". Отстраненно проговорила Дарла, а затем достала из коробки одну из видеокассет и вставила ее в большой серебристый видеомагнитофон. Сначала в телевизоре что-то щелкнуло, появился неразборчивый шум и только потом начался сам фильм.

Действия, развернувшиеся на экране телевизора, который, надо сказать, был гораздо больше, чем у ее матери или у моих родителей, полностью захватили внимание Бет. Дарла присела рядом со мной на кушетку и словно заведенная принялась без передышки толковать о мальчиках, прическах, одежде, косметике, украшениях и, конечно же, о Скоте Мэтьюсоне, снова и снова до тех пор, пока я не осознала, что продолжаю кивать головой, и временами, на автомате, поддакивать ей фразами типa - ух ты, надо же, ага, пока она не произнесла фразу, всецело захватившую мое внимание.

"Вот мне непонятно, Эм, почему ты проводишь с ней столько времени? Она же такая стрёмная". Я вскинула голову, отрываясь от экрана, где Дастин Хофман боролся со своим маленьким сыном за порцию мороженного, позабыв про приготовленный ужин.

"Что ты сказала?"

"Ты слышала меня. Бет - законченная неудачница, ко всему прочему, тащит и тебя за собой вниз. Да ты и сама прекрасно все это понимаешь, разве нет?" Я быстро развернулась и посмотрела на Бет, чтобы понять, расслышала ли она слова Дарлы. "Да не беспокойся ты насчет неё, она настолько погружена в этот дурацкий фильм и я, честно говоря, сомневаюсь, что даже торнадо смог бы побеспокоить сейчас её ".

"Пожалуйста, Дарла, не надо так говорить о Бет, она моя лучшая подруга", - тихо произнесла я, не понимая, что же мне делать. Бет и в самом деле была моей лучшей подругой, и я ни в коем случае не хотела, чтобы ей причинили боль, но с другой стороны, Дарла была моей единственной подругой, живущей по соседству, а с отъездом Бет я совсем не хотела оставаться одна до конца лета.

"Эмили, это серьезная проблема! В школе все время говорят о ней. И…" Тут она заговорщически склонилась ко мне поближе. "И знаешь, они начинают так же говорить и о тебе".

"Дарла!" - я запнулась, повернувшись в сторону внезапно вставшей со своего места Бет. Внешне она оставалась совершенно спокойной и смотрела на нас, не проявляя ни малейших признаков эмоций, однако в её глазах полыхал настоящий огонь.

"Вы продолжайте, а я лучше пойду. Уже поздно". И не глядя на нас, сжимая и разжимая кулаки висящих вдоль тела рук, она направилась в сторону двери.

"Бет!" - выкрикнула я и кинулась следом за ней, чувствуя, что меня как будто ножом поразили в самое сердце.

"Эмили!" - раздался выкрик Дарлы следом за мной, но я его проигнорировала. Бет была уже на ступеньках крыльца, собираясь спуститься вниз, когда я настигла ее.

"Постой Бет, пожалуйста, не уходи", - запыхавшись, сказала я. Словно разъяренная львица она повернулась и приблизилась ко мне вплотную так, что между нашими лицами оставалось всего несколько дюймов.

"Я не желаю оставаться здесь! Эта маленькая, богатенькая дрянь может тебя обвести вокруг пальца, но я-то знаю все ее игры, а теперь я познакомилась с еще одной дебютанткой в этом деле, с которой знакома почти всю свою жизнь. Я наконец-то стала понимать, с какой целью и почему ты встала на эту дорожку ". Она развернулась и шагнула прочь, занеся ногу над первой ступенькой.

"Прости меня, Бет", - в полной растерянности я раскинула руки в стороны, не понимая, что мне делать дальше. Бет удалялась, ступая уже на вторую ступеньку и всего через мгновение окажется на дорожке, ведущей к тротуару, окончательно покидая меня. Мне оставалось смотреть ей в след с ощущением растущей внутри меня злости. "Боже, у меня такое чувство, что я постоянно говорю тебе эти слова и вечно прошу у тебя прощения, но если потребуется, я буду произносить их снова и снова!" Она остановилась и посмотрела на меня глазами, полными боли.

"Возможно, это происходит потому, что ты продолжаешь обманывать саму себя". Потеряв дар речи, я в недоумении уставилась на неё. "Эм, я привыкла к людям все время смотрящим на меня свысока и насмехающимися надо мной. Да, моя мать пьяница, которая не смогла удержать своего мужа. Да, я другая. Я отличаюсь от всех остальных девочек. Но это нормально, и они нисколько не волнуют меня. Никто, кроме тебя, а ты, Эм… ты мой единственный друг. Разве это не подразумевает, что ты должна горой стоять за меня, как и я за тебя?", - она отвернулась, а потом вновь повернулась ко мне лицом.

"И еще кое-что, Эм. У меня есть для тебя важная новость - вовсе не важно, как сильно ты пытаешься стать частью мира Дарлы, просто учти, ты тоже другая. И когда-нибудь, возможно, ты поймешь это". Я в полном оцепенении смотрела ей вслед, смотрела, как она прошла по дорожке до тротуара, а затем двинулась вперед, в сторону своего дома. Я медленно повернулась к дому Дарлы и с широко раскрытыми глазами уставилась на его массивные очертания, а затем мой взгляд остановился на силуэте в дверях.

"А чего это вдруг она ни с того ни с сего ушла?" Некоторое время я смотрела на Дарлу, и что-то вдруг щелкнуло в моей головы - она была тут все это время и определенно слышала весь наш разговор с Бет.

"Послушай, Дарла. Что-то я неважно себя чувствую. Мне нужно домой". Помолчав несколько секунд, она пожала плечами. "Ладно. Увидимся позже". Шагая по дорожке к тротуару, я услышала звук захлопывающейся двери.

По дороге домой я думала о том, что только что произошло. И когда мы с Бет успели так отдалиться друг от друга? Мне вспомнилось, как в один из жарких летних вечеров того лета, в котором мы встретились, мои родители дразнили нас, приговаривая, - мы были так похожи, что однажды они приведут домой Бет вместо меня и никто даже не догадается о подмене. А теперь, проснувшись однажды утром, я обнаруживаю, что мы два абсолютно не похожих друг на друга человека с совершенно разными целями в жизни и способами достижения этих целей. Это было несправедливо.

Я сорвала спелое яблоко с дерева Нивенсов, мимо которого проходила, и откусила кусочек сладкого фрукта, а затем окинула взглядом свой дом, стоящий через улицу, и решила продолжить свою прогулку, поскольку еще не была готова возвращаться домой.

В глубине души я понимала, что как только вернемся в школу, мы с Бет неизбежно отдалимся друг от друга, и каждая из нас пойдет своей дорогой. Но как бы то ни было, Бет Сэйерс была частью меня - частичкой моего сердца, частичкой души и я надеялась, что так будет всегда. Я размышляла о будущем. Что же оно нам принесет? Стану ли я в конце концов известным адвокатом в каком-нибудь большом городе, как я надеялась? Где будет в это время Бет? Я опустилась на бордюр тротуара перед домом МакКинзи и принялась грызть яблоко, вспоминая о том безмятежном времени, когда нам было по одиннадцать-двенадцать лет. Мы поочередно произнесли клятву и торжественно обещали, что, когда вырастем, купим дома на одной улице, возможно даже рядышком, и всегда будем ходить друг к другу в гости на ужин с обязательным просмотром фильма. Продолжая жевать яблоко, я уныло усмехнулась. Теперь моя уверенность в этом таяла, как снег под весенними лучами солнца. Даже сейчас, за несколько недель до своего пятнадцатилетия я понимала - все мои детские мечты остались в прошлом. Неужели теперь мне придется делать выбор межу Бет и моей новой жизнью? Моими новыми друзьями? Я прекрасно понимала, что Бет была жутко зла на Дарлу и на мое безмолвное согласие с ней. И она имела на это полное право. Но разве у нее было право ставить меня в такую ситуацию, где мне придется выбирать? У меня не было ответов. Я поднялась с бордюра, бросила огрызок в мусорный бак и пошла дальше.

* * *

Как обычно, в Уол Марте было не протолкнуться. Интересно, а тут когда-нибудь бывает свободно? Обладая достаточным опытом, я развернула свою тележку, объезжая стороной безрассудную женщину, которой приспичило остановиться посреди прохода и с кем-то поболтать. Мне так же пришлось постараться, чтобы избежать столкновения с пожилой дамой, проходящей мимо и глазеющей по сторонам, вместо того, чтобы смотреть, куда она идет. Наконец я разыскала нужный мне отдел с туалетными принадлежностями и нырнула туда.

Такой большой выбор брендов. Я улыбнулась, вспоминая о Бет. Она была обладательницей самых белых и ровных зубов, когда-либо увиденных мной, и являлась одной из редких счастливых людей, которым так никогда и не пришлось побывать в ужасном логове дантиста. Я наткнулась на маленькую бутылочку с ментоловым ополаскивателем для рта и бросила ее в тележку к остальным вещам. Пока разыскивала оставшуюся часть туалетных принадлежностей для нашего путешествия, я успела задаться вопросом, а не придаю ли я прошлому слишком много внимания и мыслей. Внезапно мне вспомнились слова отца - пусть прошлое уйдет вместе со смертью. В этот момент его слова казались мне воистину верными, но буквально в следующую секунду передо мной появились две маленькие девочки восьми-девяти лет, которые шли, взявшись за руки. У одной из них были ярко-рыжие волосы и живые, горящие глаза, другая шла с темными, заплетенными в косы волосами с блестящими цветными заколками на концах. Ее смуглая и юная кожа блестела, а в глазах шоколадного цвета проскальзывали искорки смеха, когда девочки хихикали. Некоторое время я просто стояла и смотрела на них. Потрясающее сочетание света и тьмы в безупречной гармонии уравновешивали друг друга. У нас с Бет было так же. Моя светлая сторона в сочетании с ее темной силой - были словно Инь и Янь. Там, где заканчивалось мое звено цепи, начиналось её и так далее, создавая идеальный круг.

* * *

Я не знала, как мне поступить, поэтому бесцельно слонялась по дому четыре дня. Понимая, что Бет не желает меня видеть, я не предпринимала попыток навязаться ей со своими извинениями, если она этого не хочет. Время от времени мама кидала на меня странные взгляды, по ним было видно, что она жаждет узнать, все ли у меня хорошо, но что-то удерживало ее от этого шага. Она с благодарностью принимала мою необычно большую помощь по дому, но в конце концов за день до отъезда Бет в лагерь она накрыла ладонью мою руку, прерывая мой несомненно важный процесс по складыванию носков. Я посмотрела на нее и встретилась обеспокоенным взглядом.

"Милая, разве Бет не завтра уезжает?", - я кивнула в ответ. "Почему тогда ты сейчас не с ней?" Я лишь пожала плечами, в который раз удивляясь ее тонкой проницательности.

"Так вышло, я не могу быть с ней”, - просто ответила я. Печально покачав головой, мама продолжила складывать белье. В глубине души мне было понятно, что на сей раз я не права, но все равно боролась между мужеством признать свою неправоту и упрямством. Неизменным было одно - я не знала, что мне сказать Бет.

Была жаркая ночь середины июня. Этот июнь побил все рекорды по жаре и каждый день температура держалась на отметке между 35 - 40С. Я чувствовала себя цыпленком гриль.

Пару лет назад родители купили для нас с Билли огромный батут, и сейчас я лежала на нем, уставившись на звездное небо. Мои родители уже спали. Билли несомненно присоединился бы ко мне, но сейчас его не было, он уже уехал, и я безумно скучала по нему. В начале лета он пошел в армию и в данный момент находился где-то на юге в лагере для новобранцев. Тяжело вздохнув, я принялась размышлять о старшей школе, в которую пойду этой осенью. Одна только мысль о ней пугала меня и будоражила мое сознание. Я поставила перед собой четкую цель - получить максимальные знания, и меня не должно волновать ничто, кроме получения стипендии в юридическую школу. Все остальное было неважно.

Мои мысли снова вернулись к Бет. Что же она будет делать, когда пойдет в школу? Ей так ненавистна учеба. Я предположила, что она скорее всего смогла бы найти себя в кружке театра, и улыбнулась воспоминанию о мюзикле Эндрю Ллойд Вебера "Джозеф и чудесные волшебные сны", поставленную прошлым летом, где Бет исполняла пусть и незначительную роль Миссис Потифар, но в которой она была просто потрясающей. Я восхищенно смотрела на сцену и жутко гордилась ею. Честно говоря, я считала, что театр - это, пожалуй, единственная причина, удерживающая Бет в стенах школы. Здесь у нее не было никого: ни знакомых, ни…

"И о чем это ты тут размышляешь, лежа в одиночестве?" Я посмотрела вверх и увидела Бет, смотрящую на меня сверху вниз. На ней были джинсовые шорты и майка, а её руки покоились в задних карманах.

"О школе", - тихо ответила я. Она кивнула и взобралась на батут, устраиваясь рядом со мной.

"Ясно. Я тоже достаточно много времени размышляю о ней”. Бет, глубоко вздохнув, упала спиной на батут, и его гладкая поверхность незамедлительно отреагировала, подкидывая нас вверх. Подобное действие всегда наводило меня на мысль о воде. Я предположила, что скорее всего именно так и спят на корабле.

"А еще я вспоминала о той музыкальной постановке, в которой ты играла прошлым летом", - я могла бы поклясться, что почувствовала улыбку Бет, на мгновение проскользнувшую на ее юном лице.

"О, да. У Потифара было не так уж и много забот, ведь он был миллионером из Египта", - начала петь она. Я тут же подхватила ее. "Заставляя Фортуну поделиться с ним пирамидами". На этой фразе мы обе взорвались в безудержном потоке звонкого смеха. Это было так здорово и так привычно, вновь смеяться вместе с Бет. Как же долго мы этого не делали.

"Возможно, это был самый лучший момент в моей жизни", -  с тоской в голосе проговорила Бет. Я повернулась и посмотрела на нее. На ее лице все еще блуждала мечтательная улыбка, а глаза заволокло дымкой воспоминаний.

"Думаю, в театральном лагере будет все замечательно, как думаешь?" - спросила я. Она посмотрела на меня и кивнула в ответ. "Да, думаю, так все и будет. Я просто не могу дождаться того момента, когда вновь окажусь на сцене. Находясь там, я чувствую себя как-то по-особенному наполненной жизнью".

"Твоя мать уже угомонилась?"

Бет повернулась и вновь обратила свой взор к звездам. "Как-нибудь переживет, впрочем, как и всегда", - расположив руки на животе, она принялась выстукивать на нем незамысловатый ритм, по всей видимости, одну из мелодий, вертевшуюся у нее в голове, скорее всего что-то из "Джозефа". "Ты помнишь песню "Закрой все двери" из прошлогоднего мюзикла?" - поинтересовалась Бет, по-прежнему вглядываясь в звездное небо.

"Да. Это прекрасная песня".

"Ты так думаешь? А мне она всегда казалась такой грустной. "Закройте все двери от меня, заберите всех, кого я люблю. Закройте все окна и отключите свет, оставляя меня в темноте". Я закрыла глаза, продолжая вслушиваться в такой родной и такой красивый голос Бет. "Делайте со мной, что хотите, надсмехайтесь и издевайтесь надо мной. Лишите меня света, превратите мою жизнь в ночь. Я знаю, что найду свой собственный кусочек счастья на земле, обещанной мне". Она начала тихонько мурлыкать песню, в мыслях своих находясь где-то за миллионы миль от нас, а затем внезапно замолчала. "Я всегда чувствовала себя так, как будто эта песня обо мне, понимаешь? Я чувствую родство с ней". На какое-то мгновение она затихла, а затем, улыбнувшись, посмотрела на меня. "Вот скажи, ты когда-нибудь замечала, что ткань батута пахнет, как сиденья в школьном автобусе?" Так и не дождавшись ответа, она повернулась ко мне и обнаружила, что я смотрю на нее так, словно она сошла с ума. "Так ты никогда не замечала этого, да?" Я покачала головой. "Да, конечно, ты у нас такая умная, но совершенно лишена фантазии, - она села на батуте и посмотрела на меня сверху вниз. - Прости меня, Эм. Прости за то, что произошло у Дарлы. Я понимаю, что ты просто застряла где-то посередине между нами и мечешься в поисках выхода".

"Все хорошо, Бет. Ты не должна извиняться. Здесь нет твоей вины. Только моя. Я поняла, что Дарла мне не друг", - мягко проговорила я.

"Почему тогда ты с ней дружишь?"

"Не знаю даже, наверное, чтобы просто болтаться с ней по улицам".

"С такими друзьями, как Дарла, и врагов не надо", - улыбнулась Бет. Я улыбнулась ей в ответ. "Я лучше пойду. Завтра утром я уезжаю, и мне не хотелось уезжать, злясь на тебя, или чтобы ты злилась на меня. Эти несколько дней выдались весьма непростыми". Она быстро перекатилась на бок и спрыгнула на землю. Я с трепетом уставилась на нее. Как Бет может быть такой великодушной и всепрощающей? Как же я обойдусь без неё?  Она повернулась и посмотрела на меня.

"Что?" - смущенно поинтересовалась я, столкнувшись с ее вопрошающим взглядом.

"Я даже не достойна твоих объятий?"

Я ухмыльнулась и сиганула с батута прямо в ее руки. Около пяти минут мы просто стояли, крепко обняв друг друга, и на какое-то время весь остальной мир был потерян для нас. "Я буду скучать по тебе", - прошептала мне на ухо Бет, и от ее слов по моему телу пробежал озноб.

"Я тоже буду по тебе скучать".

"Ты будешь мне писать?", - спросила Бет, когда мы наконец-то отстранились друг от друга. Я кивнула понимая, что любые слова, сказанные сейчас, будут лишними, а затем вздохнула, пытаясь усмирить свои эмоции.

"Конечно буду! Но тебе придется отвечать на мои письма, Бет Сэйерс!" - предупредила ее я. Она смущенно улыбнулась.

"Так и будет. Обещаю. Возможно, я даже смогу позвонить и поздравить тебя с днем рождения", - с нотками надежды, прозвучавшей в её голосе, ответила Бет.

"Ты самая лучшая", - произнесла я, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Бет понимающе улыбнулась, каким-то образом умудрившись почувствовать мое внутреннее смятение. Одним быстрым движением она провела рукой по моим волосам. "Мы скоро увидимся", - сказала она прощание и ушла.

"Да, увидимся", - я наблюдала за тем, как Бет подошла к забору, разделявшему наши лужайки. Она ловко запрыгнула на крышку мусорного бака и одним мощным рывком перемахнула через ограду. Задержавшись напоследок на верхушке забора, она подарила мне прощальную улыбку и скрывалась на другой стороне.

* * *

Зажав в зубах несколько писем, выуженных мною ранее из почтового ящика, я неуклюжими движениями одной руки пыталась нащупать нужный мне ключ от дверного замка, поскольку вторая была нагружена кучей тяжелых голубых пакетов с покупками для нашей поездки. С третьей попытки входная дверь наконец-то открылась, и я поспешно вошла внутрь, чтобы поскорее избавиться от пакетов, прежде чем они оттянут мои руки до самой земли. Свалив все на кухонный стол, я снова направилась к машине за оставшейся частью покупок.

Устало вздохнув, я швырнула ключи прямо в кучу сваленных на столе пакетов и повесила сумочку на дверную ручку кладовки.

"Эй, а вот и мой любимый мальчик", - с нежностью промурлыкала я, почувствовав прикосновение хвоста Саймона к своим лодыжкам, и заметила оставленные на джинсах после этого черные ворсинки. "Ты пришел посмотреть, как мы готовимся к поездке, и хочешь, чтобы твоя мамочка потискала тебя перед сном, верно, маленький хитрюга?" Изливая свои чувства, я гладила его по голове, плавно смещаясь к ушам, отчего Саймон зажмурился, и его громкое урчание нарушило тишину кухни.

Я взяла в руки небольшую стопку конвертов и начала просматривать их. "Что у нас здесь - счета, еще счета, реклама, снова счета, хм…" Я отбросила всю почту на стол, и в руках у меня остался только один конверт, с написанным вручную именем и адресом. Это письмо полностью захватило мое внимание. Я перевернула его и увидела обратный адрес отправителя. Моника Нивенс, Пуэбло, Колорадо. Я нахмурилась, а затем легкая улыбка пробежалась по моим губам. Легонько поддев пальцем заклеенную часть конверта, я аккуратно раскрыла его и оттуда выпал лист бумаги, заполненный аккуратным, красивым почерком.

Дорогая Эмили.

Прежде всего я хочу сказать, что сожалею о Бет. Она была невероятной женщиной и хорошим другом. Я очень надеюсь на скорую встречу с тобой, если ты, конечно, приедешь на похороны. Пожалуйста, приезжай. Эмили, прошло так много времени с твоего последнего появления дома.

Твоя мама рассказывала мне, что ты живешь с учительницей по имени Ребекка. Почему ты не сообщила мне об этом? Если ты все-таки приедешь, на что я искренне надеюсь, то буду с нетерпением ожидать встречи с этой особенной женщиной, которая все же смогла удержать в своих руках Эмили Томас. Господь знает, что остальным нам этого так и не удалось!

Береги себя, Эмили, и знай, что мои мысли и молитвы всегда с тобой.

С любовью, Моника.

P.S. Если ты не против, то мы с Конни были бы счастливы принять вас у себя. Что даст мне…

P.P.S. Не могу дождаться момента, когда вы с Конни встретитесь. Я очень хочу, чтобы ты приехала на прощальную церемонию, но я понимаю непростую жизнь адвоката в таком большом городе, честно! У нас с Конни частенько случаются из-за этого стычки!

Я с улыбкой положила письмо на стол. Моника. Она действительно была права. Прошло уже слишком много времени. Я принялась выкладывать на стол покупки из пакетов, одновременно сортируя и упаковывая те вещи, которые могут пригодиться нам во время поездки. И снова не удержалась от улыбки, словно наяву услышав голос своей матери.

* * *

"Вы уже слышали, что дочка Клаудии Нивенс поступила в юридическую школу?", - я тотчас навострила уши. Самый настоящий студент? И так близко!

"Она не выглядит достаточно умной для адвоката ", - ответил отец, устроившись в кресле с газетой в руках. Оторвавшись от чтения, мама окинула его недовольным взглядом и опустила книгу на колени.

"Генри. Как грубо!"

"Согласен, но это правда", - ответил отец, выглядывая из-за газеты. "Но в своих очках она реально выглядит, как идиотка, они словно привинчены к ее носу. Ну вот кто, скажи мне, кто постоянно носит свои очки на носу? Это же, черт возьми, ни туда ни сюда".

"Я думала, что очки позволяют человеку выглядеть умнее, разве нет?" - вставила я, сидя на полу перед телевизором и не отрываясь от просмотра передачи "Факты из жизни", с участием моего любимого персонажа Джо.

"Не в ее случае".

Муж Клаудии Нивенс, Рой, погиб в начале семидесятых в результате ужасной аварии, произошедшей на сталелитейном заводе, и с тех самых пор она со своей единственной дочерью Моникой жила на страховку Роя, которую он оставил после смерти, и зарплату Клаудии, работавшей медсестрой в госпитале Святой Марии. Моника была гораздо старше меня и практически не общалась с мелюзгой, вроде меня. Она отправилась учиться на юриста, когда мне было только двенадцать. Помню, я сижу во дворе нашего дома на сидении велосипеда, выполненного в форме банана, и наблюдаю за действиями Моники, которая, как обычно, стремглав вылетела из своего дома с болтающимся на одном плече рюкзаком и кучей книг в руке и понеслась к светло-голубому Фольксвагену Жуку. Длинные темные волосы, развеваясь на ветру, с обеих сторон обрамляют ее милое лицо, но прежде чем запрыгнуть в машину и уехать, она кидает на меня свой приветливый взгляд и одаривает улыбкой.

* * *

Я вернулась в кухню сразу после того, как отнесла несколько упаковок туалетной бумаги в ванную комнату, и тут же мои глаза наткнулись на письмо, одиноко лежавшее на столе. И я вновь вернулась в то лето, когда Бет уехала в лагерь.

* * *

23 июня 1981

Здравствуй, дорогая Эмили.

Уффф, я и в самом деле не так хороша в написании писем, так что тебе придется читать то, что ты получишь, ладно? Как бы то ни было, я таки добралась до лагеря в Тенннеси и, надо сказать, здесь чертовски здорово! Знаешь, мне ведь не доводилось раньше летать на самолете. Это, блин, так круто! Когда ты начинаешь двигаться вперед по взлетной полосе внутри самолета, который все быстрее и быстрее набирает скорость, ты ощущаешь себя так, словно тебя намертво пригвоздили к креслу, а затем, когда эта гигантская стальная птица отрывается от земли, в животе все переворачивается верх дном. Эти сравнимо с американскими горками, ну, может быть, чуточку помягче.

Папа был очень рад меня увидеть; я действительно подумала, что он расплачется от счастья! Обалдеть просто, раньше я никогда не видела его таким эмоциональным. Его жена Линн оказалась очень милой женщиной. Сейчас она беременна, так что через несколько месяцев у меня появится младший братик или сестренка! Я никогда не предполагала, что когда-нибудь стану чьей-то старшей сестрой, хотя, видит бог, насколько это удивительно, что с таким образом жизни моей матери, я не стала ею по меньшей мере раз пять.

В общем, я прибыла в лагерь три дня назад. Он и в самом деле хорош и очень большой. Сюда съезжаются дети со всех штатов. Уже на второй день я повстречала здесь девочку из Аляски. Разве это не удивительно? Делю комнату с семью девочками, не считая нашу вожатую. Они все очень милые, но только трое из них приехали сюда, чтобы постичь театральное искусство. Уффф! Раньше я всегда ломала голову, задаваясь вопросом - как они тут живут, на Юге. У местных жителей такой прикольный акцент. Знаешь, когда я немного привыкну к местному произношению и узнаю людей побольше, мне определенно не составит труда говорить сокращенными фразами на их манер.

Ну, на этом пока все. Я так сильно по тебе скучаю!!! Скоро напишу еще. Ах, да! Высылаю тебе поздравительную открытку на твой день рождения. Мне очень хочется надеяться, что ты получишь ее вовремя!

С любовью,

Бет.

24 июня 1981

Особенной подруге в этот важный для нее день…

От всего сердца поздравляю тебя с Днем Рождения!

Эй, Эм! Я знаю, что эта открытка так себе, но мне удалось разыскать только такую.

С Днем Рождения!!!

Скучаю, Бет.

P.S. Еда здесь, кстати, ужасная! Одна девочка сказала, что по вкусу она похожа на тюремную. Вот мне интересно, откуда ей об этом известно?

27 июня 1981

Здравствуй, Бет!

Мне было очень приятно получить твое письмо! И твою открытку тоже. Спасибо. Не могу поверить, что завтра мне исполнится 15 лет, а ты? Иногда мне кажется, что мы с тобой такие старые. Мама тут проговорилась, что скоро папа начнет обучать меня вождению на автомобиле, купит мне правила дорожного движения и твердо намерен довести дело до конца! Разве это не здорово? Не могу дождаться.

У нас здесь все по-прежнему. Правда, некоторое время стоял жуткий зной. Но, насколько тебе известно, в наших краях жара сухая. Интересно, на что похожа жара в вперемешку с влажностью? Мне бы она точно не понравилась. Я слышала, что сырость может способствовать появлению прыщей. Неужели это правда? Надеюсь, что нет! Если я в дальнейшем собираюсь жить в Нью- Йорке или Лос-Анджелесе, представь, я нахожусь в зале суда и пытаюсь выиграть важное дело, а у меня вдруг выскочит огромный прыщ! Разве может быть что-то более ужасным? Полагаю, что судья будет кататься от смеха по полу или же попросту выставит меня за дверь.

Вчера мы с Дарлой ходили купаться и было довольно весело до тех пор, пока там не появился Скот Мэтьюсон. Меня и без того достали все эти разговоры о нем, а тут еще пришлось непосредственно столкнуться с ним. Меня совершенно не интересует ни он, ни кто-либо из его друзей идиотов! Они пытались пригласить нас в гости к Скоту на какую-то дурацкую вечеринку. Дарла пришла в полный восторг от приглашения. Я же совершенно не хотела идти к ним, поэтому, собственно, меня там и не было. Кроме того, мои родители наверняка взбесились бы, узнай, что я пошла на вечеринку. Мама говорит, что мы слишком молоды и неопытны для свиданий, а также считает, что родители Дарлы, таки, напрашиваются на неприятности, поощряя поведение своей дочери. Не знаю. Стоит ли мне соглашаться с ее убеждениями, но как бы то ни было, мне совсем не интересны все эти свидания. У меня и без этих мальчиков хватает забот, о коих мне следует побеспокоиться в первую очередь.

К сожалению, мне пора закругляться. Уже достаточно поздно и к тому же я очень устала. Я думаю, что на завтра мама запланировала много разных дел, хотя и ничего не сказала мне. Я тоже скучаю по тебе. Пожалуйста, возвращайся поскорее!

С любовью,

Эмили Джейн Томас.

3 июля 1981

Дорогая Эм.

Я так счастлива! Мы должны были написать короткие, одноактовые пьесы, отрепетировать их с помощью двух-трех человек и представить все это нашему режиссёру, а это довольно-таки странный парень по имени Бакс. Он сам просит, чтобы мы обращались к нему именно так. Ты не находишь это немного диким? Так вот, мы готовим свои постановки, среди которых он выбирает всего одну, самую понравившуюся, а затем, победителю представляется возможность показать свое представление перед всем лагерем. Представляешь, я выиграла! Разве это не потрясающе? Вот видишь, Эм, я же говорила тебе, что те сценки, которые мы с тобой разыгрывали, могут быть очень полезными.

Сегодня я познакомилась с одной классной вожатой. Ее зовут Кейси. Я даже не знаю ее фамилии, но она такая забавная. Кейси не из нашей комнаты, а из соседней и дружит с нашей вожатой Ким. Сама она из Монтаны, но большую часть своей юности прожила в Англии, из-за чего разговаривает со смешным английским акцентом. А еще она великолепно разбирается в театральных постановках. Ей семнадцать. Если бы ты ее только видела, Эм. У нее длинные, светлые волосы и большие чувственные карие глаза, как у маленького щенка, а улыбка меня просто завораживает. Кейси такая милая. Я уверена, тебе бы она понравилась.

Я уже слышала про влажность. Правда, не знала, стоит ли мне верить в слухи, пока не столкнусь с этим сама, но могу с уверенностью сказать, что моя кожа приобрела здесь необыкновенно здоровый цвет. Так что не знаю. В любом случае, Эм, судья не в праве выставлять тебя вон из зала суда! Если же он только попытается провернуть такое, я быстренько выбью из него всю дурь (шутка).

Мне пора. Счастливого тебе праздника! Я так сильно по тебе скучаю и надеюсь, что следующая пара месяцев пролетит быстро и незаметно.

С любовью, Бет.

7 июля 1981

Привет, Бет! Я была так счастлива, когда ты мне позвонила. Так и не дождавшись от тебя поздравлений в мой день рождения, я очень расстроилась. Ко мне вновь пришло умиротворение, когда ты сделала это на следующий день: звучание твоего голоса вновь сделало меня счастливой, а наша долгая разлука больше не кажется мне такой уж и страшной. По крайней мере, на какое-то время (ухмылка).

Сегодня мы с мамой ходили по магазинам. Мы вошли в отдел по продаже косметики и тут же пулей выскочили из него: она оказалась такой дорогой, ты знала об этом? Жесть! Компании производители, должно быть считают, что мы все богачи. Есть и хорошие новости, мои родители решили увеличить сумму денег на мои карманные расходы.

Я так тобой горжусь, Бет! Я всегда знала, что ты станешь там самой лучшей. Сегодня я встретила твою маму. Она спрашивала, есть ли от тебя какие-нибудь вести. Почему ты ей не пишешь? Она наконец устроилась на работу. Кажется, она говорила о каком-то продовольственном магазине. Надеюсь, что ей там понравится. Я знаю, вам было тяжело после того, как Нору уволили из банка после того… дела.

Я не знаю, разве вам разрешается дружить с вожатыми?

На этом все. Вечером Дарла пригласила меня к себе посмотреть фильм, так что мне пора уже собираться.

Когда ты вернешься домой?

P.S. Как думаешь, следует ли мне пользоваться своим полным именем без каких-либо сокращений, когда мы вернемся в школу?

С любовью, Эмили Джейн Томас.

14 июля 1981

Дорогая Бет.

Почему ты мне не пишешь, Бет? У тебя все в порядке? Пожалуйста, напиши мне поскорее. Я скучаю по тебе. И по твоим письмам…

P.S. Сегодня папа учил меня водить машину. Это было так страшно! Мы ездили вокруг кладбища, чтобы я смогла понять, что такое извилистая дорога. Ко всему прочему, папа заявил, что если я умудрюсь угробить нас, то это произойдет в подходящем месте. Вот скажи, разве он не дурак?!

Эмили.

21 июля 1981

Дорогая Эмили.

Привет, Эм. Прости, что так долго не писала тебе. Я была жутко занятой. Бакс заставлял нас пахать, не разгибая спины. Говоря о нас, я подразумеваю меня и Криса, поскольку нам на пару пришлось написать двухактную пьесу. Было здорово, хотя и отняло это дело целую кучу времени. Вначале, он всячески со мной не соглашался, но в конце концов мы пришли к единому мнению. Правда мне пришлось слегка поубеждать его, но совсем недолго (дьявольская ухмылка). Я так рада, что он наконец-то пришел в чувство и согласился со мной. Ненавижу вид крови.

О, кстати! Я должна тебе кое о чем рассказать. Прошлой ночью мы с Кейси (помнишь ту вожатую из соседней комнаты? Я раньше писала тебе о ней) выскользнули из лагеря и пошли купаться. Это было действительно классно! Вообще-то нам не разрешается находиться за пределами своих комнат после десяти вечера, но мы дождались часа ночи и встретились снаружи. А после того как мы пришли к озеру, она очень сильно меня удивила. Представляешь, она скинула с себя всю одежду и захотела, чтобы и я так же сделала, но я категорически отказалась. Все то время, пока мы находились на озере, она была совершенно голой! Она так прекрасна! И я была просто восхищена ею. Ах, если бы в мои семнадцать у меня было бы, пусть даже наполовину, столь же красивое тело, как у нее…

Значит, моя мама устроилась на работу? Для нее это хорошо.

Мне пора заканчивать. Скучаю по тебе.

P.S. А зачем тебе потребовалась косметика? Ты ведь никогда раньше ей не пользовалась. Разве нет? Ох, кстати, эта влажность вперемешку с жарой просто убийственное сочетание, а если учесть тот факт, что мы сейчас находимся в центре тепловой волны… Уффф!

P.P.S. Отвечаю на твой вопрос относительно твоего имени. Ты и впрямь собираешься использовать свое полное имя только из-за того, что идешь в старшую школу? Ты же всегда говорила, что тебе оно не нравится.

С любовью, Бет.

25 июля 1981

Дорогая Бет.

Так здорово, что я получила от тебя письмо, а то я уже начала было беспокоиться. Эта Кейси, как мне кажется, несет с собой одни проблемы. Если она не проявит осторожность, то непременно вовлечет вас обеих в достаточно серьезные неприятности. Она же вожатая, в конце концов! Будь осторожной, Бет. И вообще, с какой это, черт возьми, стати она перед тобой разделась?

Скот Мэтьюсон наконец-то пригласил Дарлу на свидание. Она была так возбуждена. На радостях она познакомила меня с одним из его друзей, Сэтом Льюисом. Я думаю, что есть нечто парадоксальное в созвучности ваших с ним именах. В любом случае, ужасно рада, что до твоего возвращения домой остался лишь один месяц. Как твои успехи в театральных познаниях? Очень сильно скучаю.

P.S. Да, ты права, я определенно ненавижу свое полное имя, оно звучит как-то слишком по-взрослому, нежели просто Эмми. Ты так не считаешь?

С любовью,

Эмили Томас.

1 августа 1981

Дорогая Эм.

Нет, ты только послушай! На днях Кейси, вместе с другими вожатыми ездила в город (ты только не смейся над его названием), под названием Copville. Он расположен в десяти милях от нашего лагеря. Там она купила для меня очаровательный браслет, прямо сейчас я лежу на своей кровати и смотрю на него. Представляешь, он сделан из серебра (как-то раз при разговоре с ней я вскользь упомянула о том, что обожаю серебро) и на нем подвешены талисманы в виде масок. Одна в форме сердца, другая - счастливое лицо, а третья - маска печали. Так она попыталась, как могла, донести до меня всю драму жизни, в которой комедия и трагедия переплетены между собой. Разве это не мило? На протяжении последних двух недель мы каждую ночь ускользали из лагеря. И это было просто восхитительно. В последний раз нас почти поймали, ну, по крайней мере, мы были очень близки к разоблачению.

Мне нужно идти. Скучаю по тебе.

Не расти слишком быстро, Эм.

Бет.

5 августа 1981

Дорогая Бет.

Что ты вытворяешь, Бет? Ты с ума сошла? Хочешь нажить себе кучу проблем? И что у тебя с этой девушкой? Чем же вы таким занимаетесь, что это "так восхитительно"? Она что, позволяет тебе лежать на себе? Или вы двое целуетесь и делаете еще что-то?

Эмили.

7 августа 1981

Дорогая Бет.

Привет, прости меня. Я не имела никакого права говорить тебе те слова. Ты ведь простишь меня? Как дела в лагере? Ты писала мне что-нибудь? Я очень скучаю по тебе.

Люблю, (с твоего позволения)

Эмили Томас.

12 августа 1981

Дорогая Бет.

Ты собираешься мне отвечать? Куда ты запропастилась? Что, вообще, происходит? Ты все еще встречаешься с Кейси? Поговори со мной, Бет. Прошу тебя.

Я порвала с Сэтом. Он захотел поцеловать меня и вел себя при этом как полный придурок, слетевший с катушек. Это было уже чересчур. Недавно мы узнали, что Билли планирует приехать домой на Рождество. Ты уже написала своей матери?

Я скучаю по тебе, Бет.

С любовью,

Эмили Джейн Томас.

15 августа 1981

Дорогая Бет.

????????????????????

Эмили Джейн Томас.

20 августа 1981

Дорогая Эмили.

Привет. В лагере у меня все хорошо. Они заставили Кейси покинуть лагерь. Вчера она уехала. Ублюдки! Скорее всего, я буду дома в течение недели. Вполне возможно, я приеду к тому моменту, когда ты получишь это письмо. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Скоро увидимся.

Бет.

Я в полной растерянности смотрела на письмо, не зная, что теперь и думать. Неужели Бет обиделась на меня за те злобные слова, которые я высказала ей в том письме? Почему Кейси пришлось уехать из лагеря? От всех этих вопросов, что непрерывным потоком вращались в моих мыслях, у меня даже разболелась голова.

Я присела на кровать и невидящим взором уставилась в окно, а затем вновь перечитала письмо, прежде чем положить его рядом с собой на покрывало. Схватив своего плюшевого медведя, я крепко прижала его к себе и откинулась на подушки. Мишка всегда незримо подбадривал и успокаивал меня. Я посмотрела на кучку писем, сложенных на комоде аккуратной стопкой. Это были все письма от Бет за прошедшее лето. Как же это было здорово, придя откуда-нибудь домой, обнаружить вновь прибывшее письмо, которое ждало меня, разорвать конверт и вчитаться в крупные, написанные небрежным почерком слова, адресованные мне.  Я улыбнулась, осознав, что её каракули были столь же беспечны, как и та, чьей рукой они были написаны. Улыбка без следа исчезла с лица, стоило этой Кейси вновь появиться в моих мыслях. Неужели она стала новым самым близким другом Бет? Именно так мне казалось. Я тяжело вздохнула, наконец-то решившись признаться самой себе в том, что я жутко ревновала Бет к этой Кейси. Почему она так привлекла к себе Бет? Из-за того, что была старше? Более привлекательной, чем я? Я закатила глаза от последней мысли. Да кого волнует, как она выглядит. Подумаешь, всего-навсего какая-то блондинка с большими карими глазами. Как по мне, так это звучит просто ужасающе.

Я перекатилась на бок, по-прежнему продолжая крепко обнимать Рюфлеса и тяжко вздыхая, уставилась на закрытую дверь, с прикрепленным к ней постером Оливии Ньютон Джон. У Оливии были светлые волосы, и в отличии от карих глаз Кейси, она обладала чарующим взглядом прекрасных голубых омутов. Блестящие губы улыбались мне с плаката, просторная, безразмерная рубашка выставляла напоказ ее обнаженные загорелые плечи, а короткие волосы были откинуты назад и прихвачены лентой. Я непроизвольно улыбнулась ей в ответ. Как бы мне хотелось когда-нибудь стать такой же прекрасной, как эта актриса. Внезапно, у меня возникла острая необходимость услышать мягкий теплый голос моей богини Оливии. Я скатилась с кровати, рванулась к стереомагнитофону и включила запись саундтрека к фильму "Бриолин". Как только зазвучали первые аккорды песни "Ты единственный, кого я хочу", с Джоном Траволтой, на моих губах расцвела блаженная улыбка. Я закрыла глаза и заулыбалась, как только пианист начал играть блюзовую композицию.

"По моей коже бегут мурашки и их становится все больше…", - напевала я, кружась по комнате в обнимку с Рюфлесом. Я слегка вздрогнула, когда дверь моей комнаты открылась, тихонько скрипнув и являя передо мной тетю Китти, которая прислонилась к дверному косяку и, прикрыв глаза, начала подпевать мне.

"Тебе лучше приспособиться, потому что мне нужен мужчина…". Я засмеялась, когда тетя вошла в комнату и, схватив меня за руки, принялась кружиться в танце.

Ты - единственный, кто мне нужен,

О мой милый!

Единственный, кто мне нужен,

О мой милый!

Единственный, кто мне так нужен,

О, единственный, кто мне действительно нужен,

О! Да!

Когда отгремели последние аккорды песни, мы обе задыхаясь рухнули на кровать, а затем, посмотрев друг на друга, взорвались в приступе безудержного смеха.

"Ты такая смешная, тетя Китти", - смеялась я.

"Ага. Я такая”, - она села и ухватившись за мое запястье, встала с кровати. "Меня прислали сюда, чтобы я привела тебя на обед". С этими словами тетя стащила меня с постели и поволокла в коридор.

"Стой! Подожди! Тетя Китти!", - вопила я, пытаясь приноровиться к ее быстрым шагам. Мы чуть не скатились вниз по лестнице.

"Давай, шевели конечностями", - не останавливаясь прогремела она. Мы ввалились в гостиную, вернее сказать, это тетя ввалилась, таща мое тело за собой. Родители сидели на диване, с головой погрузившись в фильм "Семейная вражда".

"Мама?", - позвала ее я, проходя мимо. В ответ она улыбнулась и помахала рукой. В конце концов я смирилась и просто продолжала плестись рядом с моей взбалмошной и молодой тетей. Мы уселись в ее автомобиль и двинулись куда-то в сторону города.

"Что происходит, тетя Китти? Я думала, мы идем обедать?".

"Так и есть. С небольшой лишь оговоркой, там будем только ты и я". Я улыбнулась, и она вернула мне улыбку. Моя тетя обладала тем редким типом характера, который заставлял всех встречавших ее людей ощущать нечто особенное при общении с ней. У нее был очень добродушный и веселый характер, и вся она всегда светилась улыбкой. Должна сказать, Китти была старше меня всего лишь на десять с небольшим лет. Я помню, моя мама говорила, что она поздний ребенок в семье. У нее были длинные волосы, цвета спелой пшеницы, чуть-чуть более светлые, чем у нас с мамой. Ее темно-серые глаза, как правило, были наполнены добротой и лучиками смеха.

"Так куда же мы направляемся?" -  поинтересовалась я, размещая свою руку возле открытого окошка, через которое струящийся поток летнего воздуха врывался в салон автомобиля и развевал наши волосы на ветру. Она еще раз улыбнулась.

"Кое-куда".

"Ну что ж, спасибо, конечно".

"Всегда пожалуйста, детка".

Я обратила внимание, что мы двигались по направлению к городу, а затем свернули вправо, уходя в сторону. Интересно, куда же мы направлялись? Словно в ответ на мой невысказанный вслух вопрос, тетя свернула на грунтовую дорожку, которая вела прямо… в никуда. Я обратила к ней свой вопросительный взгляд и столкнулась с теплой улыбкой.

"Мы почти на месте". Впереди нас, в окружении деревьев и поросли дикой травы, появились очертания маленького озера с крошечным причалом на берегу. Оно было прекрасно. Послеобеденное солнце, светившее над головой, озаряло бликами поверхность водоема, наполняя его живительной силой. Тетя Китти припарковалась в тени огромного дерева и вышла из салона машины. Я последовала за ней. Она обошла вокруг автомобиля и вытащила из багажника огромную корзину для пикника.

"Пойдем", - пропела тётя, прокладывая путь вперед по еле заметной, заросшей травой тропинке, ведущую нас в самую гущу листвы.

"Откуда ты знаешь про это место, тетя Китти?" - спросила я, счастливо шагая по ее следам.

"Твой дед частенько приводил нас с твоей мамой сюда, когда мы были еще детьми. Несмотря на то что я была в то время совсем крохой, все равно никогда не забуду об этом", - обернувшись, она тепло улыбнулась. В конце концов мы выбрались из лесных дебрей и оказались прямо на берегу небольшого озера. "Думаю, это искусственное озеро, которое, как мне кажется, какой-то сумасшедший старик приобрел в собственность еще в двадцатые годы", - поделилась со мной тетя Китти, пока открывала корзину и доставала из ее недр большую, в красно-белую клетку скатерть, а затем расстелила ее на траве. Потянувшись рукой к корзинке, я тотчас получила хлопок по ней и удивленно посмотрела на тетю. "Нет. Сядь и расслабься. Я сделаю все сама".

Я села, скрестив ноги, и стала наблюдать за ее действиями: сначала она достала контейнер с аппетитными жареными крылышками, следом выудила тару с картофельным пюре и еще одну с подливкой. Тетя открыла крышку контейнера с крылышками и застыла, словно слуга, ожидая моего одобрения. Я хихикнула и поощрительно кивнула. Кивнув в ответ, она достала четвертую посудину, доверху заполненную печеньем и кусочками масла.

"Ну, и чтобы все это беспрепятственно проскользнуло в нас, вот бутылка домашнего вина", - шутя добавила она, извлекая пару банок Доктора Пеппера. Одну из них она вручила мне, я незамедлительно открыла ее и припала губами в жадном глотке, пытаясь тем самым получить хоть какое-то облегчение в этот невыносимо жаркий день.

"Ты что, нервничаешь?" - с набитым печеньем ртом, поинтересовалась Китти.

"Вовсе нет", - немного торопливо ответила я. Недоверчиво покачав головой, она устремила на меня свой проницательный взгляд. "Да", - призналась я. "Вспомни, с каким нетерпением я ожидаю начала занятий. Мне всегда хотелось поскорее пойти именно в эту школу. Я помню то время, когда Билли перешел в старшие классы. Я ему тогда так завидовала". Тетя Китти усмехнулась.

"Да, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Когда твоя мама перешла в старшие классы, мне было… эээм, сколько же мне тогда было?" - проговорила она и с задумчивым видом уставилась в пространство. "Шесть или семь лет? Впрочем, неважно, я и сейчас помню все так отчетливо, словно это было вчера". От смеха я чуть было не подавилась куриной косточкой, а затем вновь приняла серьезный вид. Ну, по крайней мере, попыталась сделать настолько серьезное лицо, насколько смогла в присутствии своей тети.

"Так ты наконец-то скажешь мне, зачем мы здесь?"

"Разумеется, чтобы поесть".

"Да нет же. Я имею в виду, почему только ты и я?" Тетя Китти прижала руку к груди и скорчила обиженную мину.

"Малышка, ты меня убиваешь. Разве я не могу получать удовольствие, приятно проводя время с моей любимой племянницей?"

"Заметь, с единственной и неповторимой племянницей", - хихикнула я.

"Вот именно! Как видишь, у меня имеется более чем достаточно причин проводить с тобой время, разве нет?"

"Да. Только все это как-то необычно, тетя Китти. Ты ведь можешь просто прийти к нам домой".

Лицо тети приняло серьезное выражение и вот тут я обеспокоилась по-настоящему.

"Хорошо, малыш. На самом деле есть причина, по которой мы сейчас находимся здесь". На этих словах тетя прервала разговор из-за внезапно начавшегося приступа кашля. В прошлом году она очень сильно переболела пневмонией и до сих пор так и не оправилась от последствий этой болезни. Я застыла в терпеливом ожидании, тревожное предчувствие целиком заполнило меня. Откашлявшись, она глубоко вздохнула и продолжила. "Твоя мама беспокоится за тебя".

"Что? Почему?". - Я чувствовала, как внутри меня зарождается раздражение, переходящее в гнев.

"Погоди. Для начала успокойся. Иначе напридумываешь себе невесть что.  Эмили, твои родители очень сильно тебя любят и очень хотят, чтобы ты была счастлива. Я же в свою очередь могу лишь сказать, что желание твоих родителей - это полный вздор и абсурд. Счастливый подросток? Да уж! И после этого они смеют утверждать, что это я сумасшедшая! Я вас умоляю!" Я улыбнулась, ощущая, как буря в моей груди начинает понемногу утихать. Отчасти. Тетя посмотрела на меня и одним мягким прикосновением откинула волосы с моих глаз.

"Они и в самом деле хотят лучшего для тебя. Однако, я здесь не для того, чтобы указывать тебе, как поступать. В этом можешь даже не сомневаться. И это именно то, чего от меня хотела твоя мама. Уф! Но вовсе не то, что необходимо тебе. Тебе нужен человек, готовый полностью выслушать тебя. Кто-то, кто может быть объективным. Так что давай, выкладывай, что происходит с тобой". Тетя Кити откинулась назад, опираясь на локти, вытянула ноги, скрестив их в лодыжках, и впилась в меня испытующим взглядом, отчего мне показалось, что ее глаза проникли в самые потайные места моей души.

"Что выкладывать? Что ты хочешь от меня услышать?" - поинтересовалась я, медленно выводя пальцем узоры на расстеленной скатерти, отказываясь при этом смотреть на тетю. Мне было жутко страшно от того, что все те мысли, которые я так тщательно прятала глубоко внутри себя, могли вырваться наружу. Именно такие порывы всегда умела во мне побуждать моя тетя.

"Расскажи мне, какие мысли носятся в твоей маленькой голове. Даже я заметила, что в течение последних шести месяцев, ты вела себя немного странно. Твоя мама считает, что к этому приложила свою руку твоя подруга Бет". При упоминании о Бет, я резко дернула голову вверх. "Ага, Хьюстон[9], у нас есть контакт. Хорошо. Давай поговорим о Бет".

Как только я прикинула, сколько же всего я могла бы рассказать тете, в моей голове промчалась вереница мыслей. Она внимательно посмотрела на меня, в ее глазах отразилось бесконечное сочувствие. Я вспомнила о том, что раньше всегда делилась с ней любыми своими мыслями и все поведанные мною секреты навсегда оставались при ней. Но эти. Здесь было нечто другое. Мне захотелось рассказать о нас с Бет, начиная с последнего Рождества, поведать ей о том незримом противостоянии, в котором мы невольно оказались и находимся по сей день, рассказать о своей ревности, которая сжигала меня дотла.

"Ну же, Эмили. Поговори со мной”. Я снова посмотрела на тетю и почувствовала, как мое горло сдавило, словно в тисках, от невысказанных эмоций. Они грозились бесконечным потоком вырваться наружу и затопить меня полностью, поэтому я решилась на отчаянный шаг и рассказать обо всем прежде, чем мои слезы сделают это за меня.

"Понимаешь, мы с Бет… у нас с ней особенная дружба. Ох, тетя Китти". Тут я не выдержала и разрыдалась, а затем, словно пятилетний ребенок, прижала кулачки к глазам и начала сердито стирать льющиеся по щекам слезы, одновременно злясь на их непрошенное вмешательство. Тётя Китти улыбнулась и сочувственно погладила меня по ноге.

"Я так и думала", - едва различимо прошептала она. "Расскажи мне об этом".

Полчаса спустя я чувствовала себя полностью опустошенной. Все, о чем я сбивчиво поведала тете Китти за это время, повисло в воздухе между нами, словно обрело осязаемую материальную основу. Сейчас она лежала на спине и, устремив свой взор к небу, смотрела на сгущающиеся тучи. Похоже, будет гроза. Наконец она вздохнула. Я наблюдала за ее действиями, лежа на боку, и в страхе ожидала ее вердикта. На протяжении всего повествования она ни разу не перебила меня, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное мной слово.

"Ох, Эмили”, - выдохнула она в конце концов. В ее голосе слышались нотки печали. "Когда-то и у меня тоже была подруга, вроде твоей Бет". Мои глаза распахнулись от удивления.

"Правда?"

"Да", - кивнула тетя. "Мы подружились в седьмом классе, как только познакомились. Наша дружба продлилась… дай-ка вспомнить… лет до восемнадцать, может быть до девятнадцати".

"Что случилось?" - полюбопытствовала я, затаив дыхание. Тетя Китти горько улыбнулась.

"Я встретила Рона", - просто сказала она. Я не совсем поняла этот ответ и, по всей видимости, недоумение отразилось на моем лице, так как тетя понимающе улыбнулась и продолжила свое повествование. "Видишь ли, мы с Карен, так звали девушку, съехали от родителей сразу после окончания школы".

"Почему?" - спросила я, заинтригованная продолжением, одновременно задаваясь вопросом, почему я раньше не слышала про эту часть жизни своей тети.

"Потому что мы были юными и глупыми, вот почему. Нам казалось, что мы стали достаточно взрослыми, чтобы встать на тропу взрослой жизни, способные справиться с любыми трудностями, которые возникнут на нашем пути. Мальчики нас вообще не интересовали", - она оскалилась. "Таким образом, мы нашли непрезентабельную, дешевую квартиру и вместе в нее въехали. Так мы стали соседками по квартире. Карен предложила мне вступить в "особенные" соседские отношения, как тогда, в юности. Я не возражала и сразу приняла ее предложение, но потом встретила Рона".

"Под "особенными отношениями", ты подразумеваешь нечто, похожее на то, что было у нас с Бет на Новый Год?" - застенчиво поинтересовалась я. Тетя кивнула мне в ответ.

"Да. Несмотря на то что я любила Карен, мне не хотелось провести остаток всей своей жизни в таких отношениях, она же была совсем не прочь".

"Почему? Почему ты не захотела прожить всю свою жизнь рядом с Карен?", - сконфуженно спросила я. "Или ты любила кого-то…"

"Потому что. Пожалуйста, пойми меня верно; я любила ее и радовалась каждой секунде, проведенной рядом с ней". Тетя Китти замолчала, по ее губам пробежала мимолетная улыбка, а затем она моргнула и продолжила. "Но я чувствовала себя гораздо более уютно в компании Рона. Я поняла, что готова разделить свою жизнь с ним, а не с ней. Карен была очень сильной личностью. Есть такая категория людей, которым приходится быть сильными, чтобы заполнить пустоты своей жизни. Это особые люди, Эмми. То же относится и к твоей подруге Бет, она обладает такой же внутренней силой.

"Как и Карен?"

"Как и Карен", - подтвердила тетя Китти и мягко улыбнулась мне. "Тебе следует радоваться, что у вас с Бет такая "особенная дружба", но я должна предупредить тебя, Эмми. В конце концов каждая из вас пойдет своей дорогой. Это случится не сегодня, возможно через год или два, но рано или поздно Бет уйдет из твоей жизни, чтобы найти свой путь, реализовать свои собственные стремления. Не вздумай даже стараться остановить ее и, что гораздо более важно, Эмми, не пытайся изменить ее. Хорошо?"

"Да, тетя Китти. Я обещаю".

"Бет - такая, какая есть, точно так же, как и ты - та, кто ты есть".

Я помогла тете с уборкой следов нашего импровизированного пикника и с загрузкой корзины в машину. Захлопнув тяжелую крышку багажника, я повернулась к Китти. Она вопрошающе смотрела на меня с приподнятыми бровями, в ожидании очередного вопроса.

"Тетя Китти, а ты сталкивалась с Карен после того, как съехала с квартиры?"

"В последний раз я виделась с ней несколько лет назад. Мы столкнулись на аллее. Она поприветствовала меня улыбкой и помахала рукой - вот такой финал у нашей истории".

"Ох". Я в полном смятении обошла вокруг машины к пассажирской двери. Мне было просто невозможно представить саму мысль о том, что мы с Бет когда-нибудь сможем пройти мимо, вот так, издали помахав друг другу руками.

На обратном пути домой начался дождь.

Мы с диким хохотом, как сумасшедшие, неслись по газону от машины тети Китти, пытаясь поскорее попасть в дом. Промокнув до нитки и спотыкаясь, мы ввалились в прихожую в мокрой одежде, плотно облепившей наши тела, как вторая кожа. Мама недоуменно посмотрела на нас, а потом взорвалась в приступе бесконтрольного хохота. Сначала я даже немного обиделась на нее, но затем, увидев ее покрасневшие и опухшие от слез глаза, меня охватило беспокойство.

"Мам? Все в порядке? Почему ты плакала?”, - я подошла к ней поближе, хлюпая кроссовками.

"Ничего, милая. Просто я очень беспокоилась", - ответила она и заключила мое мокрое тело в крепкие объятия. Боковым зрением я заметила, как тетя Китти утвердительно кивнула головой, а мама ответила ей тем же, будто они проводили какие-то тайные переговоры за моей спиной. Я попыталась раздраженно дернуться в сторону, но мамины руки, лежащие на моих плечах, тотчас пресекли мою попытку. Она улыбнулась и откинула прилипшую прядь волос с моего лба.

"Я так тебя люблю, Эмми", - сказала мама, полным гордости голосом.

"Я тоже тебя люблю", - неспешно ответила я, не до конца понимая, что за этим стоит. Она еще раз меня обняла, прежде чем мягко подтолкнуть в сторону лестницы.

"Иди и переоденься, не то заболеешь еще", - и легонько прихлопнула меня по моей попе, поторапливая. Тетя Китти последовала за мной вверх по лестнице, направляясь в сторону ванной комнаты.

"Тетя Китти, почему мама плакала?" - тихо спросила я. В ответ тетя лишь уныло покачала головой.

"Этой весной у сталелитейного завода начались проблемы, а это довольно сильно сказалось на городе в целом, а заодно и на дилерском центре твоего отца, где дела идут все хуже и хуже. Сейчас люди едва в состоянии содержать свои семьи, и никто не заинтересован в покупке нового автомобиля. По этой причине твою маму временами охватывает тревожное беспокойство".

"У нас ведь все будет хорошо, да, тетя Китти?" Она улыбнулась и успокаивающе погладила меня по спине.

"Конечно, твои родители непременно позаботятся об этом".

Пока лето с испепеляющей все живое жарой неспешно заканчивалось, я стала замечать все больше табличек с надписью "ПРОДАЕТСЯ", которые усеяли лужайки почти всех домов наших соседей. Было довольно жутко видеть, как семьи, среди которых я выросла, стали исчезать, словно растворяясь в ночи. Сталелитейный завод обеспечивал работой тысячи мужчин и женщин, и сейчас они были вынуждены покидать свои насиженные места и уезжать туда, где имелась хоть какая-то работа. Многие из них направлялись в более крупные города - Колорадо-Спрингс или Денвер, другие же и вовсе покидали штат. Из-за этих событий меня все чаще стала посещать мысль: "А все ли у нас будет хорошо?"

Глава 4

Я села на кровати и поерзала, поудобнее обустраивая свою спину на подушках, которые покоились напротив изголовья, и, испустив ещё один усталый вздох, продолжила пробираться сквозь свидетельские показания в деле Holstead. Утром за этой папкой должен заехать Джон Дитерс. Снова вздохнув, я сняла очки и протерла глаза, а затем метнула коричневую папку на столик, стоящий возле кровати. Надеюсь, что на этот раз у нас все получится, ведь мы были так близки к победе.

"Что скажешь на это, как я тебе?" - поинтересовалась Ребекка с робкой надеждой, прозвучавшей в её голосе. Я посмотрела на неё, и острая боль пронзила мое сердце. Ребекка стояла перед кроватью в безразмерной футболке, под которую она запихнула небольшую подушку, создав выпуклость на животе, и сейчас позировала, придерживая подушку руками и демонстрируя мне свой профиль.

Я соскочила с кровати, подошла к ней и обняла со спины, разместив свои ладони поверх её рук.

"Скоро, уже скоро, малыш, - прошептала я ей на ухо. - Осталось чуть-чуть".

"О, я все понимаю, но все равно нахожусь в каком-то нетерпении, - простонала она. - Мне уже почти тридцать пять, и каждый прошедший день эхом отдается в моей голове, словно говоря - совсем скоро ты станешь старухой".

"Наберись терпения, и все будет так, как ты захочешь", - я поцеловала ее в шею, вдыхая сладкий запах кожи, такой нежной после душа, и ощутила аромат "Ирландской весны".

"В конце концов, я же смогла заполучить тебя, верно?" - улыбнулась она.

"О да! И это потребовало столько терпения! Я даже не представляла, что ты имела его в таком огромном количестве. Что ж, тебе все-таки удалось научить меня кое-каким важным вещам", -  усмехнулась я.

"Неужто до тебя дошло? Должно быть, это так на тебя повлияли наши прогулки в парке, и всего-то потребовалось чуть менее трех лет". Ребекка взяла мою руку и поднесла к губам, а затем на мгновение прижала ладонь к своей щеке. Дрожащим голосом она сказала: "Иди и прими душ". Я развернула ее и, убрав подушку из-под футболки, крепко прижала к себе.

"Милая, на все нужно время, - прошептала я, - но это обязательно произойдет. Я обещаю тебе". Она всхлипнула один раз, а затем, как мне показалось, взяла себя в руки.

"Я не знаю, что это на меня нашло. Боже, в последняя время я стала такой эмоциональной!" - она мягко отстранилась от меня.

"Ну, мне-то ты о этом не рассказывай!" - усмехнулась я. Она улыбнулась в ответ и игриво шлепнула меня по руке. "По крайней мере у тебя есть оправдание, и ты можешь обвинять во всем все те гормоны, что играют в тебе", - я быстро поцеловала ее в губы и пошла в ванную комнату.

"Эмили?"

"Да, малыш?" - спросила я от двери в ванную.

"Я люблю тебя".

"А я люблю тебя ещё больше".

Я скинула с себя спортивные штаны и футболку. Озноб холодной ночи тут же набросился на меня, посылая волну дрожи по всему телу. Я крепко стиснула зубы и начала дергать ручки от душа в попытке получить воду нужной температуры. Вздохнув от облегчения, я шагнула под горячие брызги и, как только спасительный поток воды омыл меня, неся расслабление напряженным мышцам, сразу же закрыла глаза. Я провела руками по волосам, откидывая их назад; ручейки воды бежали по щекам, стекая с носа и подбородка. Когда перед моим мысленным взором предстала Бет, я открыла глаза. Глубоко вздохнув, я позволила этим воспоминаниям войти и, заполнив меня мыслями о ней, вернуть обратно в тот давно прошедший летний день.

* * *

Не находя себе места, я металась по комнате, расхаживая взад и вперед, взад и вперед. Что-то подсказывало мне, что сегодня Бет обязательно приедет домой, и довольно скоро. Что я ей скажу? Я понятия не имела. Даже после того разговора, что я провела с тетей, я все еще чувствовала тошнотворно-чудовищную ревность, радостно пожирающую мой мозг. Прекратив свои метания, я посмотрела в большое зеркало, которое висело на обратной стороне двери в мою спальню. Улыбнувшись своему отражению, я начала тщательно репетировать свою лучшую улыбку, с которой я встречу Бет, когда она зайдет ко мне. Если зайдет. Она ведь зайдет? Я снова заметалась, а затем вновь замерла, чтобы взглянуть на себя еще раз.

"Привет, Бет", - улыбнулась я. Нет. Ты выглядишь, как идиотка. Я стерла ухмылку с губ и попыталась выглядеть серьезной. Нет. А если обиженно надуть губки? Тогда она возможно захочет узнать, что же такого произошло? Я опять усмехнулась. "Привет, Бет. Как жизнь в лагере? Как далеко ты продвинулось в обучении актерскому мастерству? Как поживает твоя любительница ночных прогулок, Кейси, кажется?" Тьфу! Прижав ладони к лицу, я сквозь пальцы кинула взгляд на свое отражение в зеркале, а затем застыла на месте, услышав звук подъезжающей машины. Я сглотнула, с трудом проглотив внезапно образовавшийся в горле комок.

Быстро обежав вокруг кровати, я выглянула в окно и увидела, как белый Чеви матери Бет прокладывает путь по улице, и вот он замедлился, чтобы повернуть на их подъездную дорожку. Неопределенность сжала мои внутренности, и мне пришлось сделать глубокий вдох. Должна ли я ждать, когда она сама зайдет ко мне? Нет. Это может занять некоторое время. Глубоко вздохнув, я посмотрела на свое отражение в зеркале еще раз, решительно выдернула волосы из вечного хвостика и начала щеткой расчесывать длинные пряди до тех пор, пока светлые, отчасти выгоревшие на солнце до цвета платины волосы не засияли. Поправив джинсовые шорты и придав своему лицу самый храбрый вид, я, наполненная праведным гневом, отправилась встречать Бет.

Я шла через нашу лужайку и наблюдала, как мать Бет помогала своей дочери доставать тяжелые сумки из багажника автомобиля. Без единого слова, молча и эффективно. Нора Сэйерс, взяв в руки две сумки, краем глаза обнаружила меня, появившуюся из ниоткуда, и улыбнулась.

"Привет, Эмили", - сказала она и направилась в сторону входной двери. Бет посмотрела на меня; ее большой вещевой мешок был перекинут через одно плечо, а холщовую сумку поменьше она держала в руках. Я опустила взгляд и заметила браслет, который болтался на ее левом запястье. Тот самый, серебряный, с несколькими маленькими побрякушками, которые висели на нем. Горький холодок ревности пробежался по моей спине.

"Привет", - широко улыбнувшись, поздоровалась Бет.  Она выглядела почти спокойной. Почти.

"Привет".

"Я так надеялась, что ты будешь дома, но не была уверена в этом; ты могла бы болтаться где-то с Дарлой или еще с кем-нибудь", - она поправила мешок на плече.

"Нет. Только не сегодня", - я улыбнулась. Мои руки начали нервно теребить ремешок с часами, вращая их вокруг запястья то в одну, то в другую сторону.

"Круто! Я столько всего должна рассказать тебе!" Она кинула взгляд через плечо на свой дом и со вздохом повернулась ко мне. "Думаю, мне следует провести с ней какое-то время, если я так не сделаю, то она потом непременно припомнит мне это. Давай попозже встретимся возле Большой лужи?" - ее голос был полон надежды.

"Ладно, давай", - протянула я, весьма разочарованная тем, что мне придется ждать этого "попозже". "После ужина?" Когда я услышала свой собственный голос, произнесший эти слова, то внутренне сморщилась. Ведь это значило только одно - я еще так долго не увижу ее!

"Да. Вот и договорились". Она бросила холщовый мешок и, подойдя ко мне, обняла свободной рукой, на краткий миг прижав меня к себе, а затем отпустила. Потом Бет развернулась, подняла с земли свою сумку и направилась к входной двери, которую мать оставила для нее открытой.

Мы с родителями сидели за обеденным столом. Я посмотрела на пустой стул, стоящий напротив меня. Как же сильно я скучала по своему брату. Глубоко вздохнув, я вернула свое внимание к тарелке спагетти. Я накручивала на вилку длинную лапшу, пытаясь понять, насколько большой ком макарон я смогу намотать на нее, прежде чем он свалится.

"Эмми, - тихо сказала мама. Я посмотрела на нее. - Не стоит играть с едой".

"Прости". Я запихнула образовавшийся шар к себе в рот и начала жевать.   Определенно, сейчас, пока я пытаюсь не подавиться этим массивным комком макарон, мне будет не до размышлений или разговоров.

"Боже мой, Фрэнсис, разве ты не учила наших детей хорошим манерам?" - с отвращением в голосе произнес отец.

"Эмили?" - с еле заметной улыбкой, проскользнувшей по её губам, произнесла мама. Широко распахнув глаза и пожав плечами, я с самым невинным взглядом посмотрела на нее, а затем взглянула на настенные часы - на них было уже почти семь. У нас с Бет имелась взаимная договоренность, что "после ужина", как правило, означало восемь. Что ж, к этому времени я как раз закончу с посудой и смогу выскользнуть из дома, чтобы отправляться к Большой луже.

Я стояла возле кухонной раковины с тряпкой для мытья посуды в правой руке и сковородой, запачканной соусом, в левой. Рассеянно протирая её, я бессмысленно смотрела в окно на задний двор, не замечая там ничего - ни большого тополя, ни маленького сарая, спрятанного в заднем левом углу двора, ни большого батута, черный брезент которого тускло отражал свет полной луны. Я размышляла о том, как сегодня мне стоит вести себя с Бет. До встречи с ней оставалось пятнадцать минут. Все тарелки были вымыты, за исключением сковороды, которую я все ещё продолжала медленно тереть. Покончив с ней, мне останется лишь протереть обеденный стол и вынести мусор. Не вопрос, осталось совсем чуть-чуть, я буду там вовремя.

И снова мысли о новой подруге Бет завертелись в моей голове. Когда ко мне пришло понимание того, что я не имела никакого права ревновать эту совершенно неизвестную мне девушку, я отругала саму себя. В конце концов Бет имела право завести своих собственных друзей. У меня же были свои друзья и свой круг общения. Но я так сильно была привязана к Бет, что чувствовала её, как продолжение себя. В ту же секунду у меня засосало под ложечкой от подозрения, что Кейси и Бет этим летом стали больше, чем просто друзья. Делала ли Бет с ней те же самые вещи, что и со мной? А что же такое было у нас с Бет? Ведь другие девочки не занимаются подобными вещами, разве нет?  Но тут я вспомнила, что тетя Китти рассказала мне о себе и Карен.  Выходит, рано или поздно все девушки делали так? В любом случае, как я надеялась, мы справимся, мы должны пройти через это.

Протерев стол и швырнув полотенце на край двойной мойки, я оставила кухню и направилась в гостиную, где мои родители читали газеты и смотрели вечерние новости.

"Ты читала эту статью, Фрэн?" - удивленным голосом произнес отец, продолжая читать статью с фотографией, на которой, как казалось, было запечатлено нечто, вроде какого-то парада. Мужчины и женщины шли по улице с плакатами в руках, их рты были открыты, как будто они говорили что-то или же кричали.

"Какую статью?" - рассеянно ответила мама, не желая отвлекаться от чтения журнала, на котором сфокусировала свое собственное внимание. Отец начал читать: "В пятницу почти четыре сотни демонстрантов приняли участие в митинге у здания мэрии в Денвере, требуя равных прав для геев и лесбиянок. Митинг начался спокойно, с легкого песнопения и демонстрации радужных знамен, однако ситуация начала быстро ухудшаться, когда протестующие против геев начали бросать камни и стеклянные бутылки в участников парада. Некоторые геи были срочно отправлены в больницу с ранениями в голову и серьезными порезами. Через двадцать минут полиции Денвера удалось взять ситуацию под контроль, и толпа народа была разогнана. Никаких арестов произведено не было…"

Мама смотрела, как отец положил газету, а затем уставился на нее.

"Что за люди, - пробормотал он. - Почему они не могут оставить все так, как есть, и держать это при себе? Ведь никого не заботит их... образ жизни. Черт возьми, почему они не могут вести себя нормально, как все?"

"Генри. Будь справедлив. Они не заслуживают того, чтобы кто-то из них пострадал. Они же, в свою очередь, никому не причинили вреда. Ты только что прочитал, это шествие было мирным".

"А кто такие геи и лесбиянки?" - спросила я и, остановившись у двери, повернулась к ним лицом. Глаза моих родителей мгновенно обратились ко мне, изумленное выражение, промелькнувшее в них, походило на то, как если бы я мимоходом поинтересовалась у них - а не могу ли я выстрелить им в голову.

"Кучка больных извращенцев, вот кто они такие".

"Генри", - мама на секунду замолчала, размышляя, как бы лучше ответить на мой вопрос. "Ну дорогая, они гомосексуалисты".

"А что такое гомосексуалист?"

"Ах! Ох, детка. Ну, гомосексуалист - это тот, кто… ну, кто любит людей своего пола. Два мужчины, которые физически любят друг друга называются геями, а две женщины, которые физически любят друг друга, называются лесбиянками". Я впитывала эту информацию и через мгновение осознала, что раньше в школе уже слышала оба этих термина, но просто никогда не понимала, что они обозначали. Потом меня поразило, что именно так, именно такими словами называли Бет. Я беспокойно сглотнула.

"Ох! Ну, пожалуй, я пойду".

"Не задерживайся допоздна, Эмми", - сказала мама, а затем перевела своё внимание на журнал.

Мрачно вышагивая по улице, я снова и снова прокручивала в голове те слова, что сказала мама. Мы были… Нет. Нет! Ни за что! Я ведь не люблю Бет именно так, таким образом? А Бет меня? Нет. Я улыбнулась про себя. Нет, она вовсе не из "тех". Просто она всегда ощущала себя более комфортно, находясь рядом с девушками, вот и все.

С такими мыслями я и двигалась по пыльной извивающейся тропинке по направлению к Большой луже. Вдалеке я увидела белую футболку. Луна спряталась за волнистыми облаками и ее едва различимое сияние не могло пробиться сквозь густые ветви деревьев, окружающих пруд. Приблизившись, я разглядела Бет, которая сидела, прижав колени к груди и обхватив руками голени. Потерянным взглядом она бессмысленно уставилась на воду. По её задумчиво прикушенной нижней губе я поняла, что сейчас она потерялась в своих мыслях и пребывает где-то далеко отсюда.

"Эй", - тихим голосом окликнула я её, не желая нарушать тишину позднего вечера конца августа. Она оглянулась и улыбнулась мне.

"Привет". Я плюхнулась рядом с ней и села, скрестив ноги, мои руки легли на бедра. Посмотрев на нее, я усмехнулась.

"Надо же, в этот раз ты пришла первой".

"Да, это так. Мне пришлось пораньше убраться из дома. Думаю, что жду тебя здесь уже около часа".

"Ох! Как жаль! Я оказалась бы здесь раньше, но так как Билли уехал, осталась только одна посудомоечная машина - я". Она улыбнулась.  На мгновение я перевела взгляд на окружающие нас деревья, затем повернулась к ней. "Расскажи, как провела лето. Как лагерь?" Она улыбнулась.

"Это было здорово! Я привезла с собой кучу наград и призов. Тебе стоит взглянуть на мой комод, он просто заставлен ими". Ее глаза сверкали, наполненные гордостью.

"О Бет!" Я вздохнула, искренне радуясь за нее. "Я так и знала, что ты обязательно вернешься с ними. Ты такая талантливая! Если бы у меня было хоть вот столько от твоего таланта", - я подняла руку, демонстрируя расстояние в полдюйма между большим и указательным пальцем.

"Эй, не будь настолько строга и несправедлива к себе, Эм. У тебя есть свои собственные достоинства, которые гораздо серьезнее моих. Я хотела бы стать такой же умной, как ты. И такой же красивой", - ее улыбка была обезоруживающей. Я смущенно усмехнулась.

"Да, верно. Но за это мне не аплодируют стоя и не дают награды и призы, как тебе".

"Сейчас может и не дают, но будь уверена - твои таланты обязательно помогут тебе стать успешной в жизни. Ты далеко пробьешься, Эм. Я знаю это". Ее ярко-голубые глаза посмотрели в мои. Они были наполнены смесью серьезности и грусти. Она продолжила с усмешкой. "Просто вспомни мои слова, когда станешь уважаемым успешным адвокатом в большом городе".

"Непременно", - я улыбнулась. "Раз уж так, то и ты вспомни обо мне, когда будешь произносить благодарственную речь, выиграв свой первый Оскар". Она усмехнулась, потерявшись в мечтах. На мгновение мы встретились глазами. Ни с кем в целом мире у меня никогда не было связи, подобной той, какая была с Бет. Наши глаза всегда могли сказать нам все, что требовалось, без единого слова - они нам были не нужны. Вот и сейчас я разглядела, как что-то промелькнуло в её глазах, и это что-то поведало мне о великой борьбе, которую она вела сама с собой. Она выглядела такой потерянной, что я почувствовала потребность прикоснуться к ней и утешить ее. Я потянулась и положила руку на ее правое колено, которое она все ещё обнимала руками, прижимая к своему телу. Я знала, что она хотела выговориться, но не была уверена - хочу ли я услышать об этом. Так что мне самой пришлось сделать решительный шаг и подтолкнуть ее к этому.

"Почему же ей пришлось покинуть лагерь?" - мои слова были произнесены медленно и тихо. Я смогла разглядеть, как в её глазах, так похожих на безбрежный океан, забушевал шторм. Она отвела взгляд и уставилась на скрещенные лодыжки, а затем спустя несколько секунд начала говорить. "Кто-то увидел нас", - сказала она так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать это.

"Увидел вас? Купающихся?" - уточнила я в замешательстве.

"Нет, - она улыбнулась при этом воспоминании. - Нет, они увидели нас на берегу, когда… когда мы были… мы целовались". Тут она быстро взглянула на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Приложив немалые усилия, чтобы взять под контроль свои эмоции, мне удалось сохранить нейтральное выражение лица. Сейчас, когда она начала говорить, я не собиралась позволить себе снова выплеснуть наружу всю свою ревность. Увидев, что все хорошо, она продолжила. "Кейси была голой. Я успела снять только рубашку". Внезапно она уткнулась лицом в ладони и застонала. "О Эм! - ее голос был слегка приглушен ладонями. - Это было так неловко". А затем она снова посмотрела на меня.

"Значит, ты и Кейси делали то же, что и мы… ну, целовались и все такое?" Румянец залил её шею и медленно пополз вверх, окрашивая щеки Бет в малиновый цвет.

"Ну да… вначале… сперва", - она одарила меня своей фирменной кривобокой ухмылкой и приподняла бровь.

"Вначале?" - пропищала я. Прочистив горло, я помолчала, поскольку ждала, что она продолжит. С болезненной очевидностью мне стало ясно, она хочет, чтобы я вытащила это из нее. Неужели я действительно хочу это услышать? Любопытство взяло верх надо мной. "Так эээ… а что ещё вы делали?"

Я рефлекторно сглотнула и на мгновение уставилась на воду, прежде чем вновь смогла посмотреть на нее. Убедившись, что снова стала центром моего внимания, Бет продолжила своё повествование "Кейси обычно использовала язык, и после того как  начинала посасывать,  а затем  своими пальцами…"

"Пальцами?" - перебила я. Мои брови приподнялись в замешательстве. "А с какой стати ей использовать пальцы, чтобы поцеловать тебя в губы?"

Бет усмехнулась.

"А кто-то сказал, что это были губы?" В это мгновение на меня наконец-то накатило осознание произошедшего, и я со свистом втянула воздух. С отчетливо различимым всхлипом я разлетелась на тысячи крошечных кусочков. Бет ехидно усмехнулась, наблюдая за моей реакцией. Следующее, что я осознала, - в моей голове начала формироваться мысленная картинка происходящего, и тут же по мне прокатилась волна тепла, которая обрушилась на мое тело, словно цунами на прибрежную полосу берега моря. Когда Бет продолжила свой рассказ, эта волна начала распространяться, направляясь куда-то вниз. "Она  ласкала мою грудь своими пальцами и ладонями. Представляешь, я понятия не имела, насколько они чувствительны! А после того как она прикасалась своими губами…"

Я потеряла связь со словами Бет, потому что в этот момент в моей голове начался безумный танец мыслей, и мамин голос эхом прорвался сквозь него. "Два мужчины, которые любят друг друга называются геи, а две женщины, которые любят друг друга называются лесбиянки..."

"...сначала она использовала только один палец, а затем..."

"Эй! Это Бет - лесбиянка! Эй, у моей сучки течка, ты как - заинтересована?" Я как наяву услышала мальчика, кричавшего эти слова в школе, его голос до сих пор зазвенел у меня в ушах....

"Ох, Эм! Это было так здорово! Я не могла ходить..."

"Кучка больных извращенцев - вот кто они..."

"...приезжает сюда на следующей неделе".

"Что?" - переспросила я, моя голова дернулась, чтобы взглянуть на Бет, а мои мысли, грезы и все привычные понятия оказались разбиты на миллион осколков. "Повтори, что ты сказала?"

"Господи, Эм! Где ты была?"- Бет ухмыльнулась. "Я сказала, что на следующей неделе перед началом учебы в школе ко мне приедет Кейси".

"Ой!" Я ощутила, как бесконечная пустота заполняет меня.

"Не могу дождаться её. В лагере все произошло так быстро, что мы даже не успели попрощаться, а ещё я очень сильно хочу, чтобы ты познакомилась с Кейси. Она замечательная! Может быть ты проведешь немного времени вместе с нами? Возможно, мы все вместе могли бы сходить в кино или куда-нибудь ещё ". Бет посмотрела на меня, и в её глазах плескались счастье и надежда.

"Не знаю. У нас с Дарлой есть кое-какие планы на следующую неделю". И как только эта ложь слетели с моих губ, я сильно пожалела о сказанном и съежилась, увидев боль, отраженную на лице Бет.

"Ох! Эм, это же только на один день - после обеда, всего лишь пара часов".

"Пара часов! Ты хочешь видеть меня рядом всего лишь пару часов?"- я недовольно скривилась, прекрасно понимая, что это звучало совершенно по-детски, но тем не менее ничего не могла с собой поделать. Тот, кто сказал: "Ревность убивает душу", был поистине очень мудрым человеком.

"Конечно, нет! - теперь пришла очередь Бет рассердиться. -  Я лишь подумала, что ты очень занята делами, вот и решила - ты сможешь выделить мне не более пары часов!"

"Ну, очень даже возможно, что так оно и есть! Я обязательно проверю своё расписание, чем же я таким важным занята!" - я вскочила на ноги. Бет отрыла рот, но потом снова захлопнула его. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох перед тем, как встать и посмотреть мне прямо в глаза.

"Эм, это же так глупо. Почему мы ругаемся?" Я не знала, что ей на это ответить, а затем она продолжила: "Я просто хочу, чтобы ты познакомилась с ней. Ты мой лучший друг, а Кейси… Кейси и в самом деле очень важна для меня. Я просто хочу, чтобы она понравилась тебе".

"Какая тебе разница - понравится она мне или нет? Она же твоя подруга", - тихо сказала я.

"Просто сделай это, Эм". Она посмотрела в мои глаза в отчаянной попытке убедить меня. "Хорошо?" Устало вздохнув, я сдалась, однако впереди на нашей с Бет дороге я уже смогла различить едва заметные очертания развилки, и это страшно напугало меня. Каким же путем пойдет каждая из нас?

Прошло не так много времени, прежде чем я встретилась с "особым" другом Бет. В дни, предшествующие прибытию Кейси, все, о чем неизменно твердила Бет, были рассказы об их ночных побегах и о том дне, когда Кейси учила Бет плавать, а также о том, что Кейси по окончании лета отправиться в Англию, где будет жить у бабушки и пойдет учиться в Оксфорд. Эти рассказы продолжались снова и снова, по кругу, до тех пор, пока мне просто не захотелось завопить во всю глотку! А самым печальным и особо ненавистным было то, что эта Кейси и в самом деле жутко заинтересовала меня, но даже самой себе я упорно не желала признаваться в этом, не говоря уже о Бет.

Я слонялась по комнате и вместо того, чтобы складывать белье после стирки, размышляла об этом, когда за окном раздался звук подъезжающего автомобиля, а следом восторженный визг Бет.

"О, сюрприз!" - пробормотала я про себя и подошла к окну, чтобы потихоньку, без зоркого ока Бет, украдкой взглянуть на Кейси. Большой оранжево-белый Форд пикап прижался к бордюру и, посигналив, замер на месте. Водитель, сидя в машине, засуетился, возясь с чем-то, а Бет в это время на всех парусах неслась к водительской двери. Даже с такого расстояния я смогла разглядеть возбужденно-восхищенное выражение лица Бет. Наконец водительская дверь распахнулась и оттуда показалась Кейси. Черт, что за восхитительная девушка! Она казалась совершенством -  высокая, почти такая же, как Бет, с длинными золотистыми светлыми волосами. Сейчас она стояла ко мне спиной, поэтому я не могла разглядеть ее лица. Что касается её тела, то оно было гибким и загорелым, а обрезанные джинсовые шорты и короткая майка ещё больше подчеркивали её совершенство… Бет прыгнула в объятия Кейси и долгую минуту, очень долгую минуту, они так и стояли, прижавшись друг к другу. Я никак не могла оторваться от созерцания их встречи, продолжая наблюдать за их объятиями. Наконец Кейси отстранилась, и Бет радостно улыбнулась, глядя на неё.

"Ты как, нормально добралась?" - поинтересовалась она у Кейси…

"Да, малышка. Хоть ты и дала мне ужасающие ориентиры". Я удивилась, услышав милый акцент Кейси, хотя Бет и рассказывала мне о нем. "Какой прекрасный район! Твоя мама дома?" - спросила Кейси, под руку с Бет обходя пикап. Когда они дошли до тротуара, я наконец смогла разглядеть ее лицо. Ее волосы были откинуты назад и удерживались там заколками по обе стороны головы. Она обладала тонкими чертами лица, а большие карие глаза, в сочетании с изящно изогнутыми бровями, смотрелись весьма мило, ослепительно белозубая улыбка выглядела потрясающе на фоне смуглой от загара кожи.

"Нет. Она на работе и сегодня вечером её не будет дома, так что у нас будет место для нас самих". Бет улыбнулась своей подруге. Кейси сказала ей что-то, но слишком тихо, чтобы я сумела это расслышать, однако, как бы там ни было, эти слова заставили Бет улыбнуться ещё шире и покраснеть. Я стиснула зубы, борясь с муками ревности, охватившими меня. Кейси повернулась и посмотрела на мой дом, а я тут же отпрыгнула подальше от окна.

"Это дом Эмили?" - спросила она. Я подняла брови от удивления.

"Да".

"Он милый. Не могу дождаться встречи с ней!"

Это что, шутка такая? Она что, в самом деле желает встретиться со мной? От такой перспективы я громко фыркнула. Хотя да, все верно. Должно быть, просто хочет утереть мне нос тем фактом, что она заняла мое место в жизни Бет. Я пошла обратно к кровати, чтобы закончить складывать белье. Ничего, они могут и подождать. Уж я-то абсолютно точно не собираюсь спешить, чтобы встретиться с этой самой Кейси или как там её.

* * *

Покончив с душем, я подошла к зеркалу, висевшему над раковиной, и протерла его гладкую поверхность, избавляясь от осевшего пара. Затем я обернула голову полотенцем и принялась с особой старательностью выжимать влагу из волос. Дотянувшись до расчески, лежавшей на полочке, я начала тщательно расчесывать свои длинные, потемневшие от воды пряди, избавляясь от спутанных волос. Глядя на своё отражение в зеркале, я поразилась, насколько безжалостны прошедшие года, и как они могут менять людей. Особенно заметно это стало после того, как я недавно посмотрела фотографии тех времен, когда была еще совсем юной, и это было так шокирующе. Нет, для своего возраста я все ещё выглядела очень молодо, и почти все считали, что мне двадцать с небольшим лет, но я-то видела все произошедшие во мне изменения. Особенно в глазах. Все то время, пока я росла, а потом училась в колледже, люди по обыкновению говорили, что мои глаза заполнены вопросами и готовы постоянно изумляться жизни, как будто все то, что окружает меня, я видела в первый раз. В те годы моя незрелость так раздражала меня, а сейчас, вглядываясь в глаза уже взрослого человека, я видела, какими жесткими, а отчасти и безжалостными они сумели стать. В них больше не было ни удивления, ни любопытства. Вообще ничего. По мере моего карьерного роста все это было заменено на подозрительность и понимание тех внутренних мотивов, которые руководили людьми. Я видела в окружающих меня людях как лучшее, так и худшее. Было забавно наблюдать, насколько человек может поменяться.

Выйдя из ванной, я с удивлением обнаружила, что Ребекка уже уснула. Она лежала на боку спиной ко мне. Увидев, как ее длинные рыжие волосы разметались по моей подушке, я улыбнулась. Мне всегда нравилась их шелковистость и присущий только её волосам неповторимый запах свежести. Аккуратно присев на край кровати, я принялась наблюдать за её дыханием, сопровождающимся едва заметным движением груди.

Наблюдая за Ребеккой, я мысленно вернулась назад в прошлое, в то время, когда я встретила её. К тому моменту прошло уже около двух лет с тех пор, как я закончила своё обучение в высшей юридической школе и работала в малоизвестной фирме в Квинсе, пытаясь всеми мыслимыми и немыслимыми путями устроиться в адвокатскую контору JamesParksStone. В ту пору для меня главной целью в жизни была карьера, что подразумевало под собой деньги, успех и славу. Мысль о спокойной домашней жизни была совершенно чужда мне. Прошлое, наполненное предательством и несбывшимися надеждами, отравило меня и заставило отбросить прочь все мысли о подобной жизни. Так я и жила до тех пор, пока совершенно случайно, всего в трех милях от своей крошечной двухкомнатной квартиры, расположенной у прачечной, я не столкнулась - в самом буквальном смысле этого слова - с Ребеккой. Вот тогда моя жизнь и мысли по данному вопросу коренным образом претерпели изменения.

Я протянула руку и положила ее к ней на бедро, а затем нырнула под одеяло и легла сзади, прижавшись к спине. Она тихо застонала во сне, накрывая своей рукой мою руку, проскользнувшую на ее живот, и переплела наши пальцы.

"Ты как, в порядке, милая?" - сонно спросила она. Я подняла голову, и положила подбородок на ее плечо. Она сжала мою руку, как бы давая мне знать, что не спит и готова, если нужно, поговорить со мной. Поколебавшись секунду, я глубоко вздохнула, а затем произнесла: "Я волнуюсь из-за предстоящей поездки".

"Почему?" Я снова вздохнула, глядя в темное окно напротив кровати. Почему? Какой хороший вопрос.

"Ну, полагаю, отчасти из-за того, что я так долго не возвращалась в места, где прошла моя юность, отчасти потому, что у меня есть великое множество невыясненных вопросов. Если честно, я не могу выкинуть Бет из головы, мысли о ней неотступно преследует меня".

Ребекка повернулась и посмотрела мне в глаза, а я оперлась локтем на кровать, поместив подбородок на руку. "Почему, Эмили? Ты что, в самом деле так сильно любила ее?"

"Тебя это смущает?" - спросила я, одновременно положив другую руку ей на бок.

"Может быть, немного. Не знаю. Думаю, это просто потому, что я действительно не понимаю, что же произошло между вами".

Я невесело усмехнулась. "По правде говоря, я и сама этого не понимаю".

Она накрыла мою руку своей, а затем кончики её пальцев проследовали вдоль моих вен. "Расскажи мне чуть больше о Кейси. Похоже, что её приезд достаточно сильно повлиял на то, что произошло у тебя с Бет в дальнейшем". Я медленно кивнула.

"Да. Это так".

* * *

Жара в конце августа не могла не отразиться на городе, люди старались как можно меньше времени находиться на улице. Газеты накануне написали о росте смертности среди пожилых людей, многие из них испытали тепловой удар, а синоптики не обещали ни малейшего ослабления жары в обозримом будущем.

Я сидела на крыльце, нагретый на солнце цемент обжигал меня сквозь ткань шорт, поджаривая мой зад. Я нервничала и кривилась от боли, но несмотря на это оставалась неподвижной. А нервничала я потому, что знала, если встану, то обязательно начну расхаживать туда-сюда, а мне совершенно не так хотелось бы в первый раз встретиться лицом к лицу с Кейси. Именно поэтому я стойко терпела раскаленный цемент и смотрела вдаль, на улицу. Группа мальчиков каталась на велосипедах, поднимая пыль. Когда они гоняли вверх-вниз по улице, игральные карты, закрепленные на спицах колес, издавали резкие звуки, похожие на мотоциклетные.

Я кинула взгляд на дом, принадлежащий Нивенсам, и увидела, как Моника шумно въехала на подъездную дорожку. Звук был такой, как будто ее голубой Фольксваген Жук был при смерти и вот-вот развалится на мелкие кусочки. Мама рассказывала, что у Моники остался только год учебы в Высшей школе права, и затем она станет полноценным юристом. Ну, я очень надеюсь, что она обязательно перешагнет через этот барьер.

Моника вытащила зеленую сумку с заднего сиденья, а затем взглянула на меня. Я улыбнулась и помахала ей рукой, а потом начала беспокойно ерзать на месте, потому что она осторожно, чтобы не оказаться на пути катающихся мальчиков, перешла улицу и остановилась на краю нашей лужайки.

"Привет", - улыбнувшись, произнесла Моника. Каким-то образом я ухитрилась улыбнуться в ответ. Вот уже три года я в благоговейном трепете наблюдала за этой девушкой. Она стала моим настоящим идолом, примером, достойным подражания, и вот теперь мой кумир заговорил со мной. Затем я заметила, что она остригла волосы. Коротко.

"Ты обрезала свои волосы!" - ляпнула я, и в следующую секунду мне захотелось ударить себя за это или запрятаться в глубокой яме. Должно быть, я показала себя полной дурой. Она хихикнула.

"Ага. Точно, - она кивнула, запустив руку в короткие черные пряди. - Так много круче, вот что я скажу тебе. Моя мама говорит, что ты хочешь стать юристом".

"Да. Больше всего на свете", - я улыбнулась, чувствуя, как моя гордость выпячивает грудь. Она улыбнулась в ответ и снова кивнула.

"Хорошо. Что ж, удачи тебе".

"Спасибо. Тебе тоже". Она снова улыбнулась, затем повернулась и пошла обратно через дорогу. Я наблюдала за ней, пока она не дошла до дома и не скрылась в нем. Вот это да! Я чувствовала себя на седьмом небе! Надо же, кто-то отметил и оценил мои стремления. Я была так взволнована, что едва не пропустила Бет, приближающуюся ко мне по лужайке.

"Ты выглядишь счастливой", - она усмехнулась, проследив за моим взглядом через улицу и, посмотрев на дом Нивенсов, кинула на меня вопрошающий взгляд.

"У нее остался только год до выпуска из юридической школы", - объяснила я, но Бет только пожала плечами, все еще не понимая моего волнения. Я тряхнула головой, выбрасывая посторонние мысли, затем встала. "Итак, где Кейси?" - спросила я, пытая приложить максимум усилий, чтобы заставить свой голос звучать как можно безразличнее.

"Она придет. Я хотела побыть несколько минут с тобой наедине", - Бет улыбнулась той особенной кривоватой улыбкой, которая до сих пор принадлежала только мне. Я улыбнулась ей в ответ. " Эм, я и в самом деле скучала по тебе этим летом".

"Я тоже скучала по тебе, Бет", - тихо сказала я, а моё сердце радостно рванулось к небесам.

"Послушай, я действительно хочу сказать тебе "спасибо" за то, что сегодня ты согласилась пойти с нами. Твое мнение так много значит для меня, Эм, и я хочу, чтобы ты получше познакомилась с Кейси, а потом сказала мне, что ты о ней думаешь, ладно?" - самым обыденным тоном произнесла Бет, однако ее глаза умоляли понять и принять её просьбу. Я улыбнулась и взяла ее за руку.

"Хорошо". Она расплылась в улыбке до ушей и сжала мои пальцы. "Знаешь, я наблюдала за вами через окно, она прекрасна, Бет". Ее лицо просияло, и она кивнула.

"Это точно, она такая, разве нет!?"

Именно в этот момент я краем глаза разглядела Кейси, идущую по газону Бет и направляющуюся к нам с широкой искренней улыбкой на лице. Бет проследила за взглядом и тут же отпустила мою руку, а затем повернулась, глядя на блондинку, подходящую к нашему крыльцу.

"Добрый день", - поздоровалась Кейси звонким и очень женственным голосом, и Бет расцвела, когда она слегка улыбнулась ей. Я проглотила комок горечи, образовавшийся в моем горле. Нет, я пообещала Бет, что буду милой и поэтому сделаю все, что только зависит от меня. Что ж, теперь я отчетливо поняла, почему она была полностью очарована этой девушкой. Кейси повернулась ко мне и протянула длинную руку с узкой ладонью. Я взглянула на нее, а потом пожала. "Эмили, это так прекрасно, что наконец-то я встретилась с тобой. Этим летом я столько всего выслушала о тебе".

"Аналогично", - сквозь приклеенную улыбку ответила я. Ее рукопожатие было крепким, но безболезненным, а уверенность в себе угадывалась в каждом ее жесте. Меня поразило, как кто-то мог быть настолько уверенным в себе, в своей красоте и изяществе, и при этом даже на миг не выглядел высокомерно или хвастливо, подобно Дарле, которая зачастую была именно такой. Определенно, это была настоящая уверенность в себе, и я была вынуждена признать, что это произвело на меня достаточно серьезное впечатление.

"Итак!" Кейси хлопнула в ладоши и перевела взгляд с одной на другую. "Какие планы на сегодня? Не могу дождаться, хочу увидеть ваш город и узнать побольше о тебе, Эмили. Знаешь, мою бабушку тоже зовут Эмили. Согласно древней традиции это обычное имя в нашей семье". Бет повела нас к оранжево-белому пикапу, Кейси шла нога в ногу рядом со мной, болтая о нашем дом, цветах и даже погоде. Оказавшись у обочины, Бет открыла для меня дверцу со стороны пассажирского сиденья. Я вопросительно посмотрела на нее. Она подняла брови и кивнула в сторону кабины. Ладно. Значит, мне придется застрять между двумя милыми влюбленными птичками. Должно быть, это будет весьма интересно. Я залезла в высокий грузовик, и пристегнула себя ремнем безопасности. Кейси улыбнулась мне и сделала то же самое, захлопнув водительскую дверь, и только затем включила зажигание. Я взглянула на Бет, счастливо сидящую у двери, её рука свисала из открытого окна.

"Я тут подумала, может быть нам стоит посетить ярмарку штата, - сказала она, глядя на меня. - Как считаешь, Эм?"

"Ну да, можно, тем более что это последние выходные, когда она работает".

"Ярмарка - как забавно это звучит, похоже у нас будет уйма веселья!"

Бет подсказала Кейси, в какую сторону ехать, блондинка умело вывела большой грузовик на улицу, и мы двинулись. Бет была хороша и уводила разговор в сторону от всего, что могло бы оставить меня вне беседы, останавливаясь на более безопасных предметах - школе, Колорадо, и мы обе задавали вопросы Кейси об Англии.

Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до выставочного комплекса. Бет посоветовала Кейси припарковаться на церковной парковке через дорогу от выставки, и оттуда мы направились к главным воротам ярмарки. После того как мы пристроились в конец очереди за входными билетами, я осмотрелась вокруг, пытаясь разглядеть хоть кого-то из знакомых. Глубоко внутри себя я питала надежду, что этого не произойдет. Я вовсе не желала пускаться в объяснения - кто такая Кейси. Люди и так достаточно много болтали о Бет.

"Итак, Эмили", - моя голова дернулась, и я обнаружила, что Кейси улыбается, глядя на меня сверху вниз. Иногда я просто ненавидела, что была такой мелкой. Я никогда не комплексовала из-за высокого роста Бет, но эта девушка пугала меня до чертиков! "Бет рассказала мне, что ты хочешь cтать юристом". Я на секунду сердито зыркнула на Бет, а затем перевела внимание обратно на ее подругу. Улыбнувшись, я кивнула. "О, Бет не должна была говорить мне об этом?" - спросила она, кинув на меня озабоченный взгляд, а потом перевела его на Бет. Та пожала плечами и, прищурив глаза, посмотрела на меня.

"Нет. Совсем нет. Все нормально", - наконец сказала я. Разговор вдруг стал каким-то неудобным, но ведь эта блондинка не сделала ничего плохого. "Да. Хочу. Больше всего на свете". Кейси повернулась ко мне с очаровательной улыбкой. Очаровательной? Я не собиралась употреблять это слово по отношению к ней! Тьфу!

"Это так замечательно, дорогая! Я собираюсь учиться в Oxford Medical, хотя если честно, то я долгое время разрывалась между медициной и правом. Медицина победила, но мне все равно страшно", - сказала она, пожав плечами. Мы двинулись вперед, потому что подошла наша очередь, а затем, в добавок к моим унижениям, Бет купила нам билеты и несмотря на то, что я отчаянно протестовала, она все равно настояла на своем.

Кейси оглядела территорию ярмарки и казалась совершенно довольной.

"Как очаровательно! - восторгалась она. - Как замечательно, что в вашем городке каждый год проходит нечто подобное". Мы с Бет автоматически, без единого слова направились к площадке с аттракционами, чтобы получить нарукавные повязки. Кейси последовали нашему примеру и позволила мужчине повязать ей неоновый розовый ремешок, после чего улыбнулась нам обеим. "На чем прокатимся сначала, девочки?" - спросила она, глядя на все аттракционы, которые окружали нас.

"Я хочу покататься на этих горках!" - воскликнула Бет. Я взглянула на небольшие крытые вагончики аттракциона, которые удерживали людей, болтающихся во все стороны, и покачала головой.

"Ооо! Да ни за что на свете! Бет, ты же знаешь, я не желаю ездить вверх тормашками", -  произнесла я и кинула на неё свирепый взгляд. В ответ она ухмыльнулась.

"Ты что, трусливая курица, Эм?" - спросила она, подняв брови.

"Именно так", - заявила я. Кейси хмыкнула.

"Боюсь, дорогая, но в этом вопросе я полностью согласна с Эмили", - произнесла Кейси, положив руку на плечо Бет. Бет выглядела разочарованной.

"Ладно, ладно. Мы можем пропустить это аттракцион".

"Вовсе нет!" - сказала Кейси, отходя в сторону от карусели. Бет недоуменно посмотрела на меня, и я пожала плечами. Что же она задумала?! Я ни за что на свете не сяду в эту штуку! Мне удавалось избегать этого на протяжении последних пятнадцати лет, и я жила вполне себе нормальной жизнью и без нее. "Иди одна, Бет. Мы подождем тебя". Бет посмотрела на длинную очередь и покачала головой.

"Нет. Я прокачусь позже, в другой раз. Уж слишком длинная очередь, да и…"

"Иди", -  Кейси сузила глаза, и очень длинная рука пальцем указала Бет направление. Не сказав больше ни единого слова, она отправилась к очереди. Я удивленно уставилась на блондинку. Никогда в своей жизни не видела, чтобы кто-то хоть раз сумел заставить Бет сделать то, что она не желала. Даже у меня это с трудом получалось.

"Как ты это сделала?" - изумленно спросила я.

"Что?" - поинтересовалась Кейси, направляя нас к ближайшей скамейке. Мы сели.

"Бет - одна из самых упрямых людей, с которыми я когда-либо встречалась в своей жизни", -  сказала я, кидая взгляд на Бет, а затем обратно на блондинку, на лице которой была нарисована ухмылка.

"Да, она такая, я с тобой согласна! - и мы обе рассмеялись. - Ладно, открою тебе маленький секрет, с ней и правда нелегко, но я очень настойчивая, и что особенно важно, гораздо более упрямая, чем она", - она повернулась ко мне и подмигнула. Я ухмыльнулась в ответ.

"Итак, почему ты все-таки решила выбрать медицину вместо профессии юриста?"

Кейси повернулась ко мне, и у нас началась интенсивная, насыщенная и крайне интересная дискуссия о законе, о сильных и слабых сторонах его и правильном применении в Соединенных Штатах. Она была невероятно проницательной и даже объяснила мне некоторые особенности использования закона в Европы. Я наблюдала за ней - как она говорила, как двигалась, и вдруг меня осенило. Мы с ней были очень похожи. Мы одинаково рассуждали, одинаково рассматривали разные вещи под одним и тем же углом, особенно там, где дело касалось применения права в политике. Я очень легко могла представить ее в зале суда, где она стоит перед присяжными и произносит свою заключительную речь, легко убеждая всех присутствующих в своей правоте. Она обладала харизмой, интеллектом и невинным лицом ангела.

Пока она делилась своими мыслями, я наблюдала за ней и поняла, что ее выбор в пользу медицины был верным, она несомненно будет хороша в этой профессии. Ее способность расположить к себе людей была просто потрясающей, так же как сострадание и доброта. Она рассказала мне про свою мать, умершую от рассеянного склероза, о том, что она до конца была рядом с ней у её постели, работая вместе с врачами и медсестрами, обучаясь у них методам борьбы за жизнь. Ее стремление к возможности помочь кому-то выжить, быть той силой, которая стоит между жизнью и смертью, или же облегчить чьи-то страдания и помочь уйти из жизни, как можно более безболезненно, - были теми самыми факторами, которые определяли её жизненный путь. Я увидела все то, что Бет разглядела в ней, и поняла ее. Мой гнев и ревность к Бет рассеивались с каждым словом, которое произносила Кейси, с каждым ее прикосновением к моей руке или колену, когда она объясняла что-то или акцентировалась на отдельных моментах. Она была потрясающим человеком, и я осознала, что это честь - иметь возможность встретиться и поговорить с ней, а затем я почувствовала умиротворение.

Пока не застукала их возле туалета.

* * *

Я посмотрела на спящую Ребекку, на её спокойное безмятежное лицо. Ее дыхание было ровным и ритмичным, поэтому я легла на спину, закинув руки за голову. Инстинктивно она прижалась ко мне, разместив голову на моей груди, а руку на животе. Уставившись в темный потолок, я протянула руку и рассеянно провела кончиками пальцев по гладкой коже ее предплечья.

* * *

После долгого, сопровождавшегося визгом, забега по аттракционам, таких как "Арктический Экспресс", "Морской Дракон" и "Врежься в машину" - мы решили пообедать. Обнаружив полянку в тени высоких деревьев, мы расположились там с корзинками, заполненными чизбургерами и картошкой фри. Я и Кейси смеялись и периодически подшучивали над Бет, время от времени бросая в неё то один, то другой ломтик картошки. Надо сказать, что она совсем не злилась на нас, а просто съедала пойманную картошку.

"Ты не можешь так поступить со мной! Нет, Бет, пожалуйста, нет!" -  закричала я, когда холодная вода из стакана Бет полилась на мою голову и побежала вниз по лицу и шее. Куски льда красиво улеглись в моем лифчике и на коленях. Бет швырнула стакан в находящийся рядом мусорный бак и с торжествующей улыбкой снова упала на траву. Я уставилась на нее из-под мокрой челки. "Я не могу поверить, что ты сделала это! Ты дьявол во плоти, Бет! Разве тебе никогда не говорили об этом раньше?"

"Ага", - она усмехнулась, откидываясь назад и опираясь на руки.  Недоуменно улыбаясь, Кейси перевела взгляд с одной на другую.

"Просто не могу поверить в то, что ты только что сделала со своей лучшей подругой", - выдохнула она, зачарованно глядя на мою мокрую футболку и шорты.

"Я предупреждала ее, чтобы она не бросалась картошкой".

"Ну да, но…" - один взгляд Кейси на Бет рассказал ей все, что той нужно было знать. "Ну хорошо, возможно мне следовало быть чуть-чуть посдержаннее", - и Бет подмигнула ей.

Нам удалось найти туалет возле палатки с пивом, и я поспешила внутрь, чтобы поскорей привести свою промокшую одежду хоть в какой-то порядок. Несмотря на то что день был жарким, и вода на самом деле принесла с собой весьма заметное облегчение, я не могла появиться на людях в промокшей насквозь белой футболке. Этого не было в моем списке приоритетов на сегодняшний день. Посмотрев на себя в зеркало, я улыбнулась и покачала головой. У меня не было с собой расчески, поэтому я поступила как всегда - старательно пробежалась пальцами сквозь спутанные пряди волос, прежде чем стянуть их обратно в хвост. Взглянув на себя в последний раз, я вышла из туалета в вечернюю жару. Бет и Кейси не было там, где они оставались, когда я зашла в туалет. Оглядевшись, я удивленно приподняла брови, и тут послышался тихий смех где-то возле здания, к которому вел темный проход между прицепами с какими-то механизмами и тентами. Я проследовала в сторону доносящегося шума и застыла от изумления при виде картины, открывшейся передо мной. Бет стояла напротив Кейси, прижатая к боковой стенке зеленого трейлера, а их руки хаотично блуждали по телам друг друга, пока они страстно целовались. Я оцепенела и единственное, что была в состоянии сделать, это просто хлопать глазами, совершенно не понимая, что же происходит передо мной. Мой взгляд проследовал вниз за рукой Бет и наблюдал, как та проскользнула чуть ниже и ухватилась за задницу блондинки, притягивая их тела ближе друг к другу. Кейси тихонько застонала.

Мне хотелось просто уйти и притвориться, что ничего этого не было, что я ничего не видела, но так и не смогла сдвинуться с места. Бет уже рассказала мне о природе своих отношений с Кейси, но в глубине души я не верила в это, продолжая прятать голову в песок и пытаясь смотреть на Кейси, как на подругу Бет, но не более того. А сейчас, во всех красках глядя на то, что происходит перед моими глазами, уже не имело ни малейшего смысла притворятся и дальше. Кейси и Бет были любовницами. Но тогда это означало, что… что Бет была… Бет была...

Развернувшись, я зашагала обратно, направляясь в сторону суетящейся толпы людей, желая быть с ними, быть с теми, кого я понимала и с кем чувствовала себя комфортно. Остановившись на краю главной аллеи и скрестив на груди руки, я пыталась привести свои мысли в некое подобие порядка. Я не пожелала оборачиваться, когда почувствовала, как чья-то ладонь мягко легла на мое плечо.

"Эм. Эм, пожалуйста, посмотри на меня". Я не могла. Я не нашла в себе силы выполнить такую, казалось бы, простую просьбу. Покачав головой, я упрямо уставилась на свои сандалии. "Эм, пожалуйста". Голос Бет был тихим и немного дрожащим. "Прости. Мы не хотели, чтобы ты столкнулась с этим". Приложив все свои силы, я смогла подавить своё "я".

"Все в порядке, Бет, - прошептала я. - Чего уж тут, ничего страшного, не велико дело".

Я смогла ощутить на себе ее пристальный взгляд, она изучала меня, взвешивая и сопоставляя мои слова с тем, что видела перед собой. Наконец, придя к какому-то выводу, она ободряюще стиснула моё плечо и высказала следующую мысль: "Думаю, нам следует поговорить об этом, когда мы вернемся домой, да?"

"Как хочешь, Бет. Вообще-то, в этом нет особой нужды. Я все прекрасно понимаю".

"В самом деле понимаешь?"

Наконец, я смогла поднять на нее взгляд и тут же столкнулась с голубыми глазами, полными боли, и… улыбнулась. Понимала ли я? Нет. Ни капельки!

"Не знаю. Думаю, что прямо сейчас я слегка озадачена". Она кивнула. "Что ж, достаточно честно".

* * *

Би-би-би-би-би.

Издав страдающий стон, я приподнялась на кровати. Как же я ненавижу этот проклятый будильник! Красными усталыми глазами я оглядела нашу, все ещё темную, спальню. Разве не солнце должно было разбудить нас, тут я взглянула на часы - что? Четыре часа утра? О боже! Я рухнула обратно в подушки.

"Который час?" - пробормотала Ребекка и, свернувшись клубочком, прижалась ко мне, теплым дыханием щекоча мне шею.

"Рано. Еще слишком рано", - ответила я, пропустив свои пальцы сквозь ее волосы.

"Я так и думала", - пробормотала она и покрепче обняла меня, а я продолжила поглаживать ее волосы. Полагаю, будь у нас немного больше времени, мне удалось бы загипнотизировать её. В конце концов, довольно вздохнув, она невнятно пробормотала мне в шею: "Знаешь, если ты не прекратишь, то вскоре на моей голове будет нечто, весьма похожее на афро". Я усмехнулась и поцеловала ее в макушку. "А теперь, должно быть, нам полагается встать, разве нет?"

"Да", - шумно выдохнула я. Она обреченно простонала, но затем приподнялась и легла на меня, расставив руки по сторонам и удерживая свой вес надо мной.

"Как ты сама-то?" - спросила она, смахивая несколько свисающих прядей с моего лица, я, в свою очередь, легкими движениями, едва прикасаясь к ней кончиками пальцев, начала выводить круги на спине.

"Вроде бы в порядке, единственное, я почти не спала".

"Ах ты, бедненькая моя, малышка", - прошептала она, а затем склонилась и поцеловала меня. Я прижала ее к себе, отчаянно нуждаясь в ее тепле и силе.

* * *

Как я не пыталась выбросить все произошедшее на ярмарке из головы, ко времени, когда мы добрались до дома Бет, мне начало казаться, что день прошел, мягко говоря, не совсем удачно. Бет и Кейси вели себя нехарактерно тихо. Они больше не прикасались друг к другу и старались не заглядывать друг дружке в глаза. Возможно я и была в полном замешательстве по отношению к тому, что сейчас чувствовала, но при всем при этом я совсем не желала, чтобы они полагали, будто должны обходиться со мной, как с хрустальной вазой. Это была только моя проблема - разобраться в произошедшем, а так как я была уже достаточно большой девочкой, то могла бы и сама сделать это.

Кейси заглушила двигатель пикапа, и мы все сидели в нем пару минут, не произнеся ни слова. Я затаила дыхание, не зная, что будет дальше. Наконец Бет сломала молчание.

"Эм, давай пройдемся", - она открыла дверь, помогла мне выбраться из массивной кабины и повела вниз по улице. Я знала, куда мы шли, и шла рядом с ней, с наслаждением купаясь в вечернем ветерке, который принес облегчение от дневного зноя.

"Да, Бет, сегодня я от души повеселилась", - сказала я, когда мы свернули на тропинку, которая должна было привести нас к Большой луже. Она повернулась ко мне с небольшой ухмылкой и кивнула. "И я тоже".

Наконец мы добрались до места и уселись на наш излюбленный каменный выступ. Я молчала и мне казалось, что я почти слышу, как в голове у Бет бесконечной чередой проносятся мысли. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы упорядочить их и начать разговор.

"Знаешь, Эм, в последнее время я довольно много размышляла о нас. Насколько мы сейчас разные, как изменились с тех пор, когда были детьми, - она повернулась ко мне с той особой кривой ухмылкой, которую я так любила. - Помнишь, когда нам было примерно по одиннадцать или двенадцать лет, мы ходили в поход с Билли?"

"Конечно, - улыбнулась я. - Тогда мы здорово повеселились!"

"Да, так и было". Бет подобрала горсть камней и начала по одному бросать их в стоячую воду, вызывая разбегающиеся круги по воде, которые, спустя какое-то время, в конце концов затихали. "Помнишь, как я спросила у тебя, а сможем ли мы остаться друзьями, когда вырастем?" Я кивнула, наблюдая за игрой света, отражающегося от крошечных волн.

"Я сказала, что мы останемся друзьями навек", - рассеянно пробормотала я.

"Ты все еще веришь в это?"

Я с минуту пристально всматривалась в неё, потрясённая открывшимся перед моими глазами зрелищем - лучи заходящего солнца каким-то совершенно невероятным образом упали с небес, и передо мной предстал ангел. Яркий свет, льющийся сверху, окрасил её темные волосы красным цветом, а ветер, разметав пряди Бет, собрал их в золотистый нимб вокруг лица. Она была прекрасна! Я решительно взглянула ей прямо в глаза и, улыбнувшись, кивнула. Она улыбнулась мне в ответ.

"Надеюсь, что так и будет". Она повернулась к воде и продолжила бросать камни. "Знаешь, я никак не могла предположить, что сегодня ты увидишь нас. Прости. Бывают же такие дни, когда просто теряешь контроль над всем - не дни, а сплошные сюрпризы". Я тихонько усмехнулась.

"Да, точно, такое бывает". Я ничего не могла поделать с собой, но мои мысли сами собой вернулись к той новогодней ночи. Несомненно, она тоже сейчас вспоминала о ней.

"Думаю, мы и сами уже столкнулись с этим, не так ли?"

Я обернулась и, встретившись с ее пристальным взглядом, кивнула. Мы обе одновременно улыбнулись таинственной улыбкой, сказавшей нам, что ответ на этот вопрос знаем только мы.

"Итак, ты и в самом деле предпочитаешь девушек, да?" Она кивнула без малейшего колебания.

"Целиком и полностью", - она повернулась и посмотрела через верхушки деревьев на исчезающее солнце. "Думаю, что я всегда знала об этом, только не находила слов, чтобы объяснить это тебе, ты меня понимаешь?" - она повернулась ко мне спиной.

"Думаю, и я тоже это знала".

* * *

Мы торопливо обежали весь дом, убеждаясь, что ничего не забыли, что у Саймона достаточно пищи и воды, чтобы продержаться в течение нескольких дней, а затем поспешили в гараж, чтобы загрузить вещи в машину и отправиться в аэропорт.

В ужасающе холодном, пронизывающем до костей воздухе раннего утра Ребекка отъехала от дома, направляя машину в сторону аэропорта Ла Гуардиа. Я сделала несколько глотков кофе из дорожной кружки, а затем уставилась в боковое окно, наблюдая за проносящимися мимо нас темными окнами магазинов. Так продолжалась до тех пор, пока мы не выехали на автостраду, а затем я не видела ничего, кроме цементных отбойников вдоль дороги, фонарей уличного освещения и небольшого потока машин, движущихся вокруг нас. Через какой-нибудь час эти улицы будут запружены людьми, спешащими на работу. Даже сегодня, в субботу. Я слушала, как моя любимая рассказывала о своих учениках из класса по биологии, а затем об одной из учениц, которая, как она подозревала, была лесбиянкой и боролась с этим изо всех своих сил.

"Как же тяжело и сложно быть молодым", - сказала я. Что, разве это не правда?

* * *

За три дня перед началом учебных занятий в школе Кейси уехала - ей пришла пора возвращаться домой, в Англию. Рано утром в день своего отъезда она пришла ко мне домой и попросила прогуляться вместе с ней. Конечно, я с радостью согласилась.

Пройдя вниз по нашей улице, мы повернули в сторону парка, болтая о пустяках. Она то и дело задавала мне самые разнообразные вопросы - о домах, мимо которых мы шли, о семьях, проходящих по тротуару на противоположной стороне улицы. В конце концов мы добрались до парка и направились в сторону качелей.

"Я так рада, что мы пришли сюда, в парк", - тихо произнесла она, наблюдая, за птицами, играющими на близстоящем дереве.

"Я тоже", - произнесла я и улыбнулась; она улыбнулась мне в ответ.

"Бет так хорошо отзывалась о тебе, что я не могла дождаться встречи с тобой. Эмми, ты даже не представляешь, насколько сильно она любит и ценит тебя. Такая дружба, как у вас, да ещё в таком юном возрасте - это нечто потрясающее, невероятное и дается далеко не всем", - она помолчала несколько мгновений, а затем подчеркнуто серьезным голосом заговорила вновь. "Эмили, я боюсь, что в ближайшие годы Бет придется пройти сквозь серьёзные испытания. Когда-то, учась в школе, я была знакома с девушкой, похожей на нее. Ее звали Ванда, и она внешне казалось такой уверенной в себе, но в душе... внутри себя…" - она посмотрела на меня, чтобы удостовериться, что я полностью прониклась её словами. Я ловила каждое ее слово. "Ванда покончила с собой за год до окончания школы. А Бет такая молодая, теперь, надеюсь, ты поняла, почему я рассказала тебе об этом. Она узнала, кто она есть, в таком юном возрасте, и в течение какого-то времени ей будет очень одиноко. Да, она сильная, но, пожалуйста, Эмили, не отказывайся от нее, не бросай… Будь рядом с ней и поддержи, когда ей потребуется это".

"Никогда! Я никогда не брошу её!" - тихо сказала я. Она улыбнулась и провела пальцем по моему подбородку.

"Знаю. Ты и твоя семья уже помогли ей пройти через многое. Господь видит, её мать - настоящая ведьма", - она соскочила с качелей и потянула меня за собой. Мы ещё немного погуляли по парку рука об руку. "Могу ли я писать тебе иногда?" Я посмотрела на нее и улыбнулась.

"Да. Было бы здорово".

"Отлично. Ты тоже пиши мне, - она остановилась и склонилась, чтобы подарить моей щеке маленький поцелуй. - Было приятно познакомиться с тобой, Эмили. Береги себя".

"Обязательно. Ты тоже, ладно?"

* * *

"Ты получала от неё письма?" - спросила Ребекка, когда мы остановились у светофора. Я взглянула на нее и кивнула.

"Да. Она писала с перерывами около двух лет, а после ни слова. Так что я так и не узнала, что с ней и где она".

Мы сидели у выхода на посадку в ожидании нашего рейса, поставив две ручных сумки у ног. Ребекка работала с какими-то заданиями учеников, которые она решила оценить сейчас, не желая забивать ими голову в нашей поездке. Я кинула взгляд через огромные окна на раннее утро, потихоньку вступающее в свои права, и столкнулась в окне со своим размытым, двоящимся отражением, мой образ был туманным и расплывчатым.

Глубоко вздохнув, я перевела взгляд вниз на книгу, которую взяла с собой, но снова вздохнула, потому что читала эту страницу по меньшей мере в третий раз, но так и не смогла вникнуть ни в слова, ни в сюжет. В который раз вздохнув, я снова уставилась в окно.

* * *

Мои глаза открылись, и я несколько раз моргнула от яркого утреннего света, который, просачиваясь сквозь шторы, падал мне прямо в глаза.

"Тьфу", - пробормотала я и кинула взгляд на часы. Почти семь. Пора вставать. Все-таки первый день в старшей школе. Когда эта мысль дошла до моего сонного сознания, я почувствовала, как волна, состоящая из смеси волнения и энергии, наполняет меня. С чрезвычайной решимостью я свесила ноги с кровати и опустила их на пол, а затем с не менее твердым желанием попыталась вспомнить, что же такое это было, какова же первоначальная причина моего столь внезапного пробуждения. Нахмурив брови, я подошла к окну, отодвинула шторы и посмотрела вниз, где и обнаружила искомое, разглядев на подъездной дорожке автомобиль тети Китти. Какого черта она делает здесь в такую рань? Разве ей не следует быть на работе? Пожав плечами, я отпустила шторы, позволяя им упасть обратно на свое место, и направилась к шкафу.

Наверное, как первокурснику мне следовало бы заявить о себе с самого первого дня, подать себя в правильном свете - пусть эти старшеклассники знают, с кем им придется иметь дело. Я нахмурилась, обдумывая это. Вот только одно "но" - а с кем, собственно говоря, они будут иметь дело?  Эмили Томас - суперумная первокурсница? А с какой стати их вообще должно взволновать это? Слова Дарлы эхом отозвались у меня в голове, но в следующую секунду я поняла, что Дарла была полным дерьмом. Бет совершенно права. Единственное, что мне следует делать, это быть самой собой…

Я вытащила из шкафа свои любимые синие джинсы и простую белую рубашку без рукавов. Не слишком броско, но и не слишком скучно. Положа руку на сердце, я не хотела высовываться. Ну, во всяком случае, пока. Сначала позвольте-ка девушке освоиться на ее новой территории!

Удостоверившись, что я неплохо чувствую себя с длинными светлыми волосами, затянутыми в тугой хвост, и с рюкзаком, болтающимся на одном плече, я спустилась вниз в кухню, где и обнаружила маму с тётей Китти, которые сидели за столом и о чем-то тихо беседовали за чашечкой чая. Беседа, которую они вели, показалась мне весьма серьезной, потому что мама и тётя Китти сидели впритык, нос к носу, едва не соприкасаясь лбами.

Я стояла в дверях, глядя на них в течение нескольких секунд и ожидая, что одна из них обратит на меня свое внимание и скажет, могу ли я пройти на кухню или нет. Мне не хотелось врываться самой и прерывать их разговор, очевидно не предназначенный для других ушей, но ни одна из них так и не удосужилась заметить меня, поэтому мне пришлось пересмотреть свои намерения.

Я мягко кашлянула, но безуспешно. Хм, должно быть, их разговор ведется о чем-то очень серьезном. Я покашляла еще раз и уже гораздо громче. Безуспешно.

"Кхм!" Моя мама первой обнаружила моё присутствие, тетя Китти отвернулась и быстрым движением поднесла салфетку к глазам, после чего посмотрела на меня. Я улыбнулась так мило, как смогла. "Извините, что беспокою вас. Я вижу, что вы так увлеклись своей беседой".

"Ох, милая! Прости!" - сказала мама и протянула ко мне руку. Я в замешательстве приподняла брови, но все же подошла к ней, чтобы в следующую секунду обнаружить себя, поглощенной в одноруком могучем объятии. "У вас тут все хорошо?" -  поинтересовалась я, отстраняясь и глядя на них обеих. Китти улыбнулась, но я поняла, она только что плакала. Ее обычно ярко-зеленые глаза помутнели и налились кровью.

"Да. Все хорошо, - преувеличенно бодро произнесла мама. - Хочешь позавтракать, малыш?"

"Нет", - пробормотала я, направляясь к холодильнику за своим школьным обедом, который я приготовила еще прошлым вечером.

"Ты уверена, дорогая? Ты должна поесть, Эмми. Тост?" Я отрицательно покачала головой. "Яйцо?" - я снова повертела ей. "Бублик?"

"Да все в порядке. Я захвачу еду с собой". Честно говоря, мой живот скрутило от волнения в узел, что никоим образом не способствовало формированию даже сколь угодно малого чувства голода. Единственное, чего я страстно желала, чтобы этот день закончился как можно скорее, и мне удалось бы вернуться домой в целости и сохранности, невредимой и не разломанной на тысячи мелких кусочков. Налив себе маленький стакан апельсинового сока, я потягивала его, прислонившись к кухонному столу, внимательно разглядывая при этом маму с тетей и получая в ответ не менее внимательный взгляд.

"Я не могу поверить, что моя малышка уже выросла и сегодня идет в старшую школу", -  дрожащим голосом произнесла мама, и ее глаза начали заполняться слезами. Она схватила салфетку и приложила её к уголку глаза.

"Как же это знакомо, как сейчас помню тот день, когда Билли пошел в старшую школу", - сказала тетя Китти, потягивая чай, потом глубоко вдохнула и встала. "Мне пора, Фрэнки", - обратилась тётя к моей маме. Она была единственным человеком на планете, который мог назвать Фрэнсис Томас Фрэнки и которому такое могло сойти с рук, а значит он сможет выжить и рассказать кому-то эту невероятную историю. Она склонилась и обняла маму, затем повернулась ко мне. "Хочешь прокатиться до школы, детка?" От столь заманчивого предложения широкая улыбка расползлась во всю ширь моего лица.

"Да!" - кто ж откажется приехать к школе в свой первый день учебы на машине, а не на автобусе? Да, черт возьми! "А можно Бет тоже поедет с нами?"

"Конечно, - она вновь повернулась к маме. - Я позвоню тебе и дам знать, что я выяснила, ладно?"

"Ладно. Поговорим об этом позже, дорогая".

Тетя Китти повернулась ко мне и, улыбнувшись одной из своих фирменных обворожительных улыбок, отправилась ко входной двери.

* * *

Я была так счастлива, обнаружив, что на нас с Ребеккой приходится три места. Ненавижу сидеть расплющенной между ней и каким-то совершенно незнакомым мне человеком. Моя любимая обожала место возле окна, и меня это полностью устраивало, поскольку, как правило, в самолете я обычно спала.

Мы разместились так комфортно, насколько это было возможно сделать, находясь в большой металлической летающей трубе, и я решила вздремнуть. Сидя с закрытыми глазами, я слушала, как пилоты готовят самолет к взлету, а люди вокруг нас занимают свои места, как захлопываются с тихими щелчками полки для ручной клади, расположенные сверху над головами. Как только осознание того, куда мы направлялись, в очередной раз прокралось в мои мысли, я сделала глубокий вдох и тут же вспомнила о Норе Сэйерс. Жива ли она? Я не разговаривала и ничего не слышала о ней по крайней мере вот уже лет десять. Тут же я задалась вопросом - если же она все еще жива, увидим ли мы ее на похоронах? Отправится ли Джим Сэйерс в путешествие через всю страну, чтобы проститься с дочерью? Он не был рядом с Бет, когда та была ребенком, так что я даже не смогла придумать себе причину, которая заставила бы его измениться и появиться на похоронах. Да, все это не обещало быть легким.

* * *

Тетя Китти подъехала к центральному входу школы, и я окинула её пристальным взглядом. Это было большое здание из красного кирпича, не менее четырех этажей. Очень старая школа, одна из старейших в городе. Мне почудилось, что большие темные окна тоже в ответ уставились на меня. На мгновение мне показалось, что в тех окнах я вижу какие-то лица, которые оценивающе разглядывают меня. Я понимала, что это глупо, но все равно мне стало как-то не по себе. Глубоко вздохнув, я открыла дверь автомобиля. Тетя Китти остановила меня, ухватив за руку. Я повернулась и посмотрела на нее.

"Эй, ты справишься, малыш! Если тебе что-нибудь понадобится, не бойся - звони мне, ладно?" Я кивнула и, нацепив на лицо маску абсолютной уверенности в себе, которой, кстати говоря, я абсолютно не чувствовала, вылезла из машины. Моя лучшая подруга последовала за мной.

Мы с Бет двинулись по направлению к школе, машина тети исчезла из виду, а мы пробирались сквозь толпу других детей. Группы, пары, одиночки - всевозможные комбинации. Я была так рада, что Бет находилась рядом со мной. Часть меня хотела схватить ее за руку. Я взглянула на нее и увидела, как она озирается по сторонам, оценивая людей, мимо которых мы проходили. Я очень даже впечатлилась этим. Сейчас она выглядела так, как мне хотелось бы чувствовать себя. Она всегда выглядела так, как мне хотелось бы выглядеть.

"Ты нервничаешь, Эм?" - раздался её шепот.

"Да, - пробормотала я в ответ. - А ты?"

"Чертовски!" - сказала она, улыбнувшись какой-то девушке, проходящей мимо. Я прищурилась и посмотрела на нее. С невозмутимым видом она осматривалась по сторонам, а ее тело выглядело спокойным и расслабленным. Она выглядела так, будто ей было наплевать на весь этот мир.

"Ты издеваешься надо мной, да?" - спросила я, притормаживая перед двойными входными дверьми. Она покачала головой.

"Нет. Ни капли. Если б ты знала, как я хочу поскорей убраться отсюда!" Я усмехнулась и легонько пихнула ее в плечо, а затем мы вошли в школу.

Тому, кто никогда не был в старшей школе[10], она представляется в виде большого страшного монстра. Равно как и для обычного ученика начальной школы ученики средней школы представляют собой нечто вроде какой-то мистической загадки - вот только что они были тут обыкновенными детьми, и вдруг, каким-то таинственным образом, они превратились во взрослых. И между этими сакральными позициями нет ничего общего.

Для учеников начальной школы ученики старшей становится Богами или Богинями, так как они перешли на высшую ступень. Они уже оставили позади себя детство, однако при этом все еще не являются врагами, подобно взрослым. Они просто стараются подражать кому-то и желают жить своей жизнью.

Теперь, когда я стала старшеклассницей, я поняла, какими смешными и нелепыми были все мои предшествующие суждения. Быть подростком - вовсе не значит, что нужно разрушать все вокруг себя. Иными словами, жизнь тинэйджера - весьма сложное дело!

Глава 5

Спустя месяц после начала учебы в старшей школе до меня дошли плохие известия.

Все субботы в нашем доме почти всегда начиналась одинаково. Я просыпалась от рева громкой музыки, доносившейся из стереосистемы, установленной в гостиной. Джордж Стрэйн в очередной раз пытался убедить какую-то наивную молодую девушку, что любит ее. Выбор песни в данном случае был совсем не важен, не важен был и певец - какой бы ни была песня и кто бы её не исполнял, моя мама всегда стремилась помочь исполнителю, старательно добавляя в песню свой пронзительный и крайне фальшивый вокал.

В теории эти действия осуществлялись по весьма простой и несомненно очевидной причине -  мама обожала слушать свою музыку и любила делать это громко, очень громко. Подумаешь, что сейчас только семь тридцать утра? Ну и что? Но на самом деле столь ранний концерт предназначался для нас с Билли и должен был оторвать наши задницы от кровати, чтобы составить ей компанию или же просто помочь с работой по дому. А поскольку сейчас мой брат отсутствовал, то эта серенада посвящалась только мне. Надо сказать, что спустя некоторое время я и сама стала довольно хороша в исполнении подобных концертов. Но однажды утром в октябрьскую субботу я проснулась в тишине.

Приподняв голову, я окинула сонным взглядом комнату, сфокусировав внимание на куче одежды, лежащей на полу, потом протерла заспанные глаза, изгоняя из них сон. Как только мои босые ноги встретились с холодным октябрьским утром, я влезла в спортивные штаны и, скользнув ногами в тапочки, вышла из своей комнаты. Остановившись на верху лестницы, я вслушалась в тишину, царящую в доме. Я даже затаила дыхание, чтобы лучше слышать, - ничего, ни единого звука. Если бы я не знала, что к чему, то подумала, что в доме никого нет.  Проведя рукой по светлой, спутанной от сна гриве волос, я начала медленно спускаться вниз по лестнице. В гостиной все было так же, как накануне вечером. Единственный признак того, что кто-то уже встал и побывал здесь этим утром, была свернутая газета, которая лежала в глубоком кресле возле двери. Я повернулась и, кинув взгляд на кухню, разглядела ноги матери, торчащие из-за угла, после чего, удивленно подняв брови, двинулась в том направлении.

"Мама?" - спросила я, остановившись на пороге кухни. Она сидела за столом, прислонив одну руку ко лбу, другой бессмысленно теребила пакетик с чаем, лежащий на блюдце рядом с ее чашкой. При звуке моего голоса она подняла взгляд. С легкой улыбкой на лице она поманила меня к себе.

"Подойди ко мне, милая", - тихим дрожащим голосом произнесла мама. Она плакала.

Прежде чем подойти к ней, я сделала осторожный шаг вперед и спросила: "Что-то случилось?" Она схватила меня и подтянула к себе, а затем, обняв за талию, уткнулась головой мне в живот. Я положила руки на её плечи и с бешено стучащим сердцем, в страхе, сковавшем мое тело, уставилась на неё. "С папой все в порядке?" - спросила я. Она помотала головой, но так ничего и не сказала. "Билли? Он что - ранен, он…"

"Нет, дорогая. С ним все в порядке, как и с папой", - она вздохнула, отстранилась от меня и кивнула, указывая на стул, стоящей рядом с ней. Я села и с нетерпением принялась ждать объяснений. Она глубоко вдохнула и начала говорить.

"Где-то с полгода назад твоя тётя начала замечать, что с её самочувствием стало что-то не так, но не придала этому особого внимания. Раньше она никогда не ходила по врачам, но около месяца назад ей все-таки пришлось сделать это. Думаю, ты заметила, как сильно похудела тётя Китти?"

"Да. Я думала, что она опять сидит на одной из своих безумных диет ", - усмехнулась я. Моя мама тоже грустно улыбнулась.

"Некоторые из них и правда были немного дикими, а что, разве нет? Вспомни хотя бы кукурузную диету?" Мы обе рассмеялись, вспомнив, что тетя до сих пор не прикасается к кукурузе, после того как в течение пяти недель ела только ее. "К сожалению, нет, дело не в этом. У нее появились сильные головные боли, которые ничем не снимаются, и кроме того, она всегда чувствует себя уставшей. В конце концов она обратилась к врачам, и те обнаружили хроническую почечную недостаточность". Я отпрянула в удивлении и растерянности. Как это понимать, что это? Мама прочитала мой невысказанный вопрос и продолжила. "Почки тети Китти работают всего лишь на четверть от того, как должны работать. Это продолжалось в течение многих лет, но так как у нее не было никаких неприятных симптомов, она даже не подозревала о своем состоянии".

"Неужели все так плохо?" -  тихим поникшим голосом спросила я. Мама кивнула.

"Да. Прямо сейчас врачи, по большей части, держат все под своим контролем, но состояние дел с неизменной постоянностью ухудшается. Препараты, которые она принимает, не могут остановить процесс или замедлить его. На следующей неделе они собираются отправить её на диализ".

Я почувствовала, как мое сердце рухнуло, и в отчаянии уставилась на маму. Раньше я уже слышала этот термин и знала, что это не совсем хорошо. Правда, сейчас люди могут жить на диализе в течение многих лет, но в начале восьмидесятых медицина была не столь развитой.  "Что будет с ней дальше, мама? Откуда у нее это?" - в полной растерянности выдохнула я.

"Ну, - она еще раз глубоко вздохнула и сделала глоток из кружки с чаем. - Они хотят посмотреть, как пойдут дела, а потом возможно придется прибегнуть к пересадке. Она родилась такой, и до сих пор это никогда не давало о себе знать".

Я откинулась на стуле и уставилась в окно над раковиной. Тетя Китти была так молода для подобной болезни. Ей было около тридцати, впрочем, я точно не знала, сколько ей лет. Но в одном я была твердо уверена - она чертовски молода, чтобы иметь почечную недостаточность. Я вновь повернулась к маме.

"Так не поэтому ли тетя Китти приехала сюда так рано в тот день, когда я пошла в школу?" Она кивнула. "А что Рон говорит об этом?"

"Он расстроен, что не может быть рядом с ней. Он офицер Военно-Воздушных Сил, а они посылают Рона повсюду, и, стало быть, довольно много времени твоя тётя будет проводить в одиночестве. Я совсем не желаю, чтобы она  чувствовала себя одинокой, пока проходит через эти испытания. Так что, вполне может случиться так, что какое-то время тёте Китти придется пожить с нами, дорогая. Мы приготовим для неё старую комнату Билли, и мне понадобится твоя помощь, Эмми".

"Конечно, - воскликнула я. - Я ни за что не позволю тете Китти остаться одной". Мама улыбнулась и похлопала по моей руке, лежащей на столе.

"Хочешь позавтракать, дорогая?" Я задумалась на мгновение и кивнула.

"Я думаю…" - мама привстала, но я остановила ее. "Нет. Приготовление завтрака этим утром лежит на мне".

С тех пор как я узнала о состоянии тети, я стала часто думать о ней. В моих глазах тетя Китти всегда была очень сильной молодой женщиной, с которой, как мне казалось, уж точно не могло произойти что-то плохое. Известие о ее болезни безусловно оставило глубокий след в моей душе и начисто изменило мое восприятие как жизни в целом, так и людей. За краткий миг, словно по щелчку пальцев, может случиться все, что угодно. И вот, блуждая по коридорам школы, я наблюдала за жизнью, которая крутилась вокруг меня, и четко осознавала - нет никакой уверенности в будущем. Никто не сможет сказать мне наверняка, пообещать, что все это вдруг не разлетится вдребезги. Неприкасаемых не существует.

Думаю, что именно в этот момент я вышла из своего невинного детства с его наивным мировоззрением, которое слезло с меня, словно вторая кожа, и шагнула во взрослую жизнь. И надо сказать,  я так же  поняла, что этот переход мне совсем не понравился.

По мере того как учебный год продвигался, набирая силу, я продолжала налегать на учебу и двигаться вперед, прикладывая все свои усилия, чтобы стать лучшей. А так как цели моей жизни претерпели изменения, то сменились и друзья. Я больше уже не тусовалась с Дарлой Ньюман, но взамен ее открыла для себя новую группу друзей - ориентированных на учебу студентов. Их единственной целью было получение самых высоких оценок и наград в большинстве академических клубов школы. К концу своего первого курса я каждый семестр висела на доске почета, получала награды за лучшую посещаемость, награды общества FBLA - будущие бизнес-лидеры Америки и награды за лидерство в каждом классе, который я посещала. Жизнь казалась мне изумительно-потрясающей.

Бет, появившись в школе, незамедлительно отправилась выяснять все о школьной театральной программе, возглавляемой мисс Энди Уайт -молодой красивой недавней выпускницей колледжа, которая была полна решимости привести в порядок почти несуществующую кафедру. Старый учитель мистер Мюллер был на грани ухода на пенсию вот уже почти десять лет, и его совершенно не волновали дела кафедры. Таким образом, мисс Уайт была просто создана для такой работы и к тому же имела намерения взять это дело в свои руки.

"Ладно, Эм. От тебя требуется только одно, ты должна сказать мне - правдоподобна моя игра или же нет". Я сидела на сухой зимней, побуревшей от холода траве в парке неподалеку от наших домов. Бет репетировала свою роль в новом спектакле, который должен был состояться через три недели. Она играла злодейку Надин Кид, и в конце спектакля ее должны были застрелить. Затаив дыхание, я смотрела на то, как она погружалась в образ воображаемого персонажа, с безупречной беспощадностью раскрывая самую его суть, а я в это время подавала реплики, громко зачитывая текст от лица второго участника действия. Бет настолько вжилась в свою роль, что на какое-то мгновение я ощутила пробежавший по спине холодок страха за ее психическое здоровье.

"Так просто это не сойдет тебе с рук, Надин", - кинула я свою реплику, пристально глядя на неё. В ответ она кинула на меня презрительный взгляд.

"Что ты говоришь, не сойдет? Тогда смотри!" - прошипела она и двинулась в попытке пройти мимо меня, в настоящий момент второго участника разыгрываемой драмы.

"Бах!" –выкрикнула я в наступающий морозный тихий вечер, изображая звук выстрела. Бет прижала руку к груди, зажимая свою воображаемую рану, и в её голубых глазах застыл взгляд, полный боли и удивления, а затем она рухнула на колени, протягивая ко мне другую руку.

"За что?" - выдохнула она и в следующее мгновение рухнула лицом вниз, пару раз дернулась и затихла, так и оставшись лежать в этой позе. Я уставилась на неё с благоговейным трепетом, задаваясь вопросом, - и как только она умудряется быть настолько хорошей? Широко улыбнувшись, я встала на ноги и захлопала. Бет, по-прежнему лежа на земле, перекатилась на спину и улыбнулась, глядя на меня. "Ну как, тебе понравилось?" - спросила она, я в ответ энергично закивала. "Отлично. Я почти поверила в происходящее". Бет протянула мне руку, я ухватилась за нее и помогла ей встать.

"Круто!" Она взяла у меня сценарий, а затем дотошно пролистала его, чтобы убедиться - не упустила ли она чего-нибудь, любую мелочь.

"Все-таки твоя героиня слегка не в себе", - рассмеялась я, когда мы двинулись по направлению к качелям. Бет как-то загадочно посмотрела на меня и улыбнулась.

"Я знаю. А что, разве это не здорово? Она такая прикольная, и играть её довольно забавно. Мне вообще нравится играть чуть-чуть сумасшедших".

"Эй, а как насчет того, что ты сама мне как-то сказала - о сходстве актера с характером играемых им ролей, а?" Бет посмотрела на меня с высоты своего роста, а затем показала язык.

Бет в спектакле не только играла роль злодейки, она была также соавтором сценария и помощником режиссера. Она безусловно нашла свою нишу, а мисс Уайт нашла себе помощника на ближайшие четыре года.

Премьера настала совершенно внезапно, как всегда в таких случаях - неожиданно, и я могу точно сказать, что Бет сильно нервничала. В то время, пока я собиралась, она расхаживала взад-вперед по моей спальне. Ее мать исчезла из дома на два дня со своим новым бойфрендом, так что в этот вечер Бет не имела никакой возможности добраться до школы на спектакль. Поскольку моя мама всегда оказывала Бет поддержку - во всем, что бы та ни делала, чем бы ни занималась, она решила, что сама отвезет нас в школу и останется, чтобы посмотреть спектакль.

"Ладно, ладно, все будет хорошо", - тупо глядя перед собой, бормотала себе под нос Бет, расхаживая по комнате, а руки её в это время, как мне представлялось, жили своей собственной жизнью, то теребя волосы, то хороня себя в карманах брюк или же вычерчивая в воздухе некие замысловатые окружности. Если учесть, что все эти хаотичные движения происходили почти что одномоментно и, приняв во внимание её невнятное бормотание, я могла бы сказать, это все выглядело так, словно она сошла с ума.

Я сидела перед зеркалом и придавала волосам последние штрихи, время от времени поглядывая на её отражение, когда она проносилась мимо меня туда-сюда. Когда дело касалось её творчества, Бет всегда вела себя таким образом. Иногда я сама себе задавала вопрос - почему, учитывая то состояние, в котором она пребывала, у меня до сих пор не протоптана дырка в ковре. Говоря по правде, этот вечер для неё был особенным, прежде всего своей возможностью показать всему миру, ну или по крайней мере школе, насколько хорошо она может сыграть, поставить спектакль и написать сценарий, короче, сразить всех сразу одним выстрелом. Я чуяла нутром, что она непременно взорвет зал и заставит всех зрителей молить её о чем-то большем. А сейчас от меня требуется только одно - заставить ее поверить в свои собственные силы.

Я встала, одетая в длинную юбку и свитер, под который была надета рубашка. За окном все-таки стоял холодный ноябрьский вечер. Я несколько секунд смотрела на Бет, прежде чем решила окликнуть и привлечь к себе её внимание. Она кинула на меня недоуменный взгляд, выглядя совершенно сбитой с толку, словно не сразу поняла, что я тоже нахожусь здесь.

"Пора", - радостно сказала я. Она протяжно выдохнула, а затем кивнула в ответ.

Я сидела в темном зале и с невообразимой гордостью наблюдала, как моя лучшая подруга скакала по всей сцене, выглядя безрассудной, невероятно пугающей своими репликами, ну просто вылитая безжалостно-беспощадная злодейка, но вместе с тем - невероятно красивая. За прошедший год тело Бет налилось и привлекало к себе ничуть не меньше внимания, чем её длинные ноги. Она несла себя с какой-то особенной гордостью и изящной небрежностью, что каким-то образом само по себе заставляло вас остановиться, обернуться и посмотреть ей вслед. Черты ее лица стали точеными, а глаза горели невероятно насыщенным синим цветом и могли обжечь вас одним взглядом. Она бросила свою повседневную привычку носить бейсболку, а иногда даже грозилась отрезать свои потрясающие черные шелковистые волосы, что надо сказать - я бы не очень сильно удивилась, если бы она это сделала.  Определенно, она была сногсшибательной!

Я посмотрела вокруг себя, чтобы оценить реакцию зала на спектакль и в особенности на Бет, которая сегодня просто властвовала на сцене, захватив её в свою единоличную собственность. Зная ее как никто другой, я могла бы сказать, что в самом начале спектакля она пребывала в ужасе. Ее испуганные глаза шарили по залу, пытаясь найти меня, сидящую в первом ряду. Но как только спектакль начался, она мгновенно собралась, взяв себя в руки, и прекратила все попытки найти меня. Она словно обрела свой долгожданный дом - сцену.

"Знаешь, что больше всего я люблю на сцене?" Я молча потрясла головой. "Я могу выйти туда и на какое-то время потерять себя, раствориться в своем персонаже, его заботах, жизни, при этом полностью забыть свои собственные проблемы и знать - несмотря на то что происходит с моим героем, в конце концов все будет в порядке. Жаль, что в жизни так никогда не бывает".

И вот последняя сцена пьесы, где Надин - Бет дерётся с Дайлоном, которого сыграл Колин Адамс. Он извлек пистолет и после оглушительного выстрела, который эхом пронесся по всему залу, Бет рухнула на колени и потянулась к нему, а он в это время сделал шаг назад. Она падает, ее последний выдох звучит громко и пронзительно резко, а затем наступает тишина. Когда красный занавес начал опускаться, я смогла ощутить, как непролитые слезы ужалили мои глаза. Превосходна! В своей игре она была совершенно потрясающей!

В этот момент, когда волна гордости за Бет вновь накрыла меня, я стояла и вместе с другими зрителями изо всех сил хлопала в ладоши. Занавес открылся снова, и на сцене появились второстепенные персонажи, за ними последовали другие - более важные, потом показался Колин Адамс и в завершении - последней, но определенно первой для всех зрителей, - появилась Бет Сэйерс. Аплодисменты, чередовавшиеся с криками и свистом, были невероятно дикими. Бет улыбалась до ушей, а её лицо пылало от возбуждения. За несколько секунд ее глаза отсканировали толпу зрителей и остановились на мне. Когда наши глаза встретились, замерев друг на друге, я попыталась поделиться с ней всем, что мог сказать мой взгляд в течение тех кратких мгновений, затем она отступила назад, чтобы позволить режиссеру Энди Уайт шагнуть вперед на подмостки сцены. Учитель протянула свою руку назад и, схватив Бет за ладонь, притянула её к себе, а затем подняла их сцепленные руки вверх, и они вместе поклонились публике.

Я посмотрела на маму, которая выглядела настолько гордой, как будто Бет была ее собственной дочерью. Она склонилась ко мне. "Нора Сэйерс должна была быть здесь, чтобы видеть все это", - прошептала она. Я согласно кивнула. "Да, это было невероятное зрелище!"

* * *

Мои глаза распахнулись, и я обнаружила, что мы все ещё в полете, на пути в Колорадо. Я понятия не имела, где мы находились или сколько нам еще осталось лететь, но была уже по горло сыта этим полетом и очень, очень хотела ощутить под своими ногами землю.

Взглянув на Ребекку, я увидела, что она тоже дремлет, а на подносе перед ней лежит открытым так и недочитанный журнал. Я глубоко вздохнула, отстегнула ремень безопасности и направилась в крошечный туалет.

Щелчок двери отрезал меня от салона самолета, и я уставилась в крошечное зеркало, висящее над еще меньшей по размеру раковиной, безмерно удивляясь, как такое возможно, что этот странный синеватый свет может так сильно изменить черты моего лица. Проведя рукой по волосам, я вспомнила ту вечеринку вместе с составом труппы, на которую после спектакля пригласила меня Бет.

* * *

Честно говоря, мне не хотелось идти на неё. "Театральный народ" не были моими друзьями, и, вообще, я считала их довольно странными, хотя и очень дружелюбными. На эту ночь они приняли меня как одного из своих членов просто потому, что я была другом Бет. Несмотря на то что Бет была всего лишь первокурсником, она уже произвела на всех довольно сильное впечатление и имела определенное имя в этих кругах. Многие бывалые актеры присматривались к её способностям для реализации своих замыслов.

Вечеринка проходила за фермой, которой владела семья одного из участников спектакля. Огромный костер в чистом поле разгонял тьму и согревал нас, защищая от холодного воздуха. Пива и другой, более крепкой выпивки, было более чем достаточно, я бы сказала, что просто изобилие. Я чувствовала себя здесь совсем неуместно, мне не нравилось находиться тут. Да что там, я то и дело сама себе задавала вопрос - как я вообще согласилась прийти сюда.

Расположившись в распахнутом кузове небольшого пикапа, я сидела и, держа в руке до сих пор так и неоткрытую банку пива, наблюдала, как Бет разговаривала и хохотала вместе с другими ребятами. Время от времени она даже танцевала с несколькими из них. Мне было совершенно ясно - она находилась в своей стихии.

"Привет". Я обернулась и увидела парня, стоявшего рядом с автомобилем. Половина его лица была скрыта в тени, а на другой половине танцевали оранжевые отблески пламени костра. Я застенчиво улыбнулась, храня молчание. "Не возражаешь, если я присяду?" - поинтересовался он. Я на мгновение задумалась. На самом деле я не хотела становиться частью компании, но тут совсем другое, так какого черта! Я кивнула в сторону багажника. "А ты разговаривать умеешь?" - усмехнулся он и сел возле меня; машина, ощутив дополнительный вес, слегка покачалась.

"Зависит от обстоятельств", - сказала я, оглядываясь на вечеринку.

"Обстоятельств?" - спросил он, потягивая выпивку из стакана.

"С кем и о чем говорить". Он усмехнулся и кивнул. "Что ж, вполне логично". Он помолчал, наблюдая за веселящейся компанией. "Почему ты не там, не с ними?" - он повернулся ко мне. Я просто пожала плечами, при этом искренне желая, чтобы он поскорее убрался отсюда. "Ты здесь с кем-то, кто тебя пригласил?"

"Бет", - ответила я и повернулась к нему. Он был довольно симпатичным парнем с короткими каштановыми волосами, с резко очерченными и вполне взрослыми чертами лица, хотя немного угловатым. Правда, цвет его глаз я так и не смогла разглядеть.

"С Бет?" - спросил он, приподняв брови.

"Да. С Бет Сэйерс. Она моя лучшая подруга. Она пригласила меня сюда".

"О! - он понимающе кивнул. - Эй, а ты не хочешь пойти прогуляться? Я не знаю, как ты, но я действительно не особо сильно люблю вечеринки". Я кинула на него быстрый взгляд, а затем, не говоря ни слова, спрыгнула с багажника, оставив свою банку там, где только что сидела.

"Тогда почему ты здесь?" -  поинтересовалась я, когда мы направились вправо, в сторону деревьев. Он пожал плечами.

"Полагаю, по той же самой причине, что и ты". Он улыбнулся мне и, как бы невзначай, как само собой разумеющееся, взял меня за руку. Я недоуменно посмотрела на него, а затем выдернула руку.  "Прости", - сказал он и засунул руки в задние карманы. "Ух ты, посмотри на это", - немного погодя произнес он, указывая на полную луну, которая висела прямо перед нами. Она была огромной и золотой, и казалось, что если бы мы прошли чуточку дальше, то непременно смогли бы коснуться её. "Подожди, давай-ка остановимся на секунду и посмотрим на луну", - сказал он, снова взяв мою руку. Я остановилась, как он попросил, мое сердце учащенно застучало, и вдруг я почувствовала себя как-то неуютно. Кинув взгляд через плечо в сторону оставшейся компании, я поняла, что больше не вижу народ, только зарево от горевшего костра где-то там - вдали между деревьями. Я повернулась, и с удивлением обнаружила, что смотрю прямо в грудь парня. С молчаливым вопросом, стоящим в моих глазах, я заглянула ему в лицо. Он улыбнулся. "Знаешь, я ведь даже не знаю твоего имени".

"Думаю, что сейчас нам стоит вернуться назад", - сказала я, начиная разворачиваться в обратном направлении, на что он только крепче сжал мою руку, удерживая на месте.

"Зачем? Брось, лучше скажи, как тебя зовут?"

"Нет, послушай, давай лучше вернемся на вечеринку, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, хорошо?"

"Нет, думаю, что нам следует остаться здесь", - а затем он внезапно наклонился, и прежде чем я успела осознать происходящее, положил свою руку мне на затылок и, прижимая меня к себе, попытался поцеловать. Как я ни стучала кулаками по его груди, пытаясь вырваться из объятий, все было бесполезно, он был много больше и сильнее, чем я. Внезапно меня пихнули назад и прислонили к дереву, а затем он навалился на меня всем своим телом. Я пыталась закричать, но его язык проник в мой рот, и получился только приглушенный стон. Как только я ощутила, каким возбужденным он стал, и почувствовала это в буквальном смысле этого слова, я осознала, как крепко вляпалась и в каких огромных неприятностях оказалась. Его незанятая удержанием меня рука была повсюду, лапая все, до чего только могла дотянуться, одновременно с этим пытаясь залезть мне под рубашку. Вдруг, совершенно внезапно я осознала, что больше ничто меня не удерживает, и тут же в мои легкие ворвался поток холодного ночного воздуха. От зрелища, представшего перед моими глазами, я удивленно распахнула их, увидев этого урода прямо перед собой, пришпиленного к дереву, словно бабочка на булавке. Бет нависла над ним, держа за ворот рубашки.

"А теперь ты можешь попрощаться со своими шарами", - прошипела она, одновременно протягивая руку вниз, чтобы схватить его за промежность. Его глаза плотно зажмурились от боли, его руки в полном бессилии сотрясали воздух, а в глазах промелькнуло выражение отчаяния. Когда волна боли в конце концов дошла то того места, где у всех других людей расположен мозг, он застонал. "Что ты делаешь?! Да мы просто…"

"Мы" - совершенно не уместное здесь слово, а вот "Ты" - совсем другое дело. Ты просто пытался сделать что-то очень мерзкое и глупое с моей лучшей подругой". Его глаза распахнулись, и он уставился сначала на Бет, а потом на меня. Я стояла и дрожащей рукой тянула вниз свитер, пытаясь успокоиться. "Смотри на меня, урод, а не на нее". Широко открытыми испуганными глазами он посмотрел на нее. "Ты больше никогда не будешь пытаться сделать вновь что-нибудь столь же глупое или же я просто оторву тебе яйца. Ты въехал?" - он кивнул, не сводя с нее своих глаз. Она выпустила из рук его рубашку, а затем пнула этого дебила в живот. Застонав, он согнулся надвое, а затем развернулся и рванул со всех ног. Я следила за ним, моё успокоившееся было дыхание вновь участилось, когда страх от того, что почти произошло, превратился в ужас от осознания этого. Следующее, что я почувствовала - тепло, дарованное мне крепкими теплыми объятиями. Я вцепилась в Бет, и мои слезы наконец-то нашли себе дорогу, обильно орошая ее рубашку. Так мы и стояли в тихой безмятежной ночи, она гладила меня по волосам, шепча успокаивающие слова.

Наконец, взяв себя в руки, я отстранилась от нее, вытирая глаза тыльной стороной своих ладоней. Она держала меня за плечи, не отрывая глаз от моего лица.

"С тобой все в порядке, как ты, Эм? - спросила она, проведя пальцем под моим глазом, чтобы поймать последнюю слезу, которая была готова вот-вот выскользнуть наружу. Не в силах вымолвить ни единого слова, я кивнула. "Я видела, как ты разговаривала с ним, а затем, когда увидела, что вы исчезли, а твоя банка стоит на багажнике, у меня появилось плохое предчувствие", - прошептала она, страх от нахлынувших воспоминаний исказил черты её лица. "Если бы что-то произошло с тобой, я никогда бы не простила себя", - ее голос сорвался на последнем слове. Я протянула руку и провела ладонью по её щеке.

"Ничего не случилось, и все благодаря тебе. Честно, я в порядке, Бет". Она кивнула, но все же я смогла разглядеть чувство вины, отображенное на ее лице. "Бет, все хорошо".

"Этот парень известен как полный мудак. Я должна была найти тебя раньше. Прости".

"Эй, все в порядке!" Теперь я притянула ее к себе, пришел мой черед утешать Бет. "Честно, я в порядке", - прошептала я ей в плечо.

* * *

Пока за моей спиной унитаз энергично издавал шипящие звуки, я снова кинула взгляд на себя в зеркало. Меня всегда интересовало, что же такого Бет сделала с тем парнем. Впоследствии всякий раз, когда я сталкивалась с ним в коридорах школы, он всегда сворачивал со своего пути, чтобы спуститься на другой этаж или нырнуть в ближайшую дверь. Я усмехнулась про себя и открыла дверь из туалета, направляясь обратно в сторону наших мест.

"Все хорошо?" - спросила Ребекка после того, как я села и застегнула ремень безопасности.

"Да. Все нормально", - улыбнулась я. Она улыбнулась мне в ответ, положила свою руку на мою и нежно пожала её, а затем сплела наши пальцы воедино и вновь закрыла глаза.

Я выглянула в окно и увидела пелену из густых облаков, спустя мгновение мы уже влетели в их плотное скопление, окно стало белым и почти непрозрачным. Глубоко вздохнув, я тоже закрыла глаза.

* * *

"Вовсе нет! Ты что, оно совсем не выглядит как клоун", - воскликнула Бет, скосив на меня глаза.

"Но это же так. Посмотри сама", - лежа на траве, я подняла руку к небу и ткнула пальцем. "Вот смотри, тут его нос, вон то большое круглое облако, а теперь смотри дальше - видишь ту часть, которая идет вверх? Это шляпа".

"Оно не идет вверх", - настаивала Бет.

"Ну, это было до того, как облака начали двигаться". Она посмотрела на меня, выгнув одну бровь. Посмотрела, как смотрят на сумасшедшего. Я улыбнулась. "Ну, это же было". Она покачала головой и повернулась, чтобы снова смотреть на небо.

"Знаешь, ты и в самом деле как-то хреново играешь в эту игру, Эм. Ты чересчур старательно пытаешься придумать сложные формы. А что случилось с простыми старомодными кроликами и бананами?" Я пожала плечами.

"Не знаю. Что ж тут поделаешь - я вижу то, что вижу".

Я закинула руки за голову, незамедлительно ощутив прохладу, исходящую от густой травы под руками, а затем со стоном потянулась всем своим телом, закрыв от удовольствия глаза.

"Как же здесь здорово!" - выдохнула я и опять расслабилась, положив руки на живот.

"Ооо, да!" - согласилась Бет, тоже забросив руки за голову, но почувствовав, как особо надоедливая травинка щекочет ногу, потянулась, чтобы убрать её. "Ты словно заказала этот прелестный день по случаю своего дня рождения. Не слишком жарко, как обычно бывает в это время", - она повернулась набок, уронив голову на руку, и посмотрела на меня. "Сегодня вечером мы собираемся пойти на восточный берег озера. Хочешь с нами?" Я подняла на нее взгляд и сморщила нос.

"Ни за что. Вспомни, что произошло в прошлый раз, когда я пошла на вашу вечеринку".

"Это совсем другое, там будут только я, Колин, Мэри и Шейла".

"Нет". Я подняла взгляд обратно к небу. "А вот ты скажи мне, почему вы идете туда именно сегодня вечером, а? Что, разве ты не собираешься остаться здесь с нами - на моей вечеринке? Тетя Китти и Рон приедут и, возможно, один или двое моих друзей из общества права", - я снова взглянула на нее. Она покачала головой и посмотрела в сторону дома.

"Нет. Вообще-то мы запланировали её уже довольно давно, да и к тому же - у тебя все-таки семейный праздник. Кроме того, если говорить по правде, - тут она перекатилась, а затем села, обхватив руками свои согнутые колени, - твои друзья-ботаники смотрят на меня так, будто я прокаженная".

"Ладно". Мне было больно и неприятно выслушать все это, однако я знала - она права. Никто из моих друзей не понимал, почему мы с Бет были лучшими друзьями, и я подозревала, что и ее друзья задавали ей точно такие же вопросы. Однако действительность была такой, какой была. "Эй, ребята, вы опять собираетесь пить?" - спросила я, садясь рядом с ней. Она посмотрела на меня и кивнула.

"Ну, может быть, совсем немного", - сказала она. В последнее время Бет довольно часто начала прикладываться к спиртному. Это вызывало во мне обеспокоенность. Ее мать из-за выпивки сотворила такую кашу из своей собственной жизни и жизни Бет, и мне совсем не хотелось видеть, как Бет совершает ту же самую ошибку. Я уже слышала, как алкоголизм разрушает некоторые семьи. "Хорошо, - сказала она, вставая и протягивая руку, чтобы помочь мне встать. - Ты обещала, что прокатишь меня в своем джипе".

Мы обогнули дом и подошли к задним воротам. Я не смогла сдержать улыбки, когда обнаружила свой подарок на день рождения. У меня и в мыслях не было, я даже представить себе не могла, что получу машину на свое шестнадцатилетие. Вот оно неоспоримое преимущество - иметь отца, который управлял автосалоном.

Джип модели 1979 года был выкрашен в ярко-желтый цвет с характерными черными крыльями и резиновыми накладками на бампере. Цвет был не тот, который выбрала бы я, но мне все-таки пришлось признать, что у машины имелся свои собственный неподражаемый стиль. К тому же мне, очевидно, будет легко и без всяких проблем отыскать ее на парковке.

Бет запрыгнула на пассажирское сидение, а я, сев за руль, повернула ключ зажигания, возвращая двигатель к жизни. Улыбнувшись своей лучшей подруге, я задним ходом выехала с подъездной дорожки. Мы кружились по городу в радушно-комфортной тишине, не испытывая никакой потребности в разговорах. Я оставила дома съемный верх от машины, так что сейчас теплый летний воздух играл с нашими волосами, наполняя легкие свежим воздухом, заодно выдувая из них остатки холодного зимнего воздуха, пока те, наконец, не исчезли без следа. Это было так здорово - просто быть рядом с Бет, без какого-либо давления со стороны друзей или нашей новой жизни. Просто мы. Так, как это было раньше.  Мы редко виделись друг с другом в школе, а из-за всех этих школьных мероприятий после уроков я появлялась дома лишь с наступлением темноты, так же, как и Бет из-за своего театрального кружка. Это было как раз то время, которого я с нетерпением ждала и которым дорожила.

Но что бы ни случилось в моей жизни и где бы мы ни оказались в конце концов, Бет навсегда останется моей лучшей подругой.

* * *

"Мы приближаемся к международному аэропорту Денвера. Пожалуйста, убедитесь, что ваши кресла и откидные столики надежно зафиксированы в вертикальном положении, а ваши ремни безопасности надежно закреплены в замках. Мы готовимся к посадке".

Я вцепилась за подлокотники, когда ощутила, что самолет теряет высоту, и, кинув взгляд в окно, увидела наклонившееся крыло - это самолет заложил вираж для приземления на взлетно-посадочную полосу. Когда мы опустились ниже, я увидела Денвер, расстилающийся под нами, и не смогла удержаться от улыбки. Прошло слишком много времени с тех пор, как я была дома. Я знала, что нам с Ребеккой предстоит еще трехчасовая поездка по направлению к дому, но тем не менее я была так рада, что в кои-то веки окажусь дома.

Мы арендовали серебристую Тойоту Камри, выехали по трассу I-25 и направились на юг.

* * *

Где-то около девяти в теплый сентябрьский вечер я, уставшая за длительный напряженный день как собака, остановила машину на подъездной дорожке возле своего дома. За окном было уже темно. Подхватив с заднего сидения джипа рюкзак и привычно забросив его на плечо, я направилась к входной двери, но была остановлена мамой, чем-то очень встревоженной, которая торопливо выскочила на крыльцо.

"Эй, в чем дело?", - сказала я, недоуменно нахмурив брови.

"Дорогая, ты не видела Бет?" - спросила она.

"Что?" - озадаченно переспросила я.

"Ты видела Бет сегодня в школе?"

"Нет, я…" - если подумать, то я не видела Бет уже несколько дней.

"Нора разыскивала её весь день. Бет нет дома с понедельника".

"Но сегодня-то уже четверг", - недоуменно произнесла я. Моя мама пожала плечами.

"Милая, ты должна пойти и поискать ее". Не успели эти слова покинуть мамин рот, как я запрыгнула обратно в джип, метнула сумку на заднее сидение, и в следующую секунду машина, ожив, взревела. Шины взвизгнули в знак протеста, когда я с ревом вырулила с подъездной дорожки.

Мои поиски начались с тех мест, где, по своему обыкновению, Бет могла бы тусоваться, но безрезультатно. Начав поиски с озера, я направилась на север, проверяя по пути все бары. Бет была несовершеннолетней, но для большинства тех, кто никогда не знал ее, она выглядела на двадцать с лишним, поэтому у неё никогда не проверяли удостоверение личности. Ничего. Я проехала мимо школы и остановилась возле парка. Мне требовалось подумать. Куда еще она могла уйти? Черт, в довершении ко всему, я не знала никого из ее друзей.

"Вот зараза!" -выдохнула я, хлопнув рукой по рулю. Где же она может быть? Я знала, что в последнее время она связалась с компанией, которая, скажу так, была печально известна своими выходками на вечеринках, и не важно, где, с кем и в какое время, даже если это был школьный вечер. Это для них не имело значения. Кстати, как там зовут ту девушку, в компании которой в последнее время я замечала Бет? Кэрри? Кори? Кора. Перед моим внутренним взором предстала она - с короткими крашеными черными волосами, бледной кожей и с невообразимо темным макияжем, почти всегда одета в черное, как правило, в кожаную одежду. Где же такие компании могут тусоваться, весело проводя время? И тут я вспомнила, что не так давно подслушала каких-то ребят, входящих в эту компанию, они говорили о том, как тусовались в каком-то старом полуразрушенном складе. Где он может быть?  Я постучала пальцами по рулю и задумалась, а затем, как та пресловутая лампочка, в моей голове что-то щелкнуло, и я, дернув рычаг коробки передач джипа, развернулась посреди улицы и направилась в сторону "Оболтуса". Так они сами называли это место.

Было почти одиннадцать, когда я наконец-то нашла его. Это был промышленный район, и определенно он не выглядел безопасным. Я была чрезвычайно встревожена, когда сбросила у джипа скорость и принялась осматриваться по сторонам, пытаясь найти нужное мне здание. Услышав глухой стук музыки, я повернула машину в том направлении, где спустя некоторое время и обнаружила массивное старое здание из серого шлакоблока с большими окнами, большинство из которых было закрашено черной краской. Единственным светом в этом месте был свет, выходящий из двери сбоку. Решив, что, по всей вероятности, это и есть вход, я подъехала к нему и выключила зажигание. Глубоко вздохнув и обратившись с небольшой молитвой к тому, кто наверху, я направилась внутрь бара.

Помещение было слишком большим, чтобы лампочки, подвешенные над потолком, давали достаточно света, поэтому тут стоял полумрак, а витающий вокруг воздух был тяжелым, пропитанным едким запахом вонючих сигарет и сладким запахом травки. Я осмотрелась по сторонам и обнаружила несколько групп тусовщиков; некоторые из них ютились по углам, другие разговаривали или бродили туда-сюда. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я увидела пару, которая занималась сексом за дальним столиком. Я посмотрела вокруг более внимательно и обнаружила танцующие парочки, дергающиеся под зубодробильную музыку. Две самозабвенно обжимающиеся девушки повисли друг на дружке, а затем мой взгляд остановился на фигуре, привалившейся к двери старого погрузочного лифта и одетой во все черное, как, впрочем, и большинство присутствующих здесь. Ноги ее были вытянуты на полу прямо перед ней, а руки безвольно висели по бокам. Мои глаза двинулись было дальше, но тут меня словно ужалило что-то, и я замерла на месте.

"Бет, Бет", -  прошептала я, мой взгляд вернулся опять к неподвижно сидящей девушке. "Боже ты мой!" Я рванула к ней, не обращая внимания на странные взгляды, которые сопровождали меня, когда я пробегала мимо кучек каких-то людей. В тот самый момент, когда я приблизилась к Бет на расстоянии вытянутой руки, внезапно, словно ниоткуда, передо мной возникла Кора. Она приблизилась к Бет, и тут ее голова дернулась, разворачиваясь в мою сторону, видимо уголком своих жирно подведенных черными линиями глаз она заметила моё приближение. "Убирайся от неё!" -  закричала я, добравшись наконец до подруги и опускаясь на колени рядом с ней. Глаза Бет были открыты, но совершенно остекленевшие, смотрящие в никуда. Кора ничего не сказала, она так и стояла, возвышаясь над нами и глядя на меня сверху вниз. "Что с ней?" - спросила я и, потянувшись вперед, приподняла безвольную голову Бет. Заглянув ей в глаза, я увидела, что из-за сильно расширенных зрачков сейчас синева её глаз была почти не заметна.

"Не знаю.  Думаю, она перебрала дури", - небрежно сказала Кора. Я посмотрела на нее, не веря своим глазам.

"Перебрала дури? - повторила я. - Разве ей не нужно к врачу?" -  спросила я, находясь на грани истерики.

"Нет. Просто отвези ее домой - пусть поспит, и приготовь ей что-нибудь попить. Как правило, хорошо помогает вода".

"Давай же, Бет, давай, я вытащу тебя отсюда", - сказала я и почувствовала, как горло сжимается от боли. Я испытала просто жуткое желание убраться из этого ада, а затем издала оглушительный рык. "Быстро помогла мне!" - заорала я на стоящую рядом девушку, пытаясь поднять безвольное тело Бет. С помощью Коры мне удалось дотащить Бет до джипа, там мы как-то ухитрилась запихнуть ее на пассажирское сидение и застегнуть на ней ремень. "Держись от нее подальше!" - уже сидя за рулем, прорычала я девушке. Она пожала плечами и сделала шаг назад - в сторону этого… гадюшника.

"Ей нужно научиться получше справляться со всем этим дерьмом. Хотя, надо сказать, в постели она весьма хороша!" Произнеся эти слова, Кора исчезла в баре. Я смотрела ей вслед, открыв рот, а затем вновь повернулась к Бет. Она полулежала на сидении, откинув голову на подголовник, руки безвольно висели по бокам, глаза закрыты, а рот открыт.

"Бет? Бет!" - она не ответила мне, и я потрясла ее. Голова безвольно устремилась к груди, но потом она немного распрямилась и посмотрела на меня.

"Что?" - невнятно произнесла Бет и ухмыльнулась.

"Я вытащу тебя из этого ада", - пробормотала я, резко дернув рычаг переключения скоростей. Услышав скрип и скрежет, который раздался в коробке передач и был вызван моими торопливыми действиями, я поняла, что чуть было не угробила свой джип.

Когда я въехала на нашу подъездную дорожку, вокруг царило спокойствие и тишина. Я оставалась в джипе еще с минуту, пытаясь решить, что же мне делать дальше. Посмотрев на дом Сэйерсов, я увидела сплошную темноту, ни единого лучика света не вырывалась наружу. Нет, ну надо же! Нора, должно быть, и в самом деле сильно беспокоится о своей дочери, которая уже три дня не появлялась дома!

"Вот ведь сука!" - пробормотала я, когда вышла из машины, и, обогнув её, подошла к пассажирской двери. "Бет, тебе придется помочь мне", - сказала я и освободила ее от ремня безопасности. Она едва не вывалилась наружу, прихватив меня с собой, но я как-то устояла. Она с трудом держалась на ногах, так что мне даже пришлось прижать ее к машине, чтобы удержать стоя, а заодно самой остаться стоять. "Ладно. Мы сможем сделать это". Я встала рядом с ней и закинула её руку себе на плечо. "Ты готова?"

"Да?" Я обхватила рукой за талию, и мы очень медленно начали наш нелегкий путь в сторону крыльца; свет, исходящий оттуда, служил нам путеводной звездой.

"Потихоньку, еще один шаг, ну давай же, милая. Вот и все. Хорошая девочка". Наконец-то нам удалось добраться до двери, которая вдруг резко распахнулась, испугав меня до чертиков и едва не сбив Бет с ног на траву.

"Слава богу, ты нашла ее!" - сказала мама, и её глаза сузились, когда она разглядела, в каком состоянии находится Бет. Она сморщила нос. "Боже мой! Где ты ее нашла? На мусорной свалке?"

"Длинная история, мам. Просто помоги мне затащить ее в мою комнату", -  пробормотала я.

"Дорогая, разве ей не следует пойти домой? Или может в больницу? Боже, она выглядит еле живой!"

"Мама, пожалуйста! Я не могу отправить ее домой. Ты же понимаешь, что Нора, скорее всего, оставит ее гнить на полу, если только сначала не изобьет до полусмерти. Ей не нужен доктор. Пожалуйста, мама! Пожалуйста, просто позволь мне позаботиться о ней?"  Мама заглянула в мои глаза и смогла понять всю серьёзность моих намерений. Глубоко вздохнув, она кивнула и помогла мне затащить Бет в спальню.

Выпроводив маму, я закрыла за ней дверь и повернулась к Бет, которая лежала, распластавшись по всей кровати. Я не знала точно, что в такой ситуации следует делать в первую очередь, но затем решила приготовить все то, что может понадобиться. Выйдя из спальни, я направилась на кухню, где налила в большой пластиковый стакан холодной воды, а еще взяла немного фруктов и хлеба. Легкая еда, если ей захочется поесть. Я поставила всю принесенную еду на комод, а затем повернулась к Бет.

"Бет, а мама права, ты и в самом деле воняешь", - я подошла к ней и села рядом на край кровати. Сейчас ее дыхание было спокойным, и, более того, казалось, что она приходит в себя, потому что её глаза открылись. Несмотря на то что они все еще были остекленевшими, но, опять же, уже не так сильно. "Привет", - сказала я, как только ее взгляд сфокусировался на мне.

"Привет", - произнесла она хриплым голосом. Я схватила стакан и поднесла к ее губам, поддерживая голову, пока она маленькими глоточками пила воду. Она все-таки поперхнулась, и я тут же усадила её в вертикальное положение, крепко прижав к себе.

"Ты как, в порядке?" - спросила я. Она кивнула и уткнулась лицом в мою шею. Я тут же почувствовала дрожь её тела - она начала рыдать. "Эй, Эй", - сказала я, прижимая Бет к себе. Она крепко обняла меня, и я ощутила ее слезы на своей шее. "Тише, детка! Все хорошо. Все хорошо".

"Мне так жаль, прости, Эм, - всхлипывала она. - Я никогда даже и представить себе не могла, что ты увидишь меня такой".

"Шшш. Знаю. Я так волновалась за тебя", - прошептала я, и мои собственные слезы нашли дорогу на поверхность. "Когда мама сказала мне, что никто не может найти тебя, ты и представить себе не можешь, какие мысли прошли через мою голову". Я откинулась на кровать, увлекая Бет за собой. Она повернулась и прижалась ко мне, вцепившись так крепко, что мне стало немного больно.

"Представляю себе". Она плакала на протяжении почти десяти минут, прежде чем успокоилась, поток ее слез понемногу перешел в икоту. "Я не хотела пугать тебя, Эм", - прошептала она и передвинулась вниз так, что ее голова расположилась на моем животе. Как в старые добрые времена. Я протянула руку к голове Бет, и мои пальцы попытались пробраться сквозь спутанные пряди ее темных волос. "Я чувствую себя как-то странно", - сказала она.

"Та девушка, Кора, сказала, что ты перебрала дури. А что именно это означает?" - произнеся эти слова, я начала другой рукой поглаживать её спину.

"Не знаю. Я приняла так много всякой дряни. Я не помню. Не помню почти ничего, за исключением тебя, когда ты ворвалась туда, словно э… - она негромко хихикнула. - Эдакая маленькая боевая штучка, прущая как носорог, не разбирая пути. Тебе повезло, что Кора была так добра, что ушла, иначе она, должно быть, попыталась бы надрать тебе задницу", - она сделала глубокий вдох. "Что-то мне стало худо". В следующий момент я успела осознать, что произойдет. Бет бросилась к краю кровати и склонилась вниз. Я придерживала ее волосы сзади, пока она блевала в мусорное ведро, которое всегда стояло возле кровати. Пока желудок Бет издавал ужасающие звуки, я поглаживала ее по спине. Вены на шее вздулись, а тело продолжало извергать из себя все больше и больше отравы, изгоняя её из организма.

"О боже", - измученная, полностью лишенная сил, простонала Бет. Она так и осталась лежать на животе, потому что спустя немного времени все началось заново.

"Давай же, Бет, давай, тебе надо хорошенько очиститься", - подбадривала я, снова придерживая волосы, когда её тело вновь охватили мучительные спазмы. Наконец все закончилось, сейчас у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что она полностью очистила от отравы свой организм, так что я помогла ей встать на ноги, и мы направились в ванную. От неё несло давно нестиранной и совершенно вонючей одеждой, табачным дымом, сексом и, вдобавок ко всему, свежей блевотиной. Она заявила, что ее снова тошнит, правда на этот раз уже от своего собственного запаха, поэтому мы и отправились в ванну.

Моя небольшая ванная комната ожила, выходя из спячки, как только я включила в ней свет. Я подвела Бет к унитазу и пока готовила для неё воду, она сидела на его крышке и, полуприкрыв глаза, наблюдала за моими приготовлениями. Я обернулась.

"У тебя хватит сил самостоятельно принять ванну?" Она задумчиво посмотрела на себя, потом опять на меня и отрицательно покачала головой.

"Нет, думаю, мне понадобится твоя помощь".

Я оставила ванну наполняться водой, сделала несколько шагов к Бет и встала на колени, чтобы снять с нее обувь и носки. Кинув их в сторону, я перешла к джинсам и расстегнула на них пуговицу и молнию.

"Поднимись", - велела я и, когда она выполнила мою просьбу, быстрым движением за один раз стянула с нее джинсы вместе с нижним бельем. На секунду передо мной промелькнул вид черных волос на её лобке, а в следующее мгновение странная волна тепла пронзила меня и устремилась сквозь тело прямиком к ямочке под животом. Я сглотнула и продолжила свою миссию. Ее замызганная футболка полетела в кучу грязного белья, следом туда же должен был последовать и ее бюстгальтер. Я обхватила Бет руками, чтобы расстегнуть его. На какое-то мгновение мы оказались в объятиях, и я ощутила ее грудь, прижатую к моей. Непонятно почему, но на меня тут же нахлынули воспоминания о том складе, и вместе с ними пришли мысли о Коре. Я поняла, что не люблю ее не просто так и не только из-за того, что она вовлекла Бет во все это дерьмо. Еще до признания Коры я знала, что она и Бет были любовницами. И мне не понравилось это, мне это ни капельки не понравилось. От осознания того, что Бет спала с Корой, мне стало не по себе.

Приложив невероятные усилия, я очистила голову от таких мыслей и заставила себя сконцентрироваться на происходящем, на состоянии Бет, которая сейчас была просто никакой и не могла позаботиться о самой себе.

"Мне нужно пописать", - тихим и смущенным голосом произнесла она. Я взглянула на нее и кивнула, затем она оперлась на меня и встала, чтобы я смогла поднять крышку унитаза.

"Ты сможешь несколько секунд побыть здесь одна, пока я схожу и поищу одежду, которую ты наденешь после ванной?" - она кивнула, и на ее лице проступило облегчение от того, что она будет одна находиться в туалете. Я поспешила в спальню и начала копаться в ящиках, пытаясь найти хоть что-то, что подошло бы ей. Бет была гораздо выше и больше меня по размеру. Наконец я вспомнила о шортах, которые когда-то прислала мне моя бабушка и которые по меньшей мере на четыре размера были больше, чем надо, именно потому я и засунула их подальше в ящик комода. Я откопала эти трикотажные шорты и бросила их на кровать, а затем приступила к поискам футболки и быстро нашла одну, которая была слишком велика для меня, поэтому я часто спала в ней. Захватив вещи для Бет, я направилась в ванную. Бет, весьма довольная собой, снова сидела на крышке унитаза. Она улыбнулась мне, а я улыбнулась ей в ответ и закрыла за собой дверь в ванную.

Бет глубоко вздохнула и села в горячую воду, над которой кружился пар. Я опустилась на колени рядом с ванной и помогла ей наклониться вперед, а сама расположилась так, чтобы можно было помыть ей голову и тело. Когда я легкими движениями проводила мылом по коже Бет, то пыталась полностью отрешиться от нее и от того, насколько красивым было ее тело. Она выросла в невероятно прекрасную женщину. Ее ноги остались столь же длинными, как и были, но теперь они были хорошо прокачаны, а бедра налились, обретя форму. Живот у Бет был плоским, а грудь полная и упругая, напрягшиеся соски темными, но не слишком большими. Я перевела взгляд на её длинные пальцы, вцепившиеся в край ванны, что помогало ей сохранить равновесие, и мои глаза задержались на ухоженных и коротко обрезанных ногтях. Затем я разглядела её длинную шею, четко очерченные ключицы, широкие и хорошо развитые плечи. В завершении осмотра мой взгляд перешел на ее лицо, невольно остановившись на закрытых глазах с темными ресницами, на изогнутых бровях, которые сейчас были расслаблены, на прямом носе, идеально подходившем ее лицу. Её пухлые губы были слегка приоткрыты и сквозь них вырывалось прерывистое дыхание. Она была завораживающей. У меня возникло непреодолимое желание пробежаться руками по ее плечам, ощутить под своими пальцами её напрягшиеся от моих прикосновений мускулы, познать эти грани Бет.

Когда голубые глаза открылись и уставились на меня, я тут же выкинула эту мысль из своей головы. Я помогла Бет сесть поудобней, и она обняла свои согнутые колени, а затем так пристально заглянула мне в глаза, что мне оставалось только молиться, чтобы она не разглядела в них то, что я чувствовала внутри себя.

"Спасибо, Эм, - прошептала она. - Я так рада, что ты нашла меня. Ты единственный человек на земле, который смог бы проявить подобную заботу обо мне такой и от которого я приняла бы эту помощь". Я улыбнулась и откинула в сторону прилипшую к щеке Бет прядь волос.

"Я всегда рядом с тобой, и всегда помогу тебе, Бет. Так же, как и ты мне".

Я помогла Бет одеться, и мы вернулись в спальню. Она камнем рухнула на кровать, застенчиво улыбнулась, а затем протянула мне руку. Я посмотрела на нее с невысказанным вопросом в глазах.

"Знаю, тебе это покажется странным, но это вовсе не то, что я обычно прошу у кого-то. Просто… ну, просто полежи со мной и обними меня ненадолго", - ее глаза уткнулись в одеяло на кровати, а щеки слегка покраснели от смущения. "Кажется, сегодня вечером я снова и снова заставляю тебя испытывать смущение", - пробормотала она. На моем лице появилась мягкая улыбка, и я опустилась на кровать рядом с ней, широко раскинув свои руки. Бет посмотрела на меня, а затем упала в мои объятия. Затолкнув свои ноги под одеяло, она накинула его на нас сверху, укутывая поплотнее. Я прижала ее к себе, голова Бет покоилась у меня на груди, и мы говорили. Той ночью мы говорили обо всем на свете - о любимых шоу на телевидении, о политике и о том, где бы мы хотели оказаться, когда нам исполнится двадцать лет.

До этого момента за все те годы, что я знала Бет, я никогда не видела, чтобы она была настолько непредвзятой, такой откровенной и честной в своих суждениях по отношению к себе. Неловкость и некая смущенность от произошедшего ранее сменилась небывалой честностью. Не помню, чтобы когда-нибудь снова после этого я сама так искренне делилась с другим человеком своими самыми сокровенными мыслями и желаниями. Я сохранила в своей памяти эту ночь именно такой, какой она была, за ту особую, незабываемую интимность, с которой не сможет сравниться ничто, даже секс.

"Знаешь, в последнее время я довольно много размышляла о твоей тёте", - сказала Бет тихим голосом. "Так печально, когда нечто подобное происходит с кем-то в таком молодом возрасте, - она помолчала с минуту, а потом продолжила. - Эм, у тебя есть нечто такое, о чем бы ты сожалела?" Я пробежалась пальцами через ее темные волосы, обдумывая свой ответ.

"Да", - призналась я. Она помолчала, давая мне возможность объясниться, если, конечно, я пожелала бы. Итак, о чем же я сожалела? Мое признание сорвалось с губ прежде, чем я обдумала ответ. Видимо мое подсознание знало обо мне больше, чем я. У меня была целая куча сожалений, и во всех них неизменно присутствовала Бет. Я отдавала себе полный отчет в том, что мои признания расстроят Бет, и я не собиралась рассказывать ей о них возможно из-за страха показаться лицемерной ханжой. Я сожалела, что наша дружба понемногу начала ухудшаться, переходя ко все более поверхностным отношениям. Где-то в глубине своей души я знала, что мы любим друг друга так же сильно, как раньше, или даже больше. Для Бет я сделала бы все, что угодно, и я знала, что она сделала бы для меня то же самое. Я сожалела о своей слабости в том, что лишена способности признать - я чувствовала влечение к своей лучшей подруге и понимала, что ее тоже влечет ко мне. Моя голова все еще шла кругом от тех мыслей, которые посетили ее всего несколько часов назад, когда я мыла Бет. Казалось, что это произошло не со мной, что те мысли не были моими собственными мыслями. А могло быть и так, что они все же были моими, но гораздо более настоящими и честными, чем когда-либо раньше. Я не могла понять саму себя и была слишком молода, чтобы разобраться со всем этим за одну ночь.

Я взглянула в окно и увидела, как первые лучи солнца начинают выглядывать из-за домов, стоящих позади нашего. Мы разговаривали всю ночь. Я обратилась к Бет.

"А ты?"

"Да, и часто". Она поудобнее устроила свою голову у меня на груди, и её объятия стали чуть крепче. "Кто-то однажды сказал мне, что жить без сожалений, означает вообще не жить". Я вздохнула.

"Как это верно". Я почувствовала, что на такую близость начинает реагировать мое тело. Все его нервные окончания с самой искренней мольбой устремились к тем частям тела Бет, которые соприкасались с моим. По-видимому, в этой витающей тишине поздней ночи или, лучше сказать - раннего утра, было нечто такое, что заставляло мое тело гораздо лучше осознавать то, что происходит вокруг и его истинные желания. Я закрыла глаза и сглотнула.

"Думаю, нам все-таки следует хоть немного поспать", - сказала Бет нежным голосом. Я открыла глаза и с облегчением вздохнула. Сон. Какая хорошая идея, и тут же задалась вопросом, а что если и Бет так же сильно взволнована нашей близостью, как и я. С этой мыслью я закрыла глаза, позволяя тьме окутать меня.

* * *

Мы с Ребеккой остановились в Колорадо-Спрингс у IHOP, чтобы поесть. Сидя за столиком, я смотрела на свой почти нетронутый чизбургер и картошку фри, зажатую в руке, которую я снова и снова окунала в смесь кетчупа и майонеза.

"Знаешь, мне кажется, что на картошке вполне достаточно соуса, ее уже можно съесть". Я подняла взгляд и встретилась со смеющимися глазами Ребекки. Усмехнувшись, я засунула картошку в рот. "Скажи мне, а чем занималась Бет и как проходила её жизнь? Она жила с кем-нибудь?" - спросила моя любимая, вытирая соус со своих губ. Я пожала плечами.

"Если честно, то я не знаю. Мне ничего не известно". Я вновь столкнулась с ее пристальным взглядом и смогла разглядеть непонимание и даже немного удивления. "Я размышляла об этом прошлой ночью. Понятия не имею, где она жила или с кем, если вообще она жила с кем-то. И то, чем она занималась, хотя вот тут, зная Бет, все просто и очевидно - она была на сцене до конца", - я улыбнулась своим воспоминаниям. "В том единственном месте на земле, где она воистину чувствовала себя, как дома. На подмостках сцены".

"Это точно, она была очень талантлива. Я рада, что мне удалось увидеть ее на сцене, хотя это было всего один раз".

"Да. Это так".

"Нравилось ли Бет в школе?" - спросила Ребекка, потягивая чай со льдом. Я покачала головой.

"Она ненавидела ее. Думаю, единственной причиной, по которой она так долго посещала школу, было то, что в ней был театр. Им она жила. Ну ладно, театр и студенческие вечеринки".  Ребекка кивнула, и на её лице промелькнула легкая улыбка.

* * *

Я проснулась от ощущения жара за своей спиной и довольно громкого стука, раздающегося прямо в моей голове. Как только я вернулась в реальный мир, то поняла, что жар исходит от Бет, прижимающейся к моей спине, её рука лежала на моей талии, удерживая на месте и не давая отстраниться. И кто-то настойчиво стучал в мою дверь.

"Эмми? Дорогая, ты проснулась?"

Я подняла голову и посмотрела вокруг. Моя комната представляла из себя зону настоящего бедствия - вонючее мусорное ведро по-прежнему стояло рядом с кроватью, на полу раскидана одежда, а солнце ярко светило через окно. Я простонала.

"Да", - пробормотала я и очень осторожно, чтобы не разбудить Бет, выбралась из постели и подошла к двери. Открыв ее, я обнаружила там маму в халате, она пристально посмотрела на меня.

"Дорогая, ты собираешься сегодня идти в школу?" - спросила она, приподняв брови.

"Который час?" – поинтересовалась я.

"Почти восемь тридцать". Я снова простонала. Уроки начались почти сорок пять минут назад.

"Нет, - решила я. - Уроки уже начались. К твоему сведению, мы легли спать часа три тому назад, и… - я повернулась и кинула взгляд на спящую Бет, - сегодня я нужна Бет". Я повернулась обратно к своей матери.

"Ладно, Эмми, - ее лицо стало серьезным. - Ты скажи Бет, что, если она выкинет нечто подобное еще раз, ей не придется беспокоиться о Норе Сэйерс. Она будет иметь дело уже со мной".

"Намек понят, миссис Томас", - раздался сонный голос позади меня. Я хихикнула, а мама заглянула в комнату через моё плечо.

"Тебе лучше понять это", - сказала она, грозя пальцем Бет, которая виновато улыбнулась и со стоном уронила свою поднятую голову обратно вниз на подушку. "Вам, девочки, надо немного поспать", - сказала мама и быстро обняла меня, прежде чем покинуть нас. Я повернулась и направилась обратно к кровати, мое тело чувствовало себя так, как будто прошлой ночью по нему проехался жутко огромный грузовик. Как только я забралась обратно в постель, Бет снова прижала меня к себе, я поудобней устроилась в ее объятиях и тут же заснула.

Глава 6

Подсказывая отцу и Рону направление, я помогла им обойти угол, чтобы не повредить стену изголовьем кровати, а затем открыла дверь в спальню так широко, насколько это было возможно. Недовольно ворча, они поставили тяжелое изголовье на пол и направились за оставшимися частями кровати обратно к грузовику, который стоял на подъездной дорожке. В это время мама и тетя Китти сидели на кухне, составляя для тети график приема лекарств по назначенным рекомендациям доктора.

"Посторонись!" Я прижалась к стене, пропуская мужчин, несущих один из матрасов. После того как они прошли мимо, я двинулась к выходу, не желая мешать им. На дворе стояла ранняя весна, и первый год моего обучения в старшей школе близился к завершению. Летом мне исполнится восемнадцать, и впереди предстоял последний год учебы. Я с нетерпением ожидала его завершения, стремясь поскорей получить диплом, и отправиться учиться дальше - в юридическую школу Боулдер, Колорадского университета.

Состояние тети Китти за прошедший год существенно ухудшилось. В самом начале диализ проходил хорошо, и так продолжалось до тех пор, пока игла капельницы, которую врачи втыкали в её руку, чтобы соединить с прибором для очистки крови, не начала закупориваться сгустками, а её вены одна за другой не начали разрушаться. Так что сейчас ситуация значительно ухудшилась и теперь у нее остался только один шанс на выздоровление - место в очереди на донорскую почку. Я знала, что мама очень сильно волновалась, переживая за сестру.

Войдя в кухню и прислонившись спиной к холодильнику, я какое-то время наблюдала за беседой двух сестер. От прежней тёти Китти не осталось почти ничего. Она сильно похудела и около девяти месяцев назад остригла свои шикарные волосы, так ей было проще справляться с ними. Сейчас от неё осталась только тень самой себя прежней, и это заставляло мое сердце сжиматься от боли.

Я вышла из дома и села на крыльцо, мой взгляд непроизвольно переместился на дом Бет. Мы с Бет не разговаривали вот уже почти два месяца. Я отвела взгляд от ее дома и посмотрела на дом Нивенсов, расположенный прямо через улицу, и попыталась выбросить из головы то, что случилось и как глупо это вышло.

* * *

Я посмотрела вокруг и увидела, что наш серебристый Камри спускался вниз по знакомой улице, усаженной деревьями. За последние десять лет этот район совсем не изменился, хотя мама говорила, что многие дома были проданы или сданы в аренду. Какой позор! Арендатор никогда не будет заботиться о доме так, как его хозяин.

Я кинула взгляд на дом Доннера слева от себя и подумала о том, что старый Таунсенд Доннер наконец-то умер в прошлом году, и сейчас его дом являлся полем битвы между одиннадцатью детьми. Я всегда удивлялась, как, черт возьми, он и его жена Марта умудрились вырастить столько детей в таком маленьком доме с тремя спальнями. Я оторвала взгляд от старого дома и посмотрела вперед, чтобы не пропустить родительский дом. Ребекка, которая раньше здесь еще не была, так же, как и я, с интересом смотрела по сторонам. Как правило, мои родители сами приезжали в Нью-Йорк, чтобы увидеться с нами.

"Знаешь, дорогая, я думаю, что тебе и в самом деле следует почаще выбираться сюда", - сказала она и ее голос разогнал тишину в автомобиле.

"Знаю", - согласилась я. Глубоко вздохнув, я прижала машину к обочине и остановила ее. Пикап моего брата стоял на подъездной дорожке к дому, и я просто не могла дождаться, чтобы увидеть Билли и его семью. Господи, как же долго я не была здесь!

Не успела открыться дверь у машины, а я уже слышала радостный крик и видела, как Билли несется ко мне прямо через лужайку перед домом. Он заключил меня в крепкие объятия, приподняв над землей и прижав к себе. Я повисла у него на шее, счастливая уже от того, что вижу его.

"Наконец-то! Я уж было подумал, что не дождусь встречи с тобой!" - воскликнул он в мое ухо, чуть не раздавив в своих объятиях. "Даже не вздумай больше оставлять нас так надолго, Эмми! Именно это я и хотел сказать тебе!" - он отстранился и поставил меня на землю. Я окинула его оценивающим взглядом и с удивлением обнаружила окладистую бородку, такую же темную, как и брови, в отличие от его светлых волос.

"Боже, каким же красавчиком ты стал!" - улыбнувшись, произнесла я. Он улыбнулся в ответ.

"Знаю", - он подмигнул мне, развернулся к Ребекке, а затем подхватил ее на руки, обнимая столь же крепко, как и меня. Я посмотрела на крыльцо и увидела своих родителей и Нину - жену Билли, ожидающих своей очереди. Маленькая девочка лет около семи стояла за спиной Нины и любопытными зелеными глазами, так похожими на мои, наблюдала за нами. Маленький мальчик бегал по траве около крыльца с самолетиком в руках, старательно издавая рев мотора. На руках Нина держала еще одну малышку, которая сейчас спала, ее крошечная головка лежала на материнской груди. Я повернулась к Билли.

"Когда это ты успел настряпать столько детей?"

"Ну, если бы ты время от времени навещала нас, тогда возможно и знала бы об этом". Он подошел к пилотирующему игрушечный самолет мальчику и с гордостью положил руку на его маленькое плечо. "Это Кайл. Это Хизер - та, что застенчиво выглядывает из-за Нины, а та что в свертке - наша самая последняя радость - Рейчел". Ребекка повернулась ко мне с огромной улыбкой на лице. Она обожала детей, что ж, я уверенно могу заявить - только что к ним приехала новая няня.

Я направилась к крыльцу и тут же оказалась в других могучих объятиях - в руках моего отца, а затем меня обхватили теплые, бережные руки матери.

"Я так рада, что ты здесь, дорогая!" - прошептала она в мое ухо.

"Я тоже, мама. Я не променяла бы это на все ценности мира".

* * *

В начале февраля на юге штата Колорадо возникла огромная снежная буря, которая взялась словно ниоткуда, а затем вывалила нам на голову снег глубиной восемнадцать дюймов. Город оказался парализован на два дня, после чего наконец-то выглянуло солнце, снег начал таять и все понемногу начало приходить в норму.

Закутанная в зимнюю куртку, я с лопатой в руках только-только начала очистку тротуара от снега, когда что-то очень мокрое и очень холодное попало мне в щеку. Ахнув от удивления, я быстро посмотрела направо - на границе, разделяющей   наши участки, с широченной улыбкой на лице и приподнятыми бровями, стояла Бет.

"Ну и как это понимать, с чего бы это тебе вдруг ни с того ни с сего вздумалось швыряться снегом?" - преувеличенно спокойно поинтересовалась я, хотя меня просто распирало от желания взять хорошую горсть снега и швырнуть в это самодовольное скалящееся лицо.

"Хочу и швыряюсь, а что?", - голосом, столь же хладнокровным и спокойным, как мой, ответила Бет. Мы молча уставились друг на друга, застыв в ожидании последующих действий. Затем, словно прозвучал выстрел из воображаемого стартового пистолета, я отбросила лопату, а она присела, и мы обе начали лепить снежки так быстро, как только могли. "Готова?" - крикнула она.

"Да! Поехали!" Мы встали и начали энергично бросать друг в друга снежки, одновременно пытаясь столь же тщательно прицеливаться, дабы поразить друг друга. В течение нескольких минут мы обе визжали, метая в друг в друга снежные заряды один за другим. От метких попаданий взрывающихся комков наши волосы намокли и стали наползать нам на глаза. "Мир!" - выкрикнула я, правда это случилось только после того, как у меня закончились метательные заряды, однако Бет продолжила свое наступление. "Нет!" - громко вопила я, пока она продолжила забрасывать меня комками снега. Я рухнула на мокрое пушистое покрывало и закрыла голову руками, принимая на себя атаку за атакой, а наш смех разбудил всю округу. После того как и у неё тоже закончились "патроны", Бет рухнула на меня и принялась щекотать. Я опять завизжала, ещё громче прежнего, одновременно извиваясь в снегу самым причудливым образом и пытаясь вырваться из её цепких пальцев.

"Скажи это! Ну давай же, признайся, Эм!" - хохоча требовала она.

"Нет!" - задыхаясь от смеха, с трудом выдавила я.

"Давай, сдавайся! Скажи "сдаюсь!"

"Сдаюсь!" - в конце концов выкрикнула я, чтобы от раздирающего меня смеха не обмочиться в штаны.

"Умная девочка!" - Бет слезла с меня и помогла встать мне. "Снеговик?" - спросила она, и я охотно согласилась.

Мы с Бет очень старались и приложили немало усилий, пытаясь собрать как можно больше снега, чтобы построить огромную снежную конструкцию. В итоге нижний шар вышел размером не меньше четырех футов в диаметре, а весь снеговик был около шести футов в высоту. Мы смеялись и хихикали, словно дети.

"Пойду-ка я схожу и принесу для него кое-что", -  усмехнувшись, я побежала в дом, сбросила ботинки возле входной двери, а затем на полной скорости кинулась внутрь дома за необходимыми мне предметами.

"Ух ты!" - крикнула мама из кухни. "Что за пожар?" Будучи на полпути вверх по лестнице, я, не останавливаясь ни на миг, выкрикнула:

"Снеговик!"

"Я должна это увидеть", - сказала она. Я вбежала в комнату и схватила длинный шарф, несколько пуговиц от старых брюк и свою старую ковбойскую шляпу. Уже собираясь уходить, я бросила взгляд в окно и ахнула.

"Вот дерьмо!" - пробормотала я, глядя на деяния Бет. Она превращала нашего снеговика в снежную бабу с весьма и весьма пышными формами. "Боже!" - тихонько пробормотала я и понеслась вниз по лестнице, чуть не сбив возле входной двери маму, державшую в руках полароид. "Подожди секунду, мама. Хм, дай нам чуть-чуть времени до конца доделать её, ээ…  его, ну это", - я улыбнулась так невинно, как только могла, игнорируя ее взгляд "слушай, ты совсем потеряла свой разум". Я выскочила на улицу, едва не грохнувшись на задницу, подбежала к Бет, которая полностью погрузившись в процесс, занималась созданием снежной бабы и накинулась на неё. "Что ты вытворяешь?!" - спросила я, наблюдая, как её руки заканчивали лепить, формируя из снега в высшей мере реалистично выглядевшие груди в комплекте с возбужденными сосками. Она повернулась и широко улыбнулась мне.

"Да вот, делаю здесь озябшую снежную…"

"Да вижу я!" - оглянувшись на дом, я увидела, как мама открыла входную дверь. Повернувшись к снежной бабе, я обернула шарф вокруг её толстой шеи и аккуратно расправила над грудью его свисающие концы.

"Ты чего?" - воскликнула Бет, отталкивая меня от бабы. Я кивнула головой в сторону мамы.

"Она не должна увидеть это, можно сказать, твоё творчество", - прошипела я.

"Почему? Думаю, что твоя мама уже видела сиськи и раньше", - усмехнулась она.

"Девочки, это смотрится так здорово!" - рассмеялась мама, разглядывая наше творение. Я еще раз кинула взгляд на снежную бабу, чтобы лишний раз удостовериться в том, что груди нельзя было разглядеть. Вроде бы все в порядке.

"Отлично! Эмми, Бет, вы обе, встаньте по бокам. Я просто обязана сфотографировать это!" Несмотря на то что кровь все еще кипела во мне, я нацепила улыбку на лицо и стояла так, пока мама делала фотографии. Она улыбнулась нам еще раз и, покачав головой, направилась обратно в дом. Как только входная дверь закрылась, кипевшая во мне ярость выплеснулась на щеки, и я накинулась на Бет.

"Как ты посмела!" - зарычала я. Она улыбнулась мне, что взбесило меня еще больше.

"Что? Брось, Эм. Где твое чувство юмора?"

"У меня есть чувство юмора, Бет, но только не тогда, когда ты соорудила из снега нечто подобное Мэй Уэст[11] прямо перед моим домом!" - мой голос разносился по всей округе. Я посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что никто не услышал меня.

"Эй, если бог смог приделать мужчинам шары, то я чертовски уверена, что смогу слепить сиськи у снежной бабы!" Я пораженно уставилась на нее. "Это не смешно, Бет". Повернувшись к снежному созданию, я сняла шарф и, швырнув его на землю, попыталась убрать ледяные бугорки.

"Боже мой, Эм! - заявила Бет, и я услышала гнев в ее голосе. - Ты так сильно беспокоишься и переживаешь о том, что о тебе могут подумать другие люди! Попробуй хотя бы раз просто побыть собой!" Она повернулась и пошла прочь, в сторону своего дома. Я посмотрела ей вслед, ослепленная яростью, которая с каждым ударом сердца все быстрее растекалась по моим венам. Права ли она? Я повернулась к снежной бабе. Нет! Права я! Это конечно же мило, забавно и все такое, но что если кто-нибудь из соседей прошел бы мимо и увидел это творение? Они ведь могли бы подумать, что это дело моих рук! Почему, черт возьми, она не могла слепить это "чудо" на своем собственном дворе?

* * *

Я медленно обошла свою старую комнату, оглядываясь вокруг и слегка улыбаясь старым плакатам, которые по-прежнему висели на стенах. Как же устарели все эти звезды, кто сейчас вспомнит о них. Я подошла к комоду, провела пальцами по его гладкой лакированной поверхности и на секунду замерла около коллекции единорогов. Подхватив одну из фарфоровых фигурок, я повертела ее в руках, провела пальцем по гриве, вечно раздуваемой невидимым ветром. Глубоко вздохнув, я повернулась к окну, маленький единорог все еще оставался в моих руках. Я выглянула на улицу и увидела, как мимо проследовала красная Мазда. Все выглядело так неизменно, так, как выглядело всегда, но в то же самое время совсем по-другому. Я попыталась посмотреть на улицу другими глазами, вернуться обратно в свое прошлое, когда я была совсем другой, такой юной. Это не составило особых трудностей.

* * *

Откинувшись на подушки и скрестив ноги в лодыжках, я обнимала своего самого верного друга - плюшевого мишку Рюфлеса, лежащего на моей груди. Я кинула взгляд сквозь занавески на улицу, на ночь, которая понемногу, шаг за шагом, начинает вступать в свои права, на небо, окрашенное в оранжевый цвет из-за света, отраженного от снега. Я все еще была сердита и обижена на Бет. Чем больше я размышляла об этом, тем сильнее внутри меня поднималась волна раздражения. Правда была в том, что ей хотелось всего лишь повеселиться и слепить снежную бабу, но она прекрасно знала, какова будет моя реакция на это и в каком неудобном положении окажусь я. Это была демонстрация полного отсутствия уважения ко мне. В последнее время она поступала так довольно часто. Вздохнув, я подумала, что как бы то ни было, я все равно переживаю и беспокоюсь о ней.

После того случая в "Оболтусе" я много раз замечала её, возвращающуюся домой пьяной. Она редко посещала школу, за исключением репетиций театрального кружка. Вообще удивительно, что, учитывая её оценки, мисс Уайт позволяла Бет играть в театре. Но это было не мое дело, указывать на что-то кому-то, поэтому я просто не вмешивалась.

* * *

Я взглянула в угол и увидела наши сумки, лежащие на полу. Это была моя комната, в ней мы с Ребеккой и остановимся, пока будем жить здесь. Я села на край кровати и погладила рукой сине-белое покрывало. Единственным человеком, который спал в этой постели со мной, была Бет.

Я упала на спину, утопая в мягком матрасе, и уставилась в потолок. Как же мне пройти сквозь это? Я почувствовала, как комок боли начинает формироваться в горле, а вслед за ним пожаловало такое знакомое жжение в глазах. Черт! Ощутив первую предательскую слезу, выскользнувшую из-под век, я крепко зажмурилась и, задержав дыхание, попыталась остановить слезы, но все было напрасно, следующая слезинка последовала вслед за первой.

* * *

После нескольких часов, в течение которых мама пыталась облегчить страшную головную боль тете Китти, та наконец-то заснула. Эти боли постоянно обострялись и возрастали. Доктор сказал, что дальше будет только хуже. Я взглянула на маму, сидящую на противоположенном конце стола. Она выглядела измученной и уставшей, хотя заботилась о младшей сестре всего лишь в течение двух недель, однако все это уже начало сказываться на ней. Я знала, что мама без малейших колебаний устремилась на помощь сестре, но цена этой помощи и эмоциональный ущерб были воистину ужасны.

Отец бросил на неё взгляд из-под нахмуренных бровей, а затем покачал головой. Он никогда не был особенно хорош в выражении своих чувств. Несмотря на то, что он беспокоился и переживал за жену и ее сестру, у него просто не хватало слов для выражения своих эмоций. Я же ощущала грусть и печаль, и, честно говоря, уже устала от ощущения тоскливой неизбежности, витающей в нашем доме.

"Я могу быть свободной? Хочу пойти подышать воздухом", - тихо спросила я. За прошедшие дни в доме установилась какая-то холодящая душу тишина. Мама как-то сказала, что тетя Китти будет с нами все то время, пока Рон находится в отъезде, или до тех пор, пока ей не станет лучше. Однако внутри себя мы молчаливо смирились, признав тот факт, что нам придется заботиться о тете Китти не только в то время, пока Рон в отъезде, а пока она не умрет.

"Как хочешь, милая", - рассеянно сказала мама, ковыряясь с курицей. Я встала и направилась на улицу, где села на крыльцо и в задумчивости принялась разглядывать усыпанное звездами небо. Китти становилось все хуже и хуже. Иногда она уже не осознавала, где была или кто находится рядом с ней, и все чаще не понимала обращенную к ней речь. Я так сильно любила свою тетю, и мне было так тяжело видеть ее в таком состоянии. Тяжело вздохнув, я опустила глаза вниз на теннисные туфли и тут внезапно раздались какие-то вопли. Моя голова дернулась направо, в сторону исходящего шума, к дому Бет. Там что-то загрохотало, затем вновь послышались крики.

"Ты, чертова идиотка!" - взревел голос Бет, а затем последовал еще один грохот. "Где она?  Разве не ты взяла это, а? Разве нет?"

"Отвали от меня, чертов ребенок! Я не знаю, где твоя травка! Пусти, дай мне пройти!" - входная дверь с треском открылась, и Нора Сэйерс проковыляла вниз по подъездной дорожке к пикапу. Она захлопнула дверь, и мгновение спустя старый Пинто рыкнул двигателем и унес ее прочь. Я наблюдала за этой картиной с выпученными от потрясения глазами. Наконец придя в себя, я соскочила с места и побежала к дому Бет. Дверь была открыта, это позволило мне заглянуть внутрь и оценить беспорядок, творящейся там. До меня донеслись звуки все ещё продолжающегося грохота в глубине дома. Я медленно переступила порог и шагнула в жаркий душный дом.

Все выглядело так, словно кто-то тщательно и старательно производил обыск. Лампы, подушки от кушетки и кресла были хаотично разбросаны по полу вперемешку с книгами и какими-то листами бумаги.

"Бет?" - позвала я, осторожно пробираясь по дому и не желая наступить на какие-нибудь вещи. "Бет?" - я снова окликнула её.

"Убирайся!" - завопила она из глубины дома. Я направилась на голос Бет в ее комнату. Остановившись в дверях, я открыла рот от удивления. Бет была в ярости, она срывала плакаты со стен и пробивала кулаком гипсокартон под ними. "Проклятая сука!" - закричала она и, спотыкаясь подошла к тумбочке, где схватила фотографию в рамке и швырнула ее в противоположную стену своей маленькой комнаты, где та разлетелась на сотню кусочков. Я взглянула на то, что осталось от нее - это была фотография Бет и её отца, сделанная в то лето, когда она ездила в летний лагерь. Я сглотнула, перепуганная вспышкой ее ярости.

"Бет?" - спокойно сказала я, шагнув внутрь комнаты.

"Я же сказала - вали отсюда!" - закричала она на меня. Моё сердце замерло. Лицо Бет было весьма расстроенным и покрасневшим из-за рыданий, а глаза, из-за пролитых слез, были более яркими и горящими, чем обычно. Под глазом наливался быстро темнеющий синяк. В дополнение ко всему, кровь, текущая из носа, была размазана по лицу, а волосы пребывали в полном беспорядке. Одним словом, она выглядела как безумная амазонка.  Затем ее ярость перекинулась на меня. "Убирайся!" - она подошла ко мне и толкнула. От неожиданности я забыла, как дышать. Я чуть не потеряла равновесие и едва успела ухватиться за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах.

"Нет, - решительно заявила я. - В чем дело, Бет, что происходит?" - и я зашла обратно в комнату. На секунду она уставилась на меня, а затем стремительными движениями продолжила увеличивать бардак, разбрасывая одни и разрывая другие вещи. Никогда прежде я не встречалась с такой Бет - то есть, вообще никогда. Бог мой! Мое сердце замерло, наблюдая за тем, как она подошла к комоду и схватила один из ее призов, полученных когда-то в лагере. Без единого слова она метнула его в противоположенную стенку; серебряный кубок звякнул, встретившись со стеной,  и развалился на части. Она схватила еще один и сделала с ним то же самое. "Бет!" - вскрикнула я. Эти призы значили для нее все! "Пожалуйста, не надо", - мой голос внезапно охрип, глаза накрыла мутная пелена, и я начала всхлипывать.

"Какой, к черту, теперь толк от всего этого?" - проревела она, затем резко провела руками по поверхности комода, смахивая все свои награды, кубки и почетные грамоты, с грохотом отправляя их в полет на встречу с полом. Я зарыдала.

"Ох, Бет!" - прошептала я, слезы не позволили мне вымолвить что-то большее. Бет, казалось, на мгновение протрезвела, осознав, что она сделала, и от этого ее ноги просто подкосились. Она осела на пол и, прислонившись к стене, откинула голову назад; из плотно закрытых глаз выступили слезы и, всхлипнув, она разрыдалась. Вся в сомнениях - что же мне сейчас делать, однако уверенная в том, что должна подойти к ней, я протерла рукой лицо, размазывая слезы, а потом поспешила к Бет и опустилась рядом с ней на пол. Она продолжала плакать, не обращая на меня никакого внимания, как будто я была никем, пустым местом. "Бет?" - тихо позвала я. Ответа не последовало. "Бет? Поговори со мной. Что случилось?"

"Да тебе-то какая разница! Чего ты так беспокоишься?" - не открывая глаз, голосом, полным горечи, спросила она. Я было потянулась, чтобы дотронуться до её руки, но она резко оттолкнула мою руку. "Не трогай меня!" - выдохнула она. Я была ошеломлена.

"Бет, мне не все равно, я переживаю за тебя. Пожалуйста, поговори со мной, расскажи, что произошло". Она открыла глаза и посмотрела на меня. То, что я увидела там, до чертиков напугало меня. В её глазах не было ничего, кроме пустоты - одной пустоты.

"Ах, надо же, какая ты у нас, Эм, заботливая! А вдруг люди подумают или, хуже того, скажут, что ты дружишь с какой-то извращенкой. А тебе же нельзя иметь такого друга!" Я отпрянула назад, чувствуя себя так, словно мне только что дали пощечину. Все, что я была в состоянии сделать, это просто пялиться на нее. Она ухмыльнулась. "Вот это да! Эмили Томас потеряла дар речи. Это следует записать на память!"

"Зачем ты говоришь такие вещи?" - спросила я, мое горло сжималось от боли.

"Это уже не имеет никакого значения, Эм. Совсем никакого", - она помолчала с минуту, казалось, что её гнев начал улетучиваться из нее, словно вода из шланга.  Она глубоко вздохнула, откинула голову назад к стене и уставилась в потолок. "Они закрывают театральное отделение", -  унылым и безжизненным голосом пояснила Бет. Я потрясенно посмотрела на нее.

"Что?"

"Ты слышала меня, - она заглянула мне в глаза. - Это так. На этой неделе Энди уже уволили".

"Почему?" - я была ошеломлена. Театр для Бет был всем. Он был ее жизнью.

"В нем нет нужды. Футбол - вот что важно, понимаешь. Им нужен футбол, - она печально усмехнулась. - Ублюдки!"

"Ты в порядке, Бет?" - спросила я, крайне осторожно протягивая руку и желая коснуться ее руки. Она не оттолкнула ее.

"Разве я выгляжу так, как будто у меня все в порядке, Эм?" - Бет встретилась с моим взглядом, и мое сердце разбилось снова. Она с трудом выносила эту боль. Я смогла разглядеть в ее глазах нечто, сказавшее мне, что она находилась на грани и медленно умирает где-то там, внутри себя. "Это было единственное, чем я хотела заниматься. Единственное, что удерживало меня в этом чертовом месте". Ее глаза вновь наполнились слезами. Я так сильно хотела прижать ее к себе, но так и не отважилась пойти на этот шаг. В ней все еще присутствовала некая, несущая в себе опасность, злость. Злость, которая сейчас, вроде как затаилась где-то там - глубоко внизу, под затихшей поверхностью. Злость, которую я никогда не видела прежде, и, безусловно, эта злость никогда раньше не была направлена на меня. Она заговорила снова, выдергивая меня из мыслей.

"Что же мне теперь делать? Мне уже давно наплевать на школу, уроки и все такое", - она снова посмотрела на меня. "Я не такая умная, как ты, Эм. Мозги - это дар, принадлежащий тебе, а мне принадлежал театр. Он - мой дар, единственный, что у меня есть, тот, который смог затронуть мою душу, тот, который я была в состоянии почувствовать". Ее глаза снова начали наполняться слезами. "Единственное время, когда люди смотрели на меня так, как будто я что-то значу в этой жизни, заслуживаю их внимания, представляю из себя нечто важное. На сцене я чувствовала, как из гадкого утенка я превращаюсь в лебедя". Ее лицо исказилось от душевной боли, и в мгновение ока она оказалась в моих объятиях. Я держала ее в руках, а она крепко вцепилась в меня, и казалось, что от рыданий ее тело вот-вот разорвется на части. Сердце Бет было растоптано. "Это все, что у меня есть, Эм! Как они смеют отнимать у меня это?"

"Я не знаю, милая. Просто не знаю", - прошептала я в ее волосы, продолжая укачивать на руках и отчетливо понимая, - Бет так же нуждалась в театре, как большинство людей нуждались в еде. Должно быть она, скорее всего, пропадет без него. Закрыв глаза, я слушала ее прерывистое дыхание на фоне непрекращающихся слез. Я хранила молчание, понимая, что нет таких слов, способных облегчить ее боль. Спустя какое-то время я почувствовала, как она отстраняется от меня. Разжав руки, я окинула ее взглядом. Она протерла ладонью глаза, а потом утерла нос.

"Пожалуйста, я прошу, оставь меня, Эм", - прошептала она и отвернулась от меня в сторону.

"Почему? Бет…"

"Пожалуйста, просто сделай так, как я прошу," - она посмотрела на меня умоляющими глазами, и какое-то время я всматривалась в их синеву, словно погружаясь в бездонные глубины океана. Наконец вынырнув на поверхность, я согласно кивнула, встала и направилась к двери, но затем повернулась к ней, навалившись рукой на косяк. Она продолжала сидеть на полу, не шевелясь.

"Бет?" - тихо сказала я. Она не ответила, но я знала, что она внимает моим словам. "Ты неправа, ты сильно ошибаешься. Тебе не нужна сцена, чтобы быть кем-то. Для меня ты всегда будешь особенной".

Направляясь к выходу и проходя через гостиную, я осматривалась по сторонам, удивляясь тому хаосу, который раскинулся вокруг меня. Тяжело вздохнув, я начала поднимать опрокинутые кресла и раскладывать на свои места диванные подушки. Выпрямившись, я заметила, как что-то выскользнуло из-под одной из них. Обычный прозрачный пластиковый пакет, вроде тех, что используют для бутербродов. Подняв его, я недоуменно нахмурилась и, оглянувшись, кинула взгляд на закрытую дверь комнаты Бет, а затем перевела взгляд обратно к пакету и его содержимому - бурую траву и две аккуратно скрученные небольшие сигареты. Я поняла, это именно то, что искала Бет, то, из-за чего она подралась с Норой. Застыв на месте, я совершенно не знала, что же мне делать. Подержав пакет в руках еще несколько секунд, я в конце концов приняла решение и засунула его в карман джинсов, решив избавиться от него. Мне была ненавистна сама мысль, что Бет курит это.

Я было направилась к входной двери, но затем остановилась и достала пакет с травой из кармана. Помедлив, я развернулась и двинулась в сторону комнаты Бет. Подойдя к ней, я остановилась в темноте коридора прямо возле двери в её комнату и подняла кулак, чтобы постучать в дверь, но услышала печальные звуки Травиаты, приглушенно доносящиеся из-за двери. Какое-то мгновение я нерешительно смотрела на закрытую дверь, пытаясь решить, что же мне делать. Тяжело вздохнув, я опустила руку и, обернувшись, заметила корзину для белья, стоящую у стены возле двери. Я положила полиэтиленовый пакет на крышку корзины и двинулась к выходу из дома Сэйерс.

* * *

Я смотрела на потолок, закинув руки за голову и ощущая тихое дыхание Ребекки, лежащей рядом со мной. Сегодня был очень длинный день, наполненный повторным узнаванием родных мне людей, но я все равно не могла уснуть. Бросив взгляд через комнату к комоду, я увидела, что была почти полночь. Моя голова резко дернулась в сторону двери, когда я услышала тихий стук.

"Эмми?" - раздался шепот за дверью. Шепот моей мамы.

"Да?" - прошептала я в ответ. Дверь медленно приоткрылась, и вслед за ней в комнату проник тусклый свет из коридора, а затем показалась голова моей мамы.

"Как насчет чая?" - с едва заметной улыбкой на лице поинтересовалась она. Я ухмыльнулась в ответ и тихонько выбралась из постели, стараясь не разбудить свою любимую. Мы спустились вниз на кухню, и пока мама наполняла чайник водой и ставила его на плиту, я достала пакетики чая.

"Надо же, а я уже забыла, что такое полночное чаепитие", - улыбнулась я, глядя на нее. Она кивнула, стоя возле плиты спиной ко мне.

"Да, с тех пор прошло уже довольно много времени". Она повернулась ко мне, держа по упаковке вкусняшек в каждой руке. "Орео или пирожное?" Я указала на синий пакет с печеньем Орео, и, пока она шла к столу, приготовила для нас две салфетки. Мы уселись напротив друг друга и принялись разворачивать наши печеньки. Как только мой язык прикоснулся к кремовой начинке, я ощутила полное блаженство и зажмурила глаза от удовольствия. Боже, как же давно это было!

"Мммм", - простонала я, откусив темное печенье. Мама улыбнулась и тоже принялась за него.

"Я же говорила тебе, когда ты была ещё ребенком, - не взрослей слишком быстро, Эмми. Произошло то, что происходит всегда. Ты забыла вкус печенья Орео".

"Да, - тихо сказала я, доставая еще одну печеньку. - Кажется я много чего забыла".

Чайник засвистел, и я поставила для нас на стол пару чашек. Мама сняла чайник с плиты и налила в каждую из них горячую воду.

"Ты знаешь, какой сегодня день?" - поинтересовалась она.

"Суббота?" - спросила я, окуная пакетик чая с мятой в чашку, вода с каждым последующим опусканием пакетика медленно меняла цвет с медового на темно-коричневый. Она, как в прежние времена, приподняла брови, и я заискивающе улыбнулась.

"Очень хорошо, дорогая. Я всегда знала - у меня умная дочь. Однако, мисс умница, технически сейчас уже воскресенье". Она сначала положила в чашку немного сахара, а потом чайный пакетик. Я всегда задавалась вопросом, почему она поступает именно так. Она говорила, что чай с сахаром заваривается лучше. Я же считала, что из-за такого метода сахар на дно чашки опускается быстрее. "Сегодня годовщина смерти тети Китти". Я подняла на нее взгляд, и мои глаза широко распахнулись. Ничего себе! Как же давно это было, а? Я быстро сделала мысленный подсчет в голове - вышло восемнадцать лет. Мой бог! Почти двадцать лет назад. Куда ушло время?

"Ты до сих пор не забываешь?" - спросила я, пробуя чай и убеждаясь, что мятный вкус у него достаточно сильный, чтобы вызвать щекотку в носу, а затем и мгновенную испарину на лбу. Мама кивнула.

"Каждый год в этот день я ношу цветы на ее могилу. Вот и сегодня днем я побывала там. Немного посидела с ней, рассказала о Бет. Она всегда относилась к ней с любовью". Мама отхлебнула из своей кружки и немного поморщилась. Это всегда было признаком того, что горячая жидкость обожгла её язык. Я внимательно посмотрела на маму. Она все еще была очень красивой дамой, ее светлые волосы стали короче, чем в то время, когда мы были детьми, но тем не менее это смотрелось довольно мило, да и уход за волосами стал существенно проще, хотя, надо сказать, немного седины все же появилось в ее волосах. Ее зеленые глаза по-прежнему сияли все так же ярко, хотя морщины вокруг них стали гораздо глубже, более четко выраженными, а морщинки вокруг рта теперь уже не исчезали полностью, когда она прекращала смеяться. Если бы я не знала точно, то никогда бы не поверила, что ей было далеко за пятьдесят.

"Я и сама в последнее время очень много думала о ней", - сказала я, опустив свой взгляд обратно на печенье, которое собиралась съесть. "Не встречалась ли ты в городе с Роном?"

"О, время от времени я встречаюсь с ним и его женой. Когда он ушел из ВВС в отставку, то остепенился и поселился здесь, в городе. Он всегда был таким милым. Иногда, когда в годовщину смерти Китти я прихожу к ней на могилу, чтобы положить цветы, то нахожу там букеты, которые выглядят относительно свежими, и всегда задаюсь одним вопросом - не от него ли они".

"Может быть", -  высказала я свое мнение, допивая чай и вставая, чтобы снова налить кипятка. Я предложила маме наполнить её чашку тоже, но она отказалась. "Он всегда любил ее". Я снова села за стол и приготовила вторую чашку чая. "Знаешь, я уже довольно давно не пью чай", - улыбнулась я. Мама уставилась на меня с недоверчиво-изумленным выражением на лице.

"Скажи, что ты шутишь! Ты, моя маленькая девочка, перешла на кофе?" Я кивнула, и она пафосно положила руку на грудь. "Нет!  Никогда не думала, что ты можешь стать предателем. Неужели я так плохо воспитала тебя?" Я хихикнула.

"Да, так уж вышло, однако кофе гораздо лучше бодрит меня". Затем мы обе затихли, на какое-то время погрузившись в собственные мысли. Затем мама нарушила молчание.

"Сейчас, когда Нина пошла работать, я стала няней для детей твоего брата, это так здорово". Я улыбнулась ей, а потом меня осенило, что она понятия не имела о наших с Ребеккой планах. В такие моменты, как этот, я отчетливо осознавала - как же сильно я погрузилась в свою собственную жизнь, забывая, что возможно моей семье хотелось бы знать о том, как мы задумали изменить нашу жизнь.

"Мы с Ребеккой тоже пытаемся завести ребенка", - тихо сказала я, не совсем уверенная в том, какой будет ее реакция. Я знала, что к настоящему времени моя мама полюбила и приняла Ребекку, как свое собственное дитя, но тут было совсем другое дело. Не все считали, что геям и лесбиянкам следовало бы иметь детей. И опять, в который раз я недооценила свою мать.

"Что? Детей?" - спросила она, и ее счастливое лицо засияло, словно рождественская елка. Я кивнула, все еще сомневаясь, правильно ли я понимаю маму, все еще пытаясь не обнадеживаться попусту. Однако я увидела, как ее глаза наполняются радостью, и самая теплая улыбка расплылась по ее лицу. "Ох, милая!" - прошептала она, вставая и поднимая меня на ноги. Спустя мгновение я обнаружила себя в ее крепких объятиях. "О детка, почему ты до сих пор ничего не сказала мне об этом?" - она нежно отодвинула меня, только для того, чтобы заглянуть в моё лицо. Я улыбнулась и подушечкой пальца смахнула слезинку, непроизвольно появившуюся в уголке её глаза.

"Ну, если честно, то я не знала, как ты отреагируешь на это известие. Так что ты думаешь об этом, а?" Я радостно пискнула, когда, вновь стиснув, она прижала меня к груди. "Ладно, я так понимаю, ты взволнована и весьма довольна?"

"Взволнована? Дорогая, да я хочу получить от вас столько внуков, сколько возможно!" - она снова отстранилась от меня и наконец-то выпустила из объятий. Мы обе снова сели, но мама и тут не успокоилась. Она схватила мою руку и легонько сжала, затем наклонилась над столом, чтобы акцентировать всю важность момента и привлечь к себе мое внимание. "И как давно вы уже пытаетесь?"

"Чуть меньше года. Все идет без суеты и спешки". Она испустила длинный выдох.

"Как это замечательно - попытаться создать новую жизнь после такой невообразимо-глупой смерти", - она улыбнулась той особой улыбкой, которая тут же растопила мое сердце и перечеркнула все оставшиеся у меня сомнения и страхи. "Вы будете такими прекрасными мамами!"

"Надеюсь, что так и будет", -  пробормотала я. Мне хотелось иметь детей с тех самых пор, как я была маленькой девочкой, но с таким плотным графиком работы и жизнью, которую я так старательно создавала для самой себя, меня зачастую охватывало беспокойство - возможно я стала слишком эгоистична для того, чтобы заводить ребенка. Я так и не поделилась этими, мучившими меня мыслями, даже с Ребеккой, но, как бы то ни было, они неизменно присутствовали в моей голове и зачастую в своей постоянности, с которой преследовали меня, казались весьма убедительными и очень мучительными.

"Ой!" Мои глаза распахнулись от неожиданности, и я уставилась на маму, которая весьма прытко вскочила со стула. "Буквально на днях во время уборки я наткнулась на самую лучшую твою фотографию". Она моментально исчезла в гостиной, вернувшись назад через мгновение, и с торжествующим видом положила снимок на стол, рядом с моей кружкой. Я взяла его и поднесла поближе к глазам. Надпись гласила: "Эмми в глубокой задумчивости - 1984". На фото я была одета в темно-зеленую зимнюю куртку, потому что на улице стояла холодная погода. Я находилась на вершине утеса, позади меня виднелись Скалистые горы, покрытые снегом. Мои волосы развевались, откинутые назад ветром, дующим мне прямо в лицо, а глаза были прищурены под холодными порывами стихии. Выражение, что навечно запечатлелось в моих зеленых глазах и нахмуренных бровях, можно было охарактеризовать коротко - поза мыслителя.

"Ну же, Эмми! Просто улыбнись ещё разок, ради меня. Пожалуйста? Мне скоро нужно уезжать!" Я быстро повернулась к брату, сверкнув широкой, насквозь фальшивой улыбкой, затем снова повернулась назад, чтобы посмотреть на горы. В этот день у меня не было никакого желания улыбаться. Он быстро щелкнул камерой, и я отвернулась.

* * *

Я отвернулась, не желая встречаться с благожелательной улыбкой мистера Бэкли, и принялась запихивать свою тетрадь в рюкзак. Мне подумалось, что если я посмотрю на молодого преподавателя, то скорее всего разревусь, а учитывая, что сейчас была середина урока английского языка, мне совсем не хотелось этого делать. Пробравшись через лабиринт столов, стоящих в классе, я вышла в коридор. Мама предоставила мне выбор - идти домой или остаться в школе. Сделай так, как легче для тебя, - предложила она.

Все это происходило в середине четвертого урока, поэтому коридор был пуст. Я шла по нему, перекинув рюкзак через плечо и опустив глаза, разглядывала полированную плитку пола. Лучи солнца проникали сквозь стекла двери, находящейся в холле, что заставляло эту часть этажа блистать ослепительным ярким светом. Надо же, сегодня такой на удивление ясный день, учитывая, что за окном стоял октябрь.

Направляясь в сторону шкафчиков учеников, я проходила мимо приемной директора школы и, заглянув туда, увидела секретаря, которая оживленно стучала по клавиатуре компьютера, умудряясь одновременно разговаривать по телефону. Два ученика сидели в приемной мистера Эдвардса в ожидании вызова к нему, как я полагала, по всей видимости насчет субботней отработки. Когда я проходила мимо, один из них пристально посмотрел на меня, однако его любопытный взгляд быстро превратился в скучающий, и он снова уставился в учебник по математике, который лежал у него на коленях.

Пока я шла по школьному коридору, стиснув в руке извещение, доставленное из канцелярии, все вокруг казалось мне каким-то нереальным. Как только секретарь директора школы вошла в наш кабинет, мой желудок сразу же исполнил кульбит, а следом мгновенно возникло плохое предчувствие. Девушка подошла к мистеру Бэкли, вручила ему записку и сразу же ушла. Мои глаза неотрывно и внимательно следили за учителем, поэтому я заметила, как исказилось его лицо после того, как он прочитал сообщение. Затем он поднял глаза и окинул взглядом учеников, сидящих в кабинете. Тут его взгляд остановился на мне. Когда он увидел, что я смотрю на него, взмахнул рукой, призывая меня подойти к своему столу. Мои ноги задрожали, я встала и каким-то образом умудрилась подойти к нему. Он вручил мне записку и сочувственно похлопал меня по плечу.

Как в тумане я наконец-то добралась до своего шкафчика и потянулась к замку. Пока я набирала комбинацию цифр, мне казалось, что я двигаюсь словно в замедленной съемке. С металлическим лязгом замок открылся, я схватила книги, необходимые для выполнения домашнего задания, которое выдал мне мистер Бэкли, и закрыла его обратно. По-прежнему ничего не чувствуя, абсолютно ничего, словно кто-то засунул в меня руку и достал все мои внутренние органы, оставив мне только одно - оцепенелость вперемешку с беспомощностью. Я прекрасно понимала, что это всего лишь вопрос времени и осознание безнадежной потери сразит меня, но сейчас я должна была сделать одну единственную вещь - добраться до дома в целости и сохранности, и не сломленной.

Положив книги в рюкзак, я застегнула на нем молнию. В ту же секунду, к моему полному изумлению, он выскользнул из моих рук и грохнулся прямо на безупречно отполированный пол. Я тупо уставилась вниз, глядя на рюкзак, не понимая, каким образом он умудрился оказаться там. И вдруг, словно кто-то выдернул из меня позвоночник, я прислонилась спиной к холодному металлическому шкафчику и поползла по нему вниз до тех пор, пока с тихим стуком не приземлилась на задницу. И так и осталась сидеть там на холодном полу, согнув ноги в коленях, бессильно раскинув руки по обе стороны тела и уставившись на ботинки. Я не знала, как быть и что делать дальше. Это на самом деле произошло? Она умерла, как так случилось? Почему врачи так ничего и не сумели сделать? Не прибыла вовремя донорская почка? Моя голова свесилась вниз и уперлась подбородком в грудь, все мысли отступили, умчавшись в какую-то неизвестную до сих пор область моего сознания, в неведомую мне раньше безысходно-мрачную часть. Я не желала думать об этом, но не могла перестать думать. Не знаю, как долго я сидела так, но вдруг откуда-то из реального мира до меня донеслись звуки мягко ступающих, приближающихся ко мне шагов, которые остановились прямо передо мной.

"Ничего себе! Смотрится серьезно!" Я даже не удосужилась посмотреть вверх, и без этого отчетливо представляя себе ту кривоватую ухмылку, неизменно присутствующую на её лице. "Что, тебя бросил капитан футбольной команды или кто-то другой?"

"Уходи. Оставь меня в покое", - пробормотала я, меньше всего сейчас нуждаясь в ее дурацких шутках.

"Что, нет? Надо же, не угадала, тогда может быть кто-то из шахматного клуба?"

"Я же сказала тебе, оставь меня в покое!" Я расслышала едва различимый шорох, с которым Бет опустилась на корточки. С трудом подняв на неё страдальческий взгляд, я столкнулась с голубыми глазами, удивленно смотрящими на меня.

"Ух ты! Что случилось?" - спросила Бет, ее голос изменился, став мягче; ехидство, звучавшее в нем, исчезло, но тем не менее, у меня не было ни малейшего желания общаться с ней. Надо сказать, что после тех событий, произошедших у неё в доме, она стала тенью себя прежней, пожалуй, наиболее точно это можно назвать -  ходячей зомби. От того, кем она была раньше, осталась одна оболочка, из её глаз напрочь ушла жизнь, оставив после себя несоизмеримую горечь, которую она с удовольствием изливала на тех, кому по тем или иным причинам не повезло, и они привлекли к себе её внимание. Я чувствовала, что теряю её, что она становится чужой, все дальше и дальше отдаляясь от меня.

"Пожалуйста, оставь меня в покое", - тут мой голос дрогнул, и вся уверенность вместе с командирскими нотками покинула его. Несмотря на то что я всё ещё была зла и обижена на Бет, она по-прежнему служила для меня источником силы, которую я могла бы почерпнуть из неё. Но мне вовсе не хотелось вновь попадать под её влияние и зависимость. К моему ужасу, она подошла вплотную и села рядом со мной, навалившись спиной на шкафчики, и я тут же всей своей кожей ощутила ее пристальный взгляд, направленный на меня. Я посмотрела вверх, и на мгновение наши глаза встретилась. Её взгляд проник в меня так глубоко, что мне показалось - она заглянула мне прямо в душу. Должно быть, она разглядела там ту боль утраты, которая наполняла меня, а затем понимание моего горя появилось на ее лице, и в следующую секунду Бет распахнула мне свои объятия. Помимо воли я прильнула к её груди, а мои пальцы сами собой вцепились в её толстовку. Она обняла меня сильно и бережно, и в руках Бет я обрела покой и утешение.

"Ах Эм! Милая, мне так жаль! Так жаль!" - бормотала она в мои волосы. В мгновение ока вся моя решимость рухнула в никуда, а вслед за этим моя душа разлетелась на миллион осколков. Она еще крепче прижала меня к себе и я разрыдалась. Мы все знали, что рано или поздно это случится, но никогда нельзя оказаться готовым к тому, что тот, кого ты любишь, умрет, оставив тебя одного на земле без той особой, неповторимой поддержки, которая так важна для тебя. Тут я расслышала чьи-то еле слышные шаги, а затем и голоса, которые звучали, словно далекое эхо.

"Что это с ней такое? - спросил кто-то.

"Пошел вон!" - прорычала Бет хриплым голосом.

"Как грубо!"

"Ты что, глухой?" Шаги двинулись прочь, исчезая вдали, но мне это было уже все равно. Бет еще крепче прижала меня к себе, одной рукой поглаживая по волосам, другая лежала у меня затылке. Моя грудь ныла, но в то же время боль от потери изливалась из меня вместе со слезами, оставляя от себя мокрые следы на рубашке Бет. Спустя какое-то время, мое горло заболело, глаза на опухшем от слез лице горели, но каким-то образом я наконец сумела хоть немного взять себя в руки и отстраниться от нее. Бет пробежалась прохладными пальцами по моим горящим щекам и откинула с лица прилипшие к дорожкам от слез волосы, а затем окинула меня заботливым, полным сострадания и сочувствия взглядом.

"Ты как, в порядке? - прошептала она. Мое горло ныло слишком сильно, я была не в состоянии вымолвить ни слова, поэтому просто кивнула. Она улыбнулась. "Дай мне ключи от машины. Давай-ка выбираться отсюда".

"А как же твои уроки?" - умудрилась прохрипеть я. Она коротко рассмеялась.

"Ты что, думаешь я гуляю тут по этому холлу просто так - для своего здоровья? Нам пора двигаться и выбираться из этого вертепа".

Бет помогла мне встать на подрагивающие ноги и, подхватив мой рюкзак, забросила его себе на плечо. После того как мы покинули здание школы, я онемевшей рукой вручила Бет ключи от джипа и задалась вопросом - а как мама сама перенесла это известие?

* * *

Мама ушла спать примерно час назад, а я все еще сидела на кухне, освещенной единственным светильником над раковиной. Я посмотрела сквозь темное окно на задний двор. Батут, который стоял там, пока мы с Билли росли, был давно продан. Большой двор без него выглядел как-то непривычно пустым. Я отхлебнула кофе из кружки. Слава богу, что папа пил кофе, иначе я могла бы подумать, что удача отвернулась от меня. Крепкий насыщенный напиток взбодрил, прогнав сон из моей головы, так что я решила пройтись прогуляться.

Закутавшись потеплей, чтобы не замерзнуть в холодном октябрьском ночном воздухе, я тихонько выскользнула из дома. На улице стояла тишина, только иногда, время от времени, где-то вдалеке раздавался лай собак. Запихнув руки в перчатках поглубже в карманы пальто, я уставилась в небо. Оно было розоватого оттенка, и я смогла почувствовать запах снега, витающий в ночном воздухе. Я обожала этот запах. Я любила снег. Надо сказать, живя в Нью-Йорке, в городе, который не часто предлагает подобное удовольствие, я почти забыла запах свежего воздуха. Свежего, чистого, прочищающего легкие. Не удержавшись, я глубоко вдохнула через нос, задержала дыхание, а затем медленно выдохнула через рот, наблюдая за тем, как теплый воздух замерзает, превращаясь в туман, и исчезает в ночи.

Проходя мимо дома Сэйерсов, я окинула его внимательным взглядом - в глаза тут же бросилась облезлая краска на стенах, разросшаяся трава и кусты на лужайке прямо перед домом. На подъездной дорожке стоял пикап. Я задала себе вопрос - а не пикап ли это Норы? Возможно ли, что она все еще живет тут? Как бы в ответ на эти вопросы, я увидела большой клуб теплого воздуха, поднимающегося в воздух возле входной двери, которую я не смогла разглядеть из-за огромного куста, росшего перед ней. Я остановилась, не зная, что мне делать. Поколебавшись, я все же решила вернуться, чтобы подойти поближе и посмотреть - кто же там курит, поэтому направилась по подъездной дорожке прямо к дому. К моему великому удивлению это была Нора Сэйерс. Она следила за моим продвижением, не прекращая курить, дым по-прежнему струился из ее носа и рта.

"Миссис Сэйерс", - тихо произнесла я, останавливаясь в самом начале тропинки, которая вела прямо к крыльцу.

"Как поживаешь, Эмили?" - спросила она низким и хриплым - от слишком многих лет беспробудного пьянства и курения - голосом.

"Довольно хорошо, спасибо", - сказала я, нерешительно делая шаг по направлению к ней. Она улыбнулась, отчего глубокие морщины вокруг её рта стали ещё глубже.

"Ты же знаешь, я не кусаюсь, подойди ко мне". Я улыбнулась и подошла к крыльцу. Само присутствие Норы Сэйерс всегда заставляло меня невероятно нервничать. Даже сейчас, хотя мне исполнилось 35, я все ещё не чувствовала себя рядом с ней достаточно комфортно. "Я слышала, что ты вроде как юрист?" - поинтересовалась она, пихая наполовину выкуренную сигарету в пепельницу, стоящую возле неё.  Я кивнула.

"Да. Сейчас я живу в Нью-Йорке".

"Молодец, дорогуша. Я всегда знала, что ты многого добьешься. Даже тогда, когда ты была ребенком". Этот комплимент, исходящий от нее, совершенно ничего не значил для меня. Почему у нее не было такой уверенности в собственной дочери? Я все равно поблагодарила ее. "Кстати, что ты делаешь на улице в такое позднее время?" Я засунула руки поглубже в карманы и взглянула на небо.

"Что-то не спится".

Она кивнула и встала.

"Понимаю тебя, я и сама вот уже неделю не могу глаз сомкнуть ". Она положила руку мне на плечо, и я хорошенько рассмотрела ее. Нора была моложе моей матери, но выглядела по крайней мере лет на десять старше ее. Красивая женщина времен моей юности исчезла. "Пойду, пока не отморозила себе зад, хочу попробовать хоть немного поспать. Была рада повидаться с тобой, Эмили". С этими словами она вернулась обратно в дом. Какое-то время я смотрела ей вслед, а затем направилась к дороге. Удивительно, но она даже не вспомнила о Бет. Ей что, наплевать на нее?

Пройдя по подъездной дорожке от дома Сэйерсов к тротуару, я повернула направо, совершенно не задумываясь о конечной цели своей прогулки, мне просто хотелось пройтись. Я вглядывалась в дома, окружавшие меня, и размышляла - кто сейчас живет в них и чем живут эти люди. Мама уже поделилась со мной, что по большей части соседи времен моей юности разъехались, и каждый год сюда переезжают новые семьи.  Внезапно мои ноги остановилась, что было вовсе не удивительно, потому что я обнаружила себя, стоящей на тропинке, которая вела к Большой луже. Улыбнувшись, я направилась по полутемной тропинке, и это выглядело так, как будто по хорошо изведанному пути я шла назад - в свое прошлое. Все вокруг выглядело точно так же, как и много лет назад - ветки деревьев, растущих по обе стороны тропинки, слегка нависали над ней, преграждая дорогу свету, отбрасываемому луной. Когда я приблизилась к Большой луже, то смогла разглядеть едва заметное мерцание света, отраженного от поверхности небольшого пруда. Я захихикала - надо же, когда я была ребенком, он казался мне таким большим. Я решила осмотреться и обойти его по кругу, и тут мои глаза замерли, обнаружив за деревьями небольшую палатку с рисунками могучих рейнджеров на боках. Сквозь тонкую ткань палатки пробивался свет от фонарика. Я улыбнулась и решила поскорей уйти, прежде чем успею перепугать до смерти её обитателей.

* * *

"Что это, что это было, Бет?" - спросила я, и мои зеленые глаза стали размером с блюдце. Моя лучшая подруга такими же большими глазами оглядела все вокруг. Мы ничего не могли разглядеть сквозь голубую ткань нашей палатки, а вот представлять  могли все, все что угодно. Бет медленно покачала головой.

"Не знаю", - прошептала она. Будучи гораздо отважнее меня, она схватила фонарик и, расстегнув палатку, выползла из неё через небольшое отверстие. Я сидела внутри, затаив дыхание, и ждала её возвращения. Это была наша первая ночевка возле Большой лужи и такой поворот событий до смерти перепугал меня. Радовало одно - Бет была рядом со мной, я знала, она сможет меня защитить. Когда кто-то постучал по тенту палатки, я подскочила на месте и вконец онемела от страха.

"Бет?" - прошептала я. Она не ответила. "Бет?" - я вновь окликнула её голосом, в котором преобладали безысходные нотки. Еще один удар по палатке, и еще один вздох безнадежного отчаяния вырвался из меня. О нет! Бет схватили, я поняла это, и сейчас настала моя очередь - они пришли за мной. Я опустилась на четвереньки и принялась искать другой фонарик, но полог палатки внезапно откинулся и… оттуда на меня посмотрело улыбающееся лицо Бет. Я кинула на нее яростный взгляд, и тут же в бессилии закатила глаза от ее озорного вида.

* * *

Я развернулась, чтобы направиться обратно к тропинке и в этот момент пола моего длинного пальто случайно зацепилась за какие-то кусты. Я усмехнулась, услышав девичий шепот, донесшийся из палатки: "Что там такое? Что это было?"

Наше время у Большой лужи прошло. Теперь этот кусочек моего детства принадлежал новому поколению. Сейчас я чувствовала себя здесь незваным гостем. Гигантом, которому уже не было места среди маленького народа. Надо сказать, что внезапное осознание этого было обескураживающим чувством.

Я направилась обратно в сторону родительского дома. Проходя вдоль улицы, я смотрела по сторонам. Здесь я училась кататься на велосипеде и дважды въехала в чьи-то почтовые ящики, здесь прошло все мое детство с его бесконечными приключениями и множеством сыгранных футбольных игр. Сейчас все это чувствовалось как-то странно и более того, тут присутствовало какое-то неизвестное мне, взрослому человеку, ощущение.  Неужели все проходят через это, возвращаясь в места своей юности?

Стоя в темноте своей старой комнаты, я снимала с себя одежду.

"Детка?" - раздался шепот. Я повернулась к кровати. Голова Ребекки была приподнята, но я не могла разглядеть ее лицо.

"Да?" - сказала я, кинув рубашку в кучу одежды, уже лежащей на полу.

"С тобой все хорошо?"

"Хорошо". Я подошла к кровати и пробралась под теплое одеяло, чувствуя, как руки Ребекки схватили меня, а затем, пытаясь согреть, прижали меня к себе. Она была теплой, как печка, так что я тут же прижалась к ней. Холодный ночной воздух все-таки умудрился добраться до меня. Я тихонько вздохнула и закрыла глаза.

* * *

Поездка в церковь, как мне казалось, длилась уже целую вечность. Я сидела на заднем сиденье родительской машины, чувствуя, как мои руки, лежащие на коленях, начинают потеть. Ощутив мягкое прикосновение к своему колену, я повернулась и тут же встретилась с голубыми глазами. Я попыталась улыбнуться, но у меня не вышло, я словно о что-то споткнулась и тут же получила от Бет понимающий кивок головой. Я снова вернулась к созерцанию улицы, к машинам, проезжающим мимо нас, страстно желая оказаться в любой из них и уехать куда угодно, только бы не туда, куда мы направлялись.

Вся на нервах, я пробежалась ладонями по своему черному платью, разглаживая юбку и одновременно замечая холод, царящий в церкви. Интересно, а почему так. Я наблюдала, как мои родители вышли из боковой комнаты, мама вытирала глаза бумажной салфеткой, а отец направлял её, поддерживая за локоть, в сторону алтаря. Я все время ощущала справа от себя такое знакомое тепло, и в попытке обрести хоть капельку уверенности, обернулась, чтобы посмотреть на Бет, которая не отходила от меня дальше, чем на несколько дюймов, а затем вновь перевела взгляд на дверь той небольшой комнаты, терзаясь сомнениями, смогу ли я войти туда или нет. Сквозь дверной проем я смогла разглядеть краешек полированного коричневого гроба. Глубоко вздохнув, я шагнула вперед, но тут же остановилась. Мое сердце стучало у меня в голове, я не могла сделать ни единого вздоха.

"Все хорошо, Эм", - прошептала Бет мне на ухо. Пошатнувшись, я слегка навалилась на нее, а затем развернулась, стремясь уйти прочь от той двери.

"Не могу", - пробормотала я.

"Все в порядке. Тебе не обязательно делать это, - сказала она, поглаживая мне спину ладонями. - Думаю, что Китти поймет и простит тебя". Я повернулась, чтобы посмотрела в глаза Бет. Даже сегодня в этот скорбный день, я не могла не обратить внимания - какая же она красивая в своем прекрасно сидящем на ней черном костюме, особенно бросились в глаза ее длинные темные волосы, которые от света, падающего сквозь витражное окно, превратились в ярко-красные с оттенком синевы, играющей на них. "Давай просто пойдем и присядем, хорошо?" Я кивнула и позволила ей увести меня за руку к сиденьям храма.

Я сидела в стороне от людей возле камина, рядом со мной расположилась Бет, ее рука в молчаливой поддержке покоилась на моем колене. Как всегда в подобных случаях, на похоронах все присутствующие люди общались между собой полушепотом. С тарелками в руках они искали места, где бы им удалось присесть. Я опустила глаза на почти полную тарелку, стоящую передо мной. Бет старалась весь день, пытаясь заставить меня поесть, но безуспешно, я так и не смогла сделать этого. Весь день она от меня не отходила. Я подумала, что, скорее всего, она даже не догадывалась о важности своего присутствия рядом со мной и как много это значило для меня.

"Надо же сколько тут людей", - тихо произнесла Бет. Ничего не говоря, я кивнула, ведь и в самом деле - на этих похоронах было так много людей. Обычно так и бывает, когда смерть забирает к себе молодого человека. На какую-то секунду меня охватила гордость за тетю Китти - надо же, за такую короткую жизнь она успела оставить след в сердцах всех этих людей. Рон вышел из кухни с расстёгнутыми пуговицами на воротнике рубашки и с болтающимся черным галстуком. Он хорошо держался в церкви, но как только мы добрались до кладбища, то потерял всю свою выдержку. Я видела, как он вцепился в своего брата Стива, словно от этого зависела вся его жизнь. Мы все наблюдали за его страданиями, когда он сидел в первом ряду возле её могилы. Я не думаю, что ему каким-то чудом удалось бы сдержать свои слезы. Мой отец, сидевший позади него, всю церемонию держал одну руку на плече мамы, а другую на плече Рона. Рон посмотрел на нас с Бет и улыбнулся, но в его улыбке не было жизни. Я сделала то же самое, и в глазах друг друга мы оба смогли прочитать всю ту боль утраты, что охватила нас.

Я оглядела нашу гостиную - последнее пристанище тети Китти. Она прожила с нами чуть меньше шести месяцев. Я вернулась мыслями к событиям почти недельной давности, буквально за два дня до её смерти.

"Дорогая, твоя тетя хочет пить. Не могла бы ты отнести ей воды?" - спросила мама, когда я вошла в кухню после тяжелого дня, проведенного в школе.

"Конечно". Подхватив небольшой кувшин и стакан, я направилась вниз по лестнице на первый этаж. Несмотря на то что я пыталась по крайней мере один раз в день заходить к тете, чтобы навестить её, но с таким безумным расписанием, как у меня, как правило, к моему приходу из школы, она уже спала. Я подошла к закрытой двери старой комнаты брата, а так как обе мои руки были заняты, то открыла её, тихонько пихнув плечом. Голова тети медленно повернулась, и, увидев меня, она улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ. "Привет", - поздоровалась я.

"Привет", - прошептала она. Вот уже месяц или около того мы очень редко слышали ее голос, в основном она разговаривала только шепотом. Я поставила стакан на прикроватный столик и наполнила его водой, затем помогла тёте Китти утолить жажду. Как только вода скользнула вниз по ее пересохшему горлу, она закрыла глаза от удовольствия, а затем благодарно улыбнулась. Это было поистине душераздирающе - смотреть на то, что осталось от прежней тети Китти. Она превратилась в скелет, щеки усохли, превращая ее большие выразительные глаза в выпученные. Её шикарные густые волосы, неизменный предмет моей зависти, стали тусклыми и больше похожими на солому. "Как прошел твой день, хорошо?" - спросила она, и в её глазах промелькнула искорка интереса. Я кивнула.

"Неплохо. Невзирая на то что сегодня мне пришлось заполнить целую кучу документов для моей стипендии, та ещё головная боль". Я осторожно присела на краешек кровати, изо всех сил стараясь не потревожить ее.

"Я так горжусь тобой, Эмми", - выдохнула она, протягивая мне руку. Я подхватила ее и разместила у себя на коленях, с бережливой нежностью поглаживая её истончено-высохшую кожу. "Я счастлива наблюдать за тобой и видеть, как ты настойчиво идешь к своей цели". Я улыбнулась, но ничего не ответила. "Как там поживает Бет?" - немного помолчав, поинтересовалась она.

"Не знаю. Она не разговаривает со мной", - произнесла я, смущенно уставившись в окно. Для меня её имя было связано со множеством переживаний, а ещё больше с сожалениями и болью.

"Моя дорогая, не дай ей уйти", - сказала она, глядя на меня умоляющими глазами.

"Тётя Китти, у меня нет выбора, что я могу поделать?"

"Уверена, что ты сделаешь все, что нужно".

"Как ты, Эм?" Голос моего брата выдернул меня из воспоминаний. Я посмотрела на него широко открытыми глазами. Он улыбался, и в его улыбке чувствовалась забота и искренние переживания за меня.

"Хорошо", - ответила я, нервно улыбнувшись. Он похлопал меня по плечу и наклонился ко мне почти вплотную, так что между нами осталось всего несколько дюймов.

"Послушай, Эмми, если тебе что-нибудь понадобится, ты просто скажи мне, ладно?" Я улыбнулась своему старшему брату и кивнула. Он легонько поцеловал меня в щеку и отошел. Я осмотрелась, толпа, как мне показалось, немножко поредела. Потом я взглянула на стену над диваном и увидела семейный портрет, который был сделан осенью в прошлом году. Мой взгляд встретился с глазами тети, и я тут же почувствовала, как сжимается мое горло и слезы начали наворачиваться на глаза.

"Ты в порядке, Эм?" - прошептала Бет, сжимая мое колено. Я склонила голову, и принялась делать глубокие вздохи, чтобы не разрыдаться вновь, в который раз за сегодняшний день. Я так устала от слез. "Эм?" Я не ответила, так как у меня не было на это сил. "Ну давай, пойдем!" Я почувствовала, как меня потянули вверх, ставя на ноги, а затем я слепо шла за Бет, которая куда-то тащила меня за руку. Мы пробрались сквозь толпу народа и направились в сторону лестницы. Когда мы начали подниматься наверх, мой отец как раз спускался вниз по ступенькам. Он остановился, Бет тоже. Я чуть не врезалась в ее спину. Когда, спустя несколько мгновений, отец пришел в себя от первоначального удивления и взглянул вниз на наши соединенные руки, он поднял глаза и встретился с моими. Какая-то тень проскользнула по его лицу, но я так и не сумела понять, что именно это означает.

"Все в порядке?" - спросил он.

"Эм сильно переживает, я отведу ее наверх, там она сможет прийти в себя и успокоиться", - ответила Бет, дерзко подняв голову и словно бросая вызов. Её взгляд, в котором стояла решимость любой ценой позаботиться обо мне и довести начатое до конца, столкнулся с удивленно-подозрительными глазами отца. Помедлив, он кивнул и пошел дальше. Следующим моментом, который я отчетливо осознала, было то, что я очутилась в своей комнате. Бет выпустила мою руку и направилась в ванную, чтобы через мгновение вернуться с теплым полотенцем. Я стояла посередине комнаты с поникшими плечами, а на мои веки, казалось, легла вся тяжесть мира. Больше всего на свете мне хотелось лечь и заснуть. Навсегда.

"Возьми!" Я подняла голову и увидела Бет, стоящую передо мной с полотенцем в руке. Не обращая внимания на протянутое полотенце, я шагнула к ней и рухнула в ее объятия. "Вот это да!" - выдохнула она, чуть не сбитая с ног, а затем обняла и крепко прижала меня к себе. Я была больше не в состоянии держать себя в руках и ощутила, как внутри меня образуется волна горя, накатывает вверх, а затем перехлестывает через края, и я разрыдалась так, как никогда раньше в своей жизни. Я рыдала, оплакивая тетю. Я плакала о Бет. Я плакала о себе. Я рыдала, оплакивая все то, что могло быть, но уже никогда не будет. Вскоре, к моему удивлению, я ощутила, как тело Бет, все ещё прижатое к моему телу, задрожало, и она тоже зарыдала. Почти сразу мои слезы сами собой высохли, я тут же переключила все своё внимание на участие и заботу о ней. Я уткнулась в теплую кожу ее шеи так же, как она в мою, и пробежалась руками по спине Бет. Подняв их вверх, я провела ладонями по её волосам, затем опустила вниз, поглаживая плечи по всей ширине и продолжая утешать ее. Ощущения под кончиками моих пальцев были удивительными. Я почувствовала, как Бет прижимает меня еще ближе к себе, а поток ее слез начал потихоньку замедляться, пока наконец не сошел на нет.

Мы так и стояли, держа друг друга в своих объятиях и слегка покачиваясь. Я закрыла глаза, ощутив абсолютное умиротворение. Оказаться в руках Бет - это было похоже на то, словно я обрела недостающую часть себя. Я так нуждалась в этом, я должна была чувствовать ее, должна знать, что она все еще тут - рядом со мной. Я открыла глаза только затем, чтобы тут же закрыть их снова, когда почувствовала, как её теплые губы прикоснулись к моей шее. Я уткнулась лицом поглубже в ее шею, моя голова закружилась, как будто я опьянела от запаха Бет. Ее губы переместились к уху, теплое дыхание защекотало мою плоть. Я расслышала свое имя, произнесенное тихим, едва слышным шепотом. Не знаю почему, но я на чуть-чуть приподняла голову. Это было почти на уровне инстинкта, или как если бы мое тело обрело свой собственный разум. Мои пальцы, ведомые этим желанием, зарылись в ее густые темные волосы. Я почувствовала, как ее руки движутся по моей спине, с каждым разом, спускаясь все ниже и ниже. С каждой последующей лаской мое тело все больше и больше воспламенялось, требуя и моля о продолжении. Когда ее губы переместились от моего уха к горлу, моя голова тут же откинулась назад, а ее блуждающие руки отправились в другую сторону - продвигаясь все выше по ребрам к моей груди, где нежные пальчики одной руки провели медленное исследование моих самых чувствительных областей. Другая рука спустилась вниз, обхватила ладонью мой зад и с пылом притянула меня еще ближе к столь желанному теплу. Закрыв глаза и приоткрыв губы, я наслаждалась тем, что чувствовала, как ее теплые губы продвигаются вверх по моему горлу, перемещаются на подбородок и наконец находят то, что так усердно искали - мои губы. Хрипло застонав, я подалась к ней навстречу, полностью погруженная в наслаждение от прикосновений её губ к моим губам, желая, чтобы они поглотили меня. Мягкие прикосновения языка Бет заполнили все мои чувства, и в ответ на этот зов мой собственный язык устремился к желанной цели, приглашая ее войти. Как только язык Бет проскользнул в мой рот, заполняя его, откуда-то из ее глубин вырвался хриплый рык, а затем изо всех сил, какие только возможны, её рука, лежащая на моем затылке, прижала меня к себе. Я была безвозвратно поглощена тем, что происходило здесь и сейчас, мне не было ни малейшего дела до того, что происходит во внешнем мире, но тихий стук в дверь моей спальни выдернул меня прочь из мира наслаждения в реальный мир.

"Эмми?" С дико стучащим сердцем и вздымающейся грудью, я отпрянула от Бет. На её щеках играли красные пятна, и я не сомневалась, что мои щеки были окрашены точно так же. Я посмотрела на неё и отступила на шаг, чтобы между нами образовалось хоть какая-то дистанция.

"Да?" -  каким-то чудом мне все же удалось ответить.

"Ты как, в порядке?" - раздался голос Билли. "Прости, что беспокою тебя, но папа попросил меня подняться и проверить, как ты тут". Сглотнув, я закрыла глаза.

"Все хорошо", -  выпалила я и чуть позже расслышала удаляющиеся шаги моего брата. Стоя на месте, я впилась в Бет пристальным взглядом - до меня понемногу начало доходить то, что только что произошло и что могло бы произойти чуть позже. Она смущенно отвела свои глаза, глядя на все, что угодно, но только не на меня. Засунув руку в карман куртки, она достала оттуда ленту и трясущимися руками начала собирать свои волосы в хвост.

"Зачем ты так поступила со мной?" - наконец ухитрилась я выдавить из себя эти слова. Голубые глаза метнулись на встречу с моим взглядом. Мгновение она просто смотрела на меня.

"А почему ты позволила мне это?" -  вопросом на вопрос тихим и спокойным голосом ответила Бет. Смертельно спокойным.

"Я не позволяла". Я пробежалась руками по волосам, мое сердце до сих пор бешено колотилось.

"Да ладно тебе, я уверена, что сама я тебя ни к чему не принуждала", - тон, звучащий в её голосе понизился, упав еще на одну октаву.

"Черт тебя подери, Бет! Я на такое не подписывалась!" - заорала я. Моя паника быстро сменилась чувством вины, которая столь же быстро переросла в гнев. А на кого?

"Тогда, возможно, тебе даже не следовало начинать то, что ты не хотела бы закончить!" - прорычала она, и в ее глазах полыхнул огонь. Наши взгляды столкнулись, и между ними полетели искры, как будто мы скрестили кинжалы, выхватив их из ножен.

"Я была не в себе! А ты… ты воспользовалась этим. Я…"

"Я не желаю выслушивать это дерьмо!" - она сделала шаг по направлению к двери, затем, слегка повернув голову, бросила мне через плечо. "Особенно от тебя, Эм!"

"Убирайся, Бет! Убирайся и не возвращайся!" - мой голос дрожал. Я не могла поверить в то, что я только что произнесла эти слова, и испуганно затихла. Она медленно развернулась, глядя мне прямо в глаза, как будто пыталась найти там подтверждение искренности сказанных мною слов. Должно быть она разглядела там нечто, что ей совсем не понравилось. Она глубоко вдохнула и повела плечами так, словно пыталась оправиться от нанесенного ей удара.

"Что ж, пока!" - едва слышным голосом произнесла она, развернулась, открыла дверь, вышла за порог и с тихим щелчком закрыла за собой дверь.

Я стояла, как столб, в шоке уставившись на дверь. Что только что произошло? Волна тошноты промчалась сквозь меня, и я поспешила к кровати. Рухнув на нее, я прижала лицо к подушке и в который раз за этот день отчаянно разрыдалась.

Глава 7

В который раз я поерзала на стуле. Жесткое сидение вызывало боль в заднице и в спине. Я тяжело выдохнула и поправила на голове шапку, а в это время очередной оратор продолжал бубнить стандартные напутствия и поздравления. Да кого это, вообще, волнует! В конце концов, отдайте нам наши дипломы, и мы все разойдемся. Я протянула руку и начала поигрывать золотистым шнуром на шее, озираясь по сторонам. Все мои одноклассники выглядели такими же скучающими, как и я. Находясь в первом ряду, я не смогла многого разглядеть, и к тому же мистер Эдвардс уже не раз одарил дьявольским взглядом парня, сидевшего рядом со мной и, по мнению оратора, не обращавшего на его речь должного внимания.

"А сейчас мы начнем вызывать наших выпускников класса тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, удостоенных золотого шнура и заработавших средний балл от 3,7 до 4". Как только я расслышала заключительные слова нашего ведущего, меня в мгновение ока выбросило из состояния полусонной оцепенелой задумчивости в реальный мир.

Ну наконец-то! Давно бы так! Я села, выпрямившись, и разгладила свою мантию. Наш ряд будут вызывать первым. По сигналу преподавателя мы все встали и выстроились в очередь, ожидая, пока нас одного за другим вызовут на сцену.

"Эмили Джейн Томас! 3,95 балла!" Широко улыбаясь и сияя на миллион баксов, я вышла на сцену, где пожала руку директору школы, после чего он вручил мне диплом. Затем я направилась по рампе вниз, чтобы вернуться к своему месту. Спускаясь в зал, я внимательно изучала аудиторию и тут же нашла своих родителей, Билли и его новую подругу Нину. Мой взгляд быстро пробежался по людям, сидящим вокруг них, узнавая родителей моих друзей, но я так и не обнаружила ту, которую пыталась найти. Я знала, что она не появится, но где-то в глубине души я так надеялась на это. Знаю, что слишком многое навоображала себе - все может случиться, как в том фильме, где героиня была очень удивлена доблестным рыцарем, подъехавшем к ней на белом коне и простившем бедную наивную девочку. Увы, в действительности все было по-другому. На самом деле я не видела Бет с того самого дня, когда она уехала из дома своей матери, а было это в начале ноября. Я понятия не имела, куда она ушла и сможет ли когда-нибудь простить меня.

Заняв свое место, я попыталась придать себе заинтересованный вид, пока все остальные выходили на сцену, чтобы получать долгожданный приз за четыре года обучения. Мое сердце сжималось от боли, когда я слышала, как выкрикивали имена: "Тоби Эллиот Самсон. Эрика Линн Серки". Имя Бет Сэйерс так и не прозвучало. Я так и не услышала, что ее вызвали на получение диплома об окончании школы.

С каждым прошедшим днем уныние и разочарование все больше и больше охватывали меня, а еще мне было до чертиков скучно! Чем дольше я находилась дома, тем больше восхищалась своей мамой, просидевшей дома все эти годы. Я сидела за кухонным столом, и газета the Pueblo Chieftain была разложена передо мной. Я разглядывала ту ее часть, где были помещены объявления о найме на работу. Родители сказали, что этим летом мне следует наслаждаться бездельем и просто радоваться жизни перед тем, как я отправлюсь на учебу в колледж, но, честно говоря, я была уже по горло сыта этим бездельем и сейчас испытывала страстное желание заняться чем-то полезным, а заодно и избавиться от скуки. Вздохнув, я принялась разглядывать страницу, водя по ней пальцем, пробираясь сквозь массу объявлений, предлагающих работу няни. Вообще неинтересно. На самом деле я не совсем представляла себе, что именно там искала, но решила, раз я являлась одной из тех счастливиц, которым не требовалось работать этим летом, то буду делать только то, что мне самой захотелось бы сделать.

Вдруг мои глаза замерли в своем поиске. Я прищурилась и нахмурила брови, чтобы убедиться, правильно ли я прочитала. Вот, черт!

"Требуется помощник в частную юридическую фирму Моники Нивенс. Секретарь, умеющей печатать и работать с документами и т.д.  Опыт работы приветствуется".

Не могу в это поверить! Я абсолютно ничего не знала о работе секретаря и тем более о работе в юридической фирме. Интересно, я и понятия не имела, что у моей соседки есть своя собственная фирма! Подобная новость произвела на меня очень серьезное впечатление, Моника сумела поразить меня даже больше, чем тогда, в моем детстве.

Расстегнув ремень безопасности, я посмотрела на здание и нервно вздохнула. Собрав все свои мысли в кучу и захватив резюме, я выбралась из джипа, затем направилась в сторону двойных тонированных дверей. "Юридическая фирма Нивенс" делила помещение с еще одним адвокатом, имя которого я не помню. В середине небольшого, но хорошо кондиционированного вестибюля находился стол администратора. Женщина, сидевшая за столом, хмурила брови, сосредоточившись на документе, лежавшим перед ней.

Я подошла к столу, огляделась по сторонам и принялась ждать, пока женщина обратит на меня свое внимание. По всей видимости, она не замечала меня, поэтому я негромко кашлянула. Ее голова дернулась, словно я застала её врасплох и удивила своим присутствием, после чего она кинула на меня вопросительный взгляд.

"Здравствуйте", - я улыбнулась. Не говоря ни слова, она продолжала смотреть на меня тем же самым вопрошающим взглядом. "Я здесь по поводу встречи с Моникой Нивенс", - произнесла я, но как-то безуспешно, ибо обратной реакции на мои слова не последовало. "Хм, здесь есть такой адвокат?" - попробую так, возможно, если я объясню ей немного получше, она притворится, что не зря занимает своё место.

"Да, вам сюда", - сказала она, указывая пальцем с наращённым ногтем куда-то в сторону, и снова вернулась к работе над документом. Я проследила за указанным направлением и увидела другую дверь с темными тонированными стеклами, на которой белыми буквами была изображена надпись "Моника Дж. Нивенс. Адвокат". Чувство благоговения омыло меня. Вот это да! Настоящий адвокат! Я была так взволнована!

Подойдя к двери, я почувствовала сильную нервозность, причины которой были мне совершенно неясны. Распахнув дверь, я шагнула внутрь комфортабельного офиса, декорированного в бордовые и темно-зеленые тона. Два стула для посетителей стояли возле стены у двери. У противоположной стены стоял стол с компьютером и с кучей бумаг, разбросанных по его поверхности, однако за столом никого не было. Я озадаченно осмотрелась по сторонам.  Затем дверь, расположенная слева, распахнулась, и из неё вышел мужчина двадцати с небольшим лет с чашкой кофе в руке. Столкнувшись с незваным посетителем, он вздрогнул, едва не выронив чашку, закрыл глаза и прижал руку к своей груди.

"Боже, ты едва не убила меня!" - он подошел к столу и, поставив на него чашку, повернулся ко мне. "У вас назначена встреча?" - спросил он, легкими прикосновениями промокая галстук бумажной салфеткой. "Полагаю, это здорово, что в этом году мода на коричневые галстуки", - пробормотал он.

"Извините, я не хотела", - я улыбнулась, очень надеясь, что не выгляжу так же глупо, как чувствую себя. "Хм, я тут увидела объявление в газете насчет…"

"Ах, да. Все верно”, - он сел за стол и, сделав глоток кофе, сморщил нос, а затем опять поставил чашку. "Если она продолжит делать его таким крепким, у нее на груди будет больше волос, чем у меня". Я ухмыльнулась этой фразе и тому, как он осматривался по сторонам в поисках ручки.

"Как насчет того, чтобы поискать тут?" - спросила я, указывая на своё ухо. Он удивленно посмотрел на меня, затем до него дошло, где лежит его ручка. Протянув руку, он достал её, закатил глаза и приготовился писать.

"Ладно, милая, как тебя зовут?"

"Эмили Томас".

"Эмили Томас, - пробормотал он, записывая. - Ладно. Подожди здесь. Ах да, дай-ка мне твое резюме". Он протянул руку, и я отдала ему бумагу, которая непременно расскажет Монике, что у меня нет совсем никакого опыта. Мужчина подошел к другой двери в холе, практически незаметной среди темных панелей обшивки, и исчез за ней. Я села на один из стульев у стены, скрестив ноги, и вдруг почувствовала себя смущенной из-за того, что на мне было надето легкое летнее платье. Я редко носила их, но мне сказали, что они мне очень идут, вот я и предположила, что сегодня одному из них определенно выпал долгожданный шанс. Я разгладила подол платья и принялась ждать.

"Милая?" Моя голова дернулась, и я уставилась на мужчину, стоящего у двери, которая, как я предполагала, вела в офис Моники. Он улыбнулся и приглашающе помахал мне рукой.

"Спасибо", - сказала я, проходя мимо него.  Дверь позади меня закрылась, и я внимательно осмотрелась по сторонам. Сам по себе офис был не таким уж и большим, но удачно скомпонованным и уютным. Как и в приемной, здесь преобладал бордовый и темно-зеленой цвет, привнося удивительно мужественный лейтмотив. За большим столом из вишневого дерева сидела Моника Нивенс - моя соседка. Все еще стоя у двери, я окинула её внимательным взглядом. Сейчас ее почти черные волосы были подстрижены очень коротко, гораздо короче, чем раньше, но ей с ее узким лицом и карими глазами это шло. На ней был красный брючный костюм, создающий поразительный контраст между темными волосами и бледной кожей. Она была настоящей красавицей!

"Привет, Эмили!" Я дернулась, отрываясь от изучения Моники, чтобы тут же погрузиться в её смеющиеся глаза. "Проходи. Я не собираюсь кричать тебе через весь свой кабинет". Я нервно улыбнулась и села на один из двух стульев, стоящих прямо перед ее столом. Положив локти на столешнице и сцепив пальцы у себя под подбородком, она выглядела настолько профессионально, настолько величественно. Рядом, на папке с бумагами, я заметила её очки в черной оправе. "Привет", - сказала я, ощущая себя в присутствии Моники как-то глупо.

"Давно не виделись", - сказала она.

"Да", - не зная, что сказать, лаконично ответила я. Всегда поражалась своим способностям поддержать беседу.

"Ну ладно, ближе к делу", - произнесла она и взяла в руки мое резюме, которое лежало на столе. "Буду честной, Эмили. У тебя нет никакого опыта", - тут она улыбнулась мне. Я кивнула, чувствуя себя полной тупицей. "И, если уж совсем начистоту, предполагается, что добавочная газета выйдет еще и в пятницу. Думаю, на эту должность без особого труда найдутся более опытные претенденты".

"Ой, - сказала я, и мое сердце разочарованно екнуло. - Ну спасибо, что уделила мне время", - я улыбнулась, вставая со стула.

"Задержись на секунду, - произнесла она, откинувшись в кресле и изучая меня. - Ты по-прежнему собираешься пойти в колледж на юридический факультет?" - непринужденно спросила она. Я с энтузиазмом кивнула.

"Да. Мне дали стипендию в университете Колорадо. На четыре года". Она приподняла брови, очевидно впечатленная этим ответом.

"Тебе повезло, Эмили. Это хороший факультет", - сказала Моника, подмигнув. Она сама была выпускницей школы Боулдера. "Послушай, мне нравится наблюдать, как молодые люди следуют за своими мечтами, так что я скажу тебе следующее. У меня есть одно серьезное дело, над которым я работаю прямо сейчас, и мне действительно нужен помощник. Ты все еще заинтересована? Я могла бы открыть для тебя несколько профессиональных секретов". Мои глаза загорелись, и я почувствовала, как моя грудь гордо выпячивается вперед. Она же это серьезно? Боже, пожалуйста, пусть это будет серьезно!

"Конечно!" - сказала я, подавшись вперед на стуле.

"Отлично, - она довольно улыбнулась. - Но я не смогу платить тебе много".

"О, это не проблема!" - воскликнула я, возможно немного переусердствовав в выражении своей радости. "Для меня это будет бесценным опытом", - и я снова улыбнулась. Ладно, в конце концов, я что - пытаюсь выиграть тут конкурс красоты или все же получить работу? Я всегда так восхищалась Моникой, и сама мысль о том, что я и в самом деле буду работать на нее, да ещё и учиться при этом, значила для меня весьма много.

Я влетела в дверь дома, словно паря на крыльях, и мне казалось, что ничто не сможет омрачить мою радость. Перебирая в руках конверты, извлеченные из почтового ящика, я направилась в кухню, чтобы налить себе немного чая со льдом, но мои брови удивленно приподнялись, а затем я бросила на стол всю остальную почту, кроме этого конверта. Пусть мама побеспокоится о них позже. В левом верхнем углу конверта я увидела надпись отправителя и поняла, что это было одно из тех писем, которые тетя Китти раньше получала от врача. Я осела на кухонный стул, а затем мой палец скользнул под клапан конверта и вскрыл его. Аккуратно сложенное письмо легко выскользнуло наружу, и, читая его, я прикрыла рот рукою. Опустив руки вместе с письмом на колени, я уставилась в окно, расположенное прямо над мойкой, чувствуя, как мое горло сжимается от боли, а затем слезы потоком хлынули из глаз.

"Привет, дорогая", - сказала мама, прошмыгнув мимо меня с большим мусорным мешком, в который она собирала мусор в доме. Я не ответила, тогда она повернулась ко мне. "Эмми? С тобой все хорошо, детка?" Оцепенело глядя прямо перед собой, я протянула ей письмо.

"Видимо, кто-то не очень хорошо обновляет свои записи", - тихо сказала я. Положив мешок на пол, мама взяла протянутое письмо. Она читала его, а ее брови хмурились, затем лицо побледнело, и она закрыла глаза. Аккуратно положив письмо на стол, она подошла к раковине, ее плечи опустились, и она перенесла вес своего тела на упертые в край мойки руки.

"Теперь у них есть почка для Китти", - выдохнула она и начала тихо плакать. Я подошла к ней и, обняв сзади, прижала свой подбородок к её плечу.

"Ты в порядке, мам?" - спросила я, изо всех сил сдерживая свои эмоции, никоим образом не желая расстраивать ее еще больше. Она кивнула.

* * *

Я сидела в машине, припаркованной возле дома родителей, и в последний раз сверилась с полученным мною адресом. "Гринвуд". Довольно милый район. Впечатленная этим, я повернула ключ зажигания и тронулась с места, отъезжая от обочины. Проезжая по городу, я внимательно смотрела по сторонам, разглядывая и заново оценивая его. Мама уже рассказала о том, как сильно разросся Пуэбло за последние пять лет, и безусловно была права. Оглядываясь по сторонам, я видела много новых предприятий и жилых кварталов, которых не было во времена моего детства. После большого землетрясения в Калифорнии люди в массовом порядке покидали тот штат, причем многие из них нашли себе новый дом тут - в Колорадо. Собственно, почему бы и нет? Экономика на подъеме, и Пуэбло оказался для них таким же хорошим местом, как, впрочем, и любое другое. Они осели здесь, открывая новые фирмы или же расширяя те, которые были у них на побережье. Несмотря на то что Нью-Йорк стал мне домом, все же было приятно осознавать, что ты вновь оказалась в том месте, где тебе всегда будут рады.

Я проехала мимо своей старой школы и улыбнулась, глядя на автомобили, стоящие на стоянке. Какие-то школьные воскресные мероприятия. Из выстроившихся в ряд желтых автобусов выходили дети, возвратившиеся домой со спортивных состязаний. Для меня все это осталось в далеком прошлом, казалось, словно все это было в другой жизни и не со мной. Во многих отношениях так оно и было.

* * *

Я надеялась, что мои свободные брюки и рубашка, застёгивающаяся на пуговицы, будут соответствовать заявленным требованиям. Моника сказала мне одеться нарядно, но повседневно. Что бы ни стояло за её словами, мне кажется, я успешно справилась с поставленной задачей. Я припарковалась в самом конце площадки - там, где она сказала мне, заглушила двигатель и приготовила себя к своему первому рабочему дню в качестве помощника адвоката.

"Смотри и запоминай, - произнес Ричард - офис-менеджер, проводя для меня экскурсию по офису. - Вот здесь она хранит все свои дела. Они расставлены строго по фамилиям и, вдобавок ко всему прочему, каждому делу присвоен свой собственный номер". Он вытащил из картотеки одну папку, продемонстрировал номер и имя, напечатанное на обложке, затем открыл папку, чтобы показать мне само дело. "Да что тут сказать, женщина, чье дело я сейчас смотрю, полная неудачница", - с самым серьезным видом пролистывая дело в папке, произнес он. "Запомни еще одно правило. Никогда не делай так, как я делаю прямо сейчас, потому что - Пункт 1. Моника на самом деле очень серьезно разозлиться. - Пункт 2. Это совершенно противозаконно". Я усмехнулась и последовала за ним из этой комнаты. Здесь, кстати, находились еще ксерокс и кофеварка. Далее мы отправились к его столу, расположенному в приемной. "Если ты до сих пор не поняла, это мой стол. Я отвечаю на все телефонные звонки, назначаю встречи и все прочее бла, бла, бла. По любым вопросам, кроме юридических, ты обращаешься непосредственно ко мне, а не к Монике. Не пойми меня неправильно, она отличный босс, с потрясающим вкусом в одежде, но не имеет абсолютно никакого понятия о том, что здесь происходит или как здесь все устроено". Он остановился, чтобы передохнуть и сделать глоток кофе. Его палец отправил выбившуюся из челки прядь светлых волос обратно на место. "Без меня ей не останется ничего другого, как пропасть".

"Да неужели! Что, в самом деле?" Я подскочила оборачиваясь и тут же увидела Монику, которая с нахмуренными бровями и ухмылкой на лице появилась в кабинете с портфелем в руках. "Не вздумай слушать его болтовню, Эмили. Он, по своему обыкновению, подтрунивает над тобой".

"А вот и нет!" - произнес он и уперся рукой в бок с выражением оскорбленной невинности на лице.

"Джек, принеси мне дело Рида, хорошо?" - Моника не стала дожидаться ответа. Взмахнув белой сумочкой, она, как дуновение ветерка, проскользнула мимо его стола, направляясь к своему кабинету. Надо сказать, такой подход к делу заставил его глаза округлиться. Я осталась стоять на месте, не зная, что же мне делать. Джек кивнул головой, указывая в сторону кабинета Моники. Получив намек, я последовала ему.

Моника ждала меня у двери, удерживая её открытой; после того как я прошла в её офис, она закрыла дверь. Я стояла в центре кабинета в ожидании её распоряжений относительно предстоящей работы и того, чем мне следовало заняться. Полная изящества, в своем прекрасно сшитом черном костюме, она подошла к столу, её высокие каблуки на каждом шагу погружались в толстое ковровое покрытие.

"Да, Джек - это боль в моей заднице, но без него мне пришлось бы совсем туго", - в конце концов произнесла она, плюхнувшись в кресло. Я села на стул, на котором сидела накануне во время собеседования. Она пробежалась пальцами сквозь короткие темные волоса и вздохнула. "Ладно, он провел для тебя экскурсию, показал тебе, что тут к чему?" - спросила она, наклонившись в своем кресле вперед и снова запуская пальцы в волосы.

"Да. Он показал мне комнату с хранящимися там делами и…"

"А, вот как! Это там, куда он пробирается и читает документы, при этом, представляешь себе, он ведет себя так, словно я не догадываюсь об этом?" Я уставилась на нее, не совсем уверенная в том, пошутила она или же нет. Она слегка улыбнулась, тем самым давая мне знать, что сказанные ею слова следует принять как шутку.

"Точно. Он показал мне, как оформляется обложка дела".

"Хорошо, тогда ладно". Она открыла портфель, достала из него очки, ручку и стопку папок, а затем поставила его на пол под столом. "А теперь слушай, у нас есть интересное дело".

И Моника принялась объяснять мне, что сейчас она работает над делом миссис Роды Миллс. Та подала иск в суд на своего мужа по причине домашнего насилия с его стороны. На основании этого она хочет получить судебный запрет на его приближение к ней и их одиннадцатилетней дочери, имея подозрения в сексуальном домогательстве к ребенку.  Замерев и затаив дыхание, я внимательно слушала, как мой новый босс в общих чертах излагала то, что уже было сделано по этому делу и что должно быть сделано для того, чтобы обратиться в суд, который состоится через две недели. Нам предстояло проделать большую работу для получения требуемой доказательной базы.

"Как хороша ты в поиске и сборе необходимой нам информации?" - спросила она. Я оторвала взгляд от дела, которое все ещё внимательно читала.

"У меня это хорошо получается". Она кивнула и улыбнулась.

"Отлично. Тебе довольно часто придется заниматься подобной работой, и когда наступит время отправиться в колледж, ты или полюбишь её, или возненавидишь".

* * *

Я решила проехать по длинному пути, сквозь парк, понаблюдать за весело проводящими там время семьями. Запахи гамбургеров и хот-догов, жареных на гриле, тут же проникли сквозь открытые окна автомобиля, заполнив собой салон арендованной машины. Я улыбалась наблюдая, как дети гоняются друг за другом или играют у натянутой волейбольной сетки. Мне пришлось нажать на тормоз, когда я увидела, как большой красный мяч внезапно выкатился на узкую парковую дорогу. Мужчина, стоявший на лужайке, предупреждающе махнул мне рукой и поспешил к машине. Подхватив мяч, он вернулся на траву и принялся своему нерадивому чаду читать лекцию об опасности, заключенной в таком поведении. Казалось, как будто все вокруг меня было пропитано умиротворением.

* * *

"Где, черт возьми, моя жена!" - проревел за дверью чей-то мужской голос. Я оторвала взгляд от работы и вопросительно посмотрела на Монику. Она уже сняла очки с носа и сейчас удивленно смотрела на закрытую дверь.

"Сэр, вам нужно успокоиться".

"Убери от меня свои грязные руки! Рода! Рода, сука, ты где?" - раздался голос ещё ближе к нашему кабинету, затем громкий стук закрывающейся двери в комнату с документами заставил меня подпрыгнуть. Моника глубоко вздохнула и встала возле стола. Ее лицо было как камень. Через мгновение дверь в кабинет распахнулась. В дверях стоял крупный мужчина с отвисшим животом, с красным от ярости лицом, с маленькими, словно у крысы, глазами. На нем была неопрятная, запачканная жиром или чем-то вроде него, бейсболка, из-под которой выглядывали седые волосы. Он осмотрелся по сторонам, на мгновение его взгляд остановился на мне, а затем перешел дальше, к Монике. "Кто из вас та сука Нивенс?" - спросил он, и смрад его дыхания долетел до меня.  Одного запаха виски, преобладавшего в нем, было достаточно, чтобы вызвать во мне рвотные позывы.

"Сэр, вы не имеете права находиться здесь", - сказала Моника ровным спокойным голосом. Я не понимала, как в такой ситуации ей удается держать себя в руках. Мои колени начали подгибаться. Он свирепо уставился на нее.

"Где моя жена?" - прорычал мужчина.

"Сэр, я не нянька вашей жены. Я - ее адвокат".

Оскалившись, обнажая кривые, прокуренные зубы, он сделал шаг по направлению к ней. Моника, не двигаясь с места, скрестила руки на груди. "Вы должны знать, что такое поведение не поможет вам и не самым лучшим образом отразиться на предстоящем судебном заседании при рассмотрении вашего дела", - сказала она. Он остановился, выглядя несколько ошарашенным, но затем маска гнева вновь вернулась на его лицо. "Джек, вызови полицию для мистера Миллса", - повысив голос, чтобы Джек услышал ее, но не отводя глаз от мужчины, произнесла Моника. До Рональда Миллса наконец-то начали доходить возможные последствия его пребывания в офисе Моники. Он сделал шаг по направлению к выходу из кабинета.

"Скажи этой суке Роде, что ей никогда не удастся отобрать у меня Кэрри”, - прорычал он, отступая ещё на один шаг.

"Вы сможете сами сказать ей об этом в суде. До свидания, сэр". Миллс на мгновение задержал на ней свой взгляд, затем, раздраженно вздохнув, покинул офис. Огромными, как блюдца, глазами, я таращилась на своего босса, в то время как Моника, отвернувшись от двери, обхватила ладонями голову. Что тут скажешь, произошедшее событие повергло ее в смятение, и сейчас она пыталась взять себя в руки.

"Ты была бесподобна", -  наконец выдохнула я. Моника грустно усмехнулась.

"Это одна из тех вещей, которым не обучают в юридической школе, - как справиться с разъяренными мужьями. На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается вытащить оружие, ну или что-то вроде того", - она повернулась ко мне, присаживаясь на край стола. Ее руки все еще слегка подрагивали.

"Ну, ты была великолепна! Не могу поверить, что всего несколькими брошенными фразами ты сумела так жестко поставить его на место!" Мое восхищение стремительно росло как на дрожжах. Моника взглянула на часы, затем энергично хлопнула в ладоши.

"Не знаю, как ты, но мне что-то захотелось отдохнуть, - она улыбнулась мне, а я с готовностью улыбнулась в ответ. - Как насчет того, чтобы нам пойти и перекусить?"

У Джека имелись свои собственные планы на ланч, так что мы с Моникой двинулись в сторону исторического центра Пуэбло, где расположились в открытом летнем кафе. Я пробежалась руками по волосам и откинула их с лица назад. Сегодня был жаркий день, и в такие дни у меня появлялось острое желание покороче обрезать свои длинные волосы. Я посмотрела на шефа, сидящего напротив меня за круглым столом. Она копошилась в салате, время от времени поднося вилку ко рту. Я посмотрела на свою тарелку - чизбургер и картошка фри уже давно исчезли с нее.

"Ты как, в порядке?" -  спросила я. Моника взглянула на меня и кивнула.

"Да. Хотя, как бы это сказать попроще, этот визит довольно сильно потряс меня", - она положила вилку и откинулась на спинку стула. "Понимаешь, я на самом деле стараюсь сделать как можно больше хорошего для жителей этого города. Помню ту себя, когда, отучившись четыре года в колледже, я поступила в юридическую школу, я помню весь тот идеализм и наивность, свойственные только юности". Она сделала глоток воды. "Знаешь, я ведь действительно думала, что каким-то образом смогу повлиять на ситуацию и изменить к лучшему жизнь людей, ты понимаешь - о чем я говорю?"

"Но ведь именно это ты и делаешь", - сказала я. Она издала негромкий смешок.

"Ох, Эмили. Вот смотрю я на тебя и снова вижу себя - ту, совсем юную".

"Разве ты жалеешь об этом? О том, что пошла учиться в юридическую школу?" Я перемешала соломинкой свою колу в стакане, прежде чем отхлебнуть из него. Моника несколько мгновений помолчала, обдумывая ответ. Затем, вздохнув, она покачала головой.

"Нет. Не жалею".

Мы проговорили где-то еще с час, она рассказала мне много интересных моментов об юридической школе, и что у меня были немного завышенные надежды относительно полученных мной школьных знаний. Я внимала каждому её сказанному слову, и волнение все сильней и сильней охватывало меня. Мне хотелось двигаться дальше вперед по своей жизни, оставив позади свое детство. Тогда, в том возрасте, я не могла осознавать, что именно те годы были одними из самых лучших лет в моей жизни, годы, в которые я была бы рада вернуться вновь.

* * *

Я нажала на тормоз, и мой Камри остановился на стоп-линии у светофора. Нервно постукивая пальцами по рулю, я ждала, пока загорится зеленый. По большему счету, я была рада, что наконец-то попала домой, даже несмотря на то, что было бы гораздо лучше вернуться в родные места при совсем других обстоятельствах. Я покачала головой, осознав, что уже через несколько лет будет двадцатилетняя годовщина с момента выпуска нашего класса. А я ведь так и не приехала на встречу одноклассников на десятилетний юбилей, посвященный окончанию школы. На тот момент мне казалось, что это была какая-то совершенно бессмысленная затея. Сейчас я уже не была столь уверена в этом.

Снова тронувшись в путь, я осознала, сколько высокомерия тогда во мне было. В ту пору я считала, что для меня нет ничего более важного, чем Нью-Йорк, все остальное не имело никакого значения. Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что именно мечта о Нью-Йорке вылепила из меня ту женщину, которой я стала.  Думаю, нам всем время от времени нужен хороший урок, подобный этому, урок, возможно столь же болезненно-жестокий, чтобы понять, насколько важно для нас каждое время нашей жизни.

* * *

По прошествии первой рабочей недели я поняла, что именно имела в виду Моника, говоря в тот первый день нашей встречи о моей задаче по сбору информации. Что ж, она оказалась совершенно неправа, потому что там было не просто много работы, она казалась бесконечной. Но я и не возражала против этих хлопот, особенно после того как испытала ошеломительное ощущение своей причастности к чему-то важному и нужному. К тому же я узнала, что во время учебы в обязательном порядке некоторое время мне придется поработать в качестве стажера, и это было тем самым серьезным дополнительным стимулом, не дающим мне расслабиться. Мне было так интересно! Во время работы Моника проявила себя с самой лучшей стороны, да, она была жесткой и требовательной, но в то же время справедливой и очень доброй. И, к моему величайшему удивлению, с ней было весело.

Уставшая от ещё одного долгого вечера, посвященного разбору свидетельских показаний, я уставилась в темный потолок спальни. Покинув офис, мы с Моникой отправились в ее маленький дом около парка, разместили на ковре купленную в Бургер Кинг еду и погрузились в работу, пытаясь во всех неясностях прояснить каждую черточку, каждую грань дела. Вместе со мной она дотошно пересмотрела каждый пункт, строчка за строчкой, чтобы разобраться и понять все тонкости этого дела. Меня поразили обширные знания Моники и её образ мышления. Она объявила мне, что в следующий четверг я вместе с ней могу пойти в суд, чтобы своими глазами увидеть, как будет происходить слушание по делу, над которым я так много работала. Хотя это и было довольно простым делом об опеке, но тем не менее я взволнованно предвкушала судебное заседание и суетилась, не находя себе места. Мое первое настоящее дело в суде! В качестве помощника адвоката я буду сидеть за одним столом с Моникой и ее клиентом! Она рассказала мне, что после суда у нее имеется для меня сюрприз.

Я посмотрела на окно спальни, когда, подобно промчавшемуся приведению, фары проезжающей мимо машина блеснули, озаряя потолок. Крепко обняв своего верного плюшевого мишку и прижав его к груди, я остановила взгляд на пятне света на потолке. Я задумалась о своем новом боссе, задаваясь вопросом, а была ли она замужем, в чем я очень сильно сомневалась, имелся ли у нее парень. Однажды я попыталась поднять эту тему, на что она очень ясно и твердо дала понять, что подобные предметы разговора лежат вне рамок обсуждения. Я не раз задавала себе вопрос - почему? Ей что, было так неприятно обсуждать эту тему? Она что, прошла через ужасный разрыв отношений? Я усмехнулась, когда поняла, что звучу, как одна из героинь в тех пьесах Бет. Бет. С тех пор как я видела её последний раз, прошло так много времени. По слухам, которые дошли до меня, она устроилась на какую-то работу, на какую и где - я не знала, а еще она играла на сцене в местном театре. А вот в этой части слухов я нисколько не сомневалась. Я очень надеялась, что она была счастлива. Бет заслужила немного счастья после такого безрадостного детства.

Слова той старинной поговорки "Что имеем - не храним, потерявши - плачем" в ту ночь действительно обрели для меня смысл. Я поняла, что относилась и полагалась на Бет, как к чему-то неизменному, думая, что она всегда будет тут - рядом со мной. Но разве не об этом она сама всегда говорила? Через несколько дней мне будет девятнадцать, а в октябре и Бет исполнится столько же. Мы выросли.

Я сидела за столом, зарывшись носом в документы, доставая те из них, которые просила Моника. Она блистала, превосходно доказывая суду, почему Лаура Мартинес должна стать единственным опекуном над своей дочерью, а не отец девочки - Хосе Санчес. Я наблюдала за судьей и присяжными, чтобы понять, как они реагировали на ее выступление. Они смотрели с интересом, а иногда и с трепетом. Определенно, именно этой работе я хотела бы посвятить всю свою жизнь. Моника Нивенс была достойным примером, стоящим сейчас прямо перед моими глазами. Мой взгляд пробежался по прекрасно скроенному серому костюму в полоску, по облегающей юбке, подчеркивающий каждый изгиб ее бедер, по пиджаку, зауженному в талии и расширяющемуся к груди и плечам, на шелковую блузку. Шею Моники обвивала простая серебряная цепочка, прекрасно сочетающаяся с маленьким серебряными сережками в ее ушах. Я опустила глаза, глядя на ее длинные стройные ноги, заканчивающиеся черными лакированными туфлями на каблуках. Она была прекрасна!

Из этих мыслей меня вытряхнул ее низкий голос, потребовавший блокнот.  Помотав головой, чтобы стряхнуть с себя охватившие меня грезы, я подала ей желтый блокнот. Она усмехнулась и повернулась лицом к своему свидетелю. Изо всех сил я постаралась сконцентрироваться на судебном разбирательстве, но так и не смогла удержать себя от наблюдения за каждым движением Моники, признаваясь самой себе в восхищении и желании когда-нибудь стать похожей на нее. Надеюсь, что я все же смогу выглядеть так же. Ведь правда?

Когда мы вышли из зала суда, Моника была в приподнятом настроении. Ее подзащитная шла рядом с ней. Они смеялись и разговаривали. Миссис Мартинес снова и снова благодарила ее за оказанную помощь, вследствие которой её дочь Мария вернётся назад под крышу дома. Моника была любезна и добродушна.

"Пожалуйста, позаботься о ней, Лаура", - мягко произнесла Моника, беря за руку молодую женщину, когда мы дожидались открытия дверей лифта. Лаура Мартинес с энтузиазмом кивала головой. "Конечно, конечно! - сказала она по-английски, но с сильным акцентом, потом счастье в ее глазах поблекло. Она опустила свой взгляд в пол.

"Мисс Нивенс, сегодня утром я разговаривала с отцом, он не в состоянии собрать нужную сумму денег, чтобы заплатить вам", - она посмотрела на Монику с мокрыми от слез щеками. "Можете ли вы позволить мне отдавать вам деньги по частям?" Моника похлопала ее по руке и улыбнулась.

"Знаешь, что, Лаура. Ты лучше позаботься о своей дочери, ладно?" У молодой женщины вначале округлились глаза, а затем и рот.

"Не понимаю, что вы такое говорите?" - выдохнула она, ее темные глаза одновременно наполнились надеждой и недоверием.

"Я говорю, сосредоточься на себе и маленькой Марии". Небольшая женщина ахнула и стремительно обняла Монику. Моника улыбнулась, и в ответ сама обняла всхлипывающую женщину. "Ой, спасибо, спасибо! Я помолюсь за вас!" Моника медленно отстранилась и улыбнулась. "Надеюсь, это сработает".

Я стояла в стороне, не желая вмешиваться в такой трогательный момент. Переводя взгляд с одной на другую, я улыбалась широченной улыбкой. Я не могла поверить, что Моника только что отказалась от своих гонораров. Ради чего тогда была проделана вся эта работа? На этот вопрос тут же нашелся ответ, стоило мне посмотреть на выражение счастья на лице матери, когда судебный пристав-исполнитель подвел к ней двухлетнюю дочь. Из материалов дела и из услышанного в зале суда, я знала, что женщина уже достаточно натерпелась от отца девочки и его семьи, и сейчас вместе с дочерью нуждалась только в покое.

"Пошли!"  Чья-то рука дотронулась до моей руки и голос, раздавшийся возле уха, выдернули меня из мыслей. Я огляделась и увидела Монику, уже стоявшую в лифте, и поспешила к ней. Как только двери закрылись, я сказала ей. "Не могу поверить в то, что ты столько что сделала! Раньше я думала, что такое возможно только в сериалах про Мэтлока или Перри Мейсона!" Она хмыкнула, перехватывая портфель из левой руки в правую.

"Ну, иногда ты просто обязана поступать так, как будет правильно, а не как выгодно". Она нажала на кнопку лифта, отправляя нас в холл здания суда, а затем повернулась ко мне. "Послушай, Эмили, почему бы тебе не пойти домой и не переодеться, а чуть позже, примерно через час, я заеду за тобой, хорошо?" Я кивнула. Что, черт возьми, она запланировала для меня?

Я уселась в джип, стоящий около офиса Моники и медленно выдохнула, удивительно, но я ощущала себя уставшей. Думаю, что скорее всего это было эмоциональной усталостью сложного дня, так как моя деятельность в физическом плане приближалась к нулю. Я включила зажигание и улыбнулась, когда британский дуэт Wham начал исполнять свою композицию: "Разбуди меня прежде, чем танцевать гоу-гоу, и вместо меня зависать, как ё-ё[12]", - я начала подпевать вместе с ними, выезжая со стоянки и с улыбкой на лице направляясь домой.

Я кратко описала маме ход судебных разбирательств, в то время как она сидела на кровати в моей комнате и наблюдала, как я заканчиваю укладывать волосы, готовясь к встрече с Моникой. Мама внимательно слушала и время от времени задавала вопросы. Она пришла в волнение, когда я рассказывала ей, где я работаю и что делаю.

"А ещё у нас есть клиент, который вызывает у нас беспокойство, мы переживаем за него", - сказала я, заправляя рубашку и запихивая расческу в задний карман шорт. Мама как-то странно посмотрела на меня.

"Дорогая, а зачем ты берешь с собой расческу, ведь ты и так уже нанесла столько лака, что им можно удержать в толпе всех наших соседей?" Я пожала плечами и посмотрела в зеркало, приглаживая свою слегка разлохматившуюся челку.

"Ну не знаю. Полагаю, это смотрится круто", - ответила я, наблюдая за её отражением в зеркале, и как она в замешательстве покачала головой. Родители. Что они вообще понимают в моде!

"Ладно, лучше расскажи мне о том клиенте и почему вы так переживаете о нем?"

"Ооо!" Покраснев от возбуждения, я развернулась к ней лицом. "Ладно, у нас есть один клиент, чье имя… ну, я не могу назвать его. Понимаешь, это конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению", - произнесла я, ощущая гордость наряду с собственной значимостью, так как знала нечто такое, о чем моя мама не имела никакого понятия. И тут же раздражение охватило меня, потому что я разглядела, как старательно она пытается стереть ухмылку со своего лица. Что тут такого смешного? "Ну, в общих чертах дело обстоит так. Этот клиент пытается удержать свою маленькую дочь как можно дальше от ее отца, который является абсолютным монстром. Примерно пару недель назад он ворвался в офис и угрожал Монике. Этот мужчина - сумасшедший!" - я повернулась обратно к зеркалу, нанесла блеск на губы и причмокнула. "Жена боится того, что он может сделать что-то непоправимое. Я совершенно отчетливо вижу, как эта ситуация беспокоит Монику".

"Ух ты!  Это так захватывающе!" - сказала мама, откинувшись на кровати и опершись на руки. Я посмотрела на нее широко раскрытыми глазами и кивнула.

"Так оно и есть!" Она улыбнулась и склонила голову немного набок. "А куда ты собираешься на ночь глядя, дорогая?"

"Моника приготовила какой-то сюрприз для меня. Даже не знаю, что и думать".

"О!" - произнесла она, выпрямилась, переплела пальцы рук и опустила на них взгляд. Я нахмурилась. "Что не так?" -  поинтересовалась я, затем схватила свой красный на липучке кошелек и засунула его в карман.

"Ну, это… это вообще-то твой день рождения, а в последнее время тебя почти нет дома. Я конечно понимаю, что со мной и с папой не так интересно, как с Моникой, но подумала, что возможно сегодня вечером ты захочешь провести немного времени и с нами", - она вопрошающе посмотрела на меня, а затем снова опустила глаза вниз, на свои руки. Я молча уставилась на нее. Не пойти с Моникой? Мысль, подобная этой, просто не умещалась у меня в голове! Я вздохнула. Попробуй еще раз и будь дипломатичной, Эм.

"Прости, но мама", - я подошла и уселась рядом с ней на кровати. "Если бы она уже не договорилась со мной и не получила от меня согласие, я бы точно осталась дома. Скажу тебе одно, - я обняла ее за плечи, - завтра суббота, и у меня выходной, так почему нам с тобой не пойти на целый день в торговый центр и не поглазеть на витрины, как по обыкновению мы делали это раньше? К тому же мы сможем зайти в тот музыкальный магазин и посмеяться над вновь вышедшими альбомами безумных групп". Она посмотрела на меня и, усмехнувшись, кивнула.

"Ладно, так тому и быть". Я улыбнулась в ответ.

"Спасибо, мама". Я быстро обняла ее и услышала трель дверного звонка. Подскочив с кровати, я едва не опрокинула на пол маму и с возгласом "Она пришла!" метнулась к двери, но тут мама тормознула меня.

"Эмми?" Я повернулась к ней, положив руку на косяк двери.

"Да?"

"Я так горжусь тобой, милая! Приятно тебе провести время".

Я улыбнулась и помчалась вниз по лестнице. Широко улыбаясь, я запрыгнула к Монике в белый джип Чероки, окинула её взглядом и тут же мои глаза, вцепившись в Монику, застыли на месте, словно кто-то пришпилил их.

"Ух ты, ничего себе! - на какое-то время я лишилась дара речи, но затем спустя несколько секунд все-таки сумела выдохнуть. - Ты выглядишь на все сто!" - пробормотала я и залилась румянцем. Я не хотела произносить эти слова вслух, но не смогла удержаться, когда увидела ее в красном топе, который просто идеально смотрелся на ней, отлично гармонируя с короткими блестящими, откинутыми назад волосами, загорелыми плечами и руками, а простая серебряная цепочка, висевшая на её шее, изумительно выделялась на ее смуглой коже. На ней были надеты джинсовые шорты и сандалии. Она благодарно улыбнулась.

"Спасибо. Ты тоже ничего". Я улыбнулась и посмотрела на свою футболку и шорты, ощущая себя ребенком по сравнению со столь изящно-привлекательной Моникой. Она выехала на дорогу, и мы отправились в путь.

"Так куда мы направляемся?" - спросила я, вытягивая руку в открытое окно, в попытке поймать ветер. Улыбнувшись, она покачала головой, в то время как её глаза неотрывно смотрели вперед на дорогу.

"Не горячись, позже узнаешь. Ты не будешь возражать, если мы по дороге ненадолго заскочим в одно место. Ты не против?" - она бросила на меня быстрый взгляд, затем вновь перевела внимание на дорогу.

"Конечно. Без проблем", - спокойно произнесла я, хотя глубоко внутри меня все затрепетало от удовольствия. Моника дала мне возможность почувствовать себя особенной, важной, как будто мой ответ действительно имел для нее значение, словно она видела во мне равную себе, а не какого-то там ребенка. Я ощутила улыбку, возникшую у меня на лице, затем принялась наблюдать за надвигающимся закатом, как опускающееся за горизонт солнце окрашивало в золото весь пейзаж за окном машины.

"А сейчас новый хит Рика Спрингфилда "Девушка Джесси". Я повернулась к Монике и увидела, как она возиться с радио, собираясь сменить канал.

"Стой, подожди! Мне так нравиться эта песня!" Она убрала руку обратно на руль, и в салоне машины зазвучала песня о парне, который влюбился в девушку своего лучшего друга. Находясь под впечатлением этой песни, мы быстро проследовали через центр города по направлению Санта-Фе авеню и свернули на небольшую проселочную дорогу, которую я раньше не видела или не обращала на нее внимания. Моника остановилась перед каким-то невзрачным зданием и заглушила двигатель. Я осмотрелась. Невысокое здание было прижато к земле, как будто старательно пыталось спрятаться от чьих-то любопытных глаз, возле него на грязной, захламленной парковке, приткнувшись как попало, стояло несколько машин. Повернувшись ко мне, Моника улыбнулась.

"Пожалуйста, побудь здесь, я на секунду", - сказала она. "Подожди меня, я хочу пойти вместе с тобой", - ответила я, глядя через лобовое стекло на здание, на котором разглядела вывеску "Будвайзер". Хм. Должно быть, нечто вроде пивного бара. Лицо Моники омрачилось.

"Э-э, а ты точно уверена?" - уточнила она слегка нервным голосом. После таких слов, сказанных Моникой, мое любопытство не на шутку разгорелось.  Я с энтузиазмом кивнула.

"Ага!"

"Что ж. Тогда пошли".

Мы почти подошли к деревянной, окрашенной в черный цвет двери, ведущей в бар, когда нас чуть не снес с ног какой-то человек, выходящий на улицу.

"Моника! Девочка, где ты была?" Я задрала голову вверх, затем ещё выше, глядя на высоченного мужчину с темной кожей, блестящей, как оникс, до сих пор мне не приходилось встречаться с такими высокими людьми. Он был худым с женственными чертами лица, с точеными скулами и ослепительно белыми зубами. Я прищурилась и более пристально посмотрела на него. У него что, и в самом деле нанесен макияж?

"Привет, Маджента!" - пискнула Моника, оказавшись стиснутой в его медвежьих объятиях. Я во все глаза смотрела на… Мадженту? Наконец они выпустили друг друга из объятий, и мужчина заметил мое присутствие.

"Что это за драгоценное юное создание?" - спросил он, протягивая мне свою длинную, тонкую, однако удивительно изящную руку.  За время нашего рукопожатия я заметила, что его ногти окрашены в кричащий розовый цвет. Что за… какого черта?

"Это Эмили. Она устроилась поработать ко мне на лето", -  горделиво пояснила Моника. Маджента ослепительно улыбнулся и кивнул.

"Ну, сладенькие мои, было приятно встретиться с вами", - он отпустил мою руку и обратился к моему боссу. "Милая, я бы с радостью поболтал с вами, но мне пора. Тебе нужно почаще заходить сюда. Мы скучаем по тебе, девочка", - многозначительно, одновременно с дружеским похлопыванием по плечу Моники, произнес он.

"Непременно зайду. В последнее время на меня навалилась куча дел".

"Что ж, милашки, увидимся позже", - завершая разговор, произнес он, затем подмигнул и проследовал мимо нас на стоянку. Я обернулась, наблюдая за ним, как он особой скользящей походкой направлялся к своей машине, затем повернулась обратно к Монике, и меня встретили темные глаза, наполненными смехом.

"Ну давай же, входи, Эмили", - хихикнула она, распахивая для меня дверь и приглашая войти первой. Я вошла и, как всегда, попадая в незнакомые места, огляделась по сторонам. В помещении было тускло, очевидно, сейчас бар был закрыт. Как только я разглядела вереницу ламп, натянутых под потолком и рядом с опорными стойками, то предположила, что помещение освещалось только этими крошечными лампами, ну и возможно еще откуда-то с боков. Небольшие круглые столики стояли по периметру всего помещения, стулья аккуратно сложены на столах, а в центре довольно большой комнаты находился танцпол. Длинная барная стойка располагалась слева и уходила вглубь. Две женщины сидели на высоких барных стульях, разговаривая с барменом. Кроме них в помещении никого не было.

Я отошла в сторону, позволяя Монике пройти мимо меня, так как понятия не имела, куда мы идем и зачем мы тут вообще. Женщины и мужчина бармен посмотрели в нашу сторону, одна из женщин встала со стула, но с места не сдвинулась. Бросив на меня мимолетный взгляд, ее глаза замерли на Монике. Это была невысокая женщина, чуть повыше меня, с короткими светлыми волосами, заправленными под ковбойскую шляпу. На ней были плотно обтягивающие её ноги джинсы Wranglers и черные сапоги. Ее ковбойская рубашка была наполовину расстегнута, демонстрируя ложбинку между грудей. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я увидела это зрелище, так что я мгновенно перевела взгляд на музыкальный автомат, расположенный у задней стены, находя его невероятно интересным.

"Привет, Мон!" - сказала она низким прокуренным голосом.

"Привет, Ли. Спасибо, что согласилась встретиться со мной", -  они коротко обнялись, затем отстранились друг от друга. Я отошла на пару шагов, не желая подслушивать. Оглядевшись вокруг, я двинулась в сторону танцпола, обходя его по кругу. Я никогда до этого не была в подобных заведениях. Очевидно, не так уж и плохо, что сейчас бар был закрыт. У дальней стены рядом с бильярдным столом я разглядела вход в туалетные комнаты. Большой портрет Джеймса Дина висел на двери в мужской туалет, а фотография Мэрилин Монро - на двери женского. Хм. Довольно круто, - оценила я эту задумку. Переведя взгляд немного дальше в сторону, я увидела большие плакаты с рекламой спиртного, в основном различных сортов пива, а на одном из зеркал висел гигантский перевернутый розовый треугольник.  Я нахмурилась и подошла чуть ближе, подумав: - Как странно, ведь я не имею никакого представления, что бы это значило. Пожав плечами, я развернулась и направилась обратно в сторону барной стойки. Моника так и сидела в обществе трех обитателей бара, о чем-то говоря с барменом и смеясь при этом. Мне стало интересно, над чем она так самозабвенно хохочет.

"Вы ребята чуть не уморили меня!" - Моника захихикала, смахивая кончиками пальцев выступившие слезы. "Вот смотрите, вы опять довели меня до слез!"

"Ты как большой ребенок!" - произнесла белокурая женщина по имени Ли, похлопывая её по руке. "Это всегда было моей проблемой", - перестав смеяться, Моника немного успокоилась и в упор уставилась на нее. Заметив мое присутствие, бармен оторвался от стойки, на которую он облокачивался, выпрямился и улыбнулся.

"Привет, малышка", - сказал он. Я выдавила из себя ответную улыбку, сквозь сжатые зубы. Кто бы знал, как я ненавидела, когда люди называли меня малышкой.

"Привет", - сказала я.

"Она с тобой?" - спросила блондинка, разглядывая меня. Её взгляд пробежался по моей футболке и шортами, разглядывая то, что было под ними, потом переместился вниз - на мои голые ноги, а затем проследовал обратно вверх.

"Ли", - предупредила Моника тихим голосом. Я была полностью сбита с толку и уверена, что это смущение отразилось на моем лице. Переводя взгляд с одной девушки на другую, а затем и на бармена, я смотрела, как он пытался задушить свое хихиканье. Я бросила взгляд на блондинку, раздраженная ее высокомерным поведением и пренебрежительно-снисходительным взглядом.

"Я Эмили", -  хоть я и ощущала некоторую неуверенность, но все равно произнесла своё имя с высоко задранным подбородком. Полуприкрытыми карими глазами блондинка снова взглянула на меня, окидывая взглядом, полным скуки. Наконец, после еще одного пристального осмотра моих ног, она развернулась на барном стуле лицом ко мне, поставив каблуки на перекладину табурета.

"Ли", - сказала она, касаясь рукой шляпы. Я ощутила странную необъяснимую волну, нахлынувшую на мои щеки и шею. Ли и в самом деле была очень красивой женщиной, но что-то непонятное в её взгляде заставило меня ощутить легкий дискомфорт. Она смотрела на меня так, словно её пристальный взгляд без особых усилий проник прямо в моё внутренне я и рассказал ей обо мне все. Это было отчасти жутко. Вдруг я ощутила, как необъяснимая отвага заполнила меня, отвага, которой раньше я в себе никогда не замечала.

"Что ж, хорошо, а теперь, я думаю, мы можем с тобой поговорить прямо. Если у тебя и в самом деле есть такое желание, то почему бы тебе не спросить меня в лоб - с ней я или же нет?" Единственным признаком попадания моих слов в точку, который отразился на лице Ли, стал едва заметный изгиб её брови, затем она улыбнулась и кивнула. Бармен и другие женщины, выдохнув, тихо присвистнули, потом посмотрели сначала на Монику, а затем на меня.

"Ясно", - произнесла Ли, а затем, снова прикоснувшись к шляпе, развернулась, чтобы взять свое пиво и сделать глоток. Я нервно вздохнула, не веря в то, что только что сделала, ведь я была совсем не как Ли, которая очевидно не привыкла лазить за словом в карман. Взглянув на Монику, я встретилась с ее удивленн0-пораженными глазами. Она улыбнулась, покачала головой, а затем повернулась к остальным.

"Нам уже пора, и к тому же - у Эмили сегодня день рождения!" - гордо сказала она, встав рядом со мной и положив руку мне на спину. Меня немного раздражало то, что она произнесла эти слова, обращаясь к блондинке. Я совсем не желала, чтобы та знала обо мне хоть что-то. Она мне совсем не понравилась!

"Эй, поздравляю тебя, малышка! С Днем Рождения!" - сказал бармен, искренне улыбаясь. Моя застенчивость снова вернулась ко мне, и я скромно улыбнулась ему в ответ. Моника взяла со стойки книгу. Надо же, я её даже не заметила!

"Спасибо, что привезла ее, Ли, хотя и прошло всего лишь девять месяцев". Моника улыбнулась, однако её улыбка тут же угасла.

"Ну, остальное ты получишь в следующий раз", - сказала Ли, скрещивая руки на груди. От этого движения её рубашка несколько приоткрылась, что тут же бросилось в мои глаза, привлекая внимание. Я покраснела и попыталась отвести взгляд, однако поймала себя на том, что тайком заглядываю туда.

"Пойдем, Эмили. Всем пока!"

Попрощавшись, мы вышли из бара. Когда мы направились на парковку, я почувствовала свежесть. Конечно это так и было, на улице стало гораздо темнее, чем было тогда, когда мы приехали к бару. Уличные фонари роняли яркий голубоватый свет на автомобили, стоящие на парковке.  Глубоко вздохнув свежего летнего воздуха, я улыбнулась, а затем с удовольствием выдохнула его. Моника повернулась ко мне с усмешкой.

"Ты выглядишь счастливой!" - сказала она, снимая блокировку с водительской двери Чероки.

"Так и есть", - ухмыльнулась я в ответ. Почему-то мне казалось, что это место каким-то странным образом возродило и очистило меня. Я понимала, что это глупо. Это был всего лишь бар, как мне казалось, такой же, как и любой другой, однако несмотря на мою стычку с блондинкой, я почувствовала некое родство душ с теми людьми, включая странного парня Мадженту. Я не могла передать это ощущение Монике, но глубоко в своей душе признала, что это так, поэтому решила скрыть свои мысли. "Посмотри, какая чудная ночь!" - произнесла я в ответ на ее немой вопрос. Нет, я не лгала, просто это была полуправда, и я продолжила: "Сегодня мой день рождения, и я вступаю в последний год, который остался до наступления моей взрослой жизни, так что я с нетерпением предвкушаю встречу со всем тем удивительным, что ожидает меня впереди”. Как только Моника изнутри разблокировала для меня дверь, я открыла ее и забралась в машину, где пристегнула себя ремнем безопасности, а затем уставилась в окно, разглядывая бар. И вдруг я увидела, как вывеска над входом внезапно включилась, демонстрируя надпись "Бар для гомосексуалистов".

"Мне понравилось это место", - сказала я, обращаясь к своей подруге. Она подняла брови.

"В самом деле?"

"Ага. Как-нибудь мне бы хотелось заглянуть сюда ещё разок. Когда они бывают открыты?"

* * *

Медленно проезжая вдоль улицы, я смотрела на большие старые дома, которые вот уже в течение ста лет, а может и больше, украшали улицы Пуэбло. При этом я постоянно кидала взгляд на бумажку, зажатую в руке, чтобы удостовериться в правильности направления, и тут я увидела его. Дом, который я искала, располагался слева от дороги. Это был высокий, трехэтажный дом викторианской эпохи. На фоне темно-зеленой краски, которой он был выкрашен, в глаза сразу бросались белые ставни и колонны крыльца. У меня даже перехватило дыхание. Дом Моники и Конни был по-настоящему красив. Две машины - одна за другой - были припаркованы на узкой подъездной дорожке. Очевидно обе хозяйки были дома. Я так и не позвонила, чтобы сообщить им, что еду в гости - мне хотелось устроить сюрприз. Я специально развернулась на дороге, чтобы припарковаться у обочины прямо перед их домом, а не в глухом тупике, который теперь остался позади меня. Это было весьма глупо, я знала об этом. Просто, если мои нервы достигнут пика и возьмут надо мной верх, мне нужно будет очень быстро убраться отсюда. Заглушив двигатель у Камри, я на несколько секунд застыла, уставившись на ухоженный газон. Наконец, глубоко вздохнув, я вышла из машины. Пришло время сказать "Здравствуй" своему прошлому.

* * *

Моника отвезла меня поесть в совершенно сумасшедшее место под названием "Папина Сумка", где вокруг бегали клоуны и брызгали в ничего не подозревающих гостей из яркоокрашенных водяных пистолетов. Или подскакивали к кому-нибудь и издавали громкие звуки своим носом. Было так здорово, а потом она повела меня в кино посмотреть новый фильм с участием Молли Рингуолд. Мы смеялись, много говорили, снова и снова предаваясь безудержному веселью. Этот день оказался одним из лучших моих дней рождений за долгое время.

Я заранее позвонила Джеку и сообщила ему, что немного опоздаю, так как у меня осталось несколько последних незавершенных дел, о которые мне следовало бы побеспокоиться, прежде чем в конце этого месяца уехать в Боулдер. Лето пролетело так быстро, и мне не хотелось уезжать. Было жаль, что я не могу просто остаться в Пуэбло и продолжать работать на Монику. Однако в то время, пока я ехала в офис, вспомнись её слова, которые она сказала мне, когда я произнесла эту мысль вслух. "Эмили, я польщена, поверь мне. И ты была незаменимой помощницей. Но разве ты мечтала об этом - застрять здесь и работать помощником адвоката? Ты мечтаешь быть адвокатом. Не бросай свою мечту, не смей останавливаться на полпути к ней. Никогда".

Я повернула свой желтый джип, въехала на стоянку, расположенную возле нашего офиса, и тут же от удивления подняла брови, обнаружив там машину с полицейским, покидающим стоянку. Я провожала взглядом черно-белую машину до тех пор, пока она не скрылась за углом. Вырванная из своего оцепенения, словно кто-то ткнул меня в бок, и наполненная тревожным предчувствием, я потянула ремень безопасности, и, когда мне наконец удалось отстегнуть его, поспешила к боковой двери, через которую намеревалась попасть сразу в холл к кабинету Моники. Дверь была закрыта, поэтому я прошла мимо нее и направилась в приемную, чтобы поинтересоваться у Джека о том, что тут недавно произошло. Как обычно, он сидел за своим столом, пожевывая кончик карандаша.

"Джек?" - спросила я, подходя к его столу. Он с удивлением посмотрел на меня.

"Привет!" - произнес он. "Рад, видеть тебя. Тебе следует пойти и поговорить с Моникой".

"Что тут произошло? Я видела на стоянке полицейский автомобиль. Кто-то вломился к нам?" - спросила я, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти беспорядок. Он покачал головой, при этом его идеально уложенные волосы не сдвинулись ни на дюйм.

"Нет. Моника сама тебе все объяснит". Он ободряюще похлопал по моей руке, которая покоилась на углу стола, и указал на закрытую дверь в кабинет Моники. "Кроме того, я полагаю, что ты та единственная, кто каким-то волшебным образом сумеет успокоить Монику и вернуть нас обратно к работе". Озадаченная и одновременно обеспокоенная я поспешила к двери Моники и тихонько постучала.

"Моника?" - спросила я тихим голосом. Ответа не последовало. "Моника?" - более настойчиво повторила я, в ответ раздалось тихое "Заходи". Я открыла дверь и вошла, аккуратно прикрывая ее за собой. Моника сидела за столом, обхватив голову руками. Я подошла к столу и тихим голосом вновь обратилась к ней. "Моника?"

"Привет", - сказала она хриплым от слез голосом. Не отрывая от неё глаз, я подтащила один из стульев к столу и села. Наконец после минутного молчания, которое, казалось, длилось целую вечность, она подняла на меня глаза - они были опухшими, а лицо бледным.

"Что? - прошептала я. - Что случилось?"

"Рода Миллс мертва, её убили", - бесцветным голосом вымолвила она. Я уставилась на нее, и у меня в животе все сплелось в тугой узел. "Я предполагала, что такое может случиться, Эмили, начиная с того самого дня, когда ее муж тут у нас пинал двери. Думаю, мне следовало тогда позвонить в полицию". Слезы опять начали скапливаться в ее темных глазах. Мое сердце сжалось от сочувствия к ней. Я отчетливо поняла, что во всем случившемся она винит себя.

"Ох, Моника. Ты все равно ничего не смогла бы сделать. Ничего", - сказала я, чувствуя себя абсолютно беспомощной, не зная, что сказать, что сделать, как выразить свои мысли, чтобы облегчить её боль. Чувство вины тяжело давило на нее.

"Но я же догадывалась, что он опасен! - воскликнула она. - Этим утром он вошел в дом, достал пистолет и всадил по три пули своей жене и дочери. У них не было ни единого шанса на спасение". Она смахнула падающие слезы, удрученная тем, что так и не смогла остановить этого безумца. Я схватила ее руку, лежавшую на столе, пытаясь и надеясь предложить ей хоть какое-то подобие утешения. "Зачем я занимаюсь этим, Эмили? Все так бессмысленно, ведь я ничего не могу изменить. В этом городе полно людей, которые находятся в полной заднице. Всем ясно и понятно, что они завязли в ней, что никто и ничто не может помочь им, а меньше всего адвокат Моника Нивенс. Вот такая злая шутка", - с горечью произнесла она.

"Нет, Моника. Пожалуйста, не надо, не говори так", -  умоляла я, едва сдерживая свои собственные слезы, глядя на ее боль от разочарования и обманутых надежд. "Вспомни все те дела, над которыми мы работали последние шесть недель…" - внезапно лицо Лауры Мартинес всплыло у меня прямо перед глазами. "Вспомни, что ты сделала для Лауры Мартинес!" -  воскликнула я, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы помочь ей выползти из той зловонной ямы отчаяния, в которой она находилась. "Вспомни ее лицо в тот день в суде, когда ты отказалась от её денег, - я остановилась, чтобы перевести дух. - Моника, ты знаешь, как серьезно ты изменила жизнь той девочки?" Она подняла на меня опухшие от слез глаза.

"Ты на самом деле так думаешь?" - голосом, в котором звучала какая-то детская надежда, спросила она.  Я с энтузиазмом закивала.

"Абсолютно!" Я обогнула стол и встала на колени возле её кресла, глядя на нее молящими глазами. "Моника, я и раньше хотела быть адвокатом, а сейчас, понаблюдав за тобой, я желаю этого еще больше только лишь из-за того, что так я смогу быть похожей на тебя". Она посмотрела на меня неуверенным взглядом, но после того как осознала все то, что я сказала, её глаза заполнились уверенностью. Внезапно, она улыбнулась, и это было похоже на то, как будто солнечный свет прорвался сквозь мутную завесу облаков, застилающих солнце.

"Спасибо, Эмили. Думаю, это одни из самых приятных слов, которые когда-либо говорили мне", - тихо сказала она, ее рука нежно легла мне на подбородок. Глупо улыбнувшись, я кивнула. Сейчас, после того как мой монолог закончился, я не знала, что еще сказать. Я судорожно выдохнула, разрушая магию этого момента, и Моника развернулась к столу. "Давай, пошевеливайся, женщина. У нас есть несколько дел, над которыми нам надо бы поработать", - она подмигнула мне, я встала с колен и села на стул, чтобы услышать то, что предстояло нам сделать в этот день.

Стоял поздний субботний вечер. Сегодня выдался тот редкий случай, когда нам пришлось работать допоздна, так как в последнем деле неожиданно появилось несколько не очень приятных сюрпризов, с которыми надо было побыстрее разобраться. Я находилась в доме у Моники, в её гостевой спальне, проводя работу по повторному изучению новых показаний и обстоятельств дела, пытаясь найти дыры в защите. Сидя на полу и подперев подбородок рукой, я изучала дело, которое покоилось на кофейном столике. От усталости мои глаза потихоньку начали собираться в кучу, и к тому же жутко хотелось спать.

Не отрывая глаз от дела, лежавшего передо мной, я окликнула Монику: "Моника, где ты там? Куда запропастилась?" Я расслышала звук спускаемой воды в туалете где-то в глубине доме и вернулась к изучению дела, перевернув очередную страницу, как внезапно почувствовала влагу, стекающую по моей голове. "Что за…" - я посмотрела на потолок, ничего. Да и откуда ей взяться там, в последнее время и дождей-то не было. Вернувшись к изучению дела, я вновь ощутила то же самое. Я обернулась, и тут же в лицо мне ударила тонкая струйка воды, а следом за ней раздался смех Моники. "Ах ты!" Я вскочила на ноги, закрывая лицо руками, пытаясь защититься от столь неожиданной атаки, проведенной с помощью детского водяного пистолета. После того как Моника сделал свое черное дело, полностью намочив меня, она завизжала от радости, а затем, опустив пустой пистолет, ухмыльнулась, глядя на мокрую челку, свисающую мне на глаза, и оценивая мою футболку, которая прилипла к телу, облегая его, словно вторая кожа. Я окинула её взглядом, уперев руки в бедра. "Что, думаешь, что это так смешно, да?" - спросила я. Она кивнула.

"Угу, очень!" - закричала она и, рванув с места, метнулась сквозь маленький дом. Я кинулась за ней, следуя по её пятам, и мы выбежали во двор. Мгновенно подскочив к поливочному шлангу, я одним движением руки повернула вентиль и принялась гонять Монику по кругу, одновременно с ней обрызгивая растения в горшках, деревья и даже дом - все, до чего могла дотянуться струя воды. Прячась от моего возмездия, она исчезла за углом, вода из шланга, к сожалению, не могла достать туда, поэтому я решила подождать ее, оставаясь на месте. Мне же некуда спешить! В конце концов, терпение - это добродетель. Я усмехнулась про себя, вспоминая её вид как у мокрой курицы. Белая рубашка поло стала почти прозрачной, хлопчатобумажные шорты свисали с бедер, а волосы, словно нити водорослей облепили ее голову. Я проучу её, впредь будет знать, как связываться со мной!

"Ааа!" - в этот момент все мои коварные планы и мысли рассыпались в прах, так как всей своей кожей я ощутила, как поток ледяной воды обрушился на меня. Моя голова, глаза и вся рубашка в мгновение ока оказались мокрее мокрого. Я закрыла глаза в ожидании, пока мой организм, разогретый дневным зноем, пройдет сквозь столь тяжкое испытание. Когда наконец я смогла опустить свои сгорбившиеся плечи, то обернулась, чтобы, как и ожидалось, увидеть довольную, улыбающуюся Монику, державшую в руках пустое ведро из-под воды. "Ты - сам дьявол," - выдохнула я. Она кивнула. "Ага!"

"Прокралась вокруг забора?"

"Ага!" Я понимающе кивнула, и тут мой охлажденный мозг вновь включился в работу. Подняв шланг, я нажала на распылитель и принялась хихикать, наблюдая за визжащей Моникой, которая предпринимала безуспешные попытки защититься от шквала воды. Она начала вслепую наступать на меня, периодически выплевывая воду изо рта и время от времени кидая на меня взгляд из-под прикрытых век. Так понемногу, шаг за шагом, она добралась до меня, и тут же попыталась выхватить шланг из моих рук. Мы начали борьбу, смеясь и радостно повизгивая, словно две школьницы, забыв обо всем на свете, целиком отдаваясь веселью.

"Нееееет!" - завопила я, когда Моника, дьявольски хохоча, начала брать вверх надо мной, понемногу отвоевывая шланг.

"Ха!" Она все-таки сумела вырвать его из моих рук, и я, признав поражение, отступила, но тут мои ноги запутались в шланге, лежащем на земле, и я начала заваливаться на спину, таща её за собой. Мы рухнули на землю, я на траву, она - на меня, вышибая при этом из меня весь дух.

"Ууу!" - выдохнула я и распахнула глаза, уставившись на нависшее надо мной лицо Моники. Она захихикала, а затем швырнула шланг в сторону. Опершись о землю по обе стороны от меня, она начала приподниматься, но вдруг замерла и посмотрела прямо на меня. Обретя возможность дышать, я расхохоталась, но встретившись с глазами Моники, затихла. Её лицо дрогнуло, и по мере того как она продолжала смотреть на меня, улыбка на её губах медленно разглаживалась. Я понятия не имела, что мне делать, однако то единственное, в чем я была уверена, заключалась в том, что мне не хотелось, чтобы она вставала с меня, поэтому я так и продолжала лежать не шевелясь. Мне показалось, что она немного опустила свое тело, становясь ещё ближе ко мне, а затем я ощутила тепло её дыхания на своем лице. Это тепло само по себе начало распространяться по моему телу. Ее глаза смотрели вниз, странствуя по моему лицу и наконец замерли, остановившись на губах. Затем она моргнула, словно сбрасывая с себя наваждение, быстро вскочила на ноги и протянула мне руку, помогая встать.

"Ты как, в порядке?" - спросила она, убирая шланг с дорожки и двигаясь к стойке.

"Эээ, ага", - сказала я, так и не выйдя из охватившего меня оцепенения. После того как она обмотала шланг вокруг стойки, Моника принялась выкручивать полы рубашки, чтобы отжать воду.

"Прости меня, Эмили, - усмехнулась она. - Мы так долго работали, вот я и подумала, что нам не помешал бы небольшой перерыв". Я ухмыльнулась в ответ и принялась отжимать свою собственную одежду.

"А вообще-то было так здорово, мы славно повеселились!" - добавила Моника и широко улыбнулась.

* * *

Я вытащила ключи из замка зажигания, и осторожно открыла дверь Камри, помня о встречных машинах. Дорожка, ведущая к дому, была выполнена из мощеных плит с вкраплениями из разноцветной гальки. Я улыбнулась, глядя на качели, которые слегка покачивались под напором легкого ветерка, и кинула озабоченный взгляд на темнеющее небо. Грядет непогода, хочется надеяться, что всё обойдется. Наконец дойдя до крыльца, я поднялась по ступенькам и, глубоко вдохнув, протянула руку, чтобы нажать на дверной звонок. Где-то в глубине дома раздалась трель звонка, следом послышался лай собаки, а затем раздались звуки шагов ног, ступающих по деревянному полу, и дверь распахнулась.

* * *

Это был жаркий день. Не просто обычная жара, которую можно победить стаканом холодного лимонада со льдом, а такая, когда присутствует только одно страстное желание - бежать и спрятаться под кондиционер, и ни за что не уходить оттуда. Мы с Моникой шли по улице к нашему любимому небольшому летнему кафе, чтобы перекусить, по пути заглядывая в витрины подвернувшихся магазинов. Она волочила меня за собой от одной витрины к другой, словно маленького ребенка, пялясь при этом на самые разнообразные свечи, - надо сказать, среди них попадались весьма интересные экземпляры. Моника горела желанием обновить интерьер своего дома, и от меня требовалось помочь ей в этом.

"Ой!" Я остановилась, и мой взгляд замер на самой красивой свечке, которая когда-либо попадалась мне на глаза. Это был большой волк, стоящий на краю скалы у обрыва в пропасть и воющий на полную луну. Он был вылеплен из воска, цвета слоновой кости, белого с еле заметным желтоватым оттенком, который с потрясающей точностью передавал все, даже самые мелкие детали - вплоть до волчьего меха и хвоста, поджатого к задним лапам. "Взгляни на это чудо", - нетерпеливо прошептала я. Спустя несколько секунд так и не дождавшись никакого ответа, я повернулась и увидела, что все внимание моей подруги обращено куда-то в сторону. Раздраженная невнимательностью Моники, я дернула ее за рукав, а затем окинула улицу взглядом, интересуясь тем, что же так привлекло ее внимание. И следом за Моникой мои собственные глаза от удивления чуть не вылезли из орбит.

На расстоянии пятнадцати - двадцати футов по направления к нам по тротуару шла женщина - высокая, длинноногая, в мешковатых линялых синих джинсах с дырками на каждом колене, в обтягивающей майке, которая отлично подчеркивала загорелую кожу и невероятное телосложение. У нее были темные, почти черные, коротко остриженные волосы, но с длинными прядями, которые спадали с ее лба по обе стороны. Когда она приблизилась, я заглянула в голубые глаза, которые, как мне казалось, сияли, словно второе солнце. Едва в тех глазах мелькнуло узнавание, как все внутри меня в мгновение ока рухнуло в пустоту.

"Бет", - выдохнула я. Моника повернулась ко мне, стряхнув свое странное оцепенение. "И она остригла свои замечательные волосы", -  тупо добавила я.

"Ты знаешь ее?" - поинтересовалась Моника. Я кивнула и засунула руки в карманы, чтобы хоть ненамного скрыть дрожь, которая внезапно накатилась на меня. Когда Бет приблизилась, я заметила, что ее глаза с невысказанным вопросом в кривобокой ухмылке метались туда-сюда между мной и Моникой. Боже, как же она прекрасна!

"Как неожиданно, не думала, что встречу тебя здесь, Эм", - сказала она, когда подошла к нам и остановилась. Я ничего не сказала, но заметила тот взгляд, которым она окинула Монику. "Привет", - поздоровалась Бет с моим боссом.

"Здравствуй, - с милой улыбкой ответила Моника. - Ты подруга Эмили?" Мне тоже было любопытно узнать, что же Бет ответит на этот вопрос. На мгновение она перевела свой взгляд на меня, а затем вернула его к Монике.

"Мы знаем друг друга, - наконец произнесла Бет. - А ты Моника, с другой стороны улицы", - добавила Бет, склонив голову набок, чтобы получше рассмотреть Монику, на которой сегодня был надет летний, кремового цвета костюм. Глаза Бет пробежались по ее ногам, приталенной юбке и шелковой без рукавов блузке, в завершение она приподняла бровь и улыбнулась. "Да, это ведь так?" Я наблюдала, переводя взгляд с одной на другую, и не верила своим глазам. Если бы я не знала их лучше, то могла бы сказать, что Бет откровенно заигрывала с Моникой. Она откровенно заигрывала с девушкой? Я была сбита с толку и ощутила, как совершенно забытое мной чувство вновь нахлынуло на меня. Ревность! Я была ошеломлена и удивлена этим. Нет! Этого просто не может быть!

Я вернулась в реальный мир, все мое внимание вновь обратилось к двум женщинам, стоящим прямо передо мной. "Да, я Бет Сэйерс. Когда-то я жила по соседству с Эм". По всей видимости Моника наконец-то узнала Бет и согласно кивнула.

"Точно! Конечно! -  с улыбкой, полной удивления, она посмотрела на меня. - Боже ты мой! Ты определенно выросла с тех пор!" - внезапно охрипшим голосом произнесла она.

"Ну, обычно так и бывает. И ты тоже, кстати".

Они продолжили разговаривать, а я отрешенно смотрела на них, утонув в своих собственных чувствах, которые бушевали в моей голове. Как и почему я могу быть так рада видеть Бет и одновременно желать, чтобы она поскорей ушла?  Никогда, даже в самых страшных снах я не рассматривала Бет, как сколь-либо возможную угрозу для себя, так почему сейчас, в этот самый момент, стоя на тротуаре напротив магазина свечей, я только что ощутила это. Почему? Как я могу испытывать ревность, одновременно направленную как к Бет, так и к Монике? Ведь даже для самого глупого или слепого человека было очевидно, что между ними в воздухе висело нечто особенное, и особенное настолько, что я не могла, да в придачу ещё, не была готова дать ему имя или же попытаться просто сравнить с чем-то.

Всякий раз, когда я украдкой поднимала свой взгляд на Бет, то неизменно находила, что встречаюсь с ее голубыми глазами. Все было как всегда, как раньше. И было вовсе неважно, что она делала и чем была занята, все равно я всегда оставалась в поле её зрения. Это обнадеживало и одновременно сбивало с толку. Думаю, просто старые привычки умирают с трудом.

* * *

"Эмили?" Я подняла глаза и тут же встретилась со взглядом своей старой подруги и когда-то давно своего босса. Я улыбнулась и кивнула. "О мой бог", - выдохнула она и шагнула на крыльцо, чтобы заключить меня в крепкие объятия. "Почему ты не сказала мне, что приедешь?" - произнесла Моника, уткнувшись в моё плечо.

"Ну полагаю, мне хотелось удивить тебя", - объяснила я после того, как мы отстранились друг от друга. Я посмотрела в лицо Моники. Передо мной стояла женщина немного за сорок. Она все еще была красива, с блестящими черными волосами, в которых едва заметно проглядывали вкрапления седины, и её стало немного больше с тех пор, когда я в последний раз встречалась с ней, но надо сказать, она придавала ей особый, изысканный шарм. На Монике была надета мешковатая толстовка и такие же просторные спортивные штаны, а на ногах толстые шерстяные носки. Удерживая на расстоянии вытянутой руки, она окинула меня пристальным взглядом.

"Выглядишь потрясающе!" На её лице сияла широкая улыбка. "Бог мой, как же ты повзрослела!" - сказала она, покачивая головой от удивления. "Ну давай уже, проходи!"

Моника шагнула в сторону, пропуская меня в большую прихожую и в длинный узкий коридор, ведущий из нее. Почувствовав что-то возле своей ноги, я посмотрела вниз и улыбнулась, обнаружив там маленького бигля, который смотрел на меня большими карими глазами, при этом его черно-бело-коричневый хвост вилял не останавливаясь.

"Это Молли", - сказала Моника.

"Привет, Молли," - проворковала я, наклонившись, чтобы уделить немного внимания и ласки возбужденной от радости собаке. Моника устроила для меня экскурсию по своему большому дому, демонстрируя антиквариат, собранный ею за многие годы, и драгоценную коллекцию свечей абсолютно всех видов и цветов. Дом, о котором она всегда так мечтала.

"Ты просто обязана познакомиться с Конни," - сказала она, потянув меня за руку на третий этаж старого дома. Когда мы двинулись вверх по лестнице, я услышала стук. "Дорогая?" - позвала Моника, ведя меня сквозь лабиринт комнат и дверей до тех пор, пока мы наконец не попали в хорошо освещенную комнату, заполненную светом из окон. В дальнем углу комнаты на лестнице стояла женщина и стучала молотком по балке на потолке.

"Конни? - позвала Моника, не дождавшись ответа, она выкрикнула. - Конни!"

"Что?!" Женщина от неожиданности дернулась и чуть не упала с лестницы. Она приложила руку к груди и сердито посмотрела на Монику. "Ты что, пытаешься убить меня?" - прохрипела она. Моника усмехнулась.

"Прости, детка. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Конни, это Эмили Томас. Эмили, это мой партнер Конни". Я улыбнулась довольная тем, что мне наконец-то удалось повстречаться с женщиной, которая оказалась в состоянии дать моей старой подруге то, о чем она всегда мечтала - любовь, надежность и тепло домашнего очага.

"Здравствуй, Эмили", - сказала Конни, ступая вниз по ступеням лестницы и вытирая руки о запачканные пятнами краски штаны. "Извини за этот беспорядок. Мы тут затеяли перепланировку", - улыбнулась она, протягивая мне руку.

"Не беспокойся, все хорошо", - улыбнулась я и с теплотой пожала её протянутую руку.

"Определенно, я желала бы встретиться с тобой при более приятных обстоятельствах, но как бы то ни было, я все равно рада встрече", - произнесла она, накрывая ладонью наши соединенные руки.

"Полностью согласна", - сказала я, глядя в ее бездонные голубые глаза, лучившиеся светом и добротой. Ее темные русые волосы с крапинками белой краски, осевшей на них, были зачесаны назад и затянуты в хвостик. Конни совсем не походила на Монику, они были такими разными. Конни была обычной, особо ничем не выделялась, но при этом была прекрасна в своей простоте, а исходящее из её доброго сердца тепло, словно сияние озаряло все вокруг.

"А где Ребекка?" - поинтересовалась Моника. Я повернулась к ней.

"Осталась нянчиться с детьми, - застенчиво сказала я. - Она так обожает детей, поэтому Билли с Ниной конечно же, подпрыгивая на месте, с радостью ухватились за такую возможность". Они обе понимающе улыбнулись.

"Что ж, давайте-ка пройдем вниз, там ты сможешь рассказать нам о своей жизни в "Большом Яблоке".

* * *

Я встала, оставив на полу разложенные по стопкам файлы, и подошла к окну, выглядывая на темную улицу. Одинокий фонарь освещал двор перед фасадом дома. Скрестив руки на груди, я прислонилась плечом к стене.

"Эмили?" - послышался тихий голос, раздавшийся позади меня.

"Хм?" - рассеянно спросила я, мысленно находясь совсем в другом месте.

"Ты в порядке, дорогая?" Я расслышала озабоченность в голосе Моники и кивнула.

"Да. Просто задумалась".

"О чем?"

А в самом деле, о чем? Я наблюдала, как двое мальчишек, на секунду выхваченные из темноты оранжевым светом уличного фонаря, промчались мимо и исчезли, и только их смех все еще был слышен в ночной тиши. Я попыталась сосредоточиться на своих мыслях и упорядочить их, чтобы хоть как-то объяснить эти мысли Монике, учитывая, что для меня самой в них не было абсолютно никакого смысла. Я развернулась.

"Моника, я ничего не могу понять", - тихо произнесла я, остановив свой взгляд на журнальном столике.

"Ты о чем?" - голосом, в котором звучали мягкие поощряющие интонации, снова спросила она.

"Помнишь, на прошлой неделе мы столкнулись с Бет?" - спросила я. Она согласно кивнула. Я отвернулась к окну, не желая во время своей исповеди смотреть ей в лицо, поэтому уставилась на свое отражение в стекле, которое ночь превратила в зеркало. Мои глаза смотрели в сторону запада. Огромная молния осветила ночное небо, превращая ночь в день, и на мгновение заставила исчезнуть мое отражение со стекла, но затем оно появилось там вновь. "Как можно…" - я запнулась, пытаясь сформулировать свою мысль и подобрать нужные слова. "Как можно потерять то, чего у тебя никогда не было?" Я посмотрела в глаза своему отражению. Мои глаза, там - в стекле, были прозрачными из-за темноты, стоявшей на улице, и я задавалась вопросом - а что, если и я все это время была такой же призрачной, ненастоящей? А что, если я всегда знала, чего я хотела на самом деле, но была слишком трусливой и не решилась взять это?

"Что ты имеешь в виду?" - услышала я тихий вопрос, но понимала ли я саму себя? Так что же я имела в виду?

"Бет". Это имя было произнесено почти так же, как произносят молитву. "Когда вы с ней в тот день разговаривали на улице, я ревновала. Два слова - Бет и ревность. И это был уже не первый раз, когда эти два слова стояли в одном предложении, - сказала я. - И пока я наблюдала, как она разговаривает с тобой, я поняла, что слово "Моника" тоже должно быть добавлено к ним". Я не отваживалась посмотреть на Монику, ужасаясь последствий, которые могло принести это признание. "И я испугалась".

"Почему, Эмили?" Я совсем близко от себя услышала этот вопрос, обращенный ко мне. По-прежнему не оборачиваясь, я посмотрела на туманное отражение лица Моники, стоявшей за моей спиной. Глубоко втянув в себя воздух, я подумала: - А может быть это как раз хорошо - закончить все здесь и сейчас. Все равно я скоро уеду учиться. "Я боялась потерять кого-нибудь из вас. Или обеих", - я печально улыбнулась. "Глупо, да?" Наконец я набрала достаточно смелости, чтобы повернуться и взглянуть прямо в лицо своей подруги, а увидела в ее глазах взгляд понимания; руки она засунула глубоко в карманы. "Я не понимаю этого, Моника", - я пожала плечами, признавая свое поражение. Она улыбнулась.

"Ты ещё так молода, Эмили, и совершенно не представляешь, как сильно напоминаешь мне саму себя десять лет назад. Такую же амбициозную, умную, но вконец запутавшуюся и в придачу совсем слепую. Однажды я спросила себя, как я могу быть такой умной и одновременно такой же глупой?" - она улыбнулась, вспоминая себя ту, и шагнула ко мне. "Эмили, иди к Бет. Она - та, к кому стремится твоё сердце, а глядя на меня, ты видишь того, кем хочешь быть ты. Не перепутай это желание с чем-то другим, что не является таковым". Я ощутила, как жало сумбурных эмоций подступило к моим глазам.

"А что, если уже слишком поздно?" - спросила я. Она протянула руку и провела пальцами по моей щеке.

"Ты никогда не узнаешь об этом, если не попытаешься. Тебе уже удалось так много выяснить о себе. Не вздумай сейчас остановиться на этом".

Я снова лежала в постели, уставившись в темный потолок. Далекий гром продолжал грохотать в глубине ночного неба. Я прижала к груди своего верного друга - плюшевого мишку Рюфлеса, цепляясь за него, как за напоминание о том, кем я была, кем, я думала, что была, и кем столь долго и так упорно притворялась. Рюфлес прошел со мной через все это, был свидетелем всего того, что происходило в моей жизни. Он видел все мои пожелания, мечты и разочарования. Наверное, он знал меня лучше, чем я знала саму себя. Я ослабила хватку и повернула медведя, чтобы усадить его к себе на живот, затем уставилась в такую знакомую, немного потертую мордочку.

"Так как же мне быть, Рюфлес?" - спросила я, проводя пальцем по крошечному шву, там, где когда-то очень давно он порвался и был зашит снова вместе со слезами пятилетнего ребенка. "Парень, как бы мне хотелось, чтобы ты умел разговаривать", - глубоко вздохнув, я прижала его обратно к груди и кинула взгляд на двери шкафа, откуда Бонни Тайлер и Оливия Ньютон-Джон улыбаясь глядели на меня. Мои глаза смотрели на их лица, столь же знакомые, как моё собственное лицо, в большие голубые глаза Оливии и на её невинную улыбку. Почему-то этой ночью они показались мне более красивыми, чем всегда. И тут же в моей голове раздался ее голос, поющий "Безнадежно предана тебе". Я иронично хмыкнула. "Так что же мне делать, девочки?  Должна ли я идти к ней?"

Я вновь посмотрела на потолок, и вновь все мои мысли вернулись к Бет. Почему я увидела это только сейчас, а не тогда, когда мы были детьми? В глубине своей души я понимала, что Бет всегда знала, - я сознательно прикидывалась слепой, но тем не менее ее сердце всегда было возле меня. Только сейчас я поняла, как сильно и как часто я ранила её. Почему же она всегда возвращалась? Почему не сбежала от меня прочь? И тут я поняла - почему. Все это время я сама возвращала ее обратно к себе. Она была счастлива с Кейси, когда узнала, кто и что она есть, и распахнула свои крылья от того, что кто-то смог принять её такой, какой она была. Просто Бет. Без всякого осуждения и порицания, без всяких условий и ожиданий. Просто Бет. Именно поэтому она выбрала театр, ему было неважно - кто ты или кого ты любишь. Все, что он требовал - отдать ему всю себя. И Бет по собственной воле, с истинной страстью и любовью отдалась ему вся, без остатка. Она не знала других способов любви. И я полюбила ее именно за это. Я всегда любила ее.

Моника дала мне выходной, так что в настоящий момент я стояла перед зеркалом в одном полотенце, придерживая его концы рукой, и смотрела на своё отражение. Я изучала лицо, вглядывалась в глаза, в которых сейчас было больше синего цвета, чем зеленого, особенно на фоне синей отделки моей комнаты, оценила мокрые, после принятого мной душа, приглаженные волосы. Они слегка потемнели и приобрели каштановый оттенок, кожа была чистой и здоровой, без малейших изъянов, на ней все ещё оставался летний загар. Моё тело, хоть и небольшого роста, было весьма стройным и пропорциональным - с узкими бедрами, но с полной грудью. Я медленно распахнула полотенце, вглядываясь в то, что лежало под ним. Полностью удовлетворенная представшим перед моими глазами видом, я бросила полотенце на пол и начала одеваться.

Сегодня я уделила особое внимание одежде, подбирая тона, которые должны были оттенить и непременно подчеркнуть зелень моих глаз и золотистый оттенок волос. Аккуратно, чтобы не смазать лосьон, нанесенный на свежевыбритые ноги, я натянула на себя обрезанные шорты, затем надела короткий топик и одернула его так, чтобы была видна полоска обнаженного живота. Затем я глубоко вздохнула и внимательным взглядом окинула свое отражение в поисках малейших изъянов. Я пробежалась ладонями по подсушенным волосам, придавая им должный объем, и тут же отпустила, позволяя упасть им себе на плечи, где они принялись щекотать мою шею. Скользнув босыми ногами в белые кеды, я критическим взглядом окинула результат своих нелегких трудов. Должна признать - выглядела я чертовски хорошо! Завершая приготовления, я наложила на губы немного блеска и схватила ключи. Вот я и готова почти на все. Готова наконец-то сказать ей всё, что я чувствую и чего хочу.

Театр Роджерс находился в центре города в старом двухэтажном здании, где когда-то раньше была расположена библиотека. Литые скульптуры вдоль здания и римские колонны придавали ему величественный вид. Воистину, это было очень красивое здание. Я двинулась вверх по длинной лестнице и к тому времени, когда наконец-то добралась до больших тяжелых двойных дверей, почувствовала тошноту. В помещении театра было темно, только шелест практически бесшумных вентиляторов наполнял пространство. Я огляделась, пытаясь найти какого-нибудь завсегдатая, ну или просто кого-нибудь, если на то уж пошло. Немного поплутав, я все-таки обнаружила искомый путь к подмосткам сцены. Освещение в зрительном зале было выключено полностью, чтобы хоть как-то сохранить в зале прохладу. Свет присутствовал только на сцене, заставляя актеров ощущать себя, словно куры на гриле.

Я немного постояла в конце зала и понаблюдала за репетицией, посмеиваясь над выходками некоторых персонажей. Вдоволь насмотревшись на репетицию, я напомнила себе, за чем я здесь, и направилась по длинному наклонному проходу вниз к сцене, глядя по сторонам в поисках того, кто сможет удовлетворить мое любопытство. Я улыбнулась, увидев девушку в первом ряду. Она сидела с прикованными к сцене глазами и вытянутыми вперед ногами. Я остановилась в нескольких футах от нее и кашлянула. Вопросительно подняв брови, она посмотрела на меня.

"Привет, - сказала я, она молча продолжала смотреть на меня. - Эээ, ты не видела Бет Сэйерс?"

"Да", - ответила она, вновь возвращая свой взгляд к сцене.

"Ты видела ее?" - спросила я, пытаясь подтолкнуть к ответу.

"Да, несколько раз". Я закатила глаза.

"Где она?" - спросила я, пытаясь сдержать рвущееся из меня нетерпение. Не сводя глаз со сцены, она указала куда-то за спину в направлении задней части зрительного зала. Я поспешила в этом направлении, не зная, где точно искать, но предполагая, что это и станет отправной точкой моего поиска.

Проходя вдоль задней глухой стены, я увидела над собой окно со светотехнической аппаратурой, а затем впереди показалась надпись "Выход". Я распахнула дверь, за которой обнаружился длинный коридор с резким, режущим глаза ярким светом от ламп дневного освещения. Разительный контраст с темнотой зала. На мгновение я прищурилась, пытаясь приспособиться к столь резкой перемене освещения. Проморгавшись, я тут же замерла на месте как вкопанная.

Внизу, в конце коридора, стояли две фигуры - две женщины. Одна была прижата к побеленной стене, другая прижималась к ней. Та, что стояла напротив стены, была красивой девушкой с короткими огненно-рыжими волосами, другой была Бет. Я наблюдала, как они улыбались друг другу, полностью поглощенные разговором, который велся слишком тихо, чтобы я могла расслышать хоть слово, затем их беседа переросла в долгий и страстный поцелуй. Руки рыжеволосой бродили по телу Бет, то и дело проскальзывая под рубашку или погружаясь в её волосы. Бет притянула девушку к себе, обхватив руками её зад.

Я потеряла дар речи, одновременно желая найти хоть какую-нибудь дыру, чтобы заползти в неё и никогда больше не высовываться оттуда. Почувствовав себя полной дурой, я тихонько повернулась, желая выползти наружу, чтобы Бет никогда не узнала о том, что я была здесь.

"Эм?" Я съежилась и замерла возле двери. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, прежде чем обернуться. Бет отодвинула от себя рыжую и сделала пару шагов в мою сторону. Я смотрела на нее, не в состоянии вымолвить ни единого слова. Она смущенно улыбнулась и сделала еще один шаг. "Что ты тут делаешь?" Рыжая так и осталась стоять на своем месте, прислонившись к стене и с любопытством разглядывая меня. Я повернулась к Бет, вопрос тяжестью повис в воздухе.

"Я, ну, я эээ… Я увидела тебя в списке участвующих в постановке и вот - захотела прийти и…, ну, я хотела сказать тебе, что…" - в моей голове царил полный хаос и сумятица, которая выражалась в словах, слетающих с моих губ. Я остановилась, еще раз глубоко вздохнула и посмотрела ей в глаза. Она определенно была сбита с толку, я не стала бы утверждать - было ли это от удивления или же от раздражения. "Я хотела сказать тебе, что я…, ну, что…" - я сделала еще один глубокий вдох. "Я хотела зайти и попрощаться". Она моргнула, едва заметно опешив.

"Попрощаться"? - повторила она мое слово, словно пробуя его на вкус.

"Да, - сказала я, и мое сердце начало потихоньку разрываться на части. - В эту субботу я уезжаю в Боулдер и хотела пожелать тебе удачи в спектакле, - затем я бросила взгляд на рыжую, - и во всем другом тоже". Она слегка улыбнулась, но я так ничего и не смогла прочитать в ее взгляде. Она полностью заблокировала свои чувства. Надо сказать, что до этого момента я никогда не ударялась в кирпичную стенку под названием "Бет" и вот сейчас обнаружила, что это чрезвычайно сбивает с толку.

"Оу, - тихо ответила она. - Я рада, что ты зашла. Удачи тебе тоже". Я слабо улыбнулась и кивнула, снова отворачиваясь от нее и направляясь к двери.

"Эм?" Я оглянулась. "Я даже не достойна твоих объятий?" - тихо спросила она. Я почувствовала, как в моей груди проснулось нечто, затем это нечто начало быстро увеличиваться в размерах, и все мои эмоции пожелали выплеснуться одновременно и от облегчения, и от сожаления. Развернувшись, я пошла к ней навстречу, а она ко мне. Подойдя, она прижала меня к себе крепкими всесокрушающими объятиями. Своими руками я обхватила ее за шею, она своими стиснула меня за талию. Я почувствовала ее дыхание возле шеи, ощутила тепло ее тела, прижатого к моему, и, закрыв глаза, испытала огромное чувство потери, несмотря на то что сейчас она все еще была в моих руках. Ее рука переместилась к моему затылку, а губы оставили нежный поцелуй на моей шее. Она медленно выпустила меня из рук и улыбнулась мне улыбкой Бет, моей Бет, той самой Бет, которую я знала и которую хранила внутри себя. Затем, не сказав ни слова, она развернулась и направилась обратно к рыжей. Мне хотелось смотреть и смотреть на нее, столько, сколько я смогла бы, но, как оказалось, у моих ног насчет этого были совсем другие мысли. Прежде чем я успела осознать, что произошло, я оказалась на тротуаре возле здания театра и направлялась к своему джипу.

Я сидела за рулем, обхватив руками грудную клетку, потому что она продолжала расширяться и расширяться, пока в какой-то момент мне не показалось, что ещё чуть-чуть и меня разорвет на части. Не осознавая происходящее, я вцепилась мертвой хваткой трясущимися руками за руль, и тут мои эмоции взорвались, и поток слез хлынул из глаз, чтобы тут же впитаться в тонкий материал рубашки. Пятно на ней становилось все больше и больше, а поток все продолжал и продолжал прибывать.

Глава 8

"Я никогда не думала, никогда не знала, что любовь существует, но сейчас я это точно знаю". Голубые глаза несколько удивленно смотрели прямо перед собой, сейчас они были наполнены жизнью и страстью. "Я была такой дурой, а теперь молюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. Когда-нибудь".

Мои глаза наполнились слезами, и я вскочила на ноги, хлопая в ладоши до боли, сердце комком застряло у меня в горле. Занавес закрылся, и я вновь ощутила потрясение от слов, сказанных Бет и прошедших прямо сквозь мое сердце. Эти в общем-то простые и банальные слова запали мне прямо в душу и, посмотрев по сторонам, я смогла увидеть, что не только мне. Усиливающиеся аплодисменты, взывающие к артистам, сделали свое дело - занавес открылся вновь, и на сцене с широкой довольной улыбкой появилась Бет. Меня неизменно изумлял следующий факт - неважно сколько бы ролей не сыграла Бет, она так и не утратила этот взгляд, состоящий из изумления и, пожалуй можно сказать, благоговейного трепета. Как будто она только что поняла, что своей игрой смогла вызвать столь яркие эмоции у толпы абсолютно незнакомых людей.

Бет всматривалась в темноту зала, в лица, как я знала, совершенно чужих для неё людей. Желая избежать давки толпы зрителей, я вышла со своего места в проход между рядами и направилась к выходу из театра.

Теплый ночной летний воздух мягким нежным прикосновением пробежался по моему лицу, охлаждая и высушивая следы слез на щеках.   С чувством полного удовлетворения я подошла к своему джипу. Мне всего-то хотелось хотя бы еще один раз увидеть Бет на сцене. Она была так же великолепна, как и всегда, и стала, пожалуй, даже еще лучше.

Усевшись за руль, я ощутила грусть, и на мое сердце легла тяжесть. Прошло всего два дня с тех пор, как я сидела на этом же самом месте, плача так, как никогда в своей жизни не плакала. Плача по всем этим - "А что, если бы", об упущенных и навсегда потерянных шансах. Я отчетливо понимала, что сейчас мне придется научиться жить с этим, придется принять это. Бет ждала меня, ждала так долго, сколько могла, но ведь она не могла отстраниться от жизни навечно, ожидая меня. Я ни капельки не виню ее. Но все же...

Я вставила ключ зажигания в замок, повернула его, и джип послушно отозвался, пробуждаясь к жизни.

* * *

Вот уже пару часов я сидела в гостиной, разговаривая с Моникой и Конни, поглощенная рассказом об их жизни, и рассказывая им о нашей жизни с Ребеккой, а затем, как-то сама по себе, наша беседа затихла. Я сидела в кресле, потягивая кофе, размышляя о завтрашнем дне - дне похорон Бет. Я понимала, что этот день будет чрезвычайно трудным, и в глубине души вся трепетала, смертельно боясь его.

"Эмили, давай-ка пойдем, я провожу тебя", - в конце концов произнесла Моника, выдергивая меня из этих невыносимо тяжелых мыслей. Я посмотрела на нее, молча отложила в сторону чашку и поднялась. "Подожди меня. Я мигом", - она исчезла, быстро поднявшись вверх по ступенькам лестницы, а я надела пальто. Спустя несколько мгновений я услышала на лестнице звук спускающихся шагов, затем последовала за своей подругой, которая после краткого поцелуя с Конни направилась к входной двери.

Мы вышли из дома, уже смеркалось, определенно стало свежее и гораздо холоднее, чем тогда, когда я прибыла сюда.

"Хочется надеяться, что погода окончательно не испортится, и завтра не будет снега", - произнесла Моника, кидая взгляд на серо-стальные небеса. Я кивнула.

"И мне тоже".

"Эмили, я так рада, что ты все-таки сумела выбраться сюда", - с улыбкой произнесла Моника и засунула руки в карманы своей куртки.

"Я тоже. Хотя, если честно, это поездка дается мне с трудом", - призналась я, зная, что могу рассказать ей о том, что творится у меня в голове, что на самом деле чувствую относительно своего приезда сюда, да и вообще. Она ни за что не стала бы осуждать меня. Она никогда не была мне судьей. "Мне следовало бы приехать сюда давным-давно, - тихо добавила я. - С моей стороны это было так эгоистично, и сейчас я это так отчетливо понимаю".

"Ну, не будь слишком строга к себе", - тихо сказала она.

"Нет, Моника. Я понятия не имела, что у моего брата уже трое детей!" - воскликнула я, удерживая её за руку. Она окинула меня сочувствующим взглядом. "Ну и какая из меня сестра? Что я за тетя?"

"Очень и очень занятая, работающая без отдыха". Я тихонько засмеялась на эти слова.

"Что ж, достойное оправдание, однако боюсь, оно ни на что ни годно".

"Что ж, так бывает, иногда мы запутываемся, смешивая все в кучу, и ошибаемся в приоритетах и целях. Даже с самыми лучшими из нас такое может случиться". Мы обе замолчали и продолжили идти дальше. "Бет приходила ко мне в прошлом году, Эмили". Я повернулась, чтобы взглянуть на нее. "Она вернулась сюда, домой". Я кивнула.

"Знаю. Она сама сказала мне об этом", - прошептала я.

"Она передала мне кое-что для тебя".

"Что?" - тихим удивленным голосом спросила я. Моника остановилась и немного расстегнула молнию на куртке. Засунув руку внутрь нее, она вытащила конверт и протянула его мне. Онемевшей рукой я тупо взяла конверт и перевернула его. На лицевой стороне было отображено моё имя, написанное в свойственной Бет манере - размашистым уверенным почерком. Просто "Эм". Я растерянно смотрела на конверт, совершенно не понимая, что делать и как мне быть, и тут же ко мне пришло понимание -  я не желаю открывать его. Я просто не готова к этому.

"Ты в порядке?" - раздался шепот Моники возле моего уха. Я кивнула, не в состоянии говорить из-за страха захлебнуться словами, которые могла бы произнести.

* * *

В честь моего отъезда, назначенного на завтра, мы решили закрыть офис пораньше. Моника хотела сделать для меня нечто особенное, незабываемое, но мне самой был предоставлен выбор решить, что же такого я хочу.

"Я уже сказала тебе Эмили - это должно быть твоим выбором", - по меньшей мере уже в десятый раз повторила мне Моника. Закрыв жалюзи в офисе, я повернулась к ней, наблюдая, как она заперла ящик стола и бросала какие-то папки в портфель. Я расстроенно нахмурилась, потому что и в самом деле не знала - чего же хочу. Кинотеатр? Но там не было ничего особенного, а те, что были, я уже посмотрела вместе с Моникой. Сходить куда-нибудь поесть?  Так я не голодна. И тут меня осенило - я замерла, словно на полном ходу налетела на кирпичную стену. Повернувшись к Монике и уперев руку в бедро, я в пытливом любопытстве склонила голову набок.

"Почему бы тебе не отвести меня в то место?" Моника посмотрела на меня, вопрошающе изогнув бровь.

"Не могла бы ты быть более конкретной, о чем ты?"- протянула она.

"Ну туда. В тот бар". Моника встала и окинула меня пристальным взглядом. "Ты о том баре, что за городом?" Я кивнула. "Ох, Эмили, даже не знаю". Я подошла, склонилась над столом и старательно посмотрела на неё своим самым лучшим - каким только могла - молящим взглядом.

"Ну, пожалуйста, мне так хочется съездить туда". Не отрывая глаз, она продолжала смотреть на меня.

"Ты слишком молода, Эмили, это все-таки бар".

"Ой, ну давай же, Моника. Ты же не сможешь отказать мне?" Она стояла, скрестив руки на груди, и в раздумьях жевала губу. В конце концов, придя к какому-то решению, она кивнула.

"Ладно, мы съездим туда". Я улыбнулась, должно быть, эта поездка будет весьма интересной.

Все то время, пока переодевалась, я размышляла над, казалось бы, простым вопросом, а куда собственно мы едем. После согласия Моники до меня дошло, что место, куда мы направляемся, был непростым баром. Неясно, почему я не задумалась об этом днем. Учась в школе, я и раньше слышала о подобных местах, но никогда не придавала этому какого-либо значения и не обращала на них внимания. Я ощутила волну странной энергии и любопытства, представив себе столь злачное место, этот притон для гомосексуалистов. Впрочем, завтра я все равно покину Пуэбло.

Я решила одеться консервативно, без особых изысков - свободные джинсы и футболка, волосы я, как обычно, затянула в хвостик. Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что выгляжу лет эдак на двенадцать. Расстроенно вздохнув, я выдернула заколку из волос, рассыпая их по плечам. Это помогло, но ненамного. Сейчас мне можно было дать лет пятнадцать. Затем я уселась на кровать, чтобы надеть туфли, и как-то незаметно все мои мысли обратились к Бет. Я задалась вопросом, а посещает ли она этот бар. Если это так, то я не удивилась бы. Часть меня, на самом деле весьма большая часть, желала бы, чтобы она поехала с нами. Или со мной. Я так сильно скучала по ней. То, что я повстречалась с ней дважды за последнюю пару недель, после того как мы вообще не виделись в течение семи месяцев, только увеличило во мне пустоту, которую она единственная могла заполнить. Я понимала, с моей стороны это звучит безумно - желать того, что никогда не может произойти. Особенно учитывая, что я всегда считала себя слишком рациональной.  Но все-таки… Я вновь задала себе вопрос - Бет все ещё с той рыжеволосой из театра? Возможно, она тоже актриса? Я не помню - видела ли её в пьесе. Вполне возможно, что она просто поклонница. Как и я.

"Ладно. Ты в этом уверена?"- поинтересовалась у меня Моника, когда мы сидели в ее Чероки на стоянке перед шумно-суетливым баром. Я еще раз окинула его взглядом, вслушалась в тяжелое громыхание музыки, доносившейся через открытую дверь, и кивнула. "Да. Пойдем".

Сначала Монике пришлось уговоривать вышибалу, чтобы меня пропустили внутрь, а когда мы все же прошли через открытую для нас дверь, мои глаза с удивлением разглядывали мельчайшие подробности внутренней обстановки бара. Определенно, сейчас все выглядело по-другому, чем в прошлой раз, когда мы застали его закрытым. Воздух был наполнен дымом от сигарет и ярко светился под мерцающими вспышками ламп, висящих под потолком. Мне казалось, что он вибрирует в такт с музыкой, играющей отрывки из популярных песен, бас-гитара и вокал звучали почти оглушающе. Из-за специфического мигающего красного цвета лица присутствующих людей разобрать было невозможно, однако мне удалось разглядеть столики с окружившими их говорящими, выпивающими и хохотавшими людьми.  В основном это были женщины, однако к моему удивлению, среди них было так же несколько весьма интересных мужчин.

"Что будешь пить?"- вплотную склонившись к моему уху так, чтобы я смогла расслышать её слова сквозь окружающий меня грохот, спросила Моника. "Безалкогольное", - тут же многозначительно уточнила она. Я пожала плечами.

"Кока-колу?" Она улыбнулась и направилась к барной стойке. Я начала обследовать помещение вокруг себя и чуть не врезалась лбом в кого-то, или же кто-то почти врезался в меня? Я изумленно подняла взгляд и вздрогнула, разглядев короткую кудрявую блондинистую стрижку, а затем столкнулась с наполовину прикрытыми карими глазами.

"Спешишь?"- поинтересовались у меня.

"Прости", - извинилась я. Она пожала голыми плечами и пристально посмотрела на Монику, которая стояла у бара.

"И что это вы двое делаете тут?"- задала вопрос Ли.

"Завтра я уезжаю, так что мне захотелось ещё раз побывать тут. Ну, когда бар открыт", -  пояснила я, не понимая, с чего бы это мне объясняться перед Ли. Она кивнула и двинулась дальше. Я посмотрела ей вслед и покачала головой. Все-таки она странная.

"Что тут у тебя?" Я обернулась и увидела Монику, стоящую рядом со мной. Она нахмурилась, пытаясь разглядеть - что именно привлекло моё внимание и вызвало такую озабоченность. Я кивнула, указывая на столик, где сидела Ли вместе с большой группой женщин. "Аа! Неудивительно. Она проводит здесь почти все своё время. Кстати, это тоже было частью наших проблем", - пробормотала Моника. Я заинтересованно повернулась к ней.

"Частью проблем?" А затем меня осенило, и тут же появилось желание двинуть самой себе по лбу. "Так вы двое были вместе?"- понизив голос до шёпота, спросила я. Она кивнула с усмешкой. "Ох!" Я как-то по-новому, с большим пониманием, посмотрела на блондинку и почувствовала себя такой тупой. "Так значит ты… ты, ну из этих?" - спросила я, очертив рукой всех присутствующих в баре.

"Вот уже почти десять лет", - она улыбнулась. Я молча кивнула. "Давай же, пойдем", - она хихикнула и увлекла меня в угол - к пустующему столу.  Мы сели - я с соком, Моника с пивом, на которое я то и дело бросала взгляд. "Что, нравится пиво?"- сделав глоток, поинтересовалась она. Я скривилась, покачав головой.

"Нее, у него вкус, как у газированной лошадиной мочи!" Моника поставила бутылку на стол и откинула голову назад, подвывая от смеха.

"И ты что, пробовала ее?"- успокоившись, с ехидной улыбкой, обосновавшейся у неё на лице, спросила она.

"Добрый вечер дамы". Я дернулась и посмотрела на женщину с подносом, которая подошла к нашему столику. "Это вам". Она поставила ещё одну бутылку с пивом на маленькую круглую картонную подставку прямо перед Моникой.

"От кого это?"- глядя по сторонам, поинтересовалась моя подруга. Официантка указала на столик, расположенный через три от нашего, и отошла прочь. Моника изогнула шею, чтобы посмотреть назад, и увидела шатенку с красивыми длинными волосами, салютующую ей бокалом. В баре было слишком темно, чтобы более отчетливо разглядеть её лицо. Моника улыбнулась и в ответном жесте подняла свою бутылку. Завороженно, словно находясь в сказке, я наблюдала за ними. "Я туда и обратно, скоро вернусь", -  произнесла Моника, повернувшись обратно ко мне. "Ты посидишь тут несколько секунд, хорошо?" Я кивнула. "Да ладно тебе, иди уж!"

Торопливо допив своё пиво и подхватив презент в виде бутылки, она ушла. Я откинулась на спинку стула, наблюдая, как парочки встают из-за столов и направляются к танцполу, который, надо заметить, был и так переполнен толпой танцующих. Для меня это было совершенно новым открытием - видеть женщин, ведущих других женщин к танцполу или обратно за их столики, шепчущих друг другу что-то на ушко, что неизменно приводило к поцелую. Все мои ранее устоявшиеся традиционные представления от увиденного были низвергнуты в прах, а от переложения этих новых знаний на себя, моё тело завибрировало. Почему так внезапно, а главное, из-за чего, все это происходило со мной? Ведь не рухнул же мне на голову взявшийся ниоткуда, словно с небес, кирпич? Полагаю, прежде я просто была не готова ко всему этому. Правильно говорят - всему свое время.

"Ты выглядишь какой-то потерянной". Я вскинула голову и столкнулась взглядом с Ли, которая с насмешливой улыбкой стояла возле моего столика. Видит Бог, я действительно в этот момент ощущала себя потерянной, однако мне не хотелось, чтобы блондинка знала об этом, так что я покачала головой.

"Да что-то задумалась". Она выдвинула стул, уселась на него и принялась потягивать пиво из бутылки.

"Пенни за твои мысли", - сказала она и, навалившись на спинку, закинула ноги на соседний стул. Я внимательно посмотрела на неё, задаваясь вопросом, - чего же она хочет. Не увидев ничего, кроме искреннего любопытства, я решила - какого черта, почему бы и нет.

"Раньше я никогда не бывала в местах, подобных этому", - произнесла я робким голосом. В этот момент я почувствовала себя несмышлёным ребенком. Она ободряюще кивнула.

"Ну и как, интересно, разве нет? Девочка, перед тобой весь мир!" Я согласно кивнула, и она усмехнулась. "Моника понемногу просвещает тебя?"- она свела брови и ухмыльнулась, откровенно подчеркивая скрытый смысл своих слов.

"Она же мой босс".

"Ну и что, так даже лучше".

Я закатила глаза и посмотрела на танцпол. Она хихикнула.

"Я шучу, Эмили! Эй, это всего лишь шутка!" Я кинула на неё недовольный взгляд. "Брось! Давай потанцуем". Неизвестно откуда взявшийся страх мгновенно охватил меня, и я, отказываясь от предложения, помотала головой. "Да брось, я же не кусаюсь! Пойдем!" Она стремительно встала, задвигая стул под столик. Я оглянулась в поисках Моники и увидела её, разговаривающей с женщиной, купившей для неё пиво, затем перевела взгляд на Ли, которая терпеливо ждала меня. На подрагивающих ногах я поднялась из-за стола и медленно последовала за блондинкой к танцполу. Сейчас звучала довольно энергичная песня, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы избежать попадания в свое лицо чьих-то мотающихся из стороны в сторону рук и голов. Ли довольно быстро нашла для нас местечко недалеко от края и начала двигаться. Какое-то время я наблюдала за ней, а потом и сама начала танцевать. Дело было в том, что я на самом деле любила танцы, так что решила отдаться музыке. Ли улыбнулась мне, я улыбнулась в ответ - возможно все будет не так уж и плохо.

Одна песня закончилась и тут же началась другая. Синди Лаупер запела "Девочки просто хотят повеселиться". Я рассмеялась, когда Ли присоединилась к Синди, её голос зачастую терялся на фоне громкой музыки, а движения - в попытке попасть в ритм песни - казались сумасбродными и дурацкими. Так я и веселилась, пока, обернувшись в какой-то момент, не заметила Монику, сидящую за нашим столом. Она наблюдала за нами с застывшим, трудно читаемым взглядом. Когда Ли заметила, к кому сейчас было обращено моё внимание, то сказала мне: "Она уже рассказала тебе о том, что мы раньше встречались?" Она передвинулась ко мне поближе, чтобы быть расслышанной в окружавшем нас оглушительном ритме песни. Я кивнула. "А что она тебе рассказала?"

"Немного", - пожав плечами, ответила я. Какая-то часть меня хотела задать ей кучу вопросов, но затем я передумала, их все-таки следует задавать Монике, а не её бывшей.

"Мы жили вместе", - продолжила Ли. Я затаила дыхание в надежде, что она продолжит свой рассказ. "Где-то чуть больше года". Она отвернулась, чтобы переброситься парой слов со своей подругой, которая танцевала рядом с нами. Я наблюдала, как они расхохотались и обняли друг друга. Мне было интересно. У меня возникло ощущение, что новый мир, частью которого я стала, непременно принесет с собой множество новых открытий. Ли развернулась и как-то незаметно оказалась возле меня, так что следующее, что я осознала - она стояла позади меня, положив руки на мои бедра, затем присела, увлекая меня за собой вниз, впечатывая свою грудь в мою задницу. Я растерялась, не зная, что делать, но отчетливо поняла, что простое прикосновение к такой, скажем так, неудобной поверхности, вызвало у меня явное ощущение сексуального плана. Сбитая с толку, я отпрянула от Ли, затем развернулась к ней и столкнулась с ухмылкой на её лице.

"Почему вы расстались?"- с неким оттенком язвительности произнесла я, чтобы убрать сарказм с ее лица.

"Я обожала веселиться", - пожав плечами ответила Ли. Я просто не могла поверить, что она была такой равнодушной, говоря об этом. Снова кинув быстрый взгляд в направлении своего босса, я обнаружила её, смотрящей на нас, с расстроенным выражением лица. "Но… - я снова обернулась к Ли. Она небрежно улыбнулась мне и посмотрела на Монику. "Мне жаль, что мы расстались". Меня поразила тоска, прозвучавшая в её голосе. Затем, как мне показалось, блондинка стряхнула с себя задумчивость и улыбнулась. "Не хочешь выйти и покурить со мной."

"Я не курю", - произнесла я.

"Ну тогда покурю я. Пойдем".

Я двинулась за Ли и, покинув танцпол, мы через главный вход вышли из бара. Она проследовала к здоровенному Форду и, откинув задний борт у багажника, запрыгнула на него. Вслед за ней я проделала то же самое. Мы посидели, болтая ногами, а затем Ли из кармана рубашки извлекла пачку Мальборо, вытащила оттуда белую тонкую сигарету и вставила ее в рот.  После чего предложила пачку мне.

"Уверена?"- спросила она, когда я потрясла головой. Пожав плечами, она опустила пачку обратно в карман рубашки, вытащила зажигалку и быстрым движением чиркнула ею, освобождая пламя. Я смотрела в темноту ночи, она в это время затянулась, затаила дыхание, а затем выпустила дым через нос. "Сегодня что-то уж слишком многолюдно", - произнесла Ли, положив руки на холодный металл по обе стороны от себя.

"Ты часто приходишь сюда?"- кинув на неё быстрый взгляд, поинтересовалась я. Она кивнула и вновь затянулась.

"Бывает несколько раз в неделю".

"Разве ты не работаешь?"- подозрительно осведомилась я, и в ответ раздался смешок.

"Конечно работаю. Это я так расслабляюсь", - пояснила Ли. Мне она показалась гораздо более напряженной, чем расслабленной, но это мое мнение. "Скажи, а тебе нравится работать у Моники?" Я кивнула. Как мне показалось, разговор зашел на достаточно безопасную территорию. "Она хороший босс?" Я снова кивнула. "Хорошо".  Ли сделала длинную затяжку, задумчиво глядя на шоссе и на проезжающие по нему машины. "Она с кем-нибудь встречается?" Я пристально посмотрела на неё, почувствовав себя как-то неловко.

"Ли, я думаю, это не твоего ума дело". Она кивнула. "Что ж, достаточно честно. Прости. Не хотела тебя впутывать во все это".

"Ладно", - с пониманием ответила я и улыбнулась. Если бы я случайно столкнулась где-нибудь с той рыжеволосой, которая была в театре с Бет, то наверняка тоже выклевала бы ей все мозги. Бет говорит обо мне?  Она думает обо мне? Скучает? Все те вопросы, ответы на которые я никогда не узнаю. Вопросы, которые я никогда не задам и не получу на них ответы.

Пока я размышляла о подобных многогранных и сложных вещах, моя голова поникла.

"Малышка, с тобой все в порядке?" Я подняла голову и увидела Ли, внимательно изучающую меня, нахмурив брови. Я кивнула. "Все нормально".

"Ты ведь новичок в этом мире, разве нет?"- указав на здание слева от нас, поинтересовалась Ли. Я вновь кивнула. Что, это так отчетливо написано у меня на лбу? Я не смогла удержаться, чтобы не задать самой себе вопрос, а было ли там, в этом мире, нечто, вроде правильного направления, которого, как предполагалось, мне следовало бы держаться? Каков он - этот новый мир, о котором она говорила? Являлся ли он неким, своего рода обособленным сообществом, или все же можно оставаться там самим собой? Для меня все это было как-то уж очень запутанным. Я вздохнула.

"Да".

"Так я и думала. Расскажешь об этом своим родителям? Полагаю, ты все еще живешь с ними?" Я уставилась на нее. Рассказать родителям? Это даже не приходило мне в голову! Вдруг я остолбенела. Что они скажут? Как отреагируют? Разве я обязательно должна рассказать им об этом? Очень даже возможно, что им и не следует знать. В конце концов, я все ещё та же самая, какой и была всю свою жизнь. Я отрицательно покачала головой. "Да, это будет весьма и весьма непросто". Я смотрела, как она выдула в темное небо клубы сигаретного дыма, разглядывая, как они, поднимаясь вверх, исчезают среди огней стоянки. "Знаешь, а ведь моя мама выгнала меня, когда я рассказала ей", -  Ли склонилась, краешком глаза наблюдая за моим испуганным выражением лица, едва заметная ямочка образовалась возле её губ. "Прости. Полагаю, что это не совсем то, что тебе нужно было услышать", - она бросила сигарету на землю и, наступив на нее ногой, втоптала окурок в гравий, затем подняла голову и посмотрела в небо; я сделала то же самое. Справа от нас по небосводу промелькнула падающая звезда. Ли указала на неё. "Ты видела это, видела?" - спросила она, кидая на меня быстрый взгляд. Я кивнула. "Малышка, поскорей загадай желание! Надеюсь оно исполнится".

* * *

Я так и не смогла вспомнить желание, которое загадала в ту ночь. Как только я отъехала от дома Моники, то сразу опустила взгляд на конверт, который лежал на пассажирском сидении моей Камри. Что же Бет хотела сказать мне? Затормозив у светофора, я посмотрела в окно, мои руки лежали на рулевом колесе, осторожно поглаживая пальцами его кожу. Я еще раз посмотрела на письмо, схватила его и начала разглядывать. Мое имя. Я провела пальцем по четко очерченной строке, и улыбка заиграла у меня на губах. Надо же, ее почерк таков же, как и сама Бет. Четкий и решительный. Загорелся зеленый, и я, положив конверт вниз, двинулась дальше.

* * *

"Так о чем успела поговорить с тобой Ли?" - раздался голос Моники, и я была выдернута из размышлений о столь шокирующих новостях для моих родителей.  Мне пришлось моргнуть пару раз, прежде чем до меня дошло - о чем собственно она спрашивала.

"А, да так, не особенно много. Просто поговорили о том времени, когда она была моложе, про ее мать. Ну и все такое". Она кивнула, ведя Чероки через город. "Да. Помнишь, как обычно ругались Бет и ее мама? - она не стала дожидаться от меня ответа. - Так было и у Ли с Энн - они ругались бесконечно, снова и снова. День и ночь", - Моника удрученно покачала головой.

"Ты помнишь Бет?" - спросила я, пытаясь скрыть за беспечностью свое удивление. Она кивнула и улыбнулась.

"Да. Помню. Я практически не обращала внимания на вас, ребята, пока вы росли, но, когда увидела ее в тот день, тут же вспомнила. Бедный ребенок".

"Бет - не ребенок, - надулась я. - И я тоже", - а затем уставилась в боковое окно. В баре я все время ждала, что Моника наверняка захочет пригласить меня танцевать. Но она так и не пригласила. Я почувствовала себя брошенной, потому что большую часть времени Моника провела с женщиной, которая купила ей пиво. После того как Ли покончила со своей сигаретой, она пожелала мне удачи и спокойной ночи, а затем отправилась домой. Вернувшись к нашему столику, я не обнаружила за ним Монику и почувствовала себя такой юной и уязвимой, словно ребенок, который потерял мать в торговом центре. А в это время голодные пары глаз принялись разглядывать меня оценивающими взглядами. Моника ничего не сказала на мое немного детское замечание о ребенке, однако я смогла почувствовать на себе ее взгляд.

"Ладно, Эмили. Что не так? Ты злишься, потому что я говорила с Арлин?"

"А это ещё кто?" - спросила я, прекрасно понимая, кого она имела в виду. Я продолжила - пусть и немного, но все равно обижаться.

"Женщина с пивом?" - сказала она, из ее голоса прям-таки сочился сарказм. Я попыталась было скрыть свою улыбку, но задуманное с треском провалилось. Моника прекрасно видела все мои потуги выглядеть обиженной и отказалась играть в эту игру. По-любому, я никогда не могла злиться на нее долго.

"Нет, не поэтому. Просто я почувствовала себя такой одинокой", - пробормотала я. Моника свернула на подъездную дорожку к своему дому, проехала немного вперед, остановилась и выключила двигатель. Я осмотрелась и с удивлением обнаружила, что она привезла нас в свой дом. Было уже поздно, и, честно говоря, завтра мне хотелось встать пораньше. Я повернулась к ней с явным удивлением на лице.

"Хочу на прощание вручить тебе подарок, - с улыбкой произнесла она. - Давай заходи, - она открыла дверь. - Прости меня, Эмили, когда я увидела, как ты разговариваешь с Ли, то подумала, что я не очень-то и нужна тебе. Ну, это я про то, что помогла попасть тебе внутрь, а остальное уж твое дело", - спокойно объяснила она, пытаясь найти ключ от двери, чтобы впустить нас в дом. Я положила ладонь на ее руку, чтобы остановить её и заставить посмотреть на меня.

"Моника, почему ты так думаешь? Да, я хотела сходить туда, но я хотела пойти с тобой". Ее лицо просветлело, но она промолчала. "Потому что ты хороший друг и к тому же - с тобой весело и интересно". Она застенчиво улыбнулась и повернулась обратно к двери, удерживая ее открытой для меня. Я первой вошла в дом, приглаживая руками волосы, и прошла в гостиную - Моника зашла сразу после меня. "Знаешь, сегодня вечером Ли подняла один крайне важный для меня вопрос, тот, о котором я еще совершенно не задумывалась".

"Ты это о чем?" - рассеянно спросила моя подруга, опускаясь на колени перед стерео в поисках песни "Глория" Лоры Брэнигэн. "Ох, просто обожаю эту песню", - сказала она, усаживаясь на диван, а затем с довольным вздохом скинула и отбросила в сторону туфли.

"О родителях", - ответила я, усаживаясь в кресло, стоящее напротив дивана. Моника взглянула на меня из-под челки и в замешательстве нахмурила брови. "Как думаешь, рассказывать им? Обо мне?" - спросила я.

"Ого!" - выдохнула она, наваливаясь спиной на мягкий зеленый материал. Несколько мгновений она внимательно смотрела на меня, прикрыв веки. "Ну, я полагаю, что сейчас ты могла бы и не говорить им, - она хихикнула. - Уверена, что этот разговор лучше всего было бы отложить".

Я вздохнула. "Так ты считаешь, что возможно мне следует подождать и ничего не говорить им до тех пор, пока я сама окончательно не буду уверена в этом?"

"А ты не уверена?"

"Не знаю!" - воскликнула я, падая на спинку кресла и обхватив ладонями лицо.

"Эй!" Я услышала тихий голос возле себя и, украдкой приоткрыв один глаз, увидела Монику, стоящую на коленях перед креслом и положившую руки на подлокотники. Улыбаясь, она смотрела на меня.

"Уж поверь мне, Эмили. Ты точно узнаешь это. Когда придет время, ты все поймешь", - она улыбнулась мне, и я попыталась улыбнуться ей в ответ, но всех моих ухищрений хватило только на какое-то жалкое мгновение. Моника встала и протянула мне руку. "Вставай! Давай потанцуем".

"Что сейчас? Прямо здесь?" - спросила я, застигнутая врасплох неожиданным предложением. Она кивнула.

"Да. Ведь я так и не сумела потанцевать с тобой там - в баре".

Я не хотела, однако приняла ее протянутую руку и встала, затем мы проследовали в центр гостиной, где она повернулась лицом ко мне, одновременно отпуская мою руку. Заиграла быстрая песня Def Leppard, и мы начали танцевать, хохоча друг над другом, когда каждая из нас изо всех сил старалась перещеголять другую. Она начала танцевать, прижав руки к бокам, сжав колени вплотную, затем принялась опускаться все ниже и ниже, при этом изгибаясь и закручивая свое тело самым замысловатым образом. Я замерла, уперев руки в бедра.

"Как, черт возьми, ты умудряешься танцевать под это?" - спросила я, кивком головы указывая на стереосистему. Она усмехнулась.

"В любви и рок-н-ролле все средства хороши," –хриплым от напряжения голосом произнесла Моника.

"Ээ, а разве так говорят не про любовь и войну? Ай!" Моя голова откинулась назад, когда Моника рывком притянула меня к себе, разместив одну руку на талии, а другой удерживая мою руку вытянутой, и начала энергично, в такт звучащей музыке, вести нас по весьма небольшой комнате, вращая меня в своих руках, а затем проделала со мной все то же самое, но уже в другую сторону. Я не смогла удержаться от смеха, когда в своей попытке откинуть меня назад, она едва не уронила нас обеих.  Моника помогла удержаться мне на ногах, а затем мы обе хохотали не в состоянии остановиться, предпринимая тщетные попытки сделать хотя бы один глоток воздуха. Видит Бог, я чуть не умерла от смеха! Монике всегда удавалось заставить меня развеселиться.

"Ах, да! Сейчас будет еще одна моя любимая песня", - с какой-то грустной улыбкой произнесла она, вслушиваясь во вступительные аккорды песни "Я хочу знать, что такое любовь". "Иди ко мне", - нежно улыбаясь сказала Моника. Ощущая себе как-то немного странно, я тем не менее подошла к ней. Она привлекла меня к себе, и мы оказались почти в таком же положении, как и раньше, - её рука на моей талии, моя - на её плече, пальцы другой руки переплетены с моими пальцами. Мы начали своё движение, неторопливо двигаясь в одном ритме с музыкой, и тут она тихим голосом произнесла. "Раньше это была наша любимая песня. Моя и Ли".

"Мы можем остановиться, если…"

"Нет, - улыбнулась она. - Не стоит. Все прошло.  Я же в самом деле считала, что между нами происходит что-то особенное, однако… Ли обожала веселиться, можно даже сказать - чересчур".

"Она сказала мне то же самое". На секунду, словно пытаясь прочесть мои мысли, Моника пристально смотрела на меня. "Вы говорили обо мне? О нас?"- наконец спросила она.

"Совсем немного. Ничего существенного. Она сказала мне только это, ну и кучу забавных историй".

"Я на самом деле хотела сегодня потанцевать с тобой", - раздался шепот возле моего уха.

"Да ладно тебе, все хорошо!"-  произнесла я, и тут же за этими словами последовал мой нервный смешок. "Я все прекрасно понимаю, ты была занята", - солгала я. Честно говоря, именно это являлось основной причиной, по которой мне хотелось поехать в бар. Мне хотелось танцевать, танцевать именно с Моникой. Она была настоящим другом и оказала мне неоценимую помощь в подготовке к предстоящей учебе в колледже и с тем, с чем позднее я могла бы столкнуться в высшей юридической школе. Я в самом деле буду скучать по ней, о чем я так и сказала Монике. С широкой улыбкой, скользнувшей по её губам, она подняла голову.

"Правда?" Я кивнула. "Мне тоже будет недоставать тебя. В конце концов, кто будет заниматься у меня делопроизводством?" Я кинула на неё сердитый взгляд, и в ответ раздался её смешок. "Шутка! Эмили, я и в самом деле буду скучать по тебе!" Голос Моники стал мягким, и она заглянула мне в глаза. Я погрузилась в её темные омуты и почувствовала бабочек, трепещущих в моем животе, как будто они пытаются взлететь, расправить крылья и вырваться из меня прочь - к свободе. Я скорее ощутила, чем увидела, как голова Моники склоняется, приближаясь ко мне на какую-то крошечную долю дюйма, и тут меня осенило. Она собиралась поцеловать меня!? Мое сердце загромыхало, а в животе начало твориться неизвестно что. Я попыталась успокоить себя, чтобы хоть как-то приготовиться к этому. До сегодняшнего дня Бет была единственной женщиной, с которой я целовалась подобном образом. Боже! Что делать? Наверное, мне следует что-то сказать? Затем, широко открыв глаза от удивления, Моника отпрянула от меня, и от этого движения все мои фантазии рассыпались прахом. "Ух! - она запнулась. - Уже поздно, и... - она отступила ещё на несколько шагов. - Ой, мне же нужно вручить тебе подарок!" - произнеся эти слова, она метнулась в глубь дома, куда-то в сторону спальни.

Какое-то время я стояла в тишине, ошеломленная, словно пришпиленная к месту, все ещё ощущая тепло её дыхания напротив своего лица, её желание, исходящее из неё волнами и направленное прямо на меня. По-прежнему чувствуя дрожь в теле, я сглотнула и попыталась успокоиться. Мой бог! А была ли я готова ко всему этому?

"Вот". Я дернулась, услышав голос Моники, донёсшийся из холла. Она держала в руках пару обернутых свертков. "Иди сюда". Я стряхнула с себя оцепенение и, нацепив улыбку поверх лица, подошла к ней. Первой я взяла маленькую коробочку, желая оставить ту, которая побольше, на потом. Разместившись с желанной добычей на диване, я принялась рвать красочную оберточную бумагу, на которой повсюду серебряными буквами было написано "Удачи".  Я улыбнулась маленькому диктофону. "Поверь. Он тебе пригодится", -  с улыбкой произнесла Моника, кивком головы указывая на маленькую серебристую вещицу. Я благодарно улыбнулась и отложила диктофон в сторону - на диван рядом с собой. Взяв в руки следующий подарок, я предположила, что там лежит книга или нечто подобное, и быстро порвала оберточную упаковку, такую же, как и на первой коробке. Когда в моих руках оказалась книга в коричневом кожаном переплете, я от удивления подняла брови. Страницы книги были с золотистым тиснением, а надпись на обложке указала мне, что эта книга являлась первым томом из комплекта книг по юриспруденции.

"Ух ты, спасибо! Мне следует поискать в библиотеке другие недостающие книги?"

"Нет. Я отдам тебе весь комплект. Просто у меня не было никакого желания заворачивать всю оставшуюся кучу книг". Я улыбнулась, совершенно ошарашенная подарком.

"Моника!"- выдохнула я, глядя на неё в благоговейном трепете. Я точно знала, что полный комплект книг был неимоверно дорогим. "Ух ты, ты не должна разбрасываться такими ценными вещами!" Она хихикнула.

"Ну, они не совсем новые. Мне их подарила моя мама, когда я поступила в колледж. Некоторые из них могли слегка устареть, но ты всегда сможешь отыскать новый материал".

"Боже мой! Спасибо!" Я улыбнулась широченной - от уха до уха - улыбкой. У меня просто не было слов, так что я, как была с книгой в руке, соскочила с дивана, подбежала к Монике и повисла у неё на шее.

"Да остановись же!"- воскликнула Моника, которую я едва не сбила с ног.

"Спасибо!"- снова и снова повторяла я.  Она погладила меня по спине, её объятия стали еще крепче.

"Пожалуйста. Только сделай так, чтобы я гордилась тобой, хорошо?"- она отодвинулась от меня, удерживая на расстоянии вытянутой руки, и посмотрела прямо в глаза. "Я и в самом деле буду скучать по тебе, Эмили!"

"Я тоже!"- ответила я, чувствуя, как слезы поднимаются к моим глазам. Почему так? Почему и эта женщина, которая волнует меня с каждым днем все больше, по всей видимости уйдет из моей жизни прежде, чем я оказалась готова к чему-то большему?

* * *

Я остановила арендованный автомобиль прямо перед домом родителей рядом с пикапом Билли, стоявшим во дворе, и начала постукивать пальцами по рулю, неуверенная в том, что же мне делать дальше. Почему-то мне совсем не хотелось заходить в дом. Ведь оставалось ещё столько всего, что мне требовалось прояснить в самой себе. Мне нужно было заново осмыслить свое прошлое, прежде чем завтра я столкнусь с ним лицом к лицу. Я должна встретиться с Бет, уже разобравшись с самой собой, со своим прошлым, со своей памятью.

Приняв это решение, я двинулась в парк к качелям. Холодный ветер разметал мои волосы вокруг лица и попытался пробраться мне под одежду, так что, поёжившись, я застегнула молнию на своей зимней куртке и засунула руки в карманы. Я удивилась, когда отметила, хихикая про себя, какими же маленькими сейчас показались мне эти качели. Раньше они, как мне казалось, никогда не были расположенными столь низко от земли, а неуютные черные, резиновые сидения в детстве представлялись мне гораздо более широкими, нежели те, что были передо мной прямо сейчас. С чего бы это так, а?

Я оттолкнулась от земли, раскачиваясь все сильнее и сильнее, чувствуя, как по мере набора высоты, легкий ветерок пробегает по мне. Я вглядывалась в серое небо, наблюдая, как оно становиться то ближе, то дальше, а затем опять ближе. Мне показалось, если я протяну руку, то наверняка смогу дотронуться до него. Я улыбнулась и сделала это, моя рука протянулась в недосягаемую высь, которая была так обманчиво близка. Так как же мне дотянуться до звезд? До них так близко, но одновременно ужасающе далеко.

* * *

Утреннее солнце показало мне свой злобный нрав и набросилось на меня, заставляя покрепче зажмурить, подвергшиеся столь мучительной пытке глаза. Я простонала, встречая новый день. Вчера я просидела у Моники допоздна. Открыв один глаз, я бросила взгляд на часы и тут же застонала вновь. Черт! К этому времени я уже должна была быть в пути. Наконец вздохнув, я перекатилась набок и села, потирая глаза. После того как я снова открыла их и осмотрелась в комнате, до меня внезапно дошло, что это была последняя ночь, которую мне довелось провести дома перед - ну очень долгим отсутствием. Осознание этого факта сразило меня. После этого я как-то по-новому оглядела свою комнату и тут же столкнулась с вещами, собранными днем раньше. Приготовленными к отъезду. К моему отъезду. Я снова окинула комнату взглядом, разглядывая все свои постеры, висевшие там, где они висели вот уже много лет, все эти до боли знакомые лица, которые приветственно встречали меня каждое утро. Они же были последними лицами, с которыми я сталкивалась перед сном. Посмотрев на коллекцию единорогов, я осознала, что уже в течение очень долгого времени я никак не смогу добавить в неё новые экземпляры и скорее всего забуду о ней.

Поднявшись с постели, я подняла руки над головой и потянулась со странным полустоном, полузевком. Наконец собрав себя в кучу, я направилась в ванную, чтобы принять душ.

Вчера вечером Моника предупредила меня, чтобы я по пути из города заехала к ней за оставшимися книгами. Хотелось бы надеяться, что они влезут в мою комнату в общежитии. Мой джип и так уже был полностью загружен пожитками, распиханными повсюду, в каждую толику свободного пространства - по принципу: что куда влезет. Сейчас я стояла в гостиной рядом с родителями, обнимавшими меня с обеих сторон.

"Милая, ты уверена, что не хочешь, чтобы мы поехали с тобой?"- спросила меня мама, её подрагивающий голос говорил мне, что она вот-вот готова сорваться на крик. Я покачала головой.

"Уверена! А у вас наверняка найдутся более важные дела, чем просто так потратить по три часа в каждую сторону на поездку в Боулдер".

"Ну знаешь, вообще-то это не так уж и сложно", - вступил в разговор папа. Я улыбнулась и обняла его.

"Спасибо, папа. Со мной все будет хорошо". Даже после того как я заверила их, у меня все еще оставались сомнения - а вдруг они все же захотят поехать со мной. Я отстранилась от отца и поцеловала его в щеку. Он улыбнулся мне, при этом его выразительный взгляд высказал то, чего он не мог сказать словами. Я кивнула, наше безмолвное общение свершилось. Я повернулась к маме, зная, что сейчас мне придется быть невероятно сильной, потому что она вела бой, сражаясь со своими эмоциями, и я знала, что если я дам хоть малейшую слабину, что конечно же очень даже могло случиться, то все мы утонем в лужах из слез. "Мам, я так люблю тебя", - произнесла я, прижимая ее к себе, и ощутила, как тело её дернулось, пытаясь сдержать рыдания, и у меня самой слезы встали комом в горле. Я отстранилась от нее с каменной улыбкой на губах. "Я приеду домой к Рождеству, вы даже не успеете соскучиться", - с преувеличенным энтузиазмом произнесла я. Родители молча кивнули. После ещё одной порции объятий я вскарабкалась в джип.

"Доброе утро", - стоя в дверях с чашкой кофе в руке и улыбаясь, произнесла Моника.

"Боже, как только ты можешь пить эту дрянь", - пробормотала я, она улыбнулась в ответ.

"Пройдет время, и ты будешь заглатывать в себя эту дрянь, как воду", - она отступила в сторону, позволяя мне пройти. "Да проходи уж, ворчунья!" Я возмущенно зашипела, а она расхохоталась. "Книги лежат в гостевой спальне". Вскоре мы с Моникой каким-то образом исхитрились загрузить целых три коробки с книгами в мой джип и хорошенько, учитывая дорогу, закрепили их там. После этого мы стояли у входной двери в дом Моники, но никто из нас не хотел произнести простое слово "прощай". Наконец она улыбнулась и обняла меня. "Удачи тебе, Эмили. Я знаю, ты будешь молодцом", - произнесла Моника мне в ухо. Я кивнула и с закрытыми глазами продолжала цепляться за неё. Она мягко отстранила меня и посмотрела в глаза. "У меня есть ещё один подарок для тебя", - тихим голосом произнесла Моника. Я уставилась на неё, и тут же у меня возникло чувство, как будто у меня в животе, оживая, затрепыхались бабочки. Она улыбнулась, по всей видимости почувствовав мою нервозность и положив руку мне на щеку, сделала шаг вперед. "Не думаю, что сейчас у тебя достаточно веры в саму себя", - произнесла она. Я смотрела на неё. "Я думаю, что ты уже готова. Всякий раз, когда тебя будут одолевать сомнения, вспоминай об этом", - она приблизилась ко мне вплотную, затем с закрытыми глазами склонилась вперед. Мои глаза рефлекторно закрылись сразу, как только её губы нежно, словно крыло бабочки, прикоснулись к моим губам. Как же все просто, но вместе с тем бесконечно приятно. Она отпрянула от меня, а я медленно открыла глаза, чтобы тут же столкнуться взглядом с улыбающейся Моникой. "Удачи тебе, Эми, - прошептала она. - Я буду скучать".

Двигаясь к колледжу по прямой, как стрела, магистрали, я то и дело прижимала пальцы к губам, до сих пор ощущая на них нежный поцелуй Моники. Возможно она была права - я готова к дальнейшим шагам. Мои мысли неминуемо вернулись к Бет, в который раз заново проигрывая ту сцену в театре. И каждый раз это выходило по-разному. Моей любимой сценой была та, где она стоит лицом ко мне, спиной к рыжей, и улыбается своей особой самоуверенной улыбкой, говоря мне, - она так рада, что я наконец-то осознала, кто я есть, затем обнимает меня, как до этого ту - рыжеволосую, и вот её губы касаются моих - её губы, а не Моники. Её поцелуй такой же, как на похоронах тети. Жадный, наполненный страстью и любовью. И тут мои мысли замерли. Бет любила меня? А я её? Или я только думала, что любила ее? В тот раз я была совершенно сбита с толку, многого не понимая, и если уж совсем честно, сейчас я была рада, что направляюсь в Боулдер, подальше от Пуэбло. Слишком уж тяжелы попытки осознать себя в девятнадцать лет, слишком много переживаний и слез.

* * *

Сидя на едва шевелящихся качелях и прислонившись головой к холодной цепи, я обратилась назад к прошлому - в Боулдер, в общежитие для студентов. Что за прекрасное время, жаль, что раньше я даже не осознавала этого. Всё было таким очевидным. Я вздохнула, поняв, насколько простой в ту пору была моя жизнь - сходить на занятия, выполнить задания, попытаться выспаться и отыскать деньги на какие-нибудь вкусняшки. Разве это могло быть сложным?

* * *

Когда в очередной раз штора оказалась в моих руках, я зарычала и ещё крепче стиснула в зубах шариковую ручку.

"Проклятье!"- воскликнула я, едва не рухнув со стула. Восстановив равновесие и для лучшей концентрации нахмурив брови, я вновь протянула руки вверх. Кинув с высоты третьего этажа общежития взгляд на землю и увидев студентов, прогуливающихся внизу подо мной, я задалась вопросом, а что если кто-то из них сможет разглядеть меня в таком положении, как сейчас - практически целующуюся со стеклом. Каким-то чудом я исхитрилась прицепить еще один крючок от шторы к кольцу, а затем приступила к борьбе со следующим. Стоя на цыпочках, я затаила дыхание и время от времени - по мере продвижения дела - посапывала. Наконец, с победным криком "Ойя" я отстранилась от окна и вытерла вытекающую из-под шариковой ручки слюну с подбородка.

"Какое милое зрелище!"

"Ай", - вскрикнула я и в испуге отпрянула от окна, только что прицепленная штора с протяжным шумом рухнула мне на голову. Выплюнув изо рта ручку, я выбралась из-под шторы, кидая злобный взгляд на Дану - мою соседку по комнате, которая лежала на кровати с согнутыми в коленях ногами, закинув руки за голову и ухмыляясь, смотрела на меня. "Черт тебя побери, Дана!"- выпалила я, скинув с себя штору на пол. "Никогда больше не поступай так!"- произнесла я, сжимая кулаки и стоя на стуле, установленном на столе.

"Оо, какая же ты красотка, когда злишься, Эмбо, такая милашка!"

"Вот что, я не хочу этого знать! Видит бог, ты достала меня!"- я слезла со стула. "И не смей называть меня Эмбо. Сколько раз я должна просить тебя об этом?" Я плюхнулась на кровать, свесив ноги и прислонившись спиной к стене. Ну вот, называется повесила штору, я снова разозлилась, когда поняла, что мне опять, в который раз придется лезть наверх. "Мне следовало бы заставить тебя, Дана, повесить эту штору!"

"Что ж, ты можешь попытаться заставить меня", - произнесла она, весьма недвусмысленно пошевелив бровями. Я повертела головой.

"Брось, я не собираюсь с тобой спать!"

"Почему нет?"- она села, обхватив руками колени, затем смахнула с глаз длинную прядь светлых волос и улыбнулась. "Тебе наверняка бы понравилось", - низким дразнящим голосом произнесла она. Я кинула на нее сердитый взгляд. "Ладно. Рано или поздно - это все равно случится", - она вновь откинулась на спинку кровати, не забыв при этом поддразнить меня, приподняв брови.

"Я сама разберусь".  В течение какого-то времени я наблюдала за Даной, глядящей на потолок, который она обклеила постерами с голыми женщинами. Мне показалось, что каким-то образом мне почти удалось разглядеть очередной поворот своей судьбы.

Я внимательнее посмотрела на Дану, окинула взглядом её длинные ноги, одетые в потертые голубые джинсы, её разношенные кроссовки и довольно-таки рваный свитер. И была впечатлена. Несмотря на то что вот уже три месяца она была моей соседкой, я до сих пор не переставала удивляться, глядя на неё. При этом я зачастую задавалась вопросом - а что, собственно говоря, она тут делает? Она никогда не посещала занятий, ни разу не открыла учебник, а по факту- у нее вообще не было книг для занятий, при всем при этом я знала - она была далеко не глупой. Далеко. Просто слишком много времени уделяла самым разнообразным вечеринкам.

Как же это достойно сожаления, - покачав головой, я встала. "Мне пора на занятия. Увидимся позже". Подхватив рюкзак с пола, я повесила его на плечо и, уже находясь около двери, ещё раз посмотрела на нее. Она лежала без движения, слегка пожав плечами, и я вышла из комнаты. Всю дорогу до начала занятий я размышляла о своей странной соседке и о том дне - том самом первом дне, когда мы с ней встретились. Определенно, это было целым приключением. Я заявилась на территорию студенческого городка и, приложив немалые усилия, все-таки нашла нужный мне корпус, где находилась моя комната. Дана была уже там, раскидав все свои вещи по комнате. Она сидела на кровати с закрытыми глазами, со скрещенными как у индейца ногами, положив руки на колени. На ней было надето только нижнее бельё - трусики, не оставляющие места для фантазий, и красный крошечный бюстгальтер. Я так и замерла в дверях, нагруженная своими пожитками, разглядывая ее и не решаясь прерывать непонятно что.

"Давай, входи уже! Ну, и что же это там за сексуальная кошечка?"- произнесла она, чуть-чуть приоткрывая глаз. Я, опешив, по-прежнему смотрела на неё и даже слегка попятилась.

"Прости?" - все-таки решившись, я сделала шажок в комнату.

"Ну, тебя я определенно прощу", - с обворожительной улыбкой произнесла она. Я не знала, что мне делать - то ли хохотать, то ли, вопя, нестись прочь. Пока Дана хохотала, я стояла, размышляя над вопросом - а сможет ли она впоследствии стать более разумной.

"Эмили?  Алло, земля вызывает Эмили?"

"А?"Я резко подняла голову, уставившись широко открытыми глазами на свою однокашницу Кэтрин. Вопросительно улыбаясь, она смотрела на меня.

"Где ты витаешь?" - поинтересовалась она, переворачивая страницу учебника по химии.

"Прости", - я потрясла головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей. "Так что ты там говорила?"- я тоже перевернула страницу в учебнике, пытаясь разобраться, что мы сейчас проходим.

"Я говорила, что у тебя замечательный конспект. Я перепишу его?" - я согласно кивнула. "Ты готова к тесту? Я слышала, что это нереально сложно".

Я продолжала слушать, как Кэтрин бормочет насчет занятий, профессора и теста. Ну если уж совсем честно, то не очень внимательно. Мои мысли вновь обратились к Дане. Следует ли мне уступить и переспать с ней? Она так настойчива. Как-то однажды ночью, когда обнаружила её полупьяной, я начала задавать ей вопросы. Вопросы, которые, к моему ужасу, впоследствии позволили ей просить меня стать её девушкой и, как следствие, на постоянной основе спать с ней. Мне хотелось познать - каково это, на что похожа жизнь лесбиянки, если конечно я была ей. Мне хотелось выяснить - каково это - прежде, чем начать жить подобной жизнью. А была ли я такой вообще? Я до сих пор так и не смогла решить для самой себя - являюсь ли я по факту лесбиянкой или все же нет? Дана встречалась с самыми разнообразными девушками, никогда не задерживаясь ни на одной из них. Я никак не могла понять этого. Она говорила, что просто пытается попробовать самые разнообразные оттенки вкуса. Определённо, у нее уже сейчас было гораздо больше информации, чем ей было необходимо, но полагаю, я все же поняла ее поведение.

Я шла по коридору общежития и перед тем, как пройти в свою комнату, остановилась на секунду у торгового автомата, чтобы купить банку "Доктор Пеппер". Открыв дверь в комнату, я замерла. Дана лежала на своей кровати почти в той же самой позе, в которой я оставила ее, когда ушла на занятия, - с согнутыми в коленях ногами и закинутой за голову рукой. Но в этот раз на ней не было ни клочка одежды. Отчасти в ужасе, отчасти с изумлением, я наблюдала за ней, а в это время другая рука Даны переместилась к ней между ног и начала двигаться. Я была не в состоянии оторвать взгляд от руки Даны, затем мои глаза проследовали вверх - к её груди, которая поднималась и опускалась в такт её легкому дыханию. Её груди были маленькими, с коричневыми и стоячими от возбуждения сосками. Меня словно пригвоздили к месту, я просто не знала, что мне делать. Какая-то часть меня желала выскочить в коридор, однако я так и не смогла пошевелиться. Мои глаза отстранились от тела Даны только тогда, когда я расслышала её слова.

"Привет. Как раз думала о тебе". Я вгляделась в её улыбку, вдруг совершенно иначе открывая её для себя. "Эмбо, сейчас ты выглядишь, как перепугавшийся света фар олененок", - хриплым голосом произнесла Дана.

"Не называй меня Эмбо", - тихим грудным голосом, словно во сне, произнесла я, с трудом расслышав саму себя. Внезапно меня накрыла волна тепла и я засмущалась. "Извини, я пойд…"

"Нет, - Дана села и протянула ко мне руку. - Нет. Иди сюда", - прошептала она. Совершенно лишившись возможности думать, я опустила рюкзак на пол, подошла к кровати и уселась рядом с ней, положив руки на колени и не осмеливаясь посмотреть на неё. Тепло, исходившее от ее тела, почти обжигало меня. "Не волнуйся, Эмили", - раздался шепот Даны, а затем её пальцы откинули пряди моих волос с плеча, прежде чем они успели упасть мне на лицо. Аккуратно, едва прикасаясь к лицу кончиками пальцев, она развернула его к себе, и я встретилась с её глазами. Они горели от возбуждения и, разглядев этот взгляд, я с трудом перевела дыхание. Она усмехнулась.

"Почему?" - спросила я. Мой голос уже окреп, но по-прежнему был немного хриплым. "Потому что ты, Эмили, потрясающая. Я хочу тебя. Я хочу это", - она пробежалась пальцами по моей щеке, а затем запустила их под футболку. "Можно?"- с улыбкой, играющей на губах, спросила Дана. Я молча кивнула. Её улыбка стала шире, она склонилась и поцеловала меня.

Я лежала посреди ноябрьской ночи в темной и прохладной комнате. Через пару недель будет День благодарения. Я ощущала Дану, спящую рядом со мной: я на спине, она на боку, положив руку на мой живот, и размышляла о том, что произошло. Нет, я не испытывала сожалений. Я была рада, что это случилось. Определенно, все произошедшее помогло мне в значительной степени разобраться в самой себе, обрести уверенность относительно своей сексуальности. Получить так много новых ощущений. Приобрести то чувство ясности и понимания, которое раньше было неведомо мне.

И снова мои мысли вернулись к Бет. Почему она так и не смогла стать той, которая поцеловала бы меня подобно Дане? Прикасалась бы ко мне? Заставила меня почувствовать это? Я вздохнула. Когда-то она могла стать той. Но я оказалась не готова к этому. Почему мы пришли к осознанию того, кто мы есть, в такие безумно разные времена? Вздохнув, я перевернулась на бок, Дана дернулась и еще плотнее прижалась ко мне. Я закрыла глаза, представляя, что сейчас рядом со мной лежит Бет, что это её тело прижимается ко мне, это она обнимает меня. Я была еще слишком молодой, чтобы испытывать сожаления об упущенных возможностях своей жизни, всё еще было впереди, однако в меня они на самом деле уже имелись. И вот сейчас, лежа в постели с Даной и чувствуя её теплое дыхание на своих плечах и шее, я подумала о том, что возможно настало время отпустить Бет. Я была не в состоянии изменить прошлое, а у Бет была своя собственная жизнь там - в Пуэбло, своя жизнь, заполненная новыми людьми. Она не нуждалась в моем кровоточащем сердце. Я любила Бет и знала, что она тоже любила меня - всегда любила. Но в то же самое время - все меняется: мы меняемся, обстоятельства меняются. А иногда ты просто не можешь ничего изменить, вернуть все обратно, и совсем не важно, как отчаянно тебе хотелось бы сделать это. Настало время отпустить Бет. Начать все заново в Боулдере, познать ту женщину, которую высвободила в этот день Дана. Посмотреть, что она сможет предложить мне.

* * *

Похолодало, серые небеса разверзлись снегом. Я подняла голову, захватывая языком хлопья снега. В парке не было ни одного человека, и внезапно на меня накатило чувство одиночества. Я встала с качелей, от долгого нахождения на узком резиновом сидении у меня ныли бедра. Как же дети умудряются хотя бы наполовину справляться с тем, что обычно вытворяют на этих качелях?

Я направлялась к автомобилю, шагая по хрустящей под ногами траве, и мысленно вновь вернулась в прошлое. Никогда не думала, что одна ночь может так изменить человека. После той ночи с Даной я стала другой и пожелала обрести ясность - так кем же я стала? Что же я хочу найти в этой, недавно открытой женщине? Вскоре я пустилась во все тяжкие.

* * *

Дана очень ясно дала мне понять, что даже отдаленно не заинтересована в серьёзных отношениях со мной. Если время от времени у нас и будет секс - прекрасно, но ничего большего. Сначала это ранило меня, но как-то однажды осознав открывшиеся передо мной возможности, все встало на свои места. Так что время от времени мы с Даной продолжали кувыркаться в одной постели. Если ни у одной из нас не было свидания в пятницу вечером, мы с Даной проводили его вместе. Фактически, со временем мы стали близкими друзьями, разговаривали и делились самыми сокровенными тайнами. Полагаю, что частые занятия сексом с кем бы то ни было, непременно приводят к таким результатам. Не поймите меня неправильно, я не волочилась напропалую за каждой юбкой. Когда я встречалась с какой-либо девушкой, то оставалась ей верна. Надо сказать, что в общежитии такого либерального колледжа, как Боулдер, было довольно несложно найти девушек, живущих согласно таким же принципам, как и я.

Вот так - первый год учебы в колледже был целиком посвящен учебе и погоне за девушками.  Я хотела понять, в чем состояла моя привлекательность, которой, как оказалось, было хоть отбавляй. У меня появилось множество хороших друзей, и мы славно веселились, проводя время. И как-то так незаметно настала середина второго года моей учебы.

Я пообещала своей подруге Пэтти, что помогу ей на ярмарке вакансий, которую каждую весну проводил колледж. Выпускники старших классов или же любопытные студенты могли посетить самые разнообразные стенды, которые были установлены нами. Я не желала сидеть возле них, но вот уже две весны подряд меня подкупом, ненавязчиво и вежливо заставляли участвовать в данном мероприятии. Каждый раз я злилась и питала отвращение к самой себе, потому что такой ботаник, как я, не мог сказать слово "нет".

"Вот же засада!"- бормотала я, сидя за нашим стендом. Как много народа, находящегося здесь, в самом деле испытывают потребность выяснить и тем более подобрать буклеты по вопросам бухгалтерского учета? Да, я понимала, что есть и такие, но очевидно не сегодня. "Смотри, сегодня мы ещё даже не перекусили", -  я кинула на Пэтти сердитый взгляд.

"Послушай.  Это твой долг перед колледжем", -  ответила она, поправляя и без того идеально сложенные кучки буклетов.

"Каждый семестр я плачу им кучу денег. Вот это и есть мой долг", - я надулась. "Боже, это ж надо - убить всю субботу! Прямо сейчас я могла бы позаниматься", - я откинулась на стуле, скрестив руки на груди.

"Это звучит как-то не слишком весело".  Я медленно подняла голову и от удивления открыла рот. В поношенных черных джинсах, во фланелевой толстовке с рюкзаком, перекинутым через плечо, прямо передо мной стояла Бет.

Глава 9

"Каждый семестр я плачу им кучу денег. Вот это и есть мой долг, - надулась я. - Боже, это ж надо – убить всю субботу! Прямо сейчас я могла бы заниматься", - я откинулась на стуле, скрестив руки на груди.

"Это звучит как-то не слишком весело". Я медленно подняла голову и от удивления открыла рот. В старых черных джинсах, во фланелевой толстовке, с рюкзаком, перекинутым через плечо, прямо передо мной стояла Бет.

Я во все глаза смотрела на неё. Кто бы мог подумать! Бет! Она ухмыльнулась, и до боли знакомый блеск появился в ее голубых глазах.

"Осторожно, а то мухи залетят". С отчетливым щелчком мой рот захлопнулся.

"Что ты тут делаешь?" - в конце концов я смогла каким-то образом выдавить из себя эти слова. Пэтти наблюдала, не вмешиваясь, переводя взгляд с меня на Бет и обратно.

"А на что это похоже? – спросила она, ухватившись рукой за лямку рюкзака. - Я проходила мимо, ну и случайно увидела тебя". В моей голове творилось черт знает что, поэтому единственное разумное, что мне удалось сделать - просто кивнуть. Она захихикала. "Послушай, как я вижу, ты сейчас занята. Когда освободишься? Может быть тогда мы сходим и выпьем по чашечке кофе?" - поинтересовалась она, и крошечная надежда прозвучала в ее голосе. Я снова кивнула.

"Ну, я застряла здесь до пяти, но…"

"Эй, я могу подождать!" - сказала она, стаскивая с себя рюкзак и с громким стуком ставя его на стол.

"Да ладно, иди, Эмили. Не думаю, что меня здесь будет донимать толпа посетителей, скорее наоборот". Я повернулась к подруге и молча уставилась на нее, не зная, как реагировать на происходящее, потому что чувствовала себя как-то по-дурацки, словно была ребенком. Я снова посмотрела на Бет, желая убедиться, увидеть своими глазами, что она не исчезла, а все ещё стоит тут - прямо передо мной. Затем я ощутила крошечную, внезапно появившуюся вспышку гнева, нахлынувшую на меня и заставшую врасплох.

В последний раз я видела ее в театре с той рыжей. Ну, по крайней мере в последний раз, когда она тоже видела меня. Все вернулось ко мне - и надежда, и страх. Это вызвало в моей груди смешанные чувства, побуждая сделать то, что на данный момент казалось единственно правильным - сказать ей, что я люблю ее и хочу быть с ней. Как она когда-то хотела быть со мной. Но я опоздала. Уже слишком поздно.

Я посмотрела на Бет и в тот же момент поняла, как много упустила я из-за её отсутствия в своей жизни. Хотя я и поклялась тогда, два года назад, что забуду о ней и вычеркну ее навсегда. Тогда было ее время. Время, когда она была очень большой частью моего существования, но все это осталось позади, и настал момент двигаться дальше. И вот теперь мое прошлое стояло и смотрело мне в лицо, а я отчетливо понимала, что никогда не смогу забыть о Бет; я была полной дурой, если могла думать иначе.

* * *

Я сидела на закрытой крышке унитаза в полотенце, обернутом вокруг тела. Удерживая в кулаке его концы, я уставилась в покрытое изморозью окно в душе, не в состоянии разглядеть ничего, кроме утреннего света. Я знала, что небо было серым, словно сталь. Было очевидно, что сегодня ближе к вечеру появится снег с ветром, и это было хорошо, по крайней мере, для меня. Возможно, это принесло бы мне облегчение, потому что перекликалось с моим сердцем, которое застыло в груди, словно кусок льда.

Я скрестила лодыжки, чувствуя холод фарфора, прижатого к горячей после душа коже, и вздохнула, ощутив жжение в глазах и вставший в горле комок. Дрожь пробежала по моей спине, я отвела взгляд от окна и плотно зажмурила глаза в попытке остановить то, к чему они так отчаянно стремились. Раньше я не думала, что мне в своей жизни придется столкнуться с таким днем, и я никогда не представляла, насколько трудным это действительно может быть. Сейчас все, чего я желала, было заползти в глубокую темную пещеру, свернуться там калачиком и плакать. Я почувствовала, как мои губы раздвинулись и прошептали только одно слово. "Бет!"

* * *

В кафе было пусто. В это время суток так было всегда, я знала это за многие, многие месяцы собственного опыта. Я частенько заходила сюда просто так, чтобы отвлечься от учебы, да и вообще от чего бы там ни было. Бет последовала за мной, и я провела нас к своему любимому столику в глубине кафе, в углу. Я села на своё обычное место, и одним движением передвинула стул вместе с собой в угол, в место пересечения двух стен. Она села напротив меня и ухмыльнулась такой ребячьей выходке.

"Что?" - спросила я, качаясь на передних ножках стула, и тут они громыхнули, опускаясь на напольную плитку, а моё тело подпрыгнуло. "Ой!"

"Ничего. Я скучала по тебе, Эм", - произнесла она низким голосом. Открыв рот, я уставилась на нее. "Ну вот, ты опять сделала это. Твоя специальность - ловля мух?" Я усмехнулась и покачала головой.

"Нет. Думаю, я просто немного удивилась, когда увидела тебя здесь, вот и все. Кто бы мог подумать?" Я махнула Барни, своему знакомому официанту, и он подошел к нам.

"Добрый день, леди", - с улыбкой произнес он и, приподняв брови, уставился на Бет. Я с трудом удержалась от ухмылки. Барни флиртовал с каждой юбкой, но сейчас он лаял явно не на то дерево. Бет взглянула на него пустыми глазами и нахмурила брови. Я приложила руку ко рту, покусывая нижнюю губу и наблюдая за зрелищем, разворачивающимся перед моими глазами.

"Да?" - произнесла Бет, растягивая слова и продолжая пристально смотреть на Барни. Он, как показалось, намек понял и смутился, но затем откашлялся и посмотрел на меня.

"Как обычно, мелкая?" - спросил он. Я услышала смех Бет, вспыхнула и   повернулась к ней. Она тут же затихла и посмотрела на меня невинным взглядом. Я поняла, как много я потеряла и лишилась всего, что было связано с ней.

"Барни, если назовешь меня так еще раз, то будешь очень сильно скучать по отсутствию очень важной части своего тела", - я мило улыбнулась ему. Он закатил глаза и отошел, но тут же развернулся и подошел обратно к нашему столику.

"Я, хм, я забыл принять ваш заказ".

Почувствовав на себе взгляд Бет, я посмотрела на нее, встречая тот знакомый блеск нежно-голубых оттенков, говорящий мне, что я поступила так, как надо. Я улыбнулась. Я так соскучилась по этому молчаливому общению. Когда отсутствует потребность использовать слова.

* * *

Вскоре я встала с крышки унитаза, развернула полотенце и протерла усеянную капельками воды кожу, затем посмотрела на свое отражение в зеркале, после чего провела рукой поперек его гладкой поверхности и оценивающе окинула взглядом саму себя - мои волосы потемнели от воды, глаза позеленели от эмоций, которые были скрыты за ними. Я должна быть сильной, я знала это, но мне было очень жалко, что я понятия не имела, как сделать это.

* * *

Вечерело, народ начал заполнять кафе, а мы с Бет все ещё сидели напротив друг друга. Я неспешно потягивала кофе из чашки, и горячая жидкость скользила вниз по горлу, наполняя меня теплом. Бет сузила глаза, уставившись на мои руки.  Я вопросительно приподняла брови.

"Ты же ненавидишь эту дрянь!" - сказала она, кивком головы указывая на чашку в моей руке. Я удивленно посмотрела вниз, не понимая, о чем она говорит, а потом до меня дошло.

"С чего ты взяла? - улыбнулась я. - Ты что - смеешься надо мной? Этой дряни я обязана своей учебой и рассудком", - я сделала глоток и в доказательство своих слов почмокала губами. Она покачала головой и улыбнулась мне одной из тех особенных улыбок. "Итак, - сказала я, откусывая от чизбургера. - После того, как ты провела то лето в Вайоминге, что ты делала? Куда направилась? И, прежде всего, почему ты уехала?"

"Ну, после того, как я уехала из Шайенна, я повела свой старый покосившийся пикап обратно в Колорадо. Я отправилась в Денвер, а уехала я потому, что была сыта всем этим по горло. Я устала кочевать от одного места к другому. Вернувшись в Денвер, я поняла нечто важное, - она вздохнула и посмотрела в сторону двери, а ее взгляд оказался за миллион миль отсюда. - Мне захотелось жить нормальной жизнью, устроиться где-нибудь, - она перевела внимание на меня, - ты знаешь, что я не закончила школу?" - тихим пристыженным голосом спросила она. Я кивнула.

"Да. Знаю", - так же тихо сказала я. Она опустила глаза на остатки своих блинов.

"Я устала убегать от проблем, Эм. Я устала убегать от себя".

* * *

Я застегнула последнюю пуговицу на шелковой блузке и пробежалась по ней руками, ощущая, как гладкий шелк струится под пальцами, затем пристальным взглядом окинула своё отражение в зеркале, расположенном над комодом в моей старой спальне. В завершение я откинула волосы назад за плечо, желая оставить их распущенными. Бет бы понравилось, ей всегда нравилось, когда я распускала их. Я пробежалась руками по бедрам, сегодня на мне были надеты слаксы из черной ткани. Последним штрихом будет пиджак, который входил в костюм. Я надела черные туфли. Мое лицо было бледным, поэтому я нанесла легкий макияж и светлую помаду. Я была готова к поездке в церковь. Ну, то есть, скажем так, я была одета. К такому никогда нельзя быть подготовленной.

Я скользнула руками в рукава пиджака и, взяв сумочку, направилась к закрытой двери спальни.

* * *

"Могу ли я задать тебе один вопрос?"

Я кинула на Бет быстрый испуганный взгляд, заранее зная, каким он может быть.

"Конечно", - затаив дыхание ответила я, не совсем понимая, отчего так занервничала, но дело обстояло именно так.

"Ты признала свою ориентацию, не так ли?" Я уставилась на нее, встречаясь с взглядом её полуприщуренных глаз, и поняла - она знала ответ на свой вопрос, но хотела услышать мой ответ. Я решила, что мне не стоит прикидываться скромницей. "Как ты догадалась?" Она пожала плечами.

"В тебе появилась уверенность, которой раньше у тебя не было. Что-то вроде осознания и принятия себя такой, какая ты есть, и тебе плевать на все то, что говорят или думают по этому поводу другие люди. Мне это нравится", - она улыбнулась. Я посмотрела на нее, а тоже улыбнулась.

* * *

Ребекка встретила меня в холле перед лестницей. Она выглядела сногсшибательно в черной юбке с пиджаком и зеленой шелковой блузке. Ее длинные рыжие волосы были уложены в пучок на макушке, мелкие кольца прядей ниспадали вокруг лица и шеи. Я посмотрела на нее и улыбнулась.

"Ты готова?" - спросила она. Я усмехнулась про себя, ибо весь день задавала себе этот вопрос, и кивнула. Готова настолько, насколько вообще могла быть готова к этому.

* * *

Обратный путь в кампус прошел в тишине. Я доставила Бет к её общежитию, которое располагалось рядом с моим, и сейчас мы молча сидели в джипе. Просидев в кафе почти четыре часа, мы успели обсудить множество тем. Мне было спокойно с ней, как будто бы не было той ночи, и мы никогда не расставались с ней. Больше я не испытывала никакого чувства сожаления или обиды. Бет объяснила мне, что девушка в театре ничего не значила для нее, простой флирт. За прошедшие два года у нее не было каких-либо реальных устойчивых отношений, она просто пыталась двигаться дальше и выяснить, кто она такая и куда шла.

"Я решила учиться. Мне захотелось измениться, сделать что-то важное", - сказала она. В этот момент я ощутила, что горжусь ею. Мы продолжали сидеть в темном джипе, она смотрела в ночь через лобовое стекло, а затем произнесла: " Знаешь, почему я выбрала Университет Колорадо?" - она повернулась ко мне. Я отрицательно покачала головой. "Я видела тебя тогда, той ночью в театре. Ты встала раньше всех, и я увидела тебя, потом ты вышла из зала и из моей жизни". Я смотрела на нее в благоговении.

"Ты видела меня?" - удивленно спросила я. Она кивнула. "Но там же было так темно. Как тебе удалось разглядеть меня?" Она пожала плечами. "Не знаю. Думаю, главным образом потому, что я узнала тебя по движениям, по походке. Полагаю, это было шестым чувством".

"Да, я была там. Пришла посмотреть на тебя. Я никогда не пропускала твои спектакли, Бет. Не хотела начинать и тогда. Или сейчас. Ты учишься на театральном отделении, верно?" Она кивнула с небольшой улыбкой и поклоном головы.

"Конечно. Что за глупый вопрос!" Мы обе понимающе улыбались, потом снова уставились в окно. Мы уже сказали друг другу все, что можно было сказать за одну ночь, тем не менее никто из нас не хотел уходить, не хотел расставаться. Наконец Бет вздохнула и повернулась ко мне. "Мне пора идти. Утром я должна быть на занятиях".

"Ладно", - тихо сказала я, не совсем понимая, к чему мы пришли. Что   происходит между нами? Да, мы помирились и теперь - а что будет теперь, неужели это всё? Мне хотелось, чтобы все было как раньше, хотелось вновь вернуть ее дружбу. Я хотела вернуть ее в свою жизнь, но не совсем понимала, как сказать ей об этом. Поэтому ничего не сказала.

"Что ж, мы хорошо провели время. Может быть, как-нибудь попозже мы сможем поболтать еще". Бет подхватила рюкзак, вылезла из джипа и, чуть помешкав, задержала свою руку на дуге кузова. Кинув на меня пристальный взгляд, она улыбнулась и ушла.

* * *

После того как мы припарковались на стоянке, я вышла из машины отца и тут же прямо перед собой увидела Конни и Монику, которые направлялись в церковь. Как только Моника увидела нас, она подошла ко мне. От надвигающейся бури воздух был неподвижным и влажным.

"Привет, дорогая", - произнесла она, заключая меня в крепкие объятия, затем мы отстранились, и она улыбнулась. Все, о чем она думала и что хотела сказать, было отражено в ее темных глазах. Я молча кивнула, так как мне не нужны были её слова. "Вы, должно быть, Ребекка", - сказала она, шагнув к моей любимой. Ребекка улыбнулась, пожимая протянутую руку Моники, и кивнула.

"Привет, Моника. Приятно познакомиться с тобой, хотя мне определенно хотелось бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах". Моника похлопала по её ладони своей рукой.

"Да. Если это уместно, то мы с Конни хотели бы пригласить вас обеих сегодня на ужин". Я почувствовала, как три пары глаз в ожидании уставились на меня, и поочередно посмотрела на каждую из них, вглядываясь в ожидающие глаза Моники, сочувствующие - Конни и любящие - Ребекки. У меня как-то сам по себе возник вопрос, почему я чувствовала себя такой любимой и одновременно с этим такой же одинокой? Я и в самом деле не верила, что кто-то из них сейчас понимал то, что творится в моей голове. Что чувствовала я. Черт, да я и сама не совсем была уверенна в том, что полностью осознаю происходящее. Так что я просто кивнула, полагая, что это был самый безопасный жест.

"Дамы, вы готовы идти на службу?" Я обернулась и увидела отца, стоящего возле нашего кружка из женщин, моя мама стояла рядом с ним. Она протянула руку и, схватив меня за ладонь, потащила за собой. Ребекка вошла в церковь следом за нами.

* * *

Я отперла дверь в комнату, которую делила с первокурсницей по имени Кэндис Паркер. Удивительно, но сегодня она отсутствовала. Что-то не припоминаю, чтобы она когда-либо в субботний вечер выходила из комнаты. Возможно, она просто вышла поесть. Какая-то часть меня в глубине души обрадовалась, что я смогу расслабиться и подумать обо всем без помех. С другой стороны, я была разочарована. Сейчас я ощущала потребность поговорить. О жизни, о школе, о Бет. Да о чем угодно.

Я глубоко вздохнула, чтобы развеять это желание, затем упала на спину в кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок. Опять вздохнула и тут же подпрыгнула, услышав стук в дверь. Изогнув шею, я оглянулась, чтобы взглянуть и понять, кто там ещё, словно это могло бы мне помочь узнать, кто за дверью.

"Кто там?" - выкрикнула я.

"Я", - послышался приглушенный ответ. Я закатила глаза.

"Кто - я?" - раздраженно, будучи не в настроении для игр, произнесла я и села, свесив ноги с кровати.  Затем быстро подскочила к двери и рывком распахнула ее. Ошеломленная моей резкостью Бет стояла в коридоре, раскрыв рот, как будто собиралась что-то сказать. Она закрыла его и улыбнулась.

"Эээ, привет” - произнесла она, махнув мне рукой. Я махнула ей в ответ, все ещё продолжая смотреть на неё, как на привидение. "Эээ, ну, вообще-то сейчас еще не слишком поздно. Не хочешь поговорить?" Я улыбнулась и кивнула, закрыв за собой дверь. Затем мы направились вдоль коридора.

* * *

Скользнув по отполированной деревянной поверхности жесткой холодной церковной скамьи, я села и полистала небольшую брошюрку, которую мне вручили около двери при входе в церковь.  Я сидела между Ребеккой и мамой, Ребекка - слева, а мама - справа. Одна держала меня под руку, другая положила руку на мое колено. Я ощущала своими пальцами глянец бумаги и вгляделась в фотографию улыбающейся Бет, сфотографированной, вероятно, несколько лет назад. Она выглядела здоровой, счастливой и красивой. Я вчитывалась в информацию, которая была в брошюре, об ее успехах в театре, в теле - и радиорекламе, о которых я была совершенно не в курсе. Я не смогла сдержать улыбку, читая часть, посвященную ее детству. Увидев свое имя, я обнаружила наше прозвище - "бедовые близнецы", именно так её мать окрестила нас много лет назад. Господи, да это же неправда! Потом до меня дошло, что я до сих пор не увидела Нору Сэйерс. Я знала, что она должна быть где-то здесь, и, вытянув шею, начала всматриваться в толпу. Наконец я увидела ее возле двери у алтаря. Она стояла и разговаривала с довольно симпатичным мужчиной. К своему удивлению я поняла, что это был Джим Сэйерс. Я не видела его много лет. Да и Бет тоже его не видела, насколько я знала. Он выбрал прекрасное время, чтобы показаться. Стоящую рядом с ним женщину я вспомнила по одной из старых фотографий - его жена Линн. Джим несколько раз кивнул головой на то, что сказала ему Нора, а затем презрительно-снисходительно улыбнулся и, положив руку на спину Линн, двинулся к скамье, находящейся в заднем ряду. Нора, понаблюдав за тем, как они уходят, повернулась и направилась к первому ряду. А разве сам Джим не должен сидеть в первом ряду? Я посмотрела на Нору, на её седые волосы, взбитые в нелепую смешную прическу. Ее красно-черное платье, преимущественно красного цвета, было слегка тесновато для её тела, которое стало пухлым, когда Норе перевалило за пятьдесят. Она выглядела уставшей, а на её лице лежал толстый слой макияжа, чтобы скрыть глубокие морщины. В этот момент Нора повернулась, и ее глаза замерли на мне. Она улыбнулась, отчего красная помада на ее бледном лице превратилась в кровавую линию. Я уныло улыбнулась и слегка кивнула. Пройдя на свое место к скамье в первом ряду, она уселась возле какой-то блондинки. Развернувшись, я посмотрела на Монику, которая сидела прямо позади меня.

"Кто она такая?" - спросила я, кивая в сторону блондинки. Моника подалась вперед и внимательно всмотрелась в затылок женщины, а затем повернулась ко мне.

"Думаю, это Лана. Она и Бет были вместе, ну, точнее, они жили вместе", - она пожала мое плечо и откинулась на спинку скамьи, оставляя меня удивляться и глазеть на Лану.

* * *

На территории кампуса было темно, редко развешанные лампы не давали достаточного света, чтобы пробиться сквозь густую тьму. Однако я чувствовала себя совершенно безопасно, потому что Бет шла рядом со мной. Мы гуляли уже почти полчаса, не разговаривая, просто нежась в прохладном ночном воздухе. Каждая из нас была погружена в своих собственные мысли. Как обычно, я не чувствовала необходимости в разговоре и не пыталась найти какой-либо предлог или повод, чтобы завести легкомысленную беседу. Для понимания друг друга нам не требовались слова, они были нам просто не нужны, наши чувства говорили сами за себя.

"Здесь так спокойно", - тихим голосом, не желая нарушать окружающую нас тишину ночи, произнесла Бет. Я согласно кивнула.

"Да. Раньше я, как правило, по вечерам всегда выходила вот так погулять, но в прошлом семестре вон там была изнасилована девушка", - я указала в сторону библиотеки. Бет проследила за пальцем и, нахмурив брови, покачала головой.

"Ну, если ты захочешь прогуляться ночью, заходи ко мне", - она улыбнулась. Я посмотрела на нее, и тут меня осенило, я же не говорила ей, где жила.

"Эй, а как ты нашла меня?" Она засунула руки в карманы джинсов и пожала плечами. "Я проследила за тобой", - просто сказала она. Услышав её слова, я покачала головой и ухмыльнулась. Что за глупость!

"Бет Сэйерс, ты что - превратилась в охотницу на женщин!" Она хихикнула.

"Нечто вроде того". Мы двинулись дальше. "Ты же не возражаешь?" - она посмотрела на меня. Из-за лунного света, отраженного в её глазах, они, казалось, пронизывали меня насквозь.  Я улыбнулась.

"Не-а".

"Ну и хорошо", - она усмехнулась, затем остановилась и опустилась на землю. Я удивленно посмотрела на нее, задаваясь вопросом, - какого черта она творит. Она развалилась на траве и, закинув руки за голову и скрестив ноги в лодыжках, с широкой глупой ухмылкой уставилась ввысь.

"Эй, алло, - произнесла я, уперев руки в бедра. - Ты чего?"

"Смотрю на звезды", - сказала она, как будто это было самой обыденной вещью в мире - в полночь шлепнуться на траву посередине студенческого городка и смотреть на звезды. Я посмотрела на неё, пытаясь решить - должна ли я присоединиться к ней. А что, если она потом просто поднимется и скажет мне, что все это было шуткой, или она все же была очень серьезна. Прикусив нижнюю губу, я выбрала второе. Я опустилась на землю рядом с ней и, положив руки на живот, уставилась в небо. "Смотри, - тихим голосом произнесла она, указывая поверх близлежащего дерева. - Падающая звезда".

"Загадай желание", - сказала я, упиваясь ощущением покоя, которое как-то незаметно прокралось и поселилось во мне. Я кинула на Бет быстрый взгляд, глядя, как она закрыла глаза, на ее беззвучно двигающиеся губы, которыми она произносила свое желание. Её глаза, ставшие сейчас серыми, открылись, и она улыбаясь посмотрела на меня. Приподняв брови, она снова перевела взгляд на небо, затем я услышала её короткий смешок. "Знаешь, это так забавно. Когда я решила приехать сюда, я думала, что начну здесь новую жизнь. С нуля. А затем я встретила тебя".

Улыбка на моих губах исчезла, и я перевела взгляд на небо. "Ну, прости, что испортила тебе новую жизнь, твой новый старт", - сказала я тихим голосом, пытаясь не позволить обиде или удивлению вырваться наружу. Я знала, что никогда не была особенно хороша в этом. А сейчас и подавно. Сейчас, когда я была так счастлива видеть ее, сейчас, когда я так стремилась восстановить утраченную дружбу с женщиной, с которой дружила на протяжении более одиннадцати лет.

"Нет, Эм! Нет! Я вовсе не это имела в виду", - Бет приподнялась, подтянула колени к груди и обхватила руками голени. Я осталась лежать на месте, глядя на ее спину. "Я имею в виду, что  думала,  когда окажусь здесь, мне придется начать все сначала. Познакомиться с новыми людьми. Завести новых друзей. Что-то, на что я не очень-то и надеялась, да и не особо хотела, ты понимаешь?" - она посмотрела на меня через плечо, ее длинная челка отчасти нависла над глазами. Я посмотрела ей в глаза, но не ответила. Мягкая улыбка появилась на ее губах. "Я думала, здесь нет никого, кого бы я знала, и что я останусь в одиночестве, а затем встретила тебя. Мою лучшую подругу".

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Бет всегда знала, что сказать, как смягчить мои опасения, убрать беспокойство и страх, что появлялись у меня. Она просто знала. Каким-то образом всегда знала.

* * *

Очень крупный мужчина, стоящий на возвышении, начал петь Аве Мария, и его мощный голос заполнил все окружающее нас пространство. У меня от боли перехватило горло, когда я услышала звук колес, двигающихся по полу, тихий скрип предвещал их приближение. Я знала, что это было. Я знала, что означал этот тихий скрип, но не желала видеть этого, не могла заставить себя посмотреть в ту сторону. Как будто бы, если я пересилю себя и взгляну туда, это бы значило, что я заглянула правде в глаза и окончательно приняла неизбежность ситуации, ее безжалостную завершенность. Бет не могла умереть, такого просто не может быть. Только не она.

А пока я смотрела прямо перед собой, уставившись на распятие, висевшее над алтарем, на большие, ярко светящиеся, цветные витражные окна, расположенные по обе стороны от него, и мои мысли вновь перенесли меня в прошлое - к тем дням в колледже. К тем дням, когда я заново открывала для себя Бет. Свою лучшую подругу. Когда скрип проследовал мимо нашего ряда и направился дальше вперед, я ощутила ладонь, сжавшуюся вокруг моей руки. Скрипучие колеса под тяжестью ноши продолжали свой неизменно медленный ход. Я не могла смотреть на это. Не могла смотреть. Не могла.

* * *

"Голова!" Я отпрянула в сторону как раз вовремя, чувствуя, как футбольный мяч пронесся прямо перед моим носом, развевая челку на лбу. После того как этот мяч врезался в мои книги, раскидывая тетради по всему одеялу, расстеленному на траве, я подняла взгляд, впиваясь горящими зелеными глазами в того безумца, который отважился прервать мою учебу, чтобы пригвоздить его к стене позора. Мои зеленые кинжалы встретились с двумя сверкающими голубыми озерами.

"Ты!" - зарычала я. Голубые глаза все приближались и приближались, пока не оказались прямо напротив меня. Бет села на мое одеяло, скрестив ноги как индеец, разместив руки на колени, затем ухмыльнулась и потянулась к мячу. "Бет, ты просто какое-то бедствие! Оставь меня в покое!" - произнеся эти слова, я надулась.

"Ах, ах! А вот мне почему-то кажется, ты хотела, чтобы я это сделала", - она подкинула мяч в воздух, перекидывая его из одной руки в другую и призывая меня забрать его у нее.

"Предупреждаю тебя, Бет, - произнесла я сквозь стиснутые зубы, при этом не выпуская мяч из поля зрения. - Я засуну тебе этот мяч прямо…"

"Мне бы хотелось посмотреть на твою попытку", - она бросила мне вызов. Тут понемногу меня начало охватывать нечто большее, чем просто небольшое раздражение; я сердито подняла бровь, в ответ Бет подняла свою. "Ну и что дальше?" - протянула Бет, а я прикусила нижнюю губу, затем щеку изнутри, мой мозг в это время лихорадочно просчитывал варианты. Я посмотрела на мяч, который продолжал летать в воздухе. Схватив его одним молниеносным движением, я вскочила и едва не споткнулась в своей попытке убраться от неё подальше прежде, чем она смогла бы отобрать свой мяч обратно. "Ты ответишь за это, Эм", - произнесла она тихим голосом, почти нараспев. Я отступила подальше, кидая мяч в дерево и тут же ловя его.

"Да неужто и в самом деле?"

"Ага, в самом деле".

"Ой, то-то я прям вся дрожу до самых пяток!"

"Так и должно быть", - Бет встала, широко расставив ноги и потирая руки. На мгновение меня охватил страх, так как я знала, что Бет была выше, круче и гораздо быстрее, чем я.

"Пыль замучаешься глотать", - небрежно произнесла я, хотя даже отдаленно не обладала чувством уверенности в своих пустых угрозах. Я посмотрела на ее поднявшиеся брови, но ничего больше пока не происходило. Я сделала шаг назад, небрежно подбрасывая мяч в воздухе, каждый раз немного выше, готовая в любую секунду сорваться с места. Она ринулась вперед, я взвизгнула, и мои ноги пришли в движение. Я летела на бешеной скорости, слыша ее рычание позади себя. Она держалась все ещё сзади, немного отставая, но с каждым ударом сердца, которое билось все быстрее и несколько неровно, понемногу настигала меня.

"Беги, маленькая девочка! Беги!" Позади меня раздались слова, сказанные тихим и злым голосом. Не в состоянии удержаться от ухмылки я продолжала передвигать свои коротенькие ножки так быстро, как только могла, полная решимости сражаться до конца, давая себе, по крайней мере полшанса на победу. Безрезультатно. Я снова завизжала, почувствовав, как ее руки обвивают мою талию, одновременно удерживая меня от падения на землю. Внезапно Бет прижала меня к себе, хриплым голосом выдыхая в ухо, принуждая сдаться, сказав слово "дядя[13]". "Скажи это!"

"Нет!" - хриплым голосом выдохнула я, пытаясь после столь напряженной пробежки успокоить бешено бьющееся сердце. Она все сильнее прижимала меня к своему телу, а я изо всех сил стремилась вырваться из захвата её рук, пленивших меня.

"Скажи это!" Я ухитрилась вывернуться из объятия Бет и побежала, но тут же оступилась и упала на колени. Я сморщилась, ощутив, как трава покалывает мою кожу, и, упав на землю, перекатилась на спину, как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как Бет приближается ко мне и опускается, оседлав мои бедра и прижимая мои руки к траве. "Скажи это!" - со сверкающими глазами и фирменной кривоватой улыбкой прохрипела она. Несмотря на то, что я отлично понимала абсолютную бесполезность сопротивления, я все равно решила попробовать выкрутиться из ее захвата. Стиснув зубы и закрыв глаза, я пыталась разорвать ее невероятно крепкую хватку. "Это вовсе нетрудно, Эм, - хихикнула она. - Боже, какая же ты упрямая! Просто скажи это. Сдаюсь!"

"Никогда!" Я открыла глаза и увидела, как она, ухмыляясь, немного ослабила свою хватку, однако при этом все равно удерживала меня под своим полным контролем. Внезапно её голубые глаза ярко сверкнули, и я поняла, что у меня сейчас появятся большие проблемы. Она захватила оба моих запястья, удерживая их одной рукой, а другой принялась щекотать. "Нет!" -  завопила я, изо всех сил извиваясь под ней всем своим телом, в то время как её пальцы с беспощадной жестокостью атаковали мои ребра и живот. "О боже, нет! Нет! Не буду, ни за что не скажу, уххх!" Я слышала, как она хохочет, продолжая издеваться над моим бедным телом. Почувствовав, что вот-вот я написаю в штаны, я выкрикнула: "Хорошо! Дядя! Сдаюсь! Дядя! Тетя! Брат! Все, что ты только пожелаешь! Только отпусти меня!"

"Ха!" - удовлетворенно сказала она, вес, что держал меня, прижатой к земле, исчез, а мои запястья освободились. Пытаясь отдышаться, я открыла глаза и увидела Бет, с ухмылкой на лице стоящую на коленях рядом со мной. "Как ощущения?" - произнесла она, сочась сарказмом. Я показала ей язык, на что она насмешливо приподняла бровь. "Поосторожней, Эм, а то всякое бывает", - предупредила она, сведя большой и указательный палец вместе и явно на что-то намекая.

"Ты все-таки противная", - заявила я, успокоив наконец свое дыхание и обретя способность говорить, а затем приподнялась, опираясь на локти. Она усмехнулась.

"Да, это точно, какая есть!" - она встала и протянула руку, чтобы помочь мне подняться на ноги.

* * *

Я стояла на возвышении за кафедрой. Библия, которую прошлым вечером дал мне священник, лежала прямо передо мной. Мои пальцы осторожно поглаживали тонкую бумагу открытого Священного Писания, цитаты из которого я должна была прочитать. Я слепо глядела на строки, лежащие прямо передо мной, и не видела слов, которые должна была произнести вслух, слова, которые Бет никогда не произнесла бы сама, слова, которые ничего значили для нее.

Откашлявшись, я посмотрела прямо перед собой, встречаясь с глазами собравшихся здесь людей, затем улыбнулась и с глухим стуком захлопнула тяжелую Библию.

"Подразумевалось, что я должна была прочитать цитаты", - сказала я, поднимая Библию, чтобы все увидели ее. Я окинула взглядом помещение церкви, заполненное людьми, которых я не знала, ну разве что за исключением небольшой кучки. Кем все они были для Бет? А смогла бы она, если бы очутилась здесь, узнать кого-нибудь из них?

Мой взгляд остановился на Норе Сэйерс, и я увидела замешательство, промелькнувшее в ее глазах. Глазах - так похожих на глаза Бет. Глядя на неё, я улыбнулась, но не была уверена в том, что же я делаю и думаю, она понимала это.

"Вот я гляжу на всех вас, смотрящих на меня и задающих себе вопрос, что же я тут делаю. Мне самой интересно, что я делаю. Полагаю, именно этот момент является тем, что Бет любила больше всего, -  я улыбнулась, вглядываясь в лица сидящих людей. - Она любила залы и людей, находящихся в них". Я произнесла эти слова почти шепотом, но стоящий передо мной микрофон поймал их и разнес по всему пространству храма. Кто-то кашлянул возле дальней стены. "Я на самом деле не хочу читать эти слова, какими бы прекрасными и значимыми они не были". Я положила Библию обратно на кафедру, и снова обратила свой взгляд на слушателей. "Вместо этого я хочу сказать вам нечто очень простое", - я почувствовала, как в моих глазах собираются слезы. Боже, только не сейчас!  Мне нужна только минута, всего минута, я должна сдержать их. Через минуту все будет кончено. "Бет была моей лучшей подругой в течение многих-многих лет. Мы всегда были вместе, начиная с тех самых пор, когда были еще детьми. Мы вместе прошли через всех наших подростковых демонов". В зале раздалось несколько смешков. Я улыбнулась, и воспоминания о нескольких последних днях, проведенных с Бет, промелькнули перед моими глазами.

* * *

"О, мой Бог! Стрикленд, вероятно, самый лучший режиссер, с которым я когда-либо работала!" - бурно изливала свои чувства Бет, широко раскрыв возбужденные глаза. С улыбкой на губах я сидела напротив нее за нашим любимым столиком в кафе. Я не видела ее такой счастливой уже долгое, долгое время. Колокольчики, висящие над дверью, звякнули, и кто-то влетел в кафе, пытаясь поскорее убраться от метели, которая продолжала бушевать снаружи. "Эм, он обладает таким невероятным видением этого произведения. Имею в виду, что его идеи просто потрясающие!"

Голос Бет начал эхом отдаваться в моей голове, заполняя ее, а я продолжала молча разглядывать её. Заметив маленький шрам над правым глазом, который раньше не замечала, я задалась вопросом, а не появился ли он тогда, когда в пятом классе она стукнулась головой о качели, стоявшие на школьной площадке. Из ее головы тогда выбежало столько крови, как у поросенка от ножа мясника. В тот раз она объяснила мне, что раны на голове всегда кажутся намного хуже, чем есть на самом деле. Затем я заметила крошечные темно-синие пятнышки, которыми были усеяны ее глаза цвета голубого июньского неба. Какие же они красивые!  Затем я подняла взгляд на темные брови, которые поднимались и опускались в зависимости от степени её волнения, отметила пару крошечных волосков, отклонившихся в сторону и портивших то, что иначе могло быть безупречно очерченной аркой. Но это не имело никакого значения. Ничто не могло испортить красоту Бет. Ее красота светилась изнутри, ослепляя своей чистотой, оставляя меня наполненной благоговейном трепетом. Мой взгляд переместился по лицу Бет и на какое-то время остановился, изучая   её прямой нос и тончайшую морщинку, расположившуюся справа. Через десять лет постоянных улыбок она углубиться и станет длиннее. Мои глаза проложили путь к губам Бет, которые двигались, произнося какие-то слова, но сейчас мои уши были глухи к ним. Её ровные белые зубы мелькали, словно вспышки, она в это время все еще пыталась донести до меня свои мысли. Вот в уголке её рта появилась крошечная капля слюны, но тут же, словно змея, наружу выскользнул язык Бет и смахнул ее прежде, чем она смогла бы продолжить свой путь. Её влажные губы, выглядели такими мягкими, но при этом были слегка потрескавшимися от холодного воздуха Боулдера. Сухого Колорадского холода, сыгравшего такую злую шутку с ее кожей. Мои глаза начали прокладывать свой путь в обратную сторону, пока не наткнулись на полуприкрытые глаза и приподнятую бровь.

"Ты, вообще, слушаешь то, о чем тебе говорят?" Эти слова вернули меня обратно в кафе.

"Хм, просто невероятно", - выдавила я из себя, запинаясь, затем энергично моргнула, пытаясь вновь вернуться к нашей беседе. "Его идеи невероятны!" - я улыбнулась, гордясь тем, что смогла вспомнить тему нашего разговора. Она прикусила губу и вытерла салфеткой руки.

"Эээ, ха!  Эти идеи были невероятны около пяти минут тому назад", - она бросила салфетку на пустую тарелку и откинулась на спинку стула.

"Ой!" - сказала я, совершенно смущенная. Куда подевалась моя голова? Чтобы хоть как-то скрыть смущение от своей глупости, я схватила чашку с кофе и сделала глоток. Почувствовав на себе взгляд Бет, я не рискнула посмотреть на нее. Похоже, я опять засмотрелась? В последнее время я довольно часто поступала так, вот только понятия не имею, почему. Бет была всё той же Бет. Каждый день одной и той же. Той же самой, какой была в течение последних десяти лет. Но все равно я не могла сдержаться! Мои глаза отказывались следовать голосу разума.

"Ты собираешься пойти на вечеринку к Лэни?" Я расслышала её вопрос, и мои глаза наконец оторвались от ее рук, которые обнимали теплую кружку. Меня встретил довольный, полный ожиданий взгляд, однако я отрицательно покачала головой. "Почему?  Должно быть, там будет весело", - она попыталась соблазнить меня, однако это не сработало.

"Мне нужно учиться".

"Боже, Эм!" - она резко откинула голову и раздраженно взмахнула руками. "Поживи хоть немного для себя, разрази меня гром!"

"Бет, мы уже раньше обсуждали эту тему. Я здесь для того, чтобы учиться, а не ходить по вечеринкам", - наверное в миллионный раз я принялась объяснять Бет свою позицию по поводу вечеринок. У нас с ней имелись прямо противоположенные мнения относительно этого вопроса.

"Что? А я разве нет?" - произнесла она, внезапно становясь серьезной.

"Я этого не говорила. Я говорила не про тебя, Бет. Я говорила о себе", -  с ноткой раздражения, прозвучащей в моем голосе, ответила я. Почему она всегда делает вывод, что я говорю о ней? Я пыталась поймать ее взгляд, но она не желала смотреть на меня. И тут меня осенило. Как будто тонна кирпичей, рухнула мне на голову. Бет по-прежнему считала себя ущербной, недостойной меня. Как будто она была человеком второго сорта. Я ощутила, как мое сердце сжалось от боли, а затем, потянувшись через стол, я взяла ее руку в свою. Она подняла глаза и встретилась с моим взглядом, выглядела при этом такой потерянной. Бинго. "Бет, не надо считать, что тебе требуется соревноваться со мной, - тихим голосом произнесла я. - Мы разные". Она открыла рот, собираясь что-то произнести, но я остановила ее, подняв свою руку. "Я никогда не смогла бы сделать то, что ты делаешь на сцене. Никогда!" Она кинула на меня пристальный взгляд, я же просто смотрела на неё. Вот так около пяти минут мы сидели, взявшись за руки и просто глядя друг на друга. Мне совершенно не хотелось отпускать ее руку, и я была поражена, когда почувствовала, как большой палец Бет погладил тыльную сторону моей ладони. Она улыбнулась и кивнула, словно только что приняла для себя какое-то важное решение.

"Спасибо", - негромко, почти шепотом произнесла Бет. В ответ я улыбнулась и чуть крепче сжала её руку. Она обернулась, кидая взгляд сквозь стеклянную дверь кафе на улицу, и оценила погоду, стихший ветер и падающий снег, после чего повернулась ко мне и произнесла: "Ты как, не хочешь пойти прогуляться?" Не раздумывая, я согласилась. В прошлом это было наше любимое занятие. Мы встали, накинули на себя зимние куртки, расплатились, кинув на стол несколько банкнот, и отправились на встречу с ранним зимним вечером.

* * *

Я тяжело сглотнула и на мгновение закрыла глаза в попытке изгнать из своей головы белоснежные картинки прошлого. Открыв глаза вновь, я увидела перед собой внутреннее убранство церкви. "Бет", - начала я и остановилась, чтобы прочистить горло. "Простите", - прошептала я и улыбнулась. "Бет была… она была человеком, на которого вы всегда могли положиться. Всегда". Взглянув в окно церкви, я увидела, что на улице начался снегопад. Я улыбнулась. "Думаю, что многие соседи помнят снежные творения Бет!" Снова в церкви раздался смех, и я увидела согласные кивки жителей города, вспомнивших события тех давно минувших лет. "Вы помните тот год, когда она слепила анатомически правильного северного оленя?" - я усмехнулась, глядя на Билли, который помогал ей в работе над оленем. Он пытался спрятать свою улыбку, прикрываясь рукой. "А как насчет тех ужасающих победных криков, которые издавала она, когда мы играли в футбол?" Я обнаружила себя, улыбающейся вместе со всеми, и словно наяву оказалась в том дне. "А как быстро она ухитрялась лепить снежки…"

* * *

В этот поздний холодный вечер на территории кампуса было почти пусто. Мы с Бет двигались вдоль тропинки, я шла, засунув руки в карманы пальто, она слепила снежный комок и перебрасывала его из одной руки в другую. Мы разговаривали. И затем она произнесла нечто такое, что по ряду причин заставило меня замолчать.

"Я решила прибрать себе ту маленькую симпатичную блондинку", - как бы между прочим сказала она, а затем с дьявольским блеском, горящим в глазах, кинула на меня взгляд. Я не отреагировала на ее слова и не повернулась к ней.

"Оо!" Было всё, что смогла произнести я.

"Ты знаешь, кого я имею в виду, верно?" - она подкинула снежок в воздух, и когда он устремился к земле, поймала его. Я кивнула.

"Да. Мадлен Бриггс из твоей театральной группы", - тихим спокойным голосом произнесла я.

"Что за дела, Эм? Что-то я не слышу восторгов относительно этого".

"Прости," - сказала я и натянула улыбку на лицо. Почему, черт возьми, эта новость так подействовала на меня? Она же имеет на это полное право. Неужели все из-за того, что каждую свободную минуту на протяжении всего последнего семестра мы проводили вместе, но ведь это вовсе не означало, что у меня есть какие-то особенные права на неё. Она улыбнулась в ответ, хотя улыбка была явно натянутой. На секунду у меня появилось странное чувство, что она была не очень-то и взволнована относительно перспектив развития отношений с Мадлен Бриггс. "Ну и как ты намерена осуществить свои планы?" - поинтересовалась я, полагаю для того, чтобы попытаться выудить из нее побольше информации, которую дома я смогла бы разложить по полочкам и в спокойной обстановке проанализировать. Боже, я была скверной! Она пожала плечами.

"Не знаю. Я тут подумала, что возможно возьму её на вечеринку к Лэни".

"Ой!" Сейчас мне и в самом деле расхотелось идти туда.

"Но пока я не уверена", - со вздохом сказала она, а затем мне пришлось затаить дыхание. Я всхлипнула и втянула в себя воздух, ощутив, как невероятно ледяные пальцы засунули неправдоподобно холодный комок снега за шиворот моей рубашки. Остановившись, я свела лопатки вместе, в тщетной попытке хоть как-то остановить скольжение снега по моей спине.

"Ты дьявол!" - ухитрилась выдавить я сквозь стиснутые зубы. Она начала хохотать, а затем попятилась назад, собирая еще больше снега. Придя в себя, я тоже попыталась налепить снежков, чтобы атаковать ее, ну, или по крайней мере, чтобы защититься.

"Все, сейчас ты у меня получишь!"

* * *

Я вслушалась в эти слова, эхом раздавшиеся в моих мыслях, и опустила голову, закрывая глаза. Одинокой слезинке все же удалось пробежать мимо стен, которые я возвела в своем сердце и которые под напором воспоминаний о каждом мгновении, проведенном с Бет, ослабевали и готовы были вот-вот рухнуть. И вот я опять увидела ее прямо перед собой, смотрящей на меня тем неповторимым взглядом, каким могла смотреть только Бет, взглядом, который заставлял меня каждый раз чувствовать себя особенной, стоящей в стороне от толпы. Я обожала мечтать, что этот взгляд предназначался только мне, хотя доподлинно никогда не была уверена в этом. Слеза скользнула по моей щеке и упала на Библию, которая лежала передо мной на кафедре, оставляя темное пятно на и так уже потемневшей от времени коже.

"Бет была личностью, - дрожащим голосом продолжила я. - И далеко не обычной. У нее был дар. Дар, который мог проникнуть в ваши глубины, прикоснуться к частичке вашей души и унести ее с собой". Я стояла на месте не в состоянии поднять свою голову, и еще одна слезинка выскользнула из моих глаз, отправляясь следом за первой. Я была не в состоянии посмотреть в глаза своим слушателям, которые сейчас наблюдали за моей борьбой, наблюдали за моей внутренней битвой, которую я почти проиграла. Когда голос начал дрожать, я услышала звуки шмыгающих носов, а затем кто-то негромко заплакал. Я не могла посмотреть на чьи-то полные боли глаза, в то время как сама едва могла смотреть в лицо своим собственным страданиям. "Она была моей лучшей подругой", - прошептала я, отходя от микрофона и сбегая подальше от глаз людей, от самой себя, от своих чувств. Мне требовался воздух. Мне требовалось побыть наедине с собой.

* * *

"Алло?" -  с некоторой ноткой раздражения, отчетливо звучащей в моем голосе, произнесла я в трубку. Я ненавидела, когда меня беспокоили во время написания курсовой работы. Но именно я была виновата в том, что забыла отключить телефон.

"Ха-ха! Наконец-то я поймала тебя дома, Святоша!"

"Бет. Чего ты хочешь?" - спросила я, листая словарь в поисках идеального слова, которое должно было подойти мне.

"Чтобы ты пошла со мной".

"Нет, я не могу. Не подскажешь ли мне красивое слово, обозначающее что-то вроде - схожести в подобии", - произнесла я и, нахмурив брови, продолжила свои изыскания.

"Хм, дай подумать. О, одно уже есть и неплохое". Я как будто наяву смогла увидеть улыбку, появившуюся на её лице, и поэтому оторвала свой взгляд от словаря, ожидая услышать нужное мне определение. "Я скажу тебе это замечательное, великолепное, потрясающее слово, если только ты пойдешь со мной".

"Бет, вообще-то у меня в руках словарь, так о чем мы тут говорим".

"Ну и что? Но тогда оно уже не будет никак не связано со мной ", - запальчиво возразила она. Я сняла очки и, бросив их на стол, потерла глаза.

"Ладно. Куда мы пойдем?"

"На вечеринку к Лэни".

"Бет!"

"Не ной! Да или нет?" Издав громкий вздох, я согласилась. "Ладно. Выкладывай, - сказала я, занеся пальцы над пишущей машинкой.  - И ему лучше быть действительно верным", - предупредила я.

"Симбиотический ", - произнесла она, явно гордясь собой.  Перечитав свой текст и вставив туда слово Бет, мне пришлось признать, что оно отлично подошло. "Ну как, я помогла тебе, да?"

"Да. Ты молодец. Великолепно. Я пойду с тобой, - я уже собиралась было повесить трубку, но затем остановилась. - А что насчет Мадлен? Я думала, что она пойдет с тобой?"

"Не-а. Я решила, что лучше пойду с тобой. Увидимся через пятнадцать минут".

Я так и сидела с телефоном в руке, пытаясь разобраться в том, что она только что сказала. Что лежало за её словами? Или она сказала это вскользь, без всякого смысла? Я уткнулась лицом в ладони. Мне показалось, что я как-то слишком глубоко вникаю в смысл каждого слова, которое она произносит, и это было не очень-то хорошо.

"Ну почему?" - в тишине пустой комнате раздался мой стон.

Бет доставила нас до дома Лэни на своей развалюхе, которую купила летом и которая по очевидному недоразумению гордо именовалась машиной. "Эй, она досталась мне так дешево и все еще доставляет меня туда, куда мне нужно попасть, - защищалась Бет. - Ну ладно. Она все еще доставляет меня туда, куда я ее веду", - с некоторой неохотой Бет подкорректировала свои слова.

Лэни Уилсон была одной из моих лучших подруг в колледже и сразу приняла Бет. Все, кого бы я не знакомила с Бет, сразу же находили с ней общий язык. Она была так очаровательна и забавна, что без каких-либо проблем вписывалась в ряды моих друзей. Размышляла я об этом, сидя на заклеенном с помощью скотча пассажирском сидении. Я была рада, что Бет ладила с моими друзьями, все это намного упростило нашу жизнь. Тем не менее часть меня, детская эгоистичная часть, хотела, чтобы Бет принадлежала только мне. Когда Бет появилась в моем общежитии, она выглядела великолепно - в паре вельветовых кордовых брюк и облегающей толстовке. Волосы, которые она начала отращивать год назад, были чистыми и блестящими, а ее длинная челка была заправлена за уши. Она смотрелась просто великолепно. Хотя надо сказать, что Бет выглядела бы столь же шикарно даже в мешке из-под картошки.

Я наблюдала, как ночь пролетает за окнами машины, и вглядывалась в темноту, окрашенную в розовато-оранжевые оттенки снега, отраженного в огнях уличных фонарей.  Воистину ночь была прекрасна.

Дом Лэни был хорошо освещен, вокруг него стояли машины, они были везде, где присутствовала хоть малейшая возможность запарковаться, а вдобавок, одна или две стояли прямо на лужайке перед домом. Я задалась вопросом, а знала ли Лэни об этом? Пульсирующий ритм песни The Go Gos "Вверх ногами", вибрируя в воздухе, разгонял тишину ночи. Я улыбнулась. С прошлого года в моей памяти хранились самые теплые воспоминания об этой песне. Мы подошли к дому и зашли внутрь.

* * *

Не видя ничего вокруг себя, я слепо двигалась по боковому проходу церкви, слезы, застилавшие глаза, не позволили мне всмотреться в сочувствующие лица, мимо которых я шла. Так или иначе, я все равно не хотела видеть их, мне срочно требовалось взять себя в руки.

Оказавшись на холодном октябрьском воздухе, я прислонилась к кирпичной стене здания и, закрыв глаза, сделала глубокий вздох, заполняя легкие остывшим воздухом.

"Эмили?" Мои глаза распахнулись, я повернула голову и увидела Ребекку, стоявшую возле двери. "Ты в порядке, малышка?" - спросила она тихим голосом, затем подошла ко мне. Я отпрянула от стены, скрещивая на груди свои руки, чтобы хоть как-то защититься от холода. Полагаю, что кроме этого, я так же пыталась выстроить барьер между нами, сделать себя недоступной для нее.

"Да. Я в порядке", - выдохнула я. Мне в самом деле хотелось побыть одной. Она подошла ближе и положила свою ладонь на мою руку. Я смогла ощутить на себе взгляд Ребекки и беспокойство, волнами исходящее от нее.

"Что такое, Эмили?  Молю тебя, не закрывайся от меня. Поговори со мной".

"Что ты хочешь услышать от меня?" - спросила я, поворачиваясь к ней и отступая на шаг. Широко распахнув глаза, она пораженно охнула. "Просто я…" - я прервала свою речь и перевела взгляд на стоянку с машинами, пытаясь понять, а что же я хотела сказать. "Думаю, что сейчас мне нужно побыть одной, Ребекка. Мне надо подумать", - я посмотрела на нее умоляющим взглядом. Она удивленно кивнула, будучи не в состоянии встретиться с моими глазами.

"Хорошо", - произнесла она, затем развернулась и пошла. Я смотрела ей вслед, на её поникшие плечи, неуверенную походку. Она испытывала боль и недоумение. Я чувствовала себя просто ужасно. Почему я не смогла поделиться с ней, впустить её в свое сердце? Объяснить, что происходило в моей голове? Я предположила, что ответ заключался в том, что я и сама не знала, что именно происходит в моей голове.

* * *

"Эй, вы двое, привет!" -  ухмыльнулась Лэни, когда увидела нас, входящих в дом. Она подошла к нам, обняла меня и похлопала Бет по плечу. "Молодец, Бет. Не знаю, как тебе удалось уговорить ее прийти сюда, впрочем, это уже не важно, ты все равно молодец". Бет усмехнулась, посмотрев на меня.

"Все дело в слове, которое я нашла для Эм". Лэни в неумении нахмурила брови, а затем пожала плечами, так и не дождавшись объяснений от Бет.

"Эээ, ладно. Ну, как бы то ни было, веселитесь, леди", - она подмигнула мне, и растворилась среди танцующих тел. Я посмотрела ей вслед, провожая взглядом её удаляющуюся спину.

"Вот и славненько, - сказала Бет, потирая руки. - Я хочу выпить". Она начала оглядываться по сторонам, пытаясь определить, где тут храниться спиртное. "Ха!" - воскликнула она и, схватив меня за руку, потащила в дальний угол комнаты.

"Знаешь, быть высоким и в самом деле довольно удобно", - ворчала я, пытаясь избежать неприятных столкновений с каким-то судорожно изгибающимся субъектом, который слишком старательно пытался попасть в ритм песни the Go Gos.

"Что будешь, Эм?" - услышала я вопрос. Я повернула голову, прекратив разглядывать других тусовщиков, и увидела, что Бет в каждой руке держит по две бутылки, и тут же сморщилась. "Ну же, Эм. Только одну бутылочку. Ради меня?" - взмолилась она, жалостливо оттопырив нижнюю губу. У меня возникло такое сильное желание прикусить её вытянутую губу своими зубами. Опешив от таких мыслей, я даже попятилась.

"Ладно. Одну. Хоть я и не хочу. Ту же, что будешь пить сама".

Бет вручила мне стеклянную бутылку, чем крайне удивила меня. Я кинула на неё вопрошающий взгляд, на что она просто пожала плечами. "Ну, я полагаю, что ты сможешь совладать с Сoors[14], а попозже вечером снова заняться учебой". Я усмехнулась, услышав эти слова, и принялась пробираться вслед за ней сквозь толпу народа, пока мы не нарвались на нескольких наших друзей. Спустя какое-то время мы все еще стояли кружком и вели беседу о всякой всячине, как вдруг я заметила женщину, вошедшую в дом вместе с девушкой, - ни одну из них я не знала. Женщина огляделась по сторонам, ее длинные каштановые волосы были убраны в конский хвост. Она заметила наш маленький кружок и остановила свой взгляд сначала на мне, а затем ее карие глаза передвинулись на Бет, где и остановились. Я наблюдала за тем, как она пристальным взглядом рассматривала мою лучшую подругу. Несмотря на то что она всего лишь просто смотрела на Бет, мне так хотелось найти хоть какой-то способ, чтобы заставить ее прекратить разглядывание и оставить Бет в покое. Я ненавидела чувство ревности, но оно пронзало все мое тело насквозь, заставляя меня злиться.

"Алло? Земля вызывает Эмили?" - я повертела головой, пока не столкнулась с нашим другом Ричардом, выжидающе смотревшем на меня.

"Прости. Что?" - спросила я, прикладываясь к бутылке с пивом и стараясь при этом не слишком сильно морщиться. Какая все-таки это мерзкая и неприятная штука.

Вечеринка затягивалась, а народ даже не думал разбредаться. Я никогда не фанатела от таких сборищ. Никогда не считала себя поклонницей подобных мероприятий и, определенно, никогда не рассматривала себя, как одну из участниц. Продолжая разговаривать с Ричардом и его девушкой Энн, я повернулась, чтобы задать Бет какой-то вопрос, и с удивлением заметила, что она исчезла. Нахмурив брови, я огляделась по сторонам.

"Ей захотелось потанцевать, Эмили", - сказал Ричард, а я потрясенно посмотрела на него. Я даже не заметила, когда она ушла. Глубоко вздохнув, я внезапно ощутила себя очень одинокой.

* * *

Я стояла в глубине церкви, прислонившись к стене, а священник произносил свои последние слова, подводя панихиду к концу. Мои глаза разглядывали толпу, но видели только затылки слушающих священника людей, некоторые из которых уже надевали на себя одежду или собирали детей, готовясь уйти. Мои глаза вернулись на кафедру, где с закрытыми глазами стоял священник и произносил заключительную молитву, после чего он принялся давать пояснения, где и как Бет будет предана земле. Я вышла из церкви и направилась к машине отца, решив, что подожду их возле нее.

* * *

По прошествии нескольких танцев, определенного количества выпитого пива и множества дискуссий, я отправилась на поиски Бет. Мне хотелось домой. Было поздно, я чертовски устала, и в придачу в моей голове постоянно вертелась мысль о тесте, который предстоял мне на следующий день. Я заглянула в спальни, кухню, даже в ванную, но так и не смогла отыскать ее. Как ни странно, я поняла, что той брюнетки тоже нет. Я понимала, что веду себя очень глупо, но все же....

Я швырнула полупустую бутылку пива в мусорное ведро под кухонной раковиной и выглянула в окно, где рассмотрела несколько человек, слонявшихся по заднему двору. Поддавшись любопытству, я открыла дверь и вышла на крыльцо, а затем застыла на месте. Во дворе, чуть в стороне от крыльца и горевшего на нем света, стоял огромный тополь. Возле него на холодной земле, прижавшись спиной к массивному стволу, сидела Бет. На ней с закрытыми глазами, широко раздвинув ноги сидела та самая брюнетка. Они страстно целовались, а руки обеих с жадностью скользили по телам друг друга. Я неотрывно смотрела на них, не в состоянии оторвать взгляд от этой сцены. И тут брюнетка, закрыв глаза, прервала поцелуй и выгнула шею, подставляя её под губы Бет. От увиденного меня затошнило. Внезапно через мое сознание в ярких вспышках пронеслись другие картинки: я выхожу из туалета на ярмарке и вижу, как Кейси прижимает Бет к зеленому прицепу. Я открываю большую металлическую дверь в театре, и прямо передо мной в конце длинного коридора стоит Бет с той рыжей.

Я почувствовала боль предательства.

Почему? Почему она не желает видеть меня рядом с собой в таком же качестве, как всех остальных? Почему я не могу быть той, кто сидит у нее на коленях, пробует на вкус ее губы, а затем чувствует их на своей шее?

Внезапно я словно омертвела и начала задыхаться, мне нужно было срочно убраться оттуда. Я провела дрожащей рукой по глазам, прежде чем слезы, которые грозились хлынуть из них, посмели бы отважиться на этот шаг, и принялась шарить по карманам в поисках ключей от машины, но потом вспомнила, что это Бет привезла нас.

"Черт побери!" В поисках Лэни я бегала по всему дому, пока не нашла её. Я окликнула и, обернувшись, она посмотрела на меня. Обеспокоенность тут же заполнила ее лицо.

"Эмили? Что такое?" - она подошла ко мне и положила руку на плечо.

"Пожалуйста, отвези меня домой, Лэни", - произнесла я тихим безжизненным голосом, чувствуя себя при этом ещё хуже.

"Что? Почему? Ты в порядке?" - она оттащила меня в сторону, подальше от друзей, с которыми о чем-то говорила, и отвела к более спокойному месту. Я была благодарна ей.  Я понимала всю нелепость ситуации, мне вполне хватило того, что произошло.

"Пожалуйста, Лэни?"

"А где Бет? Я подумала…"

"Лэни!" - воскликнула я, не желая вдаваться в подробности и становясь крайне раздраженной. Черт побери, почему я не могу просто поехать домой? Она смогла прочитать все эти мысли на моем лице и кивнула, выражение её лица смягчилось.

"Ладно. Позволь только мне взять ключи".

Я сидела на пассажирском сидении в крошечной Хонде Лэни и смотрела в окно, моё пальто лежало у меня коленях. Лэни вела машину молча, чему я была только рада. Наконец мы подъехали к общежитию. Мотор Хонды тихо работал на холостом ходу,  мы все еще продолжали сидеть в ней. Я совершенно не готова была выйти, а Лэни не готова уехать. Я знала, что она хотела бы получить ответы, однако я не была уверена в том, что они вообще были.

"Что ты хочешь, чтобы я сказала ей?" - прервав молчание, спросила она. Я пожала плечами и глубоко вдохнула. "Понимаешь, я не знаю, - и печально улыбнулась. - Думаю, просто скажи, что мне пришлось уехать домой".

Моя подруга грустно улыбнулась и кивнула. "Ладно".

Собрав свои вещи, а заодно окончательно придя в себя, я открыла дверь и вышла из машины. Лэни навалилась на пассажирское сидение и выглянула из машины, пристально посмотрев на меня.

"Знаешь, я не понимаю одного, почему вы двое просто не сделаете это и не покончите со всеми своими заморочками".  Я изумленно уставилась на неё, не зная, как ответить на эти слова. Она улыбнулась и поехала домой.

И правда, а почему?

Я почувствовала грубую кору у себя под руками и мои пальцы впились в нее, а ещё я ощутила мягкие губы, прижавшиеся к моим губам, они раздвинулись, приглашая меня. Несмотря на то, что мои глаза были закрыты, я точно знала, чьи это были губы. "Бет", - прошептала я, чувствуя ее под собой. Я сидела у нее на коленях, раздвинув ноги, затем ощутила, как ее руки проникли в мои волосы, а затем медленно сползали вниз по моей спине, все ниже и ниже, до тех пор, пока не проскользнули под свитер. Я всхлипнула, почувствовав, как влажный язык прикоснулся к моей шее, а затем снова вздохнула.

БAM!БАМ!БАМ!

Я распахнула глаза, вокруг меня была странная обстановка, которая полностью дезориентировала меня. Приподнявшись на локтях, я попыталась понять, какого черта здесь происходит, а затем ко мне понемногу начало приходить осознание происходящего. Я нахожусь в своей постели, в своей комнате в общежитии, а когда снова услышала этот странный звук, поняла, что это стук в мою дверь. Кто-то стучал в мою дверь. Ну, вообще-то лучше сказать - барабанил в нее.

"Кто ещё там?" - крикнула я и разозлилась, потому что, кинув взгляд на часы, поняла, они показывали всего лишь восемь утра. Стук стал громче. "О господи", - пробормотала я и, откинув в сторону одеяло, побрела к двери в том, в чем была - в спортивных штанах и футболке. "Что за спешка в такую чертовую рань", - и замерла, передо мной стояла Бет. Я смотрела на нее, не зная, что мне сказать. Затем мой сон медленно, фрагмент за фрагментом, начал возвращаться в мой разум - ее губы, прижатые к моим губам, ее руки на мне, а следом за этим я осознала, что мое лицо по очереди поменяло свой цвет на все цвета, существующие в природе. Я отступила назад. "Привет".

"Привет", - ответила она, хотя это и не прозвучало как-то слишком уж радостно.  Затем целеустремленно, без малейших колебаний, она прошла в комнату.

"Заходи", - стоя возле двери, с известной долей сарказма произнесла я, однако все же закрыла дверь. Я повернулась, глядя на нее и ожидая слова, которые она произнесет. Бет сняла кожаный пиджак и бросила его на кровать Кэндис. Хорошо, что ее занятия начинаются с самого утра.

"Что за дела?" - спросила она и посмотрела на меня, скрестив руки на груди. Надо сказать, что её поза выглядела очень внушительно.

"Ты о чем?" - спросила я, тоже скрестив руки.

"Почему ты ушла с вечеринки?"

"Я должна была вернуться домой", - просто ответила я.

"Да, это именно то, что сказала мне Лэни. Но я хочу услышать это от тебя. Почему ты ушла?" - она сделала шаг по направлению ко мне. Я не пошевелилась и осталась стоять на месте.

"Как я уже сказала, мне пришлось вернуться домой", - сказала я снова, однако мой голос прозвучал еще менее правдоподобно. Даже для своих собственных ушей я звучала как-то неубедительно. Она сделала еще один шаг по направлению ко мне.

"Я не верю тебе, Эм", - сказала Бет, ее голос был низким, глубоким, почти угрожающим. Я вызывающе подняла подбородок.

"А мне плевать, веришь ты мне или нет, Бет. Ты знала, что у меня есть дела. Мне нужно было попасть домой, и к тому же я устала. Я пошла, чтобы найти тебя, но…" - я оборвала саму себя и отвела глаза в сторону. Почему-то мне не хотелось, чтобы она знала о том, что я видела ее с этой девушкой.

"Но?"

"Но не смогла найти тебя", - соврала я, мой голос был тих и опровергал всё, что я только что произнесла.

"Ты видела меня, не так ли?"

"Бет, пожалуйста, просто уйди. Я должна немного поспать. У меня осталось еще три часа до начала занятий".

"Эм, не лги мне!" Бет схватила пиджак с кровати и направилась в сторону двери, но вдруг становилась прямо передо мной. Я уставилась в пол, ощущая ее дыхание напротив своих волос, чувствуя, как оно щекочет мой лоб. Каким-то образом мне удалось собрать все свое мужество, чтобы взглянуть ей в лицо. Она стояла рядом в полушаге от меня, глядя в глаза и наблюдая за моей реакцией, затем перевела взгляд на губы, а затем обратно к глазам. Она полностью контролировала выражение своего лица, и я совершенно не могла прочитать его. Как же я ненавидела, когда она так поступала! Я заглянула в голубые глаза, в попытке пробиться сквозь стену, которую она возвела, и пыталась прочесть то, о чем она думала. Она злилась на меня? Не думаю. Там было совсем другое чувство, которое исходило от неё волнами, но я так и не осмелилась озвучить вслух то, о чем я подумала, потому что сама чувствовала то же самое. "Ложись спать", - наконец произнесла она низким и хриплым голосом, а затем повернулась и вышла в коридор, тихонько закрыв дверь позади себя. Я уставилась на эту дверь и попыталась понять, что же только что произошло. Она пришла, чтобы получить от меня ответы на свои вопросы, но вместо этого оставила после себя целую кучу моих собственных вопросов. Я закрыла лицо руками и спиной прислонилась к стене, а затем медленно сползла по ней вниз, пока не оказалась на ковре. Ох, Бет!

Я постаралась сосредоточиться на учебе, стремительно приближались праздники, а это говорило о скором наступлении экзаменов. День благодарения уже остался позади и теперь началась гонка подготовки к успешному завершению семестра, после которого можно было отправиться домой встречать Рождество. Я держалась в стороне от своих многочисленных друзей, впрочем, это являлось моим обычным состоянием перед экзаменами. Все они знали меня достаточно хорошо, чтобы понять ситуацию и оставить меня в покое. Но все же был один человек, от которого я сама изо всех сил старалась держаться подальше. Я не хотела окунаться в эмоции, в которые мне вовсе не следовало погружаться. Еще раз, снова. Но у меня имелись крайне неприятные подозрения, что сейчас, к сожалению, было уже слишком поздно думать об этом, однако я надеялась, что старая поговорка - с глаз долой, из сердца вон - все-таки сработает, и мне оставалось только выяснить это. Увы, не сработало. Мои мысли постоянно возвращались к Бет, и я на самом деле не знала, что с этим делать. Несколько раз она звонила мне в общежитие, а Лэни говорила, что она постоянно спрашивала обо мне. Я не могла позволить себе что-то предпринять. У меня оставалось еще полтора года обучения в колледже, прежде чем я пойду учиться дальше, в высшую юридическую школу. Мне ни в коем случае нельзя было отвлекаться.

Что я и делала, однако все равно прислушивалась к доносившимся до меня слухам о том, что Бет превратилась в сердцеедку. Она встречалась то с одной, то с другой, а спустя неделю или две была уже со следующей. Почему? Что именно она стремилась доказать этим? Кому? Я уговаривала себя, что это уже не моя проблема, больше меня не должны были волновать подобные вещи. Правда была в том, что у меня это не очень-то хорошо получалось.

Находясь в библиотеке, я вытаскивала с полки книгу и чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда сначала увидела лицо Лэни, а затем услышала ее голос. Она стояла на другой стороне стеллажа и усмехалась, скаля зубы в щель между книгами. Я свирепо посмотрела на нее.

"Это было совсем не смешно, Лэни!"

"А я думаю, было смешно", - она хихикнула, а потом исчезла, но только для того, чтобы, обойдя стеллаж, пробраться к моему островку спокойствия. "Ладно, женщина. Тут такое дело. Ричард предлагает на Рождество собраться небольшой уютной компанией у него дома, будут только свои. Полагаю, там мы сможем обменяться подарками, ну и всё прочее". Я посмотрела на нее, совершенно не заинтересованная в этом предложении, и отрицательно покачала головой, на что она тут же подняла руку. "Подожди говорить "нет". Это будет в пятницу, за неделю до начала экзаменов, так что даже не пытайся прикрыться ими!" Я закатила глаза, не желая напиваться, мне хотелось готовиться к экзаменам в тишине и спокойствии.

"Лэни, я должна готовиться…" - заскулила я.

"Что ж, позанимаешься в субботу". Я вздохнула, отлично понимая, что мне все-таки придется пойти. Вот уже месяц я не проводила время со своими друзьями. Наконец, покорно кивнув, я согласилась. Лэни ликуя заулыбалась и захлопала в ладоши. "Ура!"

Я набросила на плечи пальто и подхватила ключи. Вот и всё, я была готова отправиться к Ричарду. Мне не хотелось ехать, но я обещала. Неделей раньше мы провели жеребьевку и определили имена тех, кому должны были купить подарок. Мне досталась Энн - подруга Ричарда. Я знала, что она сходила с ума по Def Leppard, поэтому купила ей кассету с последним альбом, который они только что выпустили. С ключами и пакетом в руках, я двинулась к джипу. Стояла холодная погода, декабрь вступил в полную силу, и предыдущие выходные были отмечены довольно противным снегопадом. Дух праздника витал в воздухе, повсюду в кампусе и в городе были развешаны праздничные гирлянды. Я невольно улыбнулась, когда увидела, как на углу улицы Санта-Клаус разговаривает с маленькой девочкой. Ему пришлось нагнуться и встать на колени, чтобы его большое грузное тело оказалось на одном уровне с её глазами. Она широко улыбалась большому и веселому другу. Из колонок в моей машине неслась старая праздничная песня в исполнении Элвиса, так что я не смогла удержаться и начала подпевать, постукивая ладонью по холодному рулю. Я по-настоящему любила этот праздник и не могла дождаться, когда вернусь домой, где вместе с мамой отправилась бы совершать по Денверу наш ежегодный рождественский шопинг. Мне хотелось, чтобы семестр закончился как можно скорей.

Подъехав к дому, где жил Ричард, я заперла джип и, поднявшись на пару лестничных пролетов, постучала в дверь, а после того как она распахнулась, уставилась на Ричарда. Он усмехнулся.

"Счастливого Рождества!" - сказал он, втащил меня в квартиру и сжал в объятиях.

"Хм, и тебя тоже с Рождеством!" - ответила я, удивляясь его непосредственности. Я направилась к четырехфутовой елке, которая стояла в углу комнаты на столе, и оставила под ней свой подарок рядом с другими.

"Ты не хочешь снять пальто, Эмили". Я обернулась и увидела Энн, стоящую позади меня с чьей-то курткой, переброшенной через руку. Я скинула пальто и протянула его ей. Она исчезла в конце коридора. Я повернулась, чтобы рассмотреть тех, кто уже находился в комнате. Сам Ричард, Лэни и ее парень, наши друзья Таня и Лорен. У окна в кресле сидела Бет. Я замерла, глядя на неё, вот уж кого я точно не ожидала увидеть здесь. Странно, Лэни не упоминала о Бет, хотя с чего бы ей делать это?

* * *

Повалил густой пушистый снег. Такой, когда хочется смотреть вверх и, высунув язык, ловить крошечные тающие снежинки. Я аккуратно обходила могилы, стараясь не наступать на них. Это было то, за что Бет не раз ругала меня. "Ты не должна наступать на них, Эм! Не будь невеждой!"

Впереди я увидела зеленый брезент, натянутый над могилой, для немногих ближайших родственников Бет были установлены несколько стульев. Ребекка шла рядом со мной, ничего не говоря и не пытаясь прикоснуться. Я знала, что должна извиниться и объясниться с ней, но это будет позже. Не сейчас. Мои родители и Билли тащились в хвосте нашей маленькой процессии.

Мы стояли под навесом. Нора Сэйерс сидела впереди по центру, возле неё с левого бока сидел Джим с женой, справа - блондинка, которую я не знала. Моника и Конни подошли ко мне, Моника сжала мои пальцы. Глубоко вздохнув, я посмотрела прямо перед собой. Гроб был красивый - белый с серебряными ручками и великолепной отделкой. На нем лежали цветы всевозможных видов и расцветок. Я задалась вопросом, где они нашли такие прекрасные цветы в это время года? Должно быть, они стоили кучу денег. Священник подошел к противоположной от нас стороне гроба, открыл большую книгу, затем протянул руку, поправил очки и начал говорить.

* * *

Меня никогда не перестанет удивлять то, как запросто Бет может появляться и исчезать из моей жизни в самые странные и зачастую в очень неподходящие моменты. Сидя в кресле, она посмотрела на меня и улыбнулась.

"Счастливого Рождества, Эм!" - сказала она. Я кивнула. "Счастливого Рождества", - и отправилась на кухню, где Ричард и Энн раскладывали на подносах закуски: крекеры с сыром, печенье с яркой цветной глазурью, сделанное в виде глупых лиц Санты или снеговиков. "Помочь?" - поинтересовалась я, прислонившись к барной стойке. Ричард оглянулся на меня через плечо.

"Да. Приготовь напитки", - сказал он, кивнув головой в сторону холодильника. Я подошла к нему и начала вынимать банки с газировкой, хватая сразу столько, сколько смогла удержать в руках, а затем, прижав сначала их к своей груди, поставила на стол.

"Тебе помочь?" Подняв глаза, я увидела Бет, стоящую рядом со мной, уперев руку в бедро. Я оценила ее нарядный рождественский свитер, черные вельветовые брюки и бейсболку Бронкос на голове. И, не сдержавшись, хмыкнула.

"Ты хоть представляешь себе, что выглядишь как попугай?" - усмехнулась я, разглядывая красно-зеленый свитер и сине-оранжевую кепку. Она окинула саму себя взглядом и усмехнулась.

"Эй, меня, как истинного несгибаемого болельщика, это вообще не волнует. Они в финале, так что мне приходится поддерживать своих парней. Представляешь, Элвей впервые возьмёт суперкубок!"

"Они еще не взяли его, Бет", - указала я, вручая ей стаканы, чтобы она положила в них лед.

"Так возьмут. Запомни мои слова!"

"Угу", - произнесла я, сознательно пытаясь подчеркнуть отсутствие какого-либо интереса. Эта тема была камнем преткновения между нами вот уже в течение многих лет.

После того как было съедено много печенья и выпито немало фужеров молочно-яичного коктейля с коньяком, мы все разместились на полу в гостиной, готовясь поиграть в Совесть.

"Ладно. Думаю, для игры нам вполне подойдет это", - объявил Ричард, поднимая пустую бутылку из-под текилы. "Пара оборотов бутылки, а дальше идет выбор между правдой или выпивкой. Тот, кто вращает бутылку, становится совестью человека, на которого она укажет. Вы можете задать этому человеку любой вопрос, какой пожелаете, и у него есть выбор: либо честно ответить, - тут он обвел всех присутствующих пристальным взглядом, - либо выпить".

* * *

Я не слышала ничего из того, что произносил священник, я смотрела на камень, стоящий вблизи гроба:

Элизабет Сэйерс

23 октября 1967

12 октября 2001

Жизнь ее была неотделима от любви.

Все мои мысли были сосредоточены на этих нескольких строчках. Мой мозг отвергал их, даже отдаленно отказываясь принять их реальность и посчитать все это свершившимся фактом. Я посмотрела на Нору, на то, как та сидела, укутанная в одеяло, предоставленное похоронным бюро. Каждую минуту ее рука приподнималась к носу, белая салфетка, в которую она вцепилась, становится все более и более мокрой, с небольшими черными отметинами от размытой слезами туши. Джим сидел с сухими глазами. Он выглядел так, будто или совершенно ничего не чувствовал, или же просто онемел.

Как я.

Я стояла и чувствовала себя как-то странно, как будто на самом деле меня здесь даже и не было. Как будто я была куклой, которая просто ждет, чтобы пойти домой. Ждет своего хозяина, который придет и заберет ее. А все то, что происходит сейчас, происходит не со мной, а в какой-то другой реальности. Мои глаза отяжелели, а легкие сперло от холодного воздуха. Затем, к моему удивлению, я поняла, что этот холод исходил изнутри меня. Что-то умерло во мне в этот день. Что-то, что я не вполне могла определить, однако меня интересовало, а вернется ли это ко мне. И выясню ли я когда-нибудь, что же это такое было.

* * *

Я чувствовала гладкое стекло бутылки под своими пальцами. Настала моя очередь крутить ее, а я уже была чертовски сильно смущена тем, что, отвечая на вопрос Лэни, мне пришлось рассказать ей о том, как я потеряла свою девственность. Весьма неприятный рассказ, уверяю вас. Итак, я разместила бутылку на лист картона, который мы положили на пол, чтобы было легче крутить бутылку, и крутанула её. Она вращалась круг за кругом, а я не могла отвести от нее глаз, задаваясь вопросом, на ком же она остановится, и, кроме того, заодно размышляла над вопросом, который можно было бы задать тому счастливцу, на кого укажет бутылка. Дернувшись напоследок, она остановилась.

Проследив за горлышком бутылки, я подняла свой взгляд и встретилась с голубыми глазами. Боже правый! В течение нескольких секунд я смотрела на Бет, пытаясь для себя решить, о чем же таком я хочу спросить у нее. Весь вечер она болталась рядом со мной, постоянно придираясь к каждому моему слову, все больше и больше смущая меня. Сегодняшним вечером она была какой-то особенно раздражительной, что являлось совершенно нетипичным поведением для нее. Лэни даже поинтересовалась у меня, в чем тут дело. Мне нечего было ответить ей. И сейчас я сидела, постукивая пальцем по подбородку, и с задумчивым взглядом из-под полуприкрытых глаз изучала свою лучшую подругу.

"Ладно", - наконец сказала я. Все присутствующие затаили дыхание в ожидании моего вопроса.

"Бет".

"Да, Эм? - спросила она, насмешливо приподняв бровь. Я улыбнулась.

"Если бы ты могла поцеловать любого в этой комнате, кто бы это был?" - спросила я тихим, но дерзким голосом. Послышались смешки. Так как все присутствующие знали ситуацию, я была уверена, что втайне они уже делали ставки. Три других девушки в комнате с любопытством наблюдали со стороны в ожидании ответа Бет. Ввиду того что большинство участников игры ответили на свои вопросы, почти полная бутылка текилы стояла в ожидании тех, кто выберет вариант с выпивкой. Скверно конечно, но так уж вышло. В конце концов, мы все сказали, что хотим остаться трезвыми, чтобы сохранить голову ясной, и в выходные дни заняться учебой. Не отрывая глаз, Бет пристально смотрела на меня, обдумывая свой ответ на мой вопрос. Ценой неимоверных усилий мне удалось не отвести глаз от нее, хотя какая-то часть внутри меня стыдилась за этот вопрос, потому что все это очень сильно походило на манипуляцию. Я надеялась, что знаю ответ, но тем не менее хотела услышать его. Несмотря на...

Бет, глубоко вздохнув, кашлянула, прочищая горло, при этом её глаза неотрывно наблюдали за мной.

"Думаю, мне придется выбрать выпивку", - сказала она, ее голос был хриплым и вызывающим, почти как у меня. Затем она без единого слова протянула руку, чтобы взять причитающуюся ей порцию текилы, которую Ричард налил для нее. Отсалютовав всем маленькой стопкой, Бет одним глотком осушила ее и сморщила лицо, когда жидкий огонь проскользнул вниз по ее горлу. Мое лицо вытянулось, но я изо всех сил постаралась не подать виду, не желая, чтобы кто-нибудь понял, насколько я была сокрушена и раздавлена словами Бет. Она обидела меня. И обидела очень сильно.

* * *

Я стояла на прежнем месте, хотя почти весь народ уже разошелся. Перед моими глазами все еще стояла картина, как гроб с телом Бет опускается в землю и исчезает там. Все закончилось. От бесконечного потока слез, струившихся по моим щекам, и которые я так и не смогла остановить, мое лицо было безжизненно одеревеневшим. Онемение, заполнившее меня во время завершающей речи священника, исчезло, вместо этого пришла невероятная печаль и горе, которые просто затопили меня, когда начали опускать Бет. Опускать в мир вечного покоя. Я слышала, как плачет моя мама. Моника, стоявшая рядом, тоже негромко рыдала, поддерживая меня правой рукой, Ребекка держала за левую руку и, как я, тоже тихо плакала. Не произнося ни звука, просто рыдала молча. Я не смогла бы остановить эти слезы, даже если бы попыталась, но я и не пыталась. Мне нужно было поплакать. Мне нужно было получить освобождение. Мне нужно было горевать.

Я чувствовала себя замороженной. На самом деле, я даже не была уверена - был ли кто рядом со мной. Странное ощущение онемелой бесчувственности вернулось ко мне. Несмотря на то что слезы вытекали из моих глаз теплыми, но после того, как холодный воздух сталкивался с ними, они становились обжигающе- холодными и замораживали лицо, заставляя меня дрожать.

"Дорогая", - услышала я слева от себя голос мамы, затем она осторожно взяла меня под руку. "Пойдем, милая", - хриплым от пролитых слез голосом прошептала она.

"Нет, - ответила я. - Я ещё немного постою здесь".

"Ты уверена, детка?" Бездумно, словно робот, я кивнула, при этом совершенно не чувствуя своего кивка, но зная, что кивнула. "Ладно. Увидимся дома". Ребекка обняла меня и поцеловала, а потом ушла вместе с моими родителями. Почувствовав, что кто-то стоит возле меня, я обернулась и встретилась взглядом с блондинкой, которая сидела рядом с Норой. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

"Должно быть, вы Эм? - сказала она, и я удивилась, что она назвала меня так, как называла Бет. Я кивнула. Она была очень красивая - с длинными светлыми волосами до плеч, с голубыми глазами, в которых читалась искренность. "Я Лана", - она протянула руку, которую я на автопилоте взяла. "Я, ну… Бет и я на протяжении пяти лет жили вместе", - она повернулась и посмотрела на надгробный камень, который только что был объектом моего самого пристального внимания. "Я была с ней, когда она…" - ее голос сорвался. Она кашлянула, прочищая горло, затем снова повернулась ко мне и улыбнулась. "На протяжении многих лет я очень часто слышала о вас. Всегда хотела встретиться с вами. И вот мы здесь". Я робко улыбнулась.

"Да, полагаю, это так", - тихим голосом, не узнавая саму себя, произнесла я.

"Она постоянно говорила о вас. Сначала я даже ревновала", - она снова улыбнулась, и в эту секунду я поняла, почему Бет полюбила эту женщину. Величие чистого сердца Ланы отражалось в её глазах, так же, как и неприкрытая печаль. "Эм. Эм, я хочу, чтобы ты знала - Бет была счастлива. Она была любима. Очень", - прошептала она, на мгновение склонив голову. После того как ей удалось взять себя в руки, она снова улыбнулась. "В любом случае, мне просто хотелось поздороваться и познакомиться с тобой".

"Спасибо, Лана", - сказала я, пытаясь улыбнуться сквозь новый поток хлынувших слез. Боже, ну как же мне вынести такую боль? Лана шагнула ко мне и, прежде чем я успела осознать происходящее, заключила меня в объятия. Я обняла ее в ответ, затем она отстранилась и, даже не посмотрев на меня, ушла прочь. Она шла через кладбище, единственное, что какое-то недолгое время напоминало о ней, был её черный брючный костюм, а затем она исчезла. Я повернулась к надгробному камню Бет и шагнула поближе к нему.

* * *

"Эмили? Эмили, проснись!"

Я открыла глаза и увидела Кэндис, возвышающуюся надо мной. "Что?" - пробормотала я.

"Вставай. Семинар!" - сказала она, похлопав по рюкзаку, который болтался у неё на руке.

"А что с ним?" - едва проснувшись, спросила я и перевернулась на другой бок, демонстрируя прелестный вид на свою спину.

"Ты что, забыла? Мы все собираемся для подготовки к экзамену?"

"Не пойду", - пробормотала я и закрыла глаза. У меня не было никакого желания вставать с постели, не говоря уже о том, чтобы идти на какие-то глупые семинары. Я просплю эту субботу, не думая об экзаменах. Пусть все произойдет так, как произойдет. Мне все равно. С той вечеринки у Ричарда я чувствовала такую неимоверную тяжесть, которая легла на мою душу. Все потеряло свой смысл. Какого черта, с какой стати я должна была переживать, если Бет наплевать на все? Я устала от переживаний. Меня это больше не волнует. Почему ей вновь вздумалось вернуться в мою жизнь? У меня без нее все было просто замечательно! Я зажмурилась, когда почувствовала теплую влагу, которая выскользнула из глаз и намочила подушку, а затем наступила тьма, и сон опять заключил меня в свои объятия.

Тьма рассеялась, как только до меня донеслись звуки ударов в дверь. Гулкие звуки не думали прекращаться. Боже, ну теперь-то что? Ну почему они не могут позволить мне поспать в эту чертову субботу?

"Что!" - заорала я, и в моей голове пронесся звон от такого дикого вопля.

"Эм?" - пришел из-за двери приглушенный ответ. Скривившись, я открыла один глаз. Какого черта?

"Убирайся!"

"Впусти меня!" - дверная ручка загремела, и я разозлилась ещё больше.

"Кто бы ты ни был, убирайся отсюда!" - снова закричала я и швырнула подушку, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. Затем я подпрыгнула на кровати, потому что этот некто пнул дверь. Бог мой! Издав злобный рык и вскочив на ноги, я метнулась к двери, открыла замок и отступила обратно к кровати. Дверь открылась, а я плюхнулась на матрас и, схватив своего верного друга плюшевого мишку Рюфлеса, села, прижимая его к груди. Бет ворвалась в комнату, стремительно влетая сразу на ее середину. Она выглядела озабоченной и злой. Были и другие эмоции, которые отражались у нее на лице, однако все они не несли в  себя счастья. Она уставилась на меня, уперев руки в бока. "Убирайся отсюда, Бет", -  произнесла я в покрытую мехом голову Рюфлеса.

"Какого черта ты вытворяешь, Эм?" - грубым, злым голосом спросила она.

"Что ты имеешь в виду? А что я такого делаю! Я всего лишь пытаюсь поспать, вот что я делаю. Боже мой, можно подумать, что мир никогда не слышал про сон, ради Христа!"

"Поспать?" - повторила она, почти выплевывая это слово мне в лицо.

"Да. И я знаю, что кто-кто, а ты уж точно знаешь об этом все".

"Ты всего лишь спала!? Хорошо. Ты хоть представляешь какой сегодня день?" - она сделала шаг вперед. Я кинула на неё сердитый взгляд.

"Суббота? И сейчас…  - я взглянула на часы, - час тридцать дня".

"Близко, но мимо - да, час тридцать дня, но только понедельник, Эм!" - рявкнула она. Я скептически посмотрела на нее. Нет! Не может быть! "Твоя соседка беспокоится за тебя. Она выловила меня сегодня после занятий и сказала, что ты в эти выходные вообще ничего не делала. Ты провела их в постели, Эм!" - она сделала еще один шаг ко мне. "Какого черта ты творишь?"

"А с чего это вдруг ты так переживаешь за меня, Бет? Ты всегда злилась, что я провожу за учебой целую кучу времени", - сказала я, зарывшись пальцами в мех Рюфлеса. Она посмотрела на меня каким-то поникшим взглядом, ей было больно. И мне это понравилось. Мне доставляло удовольствие причинять ей боль. Из-за того, что произошло на вечеринке у Ричарда, в моем сердце до сих пор жила боль. На мгновение Бет затихла, опустив глаза в пол и зарывшись руками в свои волосы.

"Что происходит, Эм?" - наконец спросила она тихим, хриплым голосом. Неуверенным.

"Ничего, Бет. Ничего не происходит!" - я отбросила Рюфлюса в сторону. "Зачем ты пришла?" Она вскинула голову, ее глаза сузились. "Почему бы тебе просто не пойти и не поискать одну из твоих красоток, подружку на очередную неделю, и просто оставить меня в покое, ладно?" - лицо Бет поникло, так же, как и её плечи, а затем она пыталась вновь вернуть своё самообладание. Глубоко вдохнув, она посмотрела на меня, и в ее глазах зажглись огоньки.

"Так это все из-за той глупой игры?" -  прорычала она. Я посмотрела на нее, и на долю мгновения меня охватил страх. "Это так, Эм?"

"Ты предпочла выпивку, Бет! Таким был твой выбор!", -  рассвирепев, прокричала я. Она улыбнулась, однако её улыбка вышла какой-то безрадостной, без малейшей толики юмора, а затем кивнула самой себе.

"Значит причина в этом. Потому что я не произнесла это чертово признание…" - она остановила саму себя.

"В чем? - потребовала я. - Признание в чем, Бет? - я распрямилась и встала с кровати. - Признала, что, а Бет?"

"Прекрати, Эм! Всё это звучит нелепо и смешно!"

"Разве?"

Она посмотрела мне в глаза. "Прекрати, Эм. Я предупреждаю тебя!"

Я шагнула к ней и ощутила жар, который волнами исходил от нее.  Казалось, что все её тело почти вибрировало от этого, однако, что именно "это" было, я так и не поняла.

"Или что? А?" - я подошла к Бет и заглянула ей в лицо. Она сжала свои кулаки.

"Ты хочешь услышать ответ, Эм? Хочешь, чтобы я ответила на твой чертов вопрос? Хочешь знать, да?" - процедила она сквозь стиснутые зубы.

"Было бы здорово!"

"Не надо, не проси этого, Эм!" К моему удивлению я увидела вспышку страха, промелькнувшую в ее глазах и так же быстро исчезнувшую. "Хорошо. Я отвечу на твой гребаный вопрос!" - прорычала она. В ожидании ответа я затаила дыхание, и тут одним быстрым молниеносным движением Бет вцепилась в мою футболку, встряхнула меня, а затем впечатала спиной в стену. Рядом со мной со стены на пол грохнулась картина. Я обхватила пальцами кисти рук Бет, которые продолжали цепляться за мою одежду. Она навалилась на меня, прижимаясь ко мне всем своим телом, ее одетая в джинсы нога прижалась к моим шортам. "Хочешь знать, кого бы я поцеловала?" - в нескольких дюймах от моего лица раздался разгневанный голос Бет. Она пришпилила меня к стене так, что я не знала, смогла бы я пошевелиться, появись у меня такое желание. Я заглянула в её глаза и видела там две лужицы голубого ледяного пламени. "Тебя, Эм! Я поцеловала бы тебя!" - её глаза блуждали по моему лицу, на секунду заглянули в широко раскрытые глаза, проследовали вниз - к носу, а затем и к губам, где, наконец, остановились. "Я всегда хотела поцеловать тебя, Эм! И все еще хочу!" - в заключении прошептала она.

"Тогда сделай это", - прошептала я ей в ответ. Ее глаза оставили мои губы и переместились вверх, где столкнулись с моим взглядом. Великое множество эмоций промелькнуло в глазах Бет - неуверенность, страх, надежда, а главное, страсть и желание. Пока мы смотрели друг на друга, пространство комнаты наполнили звуки нашего тяжелого дыхания. Мои пальцы в молчаливой мольбе еще крепче сжались на её руках. В ответ Бет еще крепче вцепилась в мою футболку и резким грубым движением подтянула меня к себе. Совершенно не церемонясь, она ещё сильнее прижала меня к стене и, сминая мои губы, просунула свою ногу мне между ног. Ее язык скользнул по моим сомкнутым губам, и со стоном, вырвавшимся из моего горла, я впустила её. Продолжая прижиматься к моему телу, Бет выпустила ткань футболки из рук и ухватила меня за плечи. Мои руки отпустили её, а затем плавно скользнули вверх по предплечьям Бет, обвились вокруг шеи и притянули ее к себе. Ее губы ослабили свой напор, смягчая прикосновения и обращая напористое нетерпение в нежные подношения, даруемые её языком и губами.

"Бет!" - с моих губ слетел стон. Я все ещё не могла поверить в то, что она здесь, рядом со мной, что это к ее горячей коже прикасаются мои руки, это она целует меня, и ее руки обнимают мое дрожащее тело.

"Я здесь", - прошептала она, и ее ладони проскользнули вниз по моим рукам, затем прокрались под короткие рукава футболки, поглаживая обнаженную кожу рук и плеч. Мои руки начали ласкать ее шею и как-то сами собой оказались зарывшимися в густые волосы Бет. В конце концов они обнаружились на воротнике ее куртки, а затем рывком потянули кожаную одежду прочь с её плеч. Бет нетерпеливо швырнула куртку на пол и снова прижалась ко мне. Сквозь тонкую ткань ее рубашки я почувствовала ее груди, прижатые к моим. Я застонала от нахлынувших на меня чувств, никто и никогда раньше не прикасался ко мне так. Как будто поцелуй Бет и ее прикосновения были спасательным кругом для утопающей женщины. Последней надеждой на выживание.

Я почувствовала, как руки Бет начали спускаться, странствуя по моей спине, поглаживая меня на всем своем пути вниз. Нащупав край футболки, они уцепились за него и дернули вверх. Я подняла руки, она стянула ее, швырнув на пол позади себя. Бет вернулась к моим губам и обхватила ладонями мои груди с уже затвердевшими сосками. Я испытала острую потребность прижать к себе обнаженное тело Бет - только кожа к коже и ничего более. Потянув за рубашку и выдернув ее из-под пояса джинсов, я сняла ее через голову Бет. Она никогда не носила бюстгальтеры, так что спустя считанные секунды я уже внимательно разглядывала ее. Бет была великолепна! С грациозной непринужденностью она встряхнула волосами и прижалась ко мне, заставляя нас обеих застонать от испытываемых ощущений. Безумная вспышка желания пронеслась по мне.

Я ахнула, когда Бет прижалась еще крепче, пропихнула свое бедро дальше и придавила его еще плотнее ко мне; одновременно с этим ее губы пожирали мои. Когда Бет покинула мои губы, я разочарованно впилась пальцами в ее плечи, а она целуя начала вылизывать мою шею. Я откинула голову назад, предоставляя ей возможность добраться туда, куда она хотела. От потребности осязать ее, моя кожа горела. Она продолжала посасывать и покусывать мою шею, одновременно с этим ее руки скользнули вниз по моей спине, нырнув пальцами за пояс шорт, и принялись мягко поглаживать гладкую кожу моей задницы. Я опустила руки к джинсам Бет и начала копошиться с молнией, пытаясь расстегнуть её, а добившись своей цели, толкнула их вниз по ногам. Бет поняла намек и быстро стряхнула их, пнув за спину. Теперь мы стояли - я у стены, Бет - в одних трусиках напротив меня.

В тот миг, когда Бет вновь вернулась к моим губам, целуя их долго и глубоко, меня пронзило понимание того, что именно обозначал термин "заниматься любовью". Прежде, до этого момента, я не имела ни малейшего понятия о его истинном смысле.

Я оттолкнулась от стены и начала подталкивать Бет в сторону кровати. Она попятилась, по-прежнему удерживая меня в своих объятиях; наши губы ни на секунду не теряли друг друга. Бет уперлась ногами в матрас и рухнула на спину, увлекая меня с собой, ее руки обвились вокруг моей талии, притягивая к себе. Это были невероятные ощущения - чувствовать Бет, полностью прижатой к моему телу. Все это походило на сон, и я молилась, чтобы в ближайшее время не проснуться и все происходящее оказалось явью.

Бет перекатила нас, и я обнаружила себя, лежащей спиной на подушках. Она приподнялась, удерживая свой вес на руках, и заглянула мне в глаза. Я пробежалась пальчиками вверх-вниз по ее спине, не отрывая взгляда от глаз, которые в последнее время так неотрывно преследовали меня.

"Я так долго ждала этого!" - прошептала она.

"Я тоже".

"Я люблю тебя, Эм!" - она склонила голову вниз и одарила меня самым нежным, насколько это возможно, поцелуем.

"Я тоже люблю тебя, Бет!" Она пристально посмотрела на меня, а затем поцеловала, как величайшую драгоценность, вкладывая все свои чувства в этот поцелуй и оставляя меня бездыханной. Она отстранилась и, встав на колени, сняла трусики. Отбросив их в сторону на пол и глядя мне прямо в глаза, Бет потянулась к моим шортам, стянула их с ног, после чего тоже откинула в сторону. Она смотрела на меня, лежащую на спине, и пожирала своим взглядом. Пробежавшись ладонями у меня между ног и поддразнив кончиками пальцев жесткие волоски на лобке, ее руки продолжили свое странствие по моему животу и в конце концов опустились на грудь, заставляя меня всхлипнуть. От таких прикосновений я выгнулась дугой, моля ее о чем-то гораздо большем.

Она потянула меня к себе и усадила на колени. Я оказалась сидящей на ней с широко раздвинутыми ногами, обернув руки вокруг её шеи. Я погрузила пальцы в ее волосы, а Бет опять припала к моим губам, а ее руки легли на грудь. Она принялась большими пальцами играть с упругими сосками, вызывая волны наслаждения, струящиеся сквозь моё тело. Затем она обхватила мои плечи и слегка отодвинула меня назад. Теперь уже ее губы припали к моей груди, которая все еще чувствовала покалывания от игры ее пальцев. Губы Бет обернулись вокруг правого соска и начали посасывать его; ее язык быстрыми движениями метался по нему, пробуждая во мне новые волны желания, которые прокатывались через меня, собираясь где-то там, внизу. Я закрыла глаза и в безмолвном стоне открыла рот.

К своему изумлению я ощутила, как рука Бет покинула мое плечо и начала перемещаться вниз, исчезая между нашими телами и появляясь у меня между ног. Продолжая сидеть у нее на коленях, я склонилась вперед и почувствовала, как пальцы Бет прикоснулись к моим горячим, налитым желанием складкам, которые с огромным удовольствием открылись для нее. Она застонала, а её нежные пальцы скользнули по моей влажности и принялись поглаживать, ласкать, пока наконец не вошли в меня полностью, заполнив до основания. Я разочарованно выдохнула ей в шею, когда эти пальцы выскользнули наружу, но они тут же вернулись обратно. Моё тело отправилось навстречу ее движениям, продолжая скользить по руке. Я судорожно двигала бедрами в одном ритме с её рукой до тех пор, пока не начала задыхаться. Мои глаза прикрылись, я больше не способна была держать их открытыми, потому что единственное, что я была в состоянии делать - просто чувствовать. Чувствовать, как моя душа уноситься прочь.

Свободной рукой Бет подтянула мою голову поближе к себе и нашла губы, смешивая наше дыхание и поглощая мои стоны и крики, пока я качалась на грани чувственности. Затем она слегка отодвинула меня и большим пальцем провела по клитору, нежно потирая его. Вспышка света заполнила меня, и я стремительно погрузилась в наслаждение. Бет продолжила поглаживать меня большим пальцем до тех пор, пока мое тело не успокоилось, продолжая лишь слегка подергиваться в небольших судорогах. Она толкнула меня вперед, укладывая на спину, и легла на меня сверху, располагаясь между моих широко раскинутых ног. Мы поцеловались долгим и страстным поцелуем, мое сердце до сих пор громко колотилось в груди, а дыхание, которое только-только начало успокаиваться, вновь участилось, как только в моей голове появилась мысль о всем том, что я хотела бы проделать с Бет.

Я испытала огромную потребность попробовать ее на вкус, поэтому перевернула и улеглась сверху, раздвинув ноги и обхватив бедрами ее тело. Мы лежали, соприкасаясь грудями. Я посмотрела на нее и смогла разглядеть в ее глазах голод, сияние которого одним лишь взглядом пробуждало во мне вспышки желания, насквозь проносившегося по моему телу. Я поцеловала ее мягко, нежно, ожидая, что она разомкнет свои губы и пригласит меня. Это не заняло много времени. Поцелуй оставался мягким, он исследовал и познавал, пока Бет, глубоко вздохнув, не обняла меня покрепче и не пробежалась руками по спине вниз до тех, пока они не оказалась на моих ягодицах. Обхватив их, она крепко прижала меня к себе. Страсть нашего поцелуя начала возрастать, снова воспламеняя нас.

То, что началось как поцелуй, превратилось в отчаянную борьбу, как у диких животных, за пространство сначала в моем рту, а затем в её. Бет отчаянно терлась о мои бедра, в поисках своего освобождения. Я разорвала наш поцелуй и отправилась в свое странствие по телу Бет, лаская ее грудь сначала руками и пальцами, а затем ртом, попеременно посасывая ее соски. Бет простонала мое имя и надавила на плечи, направляя меня дальше вниз, желая ощутить прикосновения моих губ к своему лону. Я продолжила опускаться и, приблизившись, почувствовала ее запах и ощутила жар желания Бет. В конце концов, мое тело проскользнуло между ее ног. Достигнув цели и положив ладони на внутреннюю сторону бедер Бет, я раздвинула её ноги чуть шире и, подняв свой взгляд вверх, тут же столкнулась с ее глазами.

"Пожалуйста," - прохрипела она, а я, улыбнувшись, с радостью предоставила ей требуемое. Я опустила лицо между ног Бет, и прежде чем прикоснуться к ней, с удовольствием вдохнула её запах, затем провела языком по всей длине ее лона, собирая языком капельки ее желания, облизнулась и с радостью посмотрела на её дрожь. Вновь опустив голову, я тут же почувствовала руки Бет в своих волосах: так она направляла меня, поглаживая по голове. Я никогда в жизни не хотела так же сильно, как сегодня, доставить удовольствие женщине. Бет значила для меня все, и я хотела, чтобы она знала об этом. Я с огромной радостью подвела ее к точке освобождения, ее бедра поднялись вверх, руки прижали мое лицо к себе, требуя завершения, которое в этот момент могла дать ей только я, что я и сделала - с великим удовольствием.

Я поцеловала внутренние стороны ее бедер и поднялась по ней вверх. Бет все еще пыталась успокоить свое дыхание, я снова легла на нее и нежно поцеловала. Она обняла меня и прижала к себе, шепча ласковые слова в мои губы. Мы вновь целовались и двигались вместе, никто из нас так и не насытился, бедра Бет начали медленные трущиеся движения, наши языки вторили им. Я приподнялась на локтях, мои пальцы впились в подушку по обе стороны от головы Бет, и наш поцелуй углубился, а бедра ускорили свой темп от медленного-неторопливого до неистово-быстрого. Бет вновь начала задыхаться, ее руки сдавили меня, углубляя наше соприкосновение, она притянула меня еще ближе к своему телу. Так продолжалось до тех пор, пока наши тела не задрожали, а кожа не стала скользкой от пота и соков. Прервав поцелуй, я уткнулась лицом в шею Бет, прикусила её кожу и, приглушенно вскрикнув, кончила, тяжело осев на её тело.

"Мой бог", - прошептала Бет, уткнувшись в мои волосы и прижимая меня к себе.

"Мой бог", - повторила я.

Открыв глаза, я увидела, что за окном стало совсем темно. Я удовлетворенно улыбнулась, чувствуя за своей спиной жаркое тело и теплое дыхание. Руки Бет крепко удерживали меня в своих объятиях, я довольно вздохнула и закрыла глаза.

Тихонько простонав, я перевернулась на спину и улыбнулась прежде, чем открыть глаза. Я знала, что наступило утро, и подняв руки над головой, потянулась, чувствуя себя сытой кошкой. Затем до меня дошло, что что-то не так, мне чего не достает. Я открыла глаза и посмотрела направо. Ничего. Пусто. Я села на кровати и оглянулась, осматривая комнату. Где же Бет? Кровать Кэндис была заправлена, а сверху лежала её сумка. Прищурившись, я посмотрела на будильник - было почти восемь. В девять тридцать у меня экзамен. Я поднялась, заправила кровать и, натянув футболку, огляделась по сторонам. Ни записки, ничего. В моем животе возникло дурное предчувствие. Быстро накинув на себя одежду, я направилась к двери, по дороге натягивая бейсболку на свои растрепанные волосы, и побежала в соседнее здание.

Я с нетерпением стояла перед дверью Бет в ожидании ответа на свой стук, затем услышала какое-то движение в комнате и посмотрела по сторонам. Все было тихо. Наконец дверь открылась. Я моргнула от удивления, увидев перед собой Келли, соседку Бет.

"Привет, Эмили", - произнесла она сонным голосом и потерла глаза.

"Извини, что разбудила тебя, Келли. А где Бет? Она что, уже отправилась на занятия?" Мне казалось, что этим утром у неё их нет, но я могла и ошибаться. Нахмурив брови, Келли посмотрела на меня.

"Эмили, ты что, на самом деле не знаешь? Я думала, уж кто-кто, а ты-то должна знать".

"Знать что?" - я пыталась сдержать раздражение в своем голосе и не волновать ее своим тоном. Не думаю, что мне это удалось.

"Бет уехала".

"Что?"

Темная голова Келли кивнула.

"Да. Она уехала рано утром, собрала все свои вещи, запихнула их в сумки и уехала. Даже не разбудила меня. Я услышала, как она уходит, и спросила ее - что происходит и куда она собралась. Все, что она сказала мне: "Прощай".

Я молча уставилась на соседку Бет, ее темные глаза печально смотрели на меня.

"Может быть она просто уехала домой на каникулы?" - поникшим голосом, уже зная ответ, произнесла я. Келли отрицательно покачала головой.

"Не думаю, что это так, Эмили. Я думаю, что она совсем ушла". Я сглотнула и глубоко вздохнула, пытаясь нацепить на свое лицо улыбку.

"Спасибо, Келли".

Я развернулась, за моей спиной раздался мягкий щелчок закрывающегося замка. Прикусив до боли нижнюю губу, я направилась к двери, ведущей на лестницу.

Глава 10

Я подняла взгляд на надгробный камень Бет и удивилась, когда обнаружила, что работники кладбища уже закончили устанавливать его на могилу. Тряхнув головой в попытке избавиться от воспоминаний, я огляделась по сторонам и заметила, что парни направляются в глубину кладбища. Теперь действительно остались только мы с Бет. Я сделала шаг вперед, останавливаясь на самом краю свеженасыпанной земли, и смахнула с глаз растаявшую снежинку. Или это все-таки была слеза? Не знаю, я больше ни в чем не была уверена. Я снова огляделась и увидела слова, написанные белой краской поверх зеленого брезента "Кладбище первопроходцев". Легкая улыбка проскользнула по моим губам.

"Ну вот, Бет. Помнишь, как в детстве мы мечтали прийти сюда? Что ж, мы здесь, добрались наконец-то, да?" - обратилась я к камню. Единственным ответом, донесшимся до меня, был шум ветра. "Ты была права. Здесь и в самом деле красиво".

Тем временем мои мысли вновь вернулись в колледж, к тому Рождеству, к той неделе перед экзаменами, на протяжении которой я страдала от боли и каждую ночь просыпалась от мучительных переживаний, окончательно осознав, что после того, как мы с Бет провели ночь вместе, она ушла не только из моей постели, но и из колледжа, и из моей жизни. На десять лет.

"Почему ты ушла, Бет?" - обратилась я к серому зимнему небу. "Почему? Снова пыталась сбежать от себя самой? Знаешь, после того как ты ушла, я в течение очень, очень долгого времени ни с кем не встречалась". Я печально улыбнулась. "Я считала, что так распорядилась судьба, и решила полностью посвятить себя учебе, стать самой лучшей в своем деле. И я стала". Я засунула руки в карманы пальто. "До тех пор, пока я не повстречалась с Ребеккой семь лет тому назад, я полагала, что с любовью в моей жизни покончено. Я в самом деле считала, что ты уничтожила, опустошила меня, Бет!"

Снегопад усилился, однако на улице было не так уж и холодно. Я подняла голову, закрыла глаза и высунула язык, схватив полтора десятка снежинок, а затем усмехнулась и снова обратила свое внимание на надгробный камень Бет.

"Помнишь, как мы проводили время в такие дни? Боже, как же мы веселились, разве нет?" Я посмотрела на мертвую замерзшую траву, ломкие стебли которой хрустели под ногами. "Знаешь, в течение десяти долгих лет я старательно пыталась забыть о тебе. Вместе с тем я так и не смогла удержаться в стороне от твоих спектаклей. Поди разберись, забавно, да? - я тихонько усмехнулась. - На первое наше свидание с Ребеккой я пригласила её в театр, чтобы показать  твою игру. Ты играла Пиппу в том странном спектакле "Storage". Я могла бы добавить, это очень своеобразная постановка. Но ты была просто великолепна! Как всегда!" Я пнула маленький, попавший под ноги, комок снега. "Десять лет, Бет. Десять лет - это так много".

* * *

Оставив позади себя длинный день, проведенный в офисе, я вошла в дверь своего пустого дома. Пустого потому, что как раз сегодня Ребекка встречалась с подругой. Я бросила портфель и пиджак на диван и посмотрела на автоответчик. Лампочка мигала. Нажав "Play", я начала прослушивать голосовые сообщения.

"Реклама, счет, хлам, счет, купоны…"

"Привет, Эм. Это Бет".

Я замерла со стопкой писем в руке и посмотрела на автоответчик. Голос Бет звучал, словно издалека, и имел отчетливо выраженный  металлический оттенок. Я была ошеломлена.

"Я в городе и была бы рада встретиться с тобой. Ну знаешь, вроде как соскучилась по былому.  Так что, если ты тоже хочешь встретиться, эээ, позвони мне в гостиницу". Я молча прослушала, как она назвала свой номер, и с колотящимся сердцем нажала на кнопку повтора.

* * *

Боже, неужели все это произошло в прошлом году? Я уставилась на ряды надгробных камней, которые располагались на пологом склоне холма, большинство из них простояло здесь не меньше ста лет. Богатая история кладбища "Первопроходцев" была одной из причин, почему Бет так сильно любила его. Всего лишь год назад.

* * *

Вслушиваясь в гудки телефона, я отчетливо ощущала, как кровь стучит у меня в ушах, внутри меня кто-то нашептывал мне - брось трубку и покончи с этим. Я давно уже выкинула Бет Сэйерс из головы и сердца и не нуждалась в каких-либо воспоминаниях. Я…

"Алло?" - раздался низкий хриплый голос, который я так хорошо помнила. На мгновение я онемела. "Алло?"

"Ммм, привет", - я закрыла глаза, чувствуя себя очень глупо.

"Привет, Эм, это ты?" -  раздался тихий голос, который невозможно было ни с кем перепутать.

"Привет, Бет. Как ты?" Я открыла глаза и плюхнулась на диван, нервно теребя пальцами телефонный шнур.

"Я в порядке. А ты?"

"У меня тоже все хорошо".

"Отлично. Давненько мы не общались".  Я сумела расслышать оттенок улыбки в голосе Бет, а так же усталость, сквозившую в её голосе. Я взглянула на часы - семь пятнадцать.

"Я что, разбудила тебя?" - спросила я.

"Нет, я только-только собиралась вздремнуть. Так устала за эти дни. Клянусь, я старею". Я молча улыбнулась. "Послушай, мне и в самом деле хотелось бы встретиться с тобой, Эм. Это возможно?" Я помолчала, пытаясь решиться на столь неожиданный шаг. Мой мозг завис, отказываясь принимать решение.

"Ладно", - сказала я, будучи не в состоянии придумать что-то поумнее этого.

"Отлично!" Я услышала вздох облегчения, что немного удивило меня. "Когда? Я уезжаю в четверг".

"Ну, как насчет ланча? Завтра? Возле моего офиса есть парк. Скажем, где-то около двенадцати тридцати?"

"Да. Идеально. Я буду там. Но ты должна позволить мне самой принести ланч для нас. Я знаю отличный небольшой гастроном за углом, рядом с…"

"Лонни?" Да, я знаю его и частенько бываю там. Возможно, даже слишком часто". Я услышала смех на другом конце линии и поймала себя на том, что мне так не доставало его, а уже в следующую секунду я разозлилась на саму себя за такую мысль. Я так старательно пыталась забыть эту часть своей жизни. Покончить с ней. Наша история закончилась,  все осталось в прошлом.

"Хорошо, ну... Тогда увидимся в двенадцать тридцать".

* * *

"Бет, тебе следовало бы посмотреть, как я нервничала на следующий день, как маленький ребенок", - я хихикнула вспоминая, как глупо это выглядело. Так по-детски. "Мне кажется, Ребекка подумала, что я была на наркотиках или на чем-то подобном", - я снова улыбнулась, вспоминая о том, как поглядывала на часы в ожидании двенадцати, как пыталась собрать себя в кучу, чтобы приготовиться к встрече со своей лучшей подругой.

* * *

"Рада, что ты пришла. Надеюсь, ты все еще любишь индейку?" - спросила Бет, протягивая мне шестидюймый сэндвич и пластиковый стаканчик с "Доктор Пеппер".

Я кивнула. "Ага!"

Она улыбнулась. Я внимательно посмотрела на нее. Бет была такой исхудавшей, что я с трудом узнала ее, когда увидела стоящей в холле нашего офисного здания. Она вновь коротко подстригла волосы, но это ей шло, а её голубые глаза хоть и не светились так же ярко, как прежде, но все еще были полны жизни. А еще я отметила болтающуюся одежду на её высоком, исхудавшем теле. У меня появились вопросы, но я решила промолчать.

Мы вышли из здания и прошли в парк, где нашли пустую скамейку и, усевшись на ней, принялись за еду. Большую часть времени мы провели в молчании. У меня появилось множество вопросов к ней, но ввиду того, что много лет назад я прекратила задавать их, похоронив в себе, то и сейчас не пожелала выкапывать их обратно. Так что я промолчала.

"Как ты, Эм?" - спросила она, слизывая капельки соуса с губ.

"Хорошо. Я бы даже сказала, что все отлично. Замечательная работа в престижной фирме, в которой я преуспела. Завтра у меня судебное заседание". Бет кивнула, широко раскрыв глаза от удивления и гордости.

"Я всегда знала, что ты добьешься своего", - она улыбнулась, потягивая свой напиток.

"А ты?" - спросила я, откусывая кусок от сэндвича.

"Мне не на что жаловаться. Сейчас я живу в Орегоне. Кто бы мог подумать, да? Однако несколько месяцев назад я приезжала домой.  Знаешь, захотелось вспомнить свою молодость, пройтись по нашим местам". Я вежливо улыбнулась. Часть меня хотела убраться прочь, сбежать от своего прошлого. Я не нуждалась в нем. У меня была новая жизнь, спокойная жизнь с Ребеккой, моя карьера шла на подъем. Все эти разговоры о прошлом и воспоминания были не для меня. Да кому они вообще были нужны?

Я отложила в сторону сэндвич, завернув его в пластиковый пакет, встала, разгладила юбку, затем бросила пакет в мусорный бак, стоящий рядом со скамейкой, и повернулась к Бет.

"Послушай,  было приятно повидаться с тобой, Бет, но мне пора, я должна идти". Она посмотрела на меня так, словно я ударила ее бейсбольной битой, но быстро взяла себя в руки и тоже встала.

"Ну, во всяком случае, я рада, что тебе удалось хоть на несколько минут выбраться и поговорить со мной", - она тоже кинула свой ланч в мусорный бак. На какое-то время мы замерли друг перед другом, не зная, что делать дальше. Я не понимала, почему не могу сказать "прощай" и уйти на работу. "Береги себя, Эм", - наконец улыбнувшись, произнесла Бет. Я улыбнулась в ответ.

"Ты тоже. До свидания", - я повернулась, чтобы уйти, но тут она окликнула меня. Я остановилась, но не обернулась.

"Эм? Я даже не достойна твоих объятий?"

Я услышала, как она произнесла эти слова, и всю ту боль, что стояла за ними. Медленно развернувшись, я посмотрела на нее. Она стояла рядом со скамейкой, засунув руки в карманы, и смотрела на меня. Ее глаза были наполнены болью, надеждой и чем-то еще, что было очень похоже на сожаление. Я сделала несколько шагов назад - к ней, пока между нами не осталось чуть больше ярда.

"Хочешь, чтобы я обняла тебя?" -  произнесла я хриплым, но спокойным голосом.

Она кивнула. "Очень".

"После всех этих лет… После всего, что случилось? Ты… хочешь моих объятий?"

Она снова кивнула. "Да. Особенно после всех этих лет. И особенно после всего, что случилось".

"Я так не думаю", - я начала разворачивать, чтобы уйти, но она поймала меня за руку и осторожно развернула к себе. Я посмотрела на нее, и странный комок горечи возник у меня в горле. Затем я молча упала ей на грудь, обняла за талию и уткнулась лицом в шею. Я почувствовала руки Бет на своих плечах, её голову, прижатую к моей, а затем рука Бет переместилась на мой затылок. На мгновение я ощутила полное умиротворение, словно путник, который после долгого отсутствия вернулся в родной дом. Мне стало так уютно, словно я обрела недостающую часть самой себя. Моя Бет была здесь, рядом со мной. Моя опора. Я чувствовала, как бьется ее сердце, клянусь, я с полной уверенностью могу сказать, что она тоже чувствовала биение моего. А еще я осознала, что эти объятия были несколько странными. Они казались такими безнадежными, как будто прощальными. Я не могла понять этого, да и не захотела. Необходимость вырваться из объятий Бет начала заполнять мое тело, мне захотелось сбежать от нее, сбежать от ее тепла прежде, чем оно снова затянет меня. Я не могла позволить себе вновь вступить на этот путь.

Отстранившись от Бет, я развернулась и, не оглядываясь, поспешила в свой офис. В свою тихую гавань. К своей спокойной жизни.

* * *

Я смахнула последнюю неприкаянную слезу, глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула.

"А сейчас, Бет, я должна идти, - прошептала я. -  Люблю тебя. Ты моя самая лучшая подруга. Навсегда". Я поцеловала два пальца и приложила их к имени Бет, выбитому на камне, развернулась и пошла прочь.

Пройдя по склону холма к дороге, я удивилась, когда обнаружила там наш арендованный автомобиль и Ребекку, прислонившуюся к нему. Она стояла, засунув руки в карманы своего шерстяного пальто. Я подошла и без единого слова прижалась к ней, обняла за шею, почувствовав, как ее руки медленно и как-то нерешительно обвились вокруг моей талии.

"Прости", - выдохнула я ей в шею и разрыдалась.

Эпилог

Прислушиваясь к шуму воды в душе, я сидела на нашей кровати с очками на носу и внимательно просматривала документы дела, чтобы через два дня быть готовой к работе с ним. Удовлетворенная тем, что достаточно хорошо ознакомилась с ним, я отложила его в сторону и потянулась к очкам, чтобы снять их, но тут мой взгляд остановился на ночном столике. На нем лежал белый конверт. Я все еще не прочла его. Тяжело вздохнув, я взяла конверт в руки, осязая гладкость бумаги и в который раз разглядывая слова, отображенные четким уверенным почерком на лицевой стороне. В конце концов я решилась и, собрав всё своё мужество, аккуратно надорвала конверт.

Эм.

С чего начать. Может ли быть нечто более драматичное, чем знать, если ты читаешь это письмо, значит я мертва!? Нет? Согласна. Я сыграла слишком много ролей в своей жизни. Сейчас не время для игр, только не в этот раз.

Знаю, у тебя имеется множество вопросов. По всей видимости, в основном о том, почему я так поступила. Но видишь ли, дело в том, что давным-давно я пришла к осознанию, что никогда не смогу получить ответы на них, поэтому и прекратила все поиски. Но я никогда не переставала верить. И я никогда не переставала любить. Тебя, Эм. Я никогда не переставала любить тебя.

Много лет тому назад, когда мы обе были молоды и учились в колледже, мы с тобой занимались любовью. Я никогда не смогу объяснить тебе, что это значило для меня. Да, наверное, и не нужно, не так ли? Я думаю, ты и так знаешь. Ты тоже почувствовала это. Мне жаль, что все произошло так, как произошло. Я струсила. Когда-то я сама себе пообещала, что никогда и ничто не должно произойти между нами снова. И когда я появилась в колледже, я собиралась сдержать это обещание. Но там была ты, большая как солнце, огромный каждодневный соблазн. Яблоко - для моего искушения. Я боролась с этим соблазном, Эм. Я и в самом деле боролась. И в конце концов сдалась, потому что у меня не осталось сил для этого. Я так страстно желала тебя, и мне захотелось показать тебе это. Я так и сделала. Мы сделали. Но потом моё сердце не смогло смириться с этим.

Тем ранним утром я проснулась и смотрела на тебя. В течение нескольких часов я наблюдала, как ты спишь, и пыталась решить, что же мне делать. И я решила сделать то, что делаю всегда - сбежать. Исчезнуть. Скрыться. Я сбежала от тебя, Эм. Сейчас, оглядываясь на все это, я неизменно задаюсь вопросом - был ли мой поступок ошибкой?  Могли ли мы пойти по другому пути? У меня нет ответа на этот вопрос, хотя мне очень жаль, что я не попыталась.

В те дни, когда я изо всех сил пыталась приспособиться к реальному миру, миру притворства и корысти, в те дни, когда мне приходилось выполнять тупую работу официантки или нечто похожее, я всегда думала о тебе. Я видела тебя перед своим мысленным взором, представляла тебя - все это помогало мне преодолеть любые проблемы и сложности. Когда мне от отчаяния хотелось взять поднос в том ресторане, где я работала официанткой, и трахнуть им по башке клиента, я начинала думать о тебе - где ты, что делаешь. Я часто спрашивала себя, а могла бы ты когда-нибудь простить меня, ибо я потратила чертову кучу времени, пытаясь простить себя.

Если бы мне пришлось описать, кем ты являешься для меня, кроме как лучшей подругой, я сказала бы так - ты моя первая. Моя первая лучшая подруга. Моя первая страсть. Мой первый поцелуй. Мой первый сексуальный опыт. Моя первая любовь. Эм, для меня ты была первой во всем. Даже сейчас. Когда доктор сказал, что мне осталось жить только шесть месяцев, моя первая мысль была о тебе. Ха! Я показала ему! Шесть месяцев прошли на прошлой неделе. Все, шутки в сторону, я знаю, что это случится. И я готова. Эм, у меня была полная жизнь, я познала много всего, и ты была частью многих событий в моей жизни. Ты часть меня. Всегда была и всегда будешь. Я люблю тебя, Эмили.

Будь здорова.

Бет.

Слепо глядя прямо перед собой, я отложила письмо в сторону. Медленно сняв очки, я положила их на стол. Глубоко внутри себя я поняла, о чем хотела сказать мне Бет. Я почувствовала то, что она имела в ввиду, и поняла главное. Письмо не было прощальным. Оно было началом. Началом примирения с собой. Пониманием. Началом любви. Мягкая улыбка озарила мое лицо.

"Что это ты улыбаешься?" Я кинула взгляд в направлении голоса Ребекки и увидела ее в дверном проеме ванны. Она стояла, обернувшись в полотенце, с мокрыми рыжими волосами, зализанными назад, и что-то держала в руках. Я улыбнулась и покачала головой.

"Да так, ничего".

"Хорошо", - произнесла она, по всей видимости понимая, что улыбка на моем лице являлась ключом к некой тайне, которой я не собиралась делиться.

Она посмотрела мне в глаза, убеждаясь, что полностью завладела моим вниманием, и подняла вверх тест на беременность. "Он синий",-  тихим голосом произнесла Ребекка. Я моргнула, не совсем уверенная в том, что расслышала ее правильно. После того как смысл этих двух драгоценных слов дошел до меня, я поняла, что наконец-то обрела свое долгожданное умиротворение. Я только сейчас поняла это. Ребекка подошла к кровати и упала в мои распахнутые объятия. За то время, пока я держала ее, прижимая к себе, я осознала нечто важное. Жизнь полна впечатлений и испытаний. Отчасти хороших. Отчасти плохих. Но ничто не должно быть забыто. Бет была моим прошлым. Прошлым, которое подготовило меня к будущему. Она была одним из тех кирпичиков, которые помогли мне стать той, кем я была сегодня. За это я всегда буду благодарна ей.

Конец.

Примечания

1

Лонгвини - одна из разновидностей пасты или макарон в виде полосок

2

Dr. Pepper - безалкогольный, газированный напиток, выпускаемый компанией CocaCola.

3

Форт Нокс – военная база и хранилище золотого запаса США

4

Фил Донахью - американский журналист, телеведущий и режиссер, благодаря которому в 1960-х годах в США возник такой жанр телепрограммы, как ток-шоу

5

dike - канава, насыпь, траншея, дамба, лесбиянка

6

Моряк Попай – герой американских комиксов и мультфильмов.

7

Четвертое июля в США – День Независимости.

8

Трaвиата - итал. La Triviata "падшая, заблудшая", знаменитая опера Джузеппе Верди

9

В Хьюстоне находится Центр космической связи

10

1-5 классы - начальная школа, 6-8 классы - средняя школа, 9-12 классы - старшая школа.

11

Мэй Уэст - американская актриса, одна из самых скандальных звезд своего времени

12

Ё-ё - это игрушка, два диска на одной оси и между ними привязана веревочка

13

Игра слов Say uncle - сдавайся! Uncle - дядя

14

Coors - легкое пиво

Content

ПЕРВАЯ
Ким Притекел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания