Андрей Малахов

О чем говорят…: по ту сторону экрана

Мои любимые блондинки

Папе, который так и не дождался этой книги, и моим любимым редакторам

– Андрей! Эта маргиналка вышла голой!

– Она была в парео!

– Вы слышали, что она несла?!

– Все матерные слова в ее стихах были запиканы!

Зеленые глаза моего главного начальника темнеют, и он закуривает еще одну сигарету. Третью за последние 12 минут нашего не самого лицеприятного разговора в его кабинете на 10-м этаже Останкино.

– Одно появление этой… – он запнулся, – этой женщины – уже непристойность!

– Но она со своей травой и прибаутками – легенда Коктебеля! – Я продолжаю держать оборону, как 28 панфиловцев.

– Легенда Коктебеля – поэт Максимилиан Волошин! А это что? – Константин Львович берет со стола эфирную кассету и вставляет в видеомагнитофон.

На экране появляется крымский почтальон Людмила Павловна. Роскошное тело едва умещается в купальнике, на голове – раскидистый венок. Босая Людмила Павловна вольготно расхаживает по студии и самозабвенно оглаживает окостеневших от растерянности мужчин засохшими пучками травы, приговаривая:

– Трава-пое…нь, чтоб стояло целый день! – полуголая Людмила Павловна старается дотянуться сухим веничком до лысого мужика во втором ряду. – Целый день до вечера, коли делать нечего!

Аплодисменты!

Я прилежно улыбаюсь, всем своим видом изображая, что ничего особенного в происходящем нет, но капельки пота предательски выступают на моем лбу. Последний раз я испытывал нечто подобное в школе, когда учительница литературы нашла у меня в учебнике письмо, где на двух листах было 25 нецензурных слов и выражений…

– Вы сами говорили, что мы должны показывать простых людей. – Я стараюсь не смотреть на экран, где продолжает бесчинствовать представительница крымского почтового отделения. – А трава, которую она продает на пляже, действительно помогает! – Я практически верю в то, о чем говорю, но под немигающим взглядом главного мне все-таки откровенно неуютно.

– Как кандидат биологических наук, я заявляю вам: «ебун-травы» не существует в природе! – Главный с каменным лицом еще несколько секунд смотрит на целительницу. – Пучки, которыми она трясет, – обычный кермек лимониум!

– Это такая поэтическая аллегория! – не сдаюсь я.

– А тема программы? Тоже аллегория?

– Вполне корректное название – «Как победить импотенцию», и мы рассматривали проблему гораздо шире.

– Куда уж шире! Депутат Черепков с манифестом о политических импотентах – достойный финал эфира! Вас смотрят и дети!

– Значит, тему «У меня самая красивая грудь в России» детям можно. А эту нельзя? – не унимаюсь я.

В этот момент на экране Людмила Павловна как раз объясняла какой-то негодующей пожилой женщине с ярким румянцем, что детям ее трава тоже полезна.

– Чтоб пятерки почаще носили и у родителей ничего не просили! – и она легонько опускает пучок травы на бабушкину голову. От неожиданности та впадает в коматозное состояние.

Главный наконец не выдерживает.

– Нет, это клиника! – Он в сердцах гасит окурок.

– Нет, она самородок! Настоящий ньюс-мейкер! – я все-таки пытаюсь достучаться до Константина Львовича.

– Андрей! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! – Шеф встал из-за огромного стола. Этот стол – главный хранитель всех секретных переговоров и редакционных решений Первого канала.

– Но у шоу есть продюсер! За эфир отвечает она!

– Я говорю сейчас с вами! Откуда вы вообще ее достали? – Он нажимает на eject, и эфирная кассета с сеансом массового траволечения покидает видеомагнитофон.

– Кого достал? Продюсера? – я делаю самые невинные глаза.

Главный шутку принял, с чувством юмора у него, слава богу, все в порядке, но последнее слово должно остаться за ним.

– Андрей, – шеф машинально потянулся за новой сигаретой, – пригласив вас с передачи «Доброе утро» работать на ток-шоу, руководство канала поверило в вас. Пожалуйста, не забывайте об этом.

Свой последний день работы на программе «Доброе утро» я запомню надолго…

Девять лет утренних смен пролетели, как короткая рекламная пауза. Я уверенно иду по узкому коридору пятого этажа телецентра и вдруг вижу, что вход в мой рабочий кабинет загораживает пирамида из чьих-то коробок. Лучшего места свалить это барахло найти не могли! Я слегка пинаю в сторону эту хлипкую картонную конструкцию, и одна из коробок, падая, выпускает на волю своего пленника – тряпичного клоуна с одним глазом… Его мне подарил беленький мальчик, не помню, как его звали. Помню, он еще так мучительно краснел во время прямого эфира и немного заикался от волнения. Среди бойких товарищей по группе он выглядел потерянно. Когда встреча с одаренными детсадовцами закончилась и на канале пошли новости, я почувствовал, что кто-то осторожно дергает меня за пиджак.

– Вот, – и он, снова невозможно покраснев, протянул мне что-то пестрое. – В рюкзаке забыл. Это мы с мамой для вас сделали.

Я взял в руки маленького человечка из лоскутков…

– Только Витька ему глаз оторвал. – И беленький мальчик, улыбнувшись во весь рот, убежал к ожидающей его воспитательнице.

…«Почему я все время забываю пришить ему глаз?» – пронеслось в моей голове. Потом я наклонился, поднял с пола рыжего одноглазого человечка и, минуя двери своего кабинета, медленно пошел по коридору. На глаза навернулись слезы. Вы спросите, что случилось? Это были мои коробки, мои вещи! Их просто собрали и выставили, хотя до моего официального перевода на новую программу оставалось целых полторы недели. И я ждал от начальства слов благодарности за ударный труд, и мне очень хотелось надеть наконец белый костюм от Gucci, в котором я не осмеливался появиться раньше. Я мечтал в свою пятницу попрощаться со зрителями и объяснить им, что получил предложение, от которого не могу отказаться. И еще мне казалось… Да ладно, все нормально. Мы с клоуном (единственной вещью из той моей жизни) благополучно переехали на другой этаж, в другой кабинет. В нем помимо меня ютились еще восемь человек, готовых сделать новое ток-шоу, о котором заговорит страна.

А в тот момент, обнаружив свои вещи в коридоре, надо было не размазывать сопли, а вспомнить еще раз историю с ночной рубашкой диктора ЦТ Татьяны Веденеевой.

Сразу после командировки Таня прислала заявление, где просила три дня отпуска по случаю собственной свадьбы. Но тогдашнее руководство Останкино, увидев, что это заявление написано на бланке из отеля Dorchester в Лондоне и отправлено по факсу, обиделось и сказало, что если «медовый месяц диктору Веденеевой дороже работы, то больше на эту работу она может не приходить». Она и не пришла, а кружевная рубашка, в которой она часто ночевала в Останкино (ехать домой на пару часов бессмысленно), еще долго лежала в нашей редакционной. И все начинающие выходить в кадр пытались дотронуться до нее – на счастье. Кружевам это на пользу не пошло.

Знаете, почему многие мусульманки увешаны драгоценностями, словно наши новогодние елки? Потому что если муж заявит: «Не хочу с тобой жить!» – жена обязана подняться и, ни секунды не задерживаясь, в чем была, отправиться вон. Поэтому в мусульманских странах, где «работает» этот закон, на всех замужних дамах висят килограммы ювелирных изделий. Мало ли что!

Я шел с одноглазым клоуном по коридору и клялся, что впредь, покидая рабочее место, из всех вещей, которыми я обрасту, унесу с собой только то, что можно поместить в руках. Никаких подарков, бутылок со спиртным, папок, книжек, ручек, забавных стенгазет – полная стерильность. Мало ли что!

…Моя мама уже много лет не фотографируется. С того дня, когда умерла наша соседка по дому тетя Шура. Я помню, она угощала меня теплыми маленькими пирожками с капустой и теребила волосы: «Расти, Андрей, большой, не будь лапшой». Она улыбалась, и морщинки-лучики в уголках ее глаз становились заметнее. И про лапшу было совсем не обидно.

Ее не стало в ту осень, когда я начал учиться в Москве. Родных у Шуры не было, и новые жильцы, оставив себе мебель, быстро вытащили на помойку нехитрый Шурин архив. Мама идет с работы, ветер дует, листья летят. И возле нашего дома эти желтые листья вдруг превращаются в черно-белые фотографии. Их несет по двору, а на них – молодая Шура: вот она с подружками смеется, вот маленькая совсем, а эта, уже испачканная чьим-то грязным ботинком, с каким-то мужчиной, и Шура на него так удивленно смотрит…

Когда незнакомые люди наводят на маму объектив, она всегда уходит. «Самые счастливые моменты жизни, – уверена она, – должны оставаться в памяти. Тогда их никто никогда не затопчет. Не посмеет»…

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире – самое горячее ток-шоу Первого канала «Большая стирка»! – бодро начинал я каждый будний день ровно в 17.00.

Точнее, все начиналось командами из аппаратной – нашего центра управления. В специальной комнате, где на множестве экранов отражается все происходящее в огромной студии, сидят продюсер, режиссер, его ассистенты, там же находятся сложный звуковой пульт и куча другой важной аппаратуры. Оттуда руководили всеми операторами, оттуда давали указания директору и редакторам за кулисами. Оттуда что-то подсказывали мне в маленький наушник в ухе. Короче, оттуда эфиром рулили.

– Пятая камера, – командует режиссер из аппаратной, – не заваливай Андрея. Так… Крупнее, левее… Так держи… 5, 4, 3, 2, 1! Внимание: мотор!

– Третья камера, отъедь подальше. – Режиссер приехал в аппаратную за 10 минут до начала эфира, поэтому сегодня особенно суров.

– До пивного ларька на ВДНХ достаточно? – шутливо парирует оператор в студии. У него большие наушники и очень деловой вид – как будто он готов посадить на полосу «Боинг-747».

Вторник. Обычный эфирный день. Сегодня в 277-й раз я произношу наше фирменное:

– Настоящая жизнь и настоящие страсти! Не переключайте!

– За что дяде Андрею дают зарплату? – постоянно интересовался сын моей знакомой еще во времена моего пребывания на программе «Доброе утро». – Ведь он только и делает, что улыбается и разговаривает с красивыми женщинами?

Наверное, мальчик прав. А мальчики постарше пусть попробуют назначить свидание, скажем, Галине Вишневской на восемь часов утра, причем в кресле гримера Галина Павловна должна сидеть уже в семь…

Коллектив нашего ток-шоу на восемьдесят пять процентов состоял из прекрасных дам, и девяносто девять процентов этих дам были блондинками.

Секретарем редакции была Юлечка. Обретя пример для подражания в детстве (ей первой во дворе купили тонконогую Барби), Юля бюстом и глазами очень походила на свою любимицу. И перманентно пребывала в поиске подходящего Кена. Поэтому любимой Юлиной присказкой было: «Слова «нет» в лексиконе нет», – а партнеров она старалась менять так же часто, как меняются солистки группы «ВиаГра».

В отличие от американского прототипа, Юля была девушкой интеллектуальной и обожала кроссворды, особенно в журнале «Отдохни». Личный ее рекорд составлял всего двухдневное раздумывание над тем, что представляет собой овощ оранжевого цвета из семи клеточек, первая буква «М». Разумеется, поиском ключей к таким шифрограммам Юлечка занималась параллельно с секретарскими обязанностями. А так как две трети этих обязанностей составляли ответы на звонки телезрителей, то последним на особое отношение рассчитывать не приходилось. Услышав нежное сопрано, наивные абоненты принимались бурно радоваться:

– Боже! Неужели я дозвонилась?!!

Но она их быстро обрывала, произнося свое фирменное:

– Че вы хотите?

Но лапидарности ее надо воздать должное, телефоны трезвонили у нас не умолкая, даже ночью. Несколько раз из-за такой нагрузки на сеть телефонные линии в Останкино обрывались.

Если на Юле были связи внешние, то редактор по публике Наташа Бойко отвечала за связи внутренние. В ее ведомстве были зрители, приглашенные в студию. Бойко полностью оправдывала свою фамилию и к разогреву трехсот (а то и четырехсот!) человек в студии подходила решительно и без ложной скромности. Так пританцовывать, подпрыгивать, вращать бедрами и покачивать грудью больше не мог никто – даже солистки балета «Тодес» или легендарного трио «Экспрессия». Сильнее всех при этом Наташа разогревалась сама.

В первые месяцы работы Наташи на телевидении ее муж Петя, видя, что после рабочего дня супруга может заснуть даже стоя, недоумевал: чем же можно заниматься, чтобы так уставать? В юности после тренировок по тяжелой атлетике он тоже валился с ног. О том, что тягание штанги – детский утренник по сравнению с активной теледеятельностью его жены, он даже не догадывался…

– Вы смотрите «Большую стирку»! – Небольшая пауза, камера ползет по счастливым лицам бурно аплодирующих зрителей. – Тема сегодня: «Работа любой ценой»! – Крупный план моего лица анфас. Я очень серьезен.

– Наша первая героиня, – объявляю я, – испытала в этой жизни все. В детстве ее потеряли родители, она трижды была замужем, и трижды эти браки разрушали мужчины…

Аплодисменты!

– Итак, – я обращаюсь к женщине средних лет с неестественно рыжими волосами, – после того как вы поняли, что можете потерять должность, вы решились на связь с вашим начальником?

– Да, – ее волнение выдают только сильно сцепленные пальцы рук, – знаете, у нас на работе такие интриги, я с таким трудом добивалась этого места, поэтому и…

– Вы не думали, – я быстро обрываю ее монолог, – что это может обернуться против вас?

– Так и получилось, – она готова долго и обстоятельно рассказывать о своей обиде, – пришла там молодая, такая, знаете, развязная, но я никак не думала, что из-за нее меня попросят…

Но я снова перебиваю:

– Вы нас простите, но картина должна быть объективной, – я отхожу от уволенной дамы на два шага и анонсирую скандал, – и сегодня в нашей секретной комнате женщина, которую вам, наверное, хочется видеть меньше всего.

Следует «мхатовская» пауза, и…

– Встречайте, ваша соперница Зоя!

Первая камера крупно показывает дверь, все замирают в ожидании – зал не дышит, пальцы сцепленных рук героини уже побелели, я неуверенно переношу центр тяжести на другую ногу. Обещанная народу Зоя что-то не торопится.

Аплодисменты!

– Где?! Где эта чертова Зоя?!! – это душераздирающее шипение звучит, разумеется, не в эфире, а за кулисами.

Шипит и опрокидывает стулья Александр Александрович, директор программы. Все остальные бестолково суетятся.

– Вот только что была здесь, – в голубых глазах редактора Ларисы Камышевой полная растерянность. – Сейчас, наверное, сейчас придет… отошла в одно место…

– Куда, на хрен, отошла? – шипение директора крепнет и перерастает в хороший крик.

– Сан Саныч, – входит администратор Дима, как всегда, не вовремя и, как всегда, не в курсе, – вы просили кофе или чай?

– Я сейчас кого-то точно убью! – по его перекошенному лицу видно, что это чистая правда. – Какой, на хрен, чай? Где эта Зоя?!!

Только было Лариса собралась по-быстренькому сбегать «в одно место», как заявилась второй редактор по гостям Лена Пятницкая.

– Сан Саныч! – Пятницкая еле дышит. – Колесо спустило. И я в такую пробку попала!

– Какое, к чертовой матери, колесо?!

Большая Пятницкая пытается укрыться за стройной Камышевой.

– Где героиня, я вас спрашиваю?! Так, все!

Сан Саныч придирчиво осматривает замерших редакторов с ног до головы, а потом показывает на них пальцем:

– Быстро на сцену!

Пятницкая в ужасе пытается съежиться за спиной Ларисы, на которую напал столбняк.

– Я не… – у нее голос маленькой испуганной девочки, – у меня муж!

– Цыц! – Директор ловко расстегивает Ларисе верхнюю пуговицу блузки и не менее ловко выпихивает ее в дверь студии.

Аплодисменты!

Ураган, развод, землетрясение, двойки детей, пропажа домашних кошек или героини на площадке – все равно. Главное, что должен знать каждый сотрудник нашей редакции, – рейтинг самой популярной телевизионной программы Останкинwoodа должен выстоять при любом форс-мажоре. Поэтому Лариса Камышева поступила как обычный телевизионный профессионал.

Аплодисменты!

Нервно улыбаясь, Лариса садится на диван. Героиня поражена. Ведущий в ступоре.

– Мы продолжаем «Большую стирку»! – я прихожу в себя первым. – И в нашей студии Зоя!

Аплодисменты!

Кстати. Совсем недавно мировое телевидение потрясла история, случившаяся ни много ни мало, а на самом BBC. Вместо приглашенного на интервью эксперта по экономике в прямой эфир вывели человека, который, как говорят, был ни сном, ни духом…

Дело было так. В передачу BBC пригласили Гая Кьюни, редактора технологического веб-сайта. Он должен был прокомментировать вердикт суда в отношении двух компаний – музыкальной и компьютерной. Когда редактор телепередачи пришла за Кьюни, чтобы отвести его в студию, эксперта в комнате ожидания не оказалось. Зато там сидел темнокожий Гай Гома, пришедший наниматься в телекомпанию рабочим.

Редактор не знала эксперта в лицо.

– Вы Гай? – спросила она у рабочего.

– Да, – подтвердил тот.

Через минуту Гай уже сидел в прямом эфире напротив телеведущей Карен Боуэрман. При этом Карен была уверена, что перед ней эксперт, а Гай Гома считал, что проходит собеседование. Настоящий эксперт Гай Кьюни тем временем сидел в коридоре и, наблюдая за происходящим по монитору, видимо, думал, что оказался в сумасшедшем доме.

Вот несколько строк из расшифровки того скандального эфира.

Ведущая: Гай, удивлены ли вы сегодняшним вердиктом?

Гай Гома (потрясенно): Я очень удивлен тем, что этот вердикт связан со мной… Потому что я ожидал иного… Но я пришел, меня попросили, сказали, что будет собеседование… Так что да, это большой сюрприз для меня.

Ведущая (настороженно): Большой сюрприз?

Гай Гома: Точно.

Пауза.

Ведущая (озабоченно): Да, да… А если говорить о стоимости всего этого… Думаете ли вы, что теперь больше людей будут загружать музыку из Интернета?

Гай Гома (сосредоточенно): Вообще-то, куда бы вы ни пошли, вы увидите очень много людей, загружающих что-то в Интернет. Но, я думаю, это намного лучше для развития и для людей, чтобы они получали то, что хотят, более просто и быстро. То, что они ищут…

Интересно, получил ли этот парень работу.

– Да, да, Ирина Вадимовна, – это она! – Я принимаю живое участие в этом театре абсурда. – Та женщина, из-за которой вы лишились своего места! Спасибо, Зоя, что все-таки согласились прийти к нам.

Лариса, явно входя в роль, благосклонно кивает мне головой. Как бы не засмеяться…

– Послушайте, – «пострадавшая» теребит руками юбку на коленях и глаз не может оторвать от своей обидчицы, – а… ну, это не Зоя! Зоя темненькая.

Я снисходительно развожу руками:

– Но, Ирина Вадимовна, – подчеркнуто вежливо, – это так элементарно сейчас. Из темненькой в беленькую.

Ирина Вадимовна меня практически не слышит, потому что не может оторвать от «Зои» глаз.

– Андрей! – Лариса изображает из себя прожженную кокетку. – После того как я повстречала в своей жизни такого мужчину, я изменилась внутренне и, конечно, внешне. – Лариса разошлась и многозначительно поправляет челку длинными пальчиками (надо же, восторгаюсь я, даже кольцо обручальное успела снять). – Вы знаете, я просто воскресла. Он такой сексуальный, такой спортивный, у него такой… такой… у него такой торс!

– Тсс, мммпт, как? – Ирину Вадимовну вот-вот удар хватит. – Какой торс? У него вечно пуговицы на рубашке отлетали – живот пер, как у беременного!

– Вы только это и замечали, – Лариса закидывает ногу на ногу и мечтательно смотрит вдаль, – а для меня он стройный! И вообще, при чем тут пуговицы?

Ирина Вадимовна молчит, потом осторожно вздыхает и, наконец, «ломается».

– Че-то ты, Зоя, – легкий прищур глаз, чтобы четче было видно, – похудела? Да и…

Стоп, нужно срочно перехватывать инициативу.

– Вашему начальнику, – намекаю я, – наверное, всегда нравились худенькие женщины, просто он скрывал от вас…

Ирина Вадимовна как по команде втягивает живот и распрямляет плечи. Надо добивать.

– А вы, кстати, как к диете относитесь? Там, кремлевская, по группе крови…

Такого поворота темы Ирина Вадимовна никак не ожидала. После этих слов, начисто забыв, зачем пришла на программу, репрессированная подчиненная принялась с жаром обсуждать со зрительницами в студии преимущества разных диет…

О диетах я знал практически все.

Святая святых нашего ток-шоу – редакционный кабинет. И в дни эфиров, и в обычные дни в этом тесном помещении бурлит насыщенная творческая жизнь. Иногда запах этой жизни становится осязаемым, и тогда становится понятно: редакционные дамы притащили на работу пластиковые контейнеры с «волшебной» едой, чтобы апробировать очередную диету.

– Третий день на этой капусте, толку никакого, – страдальческое выражение на лице Наташи Бойко, чаще всего начинавшей походы на килограммы, растрогало бы даже Годзиллу. Но секретарше Юле не до нее – телефон сейчас охрипнет.

– Але!.. Да, это редакция… Вас бросил муж, так, хорошо… ой, извините… И что? Да, я вас понимаю. – И Юля, которой уже через двадцать секунд разговора с абонентом стало скучно, прижимает ладошку к трубке и говорит Наташе: – А кефир не пробовала? Говорят, супер!

– Да чего я только не пробовала! – Наташа с ненавистью отодвигает от себя пластиковый контейнер с «волшебной» едой. – И голодные дни, и пищевые добавки китайские, и…

В дверях кабинета появляется шеф-редактор Михаил, тридцатилетний неженатый метросексуал.

– Господи! – он недовольно морщится. – Что у нас так щами несет?! – Цепким взглядом он окидывает тесное помещение и видит Бойко с ложкой. – Ты опять? Лучше бы в спортклуб пошла!

Наташа тяжело вздыхает.

– С этой работой когда мне пойти? – И она начинает собирать свой похудательный инвентарь.

– Ты же водишь дочку на танцы? – Миша перекладывает на своем столе какие-то папки. – Вот и занимайся там с ней! Господи, ну где же это досье? Так… Досье на Виталия Вульфа никто не видел?

Перерыв свой стол, Миша начинает копаться в папках Юли. В любое другое время она бы устроила скандал, но не сейчас.

– Машину и дачу он вам оставил? Cупер! – в кои-то веки ее заинтересовал звонок телезрителя. – У меня подруга на танец живота пошла, такой супер! А? Это я вам говорю: супер! А дача у вас где? Где? На Рублевке?! Так че вы хотите?!

– Твоя подруга сколько весит? – жалобно интересуется Наташа.

Но Юля, заинтригованная услышанным от абонента, делает страшные глаза и отмахивается от нее.

– А машина? «BMW»?! Какой мерзавец! – Юля произносит это почти нежно и в полном восторге дергает телефонный провод.

– Юль, ты слышишь? – Бойко скатывает из бумаги шарик и кидает в секретаршу. – Сколько весит твоя подруга?

– Да стройная она! – отмахивается Юля, ловко отбивая атаку бумажного шарика. – Нет, это я не вам! – в голосе Юли опять появляются непривычно теплые интонации. – Вам мы обязательно поможем. Давайте я запишу координаты вашего мужа. Так… угу, семь, шесть, восемь, угу… Все, спа-асибо! Что? Ваш телефон? А-а-а… – Юля в недоумении приоткрывает рот. – Ну ладно, давайте, записываю!

– А я вешу 76 килограммов! – Бойко со злостью швыряет бумажный шарик в мусорную корзину и ставит победную точку. – Вопросы есть?

– Есть! – злится Миша. – Досье из архива принесли? Черт, я же опаздываю в студию! Передайте Андрею – пусть заглянет в комнату гостей. Вульф пришел, но он ведет себя так, будто мы пригласили его посидеть на электрическом стуле. Пусть успокоит мэтра.

Самый верный соратник Наташи Бойко в деле похудения (в этой игре с весом она прошла безуспешно уже все уровни) – редактор по гостям Лена Пятницкая. Ее фотография, сделанная во время отдыха в Израиле, могла ошеломить даже Рубенса. Каждый, кто впервые появлялся в нашей редакции, столбенел, в благоговейном молчании взирая на втиснутое в черный купальник тело, тучей выпиравшее из шезлонга. Фирма-изготовитель этого пляжного инвентаря могла быть спокойна за свою репутацию: после таких испытаний их изделиям можно спокойно дать сертификат особой прочности.

Но досадные для большинства излишки телесной мощи существованию Лены почти не мешали. Скажем больше: деятельная и многоплановая натура Пятницкой восставала против обычного течения жизни. Вместо того чтобы после многотрудных часов в редакции со спокойной совестью ехать домой, она выезжала на московские улицы. Лена была счастливой обладательницей «шестерки» (не «BMW», а обычных «Жигулей») редкого для этой машины цвета серый металлик.

– До Шереметьева не довезете? – симпатичный мужчина средних лет снял с плеча спортивную сумку.

– Восемьсот рублей. Не жалко? – Лена задорна, бодра и чертовски весела, как на пионерском слете.

– Согласен. Никак не могу улететь! – Пассажир вместе с сумкой полез на заднее сиденье. – Второй раз за сегодня рейс откладывают, жена волнуется.

Улыбка Лены чуть меркнет:

– Ну садитесь, если к жене.

Невзирая на не ахти какую зарплату в Останкинwoodе и постоянное безденежье, извоз (подвозила Пятницкая только мужчин) промыслом для нее не был. Это занятие можно было обозначить как обретение Леной самой себя. Ибо в такие моменты она ощущала себя дикой и прекрасной львицей, безупречной царственной хищницей, которая выглядывает из своей засады с одной мыслью: «Нет ли где поблизости братьев Запашных?» (Знаменитые красавцы дрессировщики были неоднократными участниками «Большой стирки».)

Конечно, Лена читала о нашумевшей истории Александры Иванниковой, которую чуть не изнасиловали в машине, но особым сочувствием к девушке не прониклась. Правда, монтировка имени Иванниковой под водительским сиденьем ее «Жигулей» все же появилась…

Если российская женщина надевает под брюки целые колготки, ее принято считать обеспеченной. Редактор Лариса относилась именно к таким счастливицам и могла бы не экономить деньги плюс время, покупая продукты в ближайшем к дому супермаркете. Но, вспоминая более чем скромную жизнь с мамой в городе Дмитрове, она предпочитала выезжать за Кольцевую. В огромных, как стадион, торговых ангарах ее ждали поиски свободной тележки, сутолока и приобретение зараз целой кучи разных вещей и продуктов, включая совершенно ей ненужные. Но главное – ее ждали там скидки, которые компенсировали все.

В этот раз тележка нашлась на удивление быстро, но девушка у входа окинула ее подозрительным взглядом. «Господи! – подумала Лариса, изо всех сил толкая огромную неповоротливую тележку. – Неужели узнала? Я же в студии и пяти минут не пробыла вместо этой сумасшедшей Зои. В туалет ей, видите ли, захотелось! – Она с остервенением начала метать в тележку коробки с хлопьями… – А Ленка тоже хороша! Некому героиню стеречь, а она опаздывает!» И Лариса, круто изменив траекторию движения тележки, направилась к кондитерскому отделу. Стресс, решила она, могут снять только «корзиночки» с клубникой, ореховые пастилки и еще… еще шоколадное печенье.

Однако около кассы ее боевой настрой стал стремительно угасать.

– Я тебе говорю, ничего он для тебя не сделает! Ты «Большую стирку» смотрела? То же самое! – Стоящая впереди коротко стриженная женщина громко делилась с подругой подробностями вчерашней программы. – Пришла молодая нахалка, и начальничек наш сразу поплыл! – Голос дамы вибрировал от негодования. – У этих мерзавок ничего святого нет!

Бросив тележку со сладостями и хлопьями, Лариса, опустив голову и нашарив в сумке темные очки, бросилась вон из супермаркета…

Сумасшедшая популярность свалилась на нас уже через полгода выхода ток-шоу. Большие рейтинги мог бы дать только прилет марсиан на Землю. «Стирку» смотрели все и везде.

Как-то наш генеральный был вызван в Кремль. Заходит он в огромную приемную и видит, что очень любезным некогда секретаршам сегодня не до него. Дамы по очереди исчезают в смежной комнате, где громко работает телевизор. Сначала он рассердился и захотел дать им понять, что этого так не оставит. Но профессиональное любопытство – какой чудесный телевизионный продукт смог заставить этот вышколенный персонал так неучтиво себя вести? – перевесило. И он не выдерживает, встает и заглядывает туда, где весь секретариат плотно сгрудился у экрана.

– Я, конечно, не ханжа, – отчитывал он меня на следующий день. – Но я не знал, куда прятать глаза! Такое у меня на канале!

От вопросов высокой политики внимание кремлевских референток отвлек норвежский красавец Ион, демонстрировавший в нашей студии последнюю фотосессию нижнего белья. А затем к нему присоединилась уроженка Чебоксар, инженер Татьяна Григорьевна, которая, выйдя на пенсию, стала не без успеха раздеваться в местном ночном клубе.

Как отмечает газета «Известия»

«Мосводоканал за минувший год сэкономил тонны воды, так как ее потребление москвичами во время «Большой стирки» с 17 до 18 часов резко падает: жители столицы в это время торопятся занять места у экранов телевизоров для просмотра любимой передачи».

Пассажир Пятницкой отрывается от телефона и горестно вздыхает.

– Что-то случилось? – Лена участливо смотрит на своего горе-клиента в зеркало заднего вида.

– Да кошмар просто! – на лице мужчины полная растерянность. – Опять отложили рейс! Я когда-нибудь улечу сегодня?

Взгляд Лены затуманился.

– А вам обязательно куда-то лететь? Пересаживайтесь ко мне поближе, – и она лихо припарковалась к обочине, – не волнуйтесь, мы вместе подождем ваш самолет.

И, пока пассажир занимал переднее сиденье, она подняла руки и сладко потянулась…

– Евгения, выводи героя через правый вход! – бодро командует режиссер. – Женя! Правый вход, я сказал, а не выход!

После подобной команды редактор-практикант Женя на секунду впадает в ступор, а затем принимается метаться с очередной жертвой по проходу и наконец почти выталкивает ее на площадку. Справедливости ради замечу, что и редакторы со стажем часто вели себя так же, как Женечка.

– Господи! – режиссер устало откидывается на спинку стула. – Сто лет программе. Когда они выучат, где право, а где лево, а?! Курицы!

Такие жалобы режиссера ассистент Дима слышит в сто первый раз, но все равно задорно смеется. А как иначе – руководство шутит…

Моим непосредственным руководителем была продюсер Генриетта Романова.

– Генриетта Николаевна!

Свеженаманикюренная рука продюсера откладывает рацию связи с ведущим.

– Сколько можно повторять, Юлия? Во время эфира меня не отвлекать! – и она снова берет в руки рацию. – Андрей! Женщина во втором ряду тянет руку! Что случилось? – Кресло с продюсером чуть разворачивается к стоящей навытяжку секретарше.

– Из «Желтой газеты» звонят, – тараторит Юля, стараясь побыстрее исчезнуть с глаз Гетты, – насчет комментария прошлой передачи. – И, чуть подождав, добавляет: – Ну, там, где мужик кроликов развел…

– «Желтая газета»? – продюсер презрительно поджимает тонкие губы. – Господи… А Слава Тарощина или Арина Бородина? – И Генриетта поправляет кольцо с огромным топазом.

Юля переминается с ноги на ногу и аккуратно мотает головой – звонков от почитаемых Генриеттой культурных арбитров телемира не было.

– Ну ладно… Я прокомментирую. Только никаких журналисток. Пусть на интервью пришлют брюнета, до 35, парфюм Bvlgari и приличная задница. Будут им кролики! – И, сделав поворот, трон продюсера возвращается к мониторам.

Юля в восторге застывает, мучительно запоминая услышанное. Дима с почтением присвистывает, а режиссер поднимает вверх большой палец: «Высший пилотаж!»

Роль примадонны удавалась Гетте всегда на бис. Приехав в Москву неизвестной актрисой из заштатного городка, она сумела оценить преимущества ТВ и за пятнадцать лет работы в Останкинwoodе поднялась до должности продюсера на одном из главных каналов. О своем актерском прошлом, а тем более юности, когда она четыре года подряд брала приступом столичные театральные вузы, а успокоилась Краснодарским училищем, она предпочитала не вспоминать. И везде подчеркивала, что помимо актерского имеет и высшее филологическое образование. Но жажда блистать совсем на другой съемочной площадке ее не оставляла. Тем более что когда-то Генриетта работала и ведущей, но на этом телевизионном поприще никакого успеха (кроме как у одного высокопоставленного чиновника в мэрии) не обрела.

Аплодисменты!

– Нет, это невозможно! – продюсер закатывает глаза и тяжело вздыхает. – Наташа! Следите за эфиром! Вы слышите, о чем говорит герой?! Он с пятого этажа упал, а зрители хлопают, как оглашенные!

– Вы смотрите «Большую стирку»! Мы вернемся сразу после рекламы. Не переключайтесь!

Пока редактор Наташа потела, «разогревая» в студии 250 полусонных от летней жары зрителей, ее коллега Лена Пятницкая тоже энергично двигалась, раскачивая вместе с незадачливым пассажиром тесный салон своих «Жигулей». Стройные березки рядом с Ленинградским шоссе с недоумением взирали на странную парочку. Но ни березок, ни того, что (по подсчетам журнала Cosmopoliten) она уже потеряла 235 калорий, Лена даже не заметила. Ибо после этой очередной дорожной любви поняла, что мастерски устроенная засада опять закончилась поимкой не буйвола, а мелкого костлявого кролика. А такое диетическое блюдо даже ее желудок, ко всему привыкший за годы борьбы с лишним весом, принимать отказывался.

Она высадила полуторачасового возлюбленного у зала вылетов. И пока тот, пряча глаза, поправлял выбившуюся из брюк рубашку, быстро развернулась, не удостоив страдальца даже взглядом в зеркало заднего обзора.

Фауна бескрайних российских лесов, к счастью для Лены, состояла не только из мелких травоядных.

– До «Сокола» довезите, пожалуйста, – рядом с ярко-синей, блестящей на солнце иномаркой стоял мускулистый блондин. – Что-то с машиной случилось.

Разбитое сердце Пятницкой опять затрепетало.

Через 45 минут совместной поездки Лена уже знала, что Леонид, а именно так звали ее нового пассажира, не носит трусов. А еще через 12 минут он с радостью пообещал публично рассказать об этом в эфире – в обмен на шанс познакомиться на передаче с Жанной Фриске, участие которой тоже планировалось на программе «Нижнее белье – не для меня».

Сейчас Ларисе меньше всего хотелось разговаривать с матерью, но телефон не умолкает.

– Да, мама. Да… – Лариса зашла в ванную и, перевернув корзину для грязного белья, стала запихивать в стиральную машину вещи своего пятилетнего Данилки. – У меня все хорошо.

– Что значит хорошо? – в голосе матери чувствовалось особое напряжение. – Лора! У тебя вторая работа? Или ты ушла с телевидения?

– Какая вторая работа? – опешила Лариса. – Почему ушла?

– Но вчера в вашей программе, – и Калерия Михайловна сделала потише звук телевизора. – Я сама, конечно, не смотрела, мне Мария Григорьевна рассказывала, но она тоже толком не видела, ее муж видел… Ты там с какой-то женщиной разговаривала.

«Господи! – подумала Лариса и села на край ванны. – Когда же это закончится?!»

– Мама, – Лариса даже попыталась рассмеяться, чтобы показать всю абсурдность маминых предположений. – Все хорошо, никакой женщины…

– Не скрывай от матери! – остановить Калерию Михайловну было невозможно. – Я просто поражаюсь твоему Эдику! Коттедж, квартира, дом – полная чаша, а он жену на вторую работу погнал. Олигарх проклятый!

– Мам, я тебе сто раз говорила, – и Лариса, понимая, что это надолго, снова взялась загружать стиральную машину, – Эдик никакой не олигарх. Он предприниматель.

– Вот подожди-и, – злорадно причитала Калерия Михайловна, – найдет твой предприниматель тебе замену, пока ты на двух работах надрываешься. Вспомнишь тогда мать…

О том, что три месяца назад в Ялте Лариса в категорической форме предложила мужу временно пожить раздельно, Калерия Михайловна даже не догадывалась… Эти ялтинские договоренности проходили для всех под грифом «Совершенно секретно».

Ежедневно у главного подъезда в Останкинwoodе разворачивалось действо, часто называемое журналистами «телевизионным муравейником». Но люди, в отличие от крошечных насекомых, особой толковостью не могли похвастаться. Если перед входом еще можно было встретить спокойно прохаживающихся граждан или разовых неофитов, то вестибюль был уже заполнен толпой личностей, напоминавших персонажей Босха.

Большая часть из них суетно вожделела пропуска на запись программ. Дальше шли возбужденные фанаты, подкарауливавшие телезвезд. Завершали картину разнообразные ходоки и просители, расчетливо выяснявшие у своих соседей, зачем они здесь и чего хотят.

В 1502 году, выбирая очередной сюжет, Иероним Босх вспоминал нидерландскую поговорку о стоге сена. Прошло пять веков, но ничего не изменилось: каждый по-прежнему старается не увеличить и облагородить этот стог, а урвать с него сколько сможет.

Из всего этого паноптикума под Останкинской башней в последнее время выделялась пожилая женщина с живым гусем.

До того как ее увидели мои редакторы, она уже два дня жила под лестницей телецентра, что являлось грубейшим нарушением пропускного режима. Вид старенького, но чистого коричневого пальто с потертым меховым воротником и почти человеческое страдание в глазах белого гуся, засунутого хозяйкой в сумку, растрогал обычно непреклонных стражей порядка – выгнать бабушку на мороз никто из них не решился. Проделав тяжелейший путь из украинского Каменец-Подольского, 75-летняя Анна Николаевна надеялась увидеть в Москве на телевидении свою первую и единственную любовь, известного шоумена Леонида Якубовича. С которым, как утверждала, она во время войны пряталась в подвале от бомб. Причем звала его Анна Николаевна почему-то Иванко.

– Он завсегда так назывался, деточки, а Леонид Аркадьевич – это ж вы здесь сами удумали, для телевизора…

Никакие доводы и даже то, что Якубович родился спустя два месяца после окончания войны, на женщину не действовали. Она стояла на своем со стойкостью рыцарей-тамплиеров и верила, что после шестидесяти двух лет разлуки любимый ее обязательно узнает, вытащит из беспросветной жизни, где, кроме черного хлеба с подсолнечным маслом да макарон, а также пьющего сына, на которого уже были переписаны ее домик и коза, ничего не было.

Вопрос: зачем тащить с собой живого гуся, не проще ли его зажарить? – Анну Николаевну оскорбил.

– Та вы шо, деточки?! Як зажарить? Он жешь для радости! Вот я ему и чорвонiй бантик уготовила.

Мечта любительницы гусей и обожательницы Якубовича похоронена не была. Взмах «волшебной» палочки в руках нашей сердобольной Ларисы – и Анна Николаевна оказалась на «Поле чудес»! Приз в студию!

О дальнейшей судьбе Анны Николаевны, отбывшей в Каменец-Подольский, а также о жизненных перипетиях гуся, подаренного на долгую память возлюбленному, лично мне ничего не известно.

Как это ни покажется странным, но редакторы разных программ практически не общаются друг с другом. Во-первых, некогда, а во-вторых – негде. Тусовочных мест в телецентре не так уж и много. Самое известное – кафе «Кофемакс» на первом этаже, посетители которого обладают прекрасной возможностью видеть всех, кто входит или выходит из телецентра, – своего рода КПП, где не нужны магнитные карточки. Здесь очень удобно назначать встречи или просто выпить чашечку кофе и снова бежать по делам. Если же вы хотите лицезреть не всех, а только избранных и у вас к тому же есть часа три свободного времени, то можно подняться на одиннадцатый этаж, где расположен настоящий ресторан. В ожидании заказанных блюд здесь можно посидеть, подумать о будущих проектах, поразмышлять о вечном, в общем, чаще всего в этом местечке тусуются те, кто давно не работал в эфире или работает раз в месяц. И наконец, седьмой этаж – только для посвященных: обычная столовая, где с утра готовят самые вкусные в мире каши. А на раздаче стоит веселый и нежно любимый всеми редакторшами Евгений Юрьевич.

– Девочки! Кашечки? А салатика? И омлетика? Маслицем оформить?

Все, что было приготовлено с утра, именовалось им только в уменьшительно-ласкательной форме. Девочки млели, и Евгений Юрьевич (либо его многочисленные знакомые и родственники) регулярно получал лучшие места на «Большой стирке».

Встать пораньше, до летучки, в понедельник тяжело. И во вторник нелегко. А в среду – уже можно. Мы продвигаемся с подносами к кассе, и тарелки с кашечкой приятно дымятся.

– Такую овсянку, – замечаю я, – делают на завтраки только в «Балчуге», да и то под заказ.

– Вот, наверное, поэтому Пугачева и жила там пять лет, – тут же проявляет осведомленность Бойко, – и все никак не могла выехать.

Получив полезные с утра углеводы, мы приступаем к нашей традиционной игре в вопрос-ответ, где я выступаю в роли экзаменатора. Вероятно, со стороны это похоже на небольшой скандал.

– Как зовут сына Валентины Леонтьевой?

– Дима! – хором кричат Пятницкая с Бойко.

– Нечестно! – ругается чуть притормозившая Лариса. – Это несложный вопрос! Этот документальный фильм все видели!

Что делать, если из всех периодических изданий выбираются только те, где есть телепрограмма и кроссворды? А быть в курсе всех последних событий положение обязывает? Остается только тренировать мозги в нашей еженедельной викторине на седьмом этаже.

– Какое гражданство у мужа Кати Андреевой?

– Душко Перович. Родился и вырос в Югославии!

Совершенно очевидно, что даже Максим Галкин удивился бы и не смог придумать такие хитроумные вопросы в своей программе «Кто хочет стать миллионером?», какие я задавал редакторам «Большой стирки».

– Как звали партнера Марии Ситтель в финале «Танцев со звездами»?

– Ой!

Конечно, в нашем «Что? Где? Когда?» не требовалось глубоких знаний. Главное в нашей игре – снять верхний слой с информационного капучино, который с таким успехом взбивается бульварной прессой и помогает поднимать шкалу нашего рейтинга до невероятных высот. Редакторы самого популярного шоу понимают: событийный шум и лица звезд, уже разогретых СМИ, – вот что такое успех в XXI веке.

Четверг, вечер. Первый вечер на рабочей неделе, когда гламурная Москва начинает выходить в свет и демонстрировать свои наряды. И сегодня Камышева, Бойко и Пятницкая с волнением готовились провести собеседование с будущей героиней не где-нибудь, а в «Галерее». Они многое слышали про это светское местечко, но ни одной из них бывать там не приходилось. Хотя однажды Наташу туда приглашал муж – отметить годовщину свадьбы, но она предпочла переадресовать торжество в привычные для их семьи «Елки-палки», чтобы на сэкономленные деньги прикупить очередную паленую сумку. В редакцию раз в месяц заявлялся некий коммивояжер, предлагающий в ассортименте сумки и солнцезащитные очки по сходной цене. Лишняя сумочка в гардеробе женщины, здраво рассудила Бойко, не может быть лишней! Тем более ей так давно хотелось сумку от Prada и оправу от Armani. Единственным человеком, подавившим в себе желание отовариться пиратскими копиями, была Лариса. У нее было только две сумочки, но зато настоящие.

Встречу в «Галерее» им назначила Ульяна Ц. – идеальная со всех точек зрения героиня предстоящего эфира «Светские львицы». Когда-то фотосессия с этой роскошной блондинкой на шести полосах модного журнала произвела на них неизгладимое впечатление – последние коллекции одежды и аксессуаров, казалось, были сделаны из расчета именно на это удачно скроенное тело. «Вот так, – кричала тогда Бойко. – Вот именно так и должна выглядеть настоящая женщина!» Потом их потрясла история про ее австралийского мужа, который отошел в мир иной, оставив ей невероятные сокровища. И наконец, они были просто покорены артистическим даром Ульяны, столь удачно разыгравшей свою лучшую подругу Ксению Собчак в программе «Розыгрыш». В общем, они решили, что «Большая стирка» должна назвать Ульяну Ц. в числе семи светских львиц, которым будет посвящен эфир. Свое принципиальное согласие на съемку Ульяна уже дала, но, разумеется, ей хотелось больше знать, что именно она может рассказать многомиллионной, согласно рейтингам, аудитории. Лучшего места и времени для встречи как:

– В четверг. К десяти. В «Галерее», – она не нашла.

В ресторан наши девушки пришли чуть пораньше – чтобы осмотреться. Пока им все нравилось. Очень нравилось. И даже то, что они оказались в самом глубоком углу ресторана, их совершенно не смущало: они не знали, что именно этот уголок с диванчиками был местом дислокации девушек легкого поведения, наблюдать за которыми было не менее интересно, чем за сошедшими с глянцевых страниц героями светских хроник или за звездами, некоторые из которых уже были участниками их программы. В общем, вокруг бурлила самая настоящая светская жизнь, и девушки были, что называется, на подъеме. А поскольку людьми они были компанейскими, то уже через пятнадцать минут чувствовали себя в этом гнезде гламура совершенно свободно, а еще через пять минут выяснилось, что администратор «Галереи» – их старый знакомый.

Первой опознала его Наташа: забыть Васю она не могла. Для нее именно Вася, а не устроители петушиных боев, не прославленный боксер Николай Валуев и даже не сам Владимир Вольфович, был украшением эфира на тему «Мне постоянно хочется драться». Это сейчас Вася работает администратором в модном суперресторане, а в молодости, как он признавался на передаче, пока он не врежет кому-нибудь на улице, просто не сможет уснуть. Он хотел драться 24 часа в сутки – как в фильме «Бойцовский клуб». Родители запирали его в комнате, но и тогда он разбивал себе руки о стены в кровь. Как настоящие разведчицы, редакторы «Большой стирки» виду не подали, что узнали Васю, только переглянулись со значением. В ответ на это Вася, который также не мог не узнать наших девушек, расчувствовавшись, кивнул им головой и прислал бутылку вина.

К моменту появления Ульяны девочки выпытывали у официанта подробности про размер чаевых от звезд, а Пятницкая пыталась приставать к Васе, предлагая «если что – подбросить его до дому».

Ульяна оправдала все их ожидания. Если когда-то у этой блондинки и были какие-то изъяны экстерьера, то деньги, косметологи и прочие стилисты с визажистами (только категории «А»!) уже давно превратили их в весомые достоинства. Вероятно, в этом и заключался основной жизненный принцип Ульяны.

– Ой! – выразила всеобщий восторг Лариса. – Ульяна, вы самая красивая женщина в этом ресторане!

– Хорошо, что вы это оцениваете, – Ульяна присела и с усмешкой оглянулась по сторонам. – А то, знаете, жена директора ресторана сказала, чтобы меня дальше этого угла не пускали.

Месть подруги Ульяны /История, рассказанная на десерт

– Нет, ну я же говорила, что мужики сами не знают, что им нужно! – заахала Пятницкая, налегая на нежные цукаты, залитые шоколадной крошкой. – А как же она узнала, что у него любовница?

Ульяна улыбается Лене так, как улыбается мама своей впервые накрасившейся дочери.

– Она узнала, что у него не любовница, а две любовницы… – светская львица делает многозначительную паузу и ждет ахов и охов. Бойко в восторге пинает ногой Пятницкую, та делает страшные глаза и пытается наступить на ногу Ларисе. Та вовремя ноги поджимает. Все молчат.

– Какая разница – как? – слегка раздражается Ульяна. – Мало ли доброжелателей на свете…

– И она решила отомстить… – причмокнула губами Наташа, предвкушая настоящую Историю.

– Конечно. Несмотря на то что и у нее был любовник. Факт этой измены ее просто потряс.

– И как же мстят такие женщины, как вы и ваша подруга? – заинтригованная Лариса с явным наслаждением сделала еще один глоточек клубничного мохито.

– Она отвела его в магазин – в очень известный меховой салон, чтобы он купил ей норковую шубу. Он чувствует себя винова-атым, – Ульяна с удовольствием тянет «а» практически в каждом втором слове с этой буквой, – и с удовольствием делает ей этот пода-арок. А на следующее утро, когда этот кретин уезжает на работу, она берет шубу, едет в этот магазин и просит продавца повесить ее обратно.

– А что, разве так можно? – Лена Пятницкая отродясь норковых шуб не покупала, но хорошо помнила, какой ей пришлось устроить скандал, чтобы поменять дубленку, купленную прошлой зимой на рынке.

– Ну разумеется. – Ульяна снова одаривает материнским взглядом Лену, заедающую земляничный суп с мороженым невесть откуда взявшимся куском хлеба. – Она же могла разонравиться или не подойти.

– Ну а в чем же заключается месть? – торопит рассказчицу Лариса.

– В том, что в середине дня она возвращается в этот магазин со своим любовником, который… покупает ей эту шубу.

– И в результате у нее, – Бойко уже расправилась с порцией домашнего мармелада и от восторга захлопала в ладоши, – шуба, два мужика, уверенных, что ее одарили, и плюс деньги на еще одну шубу! Неплохой улов!

– Ну, на руках у нее осталась не вся сумма, а за вычетом 20 процентов, которые она отдала магазину. За лояльность.

По лицу Ульяны было видно, что она гордится подругой и ей до сих пор приятно вспоминать о ее маленькой мести своему дебилу-супругу (бизнесмену, входящему в сотню Forbes).

– Пота-аму что, – доедая свой лимонный сорбет, Ульяна не удержалась от сентенции, – если некоторые просто уходят, то другие решают наказа-ать.

Четверг. Смеркается. Спортклуб «Фит энд Фан».

Ввиду сильной загруженности на работе я заядлым тусовщиком не считался, но кое-куда все же выбирался. Для меня всегда оставалось неразрешимой загадкой, как все эти роскошно-гламурные персонажи успевают побывать на трех мероприятиях за вечер (иногда светские рауты, как блинный пирог, наслаиваются друг на друга) и, как они утверждали, полноценно пообщаться, три раза за вечер поразив публику абсолютно разными нарядами. И если светские львы в нормальной жизни занимались разными делами, то род занятий «львиц» был на удивление одинаковым. Сначала они объявляли себя студентками, а потом, сделав в своих квартирах роскошные евроремонты, начинали представляться так:

– Катя (Вера, Маша, Люба…). Дизайнер по интерьерам.

Бедняжки! Они не догадываются, что почти все неработающие экс– и действующие жены богатых мужей освоили в столице ту же профессию. Поэтому любые светские мероприятия, которые были в изобилии украшены этими дамами, смело можно было считать корпоративными.

Не пойти на эту вечеринку в спортклуб я не мог – приходилось отрабатывать значительные скидки при покупке членской карты этого элитного заведения.

В зале, помимо многочисленных неизвестных любителей фитнеса, перед фотографами из глянцевых изданий вовсю «светились» известные любители «фана», которых на обычной тренировке без косметики узнать было трудно.

Ее я заметил сразу…

Рассказ Ульяны произвел на наших девушек самое сильное впечатление. Во-первых, потому, что рынок в Коньково, на котором они отоваривались, не предполагал таких красивых и выгодных махинаций. Во-вторых, из-за несметного количества любовников на одну душу ее знакомой, а в-третьих, просто из женской солидарности: да, Ульяна и ее приятельницы в день тратили больше, чем они втроем зарабатывали за месяц, но это же не повод оправдывать мужей-негодяев?

Прощались душевно.

– Я вам завтра еще раз на всякий случай позвоню, – перешла к организационным вопросам Наташа. – И если можно, захватите с собой эту подругу с шубой…

Выяснилось, что поднимается Ульяна поздно и кто-нибудь из девушек должен ее разбудить.

– Конечно, Ульяна, – охотно согласилась Лариса, – после того, как мне только что пришлось 10 минут ждать очереди в туалет, мне совсем не трудно это сделать. Слушайте, а вы не знаете, зачем в теплую погоду работает гардероб?

– А это чтобы совесть оставлять, когда сюда приходишь. А потом забирать ее обратно, – добила редакторш настоящая светская львица…

Тюрбан из пышных перьев, кипенно-белые обтягивающие брюки из лайковой кожи, что-то мерцающее едва прикрывает о-очень красивую грудь… Гордый профиль, подсвеченный серьгами с огромными бриллиантами, спокойная, чуть надменная полуулыбка. Среди обычных любителей «фита» и «фана» стояла Снежная королева…

Я дождался, когда она заметит мои восторженные взгляды в ее сторону, и самоуверенным Каем направился к ней. Я еще не был готов сложить для нее слово «Вечность» из кубиков льда, но опасные для моего сердца осколки уже явно летали где-то рядом.

– А вы знаете, что нарушаете закон американского штата Род-Айленд, где категорически запрещается носить одежду, сквозь которую хоть немного просвечивается нижнее белье? Там за это беспощадно штрафуют!

– О-о-о, – тянет она, улыбаясь. – Вы юрист? Всегда мечтала познакомиться с мужчиной этой специальности.

Хороший вопрос… После того как в аэропорту Якутска у меня попросил автограф оленевод Степан (а люди этой профессии круглый год перемещаются за стадами животных по всей тундре, насколько я понимаю, плохо оснащенной телевизорами), услышать такое в центре Москвы… Наверное, я не был к этому готов.

– Нет, – я внимательно смотрю в ее глаза. Это что, новая форма кокетства?!

– Не юрист, правда? – абсолютно невинная улыбка и полная безмятежность в лице. – А так хорошо разбираетесь в американском законодательстве.

Если честно, я немного растерян, но продолжаю улыбаться.

– Ну, признавайтесь, – глоток розового шампанского Piper-Heidsieck Brut и игривый взгляд поверх бокала, – что вы делаете? Я уже достаточно заинтригована, – и еще один глоток, и еще один взгляд…

SOS!

– Давайте отойдем к бару, – предлагаю я, – там светлее и прохладнее!

Незнакомка делает шаг по направлению к стойке и окутывает меня шлейфом каких-то удивительных духов.

– Что это за запах, похоже на Paco Rabanne? – Я иду за ней и купаюсь в аромате.

– Не угадали, – она присела к барной стойке, – этого парфюма еще нет в России. Он называется, – опять эта сумасшедшая полуулыбка, – «Агент-провокатор».

Хорошее название…

– А… знаю, – я присаживаюсь рядом. – Они с феромонами. Аромат, действующий на уровне подсознания, убивает наповал.

Такой подкованностью я обязан своему лучшему другу Андрею Бреннеру. Он живет в Кельне, работает в русском отделе новостей радиостанции Deutsche Welle и в модных фишках, как и в вопросах внешней политики, разбирается одинаково хорошо.

– Я не настолько кровожадна, – она поправляет сережку, и на ее пальце я замечаю еще один бриллиант. – И все-таки где вы работаете?

Неужели не шутит?

– Но я даже не знаю, как вас зовут?! – театрально взмолился я.

– Обычно первым представляется мужчина, – она протянула открытую ладонь. – Но я Марина.

– Очень приятно, Андрей, – улыбаясь, я задержал ее руку в своей. – Что делают в жизни такие красивые женщины, как вы?

– Занимаются бизнесом, – она не спешила отнять руку. – Теперь ваша очередь признаваться. – И она, отпустив мою руку, но по-прежнему не отрывая от меня взгляда, снова поправила сережку.

– Я работаю на телевидении, – произнес я почти шепотом, как бы выдавая очаровательному следователю страшную тайну.

Ну сейчас. Сейчас она меня должна узнать и кокетливо произнести: «Ах да, я вспомнила, где вас видела!»

Но ничего подобного не происходит. Брови королевы чуть поднялись вверх:

– М-м-м, как интересно… А кем? Осветителем?

Тогда мне показалось, что такое искреннее неведение сыграть просто невозможно…

– 5, 4, 3, 2, 1! Внимание: мотор!

– Вы смотрите «Большую стирку»! Наша тема сегодня – «Мужские забавы»! И вот что мы услышали на улицах города.

– Главная моя забава – гараж, – слегка гундосит с экрана мужчина неопределенного возраста в кепке. – Только там я могу нормально расслабиться.

– Да я бы позабавлялся, да не с кем! – молодой парень улыбается в полный рот и салютует в камеру бутылкой пива.

– Пьянки! – уставшая женщина кладет на асфальт два огромных пакета и переводит дух. – Какие еще у них забавы! Мой как напьется – хоть из дома беги! А в молодости так вышивал хорошо. Одна подушечка до сих пор осталась.

– Вот миллионер один футбольные клубы покупает. Отличная забава! – смеется молодая длинноволосая блондинка из разряда «Желает познакомиться». – Я сама футбол не люблю, но его команду я бы поддержала!

Главной мужской забавой шеф-редактора Миши была недавно купленная «Toyota». Раз в неделю Миша обязательно заезжал на эту автомойку. Он выходил, платил деньги, внимательно осматривал свою сверкающую машину, но так и не мог заговорить…

«Черт! – переживал он. – Она, наверное, думает, что я псих».

Сероглазая девушка, узнавая его, весело здоровалась и принималась натирать бока «японки» тряпкой.

«Ну не стой болваном, – резонно замечал внутренний голос обычно раскованного Миши, – скажи ей что-нибудь…»

Но язык прилипал к пересохшему нёбу, и он продолжал молчать и смотреть на незнакомку. И то, что она была мойщицей, а он – сотрудником известного телепроекта, было неважно! Миша встречал в своей жизни и дворников с двумя высшими образованиями. Да и его первый телевизионный начальник на утреннем шоу Павел Каспаров в период безработицы подрабатывал водителем такси. Просто слушая, как она напевает и смеется, поворачивает голову и таким изящным жестом поправляет непослушную прядь волос, он вспоминал свою далекую школьную подружку Олю Петрову.

– Слушай, Паронин, ты что, заигрываешь со мной? – заявила она, когда он на физкультуре подал ей укатившийся мяч.

Буркнув что-то невразумительное, он быстро ретировался.

– Что же ты без пряников заигрываешь, а? Паронин? – насмешливо кричала она ему вслед.

На следующий день он на деревянных ногах подошел к ее парте и положил перед нею пятикилограммовый пакет с шоколадными пряниками. Оля сунулась в пакет, покраснела, вскочила и с криком «Дурак!» выбежала из класса.

Через пять месяцев ее отца-военнослужащего перевели в другой город. И она уехала, заставив его впервые в жизни заплакать…

Во время рекламной паузы я могу выйти, но присесть – нет. В душную студию вплывает самый утонченный персонаж нашего коллектива – гример Стасик. Правда, слово «гример» он страшно не любит и называет себя стилистом, работающим только со звездами категории «А». Высоко подняв и без того задранный подбородок, Стасик с достоинством адмиральского крейсера огибает толпу и небрежными, профессионально отточенными движениями принимается орудовать спонжем. Весь его облик говорит: ну что, жалкие недотепы, поняли наконец, кто здесь настоящий король?!

Стасик призван неотрывно следить за моим внешним видом на протяжении всего эфира. И о-очень не любит, когда редакторы указывают ему на оплошности.

– Стась, поправь Андрею пиджак сзади… И лоб у него опять блестит, – в целом ответственный редактор Надя может ошибаться, но на детали у нее глаз-алмаз.

– ГоспАди, – Стасик перестает наводить порядок в своем кофре и пытается убить ее взглядом. – Ну почему безвкусица правит этим миром! – и он переводит взгляд с Нади к потолку (небесам), а потом снова на Надю. – На последнем миланском показе у Dolce & Gabbana все так ходили! А ты, зая, – и он хлопает крышкой своего гримерного чемоданчика, – сделай лучше что-нибудь со своими… волосами.

И, бросив на «безвкусицу» еще один леденящий кровь взгляд, Стасик, театрально развернувшись, удаляется.

Надя тут же бросает на произвол судьбы эфир и бежит за поддержкой к своему бойфренду, администратору Кириллу.

– Кир, а Кир, – сюсюкает она с этим здоровущим мужиком, – ты как считаешь, мне подстричься или нет? – и дважды кружится вокруг себя, показывая товар лицом. – А может, перекраситься? – и Надя смотрится в него, как в зеркало.

– Да ладно, – молвит зеркало в ответ, – че ты? Все нормально. Ты мне и так нравишься, – настоящая «мужская» рука Кирилла опускается на ягодицы ответственного редактора. – Слушай, Надюш, до зарплаты пятьсот рублей дашь? Позарез надо! – и его хватка крепнет.

– Ой, не могу, – Наде очень стыдно, – мой бывший приходил, ему на резину не хватало, на зимнюю.

– А еще на какую резину ему не хватало? – настоящую мужскую шутку сопровождает еще одна настоящая хватка за ягодицы.

– Ну ладно, Кирюш, не сердись, – сгущается туман в глазах Нади. – Я у Ленки для тебя займу.

Кирилл тут же ее отпускает и собирается уходить.

– Постой, – шепотом «кричит» ему вслед ответственный редактор. – У меня мама с Викой на дачу уехали, а?

– Не могу, – и Кирилл разводит руками с бицепсами, трицепсами и всем остальным полагающимся ему по штату героя-любовника богатством, – я завтра сестре обещал мебель перевезти.

Конечно, Кирилл морочил ей голову. Он наверняка договорился идти в пивбар с друзьями. Конечно, Надежду, одну воспитывающую дочь, было жалко. Но из восьмидесяти пяти процентов женщин в нашей редакции половина были и за маму, и за папу. Кирилл же был достаточно независим, хорош собой, а главное – холост…

Огромное сияющее пространство спортклуба встречает меня непривычной тишиной. Здесь редко кто бывает в такое время. Неужели? Легкое дуновение ветерка от захлопнувшейся двери и – «Агент-провокатор»?! Уже две недели прихожу в клуб, но Марины нигде нет. Только этот запах как будто преследует меня, как будто шепчет тихо и сладко: «Я здесь…» Удивительный запах – терпкий, свежий, необъяснимый!

Похоже, у меня начинаются проблемы…

Все! Срочно на беговую дорожку, только пульт от телевизора возьму. У Гомера сирены заманивали проплывающих моряков песнями, а тут… Как она узнала, что аромат для меня почти колдовство? Все, хватит грезить наяву – я уже бегу. Что там сегодня в родном эфирном болоте? Нет, плохо сказал про болото, родину-то не выбирают!

МТV. Чернокожие перцы в бейсболках и широких штанах, блестя от пота, механически извиваются под псевдорегги. Чего это они так взмокли? Наверно, перед съемкой для пущей сексуальности маслом намазались…

Переключаем на НТВ… Тюремная романтика. Вышка, серый барак, не вынимая сигареты изо рта, уголовники «опускают» молодого сокамерника.

Что дальше?.. «Культура» – кадры военной хроники: нацисты, чеканя шаг, проходят по Мюнхену…

Вытираем полотенцем пот, сбавляем скорость и переходим на «Россию». Участники какого-то шоу с упорством, достойным лучшего применения, окунают друг друга в густую навозную жижу…

Щелкаем пультом – Муз-ТВ… Очередные, но уже белые перцы в широких штанах и бейсболках облизывают микрофоны: «Сладкая конфетка – малолетка!.. Не грузи меня, детка». Да-а-а… На глазах миллионов рождается хит сезона! Еще можно добавить: «Я твоя блудливая нимфетка и ночую дома крайне редко!» Хорошо, что Набоков со своей поистине девственной «Лолитой» до этого не дожил!

Непреходящие ценности, канал «Дикая природа». Крупным планом пульсирующая вагина антилопы…

Может, утренний ноктюрн от Кати Стриженовой поднимет настроение? Нет, не поднимет – на нашем канале профилактика.

Ладно – как там дела у сладострастной антилопы?

Пять лет назад дочка упросила подарить ей собаку, клятвенно уверяя, что только она будет ее выгуливать, мыть и кормить. И все эти пять лет по утрам Лесси, отчаявшаяся разбудить свою главную хозяйку, приходила поднимать Наташу. Вот и сегодня Наташа Бойко проснулась от поскуливания собаки, встала, поставила чайник и, выпустив во двор бедное животное (умница овчарка утренний моцион совершала сама), пошла будить припозднившегося вчера мужа.

– Петь, вставай, – она села на край кровати, чуть подождала и снова начала тормошить супруга, – вставай! У меня поясница разламывается, может, подбросишь до работы?

С хрустом потянувшись и зевнув, муж сел в кровати и тут же сцапал Наташу в объятия.

– Не бережешь ты себя, мать, не бережешь, – с удовольствием похлопывал он Наташу по спине. – Но ты у меня еще в порядке, вон какая взбитая, – со спины похлопывания перекочевали пониже, и Петя стал аккуратно заваливать Наташу в кровать. – Пончик ты мой сахарный!

– Перестань, – Наташа старательно отбрыкивалась, – там Ленка уже проснулась. – Супружеский секс в Наташины утренние планы не входил.

– Да ладно, – пыхтел Петя, не оставляя попыток заявить свои права на жену, – вечно ты Ленкой прикрываешься…

– Все, не могу, – Наташе наконец удалось вырваться, – я побежала! Лена, поднимайся! – закричала она уже от входной двери. – Опоздаешь в школу! И не забудь – у тебя сегодня танцы! Пока!

Длинноногая девица, которая пришла на остановку позже Наташи, первой впорхнула в маршрутку.

«Земля – крестьянам! Фабрики – рабочим! Деньги – водителю!»

В другой раз самодельный плакат над дверью заставил бы Наташу улыбнуться и, может, пригласить веселого водителя на программу, но сегодня ее все раздражало.

Заняв последнее, самое неудобное боковое место, Бойко оглядела пассажирский состав: салон на 80 процентов был заполнен 30-летними бодрыми девушками с открытыми плечами и загорелыми коленками. Двадцать процентов составляли она, две бабушки и неизвестно чей ребенок. На ухабе «Газель» подбросило, и яркая брюнетка с ноутбуком весело взвизгнула.

Наташа задержала взгляд на ее стройных ногах, обтянутых джинсами с сильно заниженной талией, и на пупке с пирсингом, и у нее вдруг слезы подступили к глазам. Больная поясница была тут совершенно ни при чем. Впервые за шестнадцать лет супружеской жизни ласковое прозвище Пончик, придуманное мужем в дни их студенческой юности, открылось ей во всей красе. Глядя на полную маршрутку рыбок, заек, кисок и как там еще их называют любовники, Наташа подумала, что пончик, как ни сдабривай его сахарной пудрой, всегда останется пончиком…

Если в начале создания «Большой стирки» в редакции еще встречались люди, способные ежедневно читать серьезную аналитическую периодику, то через год весь наш коллектив, быстренько пробежав скандальные заголовки «Жизни», «Комсомольской правды», «Экспресс-газеты» и «МК», принимался подробно исследовать последние страницы толстых глянцевых журналов, где обычно публиковались фотографии светской хроники. «Известия» и «Коммерсант» чаще всего оставались нераскрытыми. В результате среди тем, предлагаемых на летучках, неизменно присутствовали: «18 абортов и выше», «Мой купальник самый-самый», «Я потеряла девственность в 12» и т. д. Генриетта называла это «профессиональной деградацией», хотя сама редко читала какую-либо прессу.

Сегодняшнее заседание редакторской группы знаменовало собой кардинальный творческий прорыв.

– Как вам тема «Размер имеет значение»? – шеф-редактор Михаил довольно улыбается.

Наши дамы смотрят на него, как на полного идиота, и молчат. Генриетта, опоздавшая к началу обсуждения, решает сыграть роль продюсера продвинутого.

– Ничего, Майкл, – она окидывает редакторов надменным взглядом, – звучит вкусно.

Все молчат. «Вкусно – невкусно! – практически не шевеля губами, шепчет Бойко на ухо Пятницкой. – Словарный запас в два раза меньше, чем у Эллочки Людоедки». «Точно, – шепчет в ответ Лена, прикрыв рот ладонью. – Нет, чтобы прямо сказать – г…но». И тут наконец не выдерживает Лариса Камышева. Слегка откашлявшись, она делает официальное заявление:

– Мы на эту историю уж точно никого не отыщем, – она чуть краснеет. – Мы же не можем выслушивать представителей только одной стороны?

На лице Миши ясно прочитывается недоумение:

– Ларис, ты это о чем?

Дамы начинают гнусно хихикать.

– Она, Миш, про то, что больших не бывает, – бабахает Бойко, и все начинают ржать.

– Я имел в виду совсем не это! – Миша не намерен выглядеть клоуном и поэтому очень, очень строг. – Я про размер зарплаты, например, глаз, машины, ВВП, носа…

– Бриллиантов! – стучит карандашиком по столу Генриетта, недовольная общим весельем.

– Да, конечно! Или бюста, например! – одобренный поддержкой продюсера, искрит шеф-редактор. – Это очень актуально, многие девушки по этому поводу комплексуют.

Девицы опять начинают хихикать.

– Про грудь у нас уже было, – Генриетта бросает карандаш и начинает постукивать перламутровыми ноготками по столу – злится.

– Хорошо, – Миша не намерен сдавать позиций. – А как вам тема… – тут он делает небольшую паузу и, победно глянув почему-то в мою сторону, произносит: – «Мой муж не ночует дома».

– Слишком линейно, нет развития темы, – чеканит Генриетта.

(«Ну все, – шепчет Бойко, – «невкусно» и «линейно» уже было. Сейчас «вижу – не вижу» начнется». Все еле сдерживаются от смеха.)

– Как нет развития?! – Миша даже засмеялся такому непониманию темы. – У нас эксклюзив с женой Сергея Авдеева. Он в космосе уже 800 дней!!!

Генриетта недовольно поджимает тонкие губы:

– Но я же ничего про это не знаю… Кто с ней договаривался?

Я слишком хорошо знаю этот тон, чтобы не понять, что вопрос «Кто с ней договаривался?» на самом деле означает: «Кто посмел, не сказав мне?!»

– Да Андрей вроде звонил вчера, – «сдает» меня Юля, – упрашивал, она вроде согласилась.

Похоже, не замечает зарождающегося продюсерского гнева только Миша. Он вскакивает со стула и начинает чуть ли не в лицах разыгрывать какую-то школьную самодеятельность:

– Гетта, представьте, Авдееву в лицо никто не знает, – он изображает некое удивление. – Она заходит в студию, – шеф-редактор делает два шага к сканеру, – называет свое имя, а потом рассказывает, что ее благоверный уже два года как не ночует дома. Все в шоке, – Миша разводит руками. – Как?! Не может быть?! Да гнать такого мужика надо!

Глаза Миши сияют.

– Потом – а-ап! – шеф-редактор хлопает в ладоши. – И Андрей говорит: у нас прямо сейчас есть уникальная возможность связаться с вашим «неверным» мужем и спросить, что это он себе позволяет?! И дальше, – все уже поняли, что дальше, но все равно с интересом смотрят на Мишу, – дальше телемост с космическим кораблем! На лицах Авдеевых – счастье, у миллионов зрителей – катарсис!

Всем нравится.

– Гениально! – восхищается Лариса, которой слово «катарсис», в отличие от продюсера, хорошо знакомо. – Мишка! Ты – супер! – и она поднимает вверх большой палец.

Но Генриетта, не прощавшая в своем присутствии восхищения кем-нибудь другим, опять поджимает губы:

– Может, эта… идея и ничего, но надо все тщательно проработать. Пока я программы не вижу.

Мы все очень устали, и нам все равно. Только Лариса продолжает активно видеть программу:

– Еще можно с Ярославского вокзала бомжей позвать, – радуется она. – Они же тоже не ночуют дома! И там такие мощные житейские истории! Все обрыдаются!

– Гетта Николаевна! Скажите! Только бомжей нам не хватало! – вставляет свои пять копеек Юля. – Неужели нет симпатичных мужчин?

– Юль, я что-то не помню, тебя повысили в должности? – Миша выразительно смотрит на секретаршу. – Когда у нас будет тема «Лучшие женихи России», получишь отдельное приглашение – и вперед со своими комментариями, – Миша серьезно раздосадован упрямством продюсера, – а сейчас, когда тебя не просят, очень прошу: не встревай!

– Какие еще предложения? – лицо нашего продюсера уже начинает покрываться красными пятнами.

И тут в бой вступает тяжелая артиллерия.

– У меня есть отличная тема! – Пятницкая победно смотрит на притихших коллег. – «Мой самый необычный поступок».

– Ничего, – тут же соглашается продюсер. – У меня даже есть хорошая кандидатура на этот эфир.

Генриетта имеет в виду свою подругу Леру, которая, приехав в мусульманскую страну, умудрилась отправиться в мужской день (!) в городской хамам. Самое удивительное, что эксцентричная Лерка, отлично там помывшись, ничего необычного в своем поступке не увидела: «Я же не знала расписания, а по-английски они не понимали», – спокойно объяснила она шокированной подруге.

– У меня тоже, – многозначительно говорит Пятницкая и округляет свои красивые глаза, – есть кандидатура.

Вся редакция издает громкий стон.

– Ты опять?! – озвучивает общее негодование Бойко. – Сколько же можно?!

– Но я звонила сегодня в Германию! – на одухотворенное лицо Пятницкой любо-дорого смотреть. – Я разговаривала с ее подругой!

С периодичностью раз в неделю Лена предлагала пригласить в студию эмигрантку из России Анжелу Ермакову. Она была одержима, больна идеей пообщаться с ней лично. Потому что именно эта Анжелика, а не ее тезка из старого фильма про французских королей, являлась для Лены предметом страстного поклонения.

Анжела и Король тенниса /Любимая история Пятницкой

Прошагав по подиуму пару километров и здраво оценив свои возможности, «маркиза ангелов» Анжела Ермакова поняла, что карьеры в модельном бизнесе ей не сделать. И подалась в официантки. Как-то на новом месте работы она увидела короля ракетки Бориса Беккера, тихо выпивающего за барной стойкой. И тогда предприимчивая Анжелика осуществила лучший показ в своей жизни.

Начав с долгих недвусмысленных взглядов, неудавшаяся модель довела немецкого чемпиона до нужной кондиции, потом эффектно встала и чеканной походкой от бедра увлекла жертву в ресторанную кладовку. Где в тесноте хоть и не получила от спортсмена желаемого удовольствия, но добыла от него желаемый репродуктивный материал.

Затем, экспроприально забеременев, Ермакова родила дочь, установила в суде отцовство Беккера, развела его с женой, а в финале еще и выбила из очумевшего теннисиста целое состояние.

Понятно, что после этой истории многотрудный и тернистый путь охотниц за богатыми и знаменитыми осветила новая яркая звезда.

Успев после летучки в церковь к отцу Филиппу, я решил, что сегодня удачный день и надо навестить еще один храм – физического здоровья. Тем более что в спортклубе появился новый вид тренировок, которому библия современных мужчин (журнал GQ) посвятила целый разворот: «Невероятный подъем внутренней энергии ждет тех, кто займется тай-чи», – обещали глянцевые страницы. Этого долгожданного подъема мне как раз и не хватало. Кивнув двум миленьким блондинкам за стойкой ресепшн (до чего же эта парочка похожа на волнистых попугайчиков-неразлучников!), я повернул в сторону мужской раздевалки.

– Андрей Николаевич! Извините! – меня догонял охранник. – Вот, для вас, просили передать.

Запечатанный конверт из кремовой шелковистой бумаги. Без обратного адреса, да он и не нужен. Поставив спортивную сумку на скамейку перед шкафчиком, я вскрываю плотную бумагу и вдыхаю такой знакомый аромат. Внутри – авиабилет до Сардинии с открытой датой и визитная карточка отеля Саla di Volpe с указанием номера люкс. И больше ничего.

Очень эффектно! В такой форме приглашение провести вместе выходные, как, впрочем, и будни, мне еще никто не делал. Феноменальная женщина. Точнее, феромональная. Тогда, после вечеринки, она обещала позвонить, как освободится, и – пропала. Я уже шею вывернул, высматривая ее в спорт-клубе, а теперь она абсолютно уверена, что в субботу я непременно появлюсь в отеле на этом итальянском острове… А может, полететь? Так хочется ее увидеть! Нет, завтра я согласился вести презентацию нового Mercedes-центра. Черт бы побрал все эти машины и их производителей!

– Si, sinory. Cala di Volpe. – Соединение с приятным итальянским баритоном произошло почти мгновенно.

– Могу ли я попросить передать букет в сорок пятый номер?

– Разумеется, синьор, какие цветы желаете? – администратор гостиницы легко переходит на английский.

– Тринадцать красных роз!

– Очень хорошо. Карточка – Visa?

– Да. Сколько с меня?

– 740 евро, синьор.

– Сколько? – я решил, что ослышался.

Итальянец с готовностью повторил трехзначную сумму.

– У вашего садовника розы с бриллиантовой росой?

Он рассмеялся:

– Синьор, хоть Cala di Volpe и переводится как «лисья нора», но никаких уловок. Мы входим в число самых известных гостиниц мира. Всегда к вашим услугам…

– Пятая камера! – свирепствует режиссер из аппаратной. – Возьми Андрея в полный рост! Хорошо! Держим 15 секунд! Наезд на брюки, держим еще 10 секунд! 9, 8, 7… Что значит «зачем»? Никаких дискуссий! Для тех, кто понимает, очень хорошие штаны! И это уже осенняя коллекция Ermenegildo Zegna, на минуточку…

Так хорошо… Ты же понимаешь, – режиссер сменяет гнев на милость и начинает заниматься ликбезом, – половина людей днем смотрит телевизор без звука. Поэтому картинка и действо в студии должны заставить их если не сделать погромче, то хотя бы не переключать!

Эти переговоры в аппаратной я не слышал. Поэтому бойко продолжал:

– Если вы хотите стать участником ток-шоу «Большая стирка», – теперь, разумеется, мониторы демонстрируют крупным планом мое лицо, – посмотрите на ближайшие темы программ:

1. Хочу провести ночь с Максимом Галкиным.

2. Мои соседи меня достали.

3. Я не ношу нижнего белья.

– Если у вас есть интересные истории, звоните нам по телефону 217-7628. И помните: у вас всегда есть шанс стать знаменитым!..

Аплодисменты!

Вчера, после нескончаемого фейерверка, которым завершилась вечеринка для представителей немецкого автомобильного концерна, я, борясь со сном, включил компьютер. Именно компьютер в XXI веке научил всех смиренно ждать.

На мониторе появилась гостиница, напоминающая старинную итальянскую деревушку. Терракотовые башенки домов и террас утопают в зарослях олеандра, можжевельника и розмарина.

– В наш отель едут за атмосферой и стилем, – гласил пресс-релиз.

«Удобный причал для ваших яхт… Мебель, расписанная вручную, и предметы антиквариата… Цветовая гамма постельного белья меняется в номерах каждый день…»

«Да-а, хороший отельчик выбрала Марина, – подумал я. – Сколько же стоит переночевать на этом белье?»

Хотя я забыл, что комплект французских простыней, подаренный мне одной подружкой на новоселье, на котором я сейчас так привольно раскинулся, тянул на полугодовую зарплату моей мамы…

Поход по модным бутикам был для гримера Станислава Щукина тем крылатым Пегасом, который вдохновлял поэтические натуры всех времен и народов.

Обычно Пегас прилетал к нему дважды в год, когда в Третьяковском проезде появлялись новые коллекции известных модельеров. Еще два раза Стасик появлялся в этой Мекке марок и брендов, выбирая одежду для меня, еще пару раз там устраивались распродажи, потом он водил туда племянницу, приезжавшую из Елабуги, еще… Пегас Щукина был очень выносливой лошадью.

Вот и сегодня, воодушевленный скидкой на очередную процедуру ботокса (весь арсенал современной косметологии Стасик, увы, себе позволить не мог), он решил, что заслужил тот джемпер от Roberto Cavalli, который высмотрел накануне в Третьяковском проезде. Он решительно распахнул двери бутика, где одиноко бродила какая-то миниатюрная блондинка.

– Тоже мне звезда подиума, с таким ростом и ботфорты напялила! – отметил про себя Стасик и направился к вожделенной модели. Но только он попытался снять джемпер, как блондинка с другой стороны стойки тоже вцепилась в вешалку.

– Женщина, что вы делаете? – от изумления Стасик чуть не выпустил джемпер из рук.

– Нет, это что вы делаете! – в глазах конкурентки зажглись воинственные огоньки. – Я специально пришла сюда именно за этой кофтой! – и она как следует потянула на себя добычу.

– Она пришла, ха! – ему, Стасику, не привыкать общаться с дурами. – А я что, по-вашему, ошибся дверью?

– Но это женский джемпер! – в голосе конкурентки уже угадывались истеричные нотки, звучание которых можно услышать и в модном бутике, и на Даниловском рынке в субботу.

– Да что вы говорите! – Стасик пока сохранял спокойствие. – Ну, если вы не имеете понятия об унисексе… – он решил добить соперницу тяжелой артиллерией, – то тогда конечно!

– Кто, я? – негодует блондинка, и ее хватка ослабевает.

Довольный Стасик выдергивает из рук врага джемпер и со словами «Упакуйте это!» протягивает его подоспевшей продавщице. На блондинку страшно смотреть.

В нескольких сантиметрах от кассы Стасик вдруг почувствовал, как священный восторг победителя куда-то исчез. Вместо этого его пронзила очень простая, но почти забытая им мысль: «Настоящий мужчина никогда не добивает слабых и немощных». Это как доблестный Айвенго, про которого он читал в детстве. Стасик всегда шел на поводу у своего настроения.

– Я передумал, – милостиво кивнул он испепеляющей его взглядом блондинке, – можете купить кофту!

И пошел к выходу. Но у самых дверей остановился, посмотрел через плечо и бросил:

– Герленовский блеск для губ «Терракота» – не ваш формат! Если любите эту фирму, лучше попробуйте новую помаду «Кис-кис»…

– Вы смотрите «Большую стирку»! Напоминаю, что тема сегодняшнего эфира – «Трудно быть молодым»!

Аплодисменты!

– И сейчас мы узнаем, что же думают о своем будущем сами дети!

Я иду по рядам и только успеваю протягивать микрофон – со всех сторон вверх тянутся маленькие ручки, как будто я попал в класс со сплошными отличниками.

– Я буду ветеринаром! – картавит худенький мальчик лет пяти.

– Молодец! А ты? – я протягиваю микрофон девочке в очках.

– А я хочу стать воспитателем!

– Так, хорошо, кто следующий?

– Я хочу быть звездой! – смеется девочка Наташа, которую притащил на эфир Борис Грачевский.

– Конечно, будешь, – обнадеживаю я ее и иду дальше.

Аплодисменты!

Не знаю, как с остальными детьми, но девочку Наташу я не обманул – через два года на эстрадном небосклоне появилась новая яркая звезда по имени Глюкоза.

– Предлагаю тему! – кричит из дальнего угла комнаты Юля. – «Я – фанат Эдиты Пьехи. Спасите меня от одиночества!»

Попробовала бы она так сострить при Генриетте. Но Гетты на сегодняшней летучке нет – уехала на неделю в теплые страны со своим высокопоставленным воздыхателем. «Вот было бы неплохо, – шушукаются Бойко с Ларисой, – найти законную жену этого воздыхателя и устроить им встречу на эфире! Пусть жена посмотрит, чем он занимается вместо того, чтобы решать дела столичного хозяйства!» Мужа Генриетты они, посовещавшись, решают пощадить – жалко. «Наверное, – говорит Лариса, которая однажды его видела, – она его бьет».

Вместо Гетты сегодня командую парадом я:

– Ну, а кроме ретрофанатов что мы можем предложить?

– Давайте попробуем «Секс с экс»… – Миша хотя и не в духе сегодня, все равно старается креативить.

– Это уже давно невкусно! – Юля пытается изобразить продюсера: подносит руки к вискам и говорит с несвойственным Генриетте надрывом: – Я не вижу, не вижу программы!

– Нет! Нет! – в голос орет с места Бойко. – Вы что, забыли? Мы же еще в прошлый раз решили-таки добраться до того письма от мэра. Ну помните, глушь какая-то? Который изменяет своей жене со своим заместителем!

– Точно! – радуюсь я. – Тем более что у Опры Уинфри на этой неделе похожее интервью с губернатором Нью-Джерси!!!

Пикантность этой измены заключалась в том, что зам. мэра тоже был мужиком. И, судя по всему, страсти в подведомственном им захолустье кипели нешуточные: глава города каялся что было сил, писал, что не может так дальше жить и обманывать своих избирателей и что они хотят приехать в Москву и рассказать всю правду про это в эфире.

Всем очень весело:

– Может, лучше их отправить в «Криминальную хронику»?

– Ага, или в «Дорожный патруль».

– Нет – к Анфисе Чеховой!

– Господи, чего людям не живется спокойно – кругом природа, любовь, а они на эфир рвутся….

– Слушайте, слушайте! Зачем нам эти грязные разборки, давайте вызовем того милиционера, который сделал операцию по изменению пола и баллотируется в мэры города Березняки.

– Это который… – или которая? – хочет со своей предвыборной программой выступить?

Именно так, в клубке безумных фантазий и не всегда тонких шуток рождались наши самые «вкусные» темы. К сожалению, большая часть этой вкуснятины никогда не доходила до потребителя. Мечты редакторов о некоем наборе гостей, идеально подходящих для раскрытия темы, чаще всего оставались мечтами – что делать, слишком специфичны «ингредиенты» для приготовления такого сложного блюда, как ток-шоу.

Очередной сумасшедший съемочный день, когда после окончания программы еще несколько часов шум в ушах стоит такой, будто ты провел сутки на огромной ткацкой фабрике, закончился. Главная героиня сегодняшней передачи «Таланты и поклонники» Люся – фанатка творчества Бориса Моисеева – еще за день до эфира попила крови у всех.

Она наотрез отказывалась появляться в студии без плаката в руках «Боря, ты лучший!» и требовала показать любимого певца, встречу с которым ей обещали. Лариса успокаивала взвинченную поклонницу, а Лена прятала от Люси родственников, которые не разделяли ее музыкальных пристрастий.

Пока за кулисами лились невидимые миру слезы редакторов, студия, которая уже не вмещала всех желающих (многие зрители сидели на полу), благодаря энтузиазму Наташи уже скандировала: «Боря! Боря! Боря!» Это помогло убедить недоверчивую поклонницу Моисеева в том, что сегодня она обнимет своего кумира и они вместе споют припев его песни про «целование холодных рук». Ужас ситуации заключался в том, что накануне Моисеев уже уехал в Петербург, и ночью на заказ делали его куклу в полный рост. Конечно, кукла Бориса Моисеева вряд ли обрадует Люсю, как и появление из секретной комнаты ее родственников, но все-таки…

Жалко, что редактор Лена не могла поделиться с Люсей мудростью, которая и к ней пришла не сразу. Вот она, эта мудрость: со многими кумирами лучше не знакомиться. Лет пять назад, до того, как Лена начала работать на телевидении, в ее туалете висело несколько фотографий певцов и артистов, с кем ей мечталось провести вечер. Но, пообщавшись с ними по телефону или лично, она теряла это желание, и тогда фото кумира в сердцах срывалось и… употреблялось не по назначению. Душа и плоть редактора по гостям «Большой стирки» Елены Пятницкой страдали: душа – из-за очередного жестокого разочарования, плоть – из-за жесткости полиграфии. В результате после ремонта в ее сортире остался всего один плакат с американским актером Брэдом Питтом. Лена трезво осознавала, что вряд ли сможет составить конкуренцию Анжелине Джоли, но ведь и Брэд в свою очередь не подведет! Он не скажет ей по телефону за час до эфира, что напился накануне и не может приехать в студию, как это было с одним из ее туалетных фаворитов.

Пятницкая открыла дверь своей съемной квартиры и дала себе слово, что постарается забыть о «Большой стирке» хотя бы на ближайшие 8 часов. Ночник в комнате дочки еще горел. Лена подошла, получше укрыла дочурку одеялом, поцеловала и вдруг увидела на столе записку, нацарапанную детским почерком: «Мама! Пастирай мне трусы!»

Слезы хлынули из ее глаз. Ей вдруг стало невыносимо жаль себя и свою Иришку, которую из-за этой проклятой постоянной работы она совсем не видит. И еще печальнее становилось от того, что, закончив сегодня рабочий день в телевизионной прачечной и отдав ей все свои силы, ей предстоит еще и ручная стирка… В съемной квартире Пятницкой не было стиральной машины.

Это потом, когда мы переносили студию на улицы Петербурга, Тель-Авива и Киева, когда лучшие концертные площадки стремились трансформировать наше телешоу в действо сценическое, когда на разных каналах расплодились клоны и жалкие последователи «Большой стирки», – это потом все разом начали морщить нос и вещать о желтизне и вырождении еще недавно культового телепроекта.

Все это было потом. А пока наш продюсер торжественно объявила, что пробила у руководства надбавку к зарплате за самые рейтинговые эфиры. Надбавку эту так никто и не увидел. Поэтому стимуляция редакции осуществлялась в основном силами ведущего.

Проще всего было с Мишей, поскольку мы с ним одного размера. Присланные из магазина модные вещи, в которых я с удовольствием щеголяю во время эфира, а затем на вечеринках, через полгода передаются шеф-редактору («Благодарим Miuccia Prada за стиль ведущего!»). Наш голод по модным вещам утолен на годы вперед. Теперь подарки. Их все время – и особенно перед праздниками – шлют караванами. Зонтики, сумки, наборы для ванн, миксеры и даже эпиляторы… Все это тут же разбирается коллективом, разбирающимся в эпиляторах лучше меня. Если среди присланного оказываются мужские вещи, рубашки или галстуки, все это достанется будущим именинникам мужского пола. Что еще? Ах да – спиртное! Бутылки вина не добирались ни до одного дома – опустошались теми, кто успел тут же, в редакции, отметить окончание очередного эфира.

Но больше всего я радовался, когда мне удавалось протащить моих девушек в какое-то модное место. Москва, как дворовая кошка, плодит такие места в избытке. Жаль, прихватить всю редакцию я не мог: приглашения хотя и присылались пачками, но только «г-ну Малахову А. Н. на 2 лица».

Сегодня в новое кафе на Тверской «вторым лицом» я взял Ларису. С редактором шоу явно что-то происходит, а выяснить причину в рабочей обстановке невозможно. Нет, она по-прежнему легко выступает в роли человека-оркестра и прекрасно справляется с океаном обязанностей, но оптимизм в бирюзовых Ларискиных глазах сменился тоской.

Mon Cafe забито. Официантка смущенно просит, пока не освободятся достойные места, пройти по лестнице наверх.

– Андрей! Иди к нам! – знакомая ведущая с музыкального канала машет мне рукой.

Лариса чувствует себя неуютно:

– Может, в другой раз? У тебя здесь друзья…

– Расслабься, – и я начинаю листать меню, – это Лера… – Я пытаюсь вспомнить фамилию этой ведущей, но, похоже, я ее никогда и не знал.

– Это Лера Кудрявцева. 35 лет. Главная соперница телеведущей Маши Малиновской. – Лариса уже освоилась и частит дальше довольно бодрым голосом: – В 17 лет приехала в Москву из Казахстана. Через год, сразу после рождения сына, была вынуждена прекратить отношения с музыкантом группы «Ласковый май». Участвовала в проектах «Партийная зона», «Музобоз». Второй муж Кудрявцевой, – редактор по гостям на минуту задумывается, – занимается автомобильным бизнесом. Совсем недавно в районе Варшавского шоссе Лера была ограблена. Помимо машины «Mercedes С220», которую Кудрявцева оценила в 90 тысяч долларов, неизвестные похитили у нее кольца с белыми и черными бриллиантами.

Лариса смотрит на мои округлившиеся глаза и добавляет:

– И еще, я забыла, Лера имеет карликового мопса по кличке Гамлет.

Вообще-то, и без карликового мопса выданное Ларисой досье заслуживало «отлично» даже у самых строгих экзаменаторов.

– Как ты все это помнишь, Ларис?! Научи!

Лариса благодарно улыбается и обращает мое внимание на девушку, которая сидит через столик от нас:

– Посмотри, какая девушка потрясающая!

Девушка и правда феерическая. Русалочьи глаза, пухлые губы, длинные волосы. Ее подружка, загорелая шатенка, активно жестикулируя, что-то ей разъясняет.

Нам принесли набор пирожных. Но не успели мы обменяться недоеденными половинками (согласно американской моде, чтобы больше попробовать), как началось шоу. Заинтересовавшая нас русалка вдруг отмахивается от своей приятельницы, встает и изо всех сил бьет по щеке сидящего у окна черноволосого парня. Тот вскакивает, хватает ее за руку, но унять красавицу невозможно. Она брыкается и пытается дотянуться своими длинными ногтями до его лица, выдавливая сквозь зубы:

– Подонок! Ублюдок! Ненавижу!

В кафе стало тихо-тихо… Кое-как молодому человеку с висевшей на нем фурией удалось выбраться на улицу. Но прохладный вечерний воздух Тверской русалку не успокоил, и сквозь стекло огромной витрины мы наблюдали, как на пятачке перед входом в кафе разворачивалось побоище. В ход шли приемы, не посрамившие бы и самого Джеки Чана. Спортивная девица старалась припечатать своего врага тонкими металлическими шпильками каблуков, а парень пошатывался и закрывал голову руками.

– Да она же сумасшедшая, – не выдерживаю я и бросаюсь на улицу. Не сидеть же и не любоваться происходящим?

– Андрей! – кричит Лариса и несется вслед за мной. – Не надо! Она тебе очки разобьет!

– Энергичнее! Работаем руками!

Стоя перед неплотно закрытой дверью спортклуба, Наташа Бойко слушает веселую музыку и бодрый мужской голос:

– Оля! Держи таз! Три-четыре! И… резче! Света!

Наташа со вселенской тоской во взоре оборачивается к менеджеру Кате, которая стоит рядом с ней у дверей спортзала.

– Нет! Я так никогда не смогу! – и пытается прикрыть дверь.

– Все так сначала говорят, – улыбается Катя и снова чуть приоткрывает дверь, – а потом из зала не вытащить! Хотите, пройдем еще в зал йоги?

Бойко стеснялась признаться, что йога ее вряд ли увлечет, потому что больше всего из показанного в спортклубе ее потрясла стрип-аэробика. Брюнетка, затянутая в черный комбинезон, подбадривала извивающихся под Мадонну дам:

– Вы сексуальны и раскованны! Strip dance – это для вас! Освободите тело, отбросьте ложный стыд! Ритмичнее! Красиво раздеваться под музыку – главная цель любой настоящей леди!

Глядя на то, как некоторые стрип-аэробистки, пришедшие на занятия не в кроссовках, а на шпильках (!), томно стягивают с себя длинные перчатки и подвязки для чулок, Наташе тоже захотелось обрести в жизни главную цель. Но… В общем, сейчас они стояли перед дверями, за которыми шел урок обыкновенной, то есть не стрип-аэробики.

– Посмотрите на них и на меня! – шепчет Наташа. – Это же кошмар!

– Мы специалисты по всем кошмарам, – успокаивает ее менеджер и начинает хватать будущую клиентку за разные участки тела. – Здесь немножечко сбросим, мышцам добавим тонуса и…

Дверь распахивается, чуть не стукнув Наташу. Она отпрыгивает, и ее глазам является Красота. В дверном проеме, залитый светом, замер красавец-тренер.

– Девочки, – лениво говорит он, не отрывая глаз от Наташи. – Минуту без меня, продолжаем! Вы к нам? – и скрещивает руки на необъятной грудной клетке.

– Я? Не-е-е-е, – робко блеет Наташа, с ужасом понимая, что впервые за многие годы ее лицо краснеет. Конечно, ее Петя был вполне симпатичным… Да. Но сейчас перед ней стоял не просто мужчина. Это был мужчина ее мечты!

Положение спасает девушка-менеджер:

– Вот, Сашенька, дама комплексует немножко.

Двухметровый Сашенька выразительно поводит широкими плечами.

– Всегда говорил и говорю. Комплексуем?! – в его голосе послышались раскаты приближающегося грома. – Тогда сидим дома под одеялом и едим ватрушки! Ваше тело – ваше дело! Извините, мне надо закончить тренировку! – Сашенька разворачивается и скрывается за белой дверью, из-за которой тут же доносится категоричное «раз-два!».

– Вы на него не обижайтесь, – оправдывается менеджер. – Саша у нас прекрасный тренер. А если вы стесняетесь, то можете оплатить персональные тренировки. И никто, кроме тренера, вас не увидит.

Наташа слышала, что женщины иногда мужчинам платят. Ходили слухи, что в знаменитом городском стрип-баре «Красная Шапочка» многие, даже замужние, дамы оставляли в укромных местах разгоряченных мужских тел почти полумесячные зарплаты… А теперь, получается, и она, урезав семейный бюджет, должна заплатить за услуги, пусть и другого порядка, мужчине?!

Потом администратор кафе рассказывал мне, что посетители решили, будто все инсценировано и снимается скрытой камерой. Иначе откуда взялся Малахов?! Хотя, конечно, посетителей можно понять: то, что происходило перед входом в кафе, было действительно похоже на шоу.

– Она сумасшедшая! Наркоманка! – кричит парень, прикрывая лицо от ногтей разъяренной русалки. – Я сын композитора! (И он называет очень громкую фамилию.)

Мы с Ларисой крепко держим девицу сзади за куртку, пытаясь сохранить лицо парня от ее ужасных ногтей (плод воспаленной фантазии какой-то безумной маникюрши).

– Она шантажировала нас! – продолжался плач Ярославны в мужском исполнении. – Папа дал ей денег на аборт! Что она еще хочет?!

– Чего я хочу?! – завопила русалка и, оставив в наших руках куртку, прыгнула на потерпевшего…

В ходе дальнейшей потасовки выяснилось, что девушку зовут Юля («Джулия, не надо!»), что она манекенщица («Я подиум ради тебя бросила!») и что с парнем («С этим вонючим козлом!») она жила целый год, а он ее выкинул («Ты сама так решила!»), как половую тряпку («Ай, как больно!»).

Зрители из пешеходов все прибывали. Проезжающие по Тверской сбавляли скорость, с интересом взирая на нашу группу. Вдруг одна машина резко вильнула вправо и остановилась.

– Лара! Ларочка! – к нам бежит какой-то человек в сером костюме.

Лариса замерла, оглянулась и тут же получила локтем девицы в ухо.

– Ты меня не узнаешь? – симпатичный высокий мужчина подходит к нам почти вплотную.

Лучший редактор нашего шоу стоит в оцепенении, держась одной рукой за ухо, а другой ощупывая глубокую царапину на шее.

– Это же я! – раскинув руки, мужчина делает по направлению к Ларисе еще шаг.

Из глаз Ларисы полились слезы. Декорации поменялись: теперь все, включая Джулию, смотрят на рыдающую Ларису и широко улыбающегося мужчину.

– Дима! – всхлипывает Лариса. – Куда? – И она размазывает тушь по лицу. – Куда ты пропал?!

– Я не пропал, не пропал! – он обнимает ее за плечи. – Я думал, что я тебе противен, такой ужасный, толстый…

Лариса вырывается из его объятий и непонимающе смотрит на него снизу вверх.

– Я на следующей неделе хотел позвонить, – и Дима опять попытался обнять Ларису.

– На следующей неделе?! – отшатнулась Лариса. – Тебя и так не было двадцать дней! Сегодня уже двадцать первый!

– Да! – судя по всему, Дима просто счастлив. – Когда бы все закончилось…

– Закончилось? – Лариса смотрит на него почти испуганно.

– Ты ничего не замечаешь? – и странный Дима снова разводит руками. – Совсем ничего?

Лариса недоуменно мотает головой.

– У меня же был курс! Специальная диета, – Дима снова обнимает Ларису за плечи. – Ради тебя, – он берет ее лицо в руки и преданно глядит в ее голубые глаза, – я похудел уже на семь килограммов!

Я протягиваю вновь разрыдавшейся Ларисе бумажный платок, она берет его и, вытирая слезы, послушно идет за Димой. И как только редактор шоу и ее похудевший любовник исчезли за тонированными стеклами его авто, раздался страшный крик: Джулия обнаружила, что сын композитора сбежал…

Через пять дней манекенщица Джулия в элегантных (без устрашающих шпилек) босоножках от Manolo Blahnik, подчеркивающих всю ослепительность ее бесконечных ног, споет свою арию в «Большой стирке» на теме «Брошенные, но гордые».

– Так, тянемся, тянемся. Растягиваем все свои мышцы, – раздается бархатный баритон тренера.

Наташа, как заколдованная, не может отойти от дверей.

– Вы можете посмотреть тренировку в зале, – говорит ей менеджер Катя, но Бойко трясет головой, отказываясь от этого предложения, и даже машет Кате рукой – мол, можешь идти.

Менеджер, пожав плечами, уходит, и Наташа тут же приоткрывает дверь, заглядывая в зал.

– Хорошо, девочки, еще немножко! Осторожно, берегите связки!

И тут тренер подошел к одной из дам и поддержал ее за талию. Даже со стороны, даже в дверную щель было видно, что руки тренера Саши крепки, как двойной эспрессо, и в то же время нежны, как голос певца Юлиана. В этот момент Наташа поняла: ее собственные связки, сбереженные такими руками, стоят домашних сбережений. И она готова их выложить за персональные тренировки.

– Миша, что за обезьяны тут прыгают, уберите их! – директор программы Сан Саныч пытается упорядочить процесс. – Какой еще дрессировщик? По какому еще сценарию? А?.. Ну тогда выводите их быстрее, что вы возитесь! – в голосе директора звенят панические нотки. – Господи, где Лена?

Звери появлялись в нашем шоу с завидной регулярностью. Мы были первыми на ТВ, кто, к ужасу останкинской милиции, притаскивал в студию то ламу, то львенка, то овцу, то лошадь. Очень сопротивлялась огромная истошно визжащая свинья. А полезнее всех оказалась корова Маша: участницам программы «Выйти замуж за миллионера» даже удалось ее подоить. Правда, хозяева буренки говорили, что после этого она еще долго отходила от стресса. Миллионер же, французский винодел Серил Неккер, так до сих пор и не женился. Переплюнула всех представителей фауны – по размеру и последствиям – слониха Тереза, привезенная в студию на новогодний выпуск. Первые полтора часа она вела себя вполне достойно, но, обнаружив за одной из декораций гостевой запас фруктов, голодное животное быстренько все умяло и… тут же облегчилось.

Потрясенные до глубины души этой дымящейся кучей слоновьего дерьма, мы решили с зоопарком кончать. И, на радость уборщице бабе Зое, историй, в которых присутствовали крупные животные, больше не разрабатывали…

– Что-то сегодня с публикой. Никакой реакции. Наташа! – Поругавшись утром с сыном, который после восьмого класса был отправлен доучиваться в Англию и нуждался, судя по его редким телефонным звонкам, лишь в пополнении счета на Master-card, свое нерастраченное материнское участие Генриетта вываливала на подчиненных. – Почему все вареные? Веселее! Аплодисменты громче! Ну что Андрей несет! Ренессанс, Возрождение и Кватроченто – это одно и то же!

Про существование эпохи Возрождения сама Генриетта узнала сравнительно недавно – на одной из наших летучек. Правда, кроме красивых слов «ренессанс» и «кватроченто», больше ничего об этом периоде мировой культуры она, по-моему, не запомнила. Удивительная женщина! На редакционных летучках она регулярно потрясает нас незнанием самых нашумевших историй, и каждый раз после того, как Пятницкая заводит свою шарманку про Анжелу Ермакову, наш продюсер спрашивает, в каком виде спорта выступает Борис Беккер… Однажды я рассказал ей анекдот про IQ, и она спросила: «А Кью – это что?» Я опешил, но потом подумал, что если сама Шерон Стоун, женщина, которую считают умнейшей актрисой Голливуда, имеет IQ=180, то должен ли, в принципе, наш продюсер знать что-то про коэффициент умственного развития? Правда, внешне Генриетта выглядит ничуть не хуже героини «Основного инстинкта». Разумеется, второй части.

– При чем тут Ренессанс и жена этого мужика? – продолжает критику Генриетта. – Где логика, Андрей?! Ближе к народу! Напоминаю, что у нас тема: «Жены и любовницы»! – следя за мониторами, продюсер не забывает выполнять специальную гимнастику для укрепления ягодиц.

Благодаря трансляции финала кубка УЕФА все получили долгожданный выходной. И Пятницкая, отогнав «Жигули» в автосервис, решает себя побаловать. Подходя к своим любимым «Баням на Архангельской», она нос к носу сталкивается с Лидией Ивановой.

– Ленок! – пышущее жаром огромное лицо Лиды источает радость. – Все хорошеешь! Сегодня новый банщик в нашем отделении – такой кудесник! – и неизменная шляпа Ивановой уплывает вместе с хозяйкой.

Лена Пятницкая с бесконечным уважением относилась к бывшей телеведущей, известной московской мемуаристке Лидии Ивановой. Но, вспоминая последнюю фотосессию Ивановой, возлежащей в бассейне, наполненном вареными макаронами, Лена тихо порадовалась, что любительница спагетти уже насладилась банным релаксом. Два часа в любимой парной она сможет провести вполне спокойно, без бесконечных рассказов Ивановой о молодых мужьях.

Зайдя в пустой полутемный зал, Лена блаженно растягивается на верхней полке, но расслабиться не успевает: дверь раскрывается, запустив в парилку двух ее заклятых приятельниц. Пятницкая обрадовалась, что забралась так высоко.

– Где, интересно, мы их найдем? Ханга, тоже мне, дает! – Первая дама вносит в парилку деревянную шайку с березовым веником.

Вторая понимающе кивает и достает настойку эвкалипта.

– После той бани даже этого министра сняли! – продолжает первая.

– Вы не против? – спрашивает вторая Пятницкую, не узнав ее в клубах пара.

Что-то промычав в ответ, Лена быстро поворачивается к стене и раскрывает уши пошире.

– Наша новая соведущая вполне могла бы изобразить одну из этих девиц! – хихикает первая.

– Да уж, – вторая брызгает на горячие камни ароматную жидкость, – и репетировать не надо!

– У меня, правда, есть надежда на один железный источник. У брата друг в ФСБ работает, обещал позвонить!

Вдыхая роскошный запах, Пятницкая старается лежать не двигаясь.

Героинь нашумевшей истории – скромных девушек, которые допарили до увольнения министра внутренних дел, – еще полгода назад страстно желали видеть на всех телеканалах страны. Сама Лена много раз пыталась выйти на этих радетельниц чистоты, но поиск результата не дал. И вот сегодня сотрудницы конкурирующего шоу, а это были именно они (Оля и Люба работали в «Принципе Домино» и иногда взаимообразно выручали Лену телефонами звезд), разбередили старую рану, пытаясь забить победный гол в профессиональные ворота Пятницкой. Догадливые редакторши решили соединить главных ньюс-мейкеров недели – «оборотней в погонах» – с былой историей помывки министра. При таком раскладе градус скандала, а соответственно и рейтинги были им обеспечены. Такого удара Лена пережить не могла. В эту секунду она почувствовала себя Зиданом на чемпионате мира.

– Девочки! Кого попарить?

Никогда еще приход нового банщика так не радовал Пятницкую. Она поняла, что, расставшись с неутомимой Ивановой, рано поблагодарила небо за безмятежный отдых. Судьба, как автоответчик, в любой момент могла напомнить о себе. Лена резко поднялась и, закрываясь простыней, быстро вышла из парной…

Когда люди заявляют, что ордена и медали их не интересуют, они лукавят. Конечно, сегодня вместо почетной грамоты и поощрительной отметки в трудовой книжке все хотели бы наличными и побольше. Но в телевизионном мире денежных премий не придумали и высшей отметкой для любого труженика российского эфира была и остается награда телеакадемии – ТЭФИ. Про тех, кто грезит получить «Эмми», умолчим.

Почему я дважды был в числе номинантов и дважды оставался без статуэтки в виде Орфея, в общем, понятно. Хотя, если честно, совсем не понятно. Но, собираясь на церемонию в третий раз, я был уверен, что если снова не получу разрывающего сердце древнегреческого певца, то моим кардиологам уж точно работы прибавится.

– Вы знаете, что у вас еще и невралгия? – сказал мне врач после того, как я слег с тяжелым отравлением, отведав в самарской командировке сметаны на местном рынке.

– Доктор, я бы удивился, если бы ее не было! – показной бодростью в голосе я старался обмануть только себя.

Но пройти курс лечения полностью было невозможно – впереди маячил ТЭФИ.

Как должен вести себя на самой главной церемонии российских телевизионщиков человек, отдавший Останкинwoodу уже больше десяти лет жизни? В 2003 году, например, я появился среди черной фрачной толпы собратьев по ремеслу в оранжевой футболке с надписью «Люблю Елену Хангу!».

– Очень мило! Я растрогана! – моя коллега ведущая рассматривала футболку под прицелами телекамер. – Подаришь?

– Нет проблем, Леночка, – улыбнулся я и, сбросив пиджак, стал стягивать футболку.

Такого поворота событий Ханга явно не ожидала.

– Может, потом? – Она встала почти вплотную, пытаясь закрыть меня от папарацци. – Для меня и без свидетелей ты бы мог повторить этот локальный стриптиз, – улыбаясь, перешла на английский темнокожая дива. – Но что скажет мой муж, когда утром раскроет газеты?

В этот год все мои эскапады отменялись.

– Андрей, пожалуйста, корректно и без сюрпризов! – последнюю позицию особо выделила, вручая мне 2 билета в 5-й ряд, первый помощник генерального Маша.

На церемонию я решил пригласить с собой Марину…

– Какое свинство! – возмущаются мои редакторы.

– Я себе сапоги замшевые купила! Сумку! Бюстгальтер черный за две тысячи! – бушевала Наташа. – А для нас ни одного билета?!

Кроме меня, на ежегодный телевизионный праздник никто из нашей программы попасть не смог.

Такая практика была обычной. Приглашения получали влиятельные государственные чиновники, настоящие и потенциальные спонсоры и другие VIP-персоны. Поэтому перед началом действа среди горстки профессионалов клубились страшно далекие от телевизионного процесса люди, а их жены и любовницы старательно изображали бомонд, ревниво разглядывая спутниц известных ведущих.

Сознавая всю ответственность предстоящего, Марина срочно улетела в Париж для покупки нового вечернего платья. Когда машина остановилась и она вышла ко мне в длинной розовой комбинации с практически голой грудью, я засомневался в креативности французских кутюрье и в адекватности Жана Поля Готье… Но сияющей от удовольствия подруге я ничего, разумеется, не сказал. Контраст с моим черным смокингом стал особенно заметен, когда операторы, фокусируясь на прибывающих гостях, укрупнили нашу парочку. Всюду были расставлены плазмы, и Марина, увидев себя на большом экране, обвила меня рукой и нежно поцеловала в щеку.

Самих телевизионщиков, обменивающихся друг с другом менее романтичными поцелуями, интересовали не подружки и жены коллег, а дамы статусные.

– О, Ирочка! Какая радость!

– Можно приложиться к царственной ручке, Ирина Евгеньевна?!

При виде телекритика Ирины Петровской самые «недоступные» представители нашего цеха становились простыми ребятами из спальных районов. Но Ирина – профессионал и женщина умная, поэтому всякую неправду сразу отметает. Первая большая статья обо мне, которую Петровская опубликовала семь лет назад, была ядовитой и разгромной, и я, перечитывая ее по многу раз, страшно переживал. С годами, раскрывая пятничные «Известия» с ее рубрикой, я нередко хохотал так, что начиналась икота. (Как вам такое: «Большая стирка» очень похожа на «От всей души» – только наоборот»?) И то, что этот смех был иногда смехом над самим собой, моего отношения к Петровской не меняло.

Держа в подкорке западные аналоги (телевидение-то, как-никак, придумал русский ученый Зворыкин), организаторы церемонии старались не отстать от прогрессивной телепланеты. Основное внимание технических служб заострялось на главной составляющей ТЭФИ – выявлении победителей: помимо красочного сценического действа половину рейтингов приносили четкость и бодрый темп голосования телеакадемиков. В этом году было решено усовершенствовать процесс голосования путем внедрения джойстиков.

– Да они же взрослые, грамотные люди! Там всего две кнопки! – увещал сомневающихся компьютерный гений одного из каналов.

– Это проще, чем в детских приставках для компа! Выбираешь одну кнопку, и все! – вторил ему другой.

Как выразился классик разговорного жанра и мой знакомый Виктор Иванович Черномырдин, «хотели как лучше…».

Еще до голосования академики умудрились перепутать пульты, затем перепутали кнопки, и результатом этого содома стало отбирание ТЭФИ от выбранных неправильно и передача другим, правильным.

Меня ни среди первых, ни среди вторых не было.

Подойдя к своему подъезду, я никак не могу найти электронный ключ. Предложение Марины плюнуть на все и отправиться в дорогой ресторан повисает в воздухе.

– Я понимаю, если бы давали серебряные подсвечники, – она, как может, пытается меня утешить, – а то какой-то бесформенный бронзовый мужик. Что ты заморачиваешься! – ей откровенно хочется «продолжения банкета». – Поехали лучше в «Марио», выпьем.

Я уже нашел ключ и, мотнув головой – «Не хочу», вхожу в подъезд. Марина берет меня под руку, и мы медленно поднимаемся по лестнице. Я думаю о том, что сейчас самое главное – позвонить родителям в Апатиты, успокоить маму. Марине же, по-моему, до сих пор кажется, что она находится под прицелом камер. Второй этаж.

– А ты знаешь, – шепчет она мне на ухо, – что на мне нет нижнего белья?

Это уже поняли, по-моему, все гости на ТЭФИ.

– Ну и что ты ползешь, как контуженый? – Веселый голос сверху заставляет меня вздрогнуть.

На подоконнике и ступеньках третьего этажа, разодетые как на новогоднюю елку, сидят все мои редакторы.

– Мы хотели праздника, – кричит увешанная блестящей мишурой Наташа. – И мы его получим!

– И никто нам его не испортит! – вторит ей Миша, доставая из сумки шампанское.

– Андрей! – звенит Ларисин голос, и ему вторят колокольчики на ее смешном колпаке. – Пусть они там как хотят выбирают, но ты заслужил ТЭФИ! Все это знают!

– Да гондоны они протертые, – режет правду-матку Пятницкая. – Ничего не понимают! – С красным поролоновым носом и в огромных красных бриджах с люрексом, Лена похожа сейчас на Фальстафа.

Я смеюсь. Я почти что счастлив. Марина смотрит на меня с сомнением, а потом целует в щеку и говорит, что отпускает меня на ночь.

– Но чтобы утром, – обращается она к Мише, – он был как огурчик…

– Конечно, – заверяет ее Миша, а затем достает из сумки смешной кокошник с косичками, нацепляет его на голову и начинает голосить на весь подъезд: – Сегодня в «Большой стирке» мы обсуждаем тему «Я остался без ТЭФИ, и х… с ним!» Встречайте нашего главного героя – Андрея!

Приехавшая утром Марина, подозрительно оглядывая следы нашей вчерашней вечеринки, сообщает, что через два с половиной часа у нас самолет.

– Никаких возражений. Три дня в Швейцарских Альпах, только горы и мы.

Бросив на диван пачку газет с отчетами о вчерашней церемонии – сверху, естественно, лежали издания, первые полосы которых представили ее и ее декольте почти в натуральную величину, – Марина тоном марафонца на 515-м километре добавила:

– Я так устала, ты не представляешь.

В отличие от Наташи Ростовой, первые в жизни выходы на светскую арену давались ей нелегко…

В вагоне метро все читали. Парень в голубой рубашке и с намечавшейся лысиной делал пометки в журнальной статье под названием «Эффект собственника». А полная молодая женщина слева была погружена в книгу «Уроки семейной мудрости». Изрядно погулявшую вчера Бойко вдруг начала грызть совесть. «Что-то давненько я ничего своим не готовила, – подумала она. – А эти замороженные овощи и пельмени уже так надоели!» Вот уже несколько лет Петя занимался поставкой в школы замороженных продуктов. При жене, работающей на телевидении, это было хорошим подспорьем в хозяйстве.

«Все. Напеку сегодня блинчиков с творогом, – решила она, открывая дверь квартиры. – Петя обрадуется».

Наташа переступила порог, сделала шаг в прихожую и, не успев даже свет включить, упала, споткнувшись обо что-то непонятное.

– Черт! – завопила она на всю квартиру. – Что за фигня тут лежит? Петя! Петя!!!

В коридоре зажегся свет. Наташа поднялась и обнаружила, что свет включил Петя, а споткнулась она о большой серый чемодан по кличке Бегемот, который они брали в прошлом году в Турцию.

Самое удивительное, что Петя смотрел на жену с холодной ненавистью и не торопился поднимать ее с пола.

– Петь, – на всякий случай она начала с чемодана, – а чего наш Бегемот в прихожей делает?

– Я уезжаю. – Голос Пети похож на самый глубоко замороженный продукт.

– В командировку? – невинным голосом спросила Наташа, понимая, что в доме происходит что-то не то – поездки в иногородние отделения фирмы Петя всегда старался переадресовать кому-то из коллег.

– Нет, не в командировку, – все так же холодно сказал Петя, но не выдержал и тут же сорвался на визг: – Я уезжаю из этого дома!

Наташу охватила паника. Что могло случиться дома за время ее отсутствия? Неужели?!!

– Кто она?!!

Петя начал фальшиво хохотать:

– Вот уморила – ха-ха-ха, нет, какая нахалка! – Но снова не выдержал марку и выдал совсем непостижимое: – Да как ты смеешь! Меня! А сама! Мерзкая, грязная, подлая тварь!

Наташу как по щекам отхлестали. И еще она очень испугалась.

– Петя, ты что? – заплакала она. – Петя, что случилось?

– Я не обязан отвечать, – задрав голову, Петя предпринял еще одну попытку говорить спокойно и снова заголосил: – Мы прожили с тобой 20 лет!

– 16, – автоматически поправила Наташа и тут же прикрыла ладонями уши: муж схватил с тумбочки глиняного кота, простоявшего в их квартире все 16 лет супружеской жизни, и бросил его на пол. А потом, хрустя черепками, подошел к телефону и включил автоответчик.

Первое сообщение:

– Мам, пап, я сегодня у Гали уроки буду делать, приду к девяти, тетя Катя нас накормит.

– Ну и что, Петь? – тут же на всякий случай оправдалась Наташа. – Мы Галку Катину тоже всегда кормим.

В аппарате раздался щелчок, и Петя забегал вокруг телефона.

– Наталья, добрый вечер, – произнес бархатный мужской баритон, – это Александр! Завтра у нас конференция по пилатесу, поэтому наша встреча сдвигается на час. Надеюсь, я вас не очень огорчил. Очень жду встречи!

И Петя начал ураганом носиться по квартире, варваром набегая на черепки от кота.

– Встреча! Александр! – вопил он, с упоением хрустя черепками. – Вот как теперь это называется! Пилатес!!! Совсем стыд потеряла! Что? Уже не только в эфире, так и дома мужики покоя не дают? Проститутка! Я ухожу! Забавляйся теперь – никто мешать не будет!

Наташа, глядя на то, как Петя пытается поднять чемодан, тихонько смеялась…

В самолете на Ниццу в это раннее субботнее утро было немноголюдно. Сезон на Лазурном Берегу уже официально завершился, и наличие свободных кресел в бизнес-классе было тому прямым подтверждением. Осеннее сентябрьское солнце улыбается через иллюминаторы и, в отличие от французских авиадиспетчеров, не спешит объявлять никаких забастовок.

Марина в больших темных очках от Dior напоминает кинодиву эпохи 40-х годов прошлого века. Этакая Грейс Келли, которая потерялась во времени и только сейчас попала на рейс в Канны, еще не догадываясь, что все пальмовые ветви и премии знаменитого кинофестиваля давно нашли своих героев. Я любуюсь ее профилем с гордо приподнятым подбородком, и мне абсолютно ясно, что Марина, в отличие от американской актрисы, метит не в монакские принцессы, а сразу в королевы.

– Дорогой, поставь мой Лу на верхнюю полку, – так уважительно Марина величала продукцию известного Дома, – и закажи шампанского.

Если бы она знала, что должность дворецкого – моя тайная страсть, наверняка бы предложила мне даже отгладить свежую прессу, которую никогда не читала. Типографская краска, иногда остающаяся на руках, ее раздражала.

Журнал L’Officiel – единственный компромисс, на который она пошла на высоте 10 тысяч метров.

– Меня зовут Ирина, – радостно улыбается стюардесса. – Я буду обслуживать вас в этом рейсе. Шампанского? – и она заговорщически подмигнула. – Я видела ваши фото в сегодняшних газетах.

– И томатного сока со льдом, – добавляю я.

Перед томатным соком в полете, так же, как и перед чаем в купе поезда, устоять невозможно. Похоже, этот феномен еще предстоит изучить ученым из Института питания.

– До сих пор не могу поверить в то, что согласился на эту авантюру, которую ты придумала! – обращаюсь я к своей Грейс Келли. – Может, ты мне все-таки скажешь, куда именно мы летим?

– Нет, – королева категорична. – Может, ты в душе авантюрист, только боишься себе в этом признаться? Или ты действительно хотел получить эту статуэтку и считаешь себя незаслуженно обделенным? Поверь мне, – она начинает мурлыкать, – чтобы получить альтернативную премию, тебе придется немного полетать…

Бессонная ночь дает о себе знать, и ее спокойный голос убаюкивает меня лучше, чем это делает Оксана Федорова в дуэте с Хрюшей. Говорят, после того, как экс-мисс Мира стала желать спокойной ночи малышам, к цветам жизни активно присоединились и многие мужчины половозрелого возраста, увеличив рейтинги программы вдвое…

Проснулся я оттого, что Марина трепала меня по волосам.

– Малыш, у тебя есть ручка? – нежно шепчет она.

– Нет, но если хочешь, я вскрою вены, и ты заполнишь иммиграционную карту моей кровью.

Она улыбается и, прикоснувшись двумя пальцами к своим губам, плавно подносит их к моему рту, накладывая таким образом символическую печать. В этот момент голос капитана корабля произносит:

– Дамы и господа, мы снижаемся.

Куда же мы направляемся?

Основным недостатком супруга Наташи была чудовищная ревность. А основным достоинством – быстрая отходчивость. Закрепив мир исполнением супружеского долга, Наташа тут же начала торговаться.

– Петь, ты где? – кричит она, выглядывая из ванной. – Я сегодня после работы к Виолетте заеду?

– Опять? – отвечает из кухни подобревший Петя. – Опять на персональные тренировки намылилась?

– Никаких тренировок! – Наташа кричит, потому что в ее руках шумит фен. – Ты у меня самый лучший, самый добрый!

– Не подлизывайся! – в ответ любимый муж грохочет сковородками. – Так и норовишь из дома улизнуть!

– Ну, Петушок, милый… А что это горит?!

Дым из кухни уже добрался до всех комнат. Замороженные блинчики с творогом, которые Петя решил приготовить Наташе в знак примирения, подгорели.

Птицы за раскрытым на ночь окном поют так громко, что сквозь утренний сон их трели воспринимаются частью сновидений в Chateau Eza. Именно здесь мы оказались вчера, перебравшись на вертолете из аэропорта в Ницце в горы немного западнее Монако. Наш багаж доставили сюда на осликах – последние четыреста метров до замка недоступны автомобилю…

Если бы все номинанты на премию ТЭФИ знали, какие альтернативные призы их могут утешить! Думаю, многие бы сдержали свой пыл в желании подержать бронзового Орфея. За исключением разве Дмитрия Крылова – он и так путешествует бесплатно в дуэте со своей супругой.

Бывшая резиденция шведской королевской семьи, ныне превращенная в отель, состояла только из 10 номеров и напомнила мне декорацию для сказки про Синюю Бороду. Я лежу на кровати, смотрю в окно и думаю о том, что барон, наверное, не был плохим мужем. Он всего лишь обращался к очередной жене с маленькой просьбой не открывать потайную дверь. Неужели так трудно? Но нет – каждый раз любопытство супруги брало верх…

– Который час? – Марина нехотя поднимает голову от подушки.

– Даже не знаю…

Я уже сижу на краю кровати, вспоминая события прошлой ночи. После алкоголя и хронической усталости все смешалось в голове, как кадры видеоклипов на МТV.

Интересно, когда Бенни Андерсен из группы «ABBA» был здесь в гостях у шведской королевы, он брал с собой на память тапочки и одноразовый шампунь? Потом так же неожиданно мне приходит в голову другой вопрос.

– Скажи, – тормошу я Марину, которая опять собралась засыпать. – Ты всех своих мужчин привозишь сюда на тест-драйв?

Марина тут же просыпается и смотрит на меня недобро.

– Давай договоримся сразу! Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, только не о моей прошлой жизни. Не хочу жить в прошедшем времени! Да и любопытство не самое лучшее качество.

Надо мириться – зачем разрушать только начавшуюся сказку?

– Мне все равно, что у тебя было «до». Хотя… – я задумался. – Пусть твоя история в моей голове выглядит так. После падения Берлинской стены ты знакомишься с богатым старым немцем. Он готов бросить к твоим ногам весь мир. Бюргер не догадывается, что ты, как и экс-супруга Пола Маккартни, в качестве хобби снималась в фильмах категории «XXХ».

Марина смотрит на меня несколько секунд, а потом решительно встает с кровати.

– По ночам, – продолжаю я, – он открывает с тобой неведомые ему прежде страницы в науке любви, но в один прекрасный день, переев виагры, немец умирает.

Марина уже добралась до зеркала и водит по волосам щеткой, ничем не выражая своего отношения к рождающемуся на ее глазах шедевру мировой литературы.

– За неделю до кончины, – бойко продолжаю я, – как и полагается в таких историях, он отписывает тебе все, что заработал и украл во время Второй мировой войны, включая деньги, вырученные от продажи Янтарной комнаты. Казалось бы, все хорошо, для тебя это начало новой жизни! Но деньги, которые были заработаны на смерти миллионов погибших, не могут принести счастья. И ты в поисках гармонии путешествуешь по всему миру. Пока однажды, в Швейцарских Альпах, ты не встречаешь Его. В ролях – Памела Андерсон и Хью Грант! Ну как?

Я жду ее реакции и, не дождавшись, начинаю сам себе аплодировать.

– Занятно, – наконец произносит она безразличным тоном. – Если такие сюжеты для голливудских картин категории «С» тебя заводят, я только рада. Похоже, мне предстоит еще немножко тебя поизучать. А пока, – она сняла телефонную трубку и нажала на кнопку «обслуживание в номерах», – два завтрака, пожалуйста, и побольше свежей черники, перемолотой в миксере. Она улучшает пищеварение. Десерт?

Марина выразительно смотрит на меня и облизывается:

– Мой десерт меня уже ждет…

Я всегда любил завтраки в отелях.

– Ну, давайте серьезнее! Кто поедет в Киев?

Желающих – ноль. Командировка в Киев, да еще с Мишей, – нет, это не для наших девушек. Поэтому все смотрят на Пятницкую.

– А почему я, почему всегда я?! У меня вообще ребенка не с кем оставить!

– Да, – встает на защиту подруги Лариса. – Почему сразу Лена? Давайте лучше жребий тянуть.

Все долго спорят, что именно будет играть роль жребия, наконец рвут бумажки и рисуют крестик, который тут же вытягивает Пятницкая.

– Ленка, это судьба!

– Да не могу я ехать! С кем, говорю я вам, дочку оставлю?!

– Лена, – Лариса очень переживает, – я с Иришкой поживу все это время, ты не беспокойся.

– Да? А на родительское собрание тоже ты пойдешь? Мне строго-настрого велели прийти!

– Ну конечно! Схожу на собрание – тебя все равно никто в школе в глаза не видел, никто и не узнает, что я не ты.

Но Пятницкая продолжает упорствовать:

– Да нельзя мне! У меня диета!

– Господи, Лена, – подает голос Юлечка, – ну вы же и там можете сидеть себе спокойно на диете.

– Да? Ты думаешь, что я смогу держать себя в руках, когда увижу украинское сало?! Борщ, пампушки и вареники с вишнями?!! Я вас предупреждаю – я пущусь во все тяжкие!!!

– Главное, чтобы ты не пустилась во все тяжкие в машине, – подливаю я масло в огонь, – хорошо, что ты водить не сможешь. Тебя не допустят. Так что будешь держать себя в руках. Заодно договоришься с Веркой Сердючкой по поводу бенефиса.

– Как вам не стыдно! – Лена уже смирилась с предстоящей командировкой, но продолжает для порядка возмущаться. – Я вернусь оттуда коровой!

– Девочки из «ВиаГры» же не потолстели. – Юля сегодня – сама любезность. – Вон в газете писали, что Наде предложили двести тысяч за одну ночь. А она отказалась.

– Ну и дура! – буркнула Пятницкая и тут же представила себе, как эти деньги украсили бы ее бюджет, решив пусть не все, но многие проблемы в ее жизни.

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире самое горячее ток-шоу Первого канала – «Большая стирка»!

Аплодисменты!

– Весь мир готовится к главному культурному событию года – 300-летию Северной столицы России – Санкт-Петербурга. А «Большая стирка» готовится к своему маленькому юбилею – 300-му выпуску.

Аплодисменты!

– Сегодня у нас первый этап подготовки к торжеству. Герои лучших историй, которые вы услышите и увидите сегодня, смогут принять участие в 300-й «Стирке»! Выбор за вами!

После петербурженки Эвелины Михайловны, поставившей себе целью увидеть на пенсии 300 городов мира, и ее земляка, 300-летнего ворона Тоши, который, несмотря на более чем пенсионный возраст, до многословных воспоминаний не опустился, после поэтессы из Володарского района Нижегородской области Розалии Дмитриевны и видеосюжета из деревни Лоза, жители которой стали играть в «Большую стирку», устраивая программу прямо в сельском клубе, в студию стали заносить букеты.

Цветов более ярких я не видел никогда. Это были не редкие растения, занесенные в Красную книгу, и не роскошные композиции известных московских флористов. Все букеты, которые привез для нас Алексей Калякин, повар из города Богородска Нижегородской области, были вырезаны из репы, моркови, свеклы, огурцов, редиса. И сделал он это так, что ни один человек на программе, если бы сам герой не раскрыл тайны, не догадался бы о происхождении этих чудо-растений.

Алексей, здоровый тридцатилетний парень с солнечной улыбкой на круглом славянском лице, добродушно рассказывал, что ему очень приятно кормить людей и знать, что они приезжают к нему в ресторан даже из других городов.

– Один раз я готовил обед для самого Патриарха! – Алексей произнес это с таким удовольствием и гордостью, что в студии закричали «браво!».

Потом повар смущенно сетовал, что пока не нашел ту единственную, которая оценит его таланты. Обещал, что обязательно сделает еще букеты для «Стирки».

– Вот только перевозить их тяжело, быстро ломаются, нежные.

А через месяц после той программы к нам приехал человек и стал всех расспрашивать, что нам известно об Алексее Калякине.

– Калякин? – пожала плечами Юля.

– Да, Алексей Дмитриевич Калякин, шеф-повар ресторана «Богородск», приезжал к вам на «Большую стирку»… – Он извлек из портфеля какую-то папку. – Так… Прибыл он к вам в Останкино 15 марта сего года…

Вошедший в эту минуту Стасик остановился и внимательно посмотрел на незнакомца. Серый, далеко не новый пиджак стилисту явно не понравился: «Швейная фабрика «Большевичка», дизайн эпохи Брежнева…» – это про себя, а вслух:

– А вы, простите, собственно, кто?!

– Следователь по расследованию уголовных преступлений Валерий Денисович Крылов, – и мужчина протянул Стасику красную книжечку.

– У нас?! Милиция?! – Стасик недовольно поджал губы и без энтузиазма посмотрел на Наташу. – Помните, куколки мои, такой красавец стеснительный с цветами из огурцов. Нам их потом даже есть было жалко…

– Алеша из Богородска! – ахнула Лариса. – Не может быть! Что он мог наделать?! Ему же только нимба не хватало?! Практически святой человек!

– Вот он и получил сейчас, наверное, свой нимб где-нибудь там… – Следователь выразительно поднял глаза к потолку и вздохнул устало. – Убили его, зверски убили…

Посмотрев на остолбеневших редакторов и заглянув на секунду в бездонные от ужаса глаза Ларисы, он медленно произнес:

– Вот такие у нас дела… ребята и девушки.

– Тише! Пятницкая из Киева звонит! – кричит Юля и нежно дует на свежепокрашенные ногти. – Она там нашла мужика, который утверждает, что он родственник английской королевы! А еще девочку, которая подражает голосам птиц…

– А я, может, родственник Кайли Миноуг! – Стасик просто вне себя: у него пропала какая-то важная щетка для волос. – Тут ваабще кругом родня – кому что надо, то и берут…

– Ну во-от, – Юля продолжает любоваться влажным блеском ногтей, не обращая на Стасика никакого внимания (вчера он, видите ли, никак не успевал сделать ей укладку, поэтому она объявила ему двадцатичетырехчасовой бойкот). – И у этого родственника даже есть новогодняя открытка от Елизаветы…

Сегодня кровавая тема – «Одаренные дети». Бойко жалуется, что в каждом углу ей мерещатся родители гениев, готовые вцепиться ей в горло, а мне все время вспоминается Хармс: «Что лучше, дети или покойники?» И в самый разгар этого бардака в редакции появляется Светка Чопурян. Разумеется, не одна, а с ребенком.

Света проработала с нами недолго. Редактор она была неплохой, да и работа ей нравилась, но ее суперплан «рожу по-быстренькому и снова на работу!» с треском провалился. То ли кавказские традиции победили европейское воспитание, то ли материнский инстинкт одолел карьерные амбиции, ну и, разумеется, потому что ее деньги в семейном котле не были главными, но Света решила не совмещать детей и телевидение. И еще ей очень хотелось подольше кормить ребенка грудью, потому что это очень полезно для нервной системы малышей. Нашим девушкам Света исправно звонила, спрашивала, как дела, и пыталась рассказать о последних достижениях на ниве материнства. Все искренне радовались ее звонку и грозились приехать в гости на смотрины. А потом клали трубку и тут же забывали про обещания – биоритмы кормящих матерей и работающих на телевидении редакторов, увы, не совпадают.

Не дождавшись дорогих гостей, в один прекрасный день Света сама пришла на студию, чтобы поболтать и похвастаться карапузом. Совершенно непонятно, почему именно в этот прекрасный день мы готовили эфир «Одаренные дети».

– Ой, мои дорогие! – пропела Света. – Как же я рада вас всех видеть!

Я подхожу поздороваться и посмотреть на мирно дрыхнущего в рюкзачке-кенгурятнике младенца. Вот, наверное, кому сейчас хорошо.

– Светуль! Лапуль! – вносится в комнату Наташа. – Какой чудесный малыш!

– Какая ты молодец, что зашла! – Лариса гладит пальцем щечку малыша. – Чаю будешь?

Потом мы дружно усаживаем Свету на свободный стул рядом с Юлей и… разбегаемся врассыпную. Что делать – работа не ждет.

– Алло, алло! – надрывается Лариса. – Ничего не слышно! – И выбегает в коридор, стуча каблуками. – Вы выезжаете или нет? А кто ребенка сопровождает?

– Андрей, ты это серьезно про Волочкову? – приступает тем временем к допросу Бойко. – Или издеваешься?

– Да! – я очень устал от всех этих гениев и потому могу вспылить в любую минуту. – Да, хочу! Если Настя впервые появится после родов у нас, то будут рейтинги!

– Завтра, значит, появится? – шипит Бойко и в сердцах хлопает по столу одной из своих многочисленных записных книжек. Та тут же разваливается и осыпается на пол, и Наташа незамедлительно хлопается на колени и уползает под стол. – Ты что, не понимаешь? Это же невозможно, – ворчит она из-под стола, – она родила только в субботу вечером!

– Да, но в понедельник она уже выписалась из роддома! – Я тоже лезу под стол, и мы вместе ползаем по полу, собирая эти проклятые листки. – Ты видела первую страницу «Комсомольской правды»? Во вторник она уже танцевала! Так что, ей в четверг трудно прийти на эфир?!

Наташа пыхтит, потому что никак не может выцепить из-под стола еще один листик.

– Почему ты не забьешь это в телефон? – я ловко вытаскиваю упрямую бумажку и смотрю на нее. – И почему у тебя под буквой «О» собрано все что ни попадя? Вот что, например, у тебя здесь делает доктор Куренков?

– Потому что он О-кулист! – Бойко, вся в пыли, любовно раскладывает незатейливый пасьянс, реанимируя записную книжку.

– Алло, алло! – продолжает кричать Лариса. – Я вас спрашиваю: кто сопровождает ребенка?! – Лариса звонит в гостиницу, где в ожидании эфира томится шестилетняя девочка с бантами, которая знает наизусть всего «Евгения Онегина», но не может запомнить номер машины, которая должна ее встречать у отеля.

И тут малыш Чопурян, про которого мы, находясь в предэфирном состоянии, напрочь забыли, не выдерживает и начинает вопить. Просто удивительно, как такое маленькое существо может так орать… Мы ошарашенно смотрим на источник крика, а Света, мило улыбнувшись, ловким натренированным движением расстегивает кофточку и прикладывает к груди своего то ли мальчика, то ли девочку. Младенец, гукнув, тут же в нее вцепился.

– Как пиявка… – Юля с каким-то мистическим ужасом косится на младенца.

Ларисе тем временем кто-то сообщал в трубку, что девочку, знающую наизусть всего «Евгения Онегина», сопровождает мама, которая скоро вернется в гостиницу. Сама же Лариса смотрит на Свету Чопурян и думает о том, что она своему Данилке не то что Пушкина, а вообще уже года два ничего не читала…

– Ой, как же я могла забыть, – спохватывается Лариса и, дав отбой гостинице, тут же набирает номер матери. – Мам, это я. Мам, я совсем забыла, ты не возьмешь Данилку на выходные?

Миша с Леной возвращались в Москву. После бурного прощания с Киевом Пятницкой до сих пор было плохо, и поэтому на предложение Миши пойти в вагон-ресторан она ответила решительным отказом:

– Ты смерти моей хочешь? Я, конечно, баба здоровая, но всему же есть предел…

– Ну, пойдем, – уговаривал ее Миша, который всегда маялся в поездах. – По чашке чаю, и спать.

Договорившись на бегу вести здоровый образ жизни, они отправились в вагон-ресторан, где их поджидал сюрприз – футбольный клуб «Локомотив» в полном составе возвращался с товарищеского матча.

Нетрудно догадаться, чем закончилось чаепитие. Собственно, оно и не начиналось. Открыв бутылочку молдавского «Каберне», за которым последовало 300 грамм «Русского стандарта», – в общем, к 4 часам утра, когда Миша и слабаки-футболисты уже давно спали, Лена, стоя на столе вагона-ресторана и думая, что она певица Люба Успенская, пела: «А я сяду в кабриолет!» – а потом кричала директору ресторана: «Сема, давай! Давай мою любимую!» И кабриолет несло по тридцатому кругу. Директор Семен молча обожал Лену. Он был просто потрясен раскованностью и щедростью этой чудесной нимфы с телевидения, подарившей ему два бесплатных билета на лучшее шоу, то есть фактически свободно конвертируемую валюту между двумя странами – «Стирка» гремела на Украине не меньше, чем в России.

И вдруг в самый разгар дискотеки Пятницкая прозрела – она увидела Его. Дима Грачев – единственный настоящий спортсмен в этом поезде, единственный, кто остался с ней, чтобы встретить праздник лицом к лицу. Они опять его бросили, как тогда, когда он сломал ногу и лечился во Франции. Уже в тот раз ей страстно хотелось его как-то пожалеть, приютить, усыновить. И сейчас он сидел за столиком такой трогательный и беззащитный, такой бесконечно милый – ну, точь-в-точь такой, каким она увидела его на церемонии награждения MTV. Боже мой, как же она забыла, да он же еще и поет!!! В прекрасных глазах Пятницкой задрожали слезы, и она рухнула со стола на пол.

В принципе, Лена никогда не была поклонницей «Локомотива», да и о футболистах она знала только то, что зарабатывают они, конечно, не так, как теннисисты, но все-таки прилично. Еще она точно помнила, что певица Таня Буланова вышла замуж за футболиста. Говорили, что и Юлия Началова тоже начала встречаться со спортсменом, который уже объяснил ей, с какого расстояния бьется штрафной… А что, хорошие девки. Она, Пятницкая, ничуть не хуже. И Лена подошла к нему и сказала чистую правду:

– Вы – лучший. Хотите, я вам спою?

Дима Грачев, оценив чересчур богатую натуру Лены, вжался в диванчик и тихо прошептал:

– Конечно, хочу…

И они вместе спели какую-то хорошую песню и допили виски из его фляги, потом она объясняла ему правила игры в настольный футбол, потом попросили Семена принести семь тарелок и кокнули их на счастье, а под конец пошли встречать рассвет, который, предположительно, находился в конце поезда.

Вообще-то, люди, которые шастали по электричкам и поездам дальнего следования, Лену всегда смущали. Ходят туда-сюда – то ли газеты продают, то ли на жалость давят, прикидываясь немыми… Но сегодня, когда Дима послушно таскался за ней по пустому поезду, в котором все, кроме них, спали, она прислушивалась к ритму стучащих колес, и ей мечталось, чтобы этот поезд как можно дольше не прибывал в Москву. Вот так бы ходила и ходила она с этим чудесным Димой, так бы ходила и ходила… И вдруг ее малыш пожаловался, что устал. Да боже мой! Вот у нее и ключ от купе Семена в кармане (влюбленный директор вагона-ресторана так и не дождался ее в ту ночь и заснул, сидя за столиком).

В тот миг, когда поезд пересек российско-украинскую границу, Елена Пятницкая повторила подвиг Анжелы Ермаковой, забив решающий гол в ворота Дмитрия Грачева. И если бы этот матч транслировали во всем мире, то даже Дэвид Бэкхем сделал бы себе очередную татуировку с именем Лена на правом плече, а Зинетдин Зидан защищал бы Пятницкую от всех, кто не пришел на эфир, не менее рьяно, чем он это делал на прошедшем чемпионате мира, отстаивая честь сестры.

До прибытия экспресса на вокзал оставалось минут двадцать, а Миша все еще не нашел Пятницкую. В голове звенели бубны, и жить, в принципе, не хотелось. Постанывая, он мотался по поезду до тех пор, пока не вспомнил «Давай, Семен!» (воспоминание тут же аукнулось в голове болью). Точно. Вагон-ресторан. Так и есть: как ни в чем не бывало Пятницкая сидела здесь, причем за тем же столиком, на котором вчера плясала, и вовсю питалась.

– Ленка, – застонал Миша, – да ты с ума сошла! Я тебя битый час ищу!

– Я должна поесть! – Пятницкая была неумолима. – Сейчас, как только приедем, тут же сажусь на диету.

«Господи, – думал Миша. – Какая чудовищная несправедливость! Почему у меня голова просто сейчас лопнет, а этой – хоть бы что!» И простонал:

– Лена, я делаю официальное заявление: больше никогда в жизни я с тобой в командировку не поеду.

Едва ступив на московскую землю, Миша почувствовал прилив сил, а при мысли о том, что еще чуть-чуть и он окажется в своей квартире – о боже, ванна!!! – ему и вовсе стало почти хорошо. И он уже снова любил Пятницкую, которая грудью и сумками прокладывала дорогу через вокзальный бедлам к заветному месту, где таксисты не запрашивали денег, которых хватило бы на самолет обратно до Киева. И вдруг, когда цель была уже практически достигнута, их остановили душераздирающие вопли:

– Тетя Лена! Тетя Лена! Пропустите тетю Лену!

Пятницкую по инерции еще пронесло вперед пару метров, а потом она остановилась как вкопанная. Зазевавшийся Миша больно ударился о ее крепкую спину.

Среднего роста, плечистый и крепкий… В белой футболке и кепке… В белых спортивных штанах и белых кроссовках… Через людей и чемоданы к ним прорывался некий блистательный подросток.

«Где-то я это уже видел, – подумал Миша. – То ли у Тишко, то ли у Кваши…»

Тем временем мальчик уже лез к Пятницкой обниматься. Пятницкая немного посомневалась, а потом узнала:

– Люди добрые, Мишка, это же Виталик! – и схватила пацана за ухо. – Виталька, дрянь такая, куда же ты пропал?!

Пропал Виталик ровно полтора года тому назад – сразу после эфира «Ищу спонсора для поездки в Куршавель». Виталик убежал из дома, когда ему исполнилось 14 лет, потому что у него было две мечты – сделать карьеру в Голливуде и выпить кофе в знаменитом баре «Трамплин» в Куршавеле. Поскольку попасть из Белоруссии, где он жил, напрямую в Голливуд так же сложно, как и на высоту 1800 метров, где располагался бар его мечты, он сначала приехал к нам в редакцию. Потому что только мы можем помочь ему сделать первый шаг в карьере. В студии он демонстрировал то, что принято называть активной жизненной позицией, – отстаивал свою точку зрения, сыпал какими-то неопровержимыми аргументами и после программы доверил нам самое святое, что у него есть: свой белорусский паспорт. После чего пропал. Сердобольная Пятницкая даже пыталась обратиться в какое-то сыскное агентство, чтобы ей помогли найти несчастного мальчика.

– Ты что, не знаешь, что с такими придурками делают? – взывала она к Бойко, перечисляя ужасы из «Криминальной хроники».

Этот мальчик и стоял сейчас перед ними и при этом совершенно не соответствовал образу жертвы криминального репортажа.

Пятницкая бросила сумки и грозно подбоченилась:

– Только не врать! Ты здесь что – по электричкам промышляешь?

– Да вы что, тетя Лена, я здесь работаю, – и Виталик царским жестом махнул рукой куда-то вбок, а потом немного понизил голос: – Я главный здесь, на Киевском.

Пятницкая пихнула Мишу кулаком в бок:

– А я тебе говорила, что парень далеко пойдет?

Ничего такого она ему сроду не говорила, но Миша счел нужным промолчать. В отличие от него, Пятницкая была просто в восторге.

– Ну, рассказывай, рассказывай! – тормошила она пацана.

– Да чего рассказывать-то, – изобразил Виталик некое смущение, но тут же засиял от удовольствия, – я вам сейчас все покажу.

Миша затосковал: вода, которой он уже мысленно наполнил ванну, остывала…

– А вот здесь, – с гордостью демонстрировал свои владения главный по вокзалу, – сидят проститутки…

«Господи, – маялся Миша, таскаясь за экскурсоводом, – в Москве достаточно вокзалов, почему этот мальчик выбрал Киевский?»

– А здесь – наперсточники…

Потом они посмотрели на карманников, потом – на тех, кто протыкает шины, потом…

– А как же Голливуд? – вдруг вспомнила Пятницкая. – Мечта похоронена на привокзальной площади?

– Да вы что, тетя Лена, у меня уже почти все готово! Во-первых, я уже получил российское гражданство…

– Та-ак. А что с твоим белорусским паспортом делать? Он у нас так и валяется в сейфе в редакции.

– Храните его у себя, – и Виталик с нежностью заглянул в глаза тете Лене, – я помню, что это мой отступной…

Далее Виталик поведал, что все заработанные деньги (за вычетом ста пятидесяти долларов, которые он ежемесячно отправлял маме в Белоруссию, и еще какой-то суммы на собственное пропитание) он откладывает. И прячет их не где-нибудь, а под Большим Каменным мостом: выдвигаешь ничем особо не приметный камень – и вот он, самый надежный в этом городе сейф, которому можно доверить честно заработанные накопления на поездку в Голливуд.

– А вечером, когда работы мало, я учу язык, – и Виталик достал из заднего кармана брюк самоучитель английского.

Пожалуй, именно этот экспонат выставки произвел на Лену самое сильное впечатление, потому что, сколько лично она ни бралась за изучение английского, дальше перевода текста на ее майке «Тяжело быть принцессой размера XXXL» дела не продвигались. «Какой же все-таки целеустремленный мальчик», – с уважением подумала Лена.

– Ну, мы пошли, – поймал обстановку Миша и подхватил Пятницкую под руку.

– Да! Чуть не забыл! – заорал Виталик им вслед.

Продолжая крепко держать Пятницкую под руку, Миша попытался перейти на рысь, но Виталик продолжал орать на весь вокзал:

– Как там дела у дяди Андрея? С тетей Мариной?! У него все нормально?!

Миша с Леной остановились как вкопанные и, переглянувшись, развернули обратно к Виталику.

– А откуда ты знаешь про дядю Андрея и тетю Марину? – ласково спросила Пятницкая.

– Что же я, газет не читаю, что ли? – изумился Виталик вопросу. – После ТЭФИ все только про них и пишут…

– Да, действительно, – промолвил Миша. – Ну, мы пошли.

– А тетю Марину я и до этого знал, – упорно продолжал кричать им в спины Виталик. – Я же начинал свою карьеру в ресторане «Сыр» – читал стихи женщинам при входе! И видел там тетю Марину! И иногда тетя Марина ходила днем в этот ресторан! С другими мужчинами!!!

«Тебе бы не на Киевском, а в ФСБ работать, – недобро думал Миша, уволакивая Пятницкую подальше от чудо-ребенка. – Карьера Шарапова или Жеглова сложилась бы у тебя успешнее, чем покорение холмов Беверли-Хиллз…»

«Jaguar XJ», который Марина купила неделю назад, бесшумно двигался по Рублевке. Она отпустила своего водителя, чтобы показать мне, с каким шиком и ветерком сама может доехать до своего загородного дома.

Вот уже двадцать минут мы петляем по шоссе и, похоже, потерялись. Кроме звезд – никаких ориентиров. Марина выходит из машины и резко хлопает дверью.

Ночь очень тихая и ясная. Луна осторожно поднимается над лесом, кажется, она боится оцарапаться об острые макушки елей. Марина делает два шага вперед и молча смотрит на бледно-желтый диск. Я подхожу к ней и обнимаю сзади за плечи:

– Знаешь, сколько там звезд? 150 миллиардов, представляешь? А человек, даже если напряжется, способен увидеть только 6000…

– Персональная лекция по астрономии? Романтично… – Она резко повернулась ко мне лицом и запустила пальцы в мои волосы. – Какая у тебя стала буйная шевелюра! Как выбираться будем, а? Тарзан?

Ее прохладные губы были чуть липкими и пахли персиком.

– Вчера начался звездопад, – мой шепот в абсолютной тишине звучит странно. – Значит, сегодня надо обязательно увидеть падающую звезду и загадать желание.

– Обязательно сейчас? – и она подавила легкий зевок. – Я так устала, малыш…

– Смотри, – кричу я, и Марина вздрагивает, – вон звезда летит!

Я совсем не ожидал, что в сценарии моего так долго задумываемого разговора будут такие реальные декорации.

– Где? – она поднимает голову. – Я не вижу!

И вдруг целая горсть огней сорвалась и помчалась к земле.

– А вот еще одна! И еще! – восторгу Марины не было предела.

Несколько секунд мы зачарованно смотрели в небо.

– Звезды растаяли, – она зябко поежилась, – а я ничего не загадала…

Ее голос вернул меня на землю. Я снял пиджак и накинул ей на плечи.

– Знаешь, – кутаясь в пиджак, она продолжает смотреть на небо, – если я когда-нибудь исчезну, ты этому не верь. Я всегда буду рядом. Что бы ты ни узнал!

Ее рука выныривает из моего пиджака и касается моей:

– Пойдем в салон, холодно, а у тебя завтра эфир – еще простудишься… Что за тема на этот раз?

– Не поверишь, – оживляюсь я, – «Звезды минувшего». Пятницкая с Бойко разыскали Михаила Муромова – помнишь «Яблоки на снегу»? И он будет завтра вместе с Джуной…

На телевизионном небосклоне звезды загораются и гаснут гораздо быстрее, чем об этом рассказывают астрономы. Где сегодня Элеонора Беляева, ведущая «Музыкального киоска»? Чем занимается теперь Ирина Мишина, ведущая программы «Время»? Все, что от них осталось, – короткий абзац в справочнике «Кто есть кто на ТВ». Эти телезвезды разжалованы зрителями в рядовые, как разжалован учеными Плутон, без пяти минут лишенный звания планеты…

Мы идем к машине. Сейчас я сяду за руль и скажу ей то, что давно хочу сказать.

– Ой! Что это? Я на что-то села… – Марина рывком вытаскивает из-под себя полу моего пиджака и извлекает на свет маленькую бархатную коробочку. – Что это ты суешь в карманы?!

– Это тебе, – мое сердце колотится так, что трудно дышать.

Марина открывает помятую коробочку и извлекает из нее цепочку с подвеской в виде золотой спички с бриллиантом.

– О! Паскуале Бруни, – она надела подарок на шею, и слабый бриллиантовый лучик разрезал тьму. – Спасибо, ты – пуся! – она притянула к себе мою голову и поцеловала.

Пытаясь унять волнение от того, что все задуманные мною слова теперь, после этого чмока и «пуси», сказать уже невозможно, я включаю приемник.

– Хочешь потанцевать? – Мне кажется, что гулкие удары моего сердца заглушают песню Пресли.

– Здесь? – брови Марины недоуменно выгнулись.

– Да.

Что-то в моем тоне заставило Марину промолчать. Мы снова вышли из машины.

Love me tender, love me sweet,

all my dreams fulfilled,

For my darling, I love you and I always will…

Под обволакивающий голос Элвиса при полном отсутствии фоторепортеров светской хроники и папарацци в ночной пустоте шоссе танцевали мужчина и женщина.

Москва очень похожа на шведский стол. Сначала просто поражаешься красоте сервировки и многообразию выбора, а потом, приглядевшись, понимаешь: в лучшем случае – ничего нового, в худшем – чуть заветрено. Когда-то к такому выводу пришли Лариса и ее подруга-соседка Татьяна. Они любили по очереди заходить друг к другу в гости, чтобы за чашкой чая обсудить то, как они устали: Лариса – от работы, а Татьяна – от светской жизни. Достойных мужчин, указанных в столичном меню, они обсудили еще на заре своей дружбы и даже договорились, что не будут ревновать, если кому-то удастся первой познакомиться с Ленчиками из Mercury. Счастливое знакомство могло подарить девушкам не только приглашения на вечеринки этой компании, но и пропуск на закрытую распродажу в ЦУМ на пятый этаж. Правда, Татьяна особо на любви Ленчиков не настаивала, потому что в круг ее интересов также входили Рустам Тарико и Саша Рибок.

И вот судьба в лице балерины Лолы Кочетковой (телефон которой в записной книжке Бойко располагался на странице с буквой «Т» – дочь знаменитого Тайванчика) подарила Ларисе шанс – место в партере на балет «Золушка». По неподтвержденным данным, где-то рядом должны были сидеть ОНИ.

– И он такой веселый, Наташ! Просто солнечный зайчик! – Уже 15 минут Лариса делилась с коллегой подробностями начавшегося романа. Нет, не с Ленчиками, а с тридцатипятилетним французом, обожавшим русскую икру, русский балет, русских женщин и Стивена Фрая.

– Но он почему-то не звонит, я уже извелась вся!

– А вдруг он жулик какой-нибудь? – Наташа с трудом воспринимала рассказ Ларисы про обед в новомодном ресторане, поездку на красной «Subaru» и подарок из ста алых роз. – Или гомик…

– Да что ты! – счастливо улыбается Лариса. – Он Стивена Фрая любит, какой же он жулик!

Фрая Наташа не читала. В бесконечных домашних и не домашних заботах она, честно говоря, забыла, когда брала в руки что-то тяжелее журнала «7 дней», но Миша так долго носился с этим самым Фраем, как курица с яйцом, что фамилию известного английского писателя Наташа запомнила.

– А еще, – сияет глазами Лариса, – он сказал, что закажет мне сумку Birkin от Hermes. Знаешь? Которую после заказа надо ждать еще три года…

– А-а-а! – страшно развеселилась Наташа. – Чему же ты удивляешься? Забыла, что обещанного три года ждут? Вот и жди теперь своего «фрайдиста»… Хотя, я тебе скажу, – и Бойко, закурив, выпустила колечко дыма, – наши поставщики паленых сумок быстрее сделают.

Лариса немного сникла.

– Ну, ты сама ему позвони, – предложила недолго думая Наташа.

Откуда ей было знать, что вот уже третьи сутки Лариса исполняет ритуальные танцы вокруг телефона, решая для себя главный вопрос – звонить самой или подождать еще? Ну вот позвонит она, и что? Что она ему скажет: «Salut, c’est encore moi»? Или – почему ты не звонишь? А почему он не звонит? Может, она ему не понравилась? Нет, не может быть – все было так хорошо… Ну почему? Почему он пропал?!

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире ваше любимое ток-шоу на Первом канале «Большая стирка». Говорят, что надежда умирает последней. Надежда на лучшее будущее не покидает человека никогда. Итак, тема нашей программы – «Завтра будет лучше, чем вчера!».

После того как, сидя на наших диванах, своими историями уже поделились народный артист Украины певец Николай Гнатюк, обладательница титула «Мисс Мира – 92» Юлия Курочкина и самая ориентальная певица России Азиза, в студии появляется донская казачка Мария Александровна Бударина.

С детских лет эта уроженка станицы Тацинская мечтала побывать в Париже. Почему не в Лондоне, Риме или Брюсселе, она объяснить не могла. В своих снах она гуляла по Елисейским Полям, ела жареные каштаны и танцевала на пароходике, курсирующем по Сене. А в жизни вышла замуж, развелась, родила трех дочерей, потом с трудом их поднимала и сейчас на пенсии вела большое домашнее хозяйство и занималась воспитанием многочисленных внуков и внучек.

В один из дней к ней приехала погостить старшая дочь. Ее муж, менеджер одной из крупных ростовских фирм, хотел было выбросить французскую газету, в которую упаковал подарки для тещи. Но Мария Александровна газету расправила и упросила зятя, знающего язык Мопассана и Золя, перевести, о чем же там пишут.

– Да конкурс какой-то, мамань, рецепты съестные народ присылает.

– А может, мой борщ на что сгодится? – робко намекнула теща.

Зять хоть и высмеял идею послать в газету рецепт тещиного борща и еще пару ее фирменных блюд, но письмо Марии Александровны перевел и, вернувшись в город, отправил в эту газету.

Когда через полтора месяца из французской редакции пришел ответ, вся Ростовская область гудела. Главный приз взяла их станичница и теперь едет за ним в Париж.

Но счастливых рассказов о путешествии и фотографий на фоне Эйфелевой башни не последовало.

Внезапно скончался бывший муж Марии Александровны, с которым она рассталась 22 (!) года назад. И так как участвовать в похоронах никто из ближайших родственников не вызвался, бывшая жена взяла все горестные и денежные хлопоты на себя. Какие уж тут прогулки по Avenue des Champs Elysees!

– Мария Александровна! – говорю я. – Редакторы мне сказали, что вы по телефону спели для них замечательную песню. Может, и нас порадуете?

И вот эта русская до последней капельки женщина в полной тишине, хранимой всеми 325 зрителями в студии, запела народную еврейскую песню «Лехаим» – «Будем жить».

Аплодисменты!

– Мария Александровна, мы тоже на программе убеждены, что все-таки наше завтра будет лучше, чем вчера. И мечты обязательно должны сбываться! Поэтому мы решили сделать для вас небольшой подарок – недельный тур в столицу Франции город Париж!

Аплодисменты!

Под шквал аплодисментов донская казачка, уроженка станицы Тацинская Мария Александровна Бударина прямо в студии встала на колени и заплакала. Слезы лились из ее глаз, но она улыбалась, и было в ее улыбке что-то не менее загадочное, чем в улыбке Моны Лизы, знакомство с которой ей предстояло через неделю в Лувре.

Настоящая жизнь и настоящие страсти…

Сегодня Лариса везла пятилетнего Данилку в гости к бабушке. Она давно обещала, что они приедут, но все время оттягивала момент встречи. Видеть поджатые губы почему-то всегда обиженной матери было выше ее сил.

В прошлом учительница младших классов, а сегодня – билетер в Дмитровском кинотеатре, ее мама Калерия Михайловна при любой возможности старалась подчеркнуть, что интеллигентные люди телевизор не смотрят. Что, впрочем, не мешало ей быть в курсе всего происходящего на всех телешоу всех главных телевизионных каналов.

– Мам, представляешь, меня дядька в метро сумкой задел, никак не отстирывается, – со слабой надеждой, что мать ее пожалеет, с порога начала Лариса.

– А вот твоя подруга Анастасия вообще не ездит на метро. Ее Павел на «Мерседесе» забирает! – губы Калерии Михайловны заняли привычное положение, и она со стуком поставила чашку в раковину. Забыть то, что дочь, уйдя от мужа, сказала ей об этом лишь недавно, Калерии Михайловне было не просто.

– Ой, ма, не начинай… Метро в Дмитрове нет. И Настя, как я, каждый день на работу не ходит.

– Данилочка, иди, поиграй в комнату. Бабушка сейчас тебе печенья напечет, – глаза Калерии Михайловны осветились так ожидаемой Ларисой любовью.

Данила возил по полу новую игрушечную машинку:

– Бабуль, я с вами хочу!

– Хорошую машинку тебе бабушка купила? – и голос Калерии Михайловны тут же переключается с ласки на «допрос с пристрастием». – А что там с Ищеевой произошло? Она, говорят, кого-то задавила?

– Мам… – Лариса даже растерялась, – ты что, газету «Жизнь» читаешь?

– Об этом, кстати, и «Комсомольская правда» писала. Но тебе же читать некогда, – выразительно вздохнула Калерия Михайловна.

Помолчали.

– Светочка Сорокина, – первой не выдерживает мама, – девочку удочерила. Такая хорошая малышка, – ее просто распирает от светских новостей.

– Да, мам, она молодец, – Лариса подошла к матери и попыталась ее обнять. – Я так устала, сегодня сумасшедший дом на работе…

– Господи! – тут же вскочила Калерия Михайловна. – Да что же это делается? Я совсем забыла! – И, убежав на кухню, вернулась в комнату через секунду с очками и каким-то тоненьким журналом. – Ваш ведущий нашел какую-то взрослую женщину! Она его на сколько старше?

Лариса устало посмотрела на возбужденную мать:

– Такими подробностями я у Андрея не интересуюсь. Да и какая разница?

– Что значит какая разница? – Мать надела очки и, придерживая их одной рукой, стала другой открывать журнал. – Да она с ним во всех журналах. Такая неприятная крашеная блондинка!

– А мне Мария Сана, – загнавший свое авто под холодильник, напомнил о себе Данила, – в садике сказала, что у тебя на работе обезьянки есть.

– Есть, дорогой, есть, у них там в этом вертепе все есть… – продолжая листать журнал, начала было Калерия Михайловна, но Лариса ее перебила:

– Да, сыночек, – Лариса уже очень устала от общения с матерью, – к нам на прошлую программу обезьянки приходили.

– А что они кушали? – сидя на полу, Данилка с восторгом смотрел на мать.

– Мы их бананами кормили, яблочками.

– Мам, – сын встал и, подойдя к матери, уткнулся ей в колени лицом, – а я тоже хочу их покормить!

Развитие сюжета по сценарию мирного семейного вечера Калерию Михайловну не устраивало.

– Вот тебе, Данечка, – она сняла очки и строго посмотрела на внука, – в их телестудии делать нечего. Тут вообще на «Окнах» мужчина в зал пистолет принес!

– С патронами, баб?! – в восхищении замер Данила.

– Мам?! – Лариса почти с ужасом посмотрела на мать. – Ты смотришь «Окна»?

– Я не смотрю такую гадость! Но я всегда стараюсь быть в курсе. А обезьянок, Даник, мы и в зоопарке увидим.

И, повернувшись к дочери, тоном оскорбленной королевы-матери добавила:

– Незачем ребенка к вашему шоу-бизнесу приучать. Пусть лучше «Кота Леопольда» посмотрит. А ты, Ларисочка, если забыла, закончила аспирантуру истфака и начала писать кандидатскую!

Раздавшийся звонок телефона помешал Калерии Михайловне развивать еще одну свою излюбленную тему – профессионального соответствия дочери.

– Алло? Ларису? Можно! – Она протянула дочери трубку и, глядя как она отрицательно качает головой (позвонить Ларисе по телефону ее матери мог только бывший муж), прошептала: – Это мужчина… но не Эдик…

– Верочка!

– Андрюша!

Я не видел свою бывшую сотрудницу – старшего редактора программы «Доброе утро» – почти четыре месяца и каждый раз, оказавшись в «Кофемаксе», думал: «Что-то давно я Верочку не видел – надо бы позвонить…» Но в этой ежедневной борьбе за телевизионные показатели даже созвониться было некогда.

И вот Верочка сидит на своем любимом месте в «Кофемаксе» и выглядит при этом просто замечательно: легкий загар, сияющие голубые глаза, легкий мэйкап – лицо светится, как у хорошо отдохнувшего человека.

– Вера, дорогая, что случилось? – я подсаживаюсь за ее столик. – Тебе удалось вырваться в отпуск? Ты выглядишь просто великолепно!

– Все просто, Андрюша, – и многозначительно улыбающаяся Верочка чуть приподнимает чашку с кофе, будто тост произносит, – я снова на рынке, снова в поиске.

Новостью я ошарашен настолько, что даже не решаюсь спросить, чем, а вернее, почему закончился ее счастливый брак с Игорем. И куда, собственно, этот ее Игорь подевался? У них так все хорошо было, ребенок… В общем, красивую фразу о том, что Верочка снова на рынке, я на всякий случай оставил без внимания.

– Над чем это вы так потешаетесь? – когда я вошел, Верочка что-то явно очень веселое рассказывала своей соседке.

– Ой, это я Лене тут рассказывала, познакомься, кстати, наш новый редактор. Ты расскажи, расскажи ему, как тебя на работу взяли!

– Вы представляете, Андрей? – щебечет милейшая Лена. – Пришли люди на работу устраиваться, сидят – ждут собеседования, и тут к ним выходит дядя и говорит: «Вы тут все такие хорошие, что даже не знаю… Вот кто скажет нам отчество Германа Грефа, тот это место и получит!» Представляете?

Представляю. Нормальный вопрос. Надо своим задать.

– А я, – продолжает Верочка, – рассказывала Лене свой сон. Ну так вот…

День Идеального телевидения /Сон Верочки

И снится Верочке сон, будто приходит она на работу, а у входа в телецентр проверяет пропуска Влад Листьев. Она очень удивляется и спрашивает: «Что вы здесь делаете?» А он и отвечает: «У нас сегодня очень необычный день – День Идеального телевидения. В этот день я сам всех встречаю, и поэтому не нужно никаких пропусков. Сегодня войти в телецентр могут только хорошие люди. Ты, Верочка, хорошая, заходи!»

Входит Верочка в «Кофемакс», но это оказывается не «Кофемакс», а его предшественник – знаменитый кафетерий на первом этаже телецентра. Заходит она и видит Валентину Леонтьеву с еще отличным зрением, которая пьет кофе рядом со своим сыном, еще не бросившим ее в провинциальной глуши. Дикторы Центрального телевидения обслуживаются в кафетерии без очереди. На некоторых столиках лежат беленькие коробочки – рассыпчатые безе, упакованные, чтобы взять с собой. Добрые тетушки-продавщицы знают всех по имени и с радостью торгуют любимыми Верочкиными курами-гриль за 3 рубля и делают турецкий кофе.

Но кто это так приветливо машет ей рукой? Это за свой столик ее приглашает Юра Николаев. Польщенная Верочка вежливо спрашивает мэтра: «А что вы сейчас делаете? Еще танцуете?» На что Юра отвечает: «Нет. Мы сейчас делаем специальную новогоднюю программу, благодаря которой телевидение может сэкономить миллионы! Раньше эти миллионы распылялись по каналам, чтобы каждый канал сделал свое новогоднее шоу. И они делали! Клонировали одних и тех же артистов, и все. Вы же, Верочка, умный человек, вы же понимаете, что нам грозит? При таком подходе третьего января телевидение кончится, ведь все деньги угроханы в эти три с половиной часа! Вот мы и делаем одно новогоднее шоу на все каналы». Верочка потрясена. «А вы?» – спрашивает она. «А я буду ведущим».

И тут захотелось Верочке в туалет. Идет она по телецентру и видит: кругом – красота. Ничего общего с тем телецентром, который так разительно был похож на муниципальную городскую больницу, медленно разрушающуюся в бесполезном ожидании госдотаций. Все этажи отремонтированы. Подвесные потолки со встроенными светильниками. Дубовые стеновые панели. Мраморная плитка на полу. Пальмы в кадках. Туалеты блестят. И ей даже во сне не стыдно за эти туалеты!

(– Ты помнишь, – прерывает Вера свой рассказ, – как к нам пришла жена, тогда любовница, Депардье?

Мне ли не помнить, как бедолаге-Верочке пришлось вести в наш туалет лицо Chanel Кароль Буке?

– Я думала, со стыда умру! А здесь захожу в туалет и вижу – все современное такое…)

Все современное такое, везде цветы, а перед огромным, от пола до потолка, зеркалом Сергей Зверев причесывает Елену Миронову, бывшую ведущую «Доброго утра». «Лена, – спрашивает Верочка, – вы что, теперь вместе поете с Сергеем Зверевым?» «Ну что ты, – отвечает Лена, – Сережа просто так ярко выступил в «Большой стирке», что его пригласили вести программу «Время», а он заодно решил причесать меня, по старой доброй памяти.

– И тут я проснулась.

Я потрясен… Неужели развод или что там еще у нее с мужем произошло мог включить столь бурные сновидения? Однозначно Верочка могла бы стать героиней нашей программы «Жизнь есть сон» и составить компанию Светлане Петровне, которая утверждала, что в прошлой жизни была Екатериной II и ей постоянно снятся сны про славную эпоху ее царствования. Вот это был эфир!

– Однажды, – «царица» переходит на заговорщицкий шепот, – я проснулась, а в руке у меня – пуговица графа Орлова…

С которым, разумеется, она всю ночь напролет занималась любовью. И она настолько явно это видит, настолько сильно ощущает себя царицей, что боится засыпать.

Зрители потрясены, и только один мальчик тянет руку вверх. В предвкушении яркой реплики я даю ему слово и:

– Мне очень надо в туалет, – украшает мальчик своей непосредственностью прямой эфир.

После рекламной паузы вместо откровений царствующей во сне императрицы в студии уже ругались муж с женой, которая увидела «вещий» сон, что супруг изменяет ей со своей секретаршей. Чтобы несколько разрядить обстановку – страсти кипели нешуточные, я вспомнил об этом мальчике:

– А где же наш юный уринист? Он уже вернулся?

Вот что значит захотеть в туалет в нужное время и в нужном месте – мальчик заработал бурные аплодисменты…

После этого эфира секретарше Юлечке раз пять звонила разгневанная соседка царицы и говорила, что Светлану Петровну буквально на днях выпустили из психиатрической клиники Кащенко.

– Что? Что эта сумасшедшая, от которой весь дом стонет, делает у вас в передаче? – возмущалась соседка ночной императрицы.

– Раз ее выпустили, – в который раз равнодушно поясняла Юля, – значит, она не больна.

И каждый в этом мире имеет право на свои 15 минут славы.

За 20 минут до прямого эфира я получил sms-сообщение, смысл которого понял не сразу. «Хаятт. № 922. 22.00». Да-а… Наверное, так сутенеры из агентств распределяют жриц любви, подумалось мне в ту секунду. Чуть позже, в студии, на теме «Самые необычные объявления» две представительницы первой древнейшей рассказывают, что, когда они разместили лаконичную рекламу «Дочь + мама = для гурмана!», их фирма стала получать гораздо больше заказов.

– Разве это пиар эскорт-услуг?! – кричит со второго ряда выкрашенная огненной хной дама. – Это лучший слоган для совместных концертов Аллы Пугачевой и Кристины Орбакайте!!!

Поднимаясь в стеклянном лифте пятизвездочной гостиницы на назначенную встречу, я пытаюсь придумать свой вариант объявления в раздел «Знакомства». После каторжного рабочего дня ничего, кроме «Прямой эфир у вас дома», мозг выдавать не хочет.

Открыв номер электронной карточкой, полученной на входе, я погружаюсь в полумрак… Огромное окно со сказочным видом на засыпающую Москву подсвечено сотней свечей. На кровати в шелковом белье с бриллиантовым крестом возлежит падший ангел Марина. Секунда на раздумье, и я нахожу свое место в кадре – сажусь на ковер рядом с кроватью.

– Что случилось? – говорю еле слышно, чтобы не нарушить камерность обстановки. – Тебя выгнали из твоего элитного поселка за плохое поведение? И ты, как Коко Шанель, проведешь жизнь в гостинице?

– Фу, Пуся! – и она слегка треплет меня за ухо. – Как ты нехорошо обо мне думаешь! Посмотри скорее… – молниеносно, словно кошка, она соскакивает с кровати и протягивает мне свежий номер журнала Vogue.

Подробная фотосессия с приглашением западных стилистов и фотографа – реальное отражение того, что теперь она настоящая светская львица, покорившая главный глянцевый Эверест издательского мира России – журнал Алены Долецкой! Ни связи, ни деньги и даже индекс популярности не влияли на утонченный вкус этой гранд-редактрисы моды. Единственное, что я мог предположить, – Марина добилась такой благосклонности, спасая из-под колес Рея – любимую собаку Долецкой.

– Ну что ты молчишь? – Она стоит с бокалом в руке и смотрит на меня, разглядывающего журнал. – Нечего сказать?! – еще один глоток розового шампанского Piper.

– Нет, все просто великолепно! – Я кладу журнал в сторону и начинаю любоваться живой героиней. – Это безусловно круче, чем Юля Тимошенко на обложке польского Playboy!

Шутка королеве не нравится.

– Только не она! – Марина поднимает с пола журнал и садится рядом со мной на пол. – У нее же фальшивая коса! И почему ты смотришь телевизор?!

На экране с отключенным звуком показывают планы зимнего Крещатика, откуда CNN уже пару дней ведет прямую трансляцию «оранжевой революции». Настоящее реалити-шоу с рейтингами, сравнимыми разве что с нашим первым сезоном! Шеф московского корпункта CNN Джил Дороти (интересно, какие у нее суточные за такую горячую точку?) оживленно беседует с Юлией Тимошенко. А ведь мы в архиве «Большой стирки» могли бы иметь интервью с этой украинской Жанной д’Арк, если бы умерили свои аппетиты и двумя годами ранее согласились на телемост с участием Юлии в программе «Женщины в тюрьме». Но тогда в эйфории успеха Генриетта требовала всех гостей только «живьем», а Тимошенко ехать в Москву боялась. Эксклюзив с ней мы заменили на первое после отсидки интервью Кати Огонек, а в качестве бонуса к тюремной действительности пригласили Филиппа Киркорова с мюзиклом «Чикаго».

– Хочешь, я расскажу тебе один секрет? – Марина смотрит на Тимошенко через бокал с шампанским, прикрыв один глаз. Как снайпер. – Я училась с ней в одном классе в Днепропетровске в школе № 75. Даже вроде как дружили… Уроки, конечно, вместе не делали, а вот в кино, на дискотеки… Ну и тряпками, конечно, менялись. – Марина, не отрывая глаз от своей школьной подруги, делает глоток шампанского и слегка улыбается. – Она, кстати, всегда была консерватором. Ты же знаешь, что она сейчас одевается только от Louis Vuitton? Не знаю, любовь к одной марке – это либо человек скучный, либо он не доверяет своему вкусу…

– Представляю вас двоих, зажигающих на дискотеке, – мечтаю я.

– Да… На дискотеке – это был выпускной вечер – она и увела у меня парня. Наговорила ему про меня чего-то, а он, дурачок, и поверил… – Она делает еще один глоток шампанского. – С тех пор мы не разговариваем. И вообще, – Марина щелкает пультом, и ее конкурентка тает, – хватит на нее смотреть! Неужели телевизор не надоел тебе на работе?

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать реальную героиню вечера, и чувствую, как что-то обжигающе холодное скатывается по моей спине. Лед!

– Ах вот ты как?! Хулиганка!

Все еще не знаю, готов ли я сложить для моей Снежной королевы слово «Вечность» из кубиков льда, поэтому просто зачерпываю эти кубики из ведерка с шампанским и…

– Так, девочки, мой экземпляр?! О чем мы сегодня? – Наш директор, как всегда, открыл сценарий через минуту после начала шоу. – Все герои готовы? А эти люди что здесь делают?! Зачем они? Что? По сценарию?! Нет, это сумасшедший дом!!! Где Лена?

Сан Саныч постоянно кого-то искал за кулисами студии и, как правило, не находил. А еще он все безнадежно путал. Тем не менее он, выпускник Московского авиационного института, был уверен, что испытатели ракетно-космической техники, а именно эта профессия была указана у него в дипломе, в результате и спасут наше телевидение…

– Сан Саныч! Там милиция ансамбль не пропускает!

– Лариса, все потом! А вы кто? Руководитель студии? Где ваш, ну, этот, мальчик с лентами?

– У нас не мальчик, у нас девочки с мячами!

– И что? Сумасшедший дом!

Что касается мальчиков, то у самого Сан Саныча такой мальчик был, но видел он его только два часа в неделю. Наш директор был первоклассным отцом и, конечно, мечтал, чтобы сын оставался с ним подольше. Но мама ребенка не понимала и не принимала Сан Саныча, тот, в свою очередь, не понимал и не принимал ее, а пятилетний мальчик перед сном обычно успокаивал своего плюшевого мишку:

– Вернется к тебе твой папа, и будут они с мамой жить дружно-предружно.

Темное шелковое платье от Ann Demeulemeester лежало на дубовом полу в спальне и в лучах утреннего солнца было похоже на лужу. Миша никогда не мог отличить платье из коллекции прошлого сезона от новых поступлений, тем более назвать марку и артикул женской одежды (если только лейбл не кричит крупным лого). Просто накануне вечером в «Турандрот» она успела ему рассказать, что носит только бельгийских дизайнеров, потому что их вещи вне времени. И потом в ночном клубе она и правда была хороша в этом наряде цвета антрацит…

А может, все дело в том, что в первый раз он сразу обратил внимание на ее роскошные белые волосы, на ее улыбку и облегающее, почти аскетичное платье? И она чем-то неуловимым напоминала ему его первую школьную любовь – Олю Петрову, которая училась в 1 «Б» классе, была отличницей и всегда ходила в черном платье и белом фартуке?

По контрасту Мише снова вспомнился вчерашний танец на дискотеке. Понятно, что девушки, отдыхающие в ночных клубах вечером в пятницу и субботу, меньше всего хотят показаться пуританками, ведь у них есть всего 5–6 часов, чтобы найти своего прЫнца из золотой сотни Forbes. Поэтому их скрытое оружие должно действовать сразу и наверняка: кружевные чулки, бескомпромиссные мини, боевой раскрас, высокие каблуки (ну а если они подготовились заранее, немного силикона в губы и в бюст). Но чаще всего это сражает наповал и раздражает только конкуренток по танцполу. И только они понимают, какие инвестиции были вложены во всю эту красоту и какие магазины выполнили месячный план за их счет…

Один Мишин знакомый, работающий в оч-чень-оч-чень модном бутике, рассказывал историю о том, как некоторые московские девушки, покупая вещи из новой коллекции, давали ему взятки только за то, чтобы он не продавал аналогичные вещи Свете Бондарчук и Ксении Собчак. По логике богатых, но малоизвестных модниц, такие звездные девушки должны были умереть от зависти, увидев знаковые вещи на сопернице!

Впрочем, Миша прекрасно знал, что спящая сегодня в его кровати богиня утренней зари, героиня его вчерашнего собеседования, не из тех, кто не пропустит ни одного модного показа. Когда она сидела в редакции на диване Клиппан, названном в честь деревни, в которой родился создатель ИКЕА (по слухам, этот миллионер просто помешался на экономии – он экономит на спичках, еде, бензине, даже летает эконом-классом), и внимательно смотрела на него. Он спросил, почему стекла ее машины не затемнены. Наверняка ей надоели назойливые взгляды мужчин (рабочее название темы готовящегося эфира звучало как «Женщина за рулем»). На что она, усмехнувшись, ответила, что хотя к ней и пристают больше, чем приставали когда-то к Елене Кондулайнен, возглавившей партию любви и разъезжавшей по Москве с голой грудью, тем не менее, тонировать стекла она не собирается. Зачем же, и тут она снова усмехнулась, прятать такую красоту? Реплика шеф-редактора потрясла.

Миша никак не ожидал, что такая красота может оказаться утром в его кровати. Но он понимал, что все должно закончиться прямо сегодня, когда она проснется. Он уже видел 29 звонков без ответа на ее Vertu. Миша встал и пошел кормить своих рыбок.

Наконец выходные. Мы с Мариной летим в Милан, отель Four Seasons. Отель этот хорошо знаком модницам, регулярно опустошающим прилавки итальянских бутиков. Он расположился в двух шагах от известной улицы Монтенаполеоне, сплошь усеянной модными магазинами. И все местные продавцы с радостью доставят ваши покупки прямо в номер.

Ожидая, пока консьерж выдаст нам ключи от номера, я задаю ему вполне невинный, на мой взгляд, вопрос о часах работы музея. Марина заметно напрягается:

– Пуся, никуда не денется твоя «Тайная вечеря»! А вот коллекции в Милане меняются два раза в год!

Марина сейчас явно похожа на человека, который вот-вот получит ожидаемую дозу наркотика. В эту минуту любой, кто попытался бы отговорить ее от немедленной встречи с последними творениями Dolce & Gabbana, был бы расстрелян на месте.

Уже через 30 минут, когда Доменико Дольче лично подкалывал ей новую юбку (в мире их только две (!), вторая уже летела в Лондон для Виктории Бэкхем), все продавцы, а также главный стилист Стефано были готовы объявить этот день национальным праздником. После выбора Марины только комиссионные с продаж в этот вторник составляли в бутике годовой бюджет Ивановской области.

Почему-то мне показалось, что на этом день покупок должен закончиться.

– Ну подумай сам, есть женщины, которые тратят деньги в казино, и это – пагубная зависимость. Есть наркоманки, алкоголички… Тебе было бы приятней выносить меня из бара «30/7» пьяную в хлам, где я прокатала свой платиновый American Express? – философствовала Марина, примеряя сто шестьдесят первые туфли.

Я утешаю себя тем, что моей подруге далеко до британского миллионера Скотта Александра, который ежемесячно тратит на оздоровительные и омолаживающие процедуры 100 тысяч фунтов, а недавно приобрел в Болгарии целый город, присвоив ему собственное имя. Но после трехчасового мелькания разных брендов меня пошатывает, и когда в бутике Cartier Марина кидается выбирать в подарок своему парикмахеру золотые часы, я не выдерживаю и говорю, что голоден.

Пока мы сидим в ожидании заказанных блюд, а Марина без умолку трещит о покупках, я смотрю на нее и не понимаю… Нет, конечно, я могу понять женщин в салонах красоты, которые увлекаются мускулистыми массажистами, иногда готовыми предложить не только усилия волшебных рук. Я радовался за приятельницу Нину, влюбившуюся в красавца-стоматолога за его безукоризненные пальцы как раз в ту секунду, когда он объявил, что у нее «третий нижний кариес». Я даже переживал за героиню программы «Нарушители интимного пространства» Светлану Евгеньевну из Нижнего Новгорода, которая потеряла голову от гинеколога и писала ему стихи, а он, потеряв не только голову, но и ее содержимое, неровно дышал к малолетней дочери свежеиспеченной поэтессы. И я очень расстроился, когда узнал, что после пяти лет совместной жизни шведская принцесса Виктория и ее массажист Даниель расстались, причем по инициативе массажиста, успевшего к этому сроку построить лучший в Стокгольме спортклуб.

Но в данном случае я знал, что именинник, к которому стоит в очереди вся Москва, нетрадиционной ориентации. И главное, чем он занимается при встречах с моей подругой, – это пролистывание глянцевых журналов. Чем он заслужил подарок за 12 тысяч долларов?

– У меня есть тост! За тебя! За твои покупки и за твоего стилиста! – я пытаюсь иронизировать.

Марина тоже поднимает бокал:

– Нет, дорогой, за меня. Этот подарок я купила себе. Я не могу видеть руку, которая колдует над моей головой в дешевых часах.

– Как жалко, – отвечаю я, – что мне нужно завтра возвращаться на работу. Я бы с радостью еще походил с тобой по магазинам, и мы бы купили твоей домработнице какое-нибудь колье…

– Да? – Марина хитро улыбается. – А сколько стоит освободить ведущего от работы?

Правда, был в моей жизни человек, который Марину в широте души переплюнул, сняв свой золотой Rolex и подарив его абсолютно незнакомому человеку.

– Напоминаю, что наша тема – «Дерзкие, красивые и талантливые». И сейчас в нашей студии появится незаурядный человек. Встречайте! Самый необычный государственный политик Дмитрий Аяцков!

Аплодисменты!

Помимо написания книг о кормлении птиц, конюшни, тезисов о легальной проституции, народной музыки, предложения пересадить всех чиновников на велосипеды и верблюда, губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков отличался большим интересом к часовому делу. Мало того, Дмитрий Федорович стремился привить вкус к хорошим часам людям труда. Так, пролетая над одним сельхозкооперативом, губернатор приказал:

– Посадить машину! – и вышел общаться с работающим в поле народом.

Комбайнер из деревни Алексеевки Владимир Жестков Дмитрию Федоровичу приглянулся особо:

– Хороший ты мужик! Это тебе за доблестный труд на благо нашей Родины! – И, расчувствовавшись, губернатор протянул крестьянину свой золотой Rolex.

Злые языки, правда, утверждали, что летал Аяцков тогда вместе с Ельциным и это он решил что-то подарить комбайнеру. Часы губернатора пришлись как нельзя кстати.

Третий месяц Лариса плела сети вокруг известной всему миру модели Светланы Песчановой. На все уговоры приехать на эфир Светлана не отвечала ни «да», ни «нет»: то «перезвоните вечером, я сейчас не могу говорить», то «у меня сегодня съемки», а то вдруг «простыла, представьте себе…». В общем, вполне очевидный для профессионала, каковым Лариса, без сомнения, являлась, футбол. Но Ларисе не хотелось отступать, она давно была очарована красотой этой модели – такой нежной, такой трогательной, такой беззащитной – почти девочки! Неудивительно, что модные дома и рекламодатели заключали с г-жой Песчановой многомиллионные контракты.

Третий месяц Лариса расплачивалась за общение с г-жой Песчановой пусть не миллионами, но вполне ощутимыми для семейного бюджета суммами за междугородние переговоры – знаменитая модель проживала, разумеется, в Лондоне. И, судя по всему, никакого желания выступить для телезрителей исторической родины не испытывала: за трогательной беззащитностью и широко распахнутыми глазами скрывался жесткий пиар.

Любовь и восхищение Ларисы постепенно угасали, а затем и вовсе испарились.

– Да кто она такая? – кипятилась Лариса. – Приехала из Сибири Москву покорять, восемь классов в багаже!..

План мести созрел не сразу. Камышеву осенило в тот момент, когда после бурных споров и бесконечных Генриеттиных «нет, я не вижу эфира!» наконец была утверждена тема «Бабушки и дедушки знаменитостей». Говорят, когда-нибудь дети будут выглядеть, как их родители… Но можно же пойти дальше и посмотреть, на кого будут похожи внуки и внучки! Лариса знала точно: в этой жизни ничего страшнее бабушки и дедушки Светланы Песчановой просто не может быть. Знала, потому что, собирая информацию о своей теперь уже бывшей кумирше, нашла в Интернете фотографию ее «бабушки рядышком с дедушкой», опубликованную в местной прессе. Это были явные герои для фильма «Парк Юрского периода-5». И для шоу – самое оно. Знаменитая модель должна заплатить за часы и рубли, потраченные Ларисой на переговоры, за испорченное воскресенье, впустую проведенное в Питере, куда эта моделька приехала на один день позировать для Glamour, за поруганную любовь, в конце концов!

С тем же упорством, с каким когда-то вызванивалась Света, Камышева открыла сезон охоты на ее бабушку с дедушкой. Найти их оказалось несложно: услужливый Интернет на все лады воспевал щедрость знаменитой внучки, купившей старикам однокомнатную квартиру со всеми удобствами в районном центре (ранее престарелая чета проживала в обычном деревянном доме). Заставку Ларисиного ноутбука украшал один из лучших кадров фотосессии, целиком опубликованной в сибирской газете «Березняковский рабочий»: сухонькая семидесятилетняя старушка кокетливо сидит на краешке ванны и помахивает босой ножкой. Когда Лариса увидела это впервые, то просто оцепенела от восторга – если «корни» Светы Песчановой согласятся на участие в программе, то будут убиты сразу два зайца: во-первых, будет утолена ее жажда мести, а во-вторых, рейтинг передачи просто зашкалит!

Все складывалось просто великолепно. Не в пример внучке, бабушка буквально жаждала пропиариться.

– А? Что?! «Большая стирка»?! – вопила она в трубку. – Да это же моя любимая передача!

Далее выяснилось, что бабушка не пропускает ни одного выпуска, что дед ехать не может по причине старческой немощи и полной глухоты, но вот лично она уже бежит на вокзал покупать билет до Москвы. К слову сказать, бабушка оказалась менее притязательна, чем ее внучка: она согласилась ехать в купе на верхней полке (проезд оплачивает редакция).

Накануне приезда вожделенной старухи Лариса, вспоминая, сколько времени было потрачено на эту модельку (с глупым лицом!), мстительно ликовала и, желая приблизить час расплаты, решила встречать бабулю лично. (Для непосвященных: со стороны редактора программы это был более чем широкий жест. Выезд редактора навстречу гостям сравним только с правительственной миссией, когда встречу высокопоставленных гостей в аэропорту возглавляет не Матвиенко, а лично президент.)

Раннее московское утро застало Ларису, вооруженную скромным букетиком, на вокзале. Этим утром бабушка Светланы Песчановой должна была быть доставлена в студию, как драгоценная ваза из Гусь-Хрустального, которую когда-то привезли в редакцию в качестве подарка благодарные телезрители. Лариса уже истомилась ждать, но вот наконец объявлено прибытие поезда с бабушкой. Лариса машет букетиком и бежит навстречу старушке. Старушка машет рукой и ковыляет навстречу Ларисе. На этом идиллия закончилась. Оказалось, что бабушку встречает не только редактор программы «Большая стирка» – вскользь замеченные Ларисой на перроне «люди в черном» ждут ту же самую бабушку. Она еще подумала, кого это может встречать эта парочка амбалов в костюмах цвета непроглядной ночи и солнцезащитных очках.

Предыстория безобразной сцены, разыгравшейся впоследствии на вокзале, была такова. Сразу после разговора с Ларисой бабушка на радостях позвонила внучке в Лондон. Но та не разделила ее восторгов по поводу предстоящего участия в любимой передаче.

– Сумасшедшая! – почем зря ругалась красавица– внучка. – Куда ты едешь? Там из тебя бифштекс сделают!

Поскольку бабка продолжала ликовать по поводу предстоящего теледебюта, Светлана незамедлительно позвонила в Москву своему богатому покровителю и, не вдаваясь особо в подробности, попросила организовать «встречу» горячо любимой немного спятившей grandmother.

Лариса, на глазах которой бритоголовые амбалы с квадратными плечами умыкали ее мечту, бросилась в бой.

– Вы что, – кричала она, пытаясь отбить старуху, – вы с ума сошли! Это же эфир! Она уже должна сидеть в студии! Это провокация!

Бабка тоже орала что есть мочи:

– Я приехала выступать! Пустите меня!

Ловко оттесняя Ларису могучими плечами, амбалы тащили брыкающуюся бабульку к огромному джипу с тонированными стеклами. Ругаясь, Лариса бежала за ними следом, смело размахивая сумочкой.

– Отпустите меня! – кричала бабушка, когда ее запихивали в машину.

– Отпустите ее! – кричала Лариса, видя что дверь машины вот-вот захлопнется.

И та и другая понимали, что еще чуть-чуть – и их шансы на счастье будут равны нулю.

Лариса никогда не была поклонницей спортивного стиля одежды, но в эту минуту она поняла, что сейчас ближе всего ей стиль фирмы Nike. Just do it! Просто делай! И Лариса бросилась к машине.

Жизнь современных электронных средств массовой информации зависит от многих факторов. Но в целом, за исключением глобальных катастроф (таких, например, как похищение героини передачи или пожар на Останкинской телебашне), подчинена она исключительно рейтингам – таким большим бумажным простыням с цифрами, где каждый час отмечается процент включенных по всей стране телевизоров и то, какие в процентном соотношении каналы смотрят зрители. Эти усеянные цифрами простыни появляются в телецентре к 11 часам утра, и уже минутой позже Генриетта вызывает к себе Мишу и подчеркнуто вежливо спрашивает, почему это цифры опять оказались ниже ожидаемых. И только потом выражает недовольство всем остальным.

Вчера, например, Генриетте не понравился будущий сценарий с рабочим названием «Сестрички», главное место в котором, по плану Миши, занимали сестры Зайцевы.

– Нет, я не вижу, я не вижу программы, – твердила она, откидываясь на спинку кресла и прижимая пальчики к вискам. – Все очень сыро… Где настоящие Истории, где Трагедии? Все линейно.

– Ну как же где? – тряс стопочкой листов А4 Миша. – Как же, когда вот – две сестры. Сначала замуж выходит одна, а другая все не может никого встретить…

– Если бы они выходили замуж друг за друга, – Генриетта хлопнула ладошкой по столу, – вот это бы был скандал. А что здесь такого шокирующего?

– Да, но полюбившие друг друга сестры были в прошлом месяце, – перечил продюсеру Миша. – Вы что, не помните – «Жизнь в розовом цвете»?

Но все его усилия были напрасны: женские типажи а-ля сестры Зайцевы всегда вызывали в Генриетте безотчетное раздражение. Они не нравились ей почти так же сильно, как Маша Распутина и Ирина Мирошниченко. Тогда Миша как следует порылся в памяти и вытащил оттуда сестер, не попадающих в разряд блондинок с крупными чертами лица и откровенными формами:

– Тогда, может быть, сестры Кутеповы?

– Миша, но вы же понимаете, что это – не для массового зрителя, – в голосе Генриетты появились покровительственные нотки. – Кто их знает, кроме Петра Фоменко и двух десятков зрителей, которые сидят на досках в его театре!

На это возразить Мише действительно было нечего: известный на всю Россию театр, куда билетов было не достать на три месяца вперед, вряд ли мог удержать интерес многомиллионной аудитории.

– Ну, может быть, тогда….

– Вот когда ты мне привезешь сестру Даны Борисовой, с которой они на эфире будут ругаться и выяснять отношения, вот тогда эта тема может претендовать на существование.

– Да, но, насколько я знаю, – в Мише все еще не угасал азарт поспорить с упорствующей Геттой, – у них прекрасные отношения, несмотря на то что одна – теледива, а другая – всего лишь стюардесса в «Аэрофлоте»…

– Неважно! – Генриетта хлопнула ладошкой по столу, закрыв тем самым обсуждение. – Когда они поругаются, тогда эфир и состоится.

«Да, – подумал Миша, – у каждого бывают свои критические дни». И все-таки сделал еще одну попытку:

– Гетта, вы же понимаете, что девчонки и так уже три месяца без выходных работают.

– А мне плевать, – с видимым удовольствием произносит наш продюсер. – Нужно харкнуть кровью – значит, нужно.

Миша с нескрываемым интересом смотрит на Генриетту. «Что называется, раскрылась», – думает он.

– Я не собираюсь краснеть перед начальством из-за низких цифр, – продолжала она тем временем, – не для этого я столько лет шла к этому месту, чтобы из-за каких-то… – и Гетта делает неопределенный жест кистью руки. – Не нравится – пусть уходят. Найдем новых.

Новый редактор – стройная брюнетка с васильковыми глазами и трогательным именем Инна Цветкова – появилась в редакции всего три дня назад. Потому что всего неделю назад вернулась из Японии, где долгое время была прикреплена к папе-дипломату. То ли из-за того, что Инна была новичком, а то ли потому, что пять лет прожила в стране, граждане которой знают толк в корпоративном этикете, но все эти три дня она приходила на работу согласно штатному расписанию, то есть первая. Редакция «Большой стирки» имела обыкновение собираться на своем рабочем месте после десяти, но до одиннадцати. За исключением, разумеется, Стасика, у которого был свой собственный, не поддающийся никакой логике график.

Но в это утро Инна не была одинока. Едва переступив порог кабинета, она услышала звуки, которые ни с чем не перепутаешь – так хлюпают носом только хорошо поплакавшие дети и женщины. Редактор по гостям Лариса Камышева хлюпала и слегка подвывала, прячась за журнал «Итоги». Тот самый понедельничный номер с телевизионными рейтингами. Инна, хотя проработала в редакции без году неделя, уже прекрасно ориентировалась в происходящем. В частности, она знала про главное – про рейтинги. И этот номер «Итогов» уже успела изучить по дороге на работу.

– Что же вы, Лариса, ой, здравствуйте, плачете? – поспешила Инна утешить коллегу. – Мы же опять в пятерке лучших!

В ответ на это Лариса завыла в голос и, отняв журнал от лица, продемонстрировала Инне потоки слез вперемешку с тушью, разбитую губу и опухший глаз. Инна сразу поняла, что если не принять меры, то эта опухоль к завтрашнему дню непременно превратится в роскошный черно-синий переливающийся бланш.

– Лариса! Что случилось, дорогая?! Кто это сделал – муж?!! (Инна еще не успела познакомиться с подробностями семейной жизни сотрудников и не могла знать, что последний год совместной жизни, то есть до ялтинских соглашений, муж Ларисы не то что руку – глаз на нее не поднимал, так как, придя домой с работы, тут же утыкался в компьютер, крепко держась за мышь.)

Лариса отчаянно замотала головой.

– Бабушки! – хлюп носом. – И дедушки! – снова хлюп. – Эфира… не бу-у-у-удет! – и завыла в голос.

Пока Лариса, сбиваясь на всхлипывания, рассказывала о горячей встрече на вокзале, Инна притащила откуда-то лед и, завернув его в беленький носовой платочек, велела Ларисе приложить влажный холодный кулек к глазу. Потом ею же был пойман курьер и послан в аптеку за бодягой. И пока он пропадал невесть где («Как это, где я был, я три аптеки обежал!»), Инна успела проявить и чисто профессиональную инициативу:

– Ларисочка, вы знаете, в Японии так популярна группа «t.A.T.u»… Почему бы нам не разыскать их бабушек и дедушек?

Слезы на Ларисиных глазах высохли. Рейтинг программы должен выстоять при любом катаклизме. А группа «t.A.T.u» – это рейтинг. И поэтому, пока Инна Цветкова колдовала с бодягой, Лариса прошерстила свои записные книжки, сделала несколько звонков, и уже через 15 минут ее неподбитый глаз сиял. Вместо похищенной старушки были найдены бабушка одной татушки (рыжей) и дедушка другой (не рыжей), то есть две кандидатуры по цене одной. При этом новые герои не сидели на шее у внучек, а жили полноценной жизнью: бабушка оказалась художницей, а дедушка ремонтировал обувь.

– И мы устроим, – ликовала Лариса, – аукцион ее картин!

Инна Цветкова была счастлива. Она прожила в Стране восходящего солнца достаточно долго, и ей всегда хотелось пойти на курсы гейш, но мизерные посольские зарплаты не позволяли ее отцу эти курсы оплатить. И только в это утро она смогла реализовать свои тайные мечты и выступить в роли настоящей гейши, которая умеет не только фонтанировать идеями, делать массаж горячими камнями, рассказывать невероятные истории о жизни борцов сумо, готовить мисо-суп, встречать моряков, наворовавших рыбу в российской зоне, отстаивать два острова Большой Курильской гряды, но еще и прикладывать компресс к глазу своей коллеги и, может быть, будущей подруги…

– 5, 4, 3, 2, 1! В кадре!

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! С вами «Большая стирка»! Последние три дня страна с замиранием сердца следит за трагедией в семье Аллы Перфильевой, всем известной как Валерия. Популярная певица, мать троих детей, не выдержала постоянного домашнего насилия со стороны мужа Александра Шульгина. Что происходит в жизни этой хрупкой красавицы? Обо всех подробностях вы узнаете в течение ближайшего часа. Тема программы – «Руки прочь от Валерии!».

…За 32 часа до этого момента вся редакция была почти на осадном положении. Зная, что история с Валерией уже заявлена на летучке «Принципа Домино», а Владимир Молчанов требует Аллу Перфильеву на ближайшие дни, Генриетта в кои-то веки согласилась с мнением большинства сотрудников и объявила мобилизацию.

Миша в экстренном порядке вылетел на один день на родину певицы в город Аткарск. Бойко обзванивала клубы женщин, мужья которых распускали руки, а Пятницкая знакомилась с теми представительницами слабого пола, которым нравилось терпеть боль. Версию, что певица была тайным членом общества мазохистов («А что, скажите на милость, столько лет удерживало ее с таким мужем?!» – вслух подозревала Валерию Пятницкая), исключать было нельзя.

– Я бы на месте Валерии ни за что не ушла! – слепой метод печатания, который Пятницкая освоила в юности на курсах машинописи, позволял ей почти не смотреть на клавиатуру компьютера. – Пять квартир в Москве, загородный дом… – вместо клавиатуры Лена рассматривала интернет-подробности частной жизни певицы. – Неужели потерпеть нельзя?

– Тебя, значит, по морде, а ты терпи? – возмутилась Наташа. – Что за дикость, Лена? Мы что, в каменном веке живем?

– Не в каменном веке, а в каменных джунглях, – глубокомысленно вздыхает Пятницкая, продолжая молотить по клавиатуре. – Вот последний муж Лайзы Минелли потерпел – и молодец!

– Ага! – усмехнулась Бойко. – Так терпел, бедный, что еле ноги унес.

– Зато сейчас миллионы получает! – Пятницкая сегодня далека от романтики. – А я квартиру, наверное, уже никогда не куплю.

(10 миллионов долларов – в такую сумму в качестве отступного оценил продюсер Дэвид Гэст систематические побои, которые в течение полутора лет совместной жизни наносила ему Лайза Минелли. Но Лена Пятницкая еще не знала, что Манхэттенский верховный суд сильно умерил финансовые претензии четвертого мужа знаменитой актрисы и певицы.)

– Лен! Ты что, охренела? – Бойко покрутила пальцем у виска. – Ни одна квартира того не стоит!

– Да? – вызывающе парирует Лена. – Зато у Валерии теперь будет все! Ведь голая, босая к Шульгину пришла!

– Да Валерия и сама не бедная, – вдруг сняла с себя обет молчания Юля.

Вплоть до этого высказывания она была так расстроена тем, что из-за срочной работы у нее откладывается свидание, что, придя в редакцию, целых 17 (!) минут не произнесла ни звука.

– Думаете, че, она мало заработала на рекламе йогуртов с как их там… – она морщит лоб, вспоминая название, и наконец с облегчением выдает, – с бифидобактериями, вот!

Все думают. А Юля тем временем продолжает:

– Слушайте… А они правда живые?

– Кто-о? – одновременно тянут Лена и Наташа.

– Бактерии. Это ж, если подумать, есть страшно! Вдруг они внутри что сделают?

Редакторы явно застигнуты врасплох этим заявлением.

– А ее реклама шубок в журналах? – продолжает тараторить Юля.

Эту рекламу меха ни Пятницкая, ни Бойко не помнили. Но шубная история из уст Ульяны Ц. впечаталась в их сознание навсегда.

И тут в кабинет вошла Лариса:

– Да это торгаши ее фотки украли и наживались.

– Ой, Лариск! – всплескивает руками Наташа и начинает причитать: – Кто ж тебя так отделал, милая моя?

– Твой новый, да? – необычно оживляется Юля и даже приоткрывает рот.

Лариса смущается и инстинктивно дотрагивается до лилового синяка:

– Да что вы, девочки! Это охранник Песчановой. Нечаянно…

В редакции в подробности встречи родственников топ-модели вникать не стали и тут же объединили Ларису и певицу Валерию в подруги по несчастью. Больше, разумеется, жалея Ларису.

Единственным человеком в редакции, которого не волновали официальные рейтинги, был Стасик. Потому что у него на все были свои оценки:

– Ой, это интересно!

Или проще:

– Нет, ну что за г. но!

Правда, в комментариях Стасика никто особо не нуждался, потому что, во-первых, есть официальные рейтинги и вышестоящее начальство, а во-вторых, потому что стилист категории «А» появлялся в редакции, как правило, к шапочному разбору, то есть после кипящих страстями летучек, когда судьба эфира уже решена. И все, что оставалось Стасику, – наводить глянец на эту «ну невозможную безвкусицу» и выдавать комментарии:

– Госпади, да кому это нужно?

Стасик искренне не понимал логику выбора многих тем для эфира:

– Кому, ну кому, скажи, нужны эти старухи?! – подчеркнуто громко выговаривал он в телефонную трубку, подходя к дверям студии. – Прям белены они, что ль, объелись? Ну все, давай, я перезвоню.

Стасик вошел в студию и остолбенел.

– Обалдеть! – восхищается он, разглядывая синяк Ларисы. – Вы что, подрались на этой вашей летучке?

Губы Ларисы предательски задрожали.

Стасик просто не выносил женских слез. Ему дурно становилось, когда при нем плакали!

– Ларис, ты не переживай, – утешает он Камышеву и вдруг совершенно неожиданно для себя предлагает: – Давай я тебя подстригу?

– Вот это номер! – Лена Пятницкая аж плюшкой подавилась. – Можно подумать, нужно получить фингал под глаз, чтобы в Стасике проснулось что-то человеческое. А меня когда подстрижешь? Когда мне ноги ампутируют?

Стасик кидает на нее орлиный взгляд и снова оборачивается к Ларисе:

– Я тебя сделаю сейчас просто суперкрасавицей! Ты только не переживай.

Все то время, пока Стасик священнодействовал над головой Ларисы, практически весь женский состав редакции и примкнувший к ним Миша суетились около стилиста категории «А», понимая, что возник прецедент: теперь можно будет смело обращаться к Стасику с просьбой «сделать что-нибудь с этими волосами». Стасик же делает вид, что ему фиолетово до всей этой ажитации, хотя на самом деле польщен.

– Ларис, ну ты мне скажи, – не забывает он критиковать работу редакции, – ну кому нужны эти старухи?

– Так я не старушку хотела, – оправдывалась Лариса, – я же саму Песчанову хотела!

– А зачем, зачем вам все эти модели – наглые, безмозглые… Не верти головой… Это ж не подиум, в эфире говорить надо!

– Ну а кого, Стасик, кого? У нас и так уже по десятому кругу скоро персонажи пойдут.

– А почему никогда еще не приглашали трансвеститов? Они такие прикольные, такие веселые!

Лариса замерла, почувствовав вкусную тему:

– Ну, я даже не знаю, у меня никогда не было никаких знакомых трансвеститов…

– Да нет проблем! Подожди, я сейчас Зазе позвоню. Алло! Заза? – И Стасик – в одной руке трубка, в другой – расческа – унесся куда-то в коридоры.

Лариса тем временем судорожно вспоминала, что Зазу Наполи она видела только в рекламе известной косметической фирмы, у которой Новый год продолжался 365 дней в году, и сообщавшая об этом жизнерадостная женщина (или мужчина?!) ей хорошо запомнилась. И тут представилась уникальная возможность увидеть ее (или его?). Лариса прекрасно понимала, что если персонаж интересен ей, значит, интересно будет всем. И побежала за Стасиком в коридор.

– Зазочка, – разливался тем временем Стасик, – ну так ты не хочешь к нам подъехать?

– Ты что, ты что? – страшным шепотом ругалась Лариса. – Надо же сначала у Генриетты все утвердить!

– Да-да, – отмахнувшись от нее рукой, продолжал переговоры Стасик. – Я все понял, передаю трубочку нашему редактору, – и, не обращая внимания на протестующие жесты Ларисы, сунул ей трубку в руки.

Ларисе ничего не оставалось делать, как, поздоровавшись, представиться:

– Лариса Камышева, редактор «Большой стирки».

– Очень приятно, Лариса, – ответил знакомый по рекламе голос. – Я выступаю сегодня в «Красной Шапочке», и вы можете приехать и посмотреть шоу. А после мы все обсудим.

…Лариса с печалью посмотрела на Стасика:

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Как же я пойду – с фингалом?

– Лариса, я тебя умоляю – наденешь темные очки!

– Я тебе свои дам! – подключилась к диалогу подслушивающая секретные переговоры Бойко. – У меня есть то, что надо, – в пол-лица!

Речь шла о тех самых очках от Armani, которые Бойко приобрела на сэкономленные от непохода в «Галерею» деньги. Она была очень, очень ими довольна. Совершенно очевидно, они придавали ей сходство с Шерон Стоун.

– А может, все-таки пусть Заза с подружками к нам приедут? – продолжала поднывать Лариса.

– Не приедут. – Стасик даже вздохнул («До чего же люди странные. Им все придумываешь, организовываешь, а они…»). – Не приедут, потому что жар-птицы стаями не летают.

И тут Лариса вспомнила, что когда-то она уже слышала эту фразу от Сергея Зверева, и снова расстроилась, потому что лично себя она жар-птицей не чувствовала. Скорее подбитой членами подмосковного охотничьего хозяйства перепелкой в день открытия весенней охоты.

Лариса – короткий плащ, каблуки, легкий шарф, темные очки и потрясающая укладка – смотрелась у дверей знаменитого стрип-клуба почти как рекламная акция. Она, как всегда, пришла первая. Чуть позже к ней присоединилась Инна Цветкова, которую после всего случившегося просто грех было не взять с собой, и почти одновременно с ней подошла Наташа.

– Я мужу и говорить даже не стала, куда иду! – Бойко с видом шпиона надвинула на глаза ковбойскую шляпу. Костюм а-ля техасский рейнджер – коричневая замшевая куртка с макаронной бахромой-нарезкой под рукавами, коричневые обтягивающие брюки-капри и светлые сапожки с носами и бахромой – прятался в ее гардеробе уже два года. Ждал своего часа.

– А Лена? – Инна во все глаза смотрела на Бойко и думала о том, как она в своем сером трикотажном костюме будет смотреться рядом с Наташей.

– А Ленка уже едет – она на метро поперлась. В такое место, говорит, и не пить?!

– Да-а, – захихикала Лариса, – как она тогда в «Галерее» мучилась, бедняжка. Даже, по-моему, не устояла пару раз…

– Слушай, Ларис, «Галерея», «Шапочка» – так еще чуть-чуть, и мы на страницы светской хроники попадем – как модные гламурные персонажи. Вместе с Дашей Жуковой. Та-ак… Ты смотри, кто идет!

К ним приближалась активная правозащитница и известная феминистка. Девушки молча смотрели, как она заходит в клуб, и думали, что вот на их глазах борьба за женские права достигла своего апогея, потому что каждая женщина на свой день рождения или какой-нибудь другой праздник, или даже не праздник, а просто – переживая кризис супружеской жизни, может взять да и прийти сюда. И может быть, мужские стрип-клубы и есть одно из самых выдающихся достижений демократии этого города…

– А вот и я! – прервала их высокие коллективные размышления Пятницкая, от которой шел пар. – Бежала от метро, представляете?

У Инны Цветковой похолодели руки. Только-только серый трикотажный костюм, в который она была одета, совместился в ее голове с костюмом техасского рейнджера, так нате вам… Роскошные телеса Пятницкой (синий пиджак под мышкой) самым пикантным образом были упакованы в светло-бирюзовую футболку, на которой вдоль по широкой Лениной груди стразами от Swarovski буква к букве было выложено: «How diffikalt to be princes XXXL». «Три ошибки…» – мысленно отметила Инна, но вслух ничего не сказала.

– А Стасик где? – Лена никак не могла достать из сумки сигареты. – Подержи же, – и попыталась сунуть в руки Бойко пиджак.

– Какой Стасик, какой Стасик! – била копытом Бойко. – Он сказал, чтобы его не ждали, он нас там найдет. Тут все только тебя ждут, принцесса!

И они вошли. И на них обрушился праздник, на котором они не были чужими. Для них был забронирован лучший столик около сцены, а руководство клуба встречало их чуть ли не караваем. Такое гостеприимство было связано не только с пониманием, что такое эфир на Первом канале. Работники клуба неоднократно принимали участие в программе и теперь были счастливы, что редакция «Большой стирки» наконец-то откликнулась на их многочисленные приглашения.

Стасик чувствовал себя главным распорядителем праздника – объяснял, что к чему и почем, и все время куда-то убегал. Инна Цветкова продолжала успешно вливаться в коллектив и учила всех пить саке. Пятницкая первые пять минут после начала шоу безмолвствовала, а потом окончательно поняла, что мечты на самом деле сбываются – вы только посмотрите: не надо никого никуда возить, потому что все собрались здесь – целое стадо мужиков попалось в ее капкан! От восторга Пятницкая немедленно напилась в зюзю. И не она одна. Тренировки с саке ни для кого не обошлись даром, и к концу вечера прилежные ученицы поочередно танцевали у шеста, а обессилевшая от смеха учительница не могла встать со стула. Что же касается знаменитой певицы Ларисы Камышевой, то она, забыв про свой синяк (и потеряв предварительно очки Бойко), стояла на сцене и пела вместе с Зазой «Оранжевое небо».

Можно себе представить, как обрадовалась шайка-лейка, когда все еще меткий глаз Бойко запеленговал в толпе знакомое лицо:

– Марина! Девчонки – это же Марина!!! – и понеслась галопом в глубь клуба.

Не разобрав толком, какая такая Марина, Пятницкая бросила шест и ринулась за Бойко. Лариса тоже вскочила, но побежала почему-то в другую сторону – опять на сцену. За столом остались только Инна (продолжая стонать от смеха, она попыталась, но так и не смогла встать со стула) и почему-то немного растерянный Стасик.

– Марина, дорогая! Ну-ка, молодой человек, – и Наташа как следует потеснила официанта, который протягивал счет Марине, одетой сегодня очень демократично: джинсы и джемпер.

– Это же я, Наташа! Первый канал! Помните, вы с Андрюшей пришли после ТЭФИ, а мы вас – оп-па – уже ждем на лестнице!

Легкое недоумение в глазах Марины растаяло, и она, положив зажженную сигарету в пепельницу, встала из-за стола. На фоне Бойко и Пятницкой она выглядела как хрупкий эльф, но тем не менее умудрялась смотреть на них сверху вниз.

– Приве-ет, девочки! – пропела она, еле сдерживая смех. – Как отдыхается?

– Да мы тут связи налаживаем, – продолжая пританцовывать, подмигнула Марине Пятницкая. – А вы что здесь делаете?

– Фу, Ленка! – дернула ее за рукав Бойко. – Отдыхает человек, как и мы!

Марина широко улыбнулась:

– У меня иностранные гости, – и она махнула сумочкой от Yves Saint Laurent куда-то по направлению к выходу, – которым я показываю Москву. А что это за мальчик с вами за столиком? Лицо как будто знакомое…

– Да Стасик это! У нас тут программа намечается…

Пока за столиком Марины кипела светская беседа, Лариса вернулась со сцены и очень удивилась, обнаружив только обессилевшую от смеха Инну и задумчивого Стасика.

– А девчонки где?

– Да они там встретили кого-то… Во-он там, смотри… – и Стасик кивнул головой. – Ты не знаешь, кто эта блондинка?

– Да ты что! – ахнула Лариса. – Это же Марина! Андрюшина пассия! – И Лариса со всех ног понеслась к ее столику.

А Стасик остался. Перед его глазами всплыла сцена драки из-за джемпера в Третьяковском проезде. Того самого, в который сейчас была одета та самая блондинка. И ему тут же захотелось домой.

А девчонки тем временем изо всех сил продолжали коммуникатировать.

– Как жизнь? – атаковала Марину подбежавшая Лариса. – Почему не заходите? (Куда должна была заходить Марина, никому не было понятно.)

– Да как-то все некогда, – заливалась смехом неприлично трезвая по сравнению с девушками Марина. – Лучше вы к нам!

– Андрюшка, – перестав приплясывать, вдруг громко начала секретничать Пятницкая, – такой влюбленный, такой влюбленный…

– Ленка, прекрати! – дергала ее за рукав Бойко, но Пятницкая не унималась, спеша поделиться с лучшей подругой Маришкой сокровенным:

– Он же не говорит ничего, но мы ж все видим, – и она уже почти собралась всплакнуть на плече Марины, но ее излияния прервал официант, которому порядком надоело стоять со счетом:

– Ваш счет, пожалуйста. Как всегда, с вашей персональной скидкой.

И пока Марина расплачивалась, Бойко думала о том, что Марине приходилось показывать Москву иностранцам довольно часто.

– Потрясающе! Просто супер! Голливуд! – разливается соловьем Стасик, смывая с меня грим после эфира. – Такая находка – пригласить самых известных трансвеститов с их мамами!

Стасик был просто счастлив. Еще бы – ведь эфир состоялся благодаря исключительно его персоне. Ну что бы они без него делали?

– Гениально! – не скупился на похвалу стилист категории «А». – Я уже вижу эти цифры! Этого вашего рейтинга. И ты, Андрей, ну просто в ударе сегодня был. Молодец! Только, знаешь, не надо было давать слово той сумасшедшей старухе…

После настоящего разговора двух профессионалов, то есть после большой похвалы и небольшой критики, можно было переходить к личным вопросам:

– Вот видишь, я познакомил вас со своими друзьями, а ты… – Стасик выдержал небольшую паузу, размазывая тоник на лице, но я на провокацию не велся. – Ну, ты же мне ничего не рассказываешь. А я тут с Мариной познакомился…

Я молчу в замешательстве. Как это они познакомились? Где?

– Да. – В голосе Стасика слышится легкая обида. – И это была не первая моя встреча с ней.

И он в красках поведал мне о случае в Третьяковском проезде:

– И вот ты представляешь, что я чувствую, когда вижу эту кофточку в стрип-клубе!

– Когда? – не выдерживаю я игры в молчанку.

– Как когда? Я же говорю, когда у нас была выездная акция в «Красную Шапочку». Позавчера.

Странно… Марина же сказала, что вернется только через неделю. Наверное, Стасик что-то путает. Но Стасик видит мое недоверие и обижается:

– Не веришь? Ну так спроси у Бойко, – и заорал невесть откуда взявшимся командирским голосом: – Где Бойко? Почему, когда она нужна, ее никогда нет на месте?

С перекура прибежала веселая Наташа.

– Это правда, что вы встретили Марину? – спрашиваю я ее очень спокойно, хотя внутри у меня все кипит («друзья называется!»).

«Испепеляющая взглядом» – это про Наташу и про то, как она посмотрела на Стасика.

– Ну да, встретили, – Наташа делает очень честные глаза. – А что тут такого? У нее там были какие-то иностранцы. По работе. Может, она им Москву показывала?

– А почему я узнаю обо всем последним? – изображать равнодушие мне все сложнее.

– Ой, да мне и в голову не пришло. Мало ли, что могло ее туда занести. Может, эти ее иностранцы туда пойти захотели?

– Занести? – возмутился наконец и без того долго молчавший Стасик. – Иностранцы? Ты же сама мне говорила про ее персональную скидку. А ты знаешь, что такое персональная скидка в этом клубе? Она дается только тем, кто потратил там больше, чем 50 тысяч долларов!

Наташа как следует наступает Стасику на ногу и изо всех сил пытается перевести разговор в другое русло:

– Ой, да там все так чудно! Андрюш, представляешь, там можно даже выкупить официанта на вечер. В меню даже есть такая графа: «Освободить официанта от работы»! Представляешь?!

Да, представляю. Где-то это я уже слышал. Но точно не от Сергея Зверева.

Несколько параноидальных предложений, и наконец «вкусной» признается тема «Я работаю без одежды». Девчонки в восторге:

– Супер! Мы должны позвать сюда тех, кто работает в стриптизе!

– Надеюсь, все понимают, что замыкаться на стриптизе нельзя, что эту тему нужно давать шире? – Сам того не желая, я выступаю в роли все еще отсутствующей Генриетты, правда, я не прикладываю пальцы к вискам и не говорю, что не вижу эфира.

– Но как же без стриптиза! – возмущается Пятницкая. – Это же непрофессионально!

– Да! – вторит ей Бойко. – Мы должны пойти в ночной клуб, чтобы посмотреть, то есть найти героя…

– У меня такое ощущение, – намекаю я про фурор (не сказать дебош) в «Красной Шапочке», – что вы там были совсем недавно.

– Ну что ты, Андрей! Нам же нужны еще герои.

– Да, мне кажется, нам нужно их поискать. Чтобы мы не превратилась в «Секс с Анфисой Чеховой», нужно же обсуждать разные истории.

Так список потенциальных героев эфира «Я работаю без одежды» помимо стриптизерш и стриптизеров пополнили натурщицы Строгановского училища, актрисы, которые снимались в эротических сценах, и самое главное – некая припасенная Ларисой на черный день героиня, которая развлекается тем, что ночью любит ходить в «Седьмой континент», раздеваться, гулять голой между прилавков и наблюдать реакцию людей. Все в восторге.

– Нужно поставить туда скрытые камеры!

– Ларис, а она полностью голая или не полностью?

– По-моему, она просто топлес.

– А если мы ее попросим, она согласится СОВСЕМ?

– А может, не надо совсем?

– Но формы? Достойны показа?

– Ну что вы, мы все там закрасим, и все будет пристойно.

– А мы сможем камеры установить? У нас нет проблем с «Седьмым континентом»? Может, позвонить Володе Груздеву?

– Да нет. Это им какая реклама – у них тетка гуляет в отделе молока в чем мать родила.

Прошло уже 17 (включая ночь) часов после окончания программы «Все про постель», но телефон в редакции продолжал нещадно надрываться. Казалось, что от перевозбуждения он уже не гудит, а хрипит.

– Я больше не могу, не могу! – Бойко трясущимися руками достала сигарету.

– Дался им этот старичок! – недоумевала Лариса. – Как будто все с ума сошли!

Миша, заменив бьющуюся в истерике секретаршу (сейчас она пила воду из чашки, и звук ее клацающих зубов сопровождался телефонным трезвоном), уже отчаялся услышать от абонентов что-либо вразумительное, и решил, что пора присоединяться к Юле. Но где-то на сотом звонке он с шумом выдохнул, промокнул вспотевшее лицо носовым платком и сменил тактику общения, отвечая всем звонящим одно и то же:

– Спасибо за звонок, мы обязательно примем к сведению!

Сначала мы решили, что такое яростное зрительское негодование было вызвано началом программы.

Представьте себе огромную кровать, ведущего, лежащего под белым атласным одеялом, а справа и слева от него – роскошную блондинку и немыслимой красоты брюнетку. Обе, разумеется, неглиже.

(Роли моих «партнерш по сну» исполнили Надя и Лена – танцовщицы певца Димы Маликова.)

Но после часа непрестанных криков и потока ругани стало ясно, что мое подражание Людовику XIV тут ни при чем. Фривольное даже по сегодняшним меркам поведение «короля-солнца», который часто развлекался подобным образом, иногда вместо фрейлин вставляя своих фаворитов, наших зрителей не возмущало.

Через три часа мы обнаружили, что звонят нам почему-то одни женщины и почему-то все пенсионного возраста. Конечно, джентльмены называют такой возраст дам «элегантным». Но в данном случае ни о какой элегантности звонивших говорить не приходилось.

– Мерзость! Гнусность! Чудовищно!

– Как вы могли такое показать?

– Это беспредел!

Вот самые мягкие слова, которые раздавались в трубке. Адресованы они были единственному человеку.

Участник Отечественной войны, капитан запаса, житель Краснодара Николай Андреевич Корнюхов во всех смыслах был положительным человеком. В свои 74 года он оставался в строю и преподавал в местном техникуме трудовое обучение. Был трижды женат, разведен, имел взрослых детей и сейчас был занят поисками новой подруги жизни. К подруге этой у Николая Андреевича было только два требования. Ей должно было исполниться не больше двадцати, и она обязательно должна была родить ему наследника.

– Пять лет назад, – заявил он в студии, – я понял, что должен встречаться только с молодыми. А женщины в возрасте – это зло и балласт для нашей страны.

Примером такого балласта была для ветерана и его собственная сорокапятилетняя (!) дочь, которая была против матримониальных планов родителя, считая его обычным распутником.

– Женское тело возбуждает мужчину, только когда ядреное! – философствовал в студии Николай Андреевич. – Если бабе под сорок, все, поезд ушел! Пусть занимается внуками и огородом!

У самого ветерана имелся частный дом и 15 соток земли, и он не исключал, что окучивание огорода должно вменяться в обязанности его будущей молодой супруги.

Когда поздним вечером совершенно обессилевший Миша не выдержал и после накатанного «Спасибо за звонок, мы обязательно примем к сведению», заорал в трубку: «Да пошли вы к чертовой матери!» – Лариса испугалась и, перехватив телефон, вежливо поинтересовалась:

– Простите великодушно! Но почему вы называете Николая Андреевича старым пердуном?! По-моему, для своих лет он очень прилично выглядит!

– Прилично?! – женщина на том конце провода захлебнулась от негодования. – Высохших, облезлых старперов вообще нельзя показывать нормальным людям! Вы что, ослепли! Не видите, как у него вставная челюсть вываливается?!

Только поздним вечером следующего дня телефон начал чуть остывать. Бойко спустилась в аптечный киоск за валидолом для себя и валерьянкой для Миши, но, когда вернулась, он уже спал, уткнувшись лицом в колени Ларисы.

– Значит, если бы на месте этого дядечки, – гладя Мишу по волосам, спрашивала ее Лариса, – был молодой красавец и он заявил бы в студии, что спит и видит себя с опытной дамой лет пятидесяти пяти, все эти зрительницы завалили бы нас благодарственными письмами и телеграммами?

До Нового года остается всего две недели. Город охвачен подготовительно-покупательной лихорадкой. Выбираются подарки, составляются списки гостей, заготавливаются продукты, шьются костюмы зайчиков и снежинок, покупаются билеты на новогодние елки… Только редакторам «Большой стирки» не до этого – они готовят новогоднюю программу. Такую, чтобы поразила миллионы телезрителей, заставив их остаться на нашем канале 31 декабря. В последние часы уходящего года, когда миллионы домохозяек будут нарезать салаты, редакторы должны сделать все для того, чтобы никому не захотелось взять в руки пульт дистанционного управления.

Эксклюзивный спецпроект – так и никак иначе называется запланированный на эти часы бенефис Людмилы Марковны Гурченко.

– Миша! Я на вас надеюсь! Чтобы никаких разносолов – берегите программные деньги! – Генриетта бросает подозрительный взгляд на неохватные формы Пятницкой и вдруг спрашивает:

– Лена! Что у нас со звонками в Харьков?! Бывшим соседям Гурченко дозвонились? – В ее голосе звучат нотки, которые девушки с Метео-ТВ обозначили бы как «заморозки на полях Черноземья».

Пятницкая не уловила изменений в настроении начальницы. Да и, по правде сказать, она не страшилась ни диезов, ни бемолей в голосе продюсера. В этой жизни Пятницкая боялась только двух вещей – акул (этим она была схожа с Владимиром Познером) и болезни дочери.

– Я думала это сделать после ужина с Людмилой Марковной…

– Нет! Займитесь сейчас соседями, а в «Пушкин» с Мишей пойдет… – Она окинула взглядом кабинет, в котором, кроме Миши и Лены, никого не было.

– …твою мать!!! – вдруг раздался громкий голос Бойко. – Какая сука тут веник оставила? Я новые колготки затянула!

Влетев в редакторскую, Наташа собиралась продолжить ругаться, но, увидев вытянувшееся лицо Генриетты, тут же превратилась в ангела:

– Ой! Добрый день, Генриетта Николаевна! Как вы сегодня хорошо выглядите!

Фальшивый комплимент в адрес шефини остался без комментариев.

– Миша! Берите Бойко и отправляйтесь! Не забывайте, история с Гурченко – это эксклюзивный спецпроект! Нам нужны нормальные рейтинги! – И, почувствовав, что Миша собирается вступить с ней в дискуссию, выясняя, что в этот раз подразумевать под словом «нормальные», Генриетта решительно закрыла за собой дверь.

– Видели Лялю?! – не выдержал Миша. – Совсем того! Девять и семь рейтинг у «Всей правды о силиконе» во вторник – это ненормально?!

– Сука! – согласилась с ним Пятницкая. – А я так хотела пойти в «Пушкин».

– Да брось ты, Ленка! Что бы ты там заказала, если нам выдали всего 100 баксов? – спустил ее с небес на землю Миша.

Наташа, все еще не веря свалившемуся на нее бонусу, подхватила Мишу под руку:

– Пошли быстрее. В центре сейчас такие пробки – вдруг опоздаем!

Ресторан «Пушкин» воплощал собой коммерческое торжество точно продуманного бренда. В этой гастрономической Мекке в центре Москвы одинаково уютно чувствовали себя как иностранные, так и российские олигархи, приправленные многочисленными культурными знаменитостями. Справедливости ради заметим, что рядовому представителю малого российского бизнеса и просто интеллигентному человеку со средствами здесь тоже всегда рады.

– Если заказать воды и порцию пельменей, то потом должно хватить на любое пожелание Людмилы Марковны, – размышлял Миша вслух, листая меню в кожаном переплете.

– Судя по сохранившейся фигуре, – выразила надежду Бойко, – она вряд ли много ест.

Наташа с интересом разглядывала интерьер. И первой увидела подходящего к их столику директора заведения Александра Зайцева. Сыскать человека более колоритного, более профессионального и светского, чем Саша, в девятимиллионной Москве трудно. На теме «Мы делаем ночь яркой» он приготовил и поджег в студии настоящее мороженое, уверяя, что таким образом московская знать развлекалась еще в XVIII веке. Наташа давно думала, что с Сашей нужно подружиться, потому что если и есть в этом городе человек, который абсолютно наверняка знает обо всех все, то это Саша. Но увы, она так же прекрасно понимала: на должности директора г-н Зайцев находится так долго именно потому, что умеет держать язык за зубами.

До прихода Примадонны оставалось еще полчаса. Шеф-редактор в новой рубашке от Prada, разомлев в атмосфере «Пушкина» (классический квартет прекрасных музыкантш как раз начинал его любимую моцартовскую «Ночную серенаду»), принялся рассказывать Наташе о развитии своего романа. Вот уже два месяца он мучился и наконец решился поговорить о наболевшем.

– Я не знаю, Наташ, что делать. Такой облом! Оказалось, что Рита замужем!

– Если есть дети, можно просто встречаться – какие проблемы! Здоровый перепихон еще никому не навредил! – подбодрила коллегу Наташа.

– Что значит просто встречаться? – Миша не желал, чтобы его тонкие душевные переживания превращались в фарс.

– Господи, Паронин! Ну так отбей девушку и сам на ней женись. Люди вон и с детьми отбивают. Я тут в «Известиях» читала у Божены Рынска о жизни олигархов на Лазурном Берегу. Так там один с четырьмя детьми бабу взял!

– Я тоже читал эту статью, – Миша подпер кулаком голову и с любопытством смотрел на Бойко. – Муж оставил ей такое состояние, что детей можно и не заметить… Да и когда отбивать-то с этой работой! – вдруг разозлился Миша. – Приходим в 10, уходим в 10…

Наташа странно задумалась и вдруг сорвалась с места.

– Мамочки мои! Это же он! Точно! Миха, жди здесь – я мигом!

За «правильным» столиком у окна, выходящего на Тверской бульвар и украшенного новогодними елками, сидел тезка ресторана – красавец тренер Александр, тот самый, чьи руки были сильные, как двойной эспрессо, и нежные, как голос певца Юлиана.

– Сашуль! Лапуль! – на восторженные крики Бойко повернулось полресторана – подобная демонстрация чувств здесь была не принята.

– Привет, Натали! – встал из-за стола шикарный Саша. – Не ори так, моя принцесса оглохнет!

Наташа завертела головой и, не обнаружив вокруг тренера ни одной дамы, решила, что его спутница отлучилась в туалет.

– Да я на минуточку! – и она плюхнулась на стул рядом с Сашей, но тут же испуганно вскочила.

Резкий жалобный писк, и последующие громкие Сашины причитания заглушили на время ансамбль музыкантш.

– Моя принцесса! – Саша прижимал к себе, покрывая поцелуями, крошечного йоркширского терьера. – Какая же ты свинья! Чуть не раздавила мое сокровище!

Сокровище блестело черными глазками, с любопытством разглядывая Наташу.

– Прости! Я ее не заметила! – в голосе Наташи было столько искренней скорби, что Саша смягчился.

– Ладно, садись, поболтаем. Что поделываешь, Натали? – светски поинтересовался Саша.

– Нет, это ты мне скажи, куда ты пропал? Я тут захотела тебя навестить, прихожу в спортклуб, а мне говорят: уволился…

– Да, Натали, – Саша довольно улыбнулся. – У меня теперь другая жизнь. Другая квартира, другая машина. Ух ты, моя красотулечка, – он опять стал тискать затихшую было собачонку. – Теперь я могу купить абонемент в любой спортклуб и сам брать персональные тренировки! Представляешь?!

– Ты выиграл в казино? – на вопрос, как получить все перечисленные Сашей блага разом, ее фантазия выдавала только один вариант ответа.

– Я познакомился с очень богатой женщиной! – горделиво сообщил Саша. – Она хозяйка охранного агентства. Представляешь? – в голосе Саши звучала до сих пор не утихшая радость от постигшей его удачи. – Это почти что олигарх-лайт!

Редактор по публике не знала, что такое олигарх-лайт, но то, что Саша мог теперь предстать главным героем темы «Брак по расчету», было для нее очевидно. А еще Наташа, к своему ужасу, осознала, что тело Саши, которое можно было сравнить только со статуей Давида (она очень хорошо запомнила эту скульптуру, когда ездила с дочкиным классом в Пушкинский музей), теперь уходит от нее безвозвратно.

– Знаешь, что ей особенно во мне нравится? – Саша выразительно посмотрел, иначе расценив затянувшееся молчание.

– Что? – поперхнулась Бойко.

– Икры! – бывший персональный тренер довольно засмеялся. – Да! Она просто торчит от моего голеностопа! Говорит, это античное совершенство! – Саша просто светился от радости. – Но, Натали, только тебе – как другу. Ты же могила? – Он придвинул свой стул и вплотную приблизился к уху застывшей от напряжения Наташи. – У меня там… – эффектная пауза, и с довольным смехом, – имплантаты!

– Где? – осипшим голосом выдавила из себя Наташа…

– В икрах! – продолжал ликовать Саша. – Я поставил себе силиконовые пластинки! А ты тоже думала, что это я на тренировках накачал? Хочешь – пощупай!

Волна какого-то необыкновенного мужского парфюма накрыла Наташу, и ей вдруг страшно захотелось прикоснуться пусть и к искусственным мышцам своего бывшего персонального тренера. Но в зал входила Людмила Марковна Гурченко, и Наташа быстро ретировалась за столик к Мише.

– А-але? – после обеда Юля расслабляется и не так орет в трубку. – Нет!

На нее любо-дорого смотреть: трубка плотно прижата плечом к уху, перед глазами на столе – какой-то глянец. Гороскопы изучены с утра, фэшн – во время обеда, наступило время для светской хроники.

– Сразу предупреждаю, – лениво общается она с кем-то, разглядывая платье Юлии Визгалиной в Harper’s Bazaar, – на пятницу у нас билетов нет.

Похожее платье Юля видела в эти выходные на Черемушкинском рынке.

– А? Нет, говорю, на пятницу билетов. У нас в гостях «Фабрика звезд»… Вы что, не понимаете, что это такое? – Юля перекладывает трубку к другому уху. – Я вас умоляю… билеты есть только через две недели. Даже не думайте!

Ее внимание привлекают две неопознанные девицы в вечерних нарядах. «Страшные какие», – думает Юля. Потом она качает головой – новый цвет волос Ирины Понаровской наводит ее на мысль, что меняться так часто не стоит, даже если ты внутренне готова к переменам. Та-ак, а это кто?!

– Ларис! – кричит она и спохватывается. – Это я не вам. Что? В четверг? В четверг у нас тема «Мой мех – мой грех». – Юля машет рукой Ларисе, чтобы та подошла, и прикрывает трубку одной рукой. Пальцем другой она тычет в чью-то фотографию. – Смотри! Эту даже по имени стали подписывать…

– Среда? – она снова на трубке. – Сейчас посмотрю… Тема «Я готова на это!» про пластические операции… Интересно… Это я не вам!

Наша Барби внутренне не была готова на пластическую операцию, но сейчас, разглядывая героинь светской хроники, она вдруг подумала, что сама бы лично разослала им всем пригласительные. Вот кто по-настоящему украсил бы массовку в 14-й студии на эфире, посвященном жертвам пластической хирургии…

– Вы меня слышите? 200 посадочных мест, 350 билетов разослано!

Изучение светской хроники продолжается. Сергей Зверев – на каждой странице. «Наверное, – догадывается Юля, – у него открылось второе дыхание. И все после нашей программы. Он был такой смешной!» Этот эфир Юле хорошо запомнился, потому что она получила комплимент от рыцаря ножниц: маэстро сказал, что у нее очень сексуальная кофточка. Приятно.

– Вторник, вторник… Нет. Во вторник у нас Лолита собирается замуж. Ее избранник Саша Зарубин делает у нас на эфире предложение – там ваще ажиотаж!

Пытливый взгляд Юли замечает, что вот уже вторая вечеринка с Шахри Амирхановой проходит без Бориса Ельцина-младшего. Юля внимательно следила за судьбой этой семьи вообще и этого отпрыска в частности. Однажды на свой день рождения она даже испекла любимый торт Наины Иосифовны «Поцелуй негра» и притащила его в редакцию. Миша тогда сказал, что такое название неполиткорректно.

– Понедельник… Понедельник, – Юля делает вид, что размышляет. Она действительно размышляет, но о другом: ее взгляд упал на актрису, которая участвовала в передаче «Я работаю без одежды». «Надо же, – восхищается Юля, – бывшая стриптизерша, которая сидела у нас в зале, теперь – звезда модного сериала… Надо же, как растут люди!»

– Понедельник… Сиамские близнецы Зита и Гита, а потом у нас тема «Пять мужей и больше»… Але! Я ж вам русским языком говорю, женщина…

– Юля!!!

Иногда Генриетта появляется так неожиданно, что может ошеломить самого Бэтмена, и орет так пронзительно, что способна заглушить Марию Шарапову. Юля ойкает и бросает трубку.

– Это что такое! Вы что, на рынке? Нет! Ну так вы там скоро окажетесь!!!

Юля сидит ни жива ни мертва: изученные с утра гороскопы никаких репрессий со стороны начальства не предвещали.

Выжатый как лимон возвращаюсь с работы. Поднимаюсь по лестнице и вижу Анну Ивановну, мою соседку с нижнего этажа. Приятная пожилая женщина, одинокая пенсионерка. Иногда я заношу ей кое-какие продукты.

– Ой, я вас так хотела сегодня застать, – у нее тихий приятный голос. – У вас такая замечательная программа была.

Днем был эфир про сиамских близнецов Зиту и Гиту. В студии они встретились со своими родителями, а потом няня знаменитых в советские времена близнецов Кривошляповых рассказывала о том, как тяжело умирали ее подопечные…

– Я так плакала, так плакала, – Анна Ивановна утирает слезы, – Андрюша, может, вы зайдете ко мне на чашку чая?

Дальше коридора в этой квартире я еще не был. Надо же, я думал, что подобные интерьеры можно увидеть только в кино… Все очень чисто, очень аккуратно. Огромный дубовый буфет с вставками из цветных стекол, круглый столик с ажурной белой салфеткой посередине, этажерка с фигурками Ленинградского фарфорового завода, зеленая лампа, и почему-то на кровати лежит огромный механический будильник. Я даже не помню, когда видел последний раз такой…

– Сломался? – я киваю головой на этого монстра.

– Нет, – Анна Ивановна отрицательно качает головой. – Знаете, Андрюша, так одиноко… – Она садится на кровать и берет в руки часы. – Муж умер много лет назад, и все это время я ложусь спать с будильником. Он тикает, а мне кажется – его сердце рядом со мною бьется… – Анна Ивановна достает из кармана вязаной кофты платок и вытирает повлажневшие голубые глаза. – Если бы не телевизор и не ваша программа…

У нее очень добрая улыбка.

– Вот вы мне скажите, Андрей, – она прячет будильник под подушку и ведет меня на кухню пить чай. – Откуда вы берете этих героев? Где вы их выискиваете?

– Ну как же, Анна Ивановна, – я сижу на ветхозаветной табуретке и глаз не могу оторвать от полки с жестяными баночками, на которых написано «мука», «пшено», «сахар»… – Люди звонят, приезжают…

– Как можно звонить, ну вы скажите, – она смотрит на меня осуждающе, – как можно звонить? Я видела эту женщину, которая стоит на голове. Ну пусть она стоит у себя дома. Зачем же приезжать на телевидение и стоять на голове, когда смотрит вся страна? – Не дождавшись от меня ответа, Анна Ивановна продолжает: – А та женщина, которая сделала себе вместе с дочкой… Как это называется, когда булавки везде, – пирсинг? – Я киваю головой. – У нее голова на плечах есть?

Анна Ивановна угощает меня чаем с баранками и лимонными дольками.

– Вам, Андрюша, конечно, лучше бриться, – от всей души советует она мне. – Вы такой интеллигентный. И что они вам с волосами делают? Почему они гладкие? Не нужно вам это совсем…

Слышал бы Стасик эти комментарии… Что касается меня, то я давно привык, что иногда, потратив сотни часов на переговоры с будущими героями, потеряв море крови и нервов, ты выходишь в эфир, но все, что запомнят о тебе зрители, – это милая прическа, симпатичный свитер и очередная сплетня в Интернете. Для Анны Ивановны, в частности, было важно, побрился я сегодня или нет. Но по сравнению со многими «замечаниями» критика в устах этой пожилой женщины звучала почти как похвала – так искренне, желая только лучшего, общаются с детьми матери и хорошие учительницы начальных классов.

– А у меня тоже будет большая стирка! – Мы прощаемся около двери, и она, улыбаясь, смотрит на меня снизу вверх. – Нам, пенсионерам, выделили деньги на покупку стиральной машины, – глаза Анны Ивановны начинают сиять. – Вот. Скоро должны привезти устанавливать.

На ее двери два замка и цепочка. Она долго это все отпирает и говорит:

– Как-то вы устало выглядите, Андрюша. Все-таки странная у вас профессия. Вот хорошо актерам – снялся один раз, и всю жизнь тебя помнят. А вы живете, пока вас показывают. – И лицо моей соседки вдруг становится очень печальным. – Вы должны обязательно помнить, что есть еще жизнь, помимо всего этого… Вы же не хотите в старости засыпать с будильником?

Мы проезжаем мимо казино в Марбелье.

– Скажи, – Марина нежится в лучах заходящего солнца, – вот если бы ты выиграл миллион, что бы ты с ним сделал?

В Испанию мы прилетели вчера. Но о том, что мы летим не просто в Испанию, а в гости, я узнал только в Шереметьево-2, когда заинтересовался содержимым двух Марининых чемоданов.

– Дорогая, мы же вроде на пару дней собирались…

– Это для Муси. Там платья, всякие штучки, туфельки, – она счастливо улыбается. – Вот посмотришь на ней, какая красота. Я так долго ждала этих последних коллекций!

Я растерян:

– Муся?

– Ну да! – она вызывающе смотрит на меня. – Ты же сам просил познакомить тебя с моей дочкой. Забыл?

– Но я же не знал, что она в Испании!

– Ну, так и что бы ты сделал с миллионом?

Дочка Муся вместе с игрушечным щенком, умеющим ходить, скулить и гавкать, которого я успел купить при пересадке в Гамбурге, благополучно уложена спать, ее чудесные новые платья с любовью развешаны на плечики, няня получила знатный нагоняй за какую-то провинность, а мы едем в ресторан.

– Ты знаешь, наверное, купил бы тебе кольцо, как у голливудских звезд, с бриллиантом, – я надеваю воображаемое кольцо ей на палец и целую руку, Марина смеется. – С очень большим бриллиантом, – и я с видом оценщика начинаю любоваться на мираж камня. – Потом дал бы деньги на строительство церкви у себя в городе и, может быть, свозил бы куда-нибудь своих редакторов отдохнуть. Они давно нигде не были. А ты?

– Ну, за кольцо спасибо, но зачем же давать деньги на монастырь? – Она требовательно заглядывает мне в глаза. – Сегодня же не пишут в газетах и не снимают программы о хороших делах. А вот мое новое платье от Dior будет во всех светских хрониках. – И она пристально смотрит куда-то вдаль, вероятно, на воображаемую себя в новом платье. – Или можно устроить конкурс красоты среди стриптизеров! Точно! – оживляется она. – Если бы у меня был свободный миллион, я бы организовала конкурс, и ты бы оказался на первых страницах. Или нет! Лучше организовать вечеринку, где все будут только в нижнем белье. Надо позвонить Андрею Фомину – только он сможет реализовать мою мечту!

– А если серьезно? – спрашиваю я.

– Почему тебе все надо серьезно? – вздыхает она и треплет рукой мои волосы. – Не знаю… Мне нужно было бы долго думать, на что бы я потратила эти деньги. Женщинам, которые зарабатывают больше, чем мужчины, сложно о чем-то мечтать… Хотя, – чуть прищурясь, она смотрит куда-то вдаль, – не обязательно иметь миллион, чтобы сделать человеку приятное. Мне бы хотелось, – она поворачивается ко мне лицом, и я вижу мечтательную прозрачность ее голубых глаз, – чтобы у меня был такой же покровитель, как Павел I… Мне рассказывали, когда он строил замок в Петербурге, чтобы доказать свою любовь к Аннушке Гагариной, приказал выкрасить его стены в цвет ее любимых перчаток. Терракотовый…

Миша нервничал. В минувшую субботу он пригласил Риту в клуб First (я отдал ему свое приглашение). Сначала все – за исключением суммы, которую он заплатил за парковку, и подозрительных взглядов охранников – было хорошо. А потом они вышли из клуба и решили, что на этот раз поедут к ней, как вдруг шеф-редактор с ужасом обнаружил три машины сопровождения.

Три дня терзаний, и Миша не выдержал – вызвал Бойко на первый этаж телецентра, в «Кофемакс».

– Обалдеть! – Наташа звенит ложечкой, гоняя остатки кофе по чашке. – И кто она?

– Не знаю! – Мишин кофе уже остыл. – Она мне так и не сказала.

– А ты спрашивал? – Бойко подозревает бледного шеф-редактора в трусости.

– Да! – и Миша чуть не опрокидывает чашку себе на колени. – И знаешь, что она мне ответила?

– Что? – нетерпеливо шепчет Наташа.

– Много будешь знать, скоро состаришься…

– Лучше не стареть, – и Наташа закурила, кидая на Паронина многозначительные взгляды.

Утром я встал пораньше – мне очень хотелось перед отлетом в Москву искупаться в море. Марина наотрез отказалась подниматься в такую рань ради столь сомнительного удовольствия.

Судя по всему, с ней согласно все население Марбельи – я на пляже один. И мягкие лучи утреннего солнца, и крики чаек, и потрясающая прозрачность воды – все это для меня одного. Я лениво плаваю не очень далеко от берега. Опустив лицо в воду, разглядываю красивые камешки, проплывающую стайку рыбок – выдох-вдо-о-ох – и снова красивые камешки, колышущийся куст водорослей, рыбки – выдох-вдо-о-ох, – медуза, что-то блестящее… Очень блестящее. Ныряю и…

Я сижу на берегу и держу в руках кольцо с немыслимо огромным бриллиантом. Камень уже высох, но все равно блеск от него просто феерический. Я наспех вытираюсь, одеваюсь и бегу, чтобы успеть к пробуждению Марины.

– Доброе утро, – целую я уже не спящую красавицу. – У меня для тебя две новости.

– Фу, какой соленый, – зевает она. – Ты что, даже соль не смыл?

– Ну, так с какой начать? – тормошу я ее.

– Разумеется, с плохой…

– Ты немного подгорела на солнце, поэтому тебе лучше намазаться кремом.

– А хорошая? – Она снова зевает.

– Хорошая – вот, – я разжал кулак, выпустив на волю ослепительные бриллиантовые брызги.

– Боже мой, – Марина моментально проснулась, ее рука на долю секунды зависла над кольцом, как бы колдуя, а потом она взяла его и принялась вертеть во все стороны. – Где ты его взял? Где ты взял это кольцо? Это же 7 карат, не меньше…

Как человек, владеющий алмазными рудниками в ЮАР, Марина вряд ли ошибалась.

– Видишь, мечты сбываются, – и я надеваю его ей на палец. – Я ходил в плавание и в местечке под названием «Золотая миля» поймал для тебя эту бриллиантовую рыбку.

– Бог ты мой! Только никому не рассказывай, – Марина все не может оторвать глаз от моего улова, – никому в мире! Пусть это будет нашей тайной.

– Пусть, – соглашаюсь я.

За полчаса до начала ток-шоу («Добрый день! Добрый день! Добрый день! С вами «Большая стирка»!») в студии для подзарядки публики устраивался танцевальный конкурс. Уговаривать никого не приходилось – желающих продемонстрировать себя было предостаточно. Сегодня две юные девушки под наш основной хит – песню Маши Распутиной «Дождь сумасшедший» зажигали в студийной дискотеке так, что вместо обещанной пачки спагетти «Макфа» (призы победителям перепадали от разных программных спонсоров) получили целую коробку этих мучных изделий.

Абсолютно довольные танцовщицы залезли на лестницу съемочного павильона и просидели там весь эфир в обнимку со своим трофеем.

Впоследствии оказалось, что счастливые обладательницы коробки макарон были дочками ОЧЕНЬ высокопоставленного кремлевского чиновника.

Служба безопасности сообщила об их приходе на программу, и Генриетта, опоздав к началу, все время пыталась выяснить, где же они сидят.

– Третья камера, покажи-ка мне блондинок в четвертом ряду! Нет. Этим уже хорошо за 30… Что делать? Где они? Меня же уволят!

Она не могла успокоить себя, как гоголевский поручик Пирогов, бутербродами, – вечером ей предстоял ужин в «Пушкине».

– Наташа! Вы в своем уме?! Неужели нельзя было направить их на лучшие места?! – показательная порка в рацию редактора по гостям предназначалась для всех.

– Когда в студии 350 человек, остальных можно подвесить только к потолку! – отчаянно защищалась Наташа.

– Это потеря квалификации! Вы должны были почувствовать, что это не простые девушки! – наседала продюсер.

Наташа понимала, что переубедить Генриетту так же невозможно, как и называть имя убийцы в начале романа Агаты Кристи. Но даже с Наташиным опытом разобрать социальный статус зрителей было невозможно. К нам приходили, приезжали, прилетали абсолютно разные люди…

Заполучить на съемки Пугачеву – нормальная мечта любого телевизионщика. Но сколько бы Бойко ни кричала в трубку: «Это Наташа – Первый канал!» – сколько бы интеллигентная Лариса ни говорила проникновенно и даже с придыханием: «Здравствуйте… Алла Борисовна», Пугачева от участия в «Большой стирке» отказывалась. Было решено пойти на крайние меры – обратиться за помощью к Филиппу Киркорову. По секрету он рассказал, что в среду поздно вечером Пугачева будет ужинать в ресторане Cantinetta Antinori. Мы заняли круговую оборону, и – Филипп не обманул: Примадонна действительно входила в зал. Сделав глубокий вдох, я беру заранее заготовленный букет цветов, подхожу к ее столику и встаю перед ней на колени… Сердце Примадонны дрогнуло, и она…

– Согласилась! Согласилась! – кричит Наташа в трубку Ларисе.

Невероятная удача: Алла Борисовна не просто согласилась прийти на эфир, а пообещала захватить с собой Кристину. И в нашем бесконечном кроссе с препятствиями, отодвинув все ранее запланированное, вперед вырывается тема: «Мой ребенок – самый-самый». Ну как так случилось, что накануне этих съемок в эфир вышла записанная ранее «Большая стирка» с участием Сергея Челобанова? Кто-то ведь должен был догадаться, что Пугачевой доложат о его откровениях…

Через 30 минут после эфира Примадонна позвонила в редакцию и заявила Юлечке:

– Так вот кто у вас герои? Ну так не надейтесь, что я к вам приду.

Оставалась последняя надежда «поймать» звезду. Как-то раз в один из капканов, умело расставленных Бойко на Аллу Борисовну, попался некий Дима – с виду ничем не примечательный мужик, работающий водителем при казино «Шангри Ла». Он рассказал ей удивительную историю: оказывается, его жена работает в этом же казино на ставке – лепит любимые пельмени Пугачевой.

– Ты представляешь, – Наташа облизывается, – КАКИЕ это пельмени, если ей регулярно платят зарплату за то, чтобы она, дай бог, раз в месяц их слепила!

В общем, эта Марья-искусница из любви к телеискусству внесла имена Бойко и Пятницкой в список гостей казино. Сборы были недолгими. Сходить в казино при первом удобном случае они пообещали себе, еще когда делали программу про игроманию. На передаче были жены, мужья которых проигрывали в казино целые состояния. Еще был человек, которому пришлось поменять внешность, чтобы спастись от долгов кредиторам. В общем, про казино они знали многое, вот только побывать им там не доводилось.

Теперь, получив свои гостевые фишки и крепко войдя в роль настоящих прожигательниц жизни, раскованно покуривая, Наташа с Леной дефилировали по залу. Цель была пока одна – понять принцип игры на загадочной рулетке.

– Слушай, Наташ, а при чем здесь тройка, семерка и туз?

– Не туз, а дама пик.

– Да какая разница!

– Это у Пушкина не в рулетку, а в очко играли, поняла?

Позависав немного за спинами играющих и не поняв ровным счетом ничего, они уже почти было решились отправиться на поиски игровых автоматов, как вдруг их окликнул мужской голос:

– Девчонки, а вы что здесь делаете?

Наташа с Леной страшно обрадовались – за одним из столов сидел Феликс Комаров и махал им рукой.

Бизнесмен Феликс Комаров был участником программы «Странные числа». Его история просто уникальна. Офис г-на Комарова располагался в Нью-Йорке, в одной из башен-близнецов на Манхэттене, и 11 сентября он не только сам не вышел на работу, но и дал выходной всему офису. История умалчивает о том, было ли это случайностью, главное, Феликс оказался нормальным веселым мужиком (в отличие от центрального героя той программы, давшего своему новорожденному сыну имя БОЧ рВФ 260602, что, по замыслу продвинутых родителей, должно расшифровываться как Биологический Объект Человек рода Ворониных-Фроловых, родился 26 июня 2002 года).

– Ой, привет, Феликс!

– Девчонки, так вы еще и играете? – радовался Комаров.

– Да мы так… не определились еще. Можно к тебе?

Они подсели к нему за столик, и Феликс вполне доходчиво объяснил им правила игры. Все оказалось на удивление просто. Оставалось только разработать тактику. Бойко с Пятницкой тут же, не сходя с места, провели летучку, в ходе которой было решено ставить все фишки на одно число.

– Так, – приступила к главному Наташа. – Ни тузов, ни дам пик тут нет. Значит, тройка или семерка.

– Давай на семь ставь, – скомандовала Пятницкая.

– А почему не на три?

– Потому что у нас в студии семь кресел для гостей, дура.

Феликс с интересом наблюдал за происходящим. Играл он давно и потому совсем не удивился, когда крупье объявил:

– Семь! Красное, нечетное.

В глазах Пятницкой загорелись страшные огоньки:

– Наташка… Давай, давай еще играть!

– Да ты с ума сошла! – и Бойко на всякий случай прикрыла выигрыш грудью.

– Наташка… Мне очень нужны деньги. Ты же знаешь – дочке нужно за секцию отдать, масло в машине поменять, сумку я себе новую присмотрела…

Но Бойко уже тащила ее через весь зал к выходу. Пятницкая вяло упиралась, продолжая перечислять какие-то предметы, которые ей необходимо купить.

– Нет, ну какая дура! – шипела ей в ухо Наташа. – Пойдем отсюда побыстрее и займемся собой.

Пробегая мимо гардероба, Бойко краем глаза заметила, как в казино входил еще один герой «Большой стирки» – режиссер Борис Краснов. Когда-то в программе «Тайные увлечения» он с восторгом рассказывал о своей огромной коллекции молочников, которые привозит со всего мира. «Вот интересно, – в отличие от Пятницкой, рассудок Бойко еще функционировал, – у Бори здесь встреча с кем-нибудь насчет молочника или он тогда умолчал о еще одной своей слабости?»

На выяснение времени не было. Господин Краснов еще не успел войти в зал, как хлопнули дверцы припаркованной у казино Пятницкой «шестерки». Откуда-то звучала музыка, куда-то торопилась группа шумных подростков, припозднившийся голубь поуютнее устроился на голове Александра Сергеевича, а грешные огни казино щедро разбрызгивали вокруг разноцветные лучи. Некоторые из этих лучей с любопытством заглядывали в салон потрепанного «жигуленка», чтобы осветить ритмичными вспышками сосредоточенные лица двух женщин, делящих пополам грешные три тысячи долларов. Белый «Mercedes» Пугачевой со знаменитым номером 001 АА не заметил никто. Примадонне сегодня тоже везло по-крупному – редакторам «Большой стирки» было не до нее.

Моя личная жизнь не дает никому покоя. И не только тем, кто начинает свой день с бульварной газеты в московской подземке. Сегодня Генриетта со скрипом утвердила предложенную Мишей тему «Синдром Деми Мур». Ей очень долго пришлось объяснять, что Деми Мур и Брюс Уиллис давно разошлись и сорокалетняя (с хвостиком) Мур вышла замуж за молодого актера Эштона Катчера, которому только исполнилось двадцать пять. То есть программу посвятили, скажем так, зрелым женщинам, которые встречаются с мужчинами намного их моложе. И тут Пятницкая, которой тема очень понравилась (несмотря на то что Анжела Ермакова туда не влезала по параметрам), вдруг заявляет:

– Андрей, ты не думай, мы тебя совсем не имели в виду!

И все хором стали заглядывать мне в глаза. Сначала я даже не понял, о чем это она, а потом… Господи, да это они про меня и Марину!

– Да я ничего такого и не думаю!

– Ну, Андрей, – Пятницкая поняла, что переборщила, и тут же с налету старалась исправить ситуацию, – ну ты же сам предлагал эту тему, помнишь? Ты же сам был в шоке от Надежды Бабкиной?

Точно. В шоке я был, но совсем от другого. Зимой, накануне съемок «Новогоднего огонька», в коридорах «Мосфильма» я столкнулся с Надеждой Бабкиной и замер… Даже забыл с ней поздороваться. Я, конечно, слышал раньше, что некоторые от любви худеют (благодаря публикациям в прессе все были прекрасно осведомлены о ее страстном романе с певцом Евгением Гором, которого она ласково называет Женька), но не до такой же степени! За то время, пока я не видел Надежду Георгиевну, от нее осталась ровно половина. Это было похоже на фокус. Я навел справки и выяснил, что имя этого фокусника не Амаяк Акопян и даже не Дэвид Копперфильд. Кудесника, а точнее кудесницу, звали Маргарита Королева, знаменитый московский диетолог. Парадокс ситуации заключался в том, что я прекрасно знал Риту – она даже была у нас на эфире.

Я объясняю девчонкам, что, говоря о Надежде Бабкиной, я имел в виду совершенно другую тему и что Риту мы уже на эфир приглашали.

– Точно, – Бойко воодушевленно смотрит на Пятницкую, которая решила сменить имидж и весь день ходит в косынке. – Мы еще тогда слезами тут уливались, что не можем себе позволить такие дорогие процедуры. Помнишь, Ленка? А теперь…

В общем, уже через несколько минут я звонил на мобильный Королевой и пытался записаться на консультацию на ближайшее свободное время. Все, что мне могли предложить, – это встречу через три недели в 8.15 утра.

– Дорогой, не переживай, ты не в самой плохой форме, – шепнула мне в трубку Рита. И я стал ждать. Вместе со мной в ожидании томились Бойко и Пятницкая.

В назначенное время мы – я, Бойко и Пятницкая – сидели в кабинете гуру диетологии и сквозь утреннюю дрему внимали каждому ее слову. Самое большое впечатление производило число звезд на один квадратный метр клиники Королевой. Политики и бизнесмены, актрисы и певицы – все эти люди, чьи фотографии не сходили со страниц светской хроники, были здесь. Без косметики, грима, галстуков и лишнего пафоса. Они пили ромашковый чай, мило щебетали и делились своими победами и поражениями в борьбе с лишним весом. Все, что их разделяло, – тонкая ширма, за которой каждый получал свою порцию процедур. Девиз этого тайного клуба был прост: здесь все свои!

Приобщение к тайному диетическому сообществу стоило действительно дорогого. Лена с Наташей поняли это очень быстро: деньги, выигранные в казино, успешно таяли вместе с их килограммами. Уже через две недели после начала курса процедур они с радостью смотрели на себя в зеркало – никогда прежде они не добивались такого результата за столь короткий срок, причем без особых жертв. Самым трудным для обеих был даже не отказ от белого хлеба, колбасы и сахара. Самым страшным было сказать «прощай» волшебному хрусту тортика «Причуда», который был верным спутником всех собеседований и обсуждений, с успехом заменяя завтраки, обеды, ужины и десерты. (В день они могли с легкостью схрустеть штучки три.)

«Но и это еще не все!» – универсальный клич «Магазина на диване» уместен и здесь: благодаря секретному клубу они знали все, что происходит в городе. Куда ехать отдыхать, что смотреть в театрах и даже ситуацию в политических кругах. Килограммы таяли, а VIPы, наоборот, прибывали: в клинике Королевой не только встретиться с известной персоной, но и получить ее согласие на участие в эфире было намного проще, чем часами и днями вызванить ее, правдами и неправдами заманивая на передачу. VIPы – тоже люди и в состоянии расслабленности соглашаются значительно легче.

Пятницкая лежит на кушетке. Слева за тонкой ширмой – Бойко, справа – Анита Цой.

– Так хочется сладкого, – стонет Бойко, познавая страшные тайны гидроколонотерапии.

– Замолчи сейчас же, – ругается Пятницкая, получающая, прикусив губу, свою долю лечебного массажа, – а то выйдем, и я не удержусь – либо торт куплю, либо тебя стукну!

– Не ссорьтесь, девочки, – протяжно откликается Анита (на неопознанных процедурах), – скоро будет легче, я уже второй день как о шоколаде думать перестала. Даже смотреть на сладкое не могу…

«Врет», – мысленно телепортирует Пятницкая Бойко.

«Конечно», – отвечает та.

И вдруг за ширмой раздается тихий страдальческий стон:

– Какой кошмар… Я больше не могу терпеть эти муки!

Редакторы «Большой стирки» тут же забывают про Аниту Цой, потому что узнают золотой голос России – голос Николая Баскова.

– Коля? День добрый, это Наташа – Первый канал! Я вам звонила…

– О боже… – в золотом голосе России появляется какая-то неблагородная примесь. – Только не это.

Что именно «это» – неясно: то ли Наташа, то ли очередная процедура.

– Но вы же взрослый человек, вы же понимаете, что тема «Хочу ребенка от знаменитости» без Баскова просто невозможна!

За тонкой перегородкой – нервное покашливание…

Бойко понимает, что время назначенных процедур на исходе, и «кует железо»:

– Коля, ну пожалуйста… Не заставляйте меня давать эксклюзивное интервью газете «Комсомольская правда», нет, что это я! Газете «Жизнь» – о том, где и, главное, КАК вы потеряли эти десять «кэгэ»…

Через пятнадцать секунд согласие Баскова было получено, и девушки поняли: деньги, так счастливо выигранные у фортуны, второй раз были ими поставлены на правильное число.

– Предлагаю тему! – сегодня стартует Пятницкая. – «Скрученный спидометр».

– Ленка, где это тебя так занесло на дороге?

– Полегче на поворотах! Не на дороге, а в возрасте. Женщины ведь часто переделывают паспорт, платят деньги, чтобы все думали, что она моложе на десятку.

– О-о-о-о… У кого чего болит? Не подумываешь ли и ты об этом…

– Ага, а потом подтяжку с липосакцией…

– Юля, – срочно прерываю я их беседу, потому как еще чуть-чуть и опять про похудение начнут, – а что у нас по звонкам?

Юля тут же начинает тараторить:

– Значит, так: у нас 27 звонков на тему «Мне 75, а я люблю носить мини-юбки», 326 – «Хочу ребенка от Баскова», 152 – «Я беременна от Баскова»…

– А у нас что, есть договоренность со Светой? – удивляюсь я. – Как жена будет реагировать на этих героинь? По-моему, все, что у нас есть, – это слабая надежда на то, что мы можем получить их первое интервью после рождения ребенка.

Бойко многозначительно ухмыляется.

– Вы смотрите «Большую стирку», и я напоминаю, что наша тема сегодня – «Домашние любимцы – кастрировать или нет»! И сейчас ветеринарный врач Ирина Леонидовна Красовских скажет все, что она думает о предыдущей истории!

Аплодисменты!

Ветеринарный врач, молодая, сильно накрашенная дама, обращаясь к Тамаре Иннокентьевне, очень худой пятидесятилетней женщине с химией на голове, начинает горланить с первых секунд появления в студии:

– Да что вы говорите такое! Что значит – обездолить животное и обречь его на моральные и нравственные муки?!! Вы что, серьезно верите, будто кастрированный кот в самом деле переживает, что теперь он не в состоянии родить сына, посадить дерево и построить дом?!

В ответ на этот вражеский выпад Тамара Иннокентьевна вытаскивает из корзинки пушистый комок и, высоко его подняв, с гордостью докладывает:

– Это сын великого Кузи! – Она потрясает пищащим котенком. – И этот род никогда не прервется!

На двенадцатой минуте сегодняшнего эфира Миша, если бы мог, кастрировал бы всех редакторов, но так как отрезать им было нечего, его голос в ручных рациях звучал пугающе:

– Лена! Можно попросить сексолога Палеева вспомнить, что он не на кабельном канале в Северном Бутове, когда он дает статистику о том, что каждая четвертая женщина, имеющая домашнее животное, сожительствует с ним!!! – Миша срывается на крик: – А в прямом эфире главного телеканала страны!

– Я уже подходила к нему во время рекламы! – в голосе Пятницкой Миша услышал полное отсутствие тургеневского лиризма.

Тем временем в студии супруг Тамары Иннокентьевны, Борис Константинович Ефремов, рассказывает о подвиге Кузи. Отправляясь в отпуск на юг, жители поселка Оленек супруги Ефремовы отвезли в Якутск к знакомым своего домашнего любимца – семилетнего кота Кузю. Через три недели отдохнувшее семейство вернулось за членом семьи, но расстроенные приятели объявили им, что десять дней назад Кузя куда-то исчез. Поиски результата не дали, и убитые горем Ефремовы вернулись в свой поселок.

Спустя два месяца на пороге своего дома они обнаружили сильно потрепанного Кузю с абсолютно стертыми когтями. Через таежный лес, по холмам и перевалам, пересекая многочисленные реки и озера, возвращаясь из шумного города домой, кот преодолел 2 тысячи 150 километров.

– Уму непостижимо, как он это сделал, – заканчивает сагу о Кузе его хозяин Борис Константинович.

Аплодисменты!

В это же самое время за кулисами редакторам «Большой стирки» открывалась иная сторона кошачьей сущности. Говоря прямо, там был настоящий «кошачий концерт». До сих пор остается невыясненным, кто и зачем выпустил «погулять» перед выходом в эфир кошек Куклачева, не оставив руководства по правильному их собиранию. Исцарапанная Лариса плакала, не менее изодранная Бойко гнусно материлась, и только Инна Цветкова в очередной раз напомнила всем, что прожила некоторое время в Японии. Проявив истинно восточную сдержанность, то есть не бросившись на котов нахрапом, Инна сбегала за валерианкой в телевизионный медпункт. Вернувшись, она тут же вылила содержимое пузырька на пол.

В эфир кошки Куклачева в этот день так и не вышли. С маслеными глазами, топорща усы, они валялись вокруг коричневой валериановой лужи, стучали хвостами об пол, переворачивались с боку на бок, в общем – им было хорошо. Что им слава прямого эфира даже в самом популярном ток-шоу в сравнении с дивным запахом кошачьей версии «Агента-провокатора»?

– Где он?! – в нашу комнату врывается неожиданный гость – Верочка.

Она видит меня и с облегчением вздыхает:

– Фу-у, слава богу.

Даже и не спрашиваю, что случилось. Потому что с самого утра у нас гости – все хотят узнать из первых рук о том, как на меня с ножом напала сумасшедшей красоты поклонница. Газета «Жизнь» немного приукрасила действительность – чтобы жизнь скучной не казалась. На самом деле Насте (наша постоянная «клиентка», которой кажется, что ей не далеко за тридцать, а все еще тринадцать лет) вдруг надоели постоянные «не положено» и «женщина, отойдите, кому сказал», которые она вынуждена все время выслушивать от службы охраны, и, достав нож, она бросилась на охранника. Слава богу, все обошлось.

– Ты, я вижу, цел… – Верочка переводит взгляд на роскошный букет на моем столе. – А это тогда кому? Какие розы, просто очуметь! Это в честь чего? Сегодня ведь не твой день рождения, я точно помню…

– Ну, не все же такие сумасшедшие, как Настя, – я очень рад видеть Верочку. – Заходила бы к нам почаще, знала бы, что есть такая девушка Катя, у которой папа директор цветочного магазина, и она каждую неделю присылает мне букет роз.

– Ой, как у вас все запущено! – Верочка обводит глазами нашу комнату. – Поклонницы, ножи, цветы… А я, собственно, и так бы к тебе зашла. Или позвонила. Потому что я сегодня видела сон.

В ожидании доктора /Второй сон Верочки

Снится Верочке сон, будто работает она секретарем доктора Курпатова. Сидит она в приемной модного душеврачевателя, вдруг открывается дверь и заходит Сергей Лапин, бывший председатель Гостелерадио СССР. Верочке хорошо было известно о том, что когда-то власть этого человека была в прямом смысле слова безгранична. Ей рассказывали, что он самолично решал буквально все вопросы – начиная с того, кого пускать в телецентр, и заканчивая тем, какого цвета кофточку следует надеть ведущей программы «Время». В годы лапинского правления только безумец мог выйти на работу в шортах – исключительно костюм, рубашка, галстук. Любое отступление от жесточайшей дисциплины – и нарушителя тут же выгоняли с работы. В общем, неудивительно, что даже во сне Верочка немного испугалась.

Так вот заходит Лапин в приемную доктора Курпатова, а он занят. Верочка извиняется и просит уважаемого посетителя присесть и подождать:

– Буквально пару минут, уважаемый Сергей Георгиевич, пару минут!

– Не беспокойтесь, Верочка, – вежливо отвечает ей Лапин и садится в удобное кожаное кресло. – Да-а-а, Верочка… За все в этой жизни надо платить. Рано или поздно. Особенно большие счета получает человек, когда проходят его популярность и слава или когда уже не занимаешь высокое кресло. Вы помните пресс-конференцию ГКЧП?

Верочка во сне ничего не помнит, но головой кивает.

– Помните, когда один из гэкачепистов, сидящих на трибуне, говорит Сергею Ломакину, популярному тогда ведущему программы «Время»: «Да, Сережа, ваш вопрос»? Не помните? А зря, потому что карьера Сережи на этом и закончилась – вот так просто, в ту секунду. Все решили, что ведущий Ломакин – хороший знакомый путчистов. А знаком он им был только как человек, который каждый вечер приходит в дом без стука – с экрана телевизора.

Верочка вежливо покивала головой.

– А другой телекиллер? – продолжил Лапин и как-то, как показалось Верочке, многозначительно на нее посмотрел.

– Какой, уважаемый Сергей Георгиевич, телекиллер?

– Телеведущий одной вечерней аналитической программы. Неужели не помните, как он мочил бывшего министра иностранных дел?

– Какого именно, Сергей Георгиевич? – у Верочки и наяву с памятью на министров было неважно.

– Ну который самолет развернул?

– Ах да! – Верочка на всякий случай сделала вид, что вспомнила. – А как же он его мочил?

– Да показывал в прямом эфире, как ему операцию делали! Да-а-а. В эпоху славы этот телеведущий мог позволить себе практически все. Например, подъехав к телецентру и увидев, что на его месте припаркована какая-то машина, взять гвоздь и как следует нацарапать на ней: «Это место принадлежит телеведущему такому-то такому». А сейчас? Сейчас он, может, и хотел бы припарковаться даже в семистах метрах от телецентра, но кто же ему позволит?

Верочка снова вежливо покивала головой и очень учтиво предложила:

– Хотите, Сергей Георгиевич, я вам кофе с молоком сделаю?

И вот откуда ни возьмись у нее в руках белая чашка кофе – откуда-то ей было точно известно, что Лапин любит кофе именно с молоком, но без сахара. Смотрит она на него и думает: «Никогда ведь не знаешь, кто может уйти с телецентра, а кто вернуться… А что, как говорил мне Андрюша, самое главное в карьере? Правильно – знание вкусов и пристрастий тех, с кем приходится работать». (Когда-то я действительно рассказывал Верочке о том, что, будучи студентом на практике в программе «Время», я наизусть знал, кто какой кофе предпочитает. До сих пор помню, что Анна Шатилова любила с молоком и без сахара.)

– А вы, Верочка, – прервал ход ее мыслей Лапин. – Что вы делаете для доктора Курпатова?

– Да я как на американском телевидении – пишу на карточках вопросы. Я пишу восемьдесят, а он потом, как Барбара Уолтерс, выбирает десять и задает их в эфире.

– И с кем у вас сегодня интервью?..

И тут Верочка проснулась.

Скоро месяц, как наша редакционная Барби ходит сама не своя. Кажется, Юля решила выйти замуж по любви. Любовь по имени Денис пришла к ней с факультета журналистики, чтобы пройти практику в «Большой стирке». Едва переступив порог редакции, шустрый практикант тут же попытался наладить рабочие, как он это называл, отношения чуть ли не со всеми редакторшами и даже замахнулся на саму Генриетту, но именно в Юлином лице нашел самую благодарную и отзывчивую коллегу. Бедный мальчик! Он и не догадывался, что его голубые глаза и роскошный молодой торс, закованный в тесный джемпер, оставили глубокий след в душе продюсера.

В жизни Генриетты все лежало на определенных полочках. Муж – дома, сын – в Англии, любовник – на работе. В общем, пора и о душе подумать.

Между тем Юля, даже не подозревающая, какая угроза нависла над ее матримониальными планами, уже не мыслила себя в какой-то другой категории, кроме как «мы с Денисом». «Нам с Денисом фильм не понравился», «Мы с Денисом об этом думаем» и даже «У нас с Денисом на это аллергия». В последнем пункте Юля жестоко ошибалась: у Дениса никогда и ни на что аллергии не было: секс с Юлей отнюдь не мешал любвеобильному практиканту активно продолжать поиск новых наставниц.

Генриетта всегда считала себя человеком весьма продвинутым в вопросах современного искусства. Тем не менее она признавала, что лучшего специалиста в этой области, чем ее подруга Лера, в Москве не найти. Начиная с маленького зала в художественном магазине, Лера превратилась в успешную московскую галерейщицу и запросто общалась со всемирно знаменитыми дизайнерами, художниками и прочими представителями богемы. Поэтому Гетта охотно откликнулась на приглашение Леры встретиться на недавно открытой, но уже нашумевшей выставке.

На фоне Леры Генриетта, одетая в очередной костюмчик, символизирующий стиль бизнес-леди, выглядела несколько чопорно. Но она уже привыкла. Когда-то после каждой встречи с подругой детства Гетта предпринимала попытку как-то изменить привычный стиль своей одежды, но ей хватало ума и вкуса понять, что рядом с экстравагантной Лерой она все равно будет проигрывать. Именно поэтому она так редко виделась с любимой подругой.

– Лерочка!

– Гетточка!

Звонкое целование воздуха где-то в районе румян и пятисекундное оценочное разглядывание друг друга.

– Ты такая молодец, что пришла, – искренне радуется Лера, – мы уже сто лет не виделись!

– Тебя не поймаешь, – Генриетта несколько шокирована зелеными туфлями подруги. – То ты в Париже, то в Италии…

Светски чирикая, дамы перемещаются от экспоната к экспонату, не забывая выцеплять глазами богемных персонажей, светских фотографов и подносы с Piper-Heidsieck Brut.

– Слушай, это Кулик вон там? – оживляется Генриетта.

– Да, это Олежка, – и Лера машет рукой. – Сейчас мы до него доберемся и как следует поздороваемся.

– Он же устраивал в прошлом году в Венеции подобное что-то? – блещет познаниями Генриетта.

– Да, я его просто обожаю! Ты представляешь, – и Лера хлопает в ладошки, – там был огромный зад коровы, и каждый мог заглянуть внутрь!

– Какая прелесть, – и Генриетта замолкает на некоторое время. Она смотрит на урбанистический пейзаж и пытается представить, что такого можно видеть внутри коровы. Не представляется. – Ну, а у тебя как дела? – приходит она в себя. – Ты-то в своей галерее ремонт закончила?

– Как не стыдно! – ахает Лера. – Еще лучшая подруга! Конечно, закончила, еще в прошлом месяце! Я же тебя на открытие приглашала! Филипп Старк прилетал!

– Старк? – обалдевает Генриетта, но быстро берет себя в руки. – Ну, ты молодец!

Дамы еще немного дефилируют по выставке и уже совсем было решаются уходить, чтобы попить где-нибудь кофейку да поболтать как следует, как вдруг Лера толкает подругу локтем в бок:

– Ах ты, боже мой… Гетик, глянь – вот это экспонат!

Генриетта столбенеет: в зал входит Денис. Сияя улыбкой, он останавливается рядом со входом и вертит головой налево-направо, налево-направо, стоп – и практикант бодро шагает по направлению к дамам.

– Генриетта Николаевна, – улыбка становится просто нестерпимой, – здравствуйте!

– Вот уж не думала, Денис, – продюсер изо всех сил пытается завуалировать неуместные сейчас начальственные нотки в голосе, – что вы интересуетесь искусством!

– Так я тут с оператором! – продолжает радоваться встрече Денис. – Андрей сказал сюжет о художниках снять.

Денису жилось на этом свете очень легко – он никогда и ни с кем не выбирал тактику общения. И с секретаршами, и с продюсерами он всегда был одинаков: открытая улыбка и немой восторг в глазах. Но сейчас, когда он перевел глаза на Леру… Лера реакцию оценила.

– Этот милый юноша, – игриво спрашивает она Генриетту, – твой… сотрудник?

– Этого милого юношу, – сухо отвечает та, – зовут Денис, и он пытается пройти у нас практику.

– Генриетта Николаевна, – прорывает наконец Дениса, – у вас такая красивая подруга!

Генриетта привычно тянет пальчики к вискам, а Лера смеется и протягивает Денису визитку.

– Надеюсь, – обнадеживающе улыбается она ему, – в этой галерее вы заинтересуетесь и другими объектами…

Еще в детстве, мотаясь с отцом по разным гарнизонам, Лера научилась попадать в любую цель. Как-то раз на охоте она, 15-летняя девочка, раздосадованная «меткостью» проверяющих генералов из Москвы, приезжавших в основном за коньячной клизмой, одним выстрелом уложила зайца. После чего получила рюмку с 50 «боевыми», как сказали генералы, и кличку «Лера-холера». Отец коньяк выпить не разрешил, но своей бойкой большеглазой девочкой очень гордился.

Когда Петя говорил своему Пончику, что ему ничуть не нравятся худышки, он не лукавил. И если бы он встретился один на один с этой Ритой Королевой, на которую его жена молится, он бы ей сказал пару ласковых. Это же надо! Чтобы человек за свои же бабки голодал! Одно приятно: Пончик просто светиться начинает, когда на весы становится. А он в это время подкрадывается сзади и… И, как правило, Наташка находит любой повод, чтобы отбояриться. Что за жизнь?

Сегодня Петя проснулся, посмотрел на часы и обалдел – 10 утра!

– Наташ!!! Ты что меня не разбудила?!!

На его крик откликнулась только дочь:

– Как десять? С ума сойти… Ну так я сегодня вообще никуда не пойду. – И, судя по последовавшей тишине, Ленка опять завалилась спать.

– Ну дает, ну дает! – прыгал Петя, надевая брюки.

И тут зазвонил телефон.

– Алло! Петька, ну наконец-то! Я уже второй час звоню, вас бужу! Я тебе там оставила на тумбочке билет. Только попробуй не приди!

Петя рта не успел раскрыть, как раздались гудки. Он подумал – злиться или нет, решил не злиться и, продолжая бороться с брючиной, попрыгал к тумбочке. Там одиноко пестрел пригласительный на бой суперпрофессионалов в тяжелом весе. Сначала он растерялся, а потом у него просто крылья выросли. Он вспомнил, как когда-то давно, когда Ленки еще и в планах не было (в планах, вообще-то, ее никогда не было – был классический «залет»), они с Наташкой – ух! – ходили на футбол, а потом пили пиво, а потом…

Последний раз весь коллектив собирался вместе у Миши на смотрины нового аквариума. Узнав о том, что в Италии принят закон, запрещающий держать рыбок в круглых аквариумах (потому что от этого у них портится зрение), страстный рыбовладелец Михаил Паронин посчитал это хорошим поводом для покупки нового стеклянного домика для своих гуппи – почти в два раза больше предыдущего. На этой вечеринке, кстати, все единогласно решили, что в следующей жизни они с удовольствием стали бы не редакторами на телевидении, а итальянскими аквариумными рыбками: совершенно очевидно, что им, по сравнению с ними, перепадало гораздо больше заботы и любви. В этой жизни и в этой профессии они работали золотыми рыбками, исполняя желания начальства, но, как и в сказке Пушкина, «старуха» им попалась неблагодарная.

Сегодня наши золотые рыбки собрались вместе благодаря Наташе, снабдившей пригласительными билетами на бокс почти всю редакцию. Муж Бойко ничего странного в этом не увидел, решив, что его «активистка» возглавила на работе культмассовый сектор.

Набитый до отказа зал комплекса «Арбат» гудел в нетерпении. Через 10 минут здесь должны были начаться самые зрелищные боксерские поединки – бои тяжеловесов.

– Не могу понять, где Наташка? – уже в пятый раз повторял Петя, с беспокойством оглядываясь. На отправленные супруге 5 эсэмэсок в ответ ему пришли 3 шаблона «Скоро буду!».

Муж Бойко был единственным человеком, вносившим диссонанс в группу сотрудников нашей программы, которые в ожидании поединка удобно расположились на одной из центральных трибун.

Секретарша Юлечка, несмотря на то что ерзающий Петя минуту назад наступил ей на ногу, все-таки решила ему посочувствовать.

– Я вас так понимаю, – с милой улыбкой вздыхает она, – Денис тоже опаздывает!

– Какой Денис? – тут же насторожился Петя и с вопросом в глазах повернулся к директору программы Сан Санычу.

Тот взглядом попытался образумить «утешительницу», но понял, что это бесполезно. «Заразившись» от Пети, теперь и Юля вертела головой, высматривая Дениса.

– Да он наш практикант. В институте учится, – хрустя чипсами, объяснила Лена и протянула Пете огромную пачку. – Угощайтесь!

Петя отрицательно помотал головой:

– А на работе-то Наташка сегодня была?

– Конечно, была! – Пятницкая с удвоенной силой захрустела чипсами. – Она так нас уговаривала прийти на этот бокс! – говорила Лена, даже не глядя на него, потому что вокруг сновали бритые крупные мужчины. – Меня лично уговаривать не нужно, – отслеживала объекты Пятницкая. – Я Виталика просто обожаю, не мужчина, а сказка!

(Еще Пятницкая просто обожала журналиста Петра Толстого и актера Жерара Депардье.)

– Красивый? – отвлеклась от разглядывания зала Инна Цветкова.

Будучи в Японии, Инна была покорена обаянием борцов сумо и теперь хорошо представляла себя и фанаткой бокса. Она с интересом поглядывала вокруг, признавая, что длинные трусы от Еverlast, в которых красовались спортсмены, были куда эффектнее маваси – набедренной повязки, закрывающей причинные места сумоистов.

– Страшный красавец! – и Лена хлопнула по пустому пакету.

Миша с недоумением посмотрел на Лену:

– Ты о Виталии Кличко говоришь? А разве он… сегодня дерется?

– Думаю, нет. Но он ведь тоже супертяжеловес? – и Пятницкая достала из своей бездонной сумки еще один пакет чипсов.

Против такой логики что-то возразить было сложно, и все замолчали.

– Ваша жена просто молодец, что нас вытащила! – похлопал Петю по плечу Сан Саныч.

– А я бокс только по телевизору чуть-чуть видела, – Лариса в отличие от Лены и Инны смотрела на активно жестикулирующих болельщиков с опаской. – Да еще разговаривала с супругой Кости Дзю по телефону – очень милая девушка. Но вообще-то, честно говоря, я боюсь крови.

– Ой, Ларис, я тебя умоляю! Это в боях без правил кровь, – и поклонница Виталия Кличко заглянула в пакет с чипсами – хватит ли до начала поединка? Сегодня свой бой с лишним весом она уже проиграла.

– Не могу понять, где Наташка? – в очередной раз повторил несчастный Петя. – Вечно она опаздывает! Уже начинается!

Бодрый мужской баритон стал представлять рефери на ринге, судей в зале. Информация о количестве боев, проведенных сегодняшними соперниками, вызвала в зале свист – как одобрительный, так и презрительный. Но когда комментатор заговорил о былых победах участников, раздался такой рев и шквал аплодисментов, что стены «Арбата» сотряслись.

Лариса болезненно съежилась.

– Нам бы так, – позавидовал Сан Саныч. – Такой настрой публики и без всякого разогрева Бойко!

«Интересно, – слушая крики толпы, подумала Инна, – когда Геракл совершал свои подвиги, древние греки тоже так орали?» А вслух добавила:

– Что же будет, когда появятся сами боксеры?

– И особенное приветствие для наших героев и всех любителей бокса сегодня, – продолжал заливаться комментатор, – от прекрасных девушек из группы черлидинга «Ассоль»!

К рингу по проходам в зрительном зале стали быстрыми ручейками стекаться девушки в ярких гимнастических купальниках, весело размахивая шуршащими разноцветными мочалками.

– Группа «Ассоль», господа и дамы! И их новая очаровательная солистка… – Эффектная пауза, и комментатор громко тянет: – Натали-и-и!!!

В центре спортсменок появляется крупная светловолосая девушка в золотой короткой юбочке. Она лучезарно улыбается, высоко поднимает стройную ногу и на секунду замирает в глубоком реверансе. Показавшаяся при этом полоска красных блестящих трусиков на миг вспыхнула и осветила разгоряченные лица фанатов бокса.

– Наташа! Наташа! Давай! Давай! – громко скандировал пришедший в себя зал. Солистка послала всем долгий воздушный поцелуй и, повернувшись к нашей трибуне, опять начала задирать ноги…

Ошалевшие Сан Саныч, Юля, Лариса, Лена, Инна и Миша, с двух сторон поддерживая обмякшего Петю, во все глаза смотрели на ослепительные трусики солистки группы «Ассоль» Натали Бойко…

А в это время практикант «Большой стирки» Денис, которого секретарь Юлечка так ждала на боксе, пробирался совсем на другой поединок. Подруга Генриетты Валерия, распалившая в нем страсть не только к современному искусству, наконец назначила ему свидание. Денис надеялся, что уж сегодня она не ограничится обычным при их коротких встречах поцелуем в щеку.

Тем более что Лера сама прислала ему по электронной почте план, где собиралась его ждать.

«Изнемогаю от желания», – с бьющимся сердцем прочитал Денис. Единственное, чего он не понял, зачем она настаивала, чтобы он захватил на свидание паспорт.

– Это сюрприз, малыш, – ответила Лера. И Денис на всякий случай положил в карман еще один паспорт – заграничный. Вдруг эта феерическая женщина задумала отвезти его на остров, где они будут вместе наблюдать, как море, впитав энергию солнца, укротит под вечер светило, и на фоне алого заката он ей покажет, какой он любовник.

Сверяясь со схемой, присланной Лерой, Денис уверенно шагал от метро «Арбатская».

Запутавшись в московских переулках, Денис шел навстречу счастью. Разыскивая указанное в схеме здание без вывесок и без каких-либо других опознавательных знаков, Денис чувствовал себя новым членом то ли масонского общества, то ли каббалы или даже общества сайентологии, из-за которого Тома Круза чуть не попросили с голливудских киностудий.

– Так, теперь по улице прямо. Потом поворот направо. Мимо стройки… А сейчас – точно, вот он, тихий двор.

То, что место для любовных утех было выбрано Валерией в таком странном месте, Дениса только окрыляло, он понял, что всегда обожал эксцентричных женщин. Жалко, что до Леры его донжуанский список был таким серым.

– Грудь, конечно, у Юльки ничего, но дура… – разговаривал он сам с собой, поднимаясь по какой-то полутемной лестнице. Подойдя к окну, он посмотрел на план, остановился на площадке второго этажа, и, привыкая к темноте, повернул в обозначенный на Лериной схеме коридор.

– Так, первую и вторую комнаты пропускаем. Валери! Ты где? Я пришел!

Спотыкаясь, Денис распахнул третью дверь и зажмурил глаза от яркого света… Прямо перед ним стоял застеленный красной скатертью длинный стол, за которым сидел человек в генеральских погонах.

– Заходите, заходите смелее, Денис Григорьевич! Очень хорошо, что пришли! – подбодрил его генерал. – Выполнить свой гражданский долг – святая обязанность гражданина!

Больше всего на свете Денис боялся попасть в армию, поэтому с неуловимостью Джеймса Бонда успешно обошел уже три призыва. И вот теперь ошарашенный свежеиспеченный призывник, в руках которого трепетала повестка, одиноко вытянулся перед начальником объединенного военкомата.

За не такой уж большой срок практики на «Большой стирке» Дениса уже мало что могло удивить: он видел девочек, которые переодевались мальчиками, чтобы идти в армию, как героиня Ларисы Голубкиной; в студии были солдаты, которые от нечего делать отжимались от пола 684 раза. Еще ему запомнился один 70-летний генерал, который в свое время дошел до Берлина, а сейчас поставил перед собой цель обрюхатить всю свою деревню. В общем, всякое было, но сюжет, героем которого он только что стал, явно был достоин отдельной темы ток-шоу. Да, Денис прекрасно помнил, как Валери, смеясь, говорила, что иногда помогает своему героическому папе в его работе, но то, что ее отец – начальник объединенного военкомата и Денис добровольно там окажется… От такого не смог бы опомниться даже Фридрих Шиллер.

Утро этого воскресенья началось для Стасика в чужой ванной комнате. Вообще-то, он очень не любил даже заглядывать в чужие ванные – слишком многое о своих хозяевах рассказывали пузырьки и флаконы на полочках перед зеркалом. Но эта ему нравилась. Ничего лишнего, плюс – приятные мелочи: электрическая зубная щетка с новыми запасными насадками, махровые белые полотенца от Frette без всяких цветных загогулин и… о-ля-ля – машинка для стрижки волос в носу и ушах! Даже фен профессиональный. А самое главное – вот он, тот самый аромат, который вчера в клубе…

Стасик всегда испытывал дискомфорт на дискотеках. Жизнь – такая сложная штука! Те, кого он находил интересными, никогда не отвечали ему взаимностью, а те, кто, напротив, интересовался им, категорически не входили в круг его интересов. Се ля ви. Но вчера… Вчера между ним и Артемом пробежало какое-то электричество. Как-то сразу они нашли общий язык и как-то сразу почувствовали себя родственными душами.

Стасик аккуратно повесил белое полотенце и с удовольствием надел висевший рядом свежайший банный халат. Потом он пошел на кухню, чтобы приготовить настоящий кофе, а не какую-то там бурду, которую пьет каждый первый. Надо же – и кофе у Артема очень даже приличный, и чай зеленый настоящий и весьма, кстати, недешевый… Стасик снял турку с плиты, и словно по команде из комнаты тут же раздались звуки включенного телевизора – Тема проснулся.

Воскресенье – лучший день на свете! Они пили кофе, щелкали пультом телевизора и ровным счетом никуда не спешили. Правда, в воскресенье утром смотреть по телевизору особенно нечего, но это же ерунда, главное – компания. Вот мультики доисторические кукольные, вот «Улица Сезам».

– Ты знаешь, – Артем еле шевелит губами, потому что наложил на лицо очищающую глиняную маску, – мне рассказывали, что у этого большого Зелибобы актер внутри держит в одной руке палку, на которой голова этого чудовища. Вот жизнь!

Попрыгали еще по каналам и нашли на «Ретро-ТВ» повтор «Пока все дома» с Инной Ульяновой.

– Оставь! Я так ее люблю, – улыбается Стасик, – хотя, по-моему, это уже раз десятый показывают…

– А ты знаешь, – кричит Артем из ванной, – что все эти, кто вокруг нее, совсем ей не родственники, – он с зубной щеткой и пастой уже стоит в дверях комнаты и смотрит на сидящих рядом с Ульяновой людей. – Да-да, конечно, брат, сестра… Это ее соседи, и вот эта тетка, – он ткнул тюбиком с зубной пастой в сторону экрана, – за ней ухаживала. А когда она умерла, – кричал он уже из ванной, жужжа щеткой, – и три дня мертвая в квартире пролежала, никто даже не спохватился. Зато потом, – зубная щетка выключилась, и послышался плеск воды, – родственники всплыли. И уж как они бились за эту квартиру!

Стасик молчал. Он смотрел на экран и думал, что ему не очень-то нравится телеосведомленность Артема. Наверное, это плохо… Но он же не по карманам шарит? И не в сумке роется? В общем, рука Стасика не дрогнула, когда с прикроватного столика он взял маленькую книжечку, которая оказалась удостоверением сотрудника канала «Россия» на имя ассистента режиссера Егорова Артема…

У Стасика были свои представления о профессиональной этике. Стасик не любил конкурентов. Очень не любил! Самые волнительные дни в его жизни, стоившие ему очередного герпеса на губе, были днями обсуждения перевода канала ОРТ на вторую кнопку. В день, когда наш канал был переименован в Первый, Стасик, не дожидаясь распродажи, купил себе знаменитую майку Дениса Семачева с изображением президента в розах. А кнопка второго канала на его домашнем пульте дистанционного управления отныне была выломана и заклеена скотчем. И уж как ему ни хотелось увидеть Анастасию Заворотнюк в программе «Танцы со звездами», он сдержался и не позволил себе такой слабости, чтобы не повышать рейтинга конкурента.

И вот теперь получается, что вчера в клубе он познакомился с ассистентом режиссера Второго канала, который еще, судя по вкладышу в удостоверении, подрабатывал в «Культурной революции»?! Это невозможно. Чтобы он, стилист звезд только категории «А», встречался с работником враждебного канала?

Артем еще что-то кричал из ванной, но Стасик уже шагал по утренней воскресной Москве. В его глазах застыли слезы.

Пятницкая проснулась в пять утра, повертелась с боку на бок, но не смогла снова уснуть. Поставила чайник, посмотрела на спящую дочку, выкурила две сигареты, а потом оделась и вышла на улицу. Накрапывал мелкий дождик. Лена села в машину, и ей как-то сразу стало спокойно. Она ездила по вымершим улицам (как-то особенно дико и неприкаянно смотрелись в пустом мокром городе работающие светофоры) и представляла, как еще часа два-три, и вот здесь будет пробка, а здесь каждая вторая машина будет обдавать пешеходов грязными брызгами, а на этой парковке… А это кто по мою душу? На дороге голосовала одинокая серая фигурка.

Пассажир, не торгуясь, сел в машину и сразу достал сигареты.

– Что же это вы, даже разрешения не спросили – можно или нельзя курить?

– Да вы же сами курите – вся машина пропахла, – вот и не спросил.

– А-а-а… Ну курите.

Что-то в интонациях пассажира показалось ей знакомым…

– А вы, простите, где работаете?

– А я работаю на радио.

– М-м-м, на радио. Понятно, – она попыталась вспомнить, на какой именно радиоволне она могла слышать его голос, но так и не вспомнила. – Значит, почти коллеги.

Пассажир молча курил и не спрашивал, где же работает Лена.

– Никогда не могла представить себя работающей на радио, – и Пятницкая лихо обогнала какой-то джип. – По-моему, скучно, нет динамики…

Лена еще немного подождала. Пассажир аккуратно затушил сигарету, достал из кармана трубочку с какими-то леденцами, бросил себе в рот одну конфетку и протянул Лене:

– Будешь?

Пятницкая изобразила полную занятость рук в данный момент.

– Ой, мне кажется, что среди радийщиков очень мало незакомплексованных людей. Побольше надо таких, как Бачинский и Стиллавин. Ну, таких, которые могут вести себя так развязно.

Пассажир молча смотрел на Ленин профиль.

– А вы что не на машине? Не зарабатываете?

– В сервисе со вчерашнего.

– А-а-а.

Лене почему-то сразу расхотелось разговаривать.

– Ну, так и где же вы работаете? – спросил мужчина.

– На телевидении, – ответила Пятницкая и подумала: «Вот пристал». – Первый канал. А на каком вы радио?

– На «Русском радио».

– Да, знаю. Там Довлатова у вас. Смешная…

Лене очень нравилась всегда позитивная Довлатова. Ей даже казалось, что они с ней чем-то похожи – внутренней динамикой, что ли. А если бы случилось чудо и ей удалось похудеть килограмм на пятьдесят, то они бы и внешне были похожи! Настроение Лены чуть-чуть улучшилось.

– А у вас тоже рейтинги? – снова попыталась продолжить разговор она.

– Ну да – замеры: кто слушает, кто не слушает…

Лена протянула руку за пачкой сигарет, но она оказалась пустой.

– Вы мне сумку мою не передадите? – попросила она пассажира. – А лучше пачку новую оттуда достаньте.

Пассажир долго копался в объемной сумке Пятницкой, набитой до отказа самыми удивительными вещами. Мешочек с бусинками для дочки (это Лариса принесла), открывалка, пустой газовый баллончик, два кошелька, и вот наконец он вынимает пачку, и на пол падает маленький листок бумаги в клеточку. Он поднял его с пола и прочитал:

– «Мама, пАстирай мне трусы», – и засмеялся, но как-то хорошо, по-доброму. – Дочка? – Пятницкая, закусив губу, кивнула. – Да, с грамотностью не очень, зато чистоплотная. Сколько ей?

– Семь исполнилось, – к ее горлу подкатывали совершенно непрошеные, ненужные сейчас слезы.

– И отца, разумеется, нет. – И он вынул зажигалку.

Закурили.

– Ну, – Лена глубоко затянулась и «включила» очень бодрый голос, загоняющий слезы обратно, в глубину души. – А я радио практически не слушаю. В редком случае в машине. Некогда, некогда.

Еще она могла бы рассказать случайному пассажиру о том, что «Большая стирка» всегда получает билеты на «Серебряную галошу», что совсем недавно она видела Наташку Синдееву, которая так похудела, и что именно она притащила на эфир с «Европы плюс» бабу-загадку Женю Шаден. Могла, но не стала. И к тому же они приехали.

– А вы что здесь делаете? – спросил мужчина, готовясь выходить.

Пятницкая вспомнила, что ей еще надо успеть обратно домой, разбудить дочку в школу и снова ехать через весь город на работу – но уже по пробкам. Вспомнила и сникла:

– Да просто катаюсь, ищу вдохновение.

Пассажир зачем-то включил ее старенькую магнитолу, настроил какую-то радиоволну и спросил:

– А вас как зовут?

– Лена…

– Лена, пока не переключайте.

И вышел.

Под какую-то рекламу Пятницкая доехала до светофора и вдруг:

– Доброе утро! «Подсолнухи» скоро начнут свою работу. Довлатовой еще нет, но я, Андрей Чижов, уже с вами. И сейчас для девушки Лены, которая едет на своей машине по утренней Москве и у которой сегодня плохое настроение, песня в исполнении Филиппа Киркорова. Лена, все будет хорошо…

Дождик уже кончился, но Пятницкая включила дворники, которые стали раскачиваться в такт мелодии – «Я буду твоим плащом». Она ехала по начинающему просыпаться городу и думала о том, что в салоне своего автомобиля она научилась узнавать о мужчинах пусть не все, но… О многих интимных деталях она и не догадывалась раньше – кто-то носил трусы Calvin Klein, кто-то брил волосы на лобке, кто-то даже с пирсингом был… Но она никак не могла ожидать, что мужчина, с которым и не было-то ничего, может так отреагировать… Она думала о женщинах, которым их богатые мужья или поклонники признавались в любви при помощи наружной рекламы, о том, что некоторым красавицам предлагают 200 тысяч долларов за ночь, но ей казалось, что лучше звучащей сейчас песни, которая исполнялась только для нее, ничего нет…

«Полетели сквозь звезды» пел Киркоров, и Лена вдруг горячо его пожалела. Любила человека вся страна, носила на руках, а потом – раз, и все. В одну секунду после сюжета о знаменитой пресс-конференции в новостях НТВ от него все отвернулись. «Вот она, сила современного телевидения, – размышляла Лена, – годы труда и три минуты новостей о розовой кофточке. И человек сломлен!»

– Вам куда? – печально спрашивает Пятницкая подвыпившего мужчину, который секунду назад практически бросился на капот ее «шестерки».

– Да с такой женщиной, – и он грузно полез в машину, – куда угодно! – и, развалившись как следует, попытался Лену обнять. Пятницкая рывком сбросила с плеча его руку и включила радио погромче.

– Я не понял, зая, – обиженно засопел толстяк, – мы радио слушать будем или как? – И он опять полез обниматься. – Штуку плачу!

– А ну пошел отсюда к чертовой матери! – рявкнула Пятницкая, и мужик с неожиданной для его комплекции прытью выскочил из машины, громко хлопнув дверью.

Пятницкая, как большинство автовладельцев, ненавидела, когда двери машины так безжалостно закрывали. И в другой раз обязательно поставила бы наглеца на место, но вместо этого она вдруг расплакалась.

Никогда в жизни она не слышала признания в любви. Ни в детском саду, ни в школе, где она из-за насмешек одноклассников всегда сидела одна на задней парте. И даже в университете, куда поступила через рабфак после трех лет работы на машиностроительном заводе, никто и никогда не сказал ей таких простых и важных слов. (Господи! Как она переживала, подкарауливая у библиотеки этого красавца Каретникова с истфака!)

А сейчас Филипп Киркоров вместе с Андреем Чижовым произнесли то, чего Лена так долго ждала. И это был самый необычный поступок, который ради нее совершили мужчины.

Все любимые улицы Марины (улицы бутиков) начинаются на букву «М». Виа Монтенаполеоне – в Милане, Мэдисон-авеню – в Нью-Йорке, авеню Монтень в Париже. Вполне понятное пристрастие, ведь центр ее вселенной составляли такие созвездия, как Gucci, Dior, Dolce & Gabbana… Серьезную часть нынешнего уик-энда Марина хочет посвятить парижской «М».

Отель Plaza Athenee – тот самый, где снималась финальная сцена «Секса в большом городе». Из любви к искусству Марина желает поселиться в том же номере, в котором останавливались герои Сары Джессики Паркер и Михаила Барышникова. В списке прочих преимуществ отеля – самые вкусные на планете ром-бабы, которые здесь подают на завтрак. Специально для Марины шеф-повар Алан Дюкас пропитывает их так, что они просто сочатся ромом.

Но главная цель нашего визита в столицу Франции не ромовые бабы и даже не бутики. В Париж мы приехали к американскому медиуму.

Доктор Вайс покажет вам прошлое

Доктор Вайс живет и работает в собственной клинике в Майами, но слава о нем давно перелетела через океан, потому что доктор научился с помощью гипноза отправлять своих пациентов в прошлое. Став пациентом доктора Вайса, вы с удивлением можете обнаружить, что когда-то были совершенно другого пола или у вас был совсем иной цвет кожи, а ваша мама была вашей женой.

Идеология такой терапии заключается в следующем: люди, которые окружают тебя в этой жизни, были рядом с тобой в прошлом, и ошибки, которые ты тогда совершил… Короче, все повторяется. Соответственно, узнав о своем прошлом, можно тут же начать работу над ошибками. Говорят, что эта терапия очень продуктивна для совсем маленьких детей, которых мучают кошмары или они безотчетно чего-то боятся. Например, если ваш малыш боится плавать, то, вполне вероятно, что в прошлой жизни он утонул. Или он боится огня, потому что когда-то в Средние века он видел страшный пожар. Узнав под гипнозом о причине своих страхов, утверждает доктор Вайс, дети перестают бояться и благополучно начинают жить и развиваться дальше.

К медиуму я идти отказался.

– Ну почему, почему? – Марина стоит в дверях и смотрит на меня чуть растерянно. – Я же и тебя записала! Он в Европе только три дня!

– Не хочу, – я лениво растянулся на кровати, и мне совершенно не хочется вставать и куда-то идти. – Ну что я могу там увидеть? Что в своей прошлой жизни я зачитывал царские указы, объявляя государевы «гнев» и «милость» на Лобном месте? Или комментировал бои гладиаторов?

– А может, – подбоченилась Марина, – ты был гладиатором?

– Да? – сквозь сон отвечаю я. – И толпа кричала: «Распни, распни!»? Не хочу…

Марина уходит, а я без всякого гипноза проваливаюсь в сон часа на два. Просыпаюсь и с нежностью думаю о кровати, подарившей такой роскошный отдых моему телу. Кажется, Джулия Робертс в интервью Опре Уинфри призналась, что если бы она и мечтала о чем-нибудь в своей жизни, то только о кровати из пятизвездочной гостиницы Four Seasons. Да… Наверное, и об этом тоже я мечтал когда-то, приехав в Москву провинциальным мальчиком и проспав семь лет на матрасе в комнате № 608 в ДАСе на улице Шверника. Вечерами, стоя на кухне общежития и пытаясь сварить суп из пакета, ты смотришь на огоньки соседних домов и отдаешь себе полный отчет в том, что в этом тринадцатимиллионном городе ты никому не нужен и тебя совершенно никто не ждет. Да, наверное, только мечта о покорении телевизионного Олимпа, только цель, которую ты поставил перед собой, помогала тогда заснуть на матрасе в комнате, где спят еще восемь человек, отведав перед сном этого супа…

Марина вот-вот должна вернуться. Лежу на роскошном ложе с пультом в руке и болтаюсь по французским каналам, смотрю, что делают западные коллеги. Как интересно… Оказывается, Франсуа Миттеран двоеженец. Как же ему удалось, занимая такой пост, столько времени все скрывать? Хлопает дверь – это Марина.

– Ну как? – Я наконец заставляю себя слезть с кровати. – Ваше величество нашло подтверждение своему величию в прошлом?

Марина молча садится на кровать, снимает туфли и выключает телевизор.

– Все это ерунда, – она смотрит в пустой экран. – Чушь собачья. Вот. Ничего такого со мной случиться не может – уж я об этом позабочусь.

Никогда раньше не видел ее в таком состоянии.

– Тебя что-то расстроило в твоем прошлом?

– Нет! – она наклоняется (неужели, чтобы скрыть слезы?!) и поднимает с пола туфлю. – В настоящем! – ее глаза действительно блестят. – Мои новые Gucci! Вот, смотри – стелька отклеилась!

С этого момента барометр ее настроения резко переходит от «слегка расстроена» до «очень рассержена». Она решительно снимает телефонную трубку, звонит на ресепшн и требует немедленно принести ей в номер самый сильный клей. Через 15 минут в номер стучится мужчина в униформе строителя. Он протягивает Марине очень яркий тюбик.

– Давай я, – тихо предлагаю я свою помощь обувщика.

– Нет! – она даже не смотрит на меня. – Я сама! – и тут же проливает клей.

Звонок консьержа опоздал на тридцать секунд.

– Предупредите мадам, – слышу я в трубке, – это очень сильный клей. Аккуратнее!

…Такой несчастной, такой беззащитной, такой трогательной я не то что никогда ее не видел – даже представить себе не мог.

– Да что же это такое, – тихо плакала она, пытаясь разлепить намертво склеенные у основания пальцы.

– Не плачь, мы сейчас что-нибудь придумаем, – я пытаюсь взять ее руки в свои, но она их отнимает. – А завтра, – продолжаю я, пытаясь справиться с этой субстанцией, превратившей ладони Марины в некое подобие перчаток для аквааэробики – с перепонками. – Завтра мы пойдем и купим тебе перчатки, как у Аннушки Гагариной, терракотового цвета…

Всю ночь я отдирал клей с ее рук, говорил что-то нежное и думал о том, что, к сожалению, нет на свете такого клея, который мог бы так крепко, навсегда соединять судьбы людей. Например, семью Франсуа Миттерана. Или нас с Мариной.

В душе каждого человека живут ангелы и демоны. Иногда, не дожидаясь полуночи, демоны просыпаются в нас солнечным утром на воскресной службе в церкви, а ангелы порой могут разбудить нашу совесть в самый хмурый день. Иногда сложно найти объяснение нашим поступкам. Чего было больше в сегодняшнем шаге Генриетты?

Оставив машину за несколько домов до военкомата, она уже оттуда слышала звуки гармошки. «Представляю себе эти проводы… Иду, как последняя дура!» – ругала себя Генриетта, вытаскивая из салона авто пакет с апельсинами и теплым шарфом с лейблом D&G. «А почему, собственно, дура? – тут же спрашивает она себя. – Я руководитель, он в какой-то степени мой сотрудник… Мальчика нужно поддержать. Не понимаю, как он умудрился загреметь в армию?» – диалог, который Генриетта вела сама с собой, ответа на вопросы не давал.

«Он не сотрудник, а всего лишь практикант, – опять завел беседу ее внутренний голос, – а их в редакции всегда пруд пруди. При чем здесь это?.. Не обманывай себя, он тебе нравится! У него отличное мускулистое тело, синие глаза и длинные ресницы… Ты же хочешь этого парня – признайся?»

Но признаваться себе даже в маленьких слабостях Генриетта не любила.

Когда побледневший Денис пришел в редакцию и рассказал, что его через неделю забирают в армию, это сообщение серьезно расстроило трех человек. Самого Дениса, секретаря Юлечку и продюсера. Юлечка вскрикнула и выбежала в туалет, где, закрывшись в кабинке, с упоением прорыдала аж 10 минут. Реакция на это сообщение обычно сдержанной Генриетты удивила даже видавшего виды директора программы Сан Саныча (мать его сына часто устраивала истерики по любым поводам). Но он решил, что продюсер таким образом беспокоится о предстоящей судьбе собственного отпрыска.

– Не расстраивайтесь, Генриетта Николаевна. Послужит – вернется.

– Как вы не понимаете? Надо что-то делать! – продолжала расстраиваться Генриетта, нервно расхаживая из угла в угол. – Господи! – вдруг продюсер застыла как вкопанная, и ее глаза просияли. – Я совсем забыла! У Леры отец начальник объединенного военкомата! – и она схватила телефон. – Он все быстро уладит!

Но набрать номер Леры ей не дали. Раздался тихий, но требовательный голос Дениса:

– Не надо никого просить, Генриетта Николаевна. Армия – мой сознательный выбор.

– Молодец, настоящий мужчина, – констатировал Сан Саныч.

– Но, Денис… как же? Зачем это геройство? – несчастная Гетта стояла с телефоном на изготовку и смотрела на патриота-практиканта широко раскрытыми глазами. – Я сейчас позвоню, и вы забудете все, как дурной сон! – в голосе продюсера звенело непритворное отчаяние.

– Звонить не надо! – отрезал Денис и про себя подумал: «Какая эта Лера все-таки сука! Вряд ли она когда-нибудь расскажет Генриетте о своем макиавеллиевском коварстве. Змея! Сволочь! Ненавижу!»

Но в глубине души он знал: первое письмо, которое напишет из части, будет адресовано ей…

Все пространство перед входом в военкомат было заполнено людьми. Тут и там можно было увидеть утирающих слезы мамаш в возрасте или классических бабушек в платочках. Их успокаивали мужчины и женщины помоложе. Кто-то принес магнитофон, и группа подростков – все в необъятных, сползших до предела джинсах (за счет чего они держались на худых телах – просто загадка), встав в кружок, смотрели, как выдают класс два брейк-дансера.

Хозяин гармошки – видимо, ее звуки раздавались, когда она подходила сюда, – с усталой полупьяной улыбкой смотрел на Генриетту.

– Ну что, мать, теперь послужат наши сынки?! – И, к полному ужасу Генриетты, хлопнул ее по заду. Та отскочила как ошпаренная. – Давай за них по чекушке?!

– Вы это ко мне? – ошарашенную Генриетту категорически не устраивало обращение «мать». – Какая я вам мать?!!

– Неужель внука провожала? – ахнул мужик, но, поймав вспыхнувший яростью взгляд Генриетты, опять разулыбался: – Да не… Для внука ты молодая ишшо.

– Федь! Хорош к людям приставать, – к ним подошла симпатичная полная женщина в длинном цветастом платье. Она легко зажала гармонь под мышку и подхватила под руку гармониста. – Пошли уже домой, горе мое…

– Я не горе, – пытался вырваться от нее мужик. – Не горе! Я теперь того – отец воина!

Обменявшись с женщиной понимающими улыбками, Генриетта решилась спросить:

– Простите, а вы не скажете, где здесь призывники?

– С полчаса как увели уже всех за КПП. Родителям туда не разрешают, – объяснила женщина.

Генриетта застыла:

– Как увели? Кто?

– Геттик, солнышко! Мы здесь, – очень знакомый голос заставил ее обернуться. Лера, правой рукой обнимавшая какую-то рыдающую девушку, левой приветственно махала Генриетте. Ее ярко-красный облегающий костюм от Valentino на фоне белого наряда девушки смотрелся просто потрясающе.

При ближайшем рассмотрении заплаканная девица оказалась секретаршей Юлечкой. Приняв приоткрытый от изумления рот начальницы за выражение сочувствия, Юля зарыдала с новой силой.

– Ох, Генриетта Николаевна! – выдавливала она сквозь всхлипы. – Как же я его люблю!

И, к полному ужасу Генриетты, привалившись к ее плечу, принялась орошать слезами грудь продюсера, кокетливо приоткрытую совсем для другой встречи.

– Ну, девочка, перестань! – позвякивая браслетами, гладила ее Лера. – По-моему, он был очень рад, когда тебя увидел! Что ты убиваешься?

Но она знала, что если кому-то и были адресованы сумасшедшие прыжки и гортанные «вау!» Дениса, которые все наблюдали, пока тот не скрылся за дверью контрольно-пропускного пункта, то этим кем-то была совсем не секретарша нашей редакции.

Миша устал уже с утра. Поэтому непривычная тишина в кабинете его только обрадовала. В комнате за компьютером сидела одинокая Пятницкая и, уставившись в монитор, что-то ела из огромного пластикового стакана. Миша принюхался – слава богу, не капуста.

– Ростки пшеницы будешь? – предложила ему Лена, даже не обернувшись.

– Очередная фаза борьбы за стройность? – усмехнулся Миша.

– Ты знаешь, – и Лена отправила в рот солидную порцию зерновых, – Иришке в школе какой-то придурок сказал, что я похожа на бегемота. Это правда?

– Бегемот в переводе означает «земноводная речная лошадь», – выдавая краткое досье на обитателя Африки, Миша пытался подражать голосу Дроздова. – Это одно из самых выносливых животных на Земле. А когда он бежит, то способен развить гигантскую скорость.

– А весит сколько? – заинтересовалась Лена.

– Думаю, тонны три, не меньше.

– Ну, я тогда в полном поряде. – И, запрокинув голову, Пятницкая вытрясла оставшиеся на дне ростки из стакана прямо в рот.

Мише внезапно надоело общаться:

– А вообще, чего ты у меня спрашиваешь? Ты же у компа сидишь – вот и посмотри в Интернете.

– Та-ак, – вдохновенно замычала Пятницкая, – говоришь, лошадь речная? – и полезла в поисковые системы.

Редакция постепенно заполнялась. Все уже успели выпить чаю, а Пятницкая все еще сидела у монитора.

– Ленка! – закричала вошедшая Бойко. – А ну-ка брысь оттуда! Мне нужно кое-что уточнить!

Потягиваясь, Пятницкая неохотно встала со стула и уже практически вышла из кабинета, как была остановлена – Наташа обнаружила пластиковый стакан:

– А ведро за собой кто будет… Господи… Кто это?!

Вместо обычных уиндоузских облачков рабочий стол монитора, за которым сидела Пятницкая, теперь украшала фотография какой-то непостижимо массивной темнокожей женщины.

– Пятницкая, – присвистнул Миша, – ты же бегемота искала, а это что за баба?

– Где баба, какая баба? – пищит Юля и тоже подтягивается к монитору. – Пятницкая, где это ты так загорела? В «Сан и Сити»?

Дружественный редакции г-н Виннер завалил наших девушек энным количеством бесплатных абонементов.

– Дураки! – огрызается Пятницкая. – Это великая женщина! Это же Винни!

– Пух? – брякает Миша, и все начинают трястись от смеха.

– Идиот! – крутит Пятницкая пальцем у виска. – Это Винни Мандела.

История Винни Мадикизела-Манделы /Почерпнута Пятницкой из Интернета

В клубе жен экс-борца против апартеида в ЮАР глыбообразная Винни стояла особняком. Хотя прежние четыре благоверные в сексуальном плане на Нельсона Манделу никогда не жаловались, новую жену он как мужчина перестал устраивать уже в медовый месяц. Став полноправной «пятой леди», Винни, осознав свои отныне неограниченные возможности, и вовсе развернулась беспредельно. Молоденькие мальчики целыми деревнями доставлялись в ее покои. А если с работой утешителей они справлялись плохо, ненасытная мадам приказывала забить их в покрышки от грузовиков, а перед тем как столкнуть с горы, еще и поджечь.

Круг любимиц Лены расширился. К незабвенной Анжеле Ермаковой отныне и навсегда добавился новый объект поклонения – Винни Мадикизела-Мандела.

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире «Большая стирка». Тема программы – «Мужское достоинство». Как мы понимаем его сегодня.

Исторически сложилось, что в нашей стране День защитника Отечества считается праздником под буквой «М» вне зависимости от того, были ли, участвовали ли, состояли ли мужчины на службе в Вооруженных силах. Поэтому 23 февраля мы решили поговорить о самой главной характеристике сильной половины человечества. К счастью, когда Лариса предложила такое блестящее название темы, Генриетты на летучке не было. На один день она улетела в Лондон к своему «гаденышу» (данное определение в адрес ее сына было самым мягким). Для программы же низкая успеваемость мальчика обернулась всплеском творческих идей, превратив этот «день непослушания» в коллективный праздник.

– Допустим, Ларис, допустим. – Миша утверждал с редакторами список гостей на тему «Мужское достоинство». – Александр Невзоров и русский агент 007 – это супер!

– Да! – хлопает в ладоши Лариса. – Супер! Настоящий агент КГБ, человек, высланный из Англии как персона «нон грата»!

– А чемпион Олимпийских игр, мира и Европы по фехтованию Поздняков и старший брат главного миллионера страны Максима Галкина? Это тебе не круто? – ревниво кипятится Бойко.

Тем временем Пятницкая, глотнув в отсутствие продюсера воздуха свободы, продвигает на эфир свой новый объект для поклонения:

– Дрянная девчонка, журналистка из «КП»! Вот уж кто знает все о мужиках!

Пятницкая сегодня просто ослепительна. Стасик вытянул ей волосы специальными утюжками.

– Я и не спорю, – соглашается Миша. – Дарья Асламова – это действительно персонаж. Но этот твой врач из Петербурга, он кто?

– Да ты не понимаешь! Князькин – это бомба! Он привезет на программу тако-о-о-е! – Пятницкая так громко интригует, что даже Юля, не дослушав телефонного собеседника, кричит через всю комнату:

– Что? Что, Лен, он привезет?!

– Юля! – одергивает ее Миша. – Успокойся, пожалуйста, и не бросай трубку! Не надо пугать зрителей! У нас пока еще не филиал больницы для буйнопомешанных! – и Миша укоризненно смотрит на секретаршу, почти как главный врач такого филиала, после чего приступает к Пятницкой: – Лена! Кончай темнить! Давай рассказывай, что притащит с собой этот Князькин?

Пятницкая медленно обводит всех взглядом, зрачки ее увеличиваются вдвое, поэтому блеск глаз кажется просто нереальным.

– Игорь Князькин, – в медленном темпе русской сказительницы начала она, – руководитель Центра простатологии…

– Пятницкая! – прерывает ее Наташа. – Здесь многие знают, что такое простата! Короче, чем хорош твой Игорь?!

– Руководитель Центра простатологии, – упорно изображает сказительницу Лена, – коллекционер Игорь Князькин привезет к нам в студию… – не обращая внимания на глубокие вздохи редакторов, Лена выдерживает «мхатовскую» паузу и торжествующе выпаливает: – Член Распутина, вот!

– Оп-па! – трубка, выроненная Юлей, с грохотом ударяется об пол и, жалобно погудев, замолкает навсегда.

– Да-а, – Наташа нервически сжимает руку сидящей рядом с ней Ларисы.

– Ой! – суставы Ларисы хрустнули. – Ты что, больно!

– Да-а, Пятницкая, – в Мишином взгляде светится неподдельное восхищение. – Я, конечно, предполагал, что ты гигант, но я тебя явно недооценивал.

Пятницкая с удовольствием изображает из себя королеву-мать.

– Даже если этот питерский авантюрист и привезет муляж, – говорит она с ложной скромностью в голосе, – тему мужского достоинства мы им закроем конгениально!

Лариса уже перестала тереть сжатые Наташей пальцы и радостно улыбается подруге:

– И без чуткого руководства продюсера рейтинги могут подскочить до небес!

«Так жить нельзя!» /Из гостевой книги на сайте «МК»

«…Демократия и гражданские свободы? Только в духе телепередачи «Большая стирка» по Первому телеканалу, в которой в дни празднования 300-летия Санкт-Петербурга демонстрировали для ностальгирующей и декадентствующей гнилой российской интеллигенции, боровшейся последние десять лет за идеалы демократии, большой половой член, заспиртованный в стеклянной банке. Малахов вместе с человеком явно ненормального поведения и патриархом гражданских свобод на ТВ репортером Невзоровым живо обсуждали перед собравшимися на передачу подростками и экзальтированно-полусумасшедшими старухами, принадлежит ли этот член Григорию Распутину, чем вызывали у последних неописуемый восторг. Естественно, надо понимать, что половой член предназначался той части российской интеллигенции, которая исступленно мстительно вопила «Так жить нельзя!» и рушила СССР и советскую власть, а как жить можно, так и не поняла…»

Сидящая перед Мишей пенсионерка Елизавета Васильевна, не стесняясь происходящей вокруг суеты, вытирала слезы.

– Сынок, – она смотрит на шеф-редактора бездонными выцветшими глазами. – Да! Да! Я подделала возраст в паспорте!

Даже входящая в кабинет Инна Цветкова, у которой были серьезные проблемы с готовящимся параллельно эфиром, с изумлением посмотрела на будущую героиню ток-шоу. Елизавете Васильевне, судя по морщинам на лице, лет было не меньше, чем серий в бразильской мыльной опере «Клон», о которой Цветкова с недавних пор знала практически все. Если Миша готовил эфир на тему «Скрученный спидометр», то Инне досталась тема «Сериалы – моя страсть». «Стирка» с мылом была приуроченной к показу последней серии этой теленовеллы, которой вот уже много недель подряд с волнением ждали все женщины России, чтобы узнать наконец, чем же закончатся отношения Жади и Лукаса.

Сегодня Инна проснулась ровно в 7.40 утра, как в детстве, когда по Всесоюзному радио начиналась «Пионерская зорька» с репортажами о достижениях пионеров и музыкальным оптимизмом в исполнении Центрального детского хора в финале. Девочка Инна давно выросла, и ее нынешняя зорька была совсем не оптимистична: в 7.40 ее разбудили для того, чтобы сообщить пренеприятнейшую новость – пропал сигнал из Рио-де-Жанейро. Инна была близка к панике – как же актриса, исполняющая роль Жади, будет сегодня выходить на связь?

Миша о проблемах со спутником ничего не знал, и ему казалось, что самая главная проблема сидит напротив него.

– И что же вас толкнуло на это? – вежливо спрашивает Миша, думая, что Елизавета Васильевна вряд ли встретила в своей жизни Эштона Катчера, как Деми Мур. – На сколько вы изменили возраст?

– На 5 лет, – Елизавета Васильевна шумно вздыхает и довольно фальшиво изображает угрызения совести.

– То есть вам пятьдесят, а в паспорте сорок пять? – Миша еще раз как следует просканировал разветвленную сеть морщин на лице героини.

– Нет! – удивилась собеседница. – Мне 50, а в паспорте 55!

– А-а… О-о… – тянет Миша. – Так вы увеличили?

– Ну да! Чтобы быстрее получить пенсию! – Елизавета Васильевна опять шумно вздыхает и с места в карьер начинает бурно и слезно жаловаться: – Я устала работать! Я болею! Я…

Она детально перечисляет все постигшие ее беды, а наши девушки напряженно молчат. И Пятницкая, и Бойко, и Камышева, и даже Юля прекрасно умеют играючи скрывать свой истинный возраст, но эта игра в минус не принесла еще никому из них никаких дивидендов. В отличие от сидящей в комнате пенсионерки, играющей в плюс.

– Еще пара лет работы в таком режиме, – шепчет Ларисе Инна, – и мы повторим подвиг этой досрочной пенсионерки.

– Да я хоть сейчас… – вступает Бойко, но ее прерывает крик вошедшей Генриетты:

– Кто писал этот бред?!

Каждое появление Генриетты в кабинете – это низко летающие ласточки перед дождем. А сегодня, похоже, быть грозе. В костюме цвета активированного угля продюсер выглядела даже более демонично, чем Маша Киселева в программе «Слабое звено».

– Верка Сердючка ведущая?! – И Генриетта брезгливо трясет перед собой какими-то бумагами.

Мы дружно молчим, понимая, что в ее руках – наши предложения о будущем праздничном концерте «Большой стирки» в Кремле. Не дождавшись признательных показаний, Генриетта приступает к порке:

– Кому, я спрашиваю, пора пойти поработать у Комиссарова в «Моей семье»? Кто у нас слабое звено?

Народ безмолвствует.

– Верка Сердючка? – вдруг «включилась» позабытая всеми Елизавета Васильевна. – У вас сегодня? Здесь?! – она прижала руки к груди. – Я ее так люблю, так люблю!

Генриетта, которая, войдя в кабинет, даже внимания на такую мелочь, как пенсионерка, не обратила, от неожиданности застывает, как будто ей осиновый кол в сердце вбили. Придя в себя через пару секунд, она попыталась испепелить взглядом поддельщицу документов, на что та, приосанившись, тут же выдала:

– А я майская роза, я только с мороза!

Глаза Генриетты сузились, и лицо пошло красными пятнами. Тут Миша понял, что Елизавету Васильевну пора спасать.

– Говорят, сам Абрамович хочет позвать ее на свой день рождения в Лондон, – шеф-редактор пустил в ход тяжелую артиллерию.

– Я просила, – красные пятна на лице Генриетты уступают первенство белым пятнам, – не упоминать всуе это имя!

Она прикрыла на секунду глаза и еще раз отчаянно пожалела, что не выбрала профессию стюардессы. Самый богатый русский по списку журнала Forbs нашел свое счастье на борту самолета, и теперь его супруга, бывшая стюардесса Ирина Маландина, не зарабатывает себе варикозное расширение вен, прохаживаясь по салону и разливая соки пассажирам бизнес-класса, а пользуется лучшими spa-центрами Великобритании. Мало того, журнал Tatler назвал ее в десятке самых влиятельных блондинок Великобритании! А у бедняжки Генриетты, в отличие от Иры, которую устроила на международные авиалинии тетя, не было в целом мире никого, кто бы мог составить ей протекцию в «Аэрофлот».

– Мои решения, – она добавляет стали в глаза и голос, – здесь не обсуждаются. Мало того, что вы воспользовались моей занятостью и выдали в эфир Данилко со Слиской… – Генриетта снова на секунду прикрывает глаза. – У нас с Любовью Константиновной один мастер! Как я буду смотреть ей в глаза?

Миша хотел было промолчать, но пепел Клааса стучал в его сердце.

– Это же было первое появление Сердючки на национальном телевидении! – шеф-редактор принял огонь на себя. – А теперь концерт – это будет здорово!

И тут разразилась гроза – гром, молнии, град:

– Хватит! Хватит с меня ваших премьер! Я до сих пор в себя не могу прийти от вашего сексолога! От вашего Князькина! – она орет, топает ногой и рвет в макароны предложения о праздничном концерте. – Меня никто не предупреждал, что он привезет с собой член Распутина из кунсткамеры! Если вы полагаете, что вместе с вашим ведущим можете делать все, что вздумается, вам пора подумать о бирже труда! – И, хлопнув дверью, она вышла.

Все, включая досрочную пенсионерку, переводят дыхание. Некурящий Миша грустно провожает взглядом направляющуюся в туалет делегацию молчаливых курильщиков и смотрит на маленький календарик, прикрепленный к монитору компьютера. Едва заметно обведенные карандашом три дня календаря – 18, 19 и 20 – наступят только к концу недели. Похоже, критические дни у шефини начались в этом месяце несколько раньше. Или? Или эти дни уже не наступят?!! «Если это так, – пронеслось в голове шеф-редактора, – надо бегом увольняться».

А некурящая Инна Цветкова подумала, что такого накала страстей между Жади и Лукасом сегодня, увы, не будет. Она уже видела трансляцию на Сахалин и Дальний Восток финальной серии «Клона» по «Орбите-5» и, честно сказать, была немного разочарована развязкой.

В Лондон на концерт Мадонны мы прилетели всего на один день. У меня завтра эфир, у Марины – бизнес-встреча где-то в Европе… Перед концертом к нам «подтянулся» Андрюха Бреннер. Во-первых, он просто обожал Мадонну, а, во-вторых, мне уже давно следовало познакомить своего лучшего друга с Мариной. После концерта мы хотели немного прогуляться – до отлета Андрюхи на родину Шиллера оставался час, но дождь нарушил все наши планы…

Это была ненастная лондонская ночь, когда ветер ломает старые ветки на деревьях в Гайд-парке и струи дождя смывают всю пыль, которая редко, но все же появляется на окнах в отеле Four Seasons (в любимом Мариной Sanderson свободных номеров не оказалось). Завершали картину всполохи молнии, похожие на короткие фрагменты кардиограммы. Два яблочных водка-мартини, которые с профессиональной быстротой были приготовлены из ингредиентов, любезно оставленных в номере руководством отеля, сделали свое дело. Марина тихо подошла к окну и посмотрела в темную бездну парка. Где-то далеко раздался странный гул.

– Представь, что это воет собака Баскервилей! Если я попрошу, ты поймал бы ее для меня? – глаза Марины блестят, как хрусталики Swarovski. Это внутреннее свечение я наблюдал у нее только в трех случаях: после розового шампанского Piper, покупки новой вещи или в момент созерцания своего фото в светской хронике журнала Harper’s Bazaar.

– Ты же знаешь, что ради тебя я готов на все. Даже стать Шерлоком Холмсом… Хотя… вряд ли сотрудник Скотленд-Ярда может заинтересовать такую женщину, как ты. Слишком мелко… Может, служба MI-5? Джеймс Бонд? А ты будешь его девушкой! – Я подошел к ней сзади и прижал к стеклу, расстрелянному каплями дождя.

– А у Джеймса Бонда есть наручники, чтобы приковать меня к батарее? – Она чуть прикусила нижнюю губу и сильно потянула меня за волосы.

Алкоголь помог ей с легкостью перевоплотиться в спутницу агента 007. В этой роли в номере 815 Марина была не хуже Ингеборге Дапкунайте, которая в эту минуту наверняка смывала грим после «Монологов вагины» в Лондонском Посольском театре в двух кварталах от нашей гостиницы.

В считаные доли секунды промелькнула мысль, что нужно написать благодарность руководству отеля за то, что в номере в качестве комплимента они оставляют не фрукты, не конфеты и даже не минеральную воду, а все необходимое для хорошего коктейля. Но боль от того, что из моей головы Марина сооружала декорацию для сказки про репку, стала невыносимой, и я снова вернулся к блеску ее глаз.

– Тебе нравится делать мне больно?

– Мне НЕ нравится, когда ты думаешь о посторонних вещах рядом со мной, – в голосе послышались властные нотки.

– Если ты не отпустишь еще несколько секунд, я останусь без волос и буду похож на Федю Бондарчука. Ты этого хочешь? – моя ладонь коснулась ее губ, и она укусила ее.

В этот момент, отпустив в себе все животные инстинкты, левой рукой я ударил ее по щеке, задев переносицу. Кровь не заставила себя ждать, и три крупные капли оказались на стекле. Марина застонала. В дверь номера позвонили.

– Явка провалена. За нами пришли… – Она обреченно наклонила голову. – Помни! Что бы со мной ни случилось – не верь!!!

И мы продолжили эту домашнюю антрепризу…

С утра за окном висит мокрая и серая московская печаль. Не самое радужное настроение, помноженное на невозможные дорожные пробки, и в результате до входа в Останкинwood добирается далеко не лучшая часть меня. Днем – тяжелый эфир, во время которого опять подрались два депутата Госдумы. Что они себе позволяют? Можно подумать, они у себя – заседают на Охотном Ряду, дом 1.

В общем, к вечеру моя утренняя хандра не только не развеялась, но и переросла в небольшой психоз. Как мне надоели эти бесконечные авралы, эти проблемы с гостями! Включаю телефон, и на меня тут же обрушивается шквал звонков. Самое потешное – предложение принять участие в какой-то фотосессии, причем немедленно. Я кричу, и мне не стыдно. Сажусь в кресло, и Стасик начинает смывать с меня грим.

– Слушай, а может, тебе в депутаты податься? – пытается меня развеселить Стасик. – Смотри, как здорово: отметелил коллегу на заседании и сбросил негатив. И тебе за это слава и почет…

Я прекрасно понимаю, что Стасик пытается меня разболтать, и ценю это. Но куда-куда, а в депутаты мне явно не хочется.

– Скажи на милость, зачем мне депутатство? Прически не хуже, чем у Слиски, ты мне и так делаешь…

– Что значит не хуже?!

Боже, опять начинается. Сейчас он заведется.

– Зато с мигалками будешь ездить, – мечтает Пятницкая. – И все гаишники будут махать тебе вслед белыми платочками…

– А по-моему, Андрей, тебе там самое место, – подключается к «разблокированию» моей особы Лариса. – Эфиров у тебя было больше, чем у Жириновского, и каждый зритель – в копилку электората…

– Со зрителей, – я все еще неприступен, но помаленьку сдаюсь, – подписи не соберешь.

– А здесь, в студии? Как ты думаешь, сколько народу у нас здесь побывало?

Все озадачены, то есть пытаются решить эту задачу. Если в день в студии находится: 250 зрителей, 10 участников программы, итого 260 умножить на 20 передач в месяц. Это 5200 человек. Умножаем их на 11 месяцев (три недели отдыха плюс праздничные дни)… Все путаются и уличают друг друга в незнании таблицы умножения. Потом Юля берет в руки калькулятор и выводит «Итого»: получается, все мы видели около 275 000 человек в год. А так как шоу в эфире уже три года, то практически в студии побывало население среднего города России.

После завершения сеанса высшей математики вдруг громко ойкает Бойко:

– Надо же Айзеншпису поднабрать, напомнить, что послезавтра эфир, – и выносится в коридор. – Алло! – слышим мы ее удаляющийся голос. – Юрий Шмильевич? Это Наташа, Первый канал!

Честно говоря, мое плохое настроение связано не только с погодой, не только с авралом и, разумеется, не с депутатами. Со вчерашнего дня я не могу дозвониться до Марины. Прошел только один звонок – в день моего возвращения в Москву.

– Приве-ет, – лениво тянет она. – Не могу сейчас говорить, я во Франции на переговорах… Перезвоню.

Во Франции? А у меня определяется лондонский оператор…

И тогда я звоню лучшему другу. Кроме него, мне сейчас никто помочь не сможет…

Мой звонок застает Андрюху в процессе освещения очередного раунда германо-российских межправительственных консультаций, которые проходили где-то на севере Германии.

– Мне нужна твоя помощь, – начинаю я с места в карьер, безо всяких там прелюдий.

– Я сейчас не могу, – страшным шепотом шипит Андрюха, – я сейчас беру интервью у министра экономики.

Господи, и здесь эти… депутаты.

– Списание долгов России перед Парижским клубом кредиторов, – пытаюсь я вразумить Андрюху, – это ничто по сравнению с той травмой, которая намечается в моей личной жизни!

И Андрюха уже в который раз подтверждает свое звание надежного друга. Можете себе представить лицо министра экономики, когда у него перед носом исчезает микрофон немецкой волны?

– Ну давай, вываливай, что там у тебя за травма…

– Спасай, – и я вываливаю Андрюхе все как на духу. – Не могу дозвониться до Марины. Английский оператор говорит, что она вне зоны доступа. При этом она должна сейчас быть во Франции! Андрей! У меня такое ощущение, что она из Лондона не уезжала!

– А я-то как могу помочь? – Андрюха явно обескуражен.

Как бы сказать ему поделикатнее? А-а-а, чего уж!

– Смотай в Лондон, а?

В трубке слышно, как лучший друг сопит, раздумывая над моим предложением.

– В отличие от меня, – беру я быка за рога, – профсоюз на твоей радиостанции обеспечивает тебе право в любую секунду взять заработанные в праздники отгулы. Или за свой счет взять и не быть уволенным.

– Ты хочешь сказать, что тебя могут уволить? – к Андрюхе вернулась способность соображать. – Ты что, не можешь поставить в эфир какую-нибудь записанную программу?

– В том-то и дело, что не могу! – кричу я, потому что это чистая правда. – Завтра у нас суперэксклюзив. Секретарша одного строительного магната в прямом эфире будет рассказывать, как ее начальник над ней издевался за то, что она купила ему билет на самолет, вылет которого задержали из-за нелетной погоды на 5 часов!

– А как, – в голосе друга слышен профессиональный интерес, – как он над ней издевался?

– Она должна была 17 тысяч раз написать: «Я, Иванова Александра Степановна, обещаю впредь никогда не покупать билеты на рейс такой-то и считаю себя не правой в том, что я так поступила».

– Обалдеть! – восхищен Андрюха. – Просто суперистория… Ну ладно. Хорошо. Тогда пусть доктор Ватсон остается в Москве, а Шерлок Холмс летит в Лондон.

– Юрий Шмильевич, – ворковала тем временем Бойко, идя в сторону туалета по коридору, похожему на оставшуюся без дотаций провинциальную больницу. – Как у нас дела? Звоню напомнить, что послезавтра у нас эфир «Загар – моя навязчивая идея». Сын Ирины Виннер вместе с девушками из модельного агентства уже собираются.

На другом конце радиоволны раздался очень тихий голос Айзеншписа:

– Наташа… по-моему, все! Я умираю…

– Ну, бросьте, что вы, все будет хорошо, давайте… – громко начала сочувствовать Наташа, но поскольку ей никто не отвечал, она на всякий случай сказала в тишину:

– Давайте я вам перезвоню…

И побежала в редакцию. «Восемнадцать лет за решеткой, – думала она, – могут сломить кого угодно, но только не человека с фамилией Айзеншпис (она читала где-то, что его фамилия переводится как «железный стержень»).

– Представляете, звоню Айзеншпису, а он говорит, что умирает! Может, врача ему туда вызвать? Сейчас я его спрошу, – и тут же принялась звонить: – Алло! Алло! Юрий Шмильевич?

– Юрий Шмильевич только что умер, – ответил ей незнакомый голос, и телефон отключился.

– Как умер?

В редакции повисает тишина. Все смотрят на Наташу.

Наташа молча взяла сигарету, вышла из кабинета и снова пошла по длинному коридору в туалет. Прикурила и встала у окна. «Оказывается, даже у железных продюсеров есть сердце, – думала она, – и оно может остановиться в любую минуту…»

Хотела закурить еще одну сигарету, но пачка осталась в кабинете. «Ничего не меняется, – подумала Наташа, глядя на щербатый унитаз, деревянный стульчак и сливной бачок с ржавой цепочкой. – Особенно у нас, на восьмом».

Действительно, за последние десять лет на восьмом этаже Останкинwoodа ничего не менялось, особенно в туалетах. Журналист Гордон, помнится, даже собирал подписи у работников телецентра, чтобы наконец кто-то отремонтировал уборные. Но туалеты отремонтировали только на этажах, где расположены студии, да и то после того, как кто-то из правительства чуть не сломал ногу в одном из них. «Ничего не меняется», – снова повторила про себя Наташа и, бросив окурок в унитаз, с силой дернула за цепочку. Бычок закружило в водовороте, и звук струящейся воды подействовал на нее успокаивающе. И тогда она дернула за цепочку еще пять раз. Это было единственное, что она могла позволить себе в качестве снятия стресса, кроме сигарет, в стенах телецентра.

Она шла обратно по коридору и думала, что в ее многочисленных записных книжках есть номера телефонов, по которым уже никто не ответит. Уже нет в живых танцора Эсамбаева, который впервые на людях снял свою знаменитую папаху именно в «Большой стирке» (в ней он даже на паспорт фотографировался). Нет Спартака Мишулина, который встретился на передаче со своей первой школьной любовью. Нет Натальи Медведевой, которая вместе с Любой Успенской обсуждала в студии общего мужчину их жизни…

«Ничего не меняется, – думала Наташа. – Люди уходят, а шоу продолжается». Она вздохнула и вошла в кабинет, чтобы найти очередного гостя, который мог бы заменить умершего Айзеншписа.

Из пункта А (город Кельн) в пункт Б (город Лондон) Андрюха вылетел ближайшим рейсом. В такси по дороге из аэропорта к отелю Sanderson (если Марина и осталась в Лондоне, то только здесь) Андрюха чувствовал себя немного неуютно, но, оказавшись в отеле, тут же вошел во вкус: следуя классическим инструкциям, отложенным в головах у каждого, кто прочел или просмотрел больше пяти детективов Дарьи Донцовой, начал он с консьержа. За небольшое вознаграждение тот рассказал ему ВСЕ. «Даже обидно, – усмехнулся про себя Андрюха, – я же должен был пройти по всему списку: бармен, официант, горничная…»

Согласно показаниям скорее болтливого, чем алчного консьержа, очаровательный и очень щедрый на чаевые объект остановился в отеле не один, а в сопровождении молодого, атлетического сложения брюнета. И вот уже третий день они практически никуда из отеля не выходят. В данный момент интересующие г-на персоны пребывают в spa-зале.

Сколько людей – столько и представлений о том, как именно должен выглядеть spa-салон. Spa-версия устроителей отеля Sanderson – это огромная комната отдыха с пятиметровыми потолками, завешанными легчайшим белым тюлем. Благодаря легкому кондиционированию тюль этот развевается, создавая эффект струящейся сверху благодати. Никакого особого криминала сыщик здесь не увидел – объекты сидели рядышком в шезлонгах, как голубки, и всего лишь обнимались.

С возможностями своего мобильного телефона Андрюха был знаком плохо, но абсолютно точно знал, что он умеет фотографировать. И Андрей снова отправился к консьержу. Благодаря полученной у него консультации он сменил плащ детектива на фрак шпиона, вооруженного до зубов последними техническими новинками, с помощью которых и была успешно запечатлена серия spa-объятий (поставленные бок о бок шезлонги легли в кадр просто великолепно).

Утром следующего дня память мобильного телефона пополнилась кадрами с завтрака: интимное поглаживание по щеке, прикорм брюнета булочкой, рука нежно треплет волосы на затылке и т. д.

Что же дальше? Андрюха зашел в тупик. Что делать с фотографиями? Отошлешь – травма, не отошлешь – тоже травма. Мой друг был уверен только в одном: пусть детектив, пусть шпион, но в роли черного вестника лично он выступать не намерен. Тогда он зашел в интернет-кафе и отослал все снимки по электронной почте. Кому? Он знал только один адрес, на который можно было отправить эти фотографии, – info@zhizn.ru. Там, думал он, поймут, как лучше ими распорядиться. И уже через 24 часа на столе главного редактора газеты «Жизнь» лежали отпечатанные копии, полученные от анонимного источника.

Раннее осеннее утро. Вчера был дождь, а сегодня город снова залит все еще горячим солнцем. В такие дни особенно жалко уходящего лета, особенно грустно от предвкушения зимы. Уже желтеющие листья еще крепко держатся на деревьях, но чуть более сильный порыв ветра – и ш-шух, маленькой стайкой они несутся вдоль бульвара. Мне снова вспоминается тетя Шура, снова я будто наяву глазами мамы вижу, как желтые листья превращаются в черно-белые фотографии. Наверное, мамина память будет возвращаться ко мне каждую осень…

Я иду по бульвару на рандеву с моим персональным библиографом – киоскершей Марией Степановной. Уже почти три года я стараюсь покупать газеты и журналы только здесь – в киоске на Чистых прудах. Зная все мои предпочтения, Мария Степановна – как в хорошей библиотеке – откладывает все, что я обычно покупаю, разбавляя это «прэс-сой» (так она это произносит), где написано что-то про меня или «Большую стирку».

Мария Степановна уже давно заметила меня и проявляет какое-то неподобающее ее возрасту нетерпение: высовывает голову из своей будки, как птица из дупла, и даже – да что это с ней сегодня? – машет мне какой-то газетой. Чем она меня сегодня порадует? Судя по ее возбуждению, либо меня на Пугачевой женили, либо во внебрачные сыновья Жириновского записали. А может, война?!!

– Здравствуйте, Мария Степановна, что случилось? – и я беру у нее газету, которой она мне так отчаянно махала.

– Андрей, – голос киоскерши просто дребезжит от возмущения, – что же это такое?!

Я беру в руки газету и… Первая полоса газеты «Жизнь» снайперски выстреливает мне в сердце, разбив мою личную жизнь на мелкие осколки.

«Сенсационное расследование! Подруга Малахова изменяет ему со стриптизером!» Я стою и глаз не могу оторвать от черно-белых кадров: Марина и какой-то доморощенный мачо за секунду до поцелуя.

– Андрей! – Мария Степановна трясет меня за рукав. – Это вообще! Ты видел? Как она может!

В полном шоке под аккомпанемент гневных лозунгов Марии Степановны, уверенной, что она выступает от имени женщин России, я во всех подробностях знакомлюсь с проанонсированной на первой полосе сенсационной статьей, а точнее, развернутыми комментариями к целой серии снимков Марины и этого… мачо.

«Сразу после полученных от анонимного источника фотографий…»

– Не расстраивайся, Андрей! – она продолжает дергать меня за рукав и мешает читать.

«…редакция газеты «Жизнь» провела независимое расследование, в ходе которого обнаружилось…»

– Да любая другая на ее месте! – мой рукав испытывает серьезный тест на прочность.

«…Девушка известного телеведущего, с которой он впервые появился на церемонии награждения ТЭФИ, о чем мы подробно рассказывали некоторое время тому назад, встречается с другим!»

– Просто нет слов! – ругается Мария Степановна. – Какова нахалка! – и что есть сил хлопает руками по пачке «прэс-сы». Рукав спасен.

Так… «Бывший стриптизер «Красной Шапочки» по имени Костя сейчас работает барменом. Вместе они провели четыре, судя по фотографиям, незабываемых дня в лондонской гостинице Sanderson. Далее шли расценки на номера в этой гостинице, потом какая-то полная чушь про меня и в заключение: «В то время как Малахов выходит в прямые эфиры, его подруга выходит в эфиры совсем другого рода».

– Андрей, вы только скажите, и все вас поддержат! – пока я читал, Мария Степановна дошла до высших степеней, возглавив померещившуюся ей в гневе коалицию верных женщин России.

Ни я, ни она не видели, кто украл мой мобильный телефон, который я положил на прилавок… Конечно, мой «любимый номер» я помнил наизусть, но с этой минуты он был для меня вне зоны доступа.

Хлынул дождь. Первые крупные капли глухо хлопают по газете, расползаясь, впитываются в бумагу, искажая, уродуя улыбающееся лицо Марины. Под гневные сентенции работающей пенсионерки Марии Степановны осенний дождь оплакивает вместе со мной мою любовь.

Телефонный номер Марины оказался вне зоны доступа не только для меня, но и вообще для всех. Потому что Марина пропала – словно и не было ее вовсе. Сейчас я уже могу восстановить картину того, что произошло. Первыми спохватились ее сотрудники. Не сумев найти начальницу своими силами, они вынуждены были обратиться в милицию.

Благодаря «жизненным» фотографиям одним из главных подозреваемых стал Костя. Но внятного рассказа о происшедшем добиться от него не удалось.

Костя проснулся в номере Sanderson и даже вскрикнул от ужаса: белоснежная, как и гостиничный номер, кровать была вся в крови. Но уже через секунду понял, что это оптический обман…Только сейчас он вспомнил, что накануне Марина купила красные розы и засыпала лепестками кровать.

Ее отсутствие Костя объяснил тем, что Марина совершает свою регулярную утреннюю пробежку, но потом обнаружил записку: «Милый, лети один. В аэропорту тебя встретят – передай им конверт».

В Шереметьево, когда Костя шел через забронированный VIP-зал, он вдруг подумал: а что, если в его жизни не будет ее? Всегда трудно пересаживаться из СВ в плацкарт… Потом к нему подошли какие-то люди в темных костюмах и забрали конверт, оставленный Мариной.

Костя был человеком далеким от политических событий, но даже он слышал, что люди как пропадали, так и находились. Историю с Иваном Рыбкиным, который исчез в Киеве на три дня, обсуждали даже в его баре. Но Марина ему так и не позвонила.

Все подробности о ходе расследования мне регулярно сообщала Мария Степановна. После каждой такой подробности (за несколько часов до ареста Косте кто-то позвонил и сказал, что если он не вернет ВСЕ бумаги, то ему конец) я содрогался, думая, какое счастье, какая удача – ведь на месте этого несчастного бармена-стриптизера мог быть я…

Настоящая жизнь и настоящие страсти! Не переключайте!

На каком-то канале увидел повтор ток-шоу Познера – того самого первого в истории отечественного телевидения ток-шоу между Россией и Америкой, которое запомнилось миллионам зрителей фразой «У нас в стране секса нет». Эти слова до сих пор цитируют все, кому не лень, но что же пыталась сказать ее автор на самом деле? Что же осталось за кадром благодаря правке КГБ?

Вот уже третий день мои девушки обзванивают всех, кто бы мог помочь нам найти эту женщину, автора знаменитой фразы. Это очень трудно – прошло много лет, и сейчас проблематично отыскать не только героев, но и редакторов, готовивших тот эфир. Что же – тем интереснее будет охота…

На седьмой день в силки наших охотниц попалась Людмила Иванова, широко известная в узких кругах как Люда-Бантик. В 8.15 утра она позвонила Ларисе из Северной Венеции (так она нежно назвала аэропорт Пулково) сказать, что вылетает.

До эфира оставалось 3 часа, и Пятницкая, заручившись обещанием Бойко, что если надо – ее прикроют, поехала к диетологу Королевой. После приснопамятного боя супертяжеловесов Лена начала наконец худеть. Как только в ее руках оказывалась пачка чипсов или еще какой-нибудь калорийной грызни, перед глазами вспыхивали блестящие красные трусы солистки группы черлидинга Натали Бойко. Лена снова переживала тот волнительный момент и откладывала чипсы в сторону. На этом фоне курс специальных массажей, назначенных Ритой, действовал волшебно – Пятницкая похудела за три недели на восемь килограммов! И вдруг процесс похудения остановился. Она подождала недельку-другую, но вес упорно стоял на месте, и вчера Лена клятвенно пообещала себе заскочить к Рите до работы, чтобы пройти очередной весовой ТО.

– Мой пухлый шмель! – радостно приветствовала ее Рита. – Ну, как наши дела, почему не появлялась давно?

– Ритуся, дорогая! – с обожанием заглядывает ей в глаза Лена. – Я все делаю, как ты сказала, – честно-честно! И ничего…

– Сейчас, матрешка моя, сейчас посмотрим, – воркует Рита и просит Лену подождать минут пятнадцать. – У меня там один клиент (она шепчет ей на ухо такое имя, что редакторское сердце замирает от восторга)…

Пятницкая понимающе кивает головой и хищно озирается по сторонам в поисках других лакомых клиентов.

– А вот и Владимир Натанович! – радуется она и идет навстречу явно постройневшему Винокуру. – Здравствуйте! Ба-а! Да вы не один, а с дочкой! Какая красавица!!! – Пятницкая прекрасно знает, на каких струнах души Владимира Натановича можно отменно сыграть. Приглашение Винокура на эфир вместе с дочерью было действеннее любого шантажа.

Пока Лена договаривалась о дне встречи с Винокуром, вернулась Рита, и они прошли в святая святых.

– Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, как у нас дела… Что-то ты, кукла моя, отекла немножко… Диету соблюдаем?

– Да, – душевно шепчет Лена и заглядывает Рите в глаза.

– Чаи не гоняем на ночь?

– Нет…

Рита, чуть нахмурив лоб и сосредоточенно глядя куда-то в сторону, прощупывает бескрайний живот своей пациентки, а потом выносит вердикт:

– Значит, так. Прежде всего мы должны исключить опухоль, – и серьезно смотрит на Лену. – Так что, девочка моя, неплохо бы тебе на УЗИ сходить.

Пятницкая чуть-чуть пугается, но без всякой паники – она уверена, что ничего страшного с ней быть просто не может. Хотя, конечно, ТО своего организма она не делала очень давно. Лена клятвенно обещает Рите, что, конечно, не сегодня – сегодня же эфир, а вот завтра… Хотя нет, завтра у нее тоже эфир и встреча с Винокуром, но уж послезавтра совершенно точно пойдет на УЗИ.

Лена спешила. Конечно, Наташка обещала ее прикрыть, но мало ли что… Генриетта последнее время как с цепи сорвалась! И кроме того, ей очень хотелось послушать рассказ Людмилы Ивановой. В общем, Лена, оставившая вчера свою машину в сервисе (в отличие от себя, ТО своей птички она делала регулярно), что было сил неслась к метро.

Профессиональный нюх на Настоящие Истории Пятницкую никогда не подводил. (Между прочим, именно она, а не «Комсомольская правда» первой заметила обручальное кольцо на руке Олега Меньшикова, но сообщить об этом всей стране, как это сделала газета, она не могла – Меньшиков на ток-шоу не ходит). А в студии действительно было что послушать. Даже операторы в своих огромных наушниках напрочь забыли, зачем они здесь, – вместе со всеми они боялись пропустить хотя бы слово из того, о чем рассказывала сегодняшняя ретрогероиня «Большой стирки».

Прежде всего Людмила Иванова рассказала, что на эфир к Познеру ее пригласили потому, что она была (и является по сей день) руководителем одного из женских клубов Питера. Далее она подтвердила, что знаменитая фраза «у нас в стране секса нет» была выдернута из контекста и на самом деле говорила она совсем не об этом. Потом героиня рассказала, что у нее есть муж и у нее с ним все в полном порядке – было и есть. Затем ее спросили, почему ее зовут Люда-Бантик, и она совершенно неожиданно раскрыла тайну, которую хранила много лет.

Тайна Люды-Бантика

В XX веке Людмила Иванова работала администратором гостиницы «Ленинградская». В тот самый день, когда в Северную столицу прибыла Алла Пугачева, она была на дежурстве. Любимой гостиницей Пугачевой, которую тогда еще никто не называл Примадонной, была «Прибалтийская». Там и разразился скандал, о котором с восторгом поведала всему миру одна уважаемая столичная газета. Дело было так. В гостиницу Алла прибыла чуть навеселе и в графе гостиничной анкеты «Цель визита в город» написала емко и искренне – «Кайф». После чего закатила истерику, потому что ее любимый номер оказался занят какими-то торговцами арбузами.

– Как же так, – громко удивлялась она, – это же мой номер! – и требовала переселения торговцев вместе с их… арбузами.

Доложили директору «Прибалтийской». Тот вышел из себя. Причем его возмутили совсем не попытки дискриминировать арбузопродавцев, а варварское обращение с анкетой его гостиницы. Слово «кайф» он воспринял как личное оскорбление. Указав Пугачевой на дверь, директор не поленился и в ночи сел обзванивать все питерские гостиницы, объявляя штормовое предупреждение и настаивая на том, что Пугачеву надо проучить, то есть «не пущать» разместиться.

Единственным человеком, который не смог отказать любимой певице, оказалась администратор гостиницы «Ленинградская» Людмила Иванова. Без ведома руководства она широко распахнула перед звездой двери номера люкс, и звезда наконец получила приют и заслуженный «кайф». Вместе с Людой они всю ночь за приятными разговорами пили коньяк, а наутро Пугачева сняла с головы вошедший у нее тогда в моду большой искусственный цветок (он же бантик) и торжественно воткнула его в Людины волосы. Этот «орден» уже много лет Люда носит, практически не снимая.

В студии «Большой стирки» Людмила Иванова только приступила к своему рассказу, когда Пятницкая, врезаясь в толпу, как ледокол «Ленин», неслась под землей в переходе между станциями метро «Чистые пруды» и «Тургеневская». Как вдруг – «стоп-машина»!

В метро Лена не спускалась очень давно, поэтому плакат «Начни с УЗИ» справа по курсу с указателем-стрелкой произвел на нее самое сильное впечатление. Даже больше: увидев его, Лена тут же расценила это как знак свыше. «Зачем, – размышляла она, глядя на три буквы, на которые ее только что посылала Рита, – зачем я буду ходить два дня и трястись от страха, опухоль это или нет?» Лена уверенно свернула с курса и пошла на таран толпы в другом направлении, расчищая дорогу к заветной двери.

– Добрый день! Проходите, пожалуйста!

Как ни странно, глубоко под землей скрывался самый настоящий медкабинет с крошечной женщиной в белом халате («Не выше моей Иришки, – отметила Пятницкая, – может, карлик?») и аппаратом ультразвукового исследования. В другое время Лена непременно пообщалась бы с этой врачихой, чтобы, если что, пригласить ее на эфир про каких-нибудь карликов или про врачей, отлученных от больниц, но сейчас она очень спешила на Люду-Бантика и сразу плюхнулась на кушетку.

– Вот, – предъявила она врачу свой живот, который всего полчаса тому назад с тревогой прощупывала Рита.

Никуда не торопясь, врач (с предварительным диагнозом «карлик») щедро выдавила на Ленины телеса неприятно холодный гель, что-то там у себя включила и начала утюжить Лену своим аппаратом.

– Так… Так, – врач смотрит на монитор и улыбается. Завидев эту улыбку, у Пятницкой гора падает с плеч, и она тоже начинает улыбаться.

– Ну и что? – ласково разговаривает врач с монитором. – Ну и что ты прячешься, хулиган?

Эта шифрограмма Лене очень и очень не понравилась – безумная женщина-карлик, выдающая себя за врача в переходе метро?! Это было слишком даже для нее. Лена почувствовала себя слабой, беззащитной и обманутой и полезла с кушетки.

– Что, уже на спине лежать тяжело? – спрашивает загадочная врачиха и протягивает Лене салфетку. – Вытирайте гель.

Пятницкая садится и, вытираясь, с опаской смотрит на врача.

– А вы что, девочку хотели? – видит ее растерянность врач.

Лена на всякий случай неопределенно мотает головой, а потом не выдерживает и почти плачет:

– Доктор! Что со мной?!!

– Господи… – маленькая врачиха в шоке. – Вы что, не знали? – и она стягивает с головы белую шапочку. По ее плечам рассыпаются красивые светлые волосы, и сразу становится понятно, что она никакой не карлик, а просто совсем молоденькая хрупкая девушка. – Вы беременны, – говорит она. – Мальчик у вас – шестой месяц уже…

Листки календаря на стене в редакции облетают, как золотые листья на Воробьевых горах. О том, чтобы перевести дыхание, у нас на телевизионной фабрике не было и речи. Утром Останкинwood засасывает тебя со свежими силами, а вечером выплевывает, как потерявшую вкус жевательную резинку. День за днем – эфиры, гости, эфиры, гости и Генриетта, продолжающая требовать невозможного. Ей нравилось сидеть по понедельничным летучкам там – на десятом этаже в своем новом костюме от Escada и всем своим видом показывать: я – самый успешный продюсер, у меня самое лучшее шоу, у меня самые высокие рейтинги!

Но какой кровью давалось все это на восьмом…

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире – самое горячее ток-шоу Первого канала «Большая стирка»! И сегодня у нас в гостях женщина, у которой невероятное количество поклонников, женщина, которую любят не только в России, женщина, которую Британская энциклопедия назвала величайшей актрисой XX века. Встречайте! У нас в студии Нонна Мордюкова!

Аплодисменты! Аплодисменты! Аплодисменты!

Более чем заслуженные аплодисменты. На протяжении уже многих лет любимейшая и знаменитейшая Нонна Викторовна живет отшельницей: старается лишний раз не выходить из дома, практически не снимается, не дает интервью и уж тем более не участвует в ток-шоу. Представляете, чего стоило Инне Цветковой вытащить ее на «Большую стирку»? Не представляете.

Первый этап – этап уговоров – прошел успешно, хотя и длился немыслимо долго. А потом – началось. В назначенный день Нонна Викторовна отказалась приехать на запись, потому что в прогнозе погоды значилась магнитная буря. Инна хоть и расстроилась, но с пониманием отнеслась к опасениям уже немолодой актрисы. Запись перенесли на следующий день, но магнитные бури снова разыгрались не на шутку. Запись снова перенесли. И снова грянула буря. Причем не только магнитная, но и продюсерская. Тогда Инна собрала волю в кулак и запросила у Гидрометеобюро прогноз геомагнитной обстановки на неделю, выбрала безопасный день и сумела «дожать» Мордюкову. Прогноз не подкачал – никаких погодных катаклизмов в день съемок не было. Нонне Викторовне был преподнесен другой сюрприз.

Генриетта наотрез не давала «добро» на эфир без скандала:

– Ну и что, что Мордюкова? Или мы ей дипнеприкосновенность обещали?

Так и получилось, что в благоприятный день геомагнитной обстановки Нонна Викторовна встретилась в прямом эфире со своей невесткой и внуком, которых не видела 13 лет…

– Вы смотрите «Большую стирку»! Мы вернемся сразу после рекламы, и вы услышите сенсационные откровения этой сильной и талантливой женщины. Не переключайтесь!

«Вот и все, – думала Инна, идя домой. Никуда не торопясь, она шла по бульвару и вспоминала то, как Нонна Мордюкова спокойно рассказывала трагическую историю своей семьи. – Вот и все». Ветер срывал с деревьев одежду и бросал ей под ноги, на ее шпильках уже было насажено достаточное количество шашлыка из кленовых листьев, но Инна не торопилась от них избавляться. Потом, когда идти стало уже тяжеловато, она села на лавочку и сказала банде воробьев:

– С меня хватит. Больше не могу.

Воробьи внимательно ее выслушали и, не дождавшись кормежки, ускакали к соседней лавочке, где сердобольная бабушка с внуком щедро крошили булку алчной стае голубей.

Инна смотрела на птичью суету вокруг крошек и думала, что ни одна гейша не смогла бы выдержать этого. Только канувшие в Лету передовики производства, такие, как Паша Ангелина, или Мария Демченко, или… Инна как следует порылась в памяти, но больше никаких славных имен тех лет не вспомнила. «Если бы мы работали в то время, – размышляла она, снимая с туфель грязные листья, – то какой-нибудь пионерский отряд наверняка носил бы имя Наташи Бойко или Лены Пятницкой…»

Избавившись от кленового шашлыка и вытерев руки белоснежным носовым платком, Инна бодро зашагала к метро. Мир в ее душе был восстановлен. Она решила, что ей не нужно, чтобы какой-нибудь пионерский отряд носил ее имя, и она не хочет превратиться в живую мумию в стенах телецентра, посвящая двадцать четыре часа в сутки работе.

На следующий день девушка с васильковыми глазами и трогательным именем Инна Цветкова подала заявление об уходе.

Генриетта шла по коридорам Останкино и снисходительно чуть кивала головой знакомым. Отныне никто, никто не может испортить ей настроения. Она шла, цокала каблуками, и ей, как в детстве, мерещилось, что за ее спиной восторженно перешептываются: «Смотри – вот она идет!» Тогда, в школе, она мечтала стать артисткой. Глупая девчонка! Разве это сравнится с ее грядущей известностью?

Она слегка улыбнулась этим своим мыслям.

Вчера на самом верху ей сообщили, что в связи с фантастическими рейтингами «Большой стирки» решено делать новый проект. И руководство канала хочет доверить ей быть ведущей этого шоу.

Генриетта подошла к центральному лифту на первом этаже и нажала на кнопку вызова. За 30 секунд ожидания она успела подумать о многом, в том числе о том, что у Московского правительства есть квота на перетяжки через всю Тверскую и на Рублевке у них есть свои билборды… Нужно обязательно дать рекламу по городу, озаботилась она предстоящими хлопотами.

Двери лифта открылись, и Генриетта вошла в него, как в тронный зал. Рядом с ней буднично стояли невысокий рабочий со стремянкой и бывший режиссер, постаревший на выездных съемках. На долю секунды она задержала на них взгляд и снова пристально вгляделась в будущее, в котором по городу проезжали троллейбусы, а на них – она в легкой шубке от Елены Ярмак. Она эротично лежит и держит свою знаменитую роговую оправу. И рядом такой лозунг – «Женский взгляд на вещи со зрением плюс 0,75». (Гетта носила очки не столько для коррекции зрения, сколько для солидности.) Хотя нет, вдруг опомнилась будущая ведущая, абсолютно очевидно, что новое шоу должно носить ее имя! Да! И перед глазами вновь проехал троллейбус с ее изображением на борту и с надписью: «Новое ток-шоу «Генриетта+0,75».

Двери лифта открылись, и Генриетта услышала сумасшедшие детские визги: «Смотрите! Смотрите! Это же ведущая программы «Здоровье»!» И прямо напротив открытых дверей лифта Елена Малышева стала раздавать автографы группе детей, пришедших на экскурсию по телецентру.

Ничего, встряхнула головой Генриетта, еще каких-нибудь пару месяцев, и… Она снова заглянула в теперь уже недалекое будущее. Вот она раздает автографы у телецентра, фотографируется с поклонниками, которые затем присылают ей букеты в студию… А вот она ищет в своем ежедневнике свободный вечер для интервью. Увы, она вынуждена огорчить редактора Hello! – на ближайший месяц все ужины расписаны…

Хотя нет! Планы Генриетты неожиданно меняются. Ведь теперь, когда она станет телеведущей и – какое счастливое совпадение! – пара губернаторов без пяти минут свободны… У нее даже дыхание перехватило, и она усилием воли отогнала от себя соблазнительные видения – впереди еще целый рабочий день.

Лифт остановился на восьмом. Цокая каблучками, Генриетта шла по коридору, нехотя прощаясь с мыслями о блистательном будущем. Что делать, с легкой грустью обратилась она к своему альтер-эго, это мой долг, ведь я все еще продюсер этого шоу. Хотя совершенно очевидно, что проект себя изжил и его нужно закрывать.

Чем ближе подходила Генриетта к своему кабинету, тем тяжелее становились ее мысли. Все разболтались самым неприличным образом. Редакция уже давно вышла из-под контроля, все распоясались. И вообще… Генриетта посуровела лицом. Об этом – разговор особый, но тем не менее придется доложить там, наверху… Совершенно очевидно, нет, нет – просто наверняка эти дрянные девчонки стали брать деньги с гостей, готовых платить за участие в таком рейтинговом шоу. Все эти сумки, которые они меняют как перчатки, эти очки ведущих марок, которые они постоянно носили этим летом… И еще она слышала краем уха, что кто-то из этих даже ходит к диетологу Королевой. Нет, решительно подумала она, я этого не допущу.

Генриетта вошла в свой кабинет и сразу же увидела белеющий посередине ее стола лист бумаги. Вероятно, секретарь оставила. Будущая звезда загадочно улыбается самой себе – она знает, что на нем отпечатано.

– Бойко! – кричит Юля. – Беги, тебя Генриетта вызывает.

– Господи, – вздыхает Наташа, – прямо с утра… Что-то она последнее время как с цепи сорвалась.

– Иди скорее, – Юля делает страшные глаза. – Она опять стонет, как Шарапова…

Но Бойко не бросилась бегом к продюсеру, а сначала зашла в туалет выкурить сигаретку. Она смотрела в окно и убеждала себя в том, что сейчас непременно должна вынести очередную истерику Генриетты и не сорваться. Ничего другого делать не оставалось, потому что они с Ленкой влезли в кредиты. Она взяла ипотеку – ну сколько можно жить в двухкомнатной хрущевке? Дочка уже выросла… Но главное, что теперь будет делать Ленка? Взяла кредит на машину, а теперь еще беременна и наотрез отказывается сообщать об этом Грачеву.

Окурок зашипел в унитазе. «Анжела Ермакова, – подумала Бойко, – такой бы ее шаг не одобрила». Наташа торжественно дернула за веревку спуска и пошла получать нагоняй. Но полученное превзошло все ее ожидания.

– Все! – вопила Генриетта. – Допрыгались! С меня хватит!

Наташа, засунув руки в объемные карманы вязаного жакета (на днях очень похолодало), с изумлением смотрела на начальство.

– Что вы на меня так смотрите? – продолжала буйствовать Генриетта, потрясая каким-то листом бумаги. – Хотите вслед за своей подругой отправиться, за этой Цветковой?

«Ах вот оно что, – догадалась Бойко, – это же Инкино заявление об уходе».

– Это я буду решать, кто уходит, а кто приходит!

– Да вы успокойтесь, – вдруг нагло улыбнулась Наташа, – что ж себя так изводить. Еще охрипнете.

Генриетта замерла, с изумлением посмотрела на Наташу и вдруг как-то сразу успокоилась:

– Все, все. Все – вы тоже уволены, – она включила компьютер и стала ждать, когда он загрузится. – И Пятницкой вашей передайте, что она тоже уволена. Все. Идите и сдавайте дела.

Наташа чуть подумала, но все-таки сказала:

– Меня-то – ладно, а вот с Пятницкой не получится. По КЗОТу. Она беременна.

Генриетту опять заколотило:

– Ах вот как! И этот ваш ведущий еще говорит, что вам спать некогда – все вы работаете и работаете?! – совершенно забывшись, продюсер стучала компьютерной мышкой по столу. – Вот теперь посмотрим, как он прореагирует на ваше увольнение.

Бойко развернулась и пошла к дверям. Вслед ей неслось:

– Тоже мне, его любимые блондинки! Самые главные женщины в его жизни! Теперь посмотрите, как он себя поведет!

Не сразу понял, что меня разбудило. Смотрю на часы – семь утра! Я спал всего четыре часа. На телефоне – семь неотвеченных вызовов, и ни один не определен… Определенно что-то случилось.

Включаю телевизор, внутренне содрогаясь от мысли, что сейчас увижу «Лебединое озеро»… Слава богу, нет. Тогда послушаем радио. В эфире – бодрый голос красавицы-блондинки Довлатовой – ведущей шоу «Подсолнухи».

Позвонившему из Ярославля Никите Алла предлагает из короткого списка телеведущих выбрать того, с кем он мог бы отпустить свою девушку на дискотеку.

– Запоминайте, Никита, – смеется Довлатова. – Это очень серьезно! Первый вариант – Леонид Парфенов, второй – Александр Масляков, третий – Владимир Молчанов.

– А Павла Волю из Comedy Club нельзя? – интересуется он.

Раздавшийся телефонный звонок не дает мне дослушать, с кем же подружка Никиты отправится зажигать на танцполе. Зачем только включил звук, недовольно подумал я, все-таки нажимая на клавишу приема.

– Андрюша! – Верочка, как всегда, говорит очень громко. – Где ты ходишь? Я набираю уже восьмой раз!

Если бы не настоящее волнение в ее голосе, я бы, конечно, напомнил ей про правила приличия…

– Я такое увидела во сне! Это что-то! Я от ужаса до сих пор трясусь! – И она тут же начинает рассказывать…

1706 ступенек вниз /Третий сон Верочки

И снится Верочке сон, будто попала она в ад для телевизионщиков. Когда-то в институте она читала Данте, правда, в сокращенном варианте, и теперь, во сне, понимала, что все очень похоже. Даже надпись перед входом: «Оставь-ка пульты всяк сюда входящий!»

Вместо Вергилия навстречу Верочке вышел ведущий программы «Час суда» адвокат Павел Астахов. Вышел он из сумрака в такой странной, короткой мантии и говорит:

– Здравствуйте, Вера, прошу следовать за мной!

– Какая у вас мантия необычная… Кто модельер? – интересуется Верочка.

– Это, – многозначительно ухмыляется Астахов, – не мантия, а пелерина от Miuccia Prada, последняя коллекция. Наш босс только у нее одевается. И нам велел в обязательном порядке. Хотя, скажу вам по секрету, Верочка, – и знаменитый адвокат дотронулся до ее руки. – Мне, если честно, Dolce & Gabbana больше нравится, но… Prada значит Prada. Говорят, у босса с ней бессрочный договор…

(«Прикоснулся он ко мне, – страшным шепотом пугает меня Верочка, – а у самого пальцы холодные, прямо лед! И вперед подталкивает, мол, попалась, дорогая? Я, конечно, пробую наладить контакт, все-таки он интеллигентный человек – вдруг отпустит?»)

– А у вас, – как бы непринужденно щебечет Верочка, – в телевизионном аду так же, как в «Божественной комедии», все устроено?

– Шеф, – Павел произносит это слово с большим почтением, – хоть и не большой поклонник Алигьери, но гениальность поэта признает. Поэтому ничего менять не стал, все девять кругов на месте, – обнадежив Верочку, ее проводник снова нехорошо ухмыльнулся.

И вот подводит ее Павел Алексеевич к гигантской дыре-воронке. Заглядывает в нее Верочка и видит, что вниз в эту черную глубину ведет бесконечная узкая лестница.

– 1706 ступенек и только вниз, – вкрадчиво шепчет ей на ухо Астахов, – это наше «ноу-хау», ровно как в Останкинской башне! – и он придирчиво смотрит на свою спутницу, которая явно замешкалась перед входом. – Lady’s first! – прогремел он и снова коснулся ее холодной рукой, добавив (для непонятливых): – Добро пожаловать в ад!

Тут поднялся сильный ветер и перенес Верочку на лестницу.

– Осторожно! Не оступитесь, – проявляет заботу любезнейший Павел Алексеевич, – сейчас будет очень крутая ступенька…

Верочка оглянулась на него, чтобы сказать спасибо, и осеклась: глаза ее провожатого горели красным огнем.

– В круге первом, – и экскурсовод в пелерине от Prada плавно махнул рукой в сторону, – томятся у нас гримеры, осветители, операторы и уборщицы.

Ошеломленная Верочка внимательнее пригляделась к толпе несчастных и увидела среди них и бабу Зою («Помнишь, – кричит она, – у нас в 14-й студии полы мыла?»), и стилистов наших, и Диму – оператора-постановщика, и еще многих-многих…

– А почему они все вместе-то? – спрашивает Верочка, набравшись храбрости.

– Эти грешники старались делать телевизионную картинку чище, светлее, привлекательнее и ярче, чем на самом деле, поэтому объединены в одну группу.

Верочка хоть и вздрогнула, но подумала, что это вполне… разумное размещение. И тут же Павел к ней наклонился и прошептал:

– Уж в чем в чем, Верочка, а в отсутствии разума нас обвинить нельзя.

Спускаются ниже. Жарко так, что пот градом, а Астахову хоть бы хны.

– Во втором круге, Верочка, – и он снова делает щедрый жест рукой, – у нас телевизионные режиссеры. Кое-кто из них, – и Павел начинает тяжело смеяться, – особенно с канала «Культура», нам сначала даже забастовку устроили. Мол, почему это их, творцов, снимавших высокодуховные спектакли и программы, теперь вместе с бездуховными режиссерами клипов и сериалов держат? Пришлось пригрозить, что, если будут выступать, отправим на круглосуточные съемки по книге «Духless».

– Беспредел! – возмущена Верочка. – Так нельзя поступать даже с отстойными режиссерами!

– Зато, – строго так отвечает ей Астахов, – как услышали про Минаева, сразу присмирели.

Они спустились по лестнице еще пару сотен ступеней, и вдруг повеяло таким страшным холодом, что Верочка затряслась.

– Что случилось? У вас тоже перебои с электричеством? И почему эти девушки в третьем круге совсем голые, они же посинели?

– Да нет, – Павел Алексеевич залюбовался на синих девушек. – Мы здесь специально такой температурный режим поддерживаем. А девушки эти с «Метео-ТВ». Они рассказывали на разных каналах о погоде. Мой шеф среди них особенно ведущих «Голой правды» жалует. Даже отпускает их раз в год на Пасху погреться. Помните, была такая программа, когда дамы, рассказывая про температуру и осадки, постепенно донага раздевались?

– Разве такое забудешь, – вздохнула Верочка, а про себя подумала, что ее бывшего мужа в часы «Голой правды» даже под страхом лишения ужина нельзя было оттащить от телевизора.

– Бывшего супруга, – вдруг прищуривается Астахов, – вы, Верочка, здесь не увидите. Ему у нас отказали в месте. Зацепок никаких нет, да и к личному делу не подкопаешься.

Верочка вздрогнула («Он же все мои мысли читает!») и вопросительно на Астахова уставилась.

– Муж ваш сейчас в раю, в мастерской по ремонту металлоизделий пребывает. Иногда даже апостолу Павлу ключи от рая вытачивает.

Сообщение о бывшем муже выводит Верочку из равновесия.

– Да, недаром вы, Павел Алексеевич, в Высшей школе КГБ учились, все знаете и насквозь видите.

– Тс-с-с! – проводник театрально приставил к губам палец и заозирался по сторонам. – Какая вы, Верочка, просвещенная… Об этом моменте моей биографии я здесь не распространяюсь. А то этот, – он пренебрежительно сплюнул, – эфирный планктон в четвертом круге сразу начнет меня высмеивать.

– Эфирный планктон? – не поняла Верочка.

– Зрители. В четвертом круге ада у нас только они.

– Что, все-все телезрители собраны? – ужаснулась Верочка.

– Нет, – успокаивает ее Астахов. – Столько народу даже нам не осилить. Только те, кто по Останкинским студиям с утра до вечера шатался, в разных программах жизнь просиживал и «вау!» орал.

Верочка пристально вгляделась в бешено аплодирующую толпу на четвертом круге, и вдруг…

– А что там делает Владимир Соловьев? Он же мой любимый ведущий?!

– По логике, да, шоумены у нас в шестом круге. Но у Соловьева четверо детей! Как не пожалеть многодетного отца? Мы же не звери, подняли повыше, – Павел вздохнул. – Он здесь за рубильник отвечает вместе с Сашей Мельманом из «МК». Телекритиков тоже сюда приписали, у них отдельная трибуна.

– За какой рубильник? – томимая недобрыми предчувствиями, спрашивает Верочка.

– Если четвертый круг аплодирует без энтузиазма, мы по трибунам ток пускаем. Что-что, а публику мы умеем разогревать лучше всех.

И они проследовали дальше.

– «Круг пятый. Виджеи и Маша Малиновская», – прочитала Верочка табличку. – А почему вы Марию так выделили?

– Начальник к ней неравнодушен. Ее сначала за вранье хотели в восьмой оформить, к Комиссарову. Представляете, стала шефу на собеседовании вкручивать, что у нее бюст натуральный! А потом расплакалась, силикон вытащила и еще добровольно рассказала, как от ЛДПР на Хренгородчине в депутаты баллотировалась. Мы ее тогда среди коллег виджеев и оставили.

– Скажите, а Андрей Малахов, он где?

(Трубка уже нагрелась так, что обжигала мне ухо. Я включил на телефоне кнопку «динамик» и положил его рядом.

– Еще подруга называешься! Раньше не могла моей судьбой поинтересоваться?! – мне наконец-то удалось вставить хоть слово.

– Андрюш! – оправдывается Верочка. – Ты в шестом круге, в хорошей компании, с ведущими развлекательных программ!

– Да уж, коллективчик еще тот! Как пауки в банке! Слушай, а почему Валеру Комиссарова в восьмой круг отправили, а не с нами?

– Ой, Павел Алексеевич сказал, что как только шеф Комиссарова увидел, так за «Окна», депутатство, Думу, лоббирование там законов о морали и нравственности, в общем – сразу, что называется, по совокупности заслуг, в предпоследний Валеру и опустил. Он там круглосуточно пьет сок «Чертова семейка» из пакетов и смотрит «Дом-2»! Ну ты слушай дальше!)

Вдруг Верочка ощутила такое зловоние, что оно перебило даже острый запах серы. Вокруг стеллажей седьмого круга, плотно заставленных банками с какой-то желтой жидкостью и подозрительно пухлыми спичечными коробками, суетились ведущие новостей и аналитических программ.

– Да, амбре впечатляет, – Павел Астахов, вынув из кармана своей пелеринки марлевую повязку, протянул ее Верочке. – Сами еле терпим. Но здесь у нас режимный объект – лаборатория «Бремя». Каждое утро, день, вечер репортеры со всего ада анализы собирают, ведущие сортируют, а комментаторы анализируют. Молодцы, стараются, все быстренько, в режиме новостей. Пока сбоев не было, недаром их там в дирекциях информации дрессировали и натаскивали.

(– Вера! – не выдерживаю я. – Восемь утра – не томи! Кто в последнем, девятом, круге?

– Знаешь, уже так жарко было, везде языки пламени. И такой жутью повеяло, что я глаза закрыла. Слышала только, как очень жалобно там кричали: «Рейтинг, доля! Доля, рейтинг!» До сих пор сердце разрывается.)

Перешли Верочка с Павлом Алексеевичем девятый круг. Верочка вся в испарине, волосы от жары так высохли, что колом стоят. Присела она на кучу угля под 1706-й ступенькой, охает и смотрит на Астахова, мол, назад-то как возвращаться? А Павел Алексеевич опять кривенько так улыбнулся и… исчез, а прямо из воздуха появился скоростной лифт, такой, как в телебашне, и стоит открытый, как будто ждет ее…

И тут Верочка проснулась.

Я сижу в баре отеля Savoy, который помнит шарфы Айседоры Дункан и голос Есенина. За столиком напротив меня пьет кофе Мария Ремизова из «Комсомольской правды» – первый корреспондент, с которым я согласился пообщаться после исчезновения Марины (под прессом пресс-службы Первого канала). За последнюю неделю я очень устал – на работе все кувырком, все эти звонки с просьбой прокомментировать слухи, Верочка с этим ужасным сном…

– Можно включать? – рука Марии ныряет в сумочку.

– Да.

Кнопка «rec» на ее диктофоне нажата. Поехали.

– Андрей, Интернет гудит, все только и говорят о том, что со дня на день популярный телепроект прекратит свое существование, а вы из-за увольнения двух редакторов тоже подаете заявление об уходе. Это правда?

– Да что вы! – я с удивлением смотрю на Машу. – У нас все замечательно! Просто не понимаю, откуда берутся эти слухи? Вы видели рейтинги последних программ? По данным «Гэллопа», мы на пятом месте в стране!

Мария несколько секунд смотрит на меня с видом гипнотизера, а затем вкрадчиво спрашивает:

– Но у вас же серьезный конфликт с продюсером…

– Что вы, Маша! – я делаю честные глаза, потому что не имею никакого права разочаровывать наших зрителей. – У нас с продюсером прекрасные отношения и полное взаимопонимание. Генриетта Николаевна – чудесный человек, добрый, отзывчивый. Мы так тепло сотрудничаем, всегда находим общий язык. Она настоящий профессионал! Просто сейчас мы решили взять небольшой тайм-аут, чтобы подумать, понять, куда двигаться дальше, как развиваться. Ведь сейчас появилось столько клонов «Большой стирки», программ, которые не гнушаются подставными историями, дискредитируя тем самым и наше детище…

Мария принимает правила игры и быстро переключается на другую тему – не менее, а, скорее всего, более «вкусную», как сказала бы Гетта, для читателей.

– А это правда, что одна из ваших, как вы говорите, любимых блондинок, то есть одна из ваших редакторов, беременна, причем до шести месяцев она даже об этом не подозревала? – в глазах Маши горит неподдельный интерес. – Как вообще ей это удалось?

– Мой папа, – я подпираю рукой щеку (надо бы побриться) и заглядываю Маше в глаза, – мой папа мечтал, чтобы я был гинекологом. (Если «КП» не использует это в заголовке интервью, я их не пойму.) Поэтому готов объяснить вам хрестоматийные вещи. У женщин с избыточным весом довольно часто нарушается цикл. Вот почему для нашей Леночки вторая беременность стала полной неожиданностью, но она счастлива!

– Так кто отец ребенка? – Маша тоже подпирает рукой щеку и смотрит на меня. – Ходили слухи, что это звезда футбола…

– Честное слово! – и я с восторгом хлопаю рукой по столу. – Просто непонятно, откуда это пошло?.. Все это домыслы, ведь Лена с ним даже не знакома! Вот уже год, как она встречается с мужчиной своей мечты, и они ждут не дождутся своего первенца. Кстати, они ждут мальчика.

Мы говорим уже достаточно долго, а Мария все еще не задала мне главного вопроса – про Марину. Я же понимаю, что главная цель нашей беседы – не волнения вокруг «Большой стирки», которая все еще стоит в сетке телепередач.

И вот наконец это прозвучало.

– Андрей, – как бы невзначай интересуется Мария, – ну раз у нас такой откровенный разговор… Так что все-таки случилось с вашей подругой – самой любимой вашей блондинкой Мариной? Скажите нам правду.

Я держу мхатовскую паузу и говорю:

– Она утонула.

На смех Марии обернулись сразу несколько человек. Цитата из знаменитого интервью Ларри Кинга поставила точку на нашем разговоре, и рука Маши тянется к кнопке «stop» на диктофоне. Я ее останавливаю.

– Марина исчезла. Когда-то я уже говорил, что вся моя жизнь состоит из безусловных фантазий. Может быть, это прозвучит наивно и я похож сейчас на мать нашего последнего императора Марию Федоровну, которая до конца своих дней отказывалась ставить свечки за упокой своей семьи – верила, что все они живы… Я тоже верю, что Марина жива, здорова и счастлива. Не знаю, где она сейчас, но если бы вы спросили меня о моих фантазиях, я бы нарисовал такую картину. Представьте: Бразилия, традиционные съемки с вертолета статуи святого Христофора, Рио-де-Жанейро, бескрайний пляж Копакабана и Марина в сногсшибательном купальнике и темных очках вальяжно растянулась в шезлонге. Она пьет каперинью и улыбается проходящему мимо спасателю на пляже.

Да! Чуть не забыл. Хочется верить, что перед тем, как утопить свой мобильный телефон Vertu в унитазе Sanderson, она собиралась набрать мой номер.

Над моей головой кружит вертолет. Но статуя святого Христофора очень далеко отсюда. Я оставил этот безумный, безумный, безумный телемир ради другой святыни.

Миллионы игл колышутся на сосновых ветках, и румяное вечернее солнце пробивается через колеблющуюся сетку этих душистых стрел. Небо на востоке еще дневное, синее, а на западе уже сверкает огромный огненный веер заката. Здесь, на затерянном острове среди ладожского простора, ты отрезан от всех жизненных волнений. Даже не верится, что была в твоей биографии «Большая стирка», толпы гостей, рейтинги, автографы, бесконечные интервью…

Валаам. Я пробыл здесь всего три дня, но моей душе уже не так больно. Я сижу на пологом склоне недалеко от скита святого Александра Свирского. Когда-то толпы паломников заставили этого святого человека бежать с Валаама. А ведь, наверное, и ему казалось, что он нашел свое место на земле, место, где тебе по-настоящему хорошо…

В моем кармане назойливо вибрирует опрометчиво захваченный с собой кусочек из того мира. Я достаю телефон не сразу.

Не может быть… У меня заколотилось сердце. На экране высветился международный оператор. Неужели она?!!

Не успеваю расстроиться, потому что рад слышать девчонок.

– Анталия на связи! – орут они в трубку нестройным хором. – За последний час съели уже 20 мороженых!

– Андрей! – звенит Ларискин голос. – Спасибо тебе за путевки, дети просто счастливы. И мы тоже… Даже не представляю, сколько ты заплатил за весь этот ультраолинклюзив…

– Лариса, – обрываю я ее, – мы же договорились не говорить об этом!

– Хорошо, хорошо!

Слышна откровенная драка из-за телефона, побеждает Бойко:

– На фиг все диеты, на фиг телевидение, на фиг Гетту! Мы – самые счастливые девки на свете!

Трубкой завладевает голос Пятницкой:

– Все! Мы тут остаемся. Тут паленые сумки дешевле, чем нам приносят в офис, представляешь? Турция – наша страна! Все, Наташка дерется!

– Андрей! – это опять Бойко. – Мы тут самые заводные, во всех конкурсах выигрываем, нас даже приглашают аниматорами работать! Представляешь, Ленка – у нее, кстати, живота все еще не видно – полпляжа увела на платную экскурсию. Да, чуть не забыла, привет тебе от Мишки – он сейчас у мамы в Воронеже. Ой, тут опять Лариска трубку рвет…

– Андрюша, нас всех называют Наташами, и Бойко орет, что это в ее честь. А еще мы нашли трех мужиков, которые исполняют танец живота, а Пятницкая уже звонила в офис Таркана, и он обещал приехать на съемку…

Я сижу на пологом склоне, смотрю на румяное вечернее солнце и на миллионы игл, которые колышутся на сосновых ветках, и слушаю радость моих любимых блондинок. Мне хорошо и спокойно. Единственное, что меня смущает, – это сообщение о будущих гостях ток-шоу. Хочу ли я быть его ведущим?

Моя вторая половинка

От автора

Самое сложное в любом деле – это начать. Особенно когда вокруг требуют: Allegro! Forte! Presto! (Быстро! Еще быстрее! Как можно быстрее!) Правда, есть еще alldoppio movimento (вдвое быстрее), но из реальных людей (Бэтмен не считается) это под силу лишь пловцу Майклу Фелпсу.

Издательство уже вынесло последнее китайское предупреждение, и если я не начну писать книгу, со мной расторгнут контракт. Так что согласно хакерской мудрости, сколько мусор ни трамбуй, выносить придется. Другими словами, если у тебя есть огромное желание поделиться с миром информацией, которая сначала накапливается, затем крутится в голове, складываясь в безразмерные картины из пазлов, то рано или поздно нужно успокоиться, отказаться от вечеринок, сесть и поделиться с вами, уважаемые читатели, тем, что вы давно хотите узнать. Не беспокойтесь, прорва умных людей в курсе ваших желаний: проведены все соответствующие фокус-группы от Москвы до деревни Большой Куяш, поэтому – за дело.

Самый полный теоретический и практический курс «Как стать знаменитым» перед вами.

Но сначала надо представиться. Меня зовут Робби Дерипаска. И в моей жизни есть все – слава, успех, деньги. Проблема лишь в том, что я живу внутри ужасного человека, телеведущего Андрея Малахова. Я – его второе Я.

Скажу честно: без меня его бы, конечно, не было. Если бы не я, он бы по каждому поводу впадал в транс и ничего бы не добился. Лишь я подталкивал его вперед. Юный фантазер и мечтатель Андрей Малахов (в детстве его фантазию будил Жюль Верн и раздел женского белья в немецком каталоге Otto, а мечтой юности было поступление в торговую мореходку и работа официантом на судах загранплавания), так вот, этот фантазер (ха!) и мечтатель (ха-ха!) родился в глухой провинции. И так бы там и прозябал, если бы с самого детства у него не было такого брата-близнеца, как я. Это я всегда рулил им и нашептывал: ты вырос для другой жизни. Не для этого города, где на самой длинной улице всего 29 домов и у последнего подъезда – сразу лес. Хотя в плане реконструкции города значилось, что это будет самый длинный проспект в мире. Кто бы сомневался!

Мечты сбываются, но не все, и алчность городской администрации здесь ни при чем. Некоторым проспектам просто не бывать самыми длинными. И все-таки если вы с самого начала верите, что каждый проспект может стать не только бесконечным, как Янг-стрит в Онтарио, но и блистать запредельной роскошью, как Родео-Драйв в Лос-Анджелесе, то шансы есть.

Но если вы никогда не представляли, как уедете из своего города, если никогда не видели себя на океанском побережье, желательно в районе островов Французской Полинезии, если не представляете свою физиономию на обложке журнала, желательно GQ (можно и StarHit), если вам никогда ничего подобного в голову не приходило, закройте эту книгу. У вас все равно не получится.

Я помню ужас Андрея Малахова, когда он приехал в огромный город, устроился в общежитие, где уже кто-то спал за шкафом. Только я, Робби Дерипаска, говорил ему: пусть сегодня ты за шкафом, но когда-нибудь поселишься в квартире с видом на Кремль. Так оно и случилось.

О! Такой холод! Но поклонницы Малахова снова заступили на дежурство. Надо бы впустить их в подъезд погреться. А вот эту блондиночку вижу впервые. Вау! Она покраснела. Последний раз девичий румянец я лицезрел… Даже не пытайся, твоего объема памяти на это все равно не хватит. Все девушки, застенчивость, шепот, робкое дыхание и прочая лабуда остались в романах Тургенева и стихах Фета. И нечего своих фанаток жалеть, они для того и существуют, чтобы нас обожать.

Но очередная влюбленная в Малахова идиотка меня отвлекла. Итак, если бы не я, вряд ли у этого провинциального подростка, который попал в Москву еще даже не бреясь (нет ничего более вульгарного, чем детский пушок под губой, умиляющий разве только родителей), что-нибудь получилось.

Правда, должен признать, что в первом классе был период, когда он пытался изменить свою жизнь и прикоснуться к чему-то стоящему. Целый месяц тратил деньги для завтраков на билеты в кинотеатр и, сбегая с уроков, девять раз пересмотрел «В джазе только девушки». Не сознавая, что инфернальница Мэрилин Монро в его возрасте (тогда она носила имя Норма Джин) испытала нищету, страдала от истерик сумасшедшей матери и была изнасилована отчимом. Но я отвлекся. Такие бойцы за успех, как Мэрилин, рождаются раз в сто лет. (Кстати, Мадонна из того же бойцовского клуба.)

Главный успех популярности – осознание того, что место, где вы сейчас находитесь, неправильное место. Это все временно. И окружение ваше теперешнее не вполне вас достойно. Все изменится. Но раз никто вам не поможет, раз ваш папа не обзавелся нефтяной вышкой в эпоху приватизации, брат не играет (за миллионы!) позорно в футбол, а старшая сестра по-прежнему официантка в пельменной на улице Ленивке, а вовсе не администратор столичного кафе «Пушкинъ», придется прорываться самому (или самой). Ты либо «мечтаешь жить на Манхэттене и делиться с Деми Мур секретами», либо… Ну, может, не с Деми Мур, потому что у нее уже есть для этого Эштон Катчер, а с Тиной Канделаки или Дашей Жуковой, при этом хорошо, если ее долгожданная свадьба наконец состоится.

Ты должен брать только лучшее. Зачем размениваться на мелочи? Запомни, все, что ты делаешь сегодня, ты делаешь для блистания в лучах международной славы завтра. Для того чтобы в твоей записной книжке был телефон Скарлетт Йоханссон и ты мог бы сбросить ей sмs-сообщение, что в восторге от ее работы в последнем фильме Вуди Аллена. Кстати, давно не интересовался самочувствием самого Вуди, надо как-нибудь ему набрать.

Думаю, мечта стать знаменитым определяется наличием у человека какого-то маленького гена, который есть далеко не у всех. Ведь если ты живешь в деревне и, выгоняя козу на лужок, хранишь невинность для Брэда Питта, тебя, скорее всего, примут за идиотку. Таким образом звездами не становятся. Тем более что девственность при желании легко восстанавливается. 20 минут под местной анестезией и – вуаля!

Сейчас нам с Андреем 36 лет, и уже никто не усомнится, что ген звездности у него есть. И имя этому гену – Робби Дерипаска. Простите, если я похож сейчас на бессистемный каталог знаний, но если тридцать шесть лет провести с человеком, то его худшие качества так или иначе передадутся тебе. Так что Робби, блистательный и четкий, как швейцарские часы «Брегет», иногда тараторит, как Андрей Малахов. Надеюсь, на качестве информации это не скажется.

Итак, вернемся к моему имени. Я выбрал его себе неслучайно. Ведь я же не назвался Мираксом или Гусом, а есть и такие имена, и бедные парни еще в детском саду с ними намучиваются.

Робби – человек-легенда, с которого можно брать пример в шоу-бизнесе. Четыре года назад, отмечая свое тридцатилетие, Робби Уильямс подвел некоторые итоги своего пребывания на звездном Олимпе и поделился массой секретов в автобиографии, скромно названной «Робби Уильямс: все обо мне»:

«Их монструозные сиськи трутся о мои плечи. Я просто беру их с собой домой, чтобы там заняться делом. Вот так это и происходит! Разумеется, каждый раз после того, как я соблазнял танцовщицу, она трясла тем, чем я…»

Нет, простите, я хотел привести в пример другой кусок, но о масштабе этой личности вам, надеюсь, напоминать не надо. Продолжим. Замечательная фамилия досталась мне от некогда богатейшего человека в Европе. Говорят, что только одна прачечная на его участке размером с хороший коттедж, а многочисленные охранники носят автоматы, не разрешенные законом о ЧОПах. Впечатляет, да?

И такой симбиоз, уж поверьте, просто обречен на успех. Надеюсь, вы запомнили, что от жизни нужно брать самое лучшее, и к выбору имени это относится в первую очередь.

Смею также надеяться, вы записали на полях, что для приобретения звездного статуса необходимо иметь чувство превосходства над другими людьми. Это ощущение надо лелеять и оберегать лет до 14–15, но при этом мастерски скрывать. Тем более изображать вящую радость, когда выходные вы проводите на плохо расчищаемом городском катке, а не на горнолыжном курорте в Швейцарии, или когда ваша первая дискотека проходит в местном ДК, а не в Le Cave в Сен-Тропе, не так трудно. Гораздо сложнее при этом не порвать в клочья весь свой убогий гардероб, тем более что то платье, которое вы видели в журнале на внучке Михаила Горбачева, сидело бы на вас гораздо лучше. И от желания разбить папин подержанный «Опель», когда сынок банкира Смоленского ездит на Мercedes Mc Laren SLR, устоять практически невозможно. Но держите себя в руках.

Пока вы не окончили школу, ничего не остается, как жить в мечтах и рисовать прекрасные картинки. Вообще, психологи даже рекомендуют представлять себе мечты как сбывшиеся. Здравое зерно в этом, безусловно, есть. Однако внимание!

Какой бурной фантазией нужно обладать, чтобы представлять себе ночь на крыше отеля «Ритц», когда родители дают всего 50 рублей на обед в школьной столовой. Кто знает, может, в масштабе таких грез и кроется секрет успеха?

Мечтать нужно. (Подробнее об этом cм. на стр. 362. – Прим. авт.) И когда придет время, быть готовым к прыжку, чтобы начать писать главные страницы своей жизни. И это будут не последние страницы учебников математики, где все подсматривают ответы, а последние страницы толстых глянцевых журналов, на которых среди персонажей светской хроники будет блистать и ваше фото.

Итак, загаженный подъезд и разломанные почтовые ящики твоей (пора уже перейти на «ты») девятиэтажки – временное явление. Тебя ждет вилла в Ницце и вино из собственных виноградников в Провансе.

Что дальше? Все очень просто. Под лежачий камень вода не течет, поэтому надо шевелиться.

Конечно, если ты хочешь быстрого результата, можно сочинить какую-нибудь легенду. Что нянечка в детском саду растлевала тебя до пяти лет, а вечно пьяный отец заставлял с братом-эпилептиком сдавать бутылки. Но это уже тебе решать: стоит ли слава подмоченной репутации и является ли скандал самым коротким путем к признанию.

Нет, я, конечно, не спорю, скандал – мощное оружие. Только представь, сразу после выпускного ты летишь в Москву и по дороге захватываешь самолет. Уже на следующее утро, пока бывшие одноклассники, с трудом соображая, где они и с кем, протирают глаза после дешевого шампанского, распитого в школьном туалете, твое фото красуется на первых полосах центральных газет.

Однако, зная судьбу братьев Овечкиных (в свое время эти ребята попытались угнать пассажирский лайнер), ты не купишься на мимолетные возгласы удивления и последующие 50 лет пребывания за решеткой. Да, тюремную рутину можно разнообразить регулярными интервью с зарубежными журналистами и перепиской с культовым писателем, которую напечатают в журнале Esquire, но для этого надо быть очень умным и накачать столько же нефти, как Михаил Ходорковский. (Баррели, которые у него появились после знакомства с пенитенциарной системой, я в расчет даже не брал.) Я надеюсь, у тебя хватит мозгов это понять.

У меня есть мозги, и я пошел другим путем, сделав однажды свой выбор и не поступаясь никакими ценностями жизни. Каждый слышит сто раз на дню: не кури, не кури, не кури. Но разве это мешает тому, чтобы ежедневно в мире выкуривалось 15 млрд сигарет? И каждому читателю, который хочет чего-то достигнуть, имеет смысл задуматься, как сделать это поумнее. Вот и все. А теперь добро пожаловать в порт пяти морей, златоглавую и никогда не засыпающую столицу нашей Родины. Wellcome to Moscow!

Пролог

Москва, середина июня.

«Никогда не разговаривайте с неизвестными!»

Солнце в зените. Малахов только что покинул спасительную прохладу машины и, с головой окунувшись в сгустившийся от небывалой жары знойный воздух, оторопел перед бордом с социальной рекламой. Потоптался на раскаленном асфальте, поправил темные очки Ray Ban и уверенно вошел в прохладу гостиничных кондиционеров.

Никогда не понимал, почему в Москве так часто важные встречи назначают в холлах пятизвездочных гостиниц. Скорей всего, насмотревшись блокбастеров, русские предприниматели считают, что разговаривать о серьезных делах в такой обстановке очень современно и демократично. Возможно, на Западе это действительно так, но в нашей стране, и особенно в столице, демократия особенная, и потому под столиками любой уважающей себя гостиницы непременно находится подслушивающее устройство. Но хозяин – барин. Попросили два неизвестных широкому кругу продюсера Другого канала встретиться с ними в холле такой гостиницы, значит, в холле.

Сознательно опускаю приветствия и последующую за ними комплиментарную часть и сразу перехожу к сути судьбоносного разговора, состоявшегося между Малаховым и двумя неизвестными продюсерами, которых назовем для простоты брюнет и шатен.

Брюнет (попивая мате):

– При всех очевидных плюсах вы уже не мальчик, Андрей!

Шатен (любитель бирюзового китайского чая):

– Вам надо иметь серьезную аналитическую программу! Хватит этого малобюджетного софт-порно!

Малахов (усмехаясь и отхлебывая молочный улун):

– Если вы так называете «Пусть говорят», то наверняка в курсе, какие у программы сумасшедшие рейтинги?

Брюнет (усмехаясь):

– Не надо нас обижать, на Другом канале хорошо знакомы с цифрами конкурентов.

Шатен (поднимая принесенный с собой чемоданчик фирмы Tod’s):

– Мы лишь надеемся, что когда вы, Андрей, ознакомитесь с нашими цифрами… – он делает паузу, приоткрывает заполненный пачками долларов чемоданчик и дает заглянуть в его содержимое Малахову, – то предложение о переходе на Другой канал покажется вам в предстоящем сезоне весьма разумным.

Замки защелкиваются.

Малахов (возбудившись от вида моментально исчезнувшей кучи денег, старается выглядеть равнодушным и кивает в сторону чемоданчика):

– Если я не ошибаюсь, то здесь…

Брюнет (кивая головой):

– Ровно миллион.

И тут я, Робби Дерипаска, знающий Андрюшу как облупленного, буквально цепенею. Этот чистоплюй, эта с трехдневной щетиной Ассоль, вдруг спрашивает…

Нет! Позвольте, я немного отдышусь и расскажу вам одну историю.

…Однажды в мае, гуляя с родителями по заросшему сиренью городскому апатитскому парку, десятилетний Андрюша нашел кошелек с деньгами. Лежащие там 900 рублей равнялись бы сегодня 90 тысячам. Поохав над громадной суммой, семейство Малаховых под бескомпромиссные нравоучения мамы («Никогда нельзя брать чужое!») дружно отправилось в отделение милиции, где сдало свою ценнейшую находку под роспись.

Секретная информация от папы, что нашедшему клад полагается двадцать пять процентов от суммы, весьма приободрила было расстроенного сынка и всколыхнула в его душе целый калейдоскоп желаний – от покупки у фарцовщиков дефицитных джинсов до раздачи друзьям блоков жевательной резинки. Но когда на следующее утро к ним в квартиру, дыша перегаром, позвонила всклокоченная хозяйка кошелька (эту бабищу честные стражи порядка нашли, случалось тогда и такое, по засунутой среди сотенных купюр квитанции приема телеграммы), c мечтами о причитающихся деньгах Андрюше пришлось расстаться. Со словами: «Обмывали вчера после работы северные за отпуск, я уж думала, скоммуниздил кто!» – бабища всучила зардевшейся маме букет увядшей сирени, а младшему Малахову под слабые вздохи папы вафельно-соевую конфету «Журавлик» стоимостью 20 копеек.

Но вернемся в холл пятизвездочного отеля. Так вот, дамы и господа, спустя двадцать лет, увидев предназначенный ему миллион (!), этот чистоплюй спрашивает:

– А почему так мало?!

Продюсеры растерянно молчат. Малахов, добавив металла в голос, продолжает:

– Кое-кому за путь от нашего до вашего канала вы заплатили в два раза больше!

– Э-э-э, – начинает заикаться шатен. – Ничего не можем поделать, сами понимаете, кризис!

– Но после первого эфира, – намекает брюнет, – вас ждет особо выделенный гонорар…

Не выяснив, сколько же ему собираются еще приплатить, Малахов уверенно продолжает привередничать:

– Ну не знаю, – говорит он капризно, – в принципе мне и так на днях предложили вести новую программу (наглая ложь!), и вообще, кого вы мне предлагаете в соведущие? Это же аналитическая программа?

Шатен и брюнет обмениваются быстрыми взглядами.

– Можете быть уверены, – благодушно улыбается брюнет, – мы подберем вам наилучший вариант, вы же понимаете, какие у нас резервы, любая…

Андрюша в ответ (и откуда что берется!) заламывает бровь:

– Что значит любая? – перебивает он. – Мне любая не нужна.

Просто горжусь им в эту минуту. Может ведь, когда захочет. Давай, дорогой, ломись вперед, сейчас нельзя останавливаться!

– В принципе…

Он замолкает, как бы раздумывая, стоит ли говорить дальше. Брюнет с шатеном замерли, словно гончие, почуявшие дичь.

– В принципе, – как бы решается этот лицедей, – руководство канала уже вызывало меня по этому поводу (наглая ложь № 2! Вызывало, но совсем не по этому поводу)…

Снова пауза и снова неизвестные продюсеры замерли в стойке.

– По поводу моей соведущей в новой программе…

Так. Это что за новости? Какая такая соведущая?! Стоп-стоп! С аргументами в виде персоналий во время торга с телевизионщиками надо быть очень аккуратным, алло, Малахов, остепенись!

– Есть у них на примете одна персона, сейчас как раз готовится пакет документов…

– Кто?! – не выдерживает шатен.

– Ну-у-у, – тянет Малахов резину ложного раздумья, – м-м-м… Нет, я не могу назвать ее имя, но если бы вам удалось уговорить ее…

– Кого?! – стонет брюнет.

Малахов, похоже, сам немного удивлен своей бурно разыгравшейся фантазией.

– Нет, – качает он головой, – ее имя я называть воздержусь. По крайней мере до того момента, как переговорю с ней лично…

Фу-у-у, вырулил. Брюнет и шатен переглядываются. Бедняжки, сейчас они узнают, ЧТО такое настоящий торг, потому что на помощь истощенному Малахову приходит его Альтер Эго Робби Дерипаска. Малахов, почувствовав поддержку, замолкает с видом человека, смертельно уставшего отказываться от бесконечных предложений, а этот жалкий чемодан у него уже пятый за сегодняшний день.

– Если руководство Другого канала сочтет эту кандидатуру достойной… – упрямится брюнет.

Малахов презрительно машет рукой, показывая, что, узнав, о ком идет речь, у руководства Другого канала даже и тени сомнений не появится.

– …то, – продолжает брюнет, – может быть, вы вместе с этой новой звездой станете украшением Другого канала?

– Не знаю, не знаю, – отрывисто-высокомерно бросает Малахов, – это очень трудно.

– 500 тысяч в случае положительного результата вас устроит? – заискивающе спрашивает шатен, залпом допивая остывший чай.

Морщись, морщись, кому говорят! Малахов через силу морщится.

– Также мы рассмотрим Призовой фонд…

И тут на столе опять появляется чемоданчик. Господа! Это нечестная игра! Разве можно так искушать моего подопечного? Ведь он всего лишь человек.

Из последних сил сохраняя на лице подобающее случаю брезгливо-надменное выражение, Малахов, как бы недоумевая, что это такое, смотрит на чемоданчик (мысли о содержимом которого не покидали его ни на минуту), и вдруг я слышу его голос…

Редко, ах как редко Эго спрашивает совета у своего Альтер Эго! Скольких глупостей удалось бы избежать тому же Малахову, прислушивайся он почаще к мнению профессионала во всех областях жизни! Ну да ладно. Быстро сканирую клубок его запутанных мыслей: стандартный набор ложных морально-нравственных принципов вперемешку с обидами на весь свет из-за затянувшейся остановки в карьерном росте, с этим все ясно. Не нравится мне в этом пучке только одна серенькая ниточка… Что это? Никакой соведущей у этого охламона в помине нет. Зачем же, зачем ты тогда тут распинался?! Что за детский сад?! Нет, это просто ужас, что за человек… Я-то думал, у него есть кто-то на примете (в его рутинные дела на ТВ стараюсь особо не соваться, себе дороже), а его, оказывается, просто несло! Молодец! Выторговал несколько лишних серебреников, а взамен так осложнил дело!

Между Малаховым и чемоданчиком путь не больше протянутой руки. Ну что же… Заврался мой Андрюша по старой привычке, но я всегда был за то, чтобы сначала влезть в драку, а уж потом… «Ладно, – соглашаюсь я c моим Эго, – давай, Клайд, а Бонни найдется. И чуть не забыл: а сколько у нас времени?»

– Когда первый эфир? – спрашивает Малахов.

– Мы рассчитывали на премьеру 25 сентября.

– ОК… Но это, – небрежный кивок в сторону чемоданчика, – цена первого эфира. После которого мы вместе оценим рейтинги и подпишем контракт.

Продюсеры снова обмениваются взглядами, и брюнет еле заметно кивает головой. Рука Малахова встречается с холодной, чуть шероховатой кожей изделия фирмы Tod’s.

Время пошло. Поехали!

Часть первая

Есть тема

– Еще один мужик продал в Интернете свою душу, – вздыхает у монитора редактор Лена Пятницкая.

– Как это душу? – подскакивает секретарь Юлечка.

– Лучше скажи почем? – интересуется Малахов, одергивая новый пиджак от Prada.

Пятницкая опять вздыхает:

– Повезло! Мы-то здесь каждый день забесплатно это проделываем, а мужчинка четыре тысячи долларов выручил!

– Три тысячи восемьсот, – шеф-редактор Миша, как всегда, лучше всех информирован.

– А цены растут! – замечает Малахов.

– Предыдущий-то душепродавец, по-моему, и двадцатки не выручил?! – он достает из своей сумки пластиковую коробку с сырниками с надписью на крышке «Just For You». (Кто-то ему сказал, что именно на этой диете сидит весь Кремль.)

– Что еще вкусненького?

– Любящая и экономная мать кормила детей «чаппи»! – рапортует Наташа Бойко.

– Вы что, вконец обалдели? – Ошметки сырника плюхаются на соседний стул. – Хватит с нас судов! Нам что, еще и с производителями собачьих кормов судиться?

– Ничего подобного! Это же прекрасная для них реклама! – не сдает позиций Наташа Бойко.

– Ой, все! Давайте тогда по персонам пройдемся? Кто у нас есть? Неужели в стране ничего интересного не произошло, кроме приезда Памелы Андерсон?

Приезд Памелы, похоже, серьезно потряс его провинциальное воображение: все никак не может забыть сорванный им поцелуй от звезды «Спасателей Малибу».

* * *

Этот бардак и паноптикум одновременно называется летучкой. Его редакторши, его любимые блондинки буйствуют в утреннем понедельничном креативе, вяло перебрасываясь заголовками будущих сюжетов для самого популярного ток-шоу страны. САМ хоть и имеет собственный небольшой кабинет, предпочитает ланчевать с народом и все время трется в общей редакторской комнате, устойчивый запах ацетона из которой никогда не выветривается. Вот и сейчас Пятницкая, стрельнув у секретарши Юли очередной убойный лак, прикусив от усердия кончик языка, тюнингует длинные ногти.

– Ну почему только Памела? – возвещает она. – Вот Саркози приезжал, но его же не пригласишь? Он же не излупцевал свою жену за фото в костюме Елены Берковой? А жаль…

Пятницкая со знанием дела цокает языком:

– Мужчина определенно интересный…

– Ленка! – отрывается от монитора Наташа Бойко. – Утихомирься, в конце концов! У тебя, кроме мужиков, хоть что-то на уме есть, а? Постыдись, мать двоих детей!

Пятницкая приосанивается.

– В конце… – тут она делает паузу, – концов, я, может, и утихомирюсь. Только покажите мне, где они, эти волшебные концы.

Но тема «мать двоих детей, помощи никакой и при этом незаменимый работник» ей очень нравится. Загадочно улыбаясь, она докрашивает мизинец, придирчиво смотрит на результат и приступает к другой руке. Юля алчно следит за содержимым своего гаджета, которое неумолимо тает. Июль. На улице – невыносимое пекло и духота. Кондиционер еле дышит. Букет ацетона раскрылся окончательно и, похоже, ударил хозяйке пузырька в голову.

– Вот тут пишут, – влезает в обсуждение Юля, черпающая вдохновение в интернет-новостях, – что одна мамаша постирала ребенка в стиральной машине…

– О-о-о… – сдержанно стонет Лариса. – Может, лучше в школьных стенгазетах сюжеты будем выискивать?

– Так, дамы, – бодро командует Малахов, – соберитесь! Неужели ничего стоящего нет?

– Вообще-то, – произносит Наташа негромко, – имеется у меня одна историйка…

Сигнал принят, все замолкают.

– Сибирь, бескрайние просторы, – нарочито медленно начинает она. – Мальчик и девочка встречаются, немедленно любят друг друга…

– Вот же молодцы! – одобряет Пятницкая, шумно дуя на великолепие своих ногтей.

– Да я не в этом смысле! Как раз платонически. Она ему говорит, что до первой брачной ночи ни-ни. И вот за день до свадьбы девочка разбивается в машине…

Юля картинно ахает и, как заштатная сериальная звездочка, округляет глаза.

– Кошмар!

– Ее хоронят в свадебном платье. Все в трауре. Мальчик в шоке, в горе, что ничего у них не было. И вот как-то ночью…

Наташа делает эффектную паузу и добивает:

– Он приходит на кладбище, разрывает могилу и совершает акт любви с любимой девушкой.

В редакции наступает благоговейная тишина. Довольная произведенным впечатлением, рассказчица бодро заканчивает:

– Его арестовывают, разумеется. Сейчас он в тюрьме. Мама девочки готова ехать на передачу, юноша готов исповедаться из-за решетки. Берем?

…Повисает недолгая пауза. Не такая долгая, как вступление к песне Уou’re my heart you’re my soul. Пятницкая очухивается первой:

– Конечно, берем. Но главный вопрос эфира: была ли девушка девственницей?

За эту ее способность называть вещи своими именами я Пятницкую иногда просто обожаю. В отличие от остальных, громко скрипящих мозгами, раздумывая о корректности подобного сюжета (мне всегда интересно наблюдать за подобными ложноморальными рефлексами, за этими издержками высшего образования), для Лены никаких тормозных ограничений нет. На условности, которые часто не могут убить в человеке даже несколько лет работы на самом рейтинговом ток-шоу страны, у нее стоит особая запретная программа.

Малахов нарушает сеанс коллективного гипноза:

– А на ковре потом мне стоять?

Будто ему впервой.

После бурной пятиминутки все-таки принимается коммюнике: история, безусловно, хороша, но время требует чего-то более гламурного. Услышав это слово, все, не сговариваясь, начинают выдавать на-гора темы одна паскуднее другой. Ах уж эти игры сознания и подсознания! Даже у жалких индивидов, не доросших до собственного Альтер Эго, непременно включается принцип «от противного». Но я отвлекся, о чем это они? Ага, ария Пятницкой – эту пропустить нельзя.

– У меня, например, есть свежачок с Рублевки, – потягивается она, и стул под ее телесами скрипит от ужаса. – Некая мадам недавно присмотрела себе новенькую горничную. Все как обычно: какая-то выскочка из Мухосранска, амбиций через край, сразу на Рублевку, а там будь что будет. И что вы думаете? На второй же день Золушка увольняется. Знаете почему? «Я, – говорит, – не смогу у вас работать, у вас очень красивые платья».

Лариса мечтательно улыбается:

– Мне кажется, я бы тоже уволилась, красивые шмотки – это серьезно.

– Да ты что? А я бы, – качает головой Бойко, – ни за что! Хозяйка за дверь – примеряй, носи что угодно. Хоть на вечеринку, хоть куда, она и не заметит. У них же у всех под платья по целой комнате отведено.

– Ой, – вдохновенно сочиняет Юля (хотя, может, и действительно выкопала в ворохе своего глянца очередную историю для бедных), – а я тут читала про одну горничную, которая в платье хозяйки отправилась в клуб и нашла там себе олигарха!

– Да что ты говоришь! – язвит Миша. – А про то, как одна продавщица устроилась няней к богатому продюсеру, ты, случайно, не читала?

– А бомж-туры? – загорается Лариса. – Можно все перевернуть и сделать тему «Барышня-крестьянка»!

Редакторши хором ударяются развивать тему с переодеваниями. Вероятно, через платья затронута какая-то особая точка бабского VTA, то есть центра удовольствий в коре головного мозга. Впрочем, и у Андрея что-то в этой области затронуто. Замер, словно почуяв что-то, словно боясь это что-то спугнуть…

– Лен, – задумчиво просит он, – найди-ка мне эту горничную, которая уволилась, ладно?

Его любимые блондинки с облегчением вздыхают: тема «Барышня-крестьянка» утверждена. Только я, Робби Дерипаска, понимаю, что тема тут ни при чем. Все-таки не чужие друг другу.

* * *

Почему бы и нет? Тем более сроки поджимают. Почему бы и не горничная? Ведь звезды не всегда были звездами. Кто-то до того, как прославиться, преподавал, кто-то занимался извозом, кто-то, вероятно, ходил и в горничных. Моя задача – вырастить звезду с нуля. Образно выражаясь, я должен вдохнуть жизнь в камень, преобразив его до неузнаваемости. ОЧЕНЬ заманчиво пройти путем Пигмалиона, крестной Золушки, профессора Хиггинса, товарища Новосельцева, в конце концов! Действительно, если мне из моего… (слово не найдено) удалось вырастить что-то более-менее звездное, то почему не попробовать приложить руку еще к кому-то?

Чем дольше я думаю об этом, тем сильнее меня захватывает эта идея. Единственная сложность на пути ее реализации мое Эго. Необходимо всячески подогревать его интерес к этой теме, без устали давить на его самолюбие, чтобы он оторвался от стула и что-то в конце концов предпринял в интересующем меня направлении!

Но сейчас я могу достучаться и до Малахова. Самолюбие + миллион + московская жара + скука, открывающая сезон в мегаполисе именно летом, + очередное бесславное крушение о быт любовной лодки, а в результате уже вторую неделю мы с Андреем думаем об одном и том же – где найти достойный объект для предстоящего эксперимента? Где искать эту мифическую соведущую, с помощью которой Малахов так ловко набил себе цену?

* * *

Первая неделя после эпохальных переговоров в холле пятизвездочного отеля фактически прошла впустую. Малахов довольно умело задурил мне голову теорией о некой телевизионной Мэри Поппинс. Согласно этой теории, существуют на свете девушки, которые знают, что брать штурмом телецентр лучше всего летом, когда уставшие и поблекшие от безжалостного света софитов звезды разлетаются на отдых, редакторы уходят в отпуск, а некоторые даже увольняются. Работа в телецентре – высокая мечта этих девушек. Именно поэтому в начале лета они, по версии Малахова, должны в массовых количествах появляться в опустевшем телецентре, и именно из их числа мы и выберем кого-нибудь поприличнее.

Узнать такую девушку легко. Вот ее психологический портрет. Знакомясь с редакторами или администраторами, она, нежно улыбаясь, говорит, что готова к любой работе на любой испытательный срок, причем бесплатно. Любой редактор или администратор будет счастлив обзавестись такой помощницей, на которую можно перевалить обязанности отвечать на телефонные звонки, бегать за пригласительными для ведущего на 12-й этаж и обратно, отвечать на письма и т. д. и т. п.

Дальше, обосновавшись в одной из редакций, эта умница принимается истово доказывать свою незаменимость. Это добрый ангел, который всегда рядом, всегда готов прийти на помощь. В ее сумке, как в сумке Мэри Поппинс, есть все необходимое для ближнего: салфетки, прокладки, сигареты, зарядки для мобильного. При этом она знает, кому лайт, а кому – не лайт, кому – для «Нокиа», а кому – для «Моторолы». Для этого она завела специальный блокнотик, где скрупулезно фиксирует имена, фамилии, пристрастия, даты рождения и особые события. Редактор Лена подарила дочери хомяка и он два дня болел? Дочка плакала? В блокнотике записаны имена и хомяка, и дочери, а через неделю волшебница-теленянька обязательно поинтересуется, как себя чувствуют Пусси и Дашутка. Тронутая до глубины души Пятницкая даже перестанет расстраиваться, что получила от Малахова ни за что ни про что нагоняй. Подумаешь, она забыла позвонить какой-то уволенной горничной?!

А еще наша Мэри много читает. Много смотрит, ездит, ходит – все для того, чтобы окружающие поняли: она не городская сумасшедшая и не мать Тереза! В разгар летучки, когда иссякла даже Бойко, она может предложить тему… Но и тогда, когда над ее темой все посмеются, она не будет в обиде, потому что ее главная цель – задержаться в телецентре и после того, когда жизнь здесь начнет бить ключом, то есть осенью. И это более чем реально, ведь те, кто проработал рядом с ней все лето, уже привыкли, что в редакции поселилась добрая Мэри Поппинс, всегда и всем готовая прийти на помощь.

К сожалению, за полторы недели ненавязчивых поисков ни в одной редакции Останкино ни одной такой Поппинс обнаружить не удалось. Хотя теория была хороша. Знаете, почему она не вылилась в практику? Чтобы работать 24 часа в сутки, без продыха, без выходных, без отпуска в ожидании 2016 года, когда тебе вручат статуэтку ТЭФИ, надо иметь очень сильное желание стать звездой.

Итак, до часа Х осталось совсем немного, времени на хождение по рынкам в ожидании встречи у лотка с картошкой продавщицы Наташи Водяновой у нас нет.

«Не могу у вас работать, у вас очень красивые платья!» Каково, а? Девушка, которая бросается такими красивыми фразами, наверняка чего-то да стоит.

* * *

Суббота, вечер. Когда 90 процентов населения России думают, что Малахов веселится в клубе «Дягилев» (впрочем, о сгоревших в святом огне инквизиции либо хорошо, либо ничего), он заканчивает свой день либо вяло-тупым ползанием по Интернету, либо походом в кино на последний сеанс. В одиночестве. Еще одно доказательство того, что если кто из нас двоих и имеет отношение к понятию «звезда», так уж точно не Андрей. Он может только нудеть, задаваясь вопросом: стоит ли звездность того, что ты просто не принадлежишь себе?

В своем одиночестве он не одинок. Если бы у вас была волшебная палочка и вы заглянули в квартиру к знаменитостям в те секунды, когда они не востребованы… Поверьте, более никчемной и грустной картины и представить невозможно. Впрочем, они никогда вам об этом не расскажут, потому что они: а) красивы (с помощью фотошопа) и б) востребованы (с помощью агентов и прессы), а значит, счастливы. Их слезы видят только подушки от Frette, а при отсутствии должного снобизма наволочки из Икеи.

Да! Как же я забыл: в субботний вечер мы частенько ходим в церковь. Можете себе представить, какое удивление вызывает его появление у некоторых прихожан. Они никак не могут сопоставить в своем воображении этих двух Малаховых – в телевизоре и в храме. Их можно понять: большая их часть никогда не смотрела «Бойцовский клуб» и не читала колонки Педро Альмодовара…

Хотя, конечно, многие из них с удовольствием смотрели и «Мою прекрасную няню», и «Дурнушку Бетси» в ипостаси Кати Пушкаревой, на худой конец, читали в детстве «Золушку» и позднее даже Бернарда Шоу… Но не будем обольщаться: вряд ли среднестатистический зритель сможет вспомнить, кем был, к примеру, тот же Пигмалион, а был он, ни много ни мало, царем Кипра. При этом, как гласят некоторые источники, «жил одиноко, избегая женщин, торговавших своим телом». И вот от нечего делать взял на досуге слоновую кость и смастерил из нее статую прекрасной женщины, в которую тут же влюбился. О том, что было дальше, все более или менее осведомлены: богиня Афродита, увидев силу его любви, статую оживила, и, как сказал поэт, «весть о том, что оживлена кость, но родился не слон, которому она принадлежала, облетела весь остров».

Кстати, некоторые врачи говорят, что пигмалионизм – это своеобразная смесь фетишизма с вуайеризмом. Ну а вуайеризм, то есть стремление подглядывать, как известно, было, есть и будет одной из главных потребностей масс, которую «Малахов и К°» регулярно сполна утоляют. Великая иллюзия, кинематограф, и тем более последующее за ним телевидение – это, по сути, Великая Замочная Скважина, через которую зритель подглядывает за умело срежиссированной Большой стиркой чужого белья.

И надо же такому случиться, что мой подопечный, человек, который вот уже столько лет виртуозно полощет на глазах многомиллионной аудитории чужое исподнее, сам попался на эту удочку! Редкий случай, когда врач подхватывает профильное заболевание. Правда, инфицирование произошло не по основному месту работы, а по месту жительства.

* * *

Редкий для Москвы двор-колодец, где проживает Малахов, вмещает в себя довольно пестрый винегрет: официанты расположенного в доме ресторана, крошечный фан-клуб имени Малахова, старорежимные бабушки, а также новоиспеченные бизнесмены и их скучающие жены. Со стороны одной такой заскучавшей прелестницы и свалился на голову Андрюши приступ доморощенного вуайеризма.

В один прекрасный день в его телефон стали падать странные эсэмэски. Тайный посланец знал, когда Андрей ложится спать, когда приходит с работы или даже принимает ванну. Я-то, разумеется, сразу понял, что некто просто-напросто следит за освещением окон, тем более хозяин все время забывает их зашторивать! До самого же Малахова это дошло через неделю. И тут поток эсэмэсок резко иссяк. Неизвестный корреспондент (точнее, корреспондентша, на что неоднозначно намекал кокетливый стиль посланий) все рассчитал как по нотам. После первого назойливого штурма их отсутствие было воспринято как пустота. Затишье перед бурей. Спустя несколько дней в возобновленной серии эсэмэс ему намекнули, что дом напротив – прелестное место для слежки за таким прелестным объектом, как известный телеведущий. Понятно, что теперь, приходя домой, Малахов первым делом зашторивал окно… Чтобы тут же через щелочку посмотреть – включен ли свет в обозначенных окнах напротив?

Узнать имя и статус соседки с мелодичным голосом (эсэмэски сменились звонками) было не сложно. Жена своего мужа, отчаянно скучающая в Москве, в то время как муж… В общем, обычная история. Судя по всему, несколько раз Малахов даже встречался с ней на закрытых вечеринках, но ничего, кроме того, что ее «понедельники с шампанским» известны на всю Москву, вспомнить так и не смог. В результате, когда накал телефонных страстей достиг апогея, наш заинтригованный мальчик понесся с широко открытыми глазами за обещанной конфетой. Как пишут в романах в мягкой обложке нежных, пастельных тонов, «они прошли весь этот путь». От щелки в занавесях до приглашения на чай в один из одиноких субботних вечеров, когда на Андрюшу накатил очередной сплин.

– Уже ложишься? – шепчет в трубку почти родной нежный голос.

– Нет… А ты?

– Только после тебя…

И Малахов решился и переименовал банальный секс по телефону в несколько затянувшуюся прелюдию. Через десять минут через двор-колодец к его подъезду быстро прошла в свете фонарей одинокая черно-белая фигурка…

Дальше – понятно.

– У тебя уютно…

– Чай?

Добавьте к полуторамесячной прелюдии еще 15 минут, и свежезаваренный чай благополучно стынет в чайнике…

Так мы попали в круг Светы. Светланы. Ланы. Очень характерное попадание, вся его природная леность, вся его ограниченность – все в этом выборе! Да и не выбор это, а элементарное «чего далеко ходить?».

Нетрудно догадаться, чем закончился для моего подопечного этот роман по соседству. Если в 10 лет он понял, что Деда Мороза не существует, в 16, что вечная любовь не вечна, а в 25 дотумкал, что она может развалиться, как построенный из песка замок на пляже в Анталье, то в 36 ему открылось, что между покаявшимся мужем олигархического толка и звездой пусть даже и Первого канала женщина непременно выберет мужа. Она и так пожертвовала во имя любви слишком многим – не поехала на очередной аукцион и прозевала парочку импрессионистов, в которых остро нуждается ее коллекция.

Вот уже третий месяц окно напротив молчит. Муж Ланы, разочарованный в очередной молоденькой любовнице, решил провести лето на вилле в Ницце вместе с опальной женой. Понедельники с шампанским и субботы с Андреем закончились.

* * *

Зная это умение Малахова отважно хватать то, что само плывет в руки, не считаю возможным ограничиваться ожиданием горничной. Все выходные, пользуясь его расслабленностью, составляю список мест, где концентрация потенциальных звезд на единицу площади достаточно велика. (Хватит с меня теорий о несуществующих Мэри Поппинс!) Что я имею в виду под потенциальной звездой? Это достаточно привлекательная девушка (в нашем случае), которая активно жаждет перемен к лучшему. Поэтому лидируют в списке столичные клубы в версии «стрип».

Настоящая кузница кадров! Прекрасные члены этого профсоюза периодически всплывают в передачах Малахова. Лично мне запомнилась парочка просто отличных экземпляров. Одна стала впоследствии популярной солисткой женской группы, другая – актрисой нашумевшего сериала. Правда, ни та, ни другая, ни все остальные не хотят вспоминать, что начинали свою карьеру у шеста, активно участвуя в стрип-марафонах и милицейских субботниках Северо-Восточного административного округа.

Под цифрой 2 в моем списке – просто клубы. Москва летом не так щедра на события, но есть пара-тройка мест, которые никогда не пустуют. «Rай» или «Сохо», к примеру. Чтобы попасть сюда, прекраснейшие девушки согласны выстаивать в очереди чуть ли не часами. Их можно понять: согласно московской легенде, слишком велика вероятность встретить здесь свою судьбу в виде российского олигарха или на худой конец просто состоятельного иностранца.

Дальше идут модные рестораны и бары. Все скопом заведения Аркадия Новикова плюс Симачев Бар (новая любовница Миши Паронина – глянцевая редактриса, ходит туда ланчевать)…

Нет! Мой список никуда не годится, все не то, слишком мало времени играть в эту рулетку.

Эх, если бы у нас в запасе был хотя бы год! Можно было бы и вдоль лотков с картошкой побродить, и к Трем вокзалам сходить… Встречая любой поезд более или менее дальнего следования, можно увидеть столько прекрасных ищущих глаз…

Кстати, про глаза. Салон изящных искусств? Галерея «Победа»? Вернисажи? Нет, там много общих знакомых. Надо что-то более демократичное. Во всех этих модных местах мелькают одни и те же физиономии. Все журналисты жалуются на катастрофическое отсутствие в многомиллионном городе новых лиц.

Итак, демократичное, но не до такой степени, как вокзал, гламурное, но не до такой степени, как салон изящных искусств… Футбол! После того как Роман Абрамович росчерком пера на чеке заставил этот вид спорта парадоксально балансировать между самым доступным и самым дорогим удовольствием, на трибунах наших стадионов сидят рядком и замученные семьей мужички с пивом, и высокие чиновники, и представители бомонда, ну и потенциальные звезды, разумеется.

Нет ли поблизости каких-то знаковых матчей? Судя по отсутствию шумихи, нет.

Тогда что? Заменитель сахара в виде Интернета? Есть же всякие сайты знакомств, в конце концов!

* * *

– Это правда, что Дюжев нашел жену в Интернете? – провоцирует тему Малахов.

Верной дорогой идешь, товарищ. В редакции такого могут докидать в наш список, что и во сне не снилось.

– Правда, – вздыхает Пятницкая, – порядочным людям ничего другого не остается, как искать пару там… Андрей, я договорилась с этой горничной, которая с платьями, она согласна встречаться, когда тебе удобно.

Кто бы сомневался.

– Когда ты можешь?

Жизнь звезды в версии Малахова – это не то, что вы думаете, а забитый под завязку ежедневник с вставками-страничками, не хуже записных книжек его редакторов. Конечно, можно было бы пригласить ее в редакцию, но встретиться в неофициальной обстановке будет все же вернее. Понедельник, то есть сегодня, забит сверху донизу. Завтра? Эх, ведь было окошко, было, так нет, он занял его под поездку в ДАС, Дом аспиранта и стажера на Шверника. Уговорила одна корреспондентка принять участие в съемках сюжета об этом историческом месте, где он прожил свои студенческие годы. Надо ехать. Конечно, это не колыбель революции, но в каком-то смысле прогулочная коляска звезды.

– Лен, скажи ей, что в четверг, хорошо? Пусть она позвонит мне в среду вечером, и мы договоримся.

Пятницкая угрюмо кивает.

– Лен, – замечает этот траур Малахов (та еще Мэри Поппинс), – ты чего такая мрачная?

– Что мы тут делаем? Чем занимаемся? – бубнит она себе под нос. – Лето, а тут парься, никакой личной жизни.

– Просто надо влюбиться, – освещает комнату улыбкой романтичная Камышева.

Разумеется, Лариса понимает, что большинству мужчин большого города нравятся легкие беззаботные «косяки», намекающие о готовности женщины ко всему, кроме долгих и прочных отношений. Но где-то же есть и высокие чувства и другие мужчины?!

– В этом городе любви нет, – режет правду-матку Пятницкая. – За МКАДом – может быть, а внутри – ничего подобного.

Выводы Пятницкой недалеко ушли и от наблюдений Нестора Рублевки, светского обозревателя газеты «Известия» Божены Рынска. Как-то на вечеринке в ГУМе они с Малаховым уединились за столиком, и он тут же поделился своими свежими сокровенными мыслями, возникшими сразу после отъезда Ланы:

– Просто удивительно: вокруг столько народу, а глаз положить не на кого.

Божена понимающе кивает и тоже оглядывает присутствующих профессиональным взглядом женщины и обозревателя:

– Ты абсолютно прав, – бесстрастно, как и подобает профессионалу, констатирует она. – И я уже пишу по этому поводу статью. В этом городе секса нет. Здесь все трахают друг другу только мозг.

Камышева против такой постановки вопроса.

– Нет, есть, любовь есть везде, – говорит она с убеждением, достойным девочки-подростка прошлого века.

– Да, но только за МКАДом, – повторяет Пятницкая.

– За Московской кольцевой дорогой, – усмехается Миша, – любви быть не может, потому что там вообще жизни нет. Как на Марсе.

– А я бы, – Бойко с шумом выдыхает, – за МКАДом очень даже пожила…

Экономический кризис пробил брешь в жизненной броне никогда не унывающей Наташи Бойко. Два года тому назад она решилась на улучшение жилищных условий и по уши влезла в ипотеку. Семейство Бойко – она, муж и дочь-старшеклассница – уже сидели на чемоданах, обсуждая, как постепенно, комната за комнатой, они займутся отделкой своих хором (сделать все сразу было невозможно, так как все заработанные деньги шли на ипотеку), как вдруг все рухнуло: муж Петя потерял работу. Выплачивать остатки за ипотеку было нечем. Наташа потеряла почву под ногами. День начинался и заканчивался с выяснения новостей о возможности взять где-то кредит, а неблагодарные муж и дочь продолжали жить своей беспечной жизнью, что страшно раздражало мать семейства.

– Нахапали наших денежек, – продолжает Бойко, заново открывшая для себя коммунистические лозунги, – накупят особняков внутри Садового и ноют – любви нет…

– Нет, Наташа, – просветленно убеждает ее Лариса, – и богатые любить умеют!

О tempora, o mores! Бомонд позапрошлого века приходилось убеждать в том, что и крестьянки любить умеют, а сейчас массовое сознание без устали щекочут темой, что богатые (и кто бы мог подумать!) тоже плачут.

Лариса упрямо продолжает:

– Я, например, до сих пор под впечатлением того, как один богатый поклонник признавался Тине Канделаки в любви на страницах StarHit.

– Да, когда мужик выкупает в журнале целый разворот и кроме как «Тина! Вы самая прекрасная женщина на свете!» ничего больше не публикует, это красиво, – соглашается с ней Бойко.

* * *

…Забегая вперед. Спустя всего полгода после этого разговора и год после той публикации богатый поклонник Канделаки, не дождавшийся ее ответного признания, не выдержал и притащил с собой на вечеринку 500 тысяч долларов, которые незамедлительно предложил ей за то, чтобы его грезы обрели почву под ногами, чтобы образ Прекрасной Дамы, регулярно являющийся ему в ночных видениях, обрел наконец плоть.

Но Тина решила, что олицетворять собой такую даму красиво, и из образа не вышла.

Прошло еще два месяца. Изможденный бессонницей поклонник предпринял еще одну попытку вернуть себе сон. На этот раз он позвонил Малахову и попросил его быть гонцом любви, то есть предложить Канделаки сразу две пачки по 500 тысяч евро.

Но жестокая Настасья Филипповна наших дней только посмеялась над его страданиями.

– О! – равнодушно ответила она. – Полгода назад было полмиллиона, теперь целый миллион, получается, через год он предложит два?

– Когда будет два, – предупреждает ее Малахов, – я сделаю операцию по перемене пола!

Впрочем, ни через полгода, ни еще через два месяца мы не будем рассказывать об этом аукционе редакторше Ларисе. Как я, Робби Дерипаска, не могу жить в иллюзиях, так нежная Камышева не в состоянии без них обходиться.

* * *

– Слушайте, это правда, что Дибров нашел невесту на кладбище? – Малахов продолжает без зазрения совести пользоваться служебным положением в корыстных целях, пытаясь как бы невзначай развязать обсуждение нужной нам темы. Манипулятор доморощенный.

– Да! – тут же отвечает Лариса, которая, похоже, в курсе всех более или менее романтических московских историй. – Только тогда он еще не знал, что она невеста. Ей тогда было 10 лет. Это были похороны ее дедушки, который был Диминым отчимом.

– Так она ему кем приходится, кроме как женой? – спрашивает Паронин, готовый перейти от темы романтических встреч к теме инцеста.

– Племянница, что ли… – Судя по тону, Лариса не вполне уверена в качестве своих познаний сложного древа родства, тем более когда его ветви так запутаны. – Они потом заново познакомились. Лет через 10 она зарегистрировалась на каком-то социальном сайте, случайно увидела там Диброва и написала ему письмо. Они немного попереписывались, а потом Саша переехала в Москву, и они стали встречаться. Очень красивая пара!

Что-то в последнее время все чаще и чаще всплывают истории интернет-знакомств с далеко вытекающими последствиями. Может, действительно стоит попробовать половить что-то в Сети?

– Пара просто замечательная, – соглашается Бойко, – жена в два раза моложе мужа, но зато в два раза выше. И вообще, для тех, кто не знает: эта Саша не вынесла семейного счастья и сбежала и от мужа, и от дяди.

Лариса расстроена, Миша – наоборот:

– Нет повести печальнее на свете: попользовалась дядюшкой, влезла в светскую тусовку – и поминай как звали!

Так-так-так. Саша Диброва. Надо взять на заметку эту шуструю племянницу.

– Нет, Миша, – не соглашается с такой трактовкой лавстори Лариса, – это честная история. Вот если бы она осталась с ним, тогда, конечно, все было бы так, как ты говоришь. И потом, судя по тому, что об этом разводе даже я не знаю, расстались они по-хорошему, никто друг на друга грязи не лил. Вот.

Лариса сидит с гордо поднятой головой и чуть порозовевшими щеками, всем своим романтически-боевым видом провоцируя менее лирически настроенных сотрудников на циничные подколки.

* * *

Вторник. Очередной виток столичной круговерти, полный апокалипсис (30 градусов в тени!), и вот предлагаемые обстоятельства заталкивают мою броуновскую частицу в ДАС.

Дом аспиранта и стажера – студенческое общежитие МГУ на пересечении Большой Черемушкинской и Шверника. Два соединенных между собой 16-этажных корпуса, построенных в 60–70-х годах прошлого века для разгрузки общежитий главного здания, чтобы в свою очередь незамедлительно быть загруженными под завязку.

Помню ужас Андрея, когда он впервые перешагнул порог этого святилища, этого домозаменителя для юношей и девушек, приехавших из глубокой периферии в многомиллионный город без копейки денег, чтобы питаться исключительно науками…

В комнате, где поселился мой юный объект, уже спали 5 человек. Андрюше было выделено скромное место за шкафом – с матрасом, но без лампочки. Если бы не я… «Не горюй, парень, – шептал я ему каждый раз, когда он собирался распустить нюни. – У тебя все получится!»

Думаю, вынужденные спартанские условия жизни для будущей звезды – жестокая, но весьма качественная питательная среда, своего рода продолжение подростковой темы, когда ты уверен в том, что твое окружение тебя не достойно. Ведь что такое звезда? Забудем о таких крайностях, как настоящая мания величия, но все-таки если собрать грамотный анамнез любого звездного заболевания, то получится все та же мания величия, но только без госпитализации.

Но все же, когда вы начнете писать главные страницы своей блестящей жизни, не стоит забывать ни о грязном катке, ни о брошенном прямо на пол матрасе. Даже подросток, обвешанный комплексами с головы до ног, должен понимать, как это важно – уезжая из маленького города, оставить на всякий случай запасной аэродром. Никто не знает, из какого колодца придется пить воду в этой жизни. Даже если, приехав в Москву, вы поймете, что ни из колодца, ни из-под крана пить воду не надо, и начнете пользоваться бутилированной минеральной водой. Не менее полутора литров в день. Так советуют диетологи, которым вам придется с приходом славы платить по 200 долларов за консультацию.

Но, как ни ухищряйся, пресловутая вода из колодца никуда не денется. При первых признаках известности сразу несколько бульварных изданий непременно наведаются на вашу малую родину, чтобы пройтись по следам вашей школьной жизни. И если вы не оставите себе пути отступления, то ваша первая учительница обязательно раскроет глаза общественности на то, каким вы были лентяем, обманщиком и хулиганом. Желательно, чтобы и она, и ваши школьные друзья отзывались о вас с уважением, зная, что и они когда-то подавали большие надежды, но в связи со своей леностью, бесперспективностью, а главное – отсутствием в них Робби Дерипаски так и остались на плохо расчищенном катке. Правда, теперь на нем катаются их дети.

* * *

Первые впечатления от этого города действительно были очень сильными. Когда наш герой вышел из поезда и людской поток вынес его на бескрайнюю площадь Трех вокзалов с высоткой гостиницы «Ленинградская» справа и каким-то широченным проспектом слева, Андрюша замер в восхищении и на время потерялся в пространстве.

А что вы хотите от парня, который в своей жизни не видел ничего прекраснее финской деревни (ну ладно, это был занюханный городок), куда они ездили в девятом классе по школьному обмену?

Зажав в потном кулачке серебряную медаль за окончание школы, прижимая к груди потрепанный папин чемодан, вытягивая тощую юношескую шейку поверх толпы, дитя ехало на станцию «Академическая». Неподалеку от которой пролегала улица Шверника, куда селили всех абитуриентов журфака МГУ.

Как я уже говорил, сначала его мечтой было поступление в мореходку, чтобы впоследствии получить дипломированную возможность носить подносы со жратвой на судах загранплавания. Но честолюбивый Робби Дерипаска в нем вовремя проклюнулся. Если точнее, я тогда чуть стукнул недоросля по его черепной коробке, и в начале восьмого класса он впервые задумался о другой профессии. И хотя, буду откровенен, думать ему в те годы было особенно нечем, парень все же догадался, что путь в журналистику будет менее тернистым, если прямо сейчас начать сотрудничество с местной газетой. И вот 14-летний отрок, получив задание в отделе новостей, уже несет в клюве свою первую заметку.

Информационный повод был неплохой – все происходило в преддверии 8 Марта, и в местной теплице вырастили алые тюльпаны. Разумеется, ничего занятного написать об этом было невозможно (уже скажите спасибо, что это были не гвоздики). И все же… Когда редактор взял из дрожащих, еще не остывших после прилива вдохновения рук Андрея листок с напечатанным на машинке текстом, то сначала закашлялся, словно чем-то поперхнулся, но через минуту пришел в себя (вот что значит профессионализм!) и прочел заголовок заметки:

– «На улицах нашего города скоро загорятся красные фонарики».

Пока новоиспеченный автор, заикаясь от смущения, объяснял свое поэтическое видение флоры, редактор думал о своем простатите и неосуществленной мечте хотя бы одним глазком увидеть витрины амстердамского квартала красных фонарей. Приятель из мурманского пароходства рассказывал, что там такие мулатки за стеклом, что…

Так беспомощная детская заметка под заголовком «Красные фонарики» появилась в печати, а Андрей Малахов вступил на путь, о котором Марк Бернес (звезда эстрады 60-х, советский вариант Фрэнка Синатры) пел так: «Трое суток шагать, трое суток не спать, ради нескольких строчек в газете»). Хотя меньшие романтики в этой профессии умудряются писать в те же газеты и журналы после перелета первым классом компании Thai Airways International или классом «Империал» в «Трансаэро» и чудесного сна на кроватях «Plaza Anthenee» или «Waldorf Astoria», особенно если последний отель расположен в Лондоне, а не в шумном Нью-Йорке. Но таких репортерских командировок добиваются, разумеется, единицы, все остальные спят черт знает на чем и добираются до «горячих точек» (речь в данном случае идет не о купании в исландских гейзерах) чартерными рейсами.

* * *

Малахов уже пробежался с заманившей его сюда корреспонденткой по всем жизненно важным коридорам ДАСа. Кстати, задрипанным не менее, чем коридоры и туалеты Останкино. Мелькнувшая было мысль поискать что-то латентно-звездное здесь сразу улетучилась, студенческо-аспирантский муравейник пуст. Ближе ко второй половине лета уехали даже самые стойкие почитатели столицы, но эхо бурной жизни все еще блуждает по лестничным пролетам, залетая иногда в опустевшие кельи…

Вот и наша комнатушка…

Андрей затих, да и мне нечего ему сказать – никаких особых чувств эта давно чужая комната у меня не вызывает. Хотя нет. Вызывает вопрос: что, собственно говоря, мы тут делаем столько времени? Чего ждем? Легкий пинок по самолюбию (граф, что вы делали столько времени под Смоленском?), и мое Эго послушно закипает:

– Скажите, долго еще это продлится? У меня совершенно нет времени!

– Ой! – выдает фальшивый восторг худенькая корреспондентка, заманившая нас в эту дыру. – Понимаете, сейчас должна подойти одна девушка… С матрасом.

– А с веслом? С веслом никто не должен подойти? – с убийственным апломбом вопрошает Малахов. – Все, я пошел.

– Нет! Нет-нет, пожалуйста! – верещит она чуть не плача. – Еще буквально пять секунд! Это… это сюрприз! Дело в том, что это – ВАШ матрас! Тот самый, на котором вы спали вот тут, за шкафом. Помните?

Помним ли мы?!

«Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это – семейный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любовная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерюге! Каким уважением пользуется каждый матрасовладелец…»

Этот матрас Ильфа и Петрова мы, конечно, помним, но корреспондентка толкует о другом символе гнезда и уюта, объясняя Андрею следующее. Полтора года назад в самый разгар внезапно обрушившегося на ДАС стихийного бедствия в виде косметического ремонта в его коридорах вдруг разгорелся не менее стихийный аукцион под руководством то ли завхоза, то ли еще кого. Главный и единственный лот – Матрас Того Самого Малахова. Когда это полосатое чудовище уже уплывало в руки иностранным студентам, в бой за реликвию вступила ожидаемая нами сейчас девушка.

– Она вот-вот подойдет! – плачущим голосом заверяет корреспондентка.

– Ну… хорошо, – брюзгливо выдает Малахов и берет в руки своего маленького дружка весом в 102 грамма.

Пока он решает по мобильному бесконечные проблемы, связанные с обещавшими, но сбежавшими гостями, судебными исками, корпоративами, фотосессиями и прочей чушью, я погружаюсь в приятные умозаключения. Иногда жизнь телесная подбрасывает в топку моих мыслей такие темы… Подумать только! Ушел с молотка матрас – в данном случае не воспетый в романе «12 стульев», а некий фетиш, намекающий на то, что однажды его обладатель примет участие в грандиозном полоскании грязного белья на глазах у всей страны…

Опять же – приятное подтверждение звездного статуса. Помнится, на аукционе памятных вещей в Голливуде рубашка Леонардо Ди Каприо, в которой он снимался в «Титанике», была продана за 10 тысяч долларов.

– А за сколько? – улыбается Андрей, отрываясь от телефона. – За сколько его продали?

– За 150 долларов, – с готовностью рапортует разработчица матрасной темы.

И тут дверь открывается.

– А вот и она! – радуется корреспондентка.

Патриархально полосатый матрас под мышкой, робкая улыбка, легкий румянец, ищущий через дешевые очки взгляд… Ба, да это же наша с Андрюшей старая знакомая!!!

* * *

Пять провинциальных подружек стали тусоваться во дворе дома Малахова где-то года три тому назад. Ни с кем не общались, только между собой. Дожидались появления взмыленного кумира, сразу исчезающего в подъезде, счастливо вздыхали и – все. Довольно странный фан-клуб. Они не кидались к Малахову на шею, не просили автографы, ничего такого. Просто смотрели на него со стороны. Любовались. И как только часы били полночь, исчезали. Чтобы успеть в метро до закрытия.

На праздники они подкидывали под дверь открытки, иногда украшали подъезд шариками. Но «пять негритят судейство учинили, засудили одного, осталось их четыре». Не знаю, что там у них происходило – тонули они в море или пропадали в зверинце, согласно подсказкам неполиткорректной считалочки, – но в результате их осталось двое. Две верные подруги, дежурившие по сменам. Зимой они вытаптывали на снегу имя Андрей огромными буквами. Очень трогательно.

– Стипендию твои мышки, что ли, получили? – зевнула как-то Лана, выглянув в окно. – Ты только посмотри…

Андрей подошел к ней, зябко поводящей плечами, и увидел: действительно, по вытоптанному в снегу трафарету все было залито яркой красной краской. Потом еще несколько раз девочки обновляли цвет, так что весной, когда снег стаял, мираж имени Андрей еще некоторое время был виден из окна. Правда, Лана в эти окна уже не смотрела.

* * *

Странный роман по соседству исчерпал ресурсы к весне, и все-таки на 8 Марта наш совестливый парниша купил огромный букет. Миллион минус четыре нуля – ровно 100 роз, – решил он, будут достойным извинением за его отсутствие в праздник. Но до вручения букета дело не дошло: как только Лана узнала, что герой именно в этот день отправляется проводить очередной корпоратив, проходящий неподалеку от Северного полюса, тут же отключила телефон.

…А ведь я его предупреждал. Я говорил ему, что в этот день 99 процентов всех Ж страстно желают от М длинных и долгих подтверждений собственной женственности. На что он надеялся? Что любовница, которой он уделяет жалкие остатки себя, растратив все самое лучшее на основном месте работы, и сейчас «все поймет»? Ничего удивительного, что три часа до самолета, должного унести его на крыльях любви к сибирским женщинам, этот идиот остался наедине с цветами.

Он уже совсем было «догадался» подарить покаянный букет своей соседке из квартиры номер 13, пожилой женщине, которая живет со своим будильником, как вдруг, подходя к дому, заметил одну из девочек-поклонниц. Одинокая маленькая фигурка с зажатой в руке веревочкой от воздушного шарика. Большой воздушный шарик в виде красного сердца, слегка сдувшегося, но методично пульсирующего от ударов мокрого снега. Наверное, ей подарил его какой-то мальчик. Все-таки – 8 Марта… «Вперед!» – тихо скомандовал я, и наш герой решительно поздравил мышку-поклонницу с 8 Марта, ловко избавившись от букета.

Потом было возвращение из командировки, бурное примирение с Ланой, полуторамесячное весеннее обострение и – тихое, по-английски, расставание. В один прекрасный вечер она просто выключила в своей квартире свет и уехала.

И что бы вы думали? Вскоре после этого в нашей жизни вдруг аукнулись те розы! В один из редких субботних вечеров вместо того, чтобы рефлексировать в полном одиночестве и пялиться в окна – windows или соседские, – Малахов отправился наконец в гости к хорошим людям и как следует там повеселился. В прекрасном настроении он добрался до дома, постановив, что отныне навеки задернет занавеску и больше никогда не будет заглядывать в чужие окна. Насвистывая, поднимается на этаж и видит у порога своей квартиры… Что бы вы думали? Нет-нет, на этот раз не ловко замаскированные булавки и иголки с заговорами, которые он так часто находит в посланиях поклонниц, и не плюшевых зверей, которыми они его одаривают. Видит он цветочный горшочек с торчащим из него жалким ростком. А рядом – невинно белеющий листок бумаги. Письмо. В котором, по старинке, к нему обращались на Вы с большой буквы…

«Андрей! Помните, Вы подарили мне розы на 8 Марта? Глупо объяснять, чем стал для меня этот ваш подарок… Эти цветы, благоухающие так, что кружилась голова, на несколько месяцев стали для меня всем. До сих пор меня преследует запах роз…

Я привезла их к себе в общежитие. Кстати, мы почти соседи – вы когда-то жили в комнате напротив. И я мечтала, чтобы они стояли вечно. Но постепенно они начали вянуть. А мне так хотелось, чтобы они снова зацвели, заблагоухали, принесли радость. Но нет ничего вечного под луной. Мне стало невыносимо грустно и даже страшно… Казалось, завянет последний цветок, и случится что-то ужасное, что-то непоправимое! Я подумала, что их можно спасти, посадить, они пустят корни, дадут росток. Воображение уже рисовало распускающийся бутон… Даже не бутон, а целый куст. Распустившиеся розы были бы символом добрых чувств, которые, раз появляясь, никогда не забываются людьми. И я бы подарила их вам, Андрей, и это было бы символично! И я решила попробовать. Три месяца пытаюсь их вырастить. Стараюсь, забочусь, люблю! Но нет. Они так и не выросли. Все посаженные цветы не давали корни.

Но остался один цветок. И через какое-то время он дал корешок, потом распустилась почечка, появились листочки – сначала два, а потом еще три. Он болел почти неделю, и я болела вместе с ним. Смотрю, боюсь дышать, хочется даже поцеловать, но страшно повредить – такие маленькие они и хрупкие. И только и знаешь, что шепчешь: «Умоляю, расти». И он выстоял, прижился, пророс!

Вот такой вот подарок – вроде и не подарок совсем. И не цветок, а только пять листиков. Зато я его растила только для Вас! Это то тепло, которое навсегда остается в душе – даже когда уходят самые острые и бурные страсти.

Я поняла одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Если для человека главное – дражайший пятак, то дай ему этот пятак. Но если душа таит зерно пламенного растения – чуда, попытайся подарить это чудо, если можешь. Новая душа созреет и у тебя, и у него.

Когда миллиардер подарит писателю виллу, когда режиссер признает в опереточной певице актрису, когда жокей хоть раз попридержит лошадь ради другой, которой не везет, – все поймут, как это приятно и невыразимо чудесно.

Но не меньше и другие чудеса: улыбка, прощение, вовремя сказанное нужное слово…»

Дальше – классический девичий бред, бесконечное романтическое бла-бла-бла, заканчивающееся пресловутым «все, что ты делаешь, к тебе возвращается». Хватило ума не дописать «возвращается сторицей», ведь случай прямо обратный: сотня роз, превращенная в один-единственный склеротический росток. При виде которого Малахов так расчувствовался, что даже не поленился подняться этажом выше. Обычно, когда члены его фан-клуба что-то подбрасывают ему под дверь, они следят за реакцией клиента сверху. Не знаю, что он собирался ей сказать, но этот росток вкупе с невыносимо длинным и занудным письмом вконец помутили его разум. Слава богу, девицы там не оказалось, а то бы он ее еще и домой привел. Чаю попить, про жизнь поговорить.

Ничему его эта жизнь не учит! Однажды он притащил с Валаама батюшку, которому надо было решить какие-то мирские вопросы в столице. Останавливаться у Андрея батюшка вовсе не рассчитывал, а хотел, чтобы тот посоветовал ему гостиницу! Но наш рыцарь тут же пригласил его к себе. Ладно бы, если служитель культа был один, но приехал он с какой-то послушницей… В результате батюшка уехал, а послушница осталась! Выселить ее из дома удалось только с помощью старых боевых подруг Бойко и Пятницкой.

Наступило лето. Жалкий росток, вопреки всем моим прогнозам, не зачах, а занял место на балконе рядом с прекрасными горшечными растениями, исправно цветущими до самой поздней осени. Его «родительница» регулярно, без истерик продолжала нести свою вахту, и Андрей даже несколько раз приветственно кивал ей головой.

* * *

…Теперь вернемся в ДАС, к этой самой девице – случайной обладательнице букета, юной мичуринке и автору душещипательного письма. Она стоит в кадре в обнимку с толстой дулей завернутого в рулон матраса. Через очки лучится счастливый взгляд. Да, правы были классики:

«Матрац ломает жизнь человеческую. В его обивке и пружинах таится некая сила, притягательная и до сих пор не исследованная. На призывный звон его пружин стекаются люди и вещи. Приходит финагент и девушки. Они хотят дружить с матрацевладельцами. Финагент делает это в целях фискальных, преследующих государственную пользу, а девушки – бескорыстно, повинуясь законам природы».

С неуместно ярко накрашенных уст одной из таких бескорыстных льются явные домашние заготовки:

– Не могла же я позволить вывезти за границу наше национальное достояние!

Ну, ладно, бис. Хорошая девочка.

* * *

Съемка закончена, но наш герой посчитал необходимым немного задержаться, чтобы отдать дань верности этой Санчо Пансе. Они стоят в коридоре, у окна, и у девицы по имени Маргарита и по фамилии Ковальчук наблюдается явный приступ театрального зажима, в той его форме, когда человека несет без удержу.

– Мы почти соседи, – она радуется, как ребенок, хотя, конечно, она и есть ребенок, – моя комната недалеко… А я так хотела попасть в вашу!

– Да-да, а вы на каком факультете? – любезно вопрошает Малахов.

– На журфаке, конечно, – немного теряется она.

Идиот, если она живет в ДАСе и тусуется у твоего подъезда, то на каком факультете она еще может учиться? Вот если бы она дежурила у подъезда Баскова, тогда другое дело.

– Зато, – она кивает головой в сторону героя дня – матраса, – зато вот… Повезло!

– А сама откуда? – продолжает играть в демократию Малахов.

– С Кубани.

Андрюша! Хватит играть в демократию! Ты звезда или как? Да-да, конечно, общение с поклонницами – вещь полезная и нужная, но почему же так долго?!

– Ну, все, извини, надо бежать, – наконец догадывается он.

– Конечно! – улыбается счастливая матрасопреемница. – Спасибо вам! Всего доброго.

– Да-да, конечно! Увидимся!

Нет, вы только послушайте! Что он несет?! Еще бы сказал: до встречи у подъезда!

* * *

Наконец, среда. И снова холл пятизвездочного отеля.

За столиком напротив сидит ангел. Безупречная блондинка, прозрачные голубые глаза, пухлые розовые губы – Анджелина Джоли российского разлива. В ее внешности так же сложно найти изъян, как лишний грамм на теле Ольги Слуцкер.

И зовут нас не как-нибудь там, а как минимум Ангелина!

– Как здесь красиво, – взволнованно дышит она…

Она скромно опускает глаза, чтобы тут же их поднять и заставить нас еще раз подивиться их пронзительной голубизне. Хороша, безусловно, хороша, но как же на-до-е-ла эта идиотская манера кокетничать! Кокетничать со всеми – с мужчинами, женщинами, официантами, с чайником, в котором плещутся остатки имбирной заварки, кокетничать, думая, что это – самое верное оружие, хотя на самом деле оно просто единственное. Потом, отвоевав место под солнцем, эти милые ангелы начинают показывать такие зубки…

– Да, конечно, – говорит она о чем-то мне непонятном, но с придыханием, – я понимаю, что главное для женщины – это умение слушать и промолчать…

Какое разочарование. И на что я надеялся? Полная профнепригодность. Все, на что способна эта звездочка, – украсить собой искусственную небесную сферу разорившегося Планетария. Настоящее небо, настоящие высоты ей недоступны, да и не нужны.

– А как вы попали в этот дом? – не сдается Андрей.

– Ну… – она снова заглядывает ему в глаза, что называется, долгим влажным взглядом, – меня порекомендовал один человек…

Малахов! Разуй глаза! Она еще и с рекомендациями! Нет, мои дорогие, у настоящих Золушек, Галатей и няней Вик никаких протекций по условиям игры быть не должно! Да и я тоже хорош – пошел на поводу штампов: раз Золушка, то традиционно из обслуги.

– Я верю, знаю, – интригующе улыбается Ангелина, – у меня все получится, тем более сейчас, благодаря вам… – эффектная пауза, – благодаря будущему эфиру… – многозначительный вздох.

Нет, это не Анджелина Джоли, и дело тут не во внешности…

* * *

Дело совсем не во внешности! Звездность – это действительно врожденное чувство. Это что-то, что дается или не дается человеку при рождении.

Вот ты живешь в деревне, пасешь коз и хранишь девственность для Брэда Питта и веришь, что однажды в роскошном платье и макияже ты войдешь в некий зал и он упадет перед тобой на колени. Разумеется, и скорее всего, местное население принимает тебя за идиотку. Но вот в чем соль: если ты так НЕ думаешь, точно не станешь звездой и останешься прозябать с местными козлами.

Настоящая звезда рождается с ощущением своей звездности. Именно поэтому, а не из-за полной фригидности она не подпускает к себе ни одного парня, храня себя для Брэда и листая на досуге журнал «Максим». Она ни на минуту не сомневается, что жизнь среди блеянья коз не для нее. Пусть сейчас козы, завтра будет программа «Сельский час», а потом и козья шуба, и Брэд Питт, и… Хотя что это я? Это сейчас не в моде. В моде рассказывать, как вы любили коз, а потом, как Маша Калинина, стали вегетарианкой, или вы вдруг решили начать бороться против уничтожения бельков, как Лайма Вайкуле.

И надо же нам было так ошибиться! Распушил перья перед пустышкой! Предложил ее вниманию (под видом тестов, которые раздают всем перед эфиром) мой гениальный опросник, точнее черновик супертеста, который в перспективе должен быть усовершенствован до универсального сборника тестовых заданий, позволяющих высчитать своеобразное звездное IQ.

Вариант А. Ваша программа-минимум:

1. Квартира на Тверской к 30 годам.

2. Сняться в кино у Федора Бондарчука.

3. Получить ТЭФИ и расплакаться.

4. Стать подружкой Ксении Собчак.

5. Выйти замуж за Михаила Прохорова и не изменить ему.

6. К 2012 году перед Олимпиадой получить от Другого канала в подарок 4 млн долларов с просьбой провести открытие зимних Игр в Сочи.

И так далее. Когда Ангелина получила в руки это великолепие – пока только 5 вариантов вопросов с ответами, она минут пять смотрела в них, шевеля губами, а после того, как Малахов вернулся из тактичного похода в туалетную комнату, протянула ему листок, на котором было помечено «Выйти замуж за Михаила Прохорова и не изменить ему». В варианте В из пяти вариантов ответов на вопрос: «Зачем вы приехали в Москву?» было выбрано «Жить на Рублевке»…

И так далее.

В этой связи хочу пусть и запоздало, но оговориться: если кто-то взял в руки эту книжку, купившись на обещание автора раскрыть секреты мастерства, должен предупредить: ты никогда не станешь звездой, если не живешь с ощущением того, что это непременно с тобой произойдет. Если этого нет, можете прекратить чтение сейчас же. Закрывайте книгу, и все. Поверьте мне, человеку по имени Робби Дерипаска: мысль действительно материальна. А потому не сужайте горизонты мечты, грезьте наяву о таких высотах, о которых многие и говорить-то стесняются!

Во всех своих бедах и неудачах виноваты только вы сами, все это происходит лишь потому, что вы не прислушивались к своему внутреннему Я, которое плохого не подскажет. И тем не менее, даже если вдруг по какой-то причине вы сегодня не у дел, хочу сказать: ВЫ УЖЕ СОРВАЛИ ДЖЕКПОТ, потому что сейчас вы держите в руках книгу самого успешного парня на этой планете по имени Робби Дерипаска.

* * *

– Вы думаете, у меня получится? – с придыханием спрашивает Ангелина.

Это она о чем? А-а-а, понятно, мадемуазель взволнована перед предстоящим эфиром и заодно прощупывает почву относительно возможных перспектив знакомства с телеведущим.

– Я вам признаюсь, – лепечет она, – это моя самая заветная мечта – стать артисткой…

О-о-о-о-ё-ё-ё-й… Интересно, в чем истинная причина ее отказа работать в том доме с платьями? Наверное, столкнулась с вопиющим случаем настоящего семейного счастья. Или просто поняла, что хозяин дома слишком много работает и слишком редко бывает дома для того, чтобы успеть обратить на нее внимание. Звездочки, мечтающие о тепличных условиях Планетария, как правило, не особо берегут себя для Брэда Питта.

Ну вот, кажется, и до Андрея дошло, что от Джоли здесь только трансформированное имя и губы.

– Ну что же, Ангелина, – дежурно улыбается он, – приятно было познакомиться… Насчет программы с вами свяжется один из наших редакторов.

Все. Некоторым Галатеям лучше оставаться, как были, неодушевленными статуями. Она встает из-за стола и вдруг останавливает проходящего мимо официанта.

– Извините, пожалуйста…

В ее руке, словно у фокусника, появляется небольшой цифровой фотоаппарат. Она протягивает его официанту и спрашивает Малахова:

– Можно с вами сфотографироваться на память?

Секундная заминка, и рыцарь на все согласен. Горничная увлекает его на диванчик, они присаживаются, и она с пылкой страстью прижимается прохладным шелком своей щеки к его щетине.

Достойное завершение провала.

* * *

Разочарованный, уставший Малахов (на встречу он пришел, точнее приполз, после записи трех эфиров и совещания у Генерального продюсера) перемещается из одного пятизвездочного отеля в бассейн другого (никаких поблажек, тренировки четыре раза в неделю must go on!). «Арарат Парк Хайат», здесь, как всегда, роскошно и тихо, только какой-то парень одиноко разрезает дорожку баттерфляем, эффектно вынося из воды широкие плечи. Заметив Малахова, он останавливается и приветливо машет рукой.

Так как очки Андрюша оставил в раздевалке, то не сразу разглядел (слепая курица! Я еще понимаю, если бы посадил зрение, читая в газетах мелкие строчки биржевых сводок), что перед нами Ринат К. Да-да, тот самый знаменитый миллиардер, холостяк и спортсмен, предмет вожделения всех гламурных барышень и светских львиц от Москвы до Британских морей. «Два метра красоты». (Такое определение дали Ринату сотрудники предприятия, хозяином которого он когда-то являлся.)

Да уж, этот парень даже мне, безупречному Робби, мог бы составить конкуренцию. Ничего не скажешь, хорош!

– Давно хочу вас поблагодарить, Андрей. Может, через час выпьем по чашке чая в лобби?

На юбилее компании, возглавляемой Ринатом К., Малахов был приглашен в ведущие празднества. Именно тогда он впервые увидел, как вблизи выглядит настоящий «Форбс». (Не из русской версии списка богатеев, а из того единственного и главного.) Увидел и не разочаровался.

Не разочаровался он! Да за такие гонорары, что тебе отвалили, мог бы поулыбаться всем и побольше!

Через час они сидят друг напротив друга. Знакомый официант, не спрашивая, принес Малахову молочный улун.

– Я тоже люблю этот чай, – кивает Ринат.

Он вдыхает аромат чая и вдруг безо всякого перехода спрашивает:

– Андрей, вам попадались хорошие девушки?

Поперхнуться можно даже очень хорошим зеленым чаем, в том числе и молочным улуном.

– Судя по некоторым газетным репортажам, – откашлявшись, пробует отшутиться Малахов, – вам-то грех жаловаться, вокруг резвятся просто табуны… красавиц.

Но наш собеседник шуток не принимает:

– Я не про дорогих шлюх говорю. Когда одна вдруг в галеристки решила податься, мол, покупай мне картины, буду искусство изучать. Другая заявила, что она – реинкарнация Ахматовой, и на второй сборник своих бездарных стихов развела. Третьей купил апартаменты в Шведском тупике, так теперь она заявляет, что жить на такой улице – плохая карма, а там один квадратный метр 25 тысяч стоит… Про актрис и певичек вообще молчу.

Он откидывается на спинку стула.

– Скажите мне, Андрей Николаевич, в шоу-бизнесе могут быть яркие, молодые, умные и чтоб не бляди?

Малахов весело смеется, только я слышу в этом знакомом мне с детства смехе легкую истерику – Мэри Поппинс улетела, даже не пообещав вернуться…

– Думаете, это как в рекламе немецкого плавленого сыра? – верно трактует этот смех олигарх. – Нет, сынок, это фантастика? Может, конечно, я сошел с ума, но… Пусть так, да, у меня пунктик, навязчивая идея, фантом, как хотите называйте. Девушка-девственница и чтоб обязательно была звездой.

Минута молчания и добавка:

– Миллион долларов не пожалею, кто с такой познакомит!

Да что же это такое? В стране кризис, а тут искушение за искушением!

* * *

– Я тебе говорю, на самом деле ему предложили не один, а два миллиона…

Заслышав этот шепот, Малахов (да и я, чего уж греха таить) очень сильно напрягается и, говоря языком поэзии, весь обращается в слух, то есть банально подслушивает разговор двух ведущих разведчиц телецентра Бойко (позывные «радистка Кэт») и Пятницкой (позывные «Мата Хари»).

– Пока Он, – Бойко бросает многозначительный взгляд вверх, явно намекая на высоты руководящего Олимпа, – вместе с супругой, – глаза опускаются, – изволили быть в командировке, люди с Другого канала назначили нашему многоликому юмористу встречу и принесли в чемодане ровно 2 миллиона!

Фу-у-у… Судя по «юмористу», к нам это не имеет никакого отношения.

– А ты что, – возмущена чужой осведомленностью Пятницкая, – ты, что ли, со свечкой рядом стояла?

Тема перебежчиков периодически вспыхивает в форме таких перешептываний, продолжая потрясать умы простых редакторов, не отягощенных большими окладами и нормированным рабочим днем.

– Миллион, – презрительно поджимает губы Бойко, – да кого сейчас этим подкупишь? Разве ж это деньги? Даже наша прекрасная… и то…

– Ну там-то точно был только один миллион! – авторитетно заявляет Пятницкая. – Я это точно знаю! Она сама назвала эту сумму, мне рассказывали…

– Был, – снисходительно смеется Бойко, – только потом, когда выяснилось, что надо возглавлять всю эту ораву на коньках еще и на гастролях, она потребовала еще столько же!

Пятницкая переваривает новость и решает быть великодушной:

– А вот и молодец!

– Интересно, – мечтательно произносит Юля, – они прямо так и приносят деньги, в чемоданчиках, как в кино?

Помнится, с таким же мечтательным восторгом в глазах смотрел 13-летний Андрюша художественный фильм «Мираж». Он отдыхал у бабушки в деревне и уже с утра начинал ждать следующую серию этого захватывающего советского киношедевра с капиталистической тематикой. Как ни стыдно признаться, но ему очень хотелось, чтобы деньги достались этим симпатичным преступникам. Дурачок. Я-то, конечно, понимал, что это невозможно, в фильмах такого рода расплата всегда приходит если даже и не в виде хрестоматийного прыжка со скалы, то в виде ареста непременно.

Судя по небольшой паузе, перед глазами присутствующих в редакции проплывает навязчивый образ чемодана с купюрами.

– Хотя, конечно, странно, – первая приходит в себя Лариса. – В кино уже давно все переводят на счет.

– Поэтому-то, – вступает Малахов, погруженный в романтические воспоминания о фильме «Мираж», – это кино никто и не смотрит! И вообще, хватит считать чужие деньги!

– А как же их не считать, – свирепеет Бойко, – когда прямо вирус какой-то, прямо война чемоданов! А тут мимо тебя пролетает со свистом ипотека, за которую уже практически все выплачено!

Миша многозначительно усмехается.

– Можно подумать, это сейчас началось. Война чемоданов, как ты говоришь, это, дорогая, не вирус, а врожденное заболевание. Особенно в СМИ. Первая громкая история с кэшем в Москве связана как раз с глянцем.

С недавних пор Паронин стал главным знатоком в области глянца. И все благодаря своей новой любовнице – глянцевой редактрисе, той самой, что ланчует в Симачев Баре. Пожалуй, впервые в своей жизни на вопрос «Счастлив ли ты?» Паронин не сразу ответил бы «нет». Для полного и окончательного счастья ему мешал некий довесок к потрясающе стильной редактрисе: на руках любимой все время сидел (как приклеенный! – утверждал Миша) крошечный йорк.

Паронин и йорк по имени Антуан невзлюбили друг друга с первого взгляда. Это была глубинная классовая вражда (его конура из кожи питона стоила как полугодовое жалованье Миши!), осложненная банальной ревностью. Антуан наотрез отказывался принимать этого типа, этого нового друга его божества и пользовался любой возможностью отомстить. Кусался, портил обувь и даже однажды задрал лапу над его самыми любимыми ботинками.

Зато теперь метросексуал Миша имеет возможность из первых уст получать сведения о глянцевой жизни. Вот и сейчас с видом знатока он напоминает всем историю с Леночкой Мясниковой.

Десять лет назад главного редактора «Космополитена» Лену Мясникову тоже попытались сманить конкуренты. (Надо сказать, что в те годы ее журнал имел баснословные тиражи и профессионалов такого уровня, как Леночка, даже на столичном рынке труда было не сыскать.) И что сделала эта прелестная и нежная женщина с улыбкой Кархародон Кархариас? Такое прекрасное имя носит самый опасный хищник планеты – белая акула-людоед. Малахов даже записал на бумажке это волшебное имя, чтобы при случае блеснуть перед кем-нибудь своими энциклопедическими знаниями. Пижон. Ладно бы, если он узнал о существовании этой симпатяги от изобретателя акваланга старика Кусто, ничего подобного. Источник столь глубоких познаний – три минуты просмотра National Geographic.

Так вот, под видом своих референтов на решающую встречу с перекупщиками чаровница Леночка привела директора и зама издательского холдинга. Поэтому когда ничего не подозревающие визави вместе с новым трудовым договором выложили перед ней чемоданчик со 100 тысячами долларов, ее «секретари» чуть не расплескали свой кофе, а на следующий день увеличили заработную плату Мясниковой втрое…

– Сколько-сколько они ей предложили? 100 тысяч? – переспрашивает Юля.

Вся редакция презрительно морщится, услышав столь мизерную по нынешним временам сумму.

– Минуточку, – уточняет Паронин, – было это больше чем 10 лет назад! Тогда это были деньги!

Слова Миши повергли всех в глубокие философско-финансовые рассуждения. Действительно, что же выгоднее: сразу хапнуть денег или растянуть прибыль (в виде повышения зарплаты за верность) во времени?

– Нет, ребята, – приходит к выводу Бойко, – может, десять лет назад это и было перспективно, но сейчас, когда бушует кризис, лучше брать сразу.

– Да кто же нам принесет, Наташка! – жизнерадостно отвечает Пятницкая. – Разве что Андрею.

Все с интересом смотрят на Малахова, штудирующего интернет-страницы с невиннейшим видом человека, крайне далекого от всей этой мирской суеты.

– Андрей! – пытается криком сбить с него святость Пятницкая. – Если тебе чемодан с деньгами принесут, ты пойдешь к Другим?

– Послушайте, – с холодным достоинством отвечает мой бессребреник, – я уже полчаса жду, когда прекратится этот галдеж и мы приступим к выполнению своих прямых обязанностей! Мы будем работать или чужие деньги считать?!

Именно что работать. Назвался Клайдом – ищи Бонни, а не сиди тут с лицом праведника!

* * *

Иногда, чтобы услышать настойчивые вопли своего Альтер Эго, некоторым не хватает определенных сигналов извне. Разговор в редакции наконец-то поверг Малахова в состояние шока, и он все-таки вышел из Интернета и бежит, бежит по беговой дорожке, присматриваясь к бегущим по соседству девушкам.

Тем временем Пятницкая совершенно неожиданно вышла в своем личном забеге на финишную прямую. Целые залежи полезных ископаемых, целые стада мужиков с неудовлетворенным основным инстинктом были обнаружены Еленой Прекрасной благодаря ее детям, занятости на работе, Татьяне Ивановне и внезапно пробудившейся совести одного из папаш. Теперь обо всем по порядку.

Одинокая, но гордая мать двоих детей, невозможная красавица и так далее, не желающая, посыпая голову пеплом, стоять денно и нощно у плиты, наняла в помощь по хозяйству свою соседку – не так чтобы очень пожилую пенсионерку по имени Татьяна Ивановна. За небольшую плату скучающая одинокая женщина с радостью согласилась встречать старшую с продленки, забирать младшего из сада и кормить обоих ужином. Устроив таким хитроумным способом свою личную жизнь, Пятницкая буквально расцвела и трубила на всех углах о том, что с рождением второго ребенка она только и обрела настоящее материнское счастье и заодно свободу. Так что никакие папаши не нужны!

Словно услышав эти слова, откуда ни возьмись вдруг появился папаша старшенькой и даже успел до того, как его спустили с лестницы, подарить дочери компьютер. Спускать ценный механизм вслед за дарителем Лена, разумеется, не стала. Она, конечно, человек темпераментный и импульсивный, но не дура. Тем более что после появления в доме компьютера и Интернета жизнь в семье совсем наладилась: Татьяна Ивановна открыла для себя удивительный мир компьютерных игр. И согласилась оставаться дома у Пятницкой хоть до глубокой ночи: чтобы уложить детей спать и как следует порубиться в стратегию, а если поднимется давление, то просто разложить пасьянс.

Сегодня Пятницкая пришла с работы и, прямо с порога почуяв запах валокордина, сразу поняла – что-то случилось. А тут и Татьяна Ивановна подоспела с кухни. Лицо соседки-пенсионерки было испуганным.

– Что? – спросила Лена с ужасом, присаживаясь на табуретку. – Что случилось?

– Леночка, – прошептала соседка, – даже не знаю, как тебе сказать.

– Как есть, – потребовала Пятницкая, смутно догадываясь, что ничего непоправимого не могло случиться, иначе ей бы позвонили.

– Дашенька, – продолжает трагически шептать Татьяна Ивановна, – смотрит… порнографию…

Глаза Пятницкой полезли на лоб.

– Какую еще порнографию?! Где?!

– Тс-с-с! – замахала руками Татьяна Ивановна. – Детей перебудишь! Где – в Интернете!

Пятницкая перевела дыхание и поскакала в комнату, где стоял компьютер, этот дар данайцев.

– Вот, – ловко щелкая мышью, демонстрировала продвинутая пенсионерка. – Вот ее сайт, тут в отзывах и письмах, смотри!

Взволнованная мать вперяет взор в экран, чтобы впервые увидеть сайт, а точнее, обычную домашнюю страничку собственной дочи, над созданием которой та корпела целых две недели. Ровно столько времени прошло с тех пор, как мама подарила ей вместо собачки хомяка по имени Пусси.

Рussy in the box – прочла Лена название сайта. А дальше…

Дальше со сладким ужасом Пятницкая ознакомилась с первым отзывом, потом со вторым, потом зашла по одной из ссылок, на которой просто все ходуном ходило от горячих сцен…

ТАКОГО Пятницкая и представить себе не могла. Не то чтобы мечтать.

* * *

«Яркие, молодые, умные, и чтоб не это самое… Неплохое определение для хороших девушек». Так или почти так рефлексирует Малахов на беговой дорожке, вплотную подойдя к отметке «пик нагрузки». «Если даже ОН не смог в целой Москве найти Мэри Поппинс, то куда же тогда я лезу?»

Ну вот… Уже готов свесить лапки. Алло, Малахов! Взгляни на обложки журналов и экраны телевидения, убедись, как много девушек хороших! Такая широта выбора, что, как сказала бы героиня Насти Заворотнюк, «очуметь». Нравятся полненькие, не худенькие и не низенькие – Маша Распутина, энергичные и невысокие – Ева Польна, худенькие и высокие – Ксения Собчак, взрослые и эффектные – Таисия Повалий, сдержанные во всем – Катя Андреева. Список можно продолжать до бесконечности. И каждая начинала с чистого листа.

Сегодня каждый может найти себе девушку мечты, запасную девушку мечты, жену, подругу (нужное подчеркнуть). Бороться и искать! Найти и не сдаваться! Ну же, вспомни, зачем ты сюда приперся!

Малахов сбавляет электронные обороты дорожки и послушно оглядывает зал. Потные целеустремленные лица и фигуры девушек (и худеньких, и низеньких, и эффектных, и сдержанных) не внушают ему никакого доверия, более того, лишают остатков решимости.

Чуть позже, после душа, он стучит эсэмэску своему другу Бреннеру:

«Ты не помнишь, как знакомятся с девушками на улице?»

Спустя минуту из Бонна, где работает друг, летит ответ:

«Это эсэмэс или сигнал SOS?»

Три точки – три тире, три точки – три тире, три…

* * *

Все, пора вмешиваться.

Соберись, размазня! Помощь зала, то есть всех своих редакторов, ты уже использовал. Два неверных варианта ответа (горничная и Мэри Поппинс) убрал. Остается звонок другу. Давай! И тут Малахова осеняет.

– Алло, Даша, привет-привет!

Из многочисленного списка друзей и просто знакомых выбрана именно она – российская Мисс Марпл, то есть Дарья Донцова. Ведь, кроме дедуктивного метода, у нее есть дочь! Умница, красавица и так далее!

– Да, лапуля, привет, – радуется Даша.

Невзирая на свое «кровавое» писательское ремесло, эта хрупкая женщина всегда излучает приветливость и доброжелательность.

– Тут такое дело…

На всякий случай Малахов начинает издалека, то есть врет с размахом. Что-то такое про Америку, потом про какого-то тамошнего продюсера, который придумал аналитическое ток-шоу с расследованием в прямом эфире, в общем, как всегда, несет полный бред и околесицу, путаясь в показаниях и завираясь на поворотах. Но светлой голове российского Шерлока Холмса в юбке не привыкать распутывать и более запутанные сюжеты.

– Подожди, подожди, – останавливает она его, – ты хочешь, чтобы моя Ляля вместе с тобой вела какую-то программу?

– Ну да! – радуется мой дурачок, словно ему уже сказали «да».

– Ой, лапуля… – переводит дух мама-детектив, – думаю, она не согласится, она так мечтает о моде, ни о чем другом ни говорить, ни думать не может… Нет, кисуля, она точно не согласится.

Малахов трагически сопит. Вот так всегда – нафантазирует с три короба, а потом расстраивается, что все оказалось не так просто или даже совсем наоборот.

– А с Ксюшей ты уже разговаривал? – пытается хоть как-то утешить его мама Ляли и жанра российского женского детектива. – Может, она согласится или посоветует кого? У нее, помнится, была какая-то интересная подружка, какая-то девочка, которую она хотела промоутировать?

Была, да сплыла. В прошлом году Ксюша Собчак действительно пробовала себя в роли пиарщицы, пытаясь раскрутить свою подругу: предоставляя ей бесплатный эфир, организовывая какие-то акции, но подружка сломалась с полдороги – сказала, что ей это все надоело и вообще ничего не нужно, и уехала в свой Запопинск. «Эта молодежь, – ворчала Ксюша, – вообще ничего не хочет! Нет, мы такими не были».

Да, согласен, нынешняя молодежь действительно в массе своей не особо стремится на звездный Олимп. Что поделаешь – акселерация. Дети рано взрослеют, а значит, и рано перестают мечтать о блеске славы, охотно поверив добрым родителям и лукавым знаменитостям, в один голос кричащим о том, как это тяжело – быть популярным. Какой это тяжелый труд – быть звездой, эти – ах-ах – изнурительные гастроли, эти надоедливые поклонники, ты прямо себе не принадлежишь и т. д. и т. п.

Внимание, вас нагло обманывают! Все эти жалкие бредни – простая рисовка, а если копнуть еще глубже – обычное запугивание молодежи, которая вот-вот наступит уставшей от гастролей звезде прямо на пятки. Статус звезды – это прекрасно, и ЭТО дорогого стоит, так что ради ЭТОГО действительно можно пожертвовать многим. Правда, понять это способен только тот, у кого есть свой Робби Дерипаска, свой персональный ген звездности. Понять и отдать за это действительно все.

Кстати, у Ксюши Собчак есть Альтер Эго с зашкаливающим звездным IQ. Зовут эту милейшую даму с острыми зубками мадам Барабака. Очень интересно с ней общаться. Такой, знаете ли, открывается после этого нестандартный взгляд на вещи – освежает понимание происходящего вокруг.

– Алло, Андрюша, ты здесь? – прорывается ко мне в подсознание голос Даши.

– Да, Даша, спасибо, – горестно вздыхает Малахов, – обязательно поговорю с Ксюшей, только, – секундная заминка, – только прошу тебя, о нашем разговоре пока никому не говорить.

– О-о-о! – немедленно оживляется автор сотого детектива. – Да тут кроется тайна! Может быть, это станет темой моей 101-й книги?

Так, Малахов, быстренько прощайся! Устроил тут бесплатную раздачу слонов, понимаешь! Это – моя книга, мой проект!!!

* * *

Все, дорогой, ты меня вывел. Завтра – пятница, значит, все выходные ты посвящаешь проработке моего списка, я его, кстати, немного расширил. Так вот, если до понедельника не проклюнется как минимум три готовых к работе персонажа, тебе придется звонить продюсерам Другого и честно признаваться, что Даша Жукова все-таки передумала и больше не хочет вести никакое шоу – ни на Первом, ни на Другом, ни на каком еще канале.

Некоторое время после разговора с Дашей (не Жуковой, а Донцовой, разумеется) Малахов истерично гремит на кухне заварочным чайником, а потом вдруг бросает все и несется к компьютеру. Что это с ним? Что это он забыл на ночь глядя в своей электронной почте?

Электронная почта господина Малахова представляет собой точно такую же помойку, простите за грубость, винегрет, что и его двор. Конечно, тут нет писем от официанток или грузчиков находящегося в доме ресторана, но с сумасшедшими и поклонницами все в порядке. Ну-ка, ну-ка… Надо же, на 17-й минуте чистки этих авгиевых конюшен он все же додумался воспользоваться системой поиска писем. Ах, вот о ком он вспомнил! О еще одной писательнице по имени Юлиана.

Насколько я понимаю, эта самая Юлиана работала когда-то в Останкино, повторюсь, я стараюсь не отягощать свой блистательный мозг запоминанием каких-то подробностей из его телерутины. Запомнилась Малахову эта Юлиана как веселая общительная девушка, без излишних комплексов, с хорошо подвешенным языком и каким-то приличным, чуть ли не западным образованием, то есть вполне могла бы сделать неплохую карьеру на телевидении, но вдруг вышла замуж, одного за другим родила двоих детей, и ее поглотила рутина сия. Но, выражаясь языком хирургии, Юлиану продолжали мучить фантомные боли, поэтому она нашла способ периодически выныривать из семейного очага, чтобы, так сказать, вдохнуть и выдохнуть, то есть настрочить Малахову длиннющее письмо. Непонятно, почему именно ему она доверила роль кислородной подушки, наверное, потому, что он имел глупость ответить на первые два письма.

Малахов, ау, а на что нам сдалась эта писательница? Что это за загадочные улыбки перед монитором?

О-о-о…Так вот оно что? Она похожа на Дашу Жукову?! Интересно, интересно. То есть ты имеешь в виду всю эту историю с похищенным злодеями близнецом с родимым пятном (нарисуем), по которому ее узнает кормилица? Может быть, может быть…

Поисковая система ящика выдает увесистую, наверное, в целый мегабайт, связку писем сестры-близнеца. Небольшая выборка.

Из 1-го:

«Ты спросишь, почему же я обращаюсь к тебе… я думала, что смогу писать «в стол», но поняла, что нет. Ты можешь не читать их, можешь выбрасывать мои письма, как spam, только завидев имя отправителя… но я буду спокойна, что кто-то на этой планете знает обо мне, я могу быть с ним абсолютно открыта и искренна, я смогу быть естественной, а не такой, какой меня хотят видеть другие, или такой, какой я становлюсь тогда, когда хочу понравиться…

Мы живем в совершенно разных Мирах, но я чувствую, насколько ты тонко чувствующий человек! А главное – Вы не обидите меня!!!»

Из 20-го:

«Пусть наша модель отношений не носит любовного характера, я делаю попытку восстановить прерванную связь, пусть она была (…и была прервана) только в моем сознании:))))) и сейчас этим письмом попытаюсь продлить ее более чем на длительность только одного музыкально ролика».

Из 1131-го:

«В семье нет места любви и страсти… отношения должны строиться на основе взаимного уважения, пожалуй, именно это – главное. Только когда я это поняла и приняла, мой семейный проект с мужем стал работать и приносить реальные плоды. Эта роль предполагает быть ответственной, уверенной и смелой в принятии решений, это как бизнес…»

Из 2035-го:

«Зная, что мужчины не любят говорить на серьезные темы, в общении с ними важна легкость… – из-за этого я испытываю некоторую неловкость… – психологически на фоне глупой женщины мужчина (сам себе) кажется гораздо умнее и опытнее… прости мне мои речи – я вовсе не хочу умничать!!! Но… сценарий наших отношений мне непонятен, я не могу позволить себе делать или говорить некоторые вещи, которые могут показаться тебе развязными или фривольными, поэтому ограничиваю себя рамками синего чулка, но, поверь… я могу быть и другой тоже:)))))

Да уж… Хотя три кита, на которых в нашем случае можно воздвигнуть что-то стоящее, налицо: A) телевизионщица, B) обалдела от семейных хлопот, C) имеет сходство с популярной персоной. Пока опасение вызывает только кит С. В те времена, когда Малахов общался с Юлианой, о ее сестре-близняшке еще мало кто знал, а в искусстве выдавать желаемое за действительность, как я уже говорил, Андрею нет равных. Так что пусть для начала пришлет фотографию.

Без тени сомнения Малахов строчит Юлиане письмо с просьбой выслать фотографию, при этом даже не объясняет, зачем она ему понадобилась. Сколько раз предупреждал: с женщинами так нельзя! Сейчас вышлет тебе фото и побежит с мужем разводиться, расхлебывай потом…

Слабый пол – странные создания. Мечты пятнадцатилетних девчонок (а то и моложе) живут в них, особо не деформируясь, очень долго. Вплоть до бабьего лета, когда они неожиданно начинают замечать, что окружающие вдруг стали чудно реагировать на их детское кокетство и капризы. И тогда особо изумленные этим фактом персоны, матери семейства, вдруг пускаются во все тяжкие, подбодряя себя народной приметой относительно срока сбора ягод. На самом деле они просто прощаются с мечтой.

Верь в мечту! Тогда даже самая нереальная мечта может сбыться.

Обычно я не даю таких сомнительных советов, но…

* * *

…Я оглянулся вокруг.

– Только не надо морщить нос! Чего ты ожидал от почтово-багажного поезда Москва – Петрозаводск? Бархатных диванов и розового шампанского в серебряном ведерке? Так это не сюда, а в Восточный экспресс! А все твоя спонтанность идиотская! Захотел поехать на Валаам? Замечательно! Уговори друга Эдика, он даст тебе вертолет, и вперед! Скорее всего, он не стал бы экономить на тебе авиационный керосин, а перенес из Москвы с комфортом. Наслаждался бы сейчас панорамой из иллюминатора, а не тащился с черепашьей скоростью, останавливаясь у каждого столба. Что? Не хотелось быть кому-то обязанным? Так ты не Махатма Ганди, дорогой. Это если ему приспичивало, он обматывался куском рогожи, брал посох – и в путь. Хлебай теперь полной ложкой!

– Может, вам газеты свежие принести? – раздается голос проводницы.

– Спасибо большое, не утруждайте себя.

– Тогда, может, чаек?

– Буду очень признателен.

– Вот и хорошо! Я сейчас, а пока, может, вы… Вот.

Застенчиво улыбаясь, она протягивает Малахову толстую общую тетрадь. На титульном листе розовой обложки синем фломастером выведено «Альбом Галины Загоруйко». Кроме изображений Малахова в этом самиздатовском фолианте, украшенном наклейками цветов и птичек, имелись и фотосессии звезд мирового кинематографа, а также комет отечественной эстрады, тщательно вырезанные из разных журналов. Несмотря на то что возраст Галины был далеко не юным и даже не постбальзаковским, в факте существования такого альбома не было ничего странного. Подобным образом выражали любовь к обитателям звездного Олимпа еще девчонки нашей апатитской школы. А моя соседка по парте Люба, ярая фанатка Киану Ривза, даже сумела извлечь из своей страсти дивиденды. Собрав пухлое фотодосье на актера, она раздобыла где-то американскую кассету и заучила, на радость нашей англичанке, все диалоги фильма «На гребне волны».

Честно проставив автографы под каждой своей фотографией и в довершение начертав «Любви и Удачи!», Малахов протягивает тетрадку хозяйке.

– Как хорошо вы написали, Андрей! Очень хочу еще Валерия Леонтьева повстречать и еще Алена Делона.

Она любовно расправляет загнутые уголки фотографий актера.

– Тут в газете писали, что он мечтает найти хорошую женщину…

После того как его бросила голландская фотомодель Розалина (знание пяти языков помогло этой красивой женщине осознать, что стареющий киногерой не собирается менять ее статус и она останется только любовницей), Делон сначала удивился, потом впал в непродолжительную депрессию, в финале которой рассказал журналистам, что он снова в поисках единственной. После такого заявления редеющие ряды его поклонниц пополнились новыми апологетками, а его фотографии стали вновь появляться в разделах светских хроник и не обошли стороной Галину Загоруйко.

Есть такая рубрика «Журналист меняет профессию». Отодвинув стакан с чаем и чуть склонив голову набок (с этого обычно начинают прием психотерапевты во всех голливудских фильмах), Малахов мягко убеждает эту Ассоль со стажем, что ладно Валерий Леонтьев, его гастроли в Петрозаводске вполне возможны, но мечтать о встрече с Аленом Делоном – пустая трата времени.

– Неужели вы думаете, – недоумевает он, – что Делон решит изучить все станции и полустанки Карельского перешейка и сядет к вам в поезд?

– Я ж собираюсь опять на скорый перейти. Меня вон и на южное направление зовут.

Она мечтательно распахнула глаза, в которых отразилась целая флотилия под алыми парусами.

– В жизни все может случиться, вот вы ж, Андрей, тут сидите, правда?

* * *

…Забегая вперед. Спустя год в зале ожидания аэропорта Домодедово нам довелось вновь увидеть свою благодетельницу из почтово-багажного поезда.

Дмитрий Борисов, ведущий новостей на Первом канале:

«РИА Новости сообщает. Проводница поезда Москва – Волгоград вернула пассажиру 8 000 000 рублей, которые он забыл в вагоне. Эти деньги гражданин, как выяснилось потом, приготовил для покупки дома, но в поезде крепко выпил и оставил их там. Проводница обнаружила деньги при уборке вагона и передала в дежурную часть.

Стоит сказать, что пропажу мужчина обнаружил не сам: он узнал о ней от сотрудников милиции, когда находился в Волгоградском наркодиспансере. Имя проводницы Галина Загоруйко».

* * *

Да, в жизни может случиться все. Сегодня ты трясешься в багажном вагоне, а завтра о тебе говорят в вечерних новостях.

Слава – дама переменчивая, но одаряет она только самых верных своих служителей, самых истовых мечтателей. Для поддержки этих верноподданных создаются музеи-квартиры, продаются на аукционах письма, написанные ими в тот период, когда у них еще не было ни славы, ни денег. Продаются вещи, ими тогда же приобретенные.

Мечтал ли капитан российского бизнеса, человек, фамилию которого я с гордостью ношу, уехать из своего родного Усть-Лабинска? Определенно мечтал. А о чем ему думалось, когда спустя много лет он вернулся в этот городишко и несколько часов просидел на цветущей черешне? В какие дали прошлого и настоящего заглядывал он, подводя итоги, сводя дебет и кредит судьбы? О чем мечтать, когда уже приобретена дача Сталина в Гаграх, эфирно-масличный завод Усть-Лабинска, где когда-то по 25 часов в сутки работала его мама, чтобы у ее сына, росшего без отца, было все…

Мечтал ли самый успешный шоумен мира, имя которого я ношу, поскорее окончить школу, где он слыл лоботрясом? Определенно. И о чем ему грезить сегодня, когда одна за другой сбываются все мечты? О встрече с инопланетянами? Впрочем, говорят, и эта его мечта уже сбылась.

Так что верь в то, что все возможно. Тогда даже самая нереальная мечта может сбыться.

* * *

С самого утра город погрузился в марево турецкой бани. Духота нестерпимая, явно собирается дождь. Собирается долго, томно, обстоятельно, поднимая давление пожилым москвичам и заставляя усиленно работать потовые железы москвичей помоложе, перегружая легкие и тех и других тяжелой влагой.

Пятницкая прибежала на работу ни свет ни заря с целью совратить знакомого программиста по имени Максим в гости на выходные. Самостоятельно отрегулировать систему так, чтобы дочь не могла читать комментарии к страничке Рussy in the box, а мать могла, она не сумела. Макс умный и добрый, он сделает!

Сегодня вообще все пришли пораньше. Лариса, чтобы отметиться и убежать – надо навестить на выходные сынулю, который сидит на даче с бабушкой, Юля – подписать заявление на долгожданный отпуск. Даже Малахов уже на месте – с утра пораньше оккупировал рабочий компьютер. Ждет ответа от Юлианы.

Только Миша пришел, как обычно. То есть вовремя.

Как Рихтер или Горовиц после исполнения стремительного арпеджио, он поднимает обе руки от клавиш и резко откидывается назад.

– Вот это новость!

Лариса, Наташа и Лена зачарованно смотрят на монитор шеф-редактора.

– «Кинорежиссер Роман Полански подал прошение о снятии с него обвинения в совращении несовершеннолетней», – с выражением читает Паронин.

Лена зажмуривается от удовольствия:

– Ничего не слышала о таком режиссере, но история действительно вкуснота! А сколько девочке лет?

– Сорок три года, птичка моя, – снисходительно усмехается Миша, – и гениальные фильмы надо иногда посматривать, ты же детей воспитываешь.

– Нечего изображать умника! – Лена обиженно поджимает губы. – Тоже мне – Сэм Клебанов выискался. И что за невидаль? Взрослую тетку какой-то там Рома натянул. Если бы его фамилия была Абрамович…

Миша криво улыбается:

– Когда она встретилась с Полански в квартире Джека Николсона… Между прочим, робко надеюсь, пушистая моя, что такого актера ты знаешь? Тетке на тот момент лишь тринадцать исполнилось. Из-за этого режиссер до сих пор не ездит ни в Штаты, ни в Англию. Даже «Оскар» за своего «Пианиста» не забрал, – продолжает ликбез коллеги Михаил.

– Эдриан Броуди там такой чудесный, что я весь фильм рыдала, – вклинивается в кинематографический дискурс Лариса. – Я тебе принесу, Лен, у меня есть на DVD.

Мягко улыбаясь, Лариса обращается к Мише:

– Мишунь! Новость, конечно, бэст, Полански – титан, кто спорит, но… На сегодня он уже старичок. Вряд ли мы его выцепим, даже на телемост.

– Тем более что эфир с малолеткой, залетевшей от гастарбайтера, был уже в прошлом месяце, – напоминает Юля. – Где у этой Вали Исаевой только глаза были? Связаться с каким-то сопливым узбеком! Если бы еще он рынок держал или там магазин, одно слово – дура одиннадцатилетняя! А ведь я говори…

Что там она говорила, никто не услышал. Со стороны Малахова несется страдальческая мать-перемать. Только что он получил от Юлианы долгожданную фотку. Третий кит С – сходство с популярной персоной – выбросился на берег.

* * *

Как-то Миша рассказал, что его редактриса поймала с поличным одну сканировщицу, в обязанности которой входила так называемая чистка фотографий, то есть доведение всех фотосюжетов до полного глянца. Сканировщица эта занималась чисткой наоборот, то есть с помощью фотошопа безжалостно прибавляла килограммы ненавистным ей звездам, добавляя им морщины, углубляя носогубные складки и затеняя мешки под глазами.

Время поработало над Юлианой в духе этой сканировщицы. Если и было там когда-то сходство с Дашей Жуковой, то теперь оно надежно погребено под пудами жира, мешками под глазами и вторым подбородком. Ах, Малахов, Малахов, как же тебе не стыдно, это сколько же лет прошло с тех пор, как вы виделись в последний раз?

Прощай, несостоявшаяся сестра-близнец, похищенная сразу после рождения.

Прощай и ты, Юлиана, между карьерой и семьей выбравшая семью. Нет-нет, мы не осуждаем твой выбор, но он тобой сделан, а потому в этой переписке пришло время для кнопки Del.

* * *

Дождь все-таки обрушился на Москву и, судя по давней детской примете – пузырям на лужах, грозит перейти в затяжной. Двор забит машинами до отказа, подъехать к подъезду не представляется никакой возможности. Несколько рискованных прыжков через лужи, под аккомпанемент грома в свете молний, и вот наконец заветный козырек над входной дверью, перед которой сиротливо несет вахту одна из поклонниц.

Ба! Да это же юная мичуринка, счастливая обладательница матраса!

При виде кумира, материализовавшегося из-за завесы водопада, льющегося с козырька, у девицы тут же увлажняются глаза.

– По-моему, на улице и без того сыро? – ободряет ее кумир, пытаясь блеснуть одновременно и юмором, и великодушием.

– Холодно, – оправдывается она, хлюпая носом, – я тут уже давно, понимаете… – робко выдавливает она из себя, – ваша соседка, Анна Ивановна, ну, которая с будильником… Я обещала ей купить хлеб.

Она непроизвольным жестом приподнимает пакет, из которого торчит совершенно раскисший и поникший багет.

– Она очень багет любит, а тут рядом нигде не продают, – добавляет она, – тут у вас в центре вообще магазинов продуктовых нет… А она не открывает. Я боюсь, не случилось ли чего?

Малахов несколько раз нажимает на домофоне номер квартиры соседки. Действительно, ничего. Это странно и, наверное, плохо, потому как она никуда по вечерам из дома не выходит, да и некуда.

– Так… – постановляет рыцарь в мокрых доспехах, открывая дверь. – Пошли.

Они идут вверх по лестнице, оставляя на мраморных ступенях мокрые следы, которые тут же высыхают – большие от дорогих туфель и маленькие от дешевых босоножек с отклеивающейся стелькой. На улице продолжает грохотать.

* * *

В тот вечер семидесятисемилетняя Анна Ивановна не дождалась любимого багета. Выпила чашку чая вприкуску с овсяным печеньем, посмотрела телевизор, попробовала было повязать, но у нее закружилась голова. Возраст, давление, а тут еще явно собирается дождь… Анна Ивановна выпила таблетку, завела будильник и легла спать. Было душно, и заснуть удалось с большим трудом.

Проснулась она от грохота и звона. С перепуга ей показалось, что по каким-то причинам вдруг зазвонил ее будильник, тот самый, с которым она ложилась спать, потому что его тиканье создавало иллюзию стучащего рядом сердца. Потом она поняла, что все-таки началась гроза, и вдруг расслышала во всем этом шуме кричащие голоса. Что звонят в дверь, она поняла только после того, как в нее начали стучать и даже звать ее.

«Пожар!» – озарило Анну Ивановну, и она, как была в белой с кружевами сорочке до пят, бросилась к двери, крепко прижимая к груди своего единственного друга – огромный будильник.

* * *

Два идиота – кумир и поклонница, мокрые с ног до головы, сконфуженно хихикают на лестнице. Перед глазами обоих все еще стоит картина в раме дверного проема: пожилая женщина в кружевной сорочке, босая, с растрепанными седыми волосами и насмерть перепуганным лицом прижимает к груди огромный будильник…

– Ой, – переводит дыхание девица, придерживая сползающие с мокрого носа – как с водяной горки в аквапарке, очки, – ой как неудобно вышло.

– Ну кто знал, – пожимает Малахов плечами, – что у нее сломан домофон? Слава богу, с ней все в порядке.

Девица достает из своей котомки носовой платок и, протирая очки, обнаруживает на них пятна от туши.

– Простите, я, наверное, жутко выгляжу.

Уж куда лучше. Сарафан мокрый, тушь под глазами. Правда, и Малахов, пока скакал до подъезда, серьезно подмочил репутацию кумира. Все, закрывай эту лавочку панибратства с поклонницами. Обожательницы Лемешева, между прочим, боролись за право целовать ступени лестницы, по которым восходил их кумир! А ты стоишь рядом, словно…

– Слушай, – начинает он танец прощания, – извини, забыл, как тебя зовут.

– Маргарита, – шепчет она.

– Ты сейчас в общагу? – спрашивает наш тактичный.

Она кивает головой. Правильно, правильно, до метро недалеко. И нечего чувствовать себя виноватым, с жалостью глядя на эту мокрую курицу!

– Сама-то откуда? – начинает он и вдруг вспоминает, что уже вроде спрашивал, – из Рязани?

– Нет, с Кубани, – вздыхает она, – из Усть-Лабинска, вы, наверное, не знаете.

Так-так-так… Интересно.

– Усть-Лабинск, Усть-Лабинск, – тупит Малахов (хорош гусь! Про поклонниц он знает больше, чем про свое Альтер Эго!), – что-то знакомое. Слушай (ну наконец-то), так Олег Дерипаска из вашего города!

– Да! – радуется она. – Я даже училась в той же школе, что и он.

Так-так-так. Очень интересно! Под окнами Малахова вот уже почти год стоит моя соотечественница!

В принципе вид у нее действительно жалкий, такой, знаете ли, невостребованный, даже что-то трогательное при желании можно разглядеть. Ладно, уговорил, пусть хоть обсохнет маленько, заодно можно узнать кое-какие подробности из первоисточника. Хотя, конечно, я противник тащить в дом что ни попадя…

– Ну я пошла? – обреченно говорит она, устав быть немым свидетелем нашего диалога, неслышимого уху простого смертного, не обладающего своим вторым Я.

– Подожди. Ты вся мокрая… Давай пойдем ко мне, обсохнешь немного, а там, глядишь, и дождик перестанет.

Она придушенно ойкает:

– Как же… это же неудобно.

– Пойдем, – подталкивает он ее в спину.

* * *

Переступив через порог квартиры, она тут же впадает в ступор. Распахнув глаза до размеров чайных блюдец Дулевского фарфорового завода, она просто потеряла дар речи. Радушному хозяину приходится буквально впихивать ее в ванную комнату. Эту замарашку на кафель VILLEROY & BOCH и пускать-то было нельзя, а он ей еще фен лично в розетку включает.

Искусственный обдув приводит гостью, ошалевшую от нежданно-негаданно свалившегося на нее счастья, в чувства, и она начинает метаться в поисках тряпки.

– Простите! Я там вам пол намочила! – еле выдавливает она из себя. Ее уложенные феном волосы трансформировались в некое подобие прически.

– Ничего убирать не надо! Завтра придет домработница и все сделает. Давай лучше чай пить. Тебе какой заварить, жасминовый или с корицей?

– Чай? Мне?!

Она смотрит на него с таким обожанием и восторгом, как первокурсник мехмата любой страны мира смотрел бы на российского математика Григория Перельмана, решившего одну из семи величайших научных загадок, но за математическим Нобелем (высшей международной наградой Fields medal, эквивалентной одному миллиону долларов) так и не явившегося.

Малахов усаживает ее к столу, быстро переодевается и, потчуя гостью дорогим китайским чаем (вполне обошлась бы черным, байховым, но в этом доме такового не водится), наконец приступает к главному.

– Так, значит, вы из одной школы с Олегом Владимировичем?

Она кивает.

– Теперь в его классе, наверное, табличка мемориальная висит?

– Нет пока, – робко улыбается она, – но сочинение о Родине, которое он в четвертом классе написал, нам в школьном музее показывали.

– В музее?

– Ну да. И маму у нас его помнят. Знаете, ведь его мама работала главным инженером на том же комбинате, что и моя мама!

Она вроде немного отогрелась и не так скованна.

– Из нашего города вышли и другие знаменитые люди! Вилли Токарев, потом Людмила Зайцева, потом… Олег Дерипаска тоже.

– А черешня? – спрашивает по моей просьбе Малахов.

– Какая черешня? – почему-то пугается она.

– На которой Олег Владимирович, будучи ребенком, любил посидеть и помечтать?

Маргарита теряется.

– Не знаю, – виновато говорит она.

Все, это отработанный материал. Давай, Малахов, показывай ей росток и вызывай такси. Про черешню она, видите ли, не знает!

– Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Наш герой широко открывает балконную дверь, и свежий, чистовымытый воздух течет в квартиру живительными струями.

* * *

Уже стемнело, звезды, огромная луна, светящийся храм Христа Спасителя, на заднике – стены древнего Кремля. Выйдя на балкон, Маргарита открыла рот и застыла в восхищении.

– Ой, какой вид… Просто мечта, – тихонько вздыхает она, – а у меня дома окна выходят на помойку, пакеты молока сбрасывают из окон, презики использованные, ой… – она виновато смеется.

– Красная площадь отсюда не очень просматривается, – ведет Малахов обзорную экскурсию по балкону, – но как часы бьют на Спасской башне, по ночам слышно. Кстати, узнаешь? – Он чуть сдвигает цветы и достает из балконного ящика горшок с ее розой.

– Ах, – чуть вскрикивает она, любуясь на чахлый, худой, как модель-анорексичка, цветок, обманом затесавшийся в компанию дорогого цветочного гламура, оформляющего балкон этой квартиры.

Словно не веря в происходящее, Маргарита протягивает руку и гладит лепестки.

– Надо же, вы ее сохранили! Какое чудо!

Видя, что ее глаза наполняются слезами, Малахов скорее засовывает розу на прежнее место и покидает балкон, дав девице возможность очухаться. Включает телевизор и сопит от удовольствия: сегодня раздает слонов MTV – крутит запись одного из лучших концертов Робби Уильямса. Все-таки жизнь удалась! Да и девица на балконе вроде успокоилась, давай, Андрюха, выпроваживай ее восвояси, платье высохло, дождь кончился, и метро все еще не закрыто.

Но Малахов выходит на балкон и снова начинает издалека, просто указать на дверь он не в состоянии.

– А почему журфак? – спрашивает он. – Зайцева – актриса, Токарев – певец, Дерипаска вроде физтех окончил…

– Я всегда, – она запнулась и покраснела, – я всегда, как вы, хотела! Вы для меня… – Она снова покраснела.

Малахов морщится и решает, не дожидаясь новых слез, сменить тему.

– А отец тоже маслом занимается?

– У меня нет отца, – тихонько отвечает она, – я его никогда не видела.

– Простите, – смущается Малахов, – не хотел вас обидеть.

– Да что вы! – пылко протестует она. – Это вы меня простите. Приперлась к такому человеку! Какая у вас потрясающая жизнь, Андрей! Знаменитые люди! Поездки! Вы даже с Пэрис Хилтон знакомы! – Она кивает на фотографии на стене. Вы с детства мой кумир, Андрей! Я все бы отдала за такую жизнь!

Белый свет от прожектора храма Христа Спасителя, неожиданно покачнувшись, спустился по стене дома вниз, свернул на балкон и исчез.

Казалось, это был какой-то тайный знак…

– Что? – Случайная гостья замечает изменившийся взгляд Малахова и пугается, что сказала лишнее. – Что-то не так?

– Ну-ка, – прищурившись, командует Малахов, – сними очки…

Часть вторая

Плюшевый десант

В двух смежных комнатушках, где ютится редакция Андрея, люди спят, едят, поют, делают прически и маникюр, разговаривают по телефону и читают газеты… Мне нравится сравнивать эти комнаты с главной площадью небольшой африканской деревни, с той небольшой разницей, что нос местного вождя украшает не золотое кольцо, а фирменные очки.

Сегодня лобное место на площади отвоевано Пятницкой. Сайт с романтическим названием Pussy in the box, конфискованный ею у родной дочери, открыл перед Леной немыслимые горизонты. Помимо основного подарка судьбы в виде таких нескромных предложений, о которых даже она (она!) и помыслить не могла, на нее снизошли всякие мелкие бонусы. Как, например, вдруг всплывшее из глубин Всемирной паутины окно с программкой, позволяющей запихнуть лицо в различные конфигурации причесок. Теперь она восседает за монитором и шумно призывает присутствующих Ларису, Наташу и Юлю (Паронин, Малахов и очередные жалкие практиканты – не в счет) оценить происходящие с ней изменения.

– Ну-ка! – перевозбужденная богатым спектром виртуальной красоты, токует Пятницкая. – А теперь эту зацените!

– Нет, Лена, – тактично качает головой Лариса, потрясенная увиденным вариантом, где большое и круглое лицо Пятницкой впихнуто в прическу а-ля Филипп Киркоров. – Думаю, тебе надо что-то более естественное, более женственное…

Пятницкая с шумом отъезжает от монитора и любуется на себя в зеркало:

– Естественное? Конечно… Вопрос, для кого что естественное?! Женщина, способная на высокие авантюры, должна смело экспериментировать с собственной красотой! Она бросает победоносный взгляд сначала в зеркало, потом на экспертную троицу, всем же остальным, то есть мужской части, перепадает снисходительная ухмылка.

– Что ты сотворишь с собой на этот раз? – тоном дрессировщика хищников Эдгарда Запашного, смертельно уставшего от проделок своих подопечных, спрашивает Миша. – Пластика?

– Не надо, Лена, только это не надо! – молитвенно складывает руки Камышева.

До сих пор молчавшая Бойко привносит в спор о красоте агрессивную тональность:

– Почему это не надо, если человеку хочется?!

С того самого времени, как подвисла ее ипотека, Наташа перманентно находится в состоянии отрицания всего и всех.

На повестку дня тут же выносится вопрос, что и как изменить в Пятницкой.

– Я думаю, твое спасение – ринопластика, – выдает ценитель чужих достоинств Юля.

– Хотя… – она бросает придирчивый взгляд на Лену, – может и не помочь… Слушайте! – Лик Юлечки вдруг озаряет такая редкая гостья, как мысль. – А липосакцию лица вообще делают?

– Вы все – куча дураков! – поджимает губы Пятницкая. – Я решила просто перекраситься.

– В какой цвет? – с деланым безразличием продолжает допрос Паронин. – Надеюсь, в рамках общепринятой в цивилизованном мире палитры? У меня, знаете ли, аллергия на зеленые волосы. И сразу предупреждаю! Если ты перекрасишься во что-то такое… – он делает замысловатый жест руками, – я сразу увольняюсь, у меня и без того работа нервная!

Но Пятницкая делает вид, что его не слышит. Она эффектно закидывает ногу на ногу (всегда поражаюсь, как ей удается проделывать это со своими конечностями, каждая из которых могла составить достойную конкуренцию Александрийскому столпу в Петербурге) и царственно роняет:

– Женщина, родившаяся в год Огненной Лошади, просто не имеет права быть белокурой! Нам темперамент не позволяет!

Она гордо встряхивает воображаемой копной огненно-рыжых волос:

– Все. Прямо сейчас пойду и схвачу нашего Стасика за… ножницы!

– И не надейся! – подает голос Малахов, все это время раздраконивающий за дальним столом журналы со светской хроникой. Сегодня он в ударе, и стопка выдранных страниц с любителями джет-сета быстро растет.

– Ни за ножницы, ни за расческу, ни за что другое ты нашего Стасика не схватишь.

– Это почему?

– Потому что Стасик уже не наш. По большому секрету он раскрыл мне в лифте душу и сказал, что не может портить карму своих рук, причесывая кого-нибудь еще, кроме первых лиц на Первом.

Это правда. После того как он поработал над Малаховым, а уж тем более после книги о любимых блондинках, Стасик сам стал звездой. В связи с чем его волнуют теперь только высокие головы руководства канала.

– Что значит портить карму? – Пятницкая упирает руки в свои необъятные бока. – Как он может? Это же… – Лена задумывается и наконец выдает поведению Стасика подобающую оценку: – Это же как Родину продать!

Миша издает звук, похожий на хрюканье, и плюхается лицом в свои бумаги, Наташа с Ларисой многозначительно переглядываются, а Малахов обрушивает стопку журнального винегрета на пол.

Юля, мнящая себя хозяйкой всего глянцевого чтива, выписываемого на редакцию, поднимает с пола несколько вырванных страниц и внимательно их рассматривает.

– Андрей! – не выдержав приступа любопытства, вопрошает она. – А зачем вы… зачем вам эти люди? Вы ищете какую-то звезду?

Нет, деточка, уже не ищем. Мы с Андреем ее уже нашли.

* * *

– Ну-ка, – прищурившись, командует Малахов, – сними очки…

Услышав это, Маргарита застыла от неожиданности, посмотрела растерянно на Малахова, и ее лицо вспыхнуло. Видимо, решила, что он собирается ее поцеловать. Нет, вы видели такую дуру, а?! Она переводит дыхание, закрывает глаза и, осторожно сняв окуляры, крепко зажимает их в потной ладошке, – вот-вот треснет пополам дешевый пластик оправы…

Над умело подсвеченной Москвой висит нереально огромная луна. Музыкальное оформление от MTV – «Ангелы» Робби Уильямса. Напротив Андрея стоит его поклонница, коллега и в довесок землячка Олега Дерипаски. А он с видом покупателя на рабовладельческом рынке (правильно, мальчик, товарно-денежные отношения во все времена правили миром) придирчиво рассматривает гостью, закрывшую глаза в нелепом ожидании лобзаний.

– Ты линзы носить не пробовала? – спрашивает он. – По-моему, ярко-синие тебе пойдут.

Маргарита снова краснеет, теперь уже от разочарования.

– Скажи, – он окончательно вырывает ее из мира эротических грез, – ты действительно все бы отдала, чтобы стать знаменитой, стать звездой?

Она непонимающе, словно спросонья, смотрит на него, думает секунду и вдруг просто, без ненужной театральщины отвечает:

– Да…

Андрей еще раз вглядывается в это лицо – правильный овал, остренький нос, серые глаза, чуть расфокусированный взгляд (что такое глубокий минус, нам объяснять не надо), ямочки от улыбки – вот, собственно, и все. Пожалуй, главное в ней – эти ямочки. Увидев такую невинную и одновременно манящую улыбку, мужчина обычно хочет идти дальше…

Пожалуй, сцена на балконе несколько затянулась. Детали можно обговорить и на кухне, за чашкой остывшего чая. Неизвестно, да и неинтересно, что Маргарита там себе нафантазировала, но сообщение нашего героя, что она приглашается в соведущие, выводит ее из равновесия.

– Но как же… – лепечет она, – мне же надо учиться… Нет, вы не подумайте, я понимаю, что это мой шанс, но… Но как-то…

Чуть больше холода в ответ, все точно, чтобы эта кретинка поняла, что ее никто не собирается уговаривать, и она тут же принимает сигнал и перестает нести чушь, испугавшись, что ее попросят выйти вон. Хорошая реакция у девочки!

– Но что, что именно я должна делать? Что от меня требуется?

– Стать другой. Стать другим человеком, который…

Нет, пока ей рано объяснять все. Малахов встает и совершенно машинально, память жеста, отодвигает край занавески, всматриваясь в темные окна напротив.

– Она не возвращалась, – тихо говорит Рита.

– Что? – Малахов с недоумением поворачивается к ней.

Легкий испуг, порозовевшие от сказанной бестактности щеки, и все же:

– Лана, – говорит она тихо, но упрямо. – Она не возвращалась.

Конечно. Конечно же поклонницы знают все, и даже больше…

Несколько минут в тишине. За стеклами ее очков минус три, не меньше, и все еще не погасшее сомнение. Она подносит руки к щекам, пытаясь охладить ладонями жар лица.

– Это же… Это как во сне! Не могу поверить, что я с вами и… Но почему я?

Слава богу, не набивается на комплимент, вопрос звучит искренне.

– Просто мне нужен верный человек.

Она вскакивает, потом садится, потом опять вскакивает:

– Тогда я сделаю все…

И словно боясь, что ее перебьют, быстро и горячо продолжает:

– Я все сделаю! Вы никогда не пожалеете, клянусь! Вы для меня, как, как… У меня в этом городе нет никого, кроме вас, и я, я… Я просыпалась под «Телеутро», с вами и с Леной Мироновой, я мечтала, что буду как вы, что когда-нибудь… – В уголках ее глаз собирается влага. – В ТВ-группу не прошла, поступила на радио и… Мне не нравится радио! Мне нравитесь вы, и я…

Пока она плачет, наш герой пытается избавиться от неизбежного чувства неловкости, возникающего, когда перед тобой открывает душу посторонний человек. И все-таки Андрюша тронут. Ведь и он просыпался когда-то с Татьяной Веденеевой и Инной Ермиловой, мечтая о славе. А еще ему приятно то, что вернуть этой девочке ее Алые паруса, ее мечту в его же интересах.

* * *

Малахов продолжает безжалостно вырывать листы из глянцевых молитвенников секретарши Юли, составляя своего рода светскую карточную колоду. Для начала большой игры со ставками по-крупному надо вызубрить всю колоду, а потом блефовать… Чтобы светская Москва приняла вас как родного, вы должны точно знать, в чем разница между Полиной Дерипаска и Полиной Киценко. А если хотите прыгнуть выше, то, безусловно, должны найти пять отличий между Пэрис Хилтон и ее сестренкой Никки. Для этого молодой поросли предлагаются глянцевые журналы и пятничное приложение к газете «КоммерсантЪ», которое они просто обязаны прочитывать от корки до корки.

В далеком прошлом остались московские вечеринки, где можно было встретить олигарха и фрика, звезду Большого театра и звездочку дискотеки 80-х. В XXI веке все аккуратно разложено по полочкам и рассортировано по кланам. Взять ту же Риту, все ее общение в столице сводится к двум девочкам из группы, таким же глубоким провинциалкам, как и она сама, к их околоподъездному клубу имени Малахова. Москвичи, да и жители других больших городов считают зазорным принимать в свой круг Золушек из предместий. Поэтому расширяйте круг своих знакомых и запомните: без дружественного звездного окружения, в одиночку, дела в Москве не делаются. Одиночки, пусть талантливые и проворные, здесь не выживут, если не станут частью созвездия. Сложность заключается в том, что универсального пособия «Кто есть кто и с кем» не существует, потому что в этом городе все может измениться в любую секунду. Сегодня вот эти звездочки были не разлей вода, а завтра – как, скажем, Жириновский и Митрофанов или Брэд Питт и Дженнифер Энистон – лютые враги. Неизменным остается одно: А и Б никогда не сидят на одной трубе (исключением может быть только труба газовая). То есть звезда категории А не должна выходить в свет со звездой категории Б, потому что в этом случае звезда категории А автоматически опускается в ранг звезд категории Б.

Не менее важно для начинающей звезды детальное изучение биографии персонажей, на которых она или он хочет произвести впечатление.

Например, вы встречаете в коридоре телецентра Сергея Майорова и говорите ему:

– Сережа! Я вас так люблю! Привет вам из нашего Монино! Да, я ваша землячка! И мне в школе преподавала русский язык ваша учительница!

После этого, пока телеведущий не остыл, тут же добавляете, что готовы совершенно бесплатно показать и доказать, что вы способны на многое. Поверьте, вероятность того, что вас пошлют не сразу, а согласятся проверить в деле степень ваших талантов, достаточно велика! Ведь вы показали себя с лучшей стороны: умудрились запомнить сразу два факта биографии любимого ведущего – это уже большой плюс, это показатель того, что ваши мозги настроены не только на сканирование модных брендов…

Но вернемся к нашей истории, потому что до первого бала Маргариты остается совсем немного. Очень скоро звезды, уставшие от непосильных трудов, вернутся с пляжей Испании и Сардинии, где они реанимировали свой блеск, утерянный под софитами хоть на улице Королева, хоть на улице Шаболовка. Они вернутся, посвежевшие, загоревшие, постройневшие, обзаведшиеся новыми знакомствами и увешанные новыми украшениями. Но это будут на 99 процентов все те же лица, которые наш новый друг Другого канала обязательно должен опознать в лицо.

* * *

В редакции тем временем продолжается бурное обсуждение Стасикова коварства.

– Сделал на нас имя – и в кусты?! – кипит Пятницкая.

– Лена, очнись! – одергивает ее Паронин. – На тебе он, что ли, имя сделал?

– Да и вообще, порадоваться нужно за человека, – убеждает всех и саму себя Лариса.

– Камышева! – едко смеется Бойко. – Тебе надо в правозащитницы податься. У тебя, куда ни глянь, ни одного виноватого.

– Да в чем, в чем он виноват? – вопрошает Лариса. – В том, что на него упали отблески чужой славы (прелестный кивок в сторону Малахова) и он сумел этим воспользоваться? Так он молодец!

– Знаем мы таких… – хмурится Наташа Бойко. – Вон концертный директор Софии Ротару как прославилась. Взяла у олигарха предоплату за выступление, а концерта он не дождался, и денежки тю-тю! А бедная Ротару ничего и не знала!

Похоже, Бойко с упорством мазохиста продолжает коллекционировать в своей душе только минусы, с удовольствием пополняя списки мерзавцев, обманывающих и олигархов, и простых редакторов-тружеников, вложивших всю душу и последние деньги в ипотеку.

– Наташа, – покачала головой Лариса, – ты прямо как моя мама говоришь…

– И правильно твоя мама говорит! – разошлась Бойко, напрочь забыв, что, заслышав от своей собственной бабушки коронное «обобрали нас до нитки!», ее пулей выносило из родного очага.

– Насколько я понимаю, деньги она вернула…

Инцидент с директором Ротару Лариса хочет преподнести не в остромодном черном, а в розовом цвете.

– Ха-ха-ха! – гомерически смеется Пятницкая. – Да там сумма астрономическая! Она же не только Ротару подчистила, но и Баскова, и еще кого-то. Миллион евро в общей сложности спилила! А знаете, как это все всплыло?

Кто бы сомневался, что такие ценнейшие подробности Пятницкая запоминает с ходу.

– Ее уличила Пугачева! Стоит эта самая директриса с Ротару и врет, что ее вчера обокрали. И вдруг к ним подходит Алла Борисовна и говорит: «Ах, ах, Олечка, а разве это не ты вчера вечером сидела за соседним с моим столиком в казино? Ты еще проигралась вчистую».

– Ой!.. – с сомнением роняет Лариса. – Не знаю. Если это действительно так… Кому нужна такая слава? Нет, – решительно произносит она, – уж если речь зашла о Примадонне, то я за Люсину славу.

– Я согласна, – кивает Пятницкая, – домработница Пугачевой, по сравнению с некоторыми певцами в нашем шоу бизнесе, самая что ни на есть знаменитость.

– Дамы! А вы в курсе, – вступает Малахов, заодно напоминая редакционной челяди, кто здесь ходячая энциклопедия жизнеописания столичного бомонда, – что нынешний концертный директор Пугачевой – это одна из ее поклонниц, дежурящих у подъезда? Несколько лет подряд она стояла и доказывала свою верность, и в один прекрасный день Алла Борисовна просто привела ее домой, они выпили водки, и все. Вот уже десять лет вместе работают.

– То есть, – расчувствовалась Лариса, – Примадонна оценила по достоинству такую преданность и…

– Но это же не слава, просто человек высидел работу! Поклонники, дежурящие у подъезда, не могут стать звездой!

– Ну не знаю! Я в пубертатном возрасте готов был стоять у дверей Примадонны часами, – вновь встревает Андрей. – У себя в Апатитах я даже узнал ее домашний адрес, чтобы, если вдруг окажусь в Москве, подождать у подъезда. Сейчас я понимаю: это было не просто желание взглянуть на сумасшедше популярного человека. Мне хотелось понаблюдать со стороны, возможно, что-то почерпнуть, чему-то у такой звезды научиться. Нет, ребята, все-таки фанат, дежурящий у подъезда, имеет шанс оказаться на вершине!

Бойко, стараясь оставить последнее слово за собой, назидательно произносит:

– Надо только фильтровать, около чьего подъезда простаивать, и выбирать правильных кумиров. Вы слышали эту историю про Кадырова и официантку?

Кое-кто слышал, но заявлять Бойко такое себе дороже.

– Так вот. Заезжает Рамзан Кадыров в один московский ресторан, к нему подходит официантка и вдруг начинает петь соловьем: «Да вы такой, да вы сякой, да я ваша большая поклонница!» Он морщится, а она продолжает: «Вы очень молодой, но бесконечно интересный политик, я прямо восхищена до такой степени, что вашу фотографию всегда ношу с собой!» И тут же, не давая Рамзану опомниться, открывает бумажник, а там…

– Что? – таращит глаза Юля.

– А там его фотография! И Кадыров говорит охране: «Подарите ей машину!» И бабе оставили ключи от джипа, который был припаркован у ресторана.

В полной тишине слышно лишь прерывистое дыхание Пятницкой.

– Да я… Да я бы, раз такое дело, татуировку сделала с его именем!

Мысль о тату настигает Лену внезапно. Действительно, а почему бы и нет? Какую-нибудь пикантную такую, в особом месте. Тем более что на ее объемы можно нанести фигуру Кадырова в натуральную величину.

– Лен! – вырывает ее из тату-грез Малахов. – А Виталик твой? Это ли не карьера?

– Да! – соглашается Лена. – Он супер!

Речь идет о Виталике, бомже с Киевского вокзала, который ныне работает администратором у Бориса Моисеева.

* * *

Разговор перескакивает на детей лейтенанта Шмидта, то есть на постоянно всплывающих внуков Эдиты Пьехи и сыновей Валерия Леонтьева. У последнего, прямо к его юбилею, внезапно обнаружилась еще и совершенно новенькая дочь. Обо всем этом мне предстоит серьезно подумать, потому что грамотная легенда для звезды – это свидетельство на право ее рождения, квиток на занесение в реестр на карте звездного неба. В нашем случае, когда светилу предстоит вспыхнуть внезапно, это, пожалуй, единственно верный ход. Вспышка будет заметнее, если она состоится на месте какой-то бывшей галактики… Но об этом – чуть позже. Сейчас самое главное – довести объект до полного блеска, чтобы церберы фейсконтроля и дресс-кода допустили ее на порог столичного Планетария.

* * *

И все-таки в первую очередь звездность строится на основе того, как ты выглядишь. Чем раньше вы поймете необходимость вкладывать в свой внешний вид время и деньги, тем лучше.

Знаете, сколько лет мне потребовалось на то, чтобы загнать Малахова в спортзал? Десять! Десять долгих лет при каждом мимолетном взгляде в зеркало я начинал зудеть: пора, Андрюша, надо. Только в 25 лет этот кисель наконец проторил дорожку к тренажерам. До этого он, видите ли, верил, что в современном мире важны ум плюс какие-то там моральные качества, которыми он безрезультатно надеялся пленить окружающих. Но даже этот… тормоз, всегда делающий скидку на то, что Козероги поздно взрослеют (наслушался астропрогнозов Павла Глобы!), созрел до понимания, что в этом мире встречают по тому, как ты выглядишь, и провожают по тому же.

К 30 годам в его упрямой голове повернулся какой-то винт и до него наконец дошло, что ничто не красит звезд шоу-бизнеса так, как фотошоп и компьютерная графика, легко удаляющая все целлюлиты, двойные подбородки, морщины и мешки под глазами. Современные фэшн-журналы успешно растят комплексы в глубоко провинциальных мальчиках и девочках, полагающих, что если они родились похожими на героиню Нелли Уваровой из сериала «Не родись красивой», то ничто и никто их уже изменить не может.

Сможет. В мире, где в записных книжках главными стали телефоны адвокатов, дирижирующих вашим громким разводом, диетологов, фитнес-тренеров и пластических хирургов, возможно все. Счастье в ваших руках.

Понятно, что в начале карьеры у вас не будет достаточно средств на то, чтобы заниматься наведением настоящего лоска и одеваться действительно модно. Но выглядеть спортивно, без растяжек и тому подобных неприятностей вам ничто не мешает! Простенькая маечка и джинсы на стройном теле ценнее любого Версаче на рыхлой фигуре, которую не преобразит никакой фотошоп.

Единственное, без чего не сможет обойтись ни одна даже самая юная бесцеллюлитная особь, наметившая покорить столицу, так это без парикмахерской.

Под звуки негасимого шедевра «Москва, звонят колокола!» ты выходишь на перрон (Казанского, Ярославского, Курского, Павелецкого или Ленинградского вокзала – нужное подчеркнуть). Все вокруг кажется неведомым и прекрасным. При первом удобном случае ты заходишь в ближайшую столичную парикмахерскую, которая оказывается такой же дырой, что и в твоем родном городе, в данном случае Апатитах, только в десятки раз дороже, зато вместо «Шипра» здесь используют одеколон «Мэр», а вместо лака для волос «Прелесть» – продукт фирмы «Л’Ореаль».

Спустя три месяца после приезда ты узнаешь, что в столице на проспекте имени Калинина есть фабрика по штамповке звезд под названием «Чародейка». Прием по предварительной записи, а к некоторым мастерам можно и не попасть, совсем как в 8-ю секцию ГУМа, о существовании которой ты узнал только спустя 10 лет после падения Берлинской стены.

Проходит время, и твое волнение относительно вариантов поимки ускользающей красоты нарастает. Ты обнаруживаешь, что кое у кого есть не просто свои парикмахеры, а свои стилисты, люди, которые и стригут, и красят, и советуют, что приодеть именно к этой прическе и где это все купить. В какой-то момент такой человек появляется и в твоей жизни, потом крутящихся рядом стилистов становится очень много, пока из этой когорты вдруг не вырисовывается некто постоянный по имени Стасик…

И все это время ты знаешь о том, что под одним с тобой небом большого города живет и работает король гламура. Безусловно, ты встречался с ним на разных вечеринках или показах и даже несколько раз, что называется, вы «смешно поржали», пока наконец последний рыцарь расчески и ножниц не коснулся, а точнее, не дорвался до твоей головы.

В этом месте должна была быть картинка. Условия полиграфии не позволяют ее разместить, поэтому лишь подпись: «Малахов доверяет свои кудри только Звереву».

Если и есть в этом городе человек, который находится в кураже нон-стоп и который может поддержать затею Андрюши с вознесением провинциалки, то это Сергей Зверев. У него просто нюх на качественный материал: головы, к которым он прикасается, в результате становятся звездными.

Знаете, откуда взялось последнее лицо D&G? В поисках модели для своего шоу Зверев обратил внимание на охранника в магазине «Перекресток». Хотя участие в шоу преображенного охранника свелось лишь к тупому просиживанию на сцене штанов, действию, которое он так хорошо освоил, ассистенты D&G не смогли пройти мимо его красоты, и теперь страж, который зорко следил за передвижением тележек в районе Теплого Стана, осваивает самые актуальные перекрестки столицы мировой моды – Милана.

Зверев – камертон. Если Рита обречена на провал, он сразу почувствует. И скажет об этом прямо в лоб.

Если же истинный чародей современности скажет «да», наша Золушка будет готова к балу и внешне, и внутренне. Потому что Зверев не только преображает, но и раздает клиентам бесценные советы, объясняя, как им обходиться с сотворенной красотой и дальше.

* * *

Лето не только не гаснет, а разгорается все сильнее. Глобальное потепление коснулось Москвы огненным крылом, на градуснике +28,5° по Цельсию, 83,3° по Фаренгейту, 301,65° по Кельвину.

Огненное сердце Пятницкой уже второй день бьется в унисон с главной артерией Останкино, центральными лифтами, поставляющими свежую рабочую кровь и эфирный планктон на все этажи телецентра.

Что же делает здесь Елена Прекрасная? Почему она не грузится в кабину и не возносится на 8-й этаж, где располагается ее основное место работы? Почему стоит в сторонке, словно впервые попала в телецентр, и раздумывает, куда бы ей подняться?

Воспользуемся заминкой и, пока Пятницкая застыла в ожидании неизвестно чего, разбавим наше повествование несколькими советами специально для тех, кто хочет стать знаменитым побыстрее и решил ради этого взять телецентр штурмом. (И, пожалуйста, не путайте это с событиями недавнего прошлого, когда вход в тот же телецентр таранили грузовики и штурмовала толпа гэкачепистов. Это из другой оперы.)

Прежде всего если вы ребенок или иногородний, то шагайте мимо Останкинской телебашни, потому что внутри ее ничего, кроме обзорной площадки, вы не найдете. Ваш верный курс на тщательно охраняемое здание телецентра. Попробуйте проникнуть туда в качестве участника многочисленных ток-шоу.

Конечно, замечательно, если у вас на руках красный диплом факультета журналистики, безупречное резюме и при этом вы выглядите, как Шарон Стоун. Еще лучше, если вам не больше 35, у вас нет детей, вы не замужем и вообще не собираетесь обзаводиться ни тем, ни другим. Если дела обстоят подобным образом, то уже на следующий день вы будете сидеть в кресле для собеседования. Правда, с такими выходными данными чаще претендуют на работу в Белом доме. (Я говорю о том, что на Краснопресненской набережной, впрочем, в White House на Пенсильвания-авеню таким соискателям будут тоже рады.)

Если же у вас нет спецобразования, тоже не беда! Это раньше вас бы на порог не пустили без корочки об окончании жур– или филфака! На сегодняшнем ТВ даже выпускники сельхозакадемий, учившиеся тому, как повышать урожаи люцерны на озимых полях, могут свободно повышать, к примеру, рейтинги детских программ.

Итак, вы выбрали карьеру не в Доме правительства, а дошагали до телецентра. Смею надеяться, вы в курсе, что главное тут не просто пройти через охрану, а сделать так, чтобы сюда вернуться. Помню, как на заре ее актерской юности в телецентр не пропустили актрису Леночку Корикову. И конечно, она шла по улице Королева и рыдала. Но, будучи девушкой амбициозной, сказала себе: хватит лить слезы, все эти неприступные менты еще будут просить мой автограф… Через десять лет так и случилось.

Разумеется, некоторые молодые особи, попав в телецентр, не хотят дневать и ночевать на кастингах, где тебя могут заметить творцы сериалов, а пытаются закрепиться здесь с помощью первой древнейшей профессии. Не боюсь показаться циничным (а Робби Дерипаска всегда называет вещи своими именами), но один раз переспать можно практически с кем угодно, а вот поставить это на поток…

Конечно, есть в телецентре некие этажи, на которых можно испытать краткосрочный восторг… Если вы обладаете достоинством Маши Малиновской и интеллектом Хиллари Клинтон, можно подняться в кафе на 11-й этаж. Хотя мишленовский ресторанный гид обошел это место стороной, именно здесь главные люди на ТВ съедают во время ланча свой салат «Цезарь». Обратить на себя внимание, наглядно показать, до чего вы хороши и прекрасны, здесь можно с помощью обычной зажигалки. Вечно забывающие свои «ронсоны» теленебожители благодарно закурят от вашего «зипа», но на большее, увы, лучше не рассчитывать. Гораздо продуктивнее знакомиться с простыми рабочими лошадками – редакторами и администраторами. Заверьте их в том, что вы готовы к любой работе на любой испытательный срок, причем бесплатно. Каждый из них будет счастлив иметь помощника, на которого можно перевалить обязанности отвечать на телефонные звонки, бегать за пригласительными для ведущего и вскрывать конверты с письмами. Впрочем, обо всем этом я, кажется, уже говорил, набрасывая психологический портрет телевизионной Мэри Поппинс.

Бегайте, вскрывайте, отвечайте – редакций в телецентре много, и если не получилось в одной, то в какой-нибудь другой непременно получится!

И еще. Если судьба занесла вас в столовую 7-го этажа, где питается телевизионное большинство, не побрезгуйте, заведите роман с операторами, осветителями, звукоинженерами, гримерами. Это совсем не так плохо. Ведь если вы когда-нибудь станете знамениты, то, как говорила Грета Гарбо, лучшие друзья девушки на съемочной площадке – осветители, гримеры и операторы. Только они могут сделать вас как моложе на 15 лет, так и наоборот.

Что-что? Вы пробрались в ТЦ, чтобы познакомиться с Константином Эрнстом или Татьяной Митковой?! Шанс выиграть в эту лотерею – один на миллион.

Конечно, я могу вам рассказать невероятную историю про Золушку, которая проникла в Останкино, поднялась на 3-й этаж, где висит доска объявлений, и с трепещущим сердцем прочитала о том, что телевизионному техническому центру требуются на работу инженеры, сантехники и уборщицы. И вот она получает заветный пропуск и каждое утро, убирая кабинет Генерального продюсера Первого канала, украшает его необъятный стол цветами или корзинкой со свежей малиной, пока наконец он не заинтересуется – кто же эта заботливая фея, которая…

Впрочем, это все мы выдумали, так что не обольщайтесь. Тем более что у Генерального продюсера Первого заботливая фея (она же его правая рука) уже есть, и зовут ее Маша Данелян. Кроме того, Маша знает, что шеф предпочитает не малину, а персики и абрикосы.

* * *

Так что же делает здесь, у лифтов, наша Пятницкая? Неужели изображает боттичеллиевскую весну, приносящую свежий ветер в здание, где с такими проблемами работают кондиционеры? Нет, гордая Пятницкая воплощает собою Диану-охотницу, поджидающую в засаде «уже не нашего» Стасика, периодически возносящегося на вершину телеолимпа – 10-й этаж.

Два дня облавы – и вот наконец (обширные телеса Лены действуют не хуже красных флажков) стилист-олимпиец загнан в угол лифта.

– Лена, – клянется он, – добавив в тембр экстренно мобилизованную из душевных недр искренность и раскаяние. – Не могу… Честное слово, ну никак не могу! У меня все прям по минутам расписано!

Но Пятницкая неумолима. Сначала она смотрит на стилиста, как Мальчиш-Кибальчиш на буржуинов, а когда это не действует, быстро меняет акценты и взирает на Стасика почти как кот из «Шрэка-2».

Стасик, понимая, что его вот-вот деморализуют, идет ва-банк:

– Только ради тебя, от сердца отрываю, вот…

Он достает свой телефон и показывает Пятницкой торс роскошного мужика, заботливо сохраненный им в фотогалерее.

– Это Илюша. Лучший на сегодняшний день колорист в Москве!

Будущая рыжекудрая авантюристка обмирает, словно Эллочка-людоедка, увидевшая ситечко, и соглашается обменять одного олимпийца на другого.

«Если он испортит цвет моих волос, ему придется дорого заплатить за это», – быстро проносится в ее голове, пока она забивает номер лучшего столичного колориста в свой мобильный.

– Но Лена! – кричит ей вслед Стасик, прекрасно понимая, что означает этот хищный прищур зеленых глаз. – Я тебя умоляю! Никаких вольностей! И этот телефон, – Стасик многозначительно повторяет победный жест футболиста Андрея Аршавина, – этот телефон строго между нами!

Пятницкая машет на него, как на надоедливую муху, и тут же набирает заветный номер, пока скульптурный образ колоритного колориста еще стоит перед глазами…

Ее проникновенное с придыханием «алло!» растрачено впустую: ей отвечает женский голос.

– Да! – говорит администратор Илюши, Лену запишут.

– Да, работать с ней будет лично Илья Анатольевич.

– Да, через неделю – это действительно самое ближайшее время.

* * *

– Вот.

Малахов вываливает перед Маргаритой глянцевый улов. Звезды крупным планом и просто в нарезке светской хроники.

Девушка прибежала с самого утра. Ровно в 9.00, как и договаривались, она позвонила в домофон и теперь перебирает разномастную колоду, безошибочно определяя лица даже таких не особо мелькающих персон, как галеристка Айдан Салахова или студентка Варвара Ремчукова.

Да, нынешняя молодежь имеет все возможности быть в курсе, штудируя разделы светской хроники в толстых глянцевых журналах. Детство Андрея Малахова с этой точки зрения было безрадостным. Каталог «ОТТО» и главный глянец тех лет подростковый журнал «Парус» (не имеющий никакого отношения к обзорам новейших моделей катеров и яхт) – вот и все, что было… Но не будем о грустном. Был ведь телевизор, в конце концов! Но это было дорогое удовольствие. Настолько дорогое, что во время вечернего объявления дикторами программы передач будущая телезвезда целовал экран от безудержного восторга. Да, он хотел туда, и он туда попал.

– Ты вообще какие журналы читаешь? – спрашивает Маргариту Малахов.

Она поднимает голову, поправляя сползшие очки.

– Ну обычно я покупаю ваш журнал, где вы главный редактор, а еще в магазине пролистываю те, что без целлофана.

Она снова склоняется над ворохом фотографий.

Я смотрю на нее. Провинциальная девица, которой в Москве некому помочь, потому что вся ее семья – мама, которая в Усть-Лабинске еле концы с концами сводит. Как наяву вижу Маргариту в супермаркете, куда она пришла, чтобы купить хлеб с молоком, пролистать журналы и урвать бесплатный пакет. Обычная и знакомая студенческая история. И при этом ведь пошла и купила матрас! Хватило бойкости принять участие в аукционе и даже обойти претендентов. Это хорошо. Излишняя девичья застенчивость ни к чему другому, кроме ступора в самой неподходящей ситуации, не ведет.

– Маргарита… – окликает ее Андрей.

Она вскидывает голову, всем своим видом изображая боевую готовность. Хоть в окно прыгнуть. Внимательно, кивая головой, выслушивает бесценные советы относительно необходимости знать в лицо знаменитостей, а также домашнее задание – детально прошерстить Интернет, чтобы узнать как можно больше подробностей про их привычки, факты из биографии.

– Все, – разводит руками Малахов, демонстрируя свою исключительную занятость, – пора бежать.

Она резко встает с дивана и застывает в нерешительности.

– У тебя там нет Интернета? – догадывается он.

Она кивает.

Ладно, решает сердобольный Малахов, пусть остается. Нечего ей делать в общаге, пусть даже полупустой в связи с летними каникулами.

– Да, – вспоминает Андрей, уже стоя в дверях.

– Дверь никому не открывать, смотреть в глазок! – счастливо смеется она.

– Нет… То есть да, конечно, не открывать. Скажи, ты сможешь сегодня сменить очки на контактные линзы? Я договорился на завтра показать тебя Звереву, но к нему лучше сразу без очков идти.

– Как! – потрясенно ахает она. – Как к Звереву? К самому?!

– Да, так ты сможешь? – интересуется наш герой.

– Конечно! – хлопает она в ладоши. – Я знаю, какие мне нужны, я одно время даже работала курьером – развозила линзы по заказам.

– А чего же ты в очках? – задает идиотский вопрос Андрюша.

Приди в себя! Журналист! Откуда у нее деньги на линзы?

– Ах, ну да, – доходит до него. – Вот.

На ворох глянцевой бумаги тактично ложатся купюры с изображением Бенджамина Франклина…

* * *

Малахов входит в редакцию и сразу отмечает, что по лицам присутствующих разлит редкостный елей.

– Та-а-ак, что опять?

Игра в переглядки, легкое хихиканье. Предвкушают, сволочи.

– На ковер требуют? На нас в суд подали? Программу закрывают?.. Хотя нет, вы бы тогда с такими довольными рожами не сидели… Что? Давайте, выкладывайте!

Бойко чуть заметно кивает ему головой и бесстрастным голосом Кати Андреевой читает с монитора:

– «Ангелину Смирнову и Андрея Малахова два года назад познакомила самая любимая его блондинка на тот момент – Марина Кузьмина. В дальнейшем парочка пересекалась на вечеринках, в спортзале, а близки Анжела и Андрей стали совсем недавно».

– Так. Это что за бред? – хмуро интересуется Малахов.

– «Андрей очень интересный человек, с ним весело проводить время, – продолжает куражиться Бойко. – У него прекрасное чувство юмора. Он настоящий джентльмен, заботливый, внимательный, обходительный».

Наташа мечтательно закатывает глаза.

– Ты про ум, про ум зачти! – советует ей Миша.

– Так… где это? Ага, вот…

У Бойко появляются восторженные интонации:

– «Андрей очень умный. А для меня интеллект – самая важная черта в мужчине. Не статус, не возраст, не рост, не вес, а интеллект, умение правильно воспользоваться своим умом…»

Все хохочут. Наш герой с видом оскорбленной невинности смотрит на монитор… Обалдеть! Он и… горничная Ангелина! Щека к щеке! Ничего святого у людей нет.

– «Что касается свадьбы, – Бойко уже хрюкает от смеха, – то и для Андрея, и для меня это будет первый брак, поэтому к принятию решения нужно подходить очень ответственно», – заявила нашему корреспонденту Ангелина».

– Где, – отрывисто бросает Малахов, – где опубликованы эти откровения?

– Как это где? – фальшиво изумляется Бойко. – На родине невесты, в Туле, в газете «Тульский пряник». Ну а «Комсомолка» интервью перепечатала.

– Ой, а моя мама ездит в Тулу за зубами! – верещит Юля.

Паронин заинтригован:

– Это как? Там завод, что ли, по производству?

– Нет, просто там стоматология дешевле! – поясняет Юлечка.

– Это просто черт знает что такое! – не выдерживает наконец Малахов.

– Андрюш, – сердобольно интересуется Лариса, – это что – фотомонтаж?

– Нет, – раздраженно отвечает Малахов.

– Ну тогда чего же… – тихо, но явственно бубнит себе под нос Паронин. – Нечего играть в демократию. Нечего потакать и фотографироваться с кем попало! Вот так согласишься один раз собачку искупать, а потом начинается…

В редакции повисает минута молчания.

Камышева решается разрядить обстановку.

– А я сегодня иду к НЕЙ! – радостно сообщает она.

– Да ты что? – кричит Бойко. – Высидела?

Никому в редакции не нужно объяснять, к кому именно идет Лариса. Все в курсе давнего объекта ее персональной охоты – Именитой Балерины Прошлого (ИБП), разменявшей десятый десяток.

* * *

Кстати, этот затяжной проект с ИБП родом из комплексов Малахова. Рыба, как известно, комплексует с головы. Забытые звезды – его больная мозоль. Пользуясь служебным положением, он все время пытается выдернуть в эфир кого-нибудь, покрытого пылью веков.

С душевным трепетом наш герой говорит о том, что всегда нужно поддерживать старых, забытых всеми звезд, чтобы им, отдавшим работе лучшие годы, не было обидно, чтобы они сознавали, что все не напрасно. Поток штампов. Просто в душе Андрей прекрасно понимает, что когда-нибудь тоже окажется в категории С, и очень хочет, чтобы и на него нашелся телеведущий с больной совестью, который позовет его на какую-нибудь скандальную программу. Как написала в приложении к цветочному горшку Маргарита: «Все, что ты делаешь, к тебе возвращается».

И хотя это почти так же невыносимо, как «Мы в ответе за тех, кого приручили», думаю, основным аргументом за Маргариту стали для него ее слова: «Я просыпалась вместе с вами и Леной Мироновой».

Елена действительно очень помогала ему на первых порах. Поддерживала, советовала, поощряла, даже приносила пиджаки сына, чтобы мальчик с севера хоть как-то соответствовал… Нет-нет да и сейчас кто-нибудь спросит Малахова про Лену. Пережив гибель детей, она в эфир так и не вернулась. Андрей видел ее недавно. Очень хорошо выглядит, ухожена. По гамбургскому счету вполне могла бы снова стать популярной ведущей, но…

Люди, которые прошли через забвение, страшно боятся только одного – пройти через это еще раз. И даже я, блистательный Робби Дерипаска, задаюсь иногда вопросом: а стоит ли еще раз заходить в эту реку? Представь. Ты возвращаешься, ты думаешь, что здесь что-то должно измениться за время твоего отсутствия, но… Но студии стали еще грязнее, бардака – еще больше, а профессионалов почти не осталось. Так что зрелый человек, который на современном ТВ и хотел бы вкусить славы, серьезно задумается, стоит ли оно того. Может, лучше перечитывать на досуге всего Чехова и Бунина? Но все-таки так сильна и крепка эта бацилла, что большинство мечтает вернуться. Только никто им не предлагает. Вернуться вообще никому и никогда не предлагают.

* * *

Именитая Балерина Прошлого (ИБП) была обнаружена кем-то из редакторов после забавного инцидента. Одному журналисту поручили написать об этой артистке небольшую заметку. Парень открыл энциклопедию и без задней мысли случайно выписал годы жизни полной тезки балерины – то ли биолога, то ли революционерки: 1871–1963. Состряпал заметку, поскорбел о безвременно ушедшей и получил гонорар. А возмущенная ИБП начала звонить в редакцию.

Услышав об этом, Малахов тут же загорелся, и к делу подключилась Лариса.

ИБП оказалась на редкость капризной. Еще бы! Ведь в свое время этой прелестнице молва приписывала в любовники чуть ли не весь состав Политбюро! Именно поэтому редакцией было принято стратегическое решение: вызванивать ее должны непременно мужские голоса. Чтобы поддержать, так сказать, былой ореол. Миша, курьер, и даже сам Малахов методично склоняли ее к эфиру, и сердце балерины дрогнуло. Покоренная таким упорством и вниманием к своей персоне, она высказала пожелание сначала «посмотреть на этих ваших сотрудников редакции», которые названивают ей с таким рвением.

– Лично я, – сразу заявил Миша, – снимаю с себя все полномочия. Звонить – еще туда-сюда, хотя, подчеркну, это не входит в круг моих обязанностей. Но я никуда не поеду, мне и пописать лишний раз некогда!

Лариса кинула робкий взгляд в сторону Малахова, но тот снова зарылся в глянец. Бойко, перебирающая содержимое своей сумочки в поисках нового блеска для губ, кидает рацпредложение:

– Ларис! Ну ты прям как впервые замужем, честное слово… Неужели я его потеряла? (это про блеск). Если свободных мужиков под боком нет, то порядочная женщина ищет их на стороне. Может, любимая доча стырила? (Это снова про блеск.)

– Но где же, где я их найду? – Лариса почти театрально заламывает руки.

– Как где? – пожимает Наташа плечами. – Единственное место, где остались приличные экспортные варианты, это стрип-клуб. Приведи этой своей приме пару мускулистых красавцев, разве же она устоит?

Малахов с Парониным хихикают.

– Я не шучу! – лучезарно улыбается Бойко, обнаружившая наконец заветную трубочку с блеском. – Сейчас найти хорошего мужчину так же трудно, как парковку у телецентра. Так что вперед, подруга! – И Наташа с решительностью истинного художника начинает создавать эффект влажных губ…

Кстати, вниманию всех, кто хочет стать звездой и годами бесславно обивает пороги телестудий и мелькает в бесконечных кастингах. Однажды, по какой-то совершенно неведомой причине, парковка на улице Королева стала запрещена, и теперь все знаменитые теледеятели вынуждены, как простые смертные, искать в округе местечко для своего авто. Так что, если вы близко знакомы с начальником ГИБДД Северного округа столицы, попросите его решить проблему с парковкой. Человека, который сделает ЭТО, ждут самые заманчивые перспективы. Как минимум должность старшего администратора новогодних телепрограмм.

Вот такие советы приходится раздавать в эпоху кризиса. Кризиса банков, жанров и романтики. Романтика уходит из нашей жизни. Самое время побрюзжать по-стариковски о былых временах, когда на Савеловском рынке можно было купить за 800 рублей дискету с номерами машин и их хозяев, а потом – просто выбирать из списка. Вот припаркован у телецентра «BMW» под номером «XX XXХ XX», и ты знаешь, что принадлежит он Владимиру Соловьеву или Ларисе Вербицкой (на выбор). Тогда начинай украшать машину шариками или исправно заваливай букетами роз (на выбор), а потом, когда объект привыкнет и начнет восхищаться твоим постоянством, разреши поймать себя на «месте преступления», и очарованная звезда…

* * *

В телефоне Малахова 32 неотвеченных вызова и 18 эсэмэсок, среди которых целых четыре от старого друга Андрея Бреннера, того самого, с кем он делил когда-то комнату в студенческом общежитии. Как бежит время! Вот уже 15 лет Бреннер работает за гроши, а точнее за евроценты, на радиостанции «Deutshe Welle». Впрочем, это его личная вина и боль. Пусть скажет спасибо, что ему вообще хоть что-то платят за то, что он обливает грязью политику России. Пусть даже из Бонна.

Итак, первая пришедшая сегодня эсэмэска от Бреннера гласит: «В Москве лето – тусовок нет. Где тебя носит?»

2-я: «Ау! Телефон это не аксессуар, а средство массовой коммуникации!»

3-я: «Свинья, позвони! Даже в Vertu есть клавиша набора номера».

Только Бреннера нам не хватало! Хотя… Хотя – да! Именно Филиппа Шумахера и не хватает во всей этой авантюре.

О том, что у Бреннера есть Альтер Эго по имени Филипп Шумахер, мне известно все с тех же студенческих времен. Имя Филипп, насколько я понимаю, было взято им на вооружение просто так, из любви к искусству (испанский наследный принц и Киркоров тут совершенно ни при чем), а вот фамилия может рассказать об этом индивиде многое. О любви к скоростям и нелюбви к тормозам, о постоянном желании войти в крутой вираж, а также о необыкновенной легкости мысли и об умении быстро перескакивать с одной темы на другую. И весь этот угар, этот пламенный мотор мощностью 450 лошадиных сил заключен в обычную среднестатистическую человеческую единицу. Представляете, как нелегко?

Еще несколько слов о Шумахере. Ему приходится быть очень изобретательным для того, чтобы сдвинуть Бреннера с мертвой точки, заставить его выпустить на свободу свое Альтер Эго. Для этого в запасе всегда имеется несколько соблазнительных морковок, которые он перед ним вывешивает. Во-первых, спортзал. Во-вторых, любой магазин, на витрине которого написано «Распродажа». Это слово Бреннер знает на 28 языках (впрочем, еще и потому, что именно на таком количестве языков вещает его радиостанция). И где бы – в Англии или Китае – он его ни прочитал, Андрей Бреннер чувствует в этом слове сакральный смысл. Третья морковка для Бреннера – перспектива поездки в самые модные точки мира: Ибица, Канны, Сен-Тропе. Правда, тут Андрей непреклонен, у него есть принцип: летать в эти места он согласен только по билетам не дороже 150 долларов, причем в оба конца.

– Платить больше, – с пеной у рта доказывает он, – просто неприлично!

Но самая вожделенная морковка для старого друга Малахова – это уверенность, что он возбуждает в окружающих нечто большее, чем зевота.

Зато когда Бреннеру удается договорится с Шумахером… О-о-о, этот дуэт может исполнить такие песенки, что их репертуару позавидует как будущий Театр песни Аллы Пугачевой в Санкт-Петербурге, так и два московских цирка одновременно. Пара примеров.

Как-то Бреннер приехал в Москву и по дороге в стрип-клуб (та еще морковка!) забежал в книжный магазин. Он давно уже хотел приукрасить стену в «Немецкой волне» политической картой мира, но в Германии таких карт на русском языке не продают. Или продают, но дорого. Времени занести домой рулон с картой 1500×1004 у него не было, потому он приперся в стрип-клуб вместе с этой трубой.

На вопрос администратора: «Что это?» АБШ (Андрей Бреннер-Шумахер) доверительно объяснил:

– Я так долго не мог найти ваше заведение, что вот… Пришлось купить карту.

Совершенно неподражаем АБШ в самолетах. Представьте. Трансатлантический перелет, после 15-го бесплатного бокала вина Шумахер убеждает Бреннера в том, что он Дэвид Копперфилд и способен околдовать взглядом всех стюардесс в эконом-классе.

Вообще, по хорошему счету, порядочные люди в его возрасте уже не вымаливают у девушек в форме стюардесс 16-й бесплатный дринк в экономе, говоря что-то типа: «Это мой первый полет за океан после событий 11 сентября», а уютно располагаются в первом классе, где напитки выдаются как само собой разумеющееся.

Так вот. В самый разгар веселья прямо посередине Атлантики АБШ умудряется вставить палку в колеса разогнавшегося болида! Он вдруг вспоминает, что не выключил утюг, электрогриль, стиральную машину (на выбор), и заявляет, что сейчас пойдет к экипажу, обработает своей выдающейся аурой и попросит развернуть самолет. Здесь АБШ остановить нелегко, потому что он тут же вопиет: «Премьер Евгений Примаков развернул самолет на полпути в Америку, а мне, значит, нельзя?!» – совершенно забывая, что Евгений Максимович устроил такой демарш в знак непринятия решения США о бомбардировке Сербии. И каких усилий стоит мне, Робби Дерипаске, сидящему рядом, уговорить АБШ оставить штурвал в покое, один Бог знает. Я, конечно, отдаю себе отчет в том, что скандал – самый быстрый способ достижения славы (первая неделя января, сезон глухого событийного затишья, так что журналисты непременно вцепятся в эту новость как бультерьеры), но какие-то границы все-таки должны быть!

Итак, этому-то катализатору всех процессов, в которые он умудряется вляпаться, его друг Малахов и отправляет наконец ответ на третью эсэмэс:

«Срочно приезжай! Тут дело на миллион», после чего следует четвертая (текст первых трех см. выше) эсэмэска от АБШ, гласящая:

«Буду Москве субботу».

* * *

Москва, 1-я Тверская-Ямская, дом 28, лаконичная вывеска «Сергей Зверев».

При виде малышки на миллион лицо короля гламура приобретает выражение обиженной лапочки:

– Опять плюшевый десант? – надувает он губы.

Маргарита – белая футболка, джинсы, волосы убраны в хвост – смотрит на короля гламура влюбленными глазами, не закрытыми стеклами очков. В ее руках плоская коробочка с музыкальным диском и толстая книга маэстро. Да-да: только журналисты смирились с певческими талантами Зверева, как он блеснул и на литературном поприще. И теперь Рита помимо прически намерена получить от мастера еще и пару автографов.

Но единственный поющий и пишущий стилист российского шоу-бизнеса сегодня явно не в настроении. Вчера какие-то нехорошие люди выманили короля гламура из Первопрестольной на некий кастинг.

– Городишко, которого на карте нет! А устраивают самое уникальное шоу в мире! – возмущается он. – Причем заранее спрашивают, сколько мне нужно моделей. И я, такой наивный, говорю, по 25 каждого пола. Приезжаю…

Сережа трагически округляет глаза и продолжает:

– А там весь плюшевый десант в сборе. Хромые, глухие, контуженые и пять убитых белок. И из этого надо делать шоу!

Ведущий и единственный участник сразу двух реалити-шоу замолкает и опять с сомнением смотрит на Маргариту. Она от ужаса поправляет на носу несуществующие очки. Пора Малахову вмешиваться:

– Но шоу-то должно состояться при любой погоде?

– Ну да, я по-другому не могу. Либо ты плюшевый десант, либо суперзвезда!

– Значит, все не так плохо!

Зверев наконец чуть улыбнулся:

– Если стилист тебя подстриг и тебе говорят: «Не так плохо», – охотно делится он профессиональным секретом, – это значит о-о-очень плохо.

Рита тем временем приходит в себя и снова протягивает маэстро диск или книгу для автографа.

Несколько взглядов на клиентку, и он выбирает книгу.

– «Человек, – Маргарита вслух читает пожелание от короля гламура, – должен быть или умным, или красивым»…

– Ладно, – смягчается Зверев, с удовольствием наблюдая за ее растерянным лицом. – Пойдем. Звезда в шоке.

Маргариту берет под руку администратор и увлекает в святая святых. Сережа провожает ее все тем же чуть обиженным взглядом и спрашивает Малахова:

– А кому та звезда досталась?

* * *

Король гламура спрашивает про Леночку.

Время действительно летит очень быстро. Кажется, только вчера наш герой приходил сюда, на Тверскую, вместе с Леночкой, а ведь прошел уже почти год! Нежный, милый, непосредственный ребенок с широко распахнутыми глазами и чуть приподнятыми – как у мамы – бровками, дарящими лицу выражение постоянного легкого изумления перед происходящим.

Но мама Леночки – Лана – все равно нравится Малахову больше.

Идея взять с собой дочку на церемонию награждения ТЭФИ возникла спонтанно.

– Что за жизнь, – сетовал Андрей накануне, – от поклонниц отбою нет, а на мероприятие выйти не с кем. Ты же не пойдешь?

Лана в соблазнительной позе русалки, отдыхающей на мелководье, возлежит на диване и лениво листает каталог с работами известного фотохудожника. На вопрос не отвечает, потому что он риторический. Конечно, не пойдет, кто же в здравом уме будет компрометировать себя перед мужем? Пусть номинальным, но не отказывающим в содержании?

– Возьми с собой Леночку, – предлагает она альтернативу, – ребенок будет счастлив.

Ребенок учится в московской школе. Ребенку нравится и этот город, и его начальник, и она с жаром объясняет, что за границей скучно! (Чем Ленусю не устраивает, скажем, эксцентричный мэр Лондона Борис Джонсон, рассекающий по английской столице на велосипеде, непонятно.)

Малахов все еще бросает на ее маман Лану целую серию многозначительных взглядов, но я уже все решил. 15-летний полураспустившийся бутон под ручку с Андреем – отличный способ немножечко потрясти основы и освежить картинку. Да и папарацци иногда надо радовать: бедняжки, так устали лицезреть все те же лица, все те же сны.

И я не ошибся, Робби Дерипаска вообще редко ошибается. Появление нашего героя под ручку со школьницей, над которой еще поколдовал и сам Зверев, вызвало у публики нездоровый ажиотаж. Но никаких откровений от этой сладкой парочки добиться не удалось. Еле сдерживая смех, Андрюша с убийственным апломбом отвечал журналистам что-то вроде:

– Она поразила меня своей наивностью и добротой.

А Леночка в это время… Леночка в ответ на все вопросы широко улыбалась – ровно так, как учила мама.

Гора родила мышь. Аура скандала, так красиво реявшая вокруг этой пары, исчезла как сон, как утренний туман. Скандал – один из самых надежных способов стать знаменитым только в том случае, если вы или ваши пиар-службы сумеют грамотно воспользоваться плодами этого скандала.

Хрестоматийный пример грамотно раздутого и использованного скандала – Моника Левински.

Хрестоматийный пример бесславно забытого скандала – пресловутая «розовая кофточка». Любительнице трендового цвета куклы Барби журналистке Ирине Ароян судьба в одночасье подарила шанс стать знаменитой! И всем этим она не сумела воспользоваться. Если бы у Иришки была голова на плечах, она бы переехала в Москву (как ей предлагали), вела бы радиоэфир «Розовая кофточка» (как ей предлагали), а дальше – написала бы книгу (не предлагали, но непременно бы предложили). Девушка же элементарно испугалась обрушившейся на нее славы. Почему? Потому что, повторюсь, в ней не было того самого звездного гена, который заставляет провинциалов мечтать побить мировой рекорд Елены Исимбаевой среди женщин по прыжкам с шестом в закрытых помещениях и взять высоту выше 4 метров 97 сантиметров.

* * *

Впрочем, бывает, что известность не нужна даже столичным штучкам. Например, ни Леночке, ни ее маме Лане настоящая слава ни к чему. Леночке вполне хватило того, что ее подруга Женька чуть не умерла от зависти, увидев ее фотографии в светской хронике, а также что Серега, ее одноклассник, чуть не сошел с ума от ревности. Вот это настоящий триумф, затмивший всю эту жалкую церемонию награждения ТЭФИ!

Самого Малахова на следующий день тоже ждал триумф – в виде явления у подъезда Сереги.

Минут десять ушло только на то, чтобы понять, о каких именно разборках говорит этот мальчик и чего, собственно, ему надо. Пока Малахов подыскивает слова, пытается объяснить мальчику, что ему нравится мама, а не дочка, я быстро оглядываюсь по сторонам. Так и есть: чуть поодаль табун адвокатов пострадавшего – шесть подростков, лица которых не выражают ни смирения, ни любви к ближнему.

С ума сойти! Целый выводок тинейджеров пришел бить морду известному телеведущему!!!

– Слышь, ты…

Друг Леночки переминается с ноги на ногу, и в глазах его нехороший блеск.

– Слышь… Так нельзя. Это моя девчонка.

Самое время вспомнить, чему учат своих малышей все мамы на свете: любой конфликт можно решить словом. А за словом в карман нашему герою никогда лезть не приходилось – издержки профессии.

Ближе к ночи мама Лана заливисто хохочет, услышав от Малахова последнюю сводку новостей с района дворовых боевых действий.

– Это просто… (слово пропущено), фиг знает на что похоже! – досадует наш герой. – Да я в их возрасте!

* * *

В их возрасте?! Кто бы говорил!!!

Да, в этом возрасте лифты он, конечно, уже не расписывал, но с мечтами стать переводчиком президента или на худой конец спаивать пассажиров на судах загранплавания еще окончательно не простился. Более того, тайком он даже отправил письмо в Калининград, где располагалось единственное училище в нашей стране, готовящее уникальных специалистов – барменов со знанием английского. Ах, как волновался этот скромный ботаник, как сомневался в том, что достоин, что с его зрением минус 4,75 он будет допущен встать за барную стойку, чтобы наконец получать щедрые чаевые за приготовления коктейля «Космополитен». (На 1 порцию: 3 ст. л. водки, 1 1/2 ст. л. апельсинового ликера Куантро, 1 1/2 ст. л. клюквенного сока, 1 ч. л. сока лайма.) Поэтому он сильно удивился, получив ответ, что в училище никаких экзаменов сдавать не надо, достаточно просто добраться до Калининграда.

Не поверив своему счастью или, скорее, заподозрив подвох, Андрюша, будучи интеллигентным мальчиком, решил тогда стать переводчиком, причем не у кого-нибудь, а у Михаила Горбачева. Как раз тогда первый и последний Президент СССР отправился, предварительно разрушив «железный занавес», в бесчисленные загранпоездки. Не исключаю, впрочем, что истинной причиной экстренной смены мечты паренька стало только начавшее оформляться совершенно для меня необъяснимое увлечение женщинами старше себя, такими как Раиса Максимовна Горбачева.

Но приехав в возрасте 16 лет поступать в Институт стран Азии и Африки, наш румяный мачо в очках понял, что 30 человек на место – та самая высота, тот самый Эверест, который ему вряд ли покорится. Недолго думая, он перешел через дорогу и отнес документы на факультет журналистики, где конкурс был в 2 раза меньше. Так он пополнил ряды представителей второй древнейшей профессии, которая, к слову сказать, мало отличается от первой. Надеюсь, я никого не шокировал? Просто Робби Дерипаска привык называть вещи своими именами. Пойду еще дальше в своих обобщениях, если по-хорошему, то все на свете профессии выросли из этой первой древнейшей. Вся разница в том, что представители первой получают наличными каждый день, а ты ждешь и ждешь это 5 и 17 число месяца, когда наконец переведут на карточку твою зарплату.

Грубо? Может быть. Но от этого правда не перестает быть правдой. Главное, понимать, что в любой профессии есть шестерки, а есть тузы, и если вы поступаете на факультет журналистики и мечтаете работать где-нибудь в районной газете, то вам, боюсь, в этой жизни уже ничего не светит. Начиная карьеру в любой профессии, нужно мечтать только о лучшем. Если хочешь трудиться переводчиком, то у президента. Если – журналистом, то добейся Пулитцеровской премии. Ты же не хочешь, заметив первый седой волос на лобке, то есть в момент кризиса среднего возраста, оказаться у подножия социальной лестницы, с болью глядя на крутых мальчиков и девочек, которые оказались на самом верху? Ты же не захочешь стать игроком низшей лиги?

Ориентируйся только на лучшее. Жизнь сама оттолкнет тебя на второе, третье и так далее место.

* * *

Современной столичной молодежи смешны метания и страдания юного Малахова. Леночка и ее одноклассники точно знают, чего они хотят от жизни. Она, например, будет поступать (и поступит) в МГИМО. Ей же за границей скучно, а тут – все знакомые, Серега, опять же… Именно поэтому мама Лана сегодня прилетает в Москву, чтобы в преддверии сезона лично пообщаться с цветом столичного репетиторства.

В аэропорту Шереметьево ее встретил шофер, и сев на заднее сиденье своего московского «Мерседеса», Лана, загадочно улыбаясь, начала было набирать некий номер телефона, но на последней цифре остановилась. «Нет, – все так же загадочно улыбаясь, тихо проговорила она. – Пусть это будет сюрпризом».

И махнула рукой шоферу.

Спустя 20 минут на парковку Шереметьева-2 въехала машина Малахова.

…В ожидании, пока паспортный контроль пропустит наконец его друга АБШ в объятия Родины, Малахов улыбался не менее загадочно. Он предвкушал, как представит другу Маргариту, предварительно объяснив, что эта девушка – его поклонница. АБШ, чье представление о девушках, дежурящих у подъезда, мало отличается от общепринятых (страшненькие и одинокие), оторопеет от увиденного. Не меньше, чем сам Андрей, пришедший вчера на оглашение модного приговора. Честно говоря, даже я, Робби Дерипаска, был сражен. Конечно, Зверев – главный чародей современности, он не просто подстрижет, а сделает ВСЕ, в том числе и подберет одежду с аксессуарами, но все-таки…

Картина, которую мы увидели, по эффекту воздействия могла бы соперничать с изменением имиджа Кати Пушкаревой. Да что там мы! Эвелина Хромченко, Арина Шарапова и сам Вячеслав Зайцев рукоплескали бы!

Трудно объяснить, что больше всего потрясло в этой новой Рите, но все-таки попробую. Дело тут не в красоте, не в безупречно подобранном макияже, не в одежде. Шлейф, аура другой жизни была вокруг этой новой Маргариты. Густая россыпь прямых, словно выгоревших под щедрым солнцем Испании и Сардинии волос, легкий ровный загар (точно такой, как если бы его обладательница с 9 до 11 утра нежилась на верхней палубе мегаяхты «Куин Кей»), что-то неуловимо притягательное в полете бровей и синие, ослепительно-синие, как море на рассвете, глаза. Если бы у курьера, привезшего вам на дом обычные прозрачные контактные линзы, были такие глазки, вы бы, без сомнения, тут же переоформили заказ, изменив цвет диоптрий.

Да что это я, в конце концов! Это же бизнес, просто бизнес, а значит – ничего личного.

…Явно гордясь собственной стойкостью и моральным величием, Малахов наконец заметил в толпе людей, просеянной через паспортный контроль, знакомую фигуру АБШ.

* * *

А тем временем Лариса Камышева впервые в своей жизни готовилась протащить через контроль явную контрабанду, то есть под видом лучших редакторов программы подсунуть Именитой Балерине Прошлого (ИБШ) лучших стриптизеров Москвы, известных как Лелик и Болик.

Трепеща от содеянного, она позвонила в ее дверь.

Рядом с ней под прицелом дверного глазка стояли ОНИ. Они были молоды и прекрасны, они были безупречны, но, как самые простые люди, тоже мечтали о славе. Они так устали от рутины – от неподвижных от ботокса женских лиц, от щупающих рук в пигментных точках, от всех этих клубов и танцполов в 20 кв. м. Разве об этом они грезили, когда приехали в этот город из глубинки? И вот наконец волшебница с прекрасным именем Лариса Камышева сообщила им, что ее знакомый ассистент в поте лица разыскивает для нового сериального шедевра на СТС точно таких ребят, как они.

Ну какой может быть разговор, если для исполнения главного желания всего-то и надо, что очаровать пожилую женщину в инвалидной коляске!

И вот дверь раскрывается, и они входят в святая святых. Девяносто с лишним лет, инвалидное кресло, но все та же осанка, и все та же стать. Декорации соответствующие: квартира танцовщицы обставлена антикварной мебелью, на стенах, в старинных рамах, шедевры… Атмосфера светского салона начала прошлого века с трудом выдержала широкоплечее явление Лелика и Болика, но когда они присели, легкое смятение жрицы Терпсихоры улеглось.

Она внимательно осмотрела их через толстенные стекла круглых очков, одобрительно кивнула головой и принялась рассказывать о былом. Лелик и Болик преданно внимали, и прущая из них сексуальность была по ошибке принята ею за чистой воды джентльментство.

К чести будущих звезд сериала надо сказать, что они действительно были галантны! Они заглядывали приме в очки, целовали руки, говорили комплименты, так что после 20 минут вздохов ИБП, которая сейчас была больше похожа не на пух из уст Эола, а на графиню из «Пиковой дамы», царственно ответила Ларисе «да».

* * *

Помните фильм «Неудачники» с Ришаром и Депардье? Когда по следам одного пропавшего неудачника был послан другой? И вот они встретились.

Москва, исток Ленинградского шоссе. Как это можно, чтобы пробило сразу два колеса?!

Малахов и АБШ стоят на обочине жизни и спорят, что правильнее: вызывать эвакуатор или купить второе колесо?

– Это все из-за тебя! – почти кричит наш герой. – У тебя плохая аура! И вообще. Ты только приехал, а я уже от тебя устал!

Но АБШ, в предвкушении отпускного болида, невозмутим:

– Это у тебя депрессия, – психотерапевтирует он обозленного Москвой, жарой и работой друга. – А когда она появляется у человека? Только тогда, когда он видит, как все хорошо живут. Нужно, – вдохновляется он, – нужно иногда видеть, что есть люди, которые живут гораздо хуже. Люди, у которых нет машины, которые ездят, например, на метро.

Все. АБШ понесло. Он подмигивает проходящим мимо девчонкам. Те громко хихикают и оглядываются.

– Нужно понимать, что, если у тебя в жизни все удалось, надо радоваться тому, что есть, – смело газует на российских поворотах гонщик из Бонна. – А когда это становится очевидным? Когда ты переходишь из бизнес-класса в эконом!

Похоже, там, на Неметчине, АБШ здорово отстал от жизни. Советы от Робби Дерипаски, вложенные в уста Малахова, ему тоже не повредят:

– Ты прямо с Луны. Тут не в тот класс авто на минутку пересядешь – и все, ты навсегда упал в глазах общественности.

АБШ осеняет:

– А зачем, зачем же нам садиться в машину? Мы поедем в метро!

Экстремал заезжий.

– Ты что? Я забыл, как им пользоваться! А сумасшедшие? Терпеть не могу раздавать автографы! – жалуется наш Малахов.

– Да кому ты там, под землей, сдался! – выходит на последний круг АБШ. – Эти мне телевизионщики с их манией величия! Думают, что их знает каждая собака. Есть, есть еще приличные люди в нашем обществе, которые не смотрят телевизор.

Удар ниже пояса.

– Скорее, – надменно парирует Малахов, – делают вид, что не смотрят. Или, точнее, просто врут.

– В приличных домах Америки, – настаивает АБШ, – телевизор, даже если он есть у тебя дома, запрятан в некий специальный комод, где он стыдливо скрывается от интеллигентных гостей.

– В отличие от квартир плебеев? – гомерически хохочет Малахов. – Где телеящику отведено центральное место? И это говорит человек, который только что призывал меня быть ближе к народу? А ты знаешь, что здесь было, когда загорелась телебашня? В каждом доме раздавался плач Ярославны! Даже в каком-то анекдоте мелькнуло: «Игла сломалась, у народа ломка!»

– Я и говорю, – на голубом глазу соглашается АБШ. – Пошли в метро, мы же в конце концов журналисты!

Ну что же… Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция – «Речной вокзал».

* * *

Пока наши естествоиспытатели изучают сложную систему правил прохода в Московский метрополитен (эту карточку надо куда-то совать или куда-то прикладывать?), Лариса, отпустив Лелика и Болика на основное место работы, решила немного задержаться у ИБП, чтобы обсудить с ней детали предстоящего эфира.

На самом деле шеф-редактору программы очень хотелось просто по-женски поболтать с женщиной, список поклонников которой потрясал воображение. Но не тайны ее привлечения к себе внимания волновали Ларису, а наоборот.

Несколько недель назад Лара впервые попала на прием к психоаналитику. Дело в том, что ее подруга и одновременно соседка по лестничной клетке вот уже второй год как начала посещать его кабинет и утверждала, что так счастлива не была никогда в жизни.

– Понимаешь, – объясняла она с энтузиазмом, – он все расставил на свои места. Теперь меня окружает понятный мне мир, в котором я прекрасно ориентируюсь и знаю, что надо делать. Лариска, ты должна…

Два месяца непрерывного жужжания подруги, и Камышева сама не заметила, как оказалась на приеме. Сказанное психотерапевтом ее потрясло.

– Ваши проблемы с мужчинами, – объяснил он, – связаны с тем, что вы не умеете говорить им «нет».

Днем и ночью Лариса обдумывала этот диагноз, пока не пришла к выводу, что доктор-то прав. И она просто не могла не воспользоваться случаем, чтобы не задать прославленной артистке этот вопрос. На третьей чашке чая Камышева решилась.

– Скажите, – трепеща от волнения, тихо выдавила из себя она, – вы такая удивительная женщина, в вас все были влюблены… Как вы справлялись с такой армией поклонников? Как можно отказать и не обидеть?

ИБП уже очень много лет, она устала и прикована к инвалидному креслу, бури, проносившиеся над ее головой и намертво сражавшие дюжих мужчин, остались так далеко, и все-таки женщина в ней еще жива.

– Ах, деточка, у меня был один фантастический воздыхатель. Его уже давно нет в живых, но все-таки я не могу назвать его имя… Он очень меня любил, засыпал цветами, шубами, бриллиантами. Потом он исчез из моей жизни и вновь появился, когда я уже была далеко не молода. Все это время он жил за границей и, как только стало возможным, написал мне.

Ей тяжело говорить, не потому что больно вспоминать, а потому что она слаба, и все-таки она продолжает:

– Он писал, что все еще любит меня, что любил всю жизнь, и ему очень больно, что судьба распорядилась так, а не иначе…

– А вы? – тихо спросила Лариса, понимая, что если бы она получила такое письмо и была на тот момент свободна, то мгновенно бы перелетела океан, чтобы благодарно ответить на такую верность.

– Я? – усмехнулась ИБП. – Я решила быть честной по отношению к нему.

– Как это? – не поняла Лариса.

– Сфотографировалась голой и послала ему этот снимок, чтобы он, получив его, понял, что ничего не потерял в этой жизни. Нельзя сожалеть о невозможности прижать к груди морщинистое тело старухи.

И женщина, в которой даже с трудом нельзя было узнать ту – легкую, воздушную и парящую над сценой Сильфиду, взглянула на Камышеву выцветшими, слезящимися от старости глазами, бывшими когда-то бирюзово-голубого цвета. И Лариса, глядя в эти глаза, готова была расплакаться, чего с ней не случалось с 2005 года, когда она узнала о расставании Филиппа Киркорова и Аллы Пугачевой.

* * *

В метро жарко, душно и многолюдно. А когда там бывает по-другому? У обоих метросексуалов только одно желание – подняться наверх и поймать машину с кондиционером, но ни тот, ни другой не хотят первыми в этом признаться.

Зайдя в вагон, естествоиспытатели ухитряются пристроиться поудобнее и пару станций молчат, обозревая подземный «Диснейленд». Расклеенная по стенкам и даже по потолку поезда реклама, покетбуки в мягких обложках в руках граждан-пассажиров, какой-то странный запах…

– Слушай, – очухивается от культурологического шока Малахов, – давненько я в метро не был. Здесь очень познавательно.

– Вот-вот! – философствует АБШ. – Метро – лакмусовая бумажка общества. Именно здесь, глубоко под землей, ты видишь, что они читают, что слушают, во что они одеты.

– И сколько раз в месяц моются! – понимающе добавляет эффектная пассажирка слева.

АБШ ей улыбается, но, увы, познакомиться не успевает, красавица выходит, а вагон пополняется значительной порцией менее симпатичных попутчиков. Становится тесновато. Опять возникают мысли о прекращении эксперимента.

– Нужно, – не сдается АБШ, – нужно иногда посмотреть, на что это похоже на самом деле. Ведь даже в жизни Бекхэмов все выглядит не так нарядно, как платье Виктории…

Его блистательный спич прерывается резким торможением. Поезд встал.

– Это что?! – оживляется Бреннер. – Очередное ЧП в московской подземке?! Слушай! Мы же сейчас будем прямо по рельсам выводить перепуганных насмерть женщин и детей! Ты не помнишь, мы давно отъехали от предыдущей станции? В смысле, выводить их далеко?

– О-о-о, – стонет Малахов. – Куда делась твоя хваленая немецкая пунктуальность?! Это ты должен отслеживать!

И тут в тишине остановившегося поезда раздаются веселые рулады, адресованные крупной девице под тридцать с кроссвордом. Исполнитель – взъерошенный мужичок под хмельком в ковбойке и джинсах – стоит над ней, из последних сил держась за поручень.

– Э-тт-ти глазки, эти голубые глазки, ик… Девушка, а как вас зовут?

Девица делает вид, что не замечает романтической атаки, продолжая отгадывать кроссворд.

– Э-т-т-ти глазки, – снова выводит пьяный тенор, – но тут поезд трогается, и мужик, не удержавшись, валится прямо на даму своего сердца.

Та ахает от неожиданности, а мужик со счастливым лицом не торопится слезать с ее колен. Мятая газета с кроссвордом торчит из-под его давненько не стиранных джинсов.

Малахов с АБШ выразительно переглядываются (как напарники в американском детективе перед прыжком в гнездо мафии) и…

Вот они, рыцари на белом коне, не успевшие сдать свои доспехи в химчистку! Вот они, как Чип и Дэйл, спешат на помощь беззащитной незнакомке. Апатичная публика с вниманием следит за тем, как они стаскивают с прекрасной дамы сопротивляющегося трубадура и выпихивают его из дверей на платформу (за время их подвига поезд успел и ожить, и прибыть на очередную станцию). Потом звучит финальное «Осторожно, двери закрываются!», и рыцари победно отряхивают руки, бросая на спасенную девицу мимолетные взгляды. Законно ожидая пусть не благодарственных слез, но хотя бы одобрительного кивка, чтобы, пожав широкими плечами, ответить с достоинством:

– Да не за что.

Вместо «спасибо» на них выливается площадная брань.

– Ё… вашу мать! Зачем? Что он вам сделал? – шипит девица, в совсем не голубых глазах которой горит лютая ненависть. – Куда вы лезете? Он же никому не мешал! Может, это была моя судьба! Единственный мужчина, который пристал ко мне за последние два года! Кто вас, козлов, просил?!

…Совет начинающим донкихотам: для начала постарайтесь выяснить, что именно ждут от вас окружающие, и только потом, трижды подумав, навязывайте им свою помощь. Мы не призываем вас проводить фокус-группы на станции метро «Октябрьская»-кольцевая, просто проявите немного внимания и не мыслите штампами, особенно в оценке прекрасных Дульсиней.

* * *

Райская прохлада «Марио» – тот самый свет в конце туннеля московского метро. Вероятно, АБШ прав: иногда надо опускаться пониже, чтобы оценить всю прелесть того, что имеешь.

Чашки с капучино наполовину опустели. АБШ внимает правдивой истории лучшего друга о том, как тот решил уподобиться Пигмалиону, профессору Хиггинсу и прочим товарищам Новосельцевым и зажечь звезду.

– Если звезды зажигают, – прищуривается АБШ, – значит, это кому-нибудь нужно?!

– Да… Значит, кто-то называет эти плевочки жемчужинами, – резко обрывает цитату Малахов и добавляет: – Это нужно мне…

– Ну-ну… А от меня-то что требуется?

– Ничего! – Наш герой поднимает руки вверх, всем своим видом демонстрируя, что никаких отягощающих просьб не будет. – Ровным счетом ничего! Просто посмотри на нее, ОК?

Показать другу Маргариту лучше всего тут же, в модных интерьерах общепита. Так картинка будет и нагляднее, и объективнее. Один звонок, и вот спустя 15 минут (идти от дома Малахова недалеко) в зал входит Рита.

Ее глаза сияют. Она вообще вся светится, до такой степени ей нравится то, что она со вчерашнего дня видит в зеркале. При появлении девицы АБШ резко срывается с пит-стопа на круг.

– М-м-м… – многозначительно мычит он, привставая с дивана.

– Рита! – протягивает она ему руку. – Вы только прилетели?! Я читала про вас у Андрея. Ой, вы же тоже Андрей!

Она усаживается напротив, успевая по дороге посмотреться во все отражающие предметы. Поочередно заглядывает в глаза и тому, и другому Андрею и заявляет с обезоруживающей откровенностью:

– Это такое удивительное чувство, когда на тебя ТАК смотрят. Я сейчас, когда в метро ехала…

– Нет! Только не про метро! – показушно хватается за голову АБШ.

Рита непонимающе смотрит на Малахова.

– Не обращай внимания, – бросает он, – он немного ненормальный.

Ненормальный под столом больно пинает друга.

– Ну так что там, Риточка, в метро? – улыбаясь, интересуется он.

Маргарита знает, что сейчас проходят своего рода смотрины, и потому позволяет себе слегка пококетничать.

– Ох, – вздыхает она, – прямо все так смотрят, но главное – я сама себя чувствую по-другому! Я теперь так хорошо понимаю, когда Сережа говорил про плюшевый десант.

– Это что еще за десант такой? – любуется ее детской непосредственностью АБШ.

Лирико-романтический настрой друга Малахову совсем ни к чему, и он язвительно объясняет:

– Плюшевый десант, с точки зрения Сережи Зверева, это когда женщины одеты в полушубки из меха Чебурашки.

АБШ довольно смеется, официант приносит Ритин свежевыжатый сок. Она делает несколько глотков, поправляет изящным (маникюр обязывает) жестом прядь волос и произносит:

– Вообще-то, в советские времена плюшевым десантом называли деревенских женщин, которые носили своеобразные жакеты из плюша черного цвета. А потом это название перешло на всех иногородних, которые приезжали в Москву и сметали все с прилавков. Колбасные электрички и плюшевый десант. Мне мама рассказывала. Ее дважды так у вас в Москве обозвали….

АБШ в полном восторге, Малахов тоже. Рита немного растеряна и не понимает, что их так веселит.

– Нет, ты слышал? – спрашивает АБШ. – У НАС в Москве?

Дальше следует классическая рисовка: два товарища вспоминают былую службу в войсках того самого плюшевого десанта. «А ты помнишь?» – «А ты помнишь?» – один перебивает другого.

– А помнишь, как мы в очереди за духами стояли?

Это даже я помню. В Москве тогда не было ничего, кроме бесконечных очередей – за хлебом, крупой, консервами, солью и так далее, за всем, в том числе за парфюмом. В разоренном городе только что открылся магазин «Ив Роше». Голодные студенты Малахов и Бреннер по очереди прогуливали пары, чтобы отстоять трехчасовую очередь в этот магазин и получить сразу четыре флакона духов (по два в руки). Духи стоили 15 рублей, но за 20 их тут же перекупали на выходе из магазина. Неизвестно, какую наценку назначали затем сами перекупщики, но по пять рублей с одной 25-миллилитровой бутылочки наши голодные друзья-студенты скашивали. Для них это было целое состояние. А однажды, когда Малахов пришел сменить Бреннера, тот встретил его с горящими от восторга глазами:

– Ты не представляешь! Ирина Аллегрова (!) только что прошла вне очереди!

– А как масло разлили, помнишь?

Это я тоже помню. За подсолнечным маслом, выброшенным на пустой прилавок магазина «Диета», они стояли на морозе часа четыре. И вот вожделенная трехлитровая банка, больше в четыре руки, к сожалению, не давали, аккуратно закрыта пластмассовой крышкой и поставлена в авоську. Друзья стремительно движутся в общагу, предвкушая, как сейчас нажарят на этом маслице остатки картошки. Но, едва переступив порог общей кухни, АБШ поскальзывается и… Как они матерились, стараясь собрать хоть что-то столовой ложкой, досуха выжимали тряпку, но…

– А ты знаешь, что ее мама, – Малахов кивает в сторону Маргариты, – работает на заводе, который делает подсолнечное масло? Между прочим, на этом самом заводе…

Договорить не удается, так как АБШ начинает повизгивать от восторга. На них уже оборачиваются люди, сидящие за соседними столиками.

– Все! – давится он. – Аннушка уже пролила масло!!! И и-и-и, не могу! Слушайте, а я знаю, как называется передача, которую вы будете вести!

– Этого не знает никто, даже продюсеры, – возражает Андрей, – потому что названия этому еще нет.

– Есть! – ликует АБШ. – Есть! «Мастер и Маргарита». И не спорьте, потому что Аннушка уже пролила масло, ой, не могу!

* * *

Пятница, вечер, жара спала, москвичи разъехались по дачам. Наша троица на Патриарших прудах. Куда еще мог потащить всех АБШ после снизошедшего на него откровения в виде названия передачи?! Впрочем, это прекрасный завершающий аккорд долгого дня и рабочей недели.

По каким-то особым, известным только АБШ и писателю Булгакову приметам для отдыха выбрана ТА САМАЯ скамейка.

– Ты сейчас куда? – спрашивает АБШ.

– В общагу, куда еще? – пожимает плечами Рита.

– Ну да… – вспоминает он. – Слушай, а ты как выживаешь в этом Вавилоне, в смысле, подрабатываешь как-то?

– Она курьером работала, линзы развозила, – блещет осведомленностью Малахов.

– Ну не только курьером, – улыбается Маргарита, новая раскованная Маргарита. – Да там особо и не заработаешь, разве что проездной давали – удобно… Потом в службу «Секс по телефону» устроилась на полставки, еще…

Закончить ей не дают. Затормозивший было АБШ заводится с пол-оборота.

– Всегда мечтал узнать, – глубоко дышит он, – кое-какие подробности…

– А что именно вас интересует?

– Как что?! Хотелось бы знать, что происходит на том конце провода?! По ту сторону баррикад, так сказать. Как вы действуете, откуда знаете, что нужно говорить, а что нет?

– Да ничего такого особенного! – пожимает Рита плечами. – Через три минуты телефонного общения они сами начинают делиться проблемами собственной жизни. Им просто нужно выговориться, а мне просто их слушать – вот и все.

– Всюду ложь, кругом обман, – впадает в меланхолию АБШ. – Как можно так обманывать мужчин? Мы же как дети!

– А вы часто говорите правду? – спрашивает Рита.

– Я?! – возмущен АБШ. – Только правду, и ничего кроме правды! А вот он, – Бреннер кивает на друга, – он никогда не говорит правду. Все, все, понимаешь, все от начала до конца – вранье.

Друг переходит на шепот:

– На Другом канале актер Владислав Галкин всем рассказывал, что Малахов давно подсел на ботокс.

– Галкин – это который Санёк из «Дальнобойщиов»?

– Э-э-э… Кажется, да, – неуверенно произносит АБШ, потому что немецкие каналы обошли этот сериал стороной.

– Мне этот фильм очень нравится, а про Андрея неправда, у него красота настоящая!

Уязвленный тем, что Маргарита-Галатея так горячо защищает профессора Хиггинса, а не его – полковника Пиккеринга, АБШ тихо шепчет:

– Думаешь, почему у Малахова такая широкая грудь и железные кубики мышц на животе?

– Почему? – Маргарита заинтригована, тем более что постер с полуобнаженным Андреем из прошлогоднего журнала «Glamour» (это я заставил его сняться в таком виде) висит во многих комнатах их общежития и глянцевые достоинства его торса там неоспоримы.

– Стоит просветить рентгеном, как правда торжествует! У него же везде эндопротезы!

– Что? – округляет глаза Маргарита.

– Самая модная сейчас фишка, – вживляешь себе под кожу специальные пластинки, все укрепляется и увеличивается, а ты хвастаешься торсом, как из музея Ватикана!

– Ах ты, гаденыш! Издеваешься над другом! Я тебе сейчас покажу бельведерский торс! – валит его на землю смеющийся Малахов, которому очень бы хотелось разобраться и с актером Галкиным, распространяющим о нем такие нелепые слухи. Но когда он узнал, что уже в детстве Славик был неуправляем и, кроме бабушки, мог заявить кому угодно: «А ты помолчи!» или «Сейчас получишь в лоб!» – то понял, у них с широкоэкранным «дальнобойщиком» разные весовые категории.

– Издержки профессии, Маргарита, – поднимается, отряхиваясь, АБШ, – правда о накачанных в спортзале мышцах никому не нужна, ни радиослушателям, ни телезрителям.

Тут АБШ абсолютно прав. Горькая правда мало кого интересует. Более того, иногда она даже вредна, особенно в начале карьеры и особенно карьеры звездной.

И расслабьтесь, обман не самая плохая вещь! Вот Алла Пугачева, например, тоже начинала с обмана. Неизвестно по какой причине, но долгое время Примадонна скрывала тот факт, что сама пишет музыку, и даже придумала какого-то мифического Бориса Горбоноса, который исключительно для нее творит шедевры. Немудрено, что всем очень хотелось увидеть этого композитора. И тогда Алла Борисовна (в ту пору еще просто Алла) переоделась в мужской костюм, нацепила парик, усы и очки и сфотографировалась, разумеется, около пианино. Кому интересно, забейте «Борис Горбонос» в поисковую систему, сами убедитесь.

Хорошо ли, плохо ли, но множество великих дел начиналось с обмана. Во всяком случае, если ты рассчитываешь, что тебя пригласят отдохнуть на борту 72-метровой яхты «Куин Кей» (собственности Олега Дерипаски), то можно немножко и солгать…

* * *

Два джентльмена посадили Маргариту в такси, чтобы она с большим комфортом добралась до своей обшарпанной комнаты и скрипучей кровати, изголовье которой прячется за боковой стенкой старого шкафа. Шкафа, где хранятся ее убогие тряпки и ценная – 150 (!) долларов (ровно эта сумма, она заметила, стояла в счете за две чашки капучино, сок, зеленый чай и пять крошечных пирожных) – антикварная вещь – студенческий матрас профессора Хиггинса.

«И все-таки это возможно, – думала она, – есть надежда… Ведь перебрался человек с этого матраса в квартиру с видом на миллион долларов, стал знаменитым, причем благодаря профессии. Почему же у меня не должно получиться? А если получится, то…»

Это было то, ради чего стоило жить, перетерпеть все прелести студбыта, всю эту недоброжелательную к приезжим, к плюшевому десанту Москву, хотя столица, если разобраться, состоит все из того же, но уволенного в запас, десанта. Вот и этим двум Андреям, судя по их рассказу, приходилось несладко, но ведь они смогли! Вырвались! Значит, и она сможет, и она вырвется.

Маргарита поймала в зеркало заднего вида взгляд таксиста (теперь она знала, что нужно садиться не рядом с водителем, а на заднее сиденье). Вот, пожалуйста. Раньше такие взгляды на нее никто и никогда не кидал. Сейчас она была так же желанна, как в те времена, когда работала виртуальной секс-партнершей. Какой все-таки наивный этот друг Малахова! Неужели он всерьез думал, что она начнет ему рассказывать, как и что она говорила жаждущим горячего десерта абонентам?

И вот еще что. Как же ей теперь быть? Когда рассказать Андрею о том, что случилось сегодня утром? Она, конечно, сразу хотела, но при его друге, при этом Бреннере, было как-то неудобно.

* * *

Этим утром она, как всегда, прибежала к нему домой. Он оставил ей ключи, потому что спешил на какую-то встречу. На столике, рядом с компьютером, нашла новые страницы глянца, заварила чай, посидела в Интернете, вышла на балкон – какой вид! – и решила полить цветы… Конечно, к Андрею ходит какая-то женщина убираться, но жара, цветы сохнут, и их роза тоже…

Она счастливо вздохнула, посмотрела вниз, на место своего недавнего дежурства, жаль, что девчонки-фанатки на лето разъехались, и начала поливать цветы.

Но что это? С тонкого розового кустика осыпаются сухие листики, вон их уже сколько упало. Маргарита пригляделась и заметила еле заметную паутинку, оплетающую стебель…

Не медля ни секунды, она включила компьютер и вместо новой порции звездных интервью прочла все о болезнях розы. Завтра непременно надо купить все эти отравы от клеща, напавшего на ее беззащитный цветочек, а сейчас… Сейчас старинный метод – окуривание паразитов!

Рита никогда сама не курила, но в ее сумочке всегда лежала пачка сигарет – вдруг кто спросит?

Она стала набирать полные щеки дыма и тоненькой струйкой выдувать его на цветок, потом опять затягивалась и опять выду…

– С каких это пор горничные Андрея курят в доме? – услышала она мелодичный женский голос. – И вообще курят?

От неожиданности сердце Маргариты заколотилось. Она подняла глаза и испуганно посмотрела на стоящую в дверях балкона женщину в ярко-синем костюме.

– Так, девушка, мы так и будем стоять как истукан? Что вы здесь делаете?

И вдруг Рита узнала в этой блондинке Лану – ту самую! Ее роман с Андреем прошел незаметно для кого угодно, но только не для них, поклонниц у подъезда. Что же это она вернулась, неужели опять с мужем проблемы?!

Рита перевела дыхание и вежливо спросила:

– Извините, вас как зовут?

– Лана, но это совершенно неважно! – отрезала красавица. – Я вас спросила, что вы здесь делаете?!

Маргарита, конечно, хотела ответить, что она ждет Андрюшу, причем его имя она собиралась произнести именно в такой ласкательной форме, но из нее вырвалось:

– Как что?! Жду хозяина квартиры.

Лана презрительно пожала плечами:

– Мне нужно забрать свои вещи, и если новая прислуга Андрея не в состоянии мне помочь, то пусть хотя бы не мешает.

Она решительно прошла в гардеробную хозяина квартиры, закрыв за собой дверь. Через некоторое время, когда дорожная сумка от Louis Vuitton была почти полной, непрошеная гостья вынесла ее в коридор и позвала:

– Можно вас на минуточку?! Отнесите это в мой «Ягуар», вот ключи!

И тут раскрасневшаяся от унижения Маргарита вдруг осмелела:

– А вы ничего не забыли?

– В смысле? – брови Ланы удивленно приподнялись.

– Свой шелковый халат, там, на его компьютере! Сами посмотрите!

Она жестом пригласила недоумевающую красавицу в кабинет Малахова и, как только та ближе подошла к большому монитору МАСа, разбудила компьютер прикосновением к мышке.

Фотография, появившаяся на заставке экрана, заставила Лану сначала вздрогнуть, потом подружка Малахова на три секунды остолбенела, а дальше – схватила сумку с вещами и выразительно хлопнула дверью.

Маргарита счастливо вздохнула: «Не зря я тем вечером мерзла…»

* * *

…Сейчас даже трудно представить, что когда-то было холодно и с неба валили щедрые порции снежных хлопьев, заметая Москву последним снегом. В этом городе так иногда бывает в самой середине первого месяца весны.

Малахов прилетел из своей утомительной поездки на северный восьмимартовский корпоратив в свой пустой дом, не получив от Ланы ни одной ответной эсэмэски, и очень разозлился, когда поймал себя на страшном желании взглянуть на ее окно – горит там свет или нет? Тем более что свет там не горел.

Небрежно брошенный на диване алый халат от Chantal Thomass, купленный им для Ланы на показе в Париже, подействовал на него, как на того испанского бычка. (В телешоу «Большие гонки», в котором нас уговорили сняться, только начинающий тореадор Андрюша Малахов – остальные члены команды вдруг внезапно заболели – не побоялся выйти против парнокопытного страшилища и был незамедлительно поддет острыми рогами.)

Схватив халат, он туго перевязал им стопку ее журналов и уже спустя минуту приткнул эту эффектную композицию у переполненного мусорного контейнера во дворе. «Если она не оценила, так пусть жена их дворника-узбека обновит гардероб», – пронеслись в его голове мстительные мысли. Но едва он вбежал в подъезд, как от дома напротив отделилась маленькая фигурка. Быстро подойдя к свертку, она повертела в руках халат, переложила журналы в сумку и…

Рано утром на том самом пятачке, где поклонницы обычно вытаптывали на снегу имя Малахова, дворник Абдула с удивлением обнаружил фигуристую снежную бабу. Ее широкие бедра и высокую грудь едва прикрывал длинный красный халат с кружевом по подолу. Пока Абдула думал, как половчее снять с этой бабы такой красивый халат (жене), на улицу выбежал этот знаменитый Андрей-ука из телевизора и, хохоча, начал щелкать фотоаппаратом, снимая эту странную бабу.

* * *

– Прелесть, просто прелесть! – хором пищат бабы.

По редакции бегает мохнатый клоп. В жизни Паронина случилось самое страшное. Его глянцевая любовница уехала куда-то по неотложным делам, оставив ему на попечение йорка по имени Антуан. Довольно халатное попечение. На йорка уже дважды упало то, что не должно падать на таких дорогих и мелких собак, на него трижды наступили, и в довершение он весь от носа до хвоста вымазан в помаде сентиментальных редакторш.

– Паронин! Ты молодец, что припер его сюда! – кричит Бойко (душка Антуан умудрился развеять даже ее высокую ипотечную печаль).

Миша пытается испепелить Наташу взглядом. Но ту, что закалилась в боях с потерявшим работу мужем и потерявшей совесть дочерью, взглядом не сразить. Ее сейчас и пуля не возьмет.

Лариса Камышева тоже хочет погладить Антуана, но, видя, что тот уже затискан до обморока, начинает гладить Паронина.

– Мишунь, ты же ребенком был когда-то?

Паронин ошарашенно на нее смотрит.

– Просто у тебя нет детей, вот я и спрашиваю. Тебе же мама про «Незнайку на Луне» читала?

– Я и сам про него уже в шесть лет читал! – гордо произносит Миша.

– Тогда ты должен помнить, чем закончилась история, когда Незнайка был вынужден работать няней двух собак?

– Что ты этим хочешь сказать, что я собачий нянь?! – пытается оскорбиться Миша.

Но, оказывается, Лариса еще не закончила:

– Так вот, Незнайка тайком ходил вместе с этими суперпородистыми псами навещать своего друга в ночлежку для нищих. Ну там клопы всякие, сам понимаешь…

– И что? – Миша на четвереньках пытается выманить Антуана из-под стола.

– Ну и получил отставку у хозяйки! За то, что подвергал жизнь и здоровье ее собачек опасности.

– Да, – вступает Юля, – я племяннику читала Носова. Его, то есть не Носова, а Незнайку, еще потом отправили на Дурацкий остров.

– А куда мне его девать, скажите на милость?! – Вылезает из-под стола Миша. – Его же одного нельзя оставлять! Он не может один, ему нужны люди. Я его оставил на полдня, так он от ужаса чуть не сдох.

Миша вдруг что-то вспоминает и достает из объемной сумки лоток, в который теоретически Антуан должен справлять малую и большую собачью нужду.

– Ну, давай, малыш, давай, красавчик! – уговаривает он зевающего Антуана.

– Оставь его, Паронин! Или ты думаешь, что его над горшком, как двухгодовалого ребенка держать надо? – смеется Бойко.

– Ой! Совсем забыла! – кричит Юля. – Что я вам сейчас покажу! Где же я видела? – Она быстро листает очередной глянец. – Горничная-то эта, Ангелина, такая хваткая оказалась! Вот, нашла. «Один из самых завидных женихов России, – начинает с выражением читать Юля, – покидает лигу «красивые и одинокие».

– Самый завидный жених России – это Антуан! – прерывает ее Паронин. – Вязка с ним стоит около штуки! И от невест отбою нет, сука…

– Мишута, – грозит пальцем Лариса, – фонд дикой природы тебя за такие слова не пощадит!

– Поверьте мне, – страдальчески говорит Паронин, – более мерзкого существа и представить себе невозможно. Во-первых, он сгрыз мой ботинок…

– «Невеста известного телеведущего, – как ни в чем не бывало продолжает Юля, – уже четыре года живет и работает в Москве. Она топ-стилист. Ставит модные показы: проводит кастинги, подбирает для моделей одежду».

– Его ошейник, – басит Миша вторым голосом, – стоит как мое жалованье за три месяца!

– «Мне всегда нравилось быть не такой, как все, – упрямо ведет свою партию чтеца Юля. – Если я видела, что в детском саду у девочки такой же бантик, как у меня, сразу его снимала. В школьные годы, когда в магазинах нельзя было купить ничего оригинального, мама шила мне из дядиных рубашек шикарные сарафаны!»

Бантик Малахов как-то вынес, но искромсанные дядины рубашки его доконали.

– Когда кончится этот балаган? – орет он. – Где Пятницкая? Я же ее просил связаться с этой Ангелиной!!!

– Ой, сами ждем не дождемся, – вздыхает Наташа. – У нее же сегодня день Х… Лучший колорист Москвы по имени Илюша, обладающий, с ее слов, таким телом, что…

Паронин тут же соскакивает с собачьей темы:

– Я всех предупреждаю, если она перекрасится в фиолетовый, я натравлю на нее Антуана!

Пятницкая появляется в редакции через полчаса. Цвет ее волос не изменился, зато на лице Лены застыла высокая печаль.

– Что случилось? – шепчет Юля, выражая всеобщее замешательство (потому что Пятницкая и трагедия – это нонсенс).

Лена с тоской оглядывает присутствующих.

– Случился ужас. Оказывается, этот Илюша ел не только еду…

* * *

Рассказ Пятницкой действительно ужасен. В салон к Илюше она пришла загодя, волнуясь, как перед первым свиданием. Очередь, состоящая из трех дам, записанных, как и она, к лучшему колористу Москвы, ее несколько изумила. Но Лена тут же подумала, что в отличие от нее, наметившей преобразиться радикально, эти клиентки так – оживить цвет или на укладку.

Она села рядом с одной из ожидающих дам, выражение глаз которой явно говорило о желании поболтать, и они тут же зачирикали.

– Ах, Илюша, – вздыхала соседка, на коленях которой лежал предмет особого вожделения Пятницкой – сумка от Гуччи. – Что он с нами делает, злодей!

– А что, – заволновалась Лена. – Что именно он с нами делает? Ужасно хочется подробностей!

– А вы что, впервые к нему? – изумляется соседка.

Пятницкая утвердительно кивает.

– Этот проказник, – шепчет ей на ухо дама, – и от этих слов Лену бросает в жар, – для каждой своей клиентки готовит индивидуальный состав красящий смеси, и никто, НИКТО не знает секрет этого состава! Представляете?

Еще бы, очень даже все это Пятницкая представляет.

– И эти формулы он хранит в своем ноутбуке под целой кучей паролей. В прошлом году мне надо было уехать на три месяца, так я его просила, умоляла, чтобы он раскрыл тайну моей палитры, но нет… Пришлось, как только корни отрастали, к нему из Америки мотаться.

Лена в полном восторге. По ее мнению, это похоже на то, как некоторые мужчины клеймят своих женщин. Эта мысль снова повергает Лену в серьезные раздумья о татуировке. Покойная Катя Огонёк ей рассказывала, что в уголовной среде, если мужчина, например, делает любовнице изображение скрипки, значит, эта дама минетчица. Пятницкой уже видится целый скрипичный ансамбль, вольготно расположившийся по уголкам ее тела…

Тем временем очередь к колористу вырастает еще на трех человек.

– Он успеет нас всех покрасить? – волнуется Пятницкая.

– Ну, что вы, – снисходительно усмехается ее разговорчивая соседка и вновь приоткрывает завесу над тайной лабораторией чародея цвета, – он только смешивает краски, а красят девочки.

Лена заподозрила подвох. Какие еще девочки? Но тут же сообразила, что она в первый раз, и, значит, ею будет заниматься лично Илюша. Ну что же, получается, она должна успеть за этот первый раз многое. Перед ее глазами начинает всплывать еще один сюжет для интимной татуировки, но она стряхивает дивный сон.

Вообще-то, чтобы попасть сюда, Пятницкая прогуляла сегодняшнюю летучку. С того самого момента, как она присела в очередь, прошло уже два часа… А вечером у нее как раз назначена встреча с одним из самых горячих поклонников ее сайта, так и опоздать недолго!

– Может, спросить администратора? – предлагает Лена соседке. – А то уже третий час пошел… К нам на эфир так опаздывают лишь звезды категории А.

Соседка пожимает плечами:

– Хотите – спрашивайте. Лично я – пас. Я что, ненормальная, что ли? Нет, я могу построить кого угодно, хоть в школе у сына, хоть на работе, хоть… – Она подумала и решительно произнесла: – Да, и даже у стоматолога! Но у Ильи Анатольевича?! Увольте, я не враг своей красоты.

Пятницкая думает несколько секунд и приходит к выводу, что она ничем не рискует. Она тут впервые, подумаешь, спросит у этой бездельницы администраторши от имени всей очереди.

Лена с достоинством встает и шествует под взглядами восхищенной ее героизмом публики прямо к девушке за стойкой. Та, похоже, даже рада ее вопросу «Доколе?» и тут же начинает звонить Илюше на домашний телефон, поскольку его мобильный недоступен с самого утра.

– Алло, здравствуйте, это Оля, вы не подскажете, а Илья Анатольевич… Что? Как?

Администраторша некоторое время с изумлением глядит на гудящую в ее руке трубку, затем переводит взгляд на очередь. В ее глазах – немое изумление.

– Там сказали, – тихо произносит она, – что Илья Анатольевич умер сегодня ночью…

Первой зашлась в плаче соседка Пятницкой. Тайный состав палитры ее волос мастер унес вместе с собой в могилу.

* * *

– Ой, Лена, я не поняла, – как можно более тактично переспрашивает Лариса. – Отчего этот Илюша умер? Как это, «ел не только еду», он что – отравился?

– Анаболики, – отрезала Пятницкая.

По дороге из салона в Останкино Пятницкая провела небольшое телефонное расследование, в ходе которого выяснилось, что ее неспетая песня – шикарный колорист действительно умер от передозировки стероидами. Конечно, глубоко в душе Пятницкая сохраняла траур и по безвременно ушедшему, и по своей несбывшейся огненной красоте, но этот траур никак не мешал ей выудить из метущихся в голове вопросов главный: в какую именно тему будущего эфира должна вылиться вся эта грустная история?

Паронин прекращает на время методично заглядывать под все столы в поисках Антуана и насмешливо смотрит на Пятницкую:

– Лена, ты хотя бы сознаешь, что это знак? Теперь-то, после такого предупреждения свыше, тебе ничего не остается делать, как примириться с натуральным цветом.

Пятницкая с просветленным лицом глядит прямо ему в глаза:

– Готов ли ты рискнуть своей жизнью ради красоты? – вопрошает она торжественно.

– Это в каком смысле? – немного пугается Паронин.

– В смысле, до какой степени оправданно вмешательство в естественную красоту? Миш, я уже позвонила Ирэн Феррари, она согласна! Ой, кто это?

– Это Антуан, – отвечает Миша, обнаруживший йорка под своим собственным столом. – А вот кто такая Феррари? Очередная… – слово не найдено, – любительница промчаться с ветерком на «Феррари» или… – слово опять не найдено, – выкрасившаяся в красный цвет? Или она пирсинг себе на лобке сделала?

– Тю! – изумляется Пятницкая. – Ты, Паронин, совсем от жизни отстал. Ирэн Феррари – это грудь номер один России! Она подъедет через часок в студию вместе со своими собачками. У нее тоже такие маленькие, как вот этот, заодно поиграют.

– С собачками?! – Паронин тяжело, почти со свистом, дышит. – Большая грудь и маленькие собачки? Это же в духе отсталых 80-х! Ты что, Пятницкая, всерьез считаешь, что это оригинально? Лично я терпеть не могу ни того, ни другого! Тоже мне, удивила, да сейчас даже мужики сиськи переделывают!

– Миша, – останавливает его Наташа, – на минуточку! Ирэн – это восьмой номер.

– Как?! – судорожно глотает воздух Паронин.

Пятницкая произведенным эффектом удовлетворена. Но ни один триумф не может длиться вечно. В комнату врывается раздраженный Малахов.

– Лена! – кричит он с порога. – Сколько раз я просил связаться с этой горничной?!

– С невестой? – невозмутимо уточняет эта язва.

– Да!

– Но ты же с ней сам встречался…

– А кто ее нашел?! Кто ее мне подсунул?! Пусть она немедленно перезвонит, не то я обещаю ей крупные неприятности!

– Хорошо, хорошо, – соглашается Пятницкая, – ты только успокойся. Я ей прямо сегодня же позвоню, вот только с Ирэн встречусь…

– Какой еще Ирэн?

Его вопрос остается без ответа.

– Грудь как инструмент заявить о себе! – выпаливает Пятницкая. – Отличная тема для эфира.

– Узко! – не соглашается Паронин. – «Жизнь, поставленная на карту ради красоты», звучит куда лучше.

* * *

Спустя полчаса в дверном проеме редакции появляется Самая Большая Грудь России. Через тридцать секунд, шурша блестящими оборками вечернего платья, входит ее обладательница – чернобровая Ирэн Феррари. Сегодня она без собачек, приехала прямо с митинга ЛДПР у английского посольства.

– Представьте, хотела встать под знамена партии, так какая-то тетка заявила, мол, не надо прикрывать нашими знаменами свой срам, пришлось Бентли тискать.

И, видя немой вопрос присутствующих, c улыбкой поясняет:

– Бентли – это мой тойтерьер. И я уже пожаловалась на хабалку Жириновскому. Я его просто обожаю! Ух ты, какой шустрик! – Ирэн подхватывает Антуана, и тот радостно замирает на ее груди.

– А я знаю, зачем ей собачки, – шепчет Малахову на ухо Паронин, – для масштаба.

Масштабы действительно впечатляют. Особенно на фоне Антуана и осиной талии…

– Талию я тоже сделала, – без тени смущения ловит его взгляд Ирэн, – удалила нижние ребра.

Странное впечатление производит эта женщина. Великолепие более чем зрелых и более чем форм в сочетании с непосредственностью. Она как ребенок, который не стесняется рассказать взрослым о каких-то, обычно умалчиваемых, физиологических проявлениях своего организма. Действительно, а что тут такого? Ну, подумаешь, пять операций?! Или семь…

– А не больно? – сочувственно интересуется Лариса.

– Но это же под наркозом, – отмахивается гостья от ее сочувствия, продолжая в подробностях живописать, что, когда и как она совершенствовала в своем теле.

Разумеется, обо всем этом она расскажет в прямом эфире. А что тут такого?

Вот. В этом и кроется секрет популярности этой женщины-ребенка. Открыто говорить о перенесенной (и не одной) пластической операции – смелый путь к славе. Большинство знаменитостей, перешедших (и не раз) этот Рубикон, все-таки предпочтут обманывать широкую публику рассказами о звездных диетах. Ирэн же не упустила свой шанс поймать за хвост известность: первая открыто заговорила о том, что все метаморфозы в ее внешности были вызваны к жизни скальпелем пластического хирурга.

Будьте первым в том, благодаря чему вы решили получить известность. Потом вслед за вами непременно подтянутся и остальные, но славы Юрия Гагарина они уже не добьются никогда, даже если побывают в космосе на 38 секунд дольше его.

* * *

Если бы в Книге Гиннесса существовал раздел «Люди, создающие себе проблемы», Малахов смело бы мог выдвинуть собственную кандидатуру. В Москве не найти более крупного специалиста по вовлечению своей персоны в пучину проблем. Наобещает всем с три короба, при этом искренне уверен, что вытянет все. А все из-за своего глубинного комплекса – успеть сделать побольше до того, как его из прямого эфира перенесут за кулисы. Будто не понимает, что если рваться к финишу такими темпами, то до финиша можно и не дойти. Хоть бы, что ли, отпуск взял на период образования Маргариты! В результате дома его ждет все тот же бардак, что и на работе: АБШ в роли полковника Пиккеринга и Элиза Дулитл в исполнении Риты осваивают в его покоях «Курс молодого бойца».

Конечно, данный курс всего лишь начальная ступень обучения в Звездном Университете Вселенского Успеха имени Робби Дерипаски, но надо же с чего-то начинать. В сетке занятий, утвержденных лично мною, несколько обязательных дисциплин. «Светское обозрение» (кто есть кто и с кем), «География высшего общества» (где проживают, отдыхают и тусуются), «Этикетник» (в чем, на чем и куда перемещаться), «Технология трепа» (как говорить с кем угодно и о чем угодно), ну и еще кое-какие ноу-хау.

Хорошие учителя в России всегда были нарасхват, поэтому раньше выписывали французских бонн, а теперь Шумахеров из Бонна.

– Андрей! – взывает горе-педагог. – Мы тут поспорили – кто это?

Малахов лорнирует предъявленную фотографию. Действительно, кто? Надо завтра выяснить у Юли.

– Какая разница – кто? – отмахивается он надменно. – Не знаешь «кто», просто общайся! Если ты кого-то не знаешь, нужно всегда держать наготове одну из дежурных фраз. Например: «Ой, простите, вы не были на Новый год на Сен-Бартсе?» или «Мы не встречались в баре «Трамплин» в Куршавеле?»

АБШ с видимым удовольствием отпихивает от себя груду фотографий.

– Все, на сегодня хватит. Меня уже тошнит от этих рож!

Маргарита согласно кивает. Малахов подсаживается к ним на диван.

– Вы прямо как Глеб Жеглов и Володя Шарапов, изучающие всех криминальных Анн перед тем, как соваться в банду, – бросает он многозначительно. – Ну а какие еще успехи?

– Мы не прошли тест на Джулию Робертс, – хитро улыбаясь, докладывает АБШ.

Этим тестом я горжусь. Началось все с доморощенных вопросов, которые в самом начале поисков мы задавали горничной, потом, немного поработав над ними, на свет появилась серьезная и стройная система тестовых заданий для будущих звезд. Тест с Джулией Робертс – часть серии, посвященной правилам поведения в ситуации форс-мажора. Например. Вы заходите в холл гостиницы, присаживаетесь на диванчик и вдруг обнаруживаете, что рядом с вами с журналом в руках сидит Джулия Робертс. Ваши действия: выберите правильный вариант ответа.

А) Подойдете и скажете, что «Красотка» – ваш любимый фильм.

В) Начнете слать друзьям эсэмэски, что рядом с вами сидит звезда Голливуда.

С) Обсудите развод какой-то пары, изображенной на обложке журнала, который она читает.

D) Сделаете вид, что очень заняты и вам не до Джулии Робертс.

– Ну и? – спрашивает Малахов. – Какую букву ты выбрала?

– Конечно, А. «Красотка» действительно мой любимый фильм! – под вздохи АБШ упрямо повторяет Рита.

– Дурочка! – ругается Малахов. – Правильный вариант ответа D! Звезды любят, когда на них не обращают внимания.

– Нет, – продолжает упрямиться ученица, – если сказать комплимент тактично и вежливо…

– Деточка, – покровительственным тоном роняет АБШ, – вот когда станешь звездой, тогда и будешь рассуждать.

Маргарита дуется.

– Вы прямо как мой учитель физики, – бурчит она себе под нос.

Шумахер оскорблен в лучших чувствах. Ему буквально плюнули в мотор его стремительного болида! А что он хотел? Он мог заинтересовать эту девочку лет 15 назад, когда выезд в Германию был волшебной мечтой любой провинциалки. Сейчас он для нее представляет интерес только как друг Малахова.

– Ты сначала карточкой пользоваться научись, а потом уже в свободное плавание пускайся! Андрей, ты только посмотри!

Мстительный АБШ протягивает Малахову кредитку Риты, на которой аккуратным девичьим почерком выведен пин-код.

– У меня иногда складывается впечатление, – он продолжает упиваться местью, – что основная проблема для россиян – это не заработать деньги, а запомнить пин-код кредитной карты!

Малахов охотно его поддерживает:

– Ты что, совсем, что ли?! Неужели молодая девка не в состоянии запомнить несколько цифр? Неужели нельзя как-то блеснуть интеллектом и найти хоть какие-то параллели с этими цифрами – 1 3 7 4?

(Действительно, чего уж проще! Например, 13 февраля 1974 года родился Робби Уильямс!)

Атмосфера веселой переменки умерла. Рита закусила губу и чуть не плачет, а Бреннер изумленно смотрит на Малахова:

– Ты чего такой злой?

– Да ну вас, – отмахивается Малахов, – вы тут со своими глупостями, а я с работы только что!

* * *

На самом деле из колеи его вывел звонок с Другого канала, раздавшийся как раз за несколько минут до появления в редакторской Пятницкой. Очень вежливо, но без особых сантиментов нас попросили подтвердить наше решение. А также выразили легкое, но однозначное недоумение относительно того, что до сих пор, невзирая на выплаченный задаток, так и не состоялось знакомство руководства канала с будущей соведущей.

Разумеется, с нашей стороны в ответ последовало вдохновенное вранье, что ставленница за границей, но вот-вот прибудет в Москву, что в ходе состоявшихся телефонных переговоров было получено ее принципиальное согласие, что… Ну и так далее. Классический и вдохновенный блеф.

По большому счету, знакомить Маргариту с руководством Другого уже можно. Невзирая на кое-какие проколы, она показывает просто отличные результаты! И тем не менее она все еще остается просто Ритой. Звездная колода почти что вызубрена, но ее собственное место в этой колоде еще не определено. Что станет козырем в данной игре? Нам срочно нужна легенда. Убойная легенда.

Вариант с нянечкой, которая растлевала тебя до пяти лет, и вечно пьяным отцом, заставлявшим вместе с братом-эпилептиком сдавать бутылки, не подходит. Скандал, безусловно, неплохой способ реанимировать былую славу или создать на пустом месте мимолетную, но нам требуется солидная, основательная легенда, с острым привкусом сенсации…

* * *

Глаза Ларисы сияют как звезды. Наконец-то, наконец в нашем телетеррариуме состоится высококультурный эфир. Уму непостижимо, какая удача! Сразу две примы! Именитая Балерина Прошлого (ИБП) и Популярная Балерина Настоящего (ПБН). Связь времен! Преемственность! Это будет замечательно, о такой программе Лара даже и мечтать не могла!!!

Настю Волочкову подогнала на эфир Бойко. И пока Камышева восторженно выслушивала, как Наташа выбивала согласие манерной ПБН, пуленепробиваемый Паронин спросил зевая:

– А ты уверена, что нам нужна эта разведенная прима, уволенная из Большого за излишний вес?

Лариса чуть не расплакалась от обиды за ПБН, которая, как ей всегда казалось, излучает сияние.

В назначенный день, не иначе как Миша сглазил, с самого начала все пошло наперекосяк. Съемка задержалась на 35 минут. ИБП агрессивно восклицала из своей коляски:

– Да меня не ждала сама английская королева! Почему я должна ждать какого-то Малахова?

Объяснить ей, что в этой передаче не все завязано на ведущем, что срывается по техническим причинам телемост, в котором она должна принять участие, было невозможно. Представление ИБП о телевидении были родом из такого лохматого прошлого, что она не понимала самых элементарных вещей, а главное, не хотела понимать.

– Где эти красавцы редакторы, которые меня сюда заманили?! – буянила она.

Камышева, с непросохшими слезами, пряталась за операторов, понимая, что в это время суток она ни за что не отыщет ни Лелика, ни Болика, которые отсыпались после праведных трудов на еженощном секс-марафоне.

– Увезите меня – я не хочу здесь оставаться! – продолжала требовать к себе внимания престарелая ИБП. – Дайте мне воды! У меня пересохло в горле, я не могу говорить!

– Закатывайте бабку! – бодро командует Паронин из аппаратной. – Пусть сидит в студии, все равно говорить ничего не может! Воды дадим во втором блоке после рекламы.

Лариса вглядывалась в мониторы, крепко прижав ладони к горящим от стыда щекам. Высококультурный эфир, с ужасом констатировала она, превращается в очередную базарную склоку.

Между тем ИБП, не дождавшись стакана воды, дождалась предназначенного для нее сюрприза. При других обстоятельствах она не приняла бы этот сюрприз, даже с большой доплатой, но тут деваться было некуда. С остановившимся взглядом Жизель 50-х наблюдала за тем, как в студию вплывала Одилия дня сегодняшнего, то есть ПБН Анастасия Волочкова.

– Немедленно выпустите меня отсюда…

Эту фразу ИБП произнесла тихо, но так грозно, что даже Миша понял: выпускать придется… Именитую Балерину Прошлого быстренько укатили за кулисы, а ведущий после рекламной паузы с болью в голосе посетовал, что ей стало плохо.

Но и ПБН тоже ждал большой сюрприз! Гостья, о которой ее никто не предупреждал и при виде которой Настя застыла с вымученной улыбкой на устах.

Вся в черном, символизируя одновременно и кота в мешке, от которого не знаешь, чего ожидать, и черную кошку, пробежавшую когда-то между закадычными подружками, на студийной арене стояла Ксения Собчак.

Разумеется, соглашаясь на этот эфир, дальновидная Настенька (недаром полгода спустя она баллотировалась в мэры города Сочи) тщательно изучила список всех приглашенных гостей, и номер девять – хореограф Инга Петрова – подозрений у нее не вызвал. Но откуда же ей было знать, что именно под этой фамилией записалась на эфир ее не менее дальновидная экс-подруга Ксюша?

Этот кровавый поединок двух рафинированных петербурженок Лариса Камышева вынести уже не могла. Она сбежала из студии, чтобы тихо оплакать в технических коридорах Останкино навеки похороненную идею высококультурного эфира.

* * *

АБШ корчится в смеховых конвульсиях на диване. Маргарита, рядом с ним, тоже в полном восторге. По телевизору только что закончился высококультурный эфир.

– Нет, ты видела, как она грамотно включила дуру?! – АБШ делится своими наблюдениями над поведенческими стереотипами звезд.

– Это как?! – недоумевает Рита.

– Ну, понимаешь, Настя сразу просекла, что соперник сильнее ее, и просто – чик – и выключилась. Сидит, улыбается и молчит – беспроигрышная тактика! Андрей, ты скоро?!

Малахов только вышел из душа, где смывал с себя собственный пот и обильные Ларисины слезы.

– А что случилось с этой пожилой балериной в коляске, уже известно? – с беспокойством спрашивает Маргарита.

– Все с ней ОК, просто укатили во избежание скандала.

– Как, еще одного скандала?! – визжит Бреннер. – Грандиозно! Балет – это наше все!

Он взмахивает руками, встает на цыпочки, – но па-де-де в исполнении АБШ явно не хватает экспрессии.

– Андрей, – спрашивает Рита, – а из-за чего все-таки Ксения с Настей поссорились, вроде дружили?

Малахов пожимает плечами:

– Никто не знает, а сами они не рассказывают.

– Слушайте, – осеняет АБШ. – Может, Рита – дочь этой, которая в кресле? То есть внучка. Там с потенциальными отцами, судя по слухам, все в порядке – почти все Политбюро состояло в поклонниках! Тем более старушка сейчас невыездная, не будет же она кататься по судам на своей коляске?!

– Нет! – категорически отметает предположение Малахов. – Хватит с несчастной женщины и сегодняшнего эфира. Я не хочу быть виновным в ее смерти.

* * *

…Забегая вперед. Ей было 92 года, когда она умерла. Поскольку никаких родственников у ИБП не было, в ее доме хотели сделать музей, но оказалось, что квартира уже отписана какому-то бизнесмену. А еще позже выяснилось, что все стоящие на ламберных столиках, а также висящие на стенах в золоченых рамах шедевры, между которыми когда-то прогуливались Лелик и Болик, – подделки, а подлинники давно растащили сиделки и всевозможные помощники ИБП по хозяйству.

Вывод: какой бы величиной ты ни был, кто бы тебе ни рукоплескал, на чьих бы приемах ты ни царил, рано или поздно адрес твоей прописки – Тупик Одиночества. И нужно найти в себе силы противостоять этому, понимая, что подделки, висящие у тебя на стенах, немногим отличаются от шедевров. Особенно, если всю жизнь ты был уверен в том, что они настоящие.

* * *

Похоже, тема балета АБШ серьезно травмировала, потому что он продолжает толкать в массы идеи культурного наследия, заодно выискивая, чьей же наследницей заявить Маргариту.

– Умом Россию, конечно, не понять! Но что такое визитная карточка России? Валенки – раз, – начинает он загибать пальцы, – матрешки – два, самовар – три… И балет! Тут чуть что, сразу «Лебединое озеро»!

– Ну а кто? – лениво вопрошает Малахов. – Кто? Местных знаменитостей трогать точно нельзя. А зарубежных здесь никто не знает. Кстати, как раз по причине, что «даже в области балета мы впереди планеты всей».

– Ну а ты кого предлагаешь, умник?

– Знал бы, не спрашивал. Понятно, что это должен быть кто-то либо давно отошедший в мир иной, либо из эмигрантов. Правда, тогда процент узнаваемости ниже.

– Мне кажется, что это…

Рита и Малахов напряженно смотрят на АБШ.

– Это должен быть все-таки мужчина! – наконец произносит тот, отказавшись, тем самым, от кандидатуры Именитой Балерины Прошлого.

– Почему мужчина? – подает голос Маргарита, которая до этого все время молчит, прислушиваясь к тому, что говорят старшие и опытные товарищи…

– Они чаще не знают про своих детей, – безжалостен в оценке своих коллег по цеху АБШ.

– Или не хотят знать, – поддерживает его Малахов. – Вы видели наш эфир с сыном Журавлева?

Рита видела, АБШ – нет. Приходится рассказывать.

* * *

Актриса Татьяна Шитова пришла в студию и поведала всей стране о том, что беременна от прекрасного артиста Анатолия Журавлева. Но ее очень печалит и удивляет тот факт, что он не испытывает никакого по этому поводу восторга. Ведь ему за 40, он не женат, детей у него нет. Почему же вместо того, чтобы радоваться, он прекратил с ней всякое общение и говорит, что ребенок ему не нужен?

А в это самое время в городе Нижний Тагил на экран с беременной актрисой с тоской глядит дама по имени Надежда.

Ровно 22 года назад она родила от Журавлева мальчика и все это время молчала. Правда, несколько лет назад, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание, она послала актеру телеграмму, что, мол, сын умер, приезжай на похороны. Папаша явился, но, увидев, что все живы, разозлился и с тех самых пор в Нижний Тагил ни ногой.

И вот смотрит Надя эфир, и становится ей жутко обидно. И звонит она в передачу к Малахову и говорит Юле, что раз такие дела, то и она согласна выступить. И привозит в Москву копию Журавлева, сынишку 22 лет.

* * *

Выслушав подробности, АБШ морщится:

– О, эта ваша российская бытовуха!

– Зато у вас, когда отец 24 года насилует собственную дочь, держа ее в подвале, сплошной Болливуд! – парирует Малахов.

– Это не у нас, а в соседней Австрии! Но, может, Маргарита все-таки какая-то княгиня?

Малахов устало отмахивается:

– Кому это нужно? Это было модно, когда был «железный занавес».

– «Железный занавес», – эхом вторит АБШ, и вдруг лицо его расплывается в улыбке. – Эврика! – кричит он. – Нашел!

Он с размаху хлопает рукой по колену:

– Барышников!!! Миша Барышников!!! Побег из страны, разбитое сердце Лайзы Миннелли – вот это биография! В Россию – ни ногой!

– Это который в «Сексе в большом городе»? – оживляется Маргарита. – Очень симпатичный.

– Вот видишь? – победно кричит АБШ. – Он даже провинциальной молодежи известен!

– Ну да, – соглашается Рита, – Маргарита Барышникова, дочь, звучит великолепно! А мама кто?

АБШ с упоением начинает пересказывать содержание какого-то фильма, где Барышников играл самого себя – эмигранта-беженца из России, который случайно попадает в СССР, а страшный КГБ…

«Что-то в этом есть, что-то определенно есть… – стучит в голове Малахова… – Ну, давай же, вспоминай!»

– Один мой знакомый искусствовед, – вспоминает наконец Андрей одну интересную историю, – рассказал мне как-то легенду, которая вполне может быть правдой. Согласно этой легенде после бегства из Советского Союза Барышников все-таки был в России. Однажды в начале девяностых в Швеции они встретились с Бродским. Тогда из Стокгольма в Питер ходили паромы, на которых можно было без визы попасть в Россию на один день. И Барышников вместе с Бродским приплыли, погуляли один день и уплыли. Искусствовед, который мне все это поведал, делал как-то вечер в Русском культурном центре в Париже, и к ним приехал Михаил Барышников. Он, разумеется, стал пытать его на предмет этой истории

– И? – торопит АБШ.

– Все, чего ему удалось добиться от Барышникова, это улыбка и загадочная фраза: «Все может быть».

– А официально он в Россию не возвращался? – уточняет Бреннер.

– Нет, – качает головой Малахов, – никогда. Только в Ригу приезжал, он там родился.

Повисает тишина.

– Вопрос в том, – вздыхает Малахов, – как будет себя вести Миша в случае обнаружения внезапной дочери, пусть даже в России, а может, и тем более в России… Хорошо, если будет загадочно улыбаться и говорить: «Все может быть», а если нет?

– Да, – согласен и Бреннер, – это вопрос. Причем вопрос, который самому Барышникову не задашь.

– А Бродский? – звонко произносит Рита. – Он ведь по легенде тоже был на том пароме. И он уже умер, и…

Она запинается, думает и произносит, решительно тряхнув головой:

– Россия – это же не только балет и валенки, это же еще и великая литература. И если это правда, про паром, то получается, что он все-таки вернулся!

И вдруг она, нараспев, как обычно читают поэты свои произведения, глаза в одну точку – куда-то мимо телевизора, начинает читать:

Вот я вновь посетил

эту местность любви,

полуостров заводов,

парадиз мастерских,

рай речных пароходов…

И опять прошептал:

«Вот я снова в младенческих ларах».

Вот я вновь пробежал

Малой Охтой вдоль тысячи арок[1].

Она замолкает, и чуть смущенная собственным порывом, робко глядит на растерянных учителей. У нее огромные влажные глаза.

– Это что – Бродский? – первым «догадывается» Бреннер.

– Вот так вот прямо наизусть? – сомневается Малахов.

– Да, – кивает Рита, – я многое из него знаю наизусть. Я его очень люблю…

* * *

Дальнейшие штрихи к портрету Маргариты Бродской, незаконнорожденной дочери великого поэта, набрасывались легко и весело.

– Итак, – вдохновенно сочиняет АБШ, – паром. Надо потом посмотреть, как он выглядит. И только один день в городе на Неве. Представь, только представь, Андрюха, – кипятится он, – что это мы. Вот нас на один день запустили, к примеру, в Апатиты инкогнито.

АБШ без всяких фотопроб утвердил себя на роль гения в компании с другим гением.

– Вот мы приплыли и сразу пошли… А куда, собственно, мы пошли-то?

– В твое любимое место досуга – стрип-клуб, куда же еще! – глумится Малахов.

– Нет, это как-то суживает перспективы. Тем более в Апатитах, то есть в Питере тех лет стрип-клуба не было.

– Наверное, они отправились по местам своей юности? – предполагает Маргарита.

– Умница! – радуется АБШ. – И случайно в одном из таких мест встретили свою старую любовь…

– Старую? – сомневается Малахов. – Зачем же старую?

– Ну да, – досадует АБШ, – ежу понятно, что надо помоложе… Ну не знаю, по бабам они, что ли, пошли?

– А почему бы и нет? Они что, не люди, что ли?

– Но куда? Они же утонченные интеллигенты, гении, не побоюсь этого слова! Не на улице же они знакомились?

– Может, отправились в Эрмитаж? – снова пытается облагородить легенду Рита.

– Точно! – в два голоса орут друзья.

– Посетительница?

– Нет, лучше сотрудница! Юный прекрасный искусствовед, в смысле искусствоведша.

– И она их узнала!

– Его, его узнала! Барышникова пора сбрасывать, скрипач, то есть как его? – балерун, не нужен!

– Да, он пошел погулять вокруг своей бывшей Мариинки, а Бродский – в сокровищницу искусства.

Пятиминутный перерыв на абсолютно неинтеллигентное ржание, во время которого судьба Маргариты Бродской висит на волоске, и вот, наконец, дело близится к развязке.

Узнав великого поэта, юная искусствоведша обомлела. Столько лет она засыпала и просыпалась с его стихами на устах, столько лет отдала кружку юных любителей поэзии, в ее девичьей спаленке даже висел портрет Бродского (она как-то пошла на преступление и вырезала его из библиотечной книги!). И вот теперь, вместо того чтобы бежать и донести о своем видении на Литейный, 28, она с замирающим сердцем сделала шаг навстречу, а потом еще шаг… Это был солнечный удар, вспышка шаровой молнии, встреча двух сердец в храме культуры…

На «храме культуры» Шумахер не выдерживает. Он валится на диван с гомерическим хохотом, рядом падает смеющийся Малахов. Даже Рита, которой не очень нравится подобная фамильярность по отношению к Бродскому, не выдерживает, заражаясь общим весельем.

– А потом они пошли к ней домой пить чай с вареньем? – спрашивает она.

– Фу, терпеть не могу варенье!

– Ну тогда с овсяным печеньем.

– А может, все произошло прямо в Эрмитаже? – озаряет Малахова. – Она повесила эту штуку заградительную, как называется эта плюшевая колбаса, которую они вешают? И в зале с импрессионистами все и случилось.

– Нет! – кричит Рита возмущенно. – Так нельзя, я не хочу! Моя мама не могла в музее…

Кто ее вообще спрашивает? Тоже мне, миссионерка. Какая разница, где и как размножаются знаменитости? Да хоть сдают свою сперму в банк, как Жириновский. Чем больше у вас будет потомков, тем лучше. Если вы, конечно, настоящая звезда.

Ближе к ночи история любви обрастает должным количеством подробностей, а усталая троица в изнеможении глядит в экран телевизора, так и не выключенного с тех пор, как там кипели высококультурные страсти из области балета. В наступившей тишине голос Кати Андреевой звучит почти пророчески:

– Как будут развиваться события дальше, покажет «Время».

* * *

Сегодня у нас с Малаховым выдался совершенно замечательный день. А все почему? Потому что наконец расставлены все точки над «i», потому что легенда обрела законченность, а значит, и перспективу на успех.

Утро. Наш герой собирается в Останкино. Рита с АБШ уже приступили к занятиям. Курс молодого бойца: «Как стать знаменитым» пополнился факультативом «Все и даже больше про Иосифа Бродского».

– Когда родился? В каком году уехал? – кричит АБШ словно последний гэпэушник.

Допрос прерывается хитроумными подковырками – выпытыванием подробностей про маму (она не могла, просто не могла никому рассказать правду, чтобы не выдать отца), про поездку в обожаемую им Венецию (около моста Вздохов у него вновь заболело сердце, и он положил под язык таблетку валидола), и так далее.

Напоследок АБШ достает фотографию добродушного человека в очках:

– Кто это?

– Феликс Комаров, бизнесмен, собирает коллекцию лягушек, – бойко выдает Маргарита. – Но при чем тут он?

– А при том, блестящая ты моя, – АБШ явно гордится добытой информацией, – что Феликс хорошо знал Бродского, и ему о своем кровном родстве лучше не петь!

День. Встреча и блестяще проведенные под моим руководством переговоры Малахова с представителями Другого канала. Они в восторге. Маргарита Бродская утверждена в качестве соведущей. Название передачи «Мастер и Маргарита» утверждено. Размеры бонуса за содействие обсуждаются. Определен и старт рекламной кампании – фотосессия Маргариты Бродской. Она будет проходить в западном издательском доме.

Вечер. Телефонное явление невесты Ангелины.

– Алло, – нежно воркует в трубку любительница красивых платьев, – это я… Мне сказали, что вы просили меня позвонить… Вот, – романтичный вздох, – я звоню…

Ах ты моя лапочка…

– Ты что, сдурела совсем? – рявкает Малахов, искусственно подогревая свой гнев воспоминаниями о том, как над ним потешалась вся редакция и окрестности. – Ты что себе позволяешь? Фото на память – это повод объявлять о помолвке?!

– Но как же… – теряется она, – вы же написали, что не против. Вы же мне разрешили!

– Я тебе разрешил? Я?! Да ты с ума сошла!

– Но как же так, Андрей! Откройте нашу переписку в «Одноклассниках», посмотрите. Я же вам написала, спросила, и вы разрешили.

Полный бред. Окончательное безумие. В глубинах Интернета, в одной из так называемых социальных сетей, оказывается, кипит бурная параллельная жизнь двойника нашего героя. Кто-то зарегистрировался под именем Малахова и ведет активную переписку.

Да-а-а… Иногда даже меня, Робби Дерипаску, можно удивить. Раньше, чтобы стать двойником знаменитости, надо было иметь какое-то с ней сходство (ходишь ли ты в гриме Ленина по Красной площади или стоишь Мэрилин Монро на бульваре в Голливуде), а теперь, чтобы испытать сильные звездные ощущения, достаточно просто зарегистрироваться под чужим именем и начать переписку!

Хотя чему я удивляюсь? Сегодня каждый, кому не хватает в жизни известности и популярности, может просто завести свой блог – отличное средство стать звездой в мире виртуальном, раз уж в реальном все не складывается. Нет-нет, в этой книжке вы не найдете стройно изложенной теории становления звезд виртуальности, единственное, что может посоветовать в данном случае Робби Дерипаска, – это разместить в Интернете свое домашнее порно.

* * *

Рита улетела позавчера на фотосессию в Монако, а сегодня улетает АБШ. И сейчас, прямо в аэропорту (нашел время и место), он вдруг оставляет свой тон завзятого весельчака и балагура. Или это просто Бреннер дал слово своему Эго?

– Скажи мне, Андрюха, как ты вообще решился на это?

– Ты про Марго?

– Нет, про твое решение перейти на Другой канал… Все-таки столько лет проработал на Первом…

Малахов молчит. Вокруг гудит людской улей, безостановочно выпускающий и впускающий пчел и трутней.

– Знаешь, откуда растут ноги всех моих проблем на Первом? – наконец отвечает он вопросом на вопрос. – Почему я буксую на одном месте? Потому что все вокруг помнят, откуда я пришел, с чего начинал. Меня помнят пухлым мальчиком, который поднимал трубки и был по большому счету на побегушках. И все, кто это знает и помнит, не понимают, с чего вдруг этот мальчик в какую-то секунду стал считать себя звездой? На каком основании он претендует на что-то большее, выдвигает какие-то условия? Мы-то ведь в курсе, где мы его подобрали!

Малахов снова замолкает, потом продолжает:

– Я это четко осознал, когда начал аферу с Маргаритой. Именно поэтому любые знаменитости не желают видеть рядом с собой людей, которые что-то знают о них настоящих. Человек становится звездой, и первое, что он делает, перечеркивает, вымарывает все, что было до этого, пресекает все контакты, которые могли бы выдать подробности его реальной биографии.

– А если тайное все-таки становится явным? – спрашивает Бреннер. – Сколько было случаев, когда такое всплывает, что караул.

– Это проблема компромисса любого статусного человека. Ты придумываешь легенду, превращаешься из Марины Евстархиной в Аллу Довлатову, а из Аллы Агеевой в Машу Распутину. При этом меняешь не только имя, но и судьбу. Никаких бараков не было в твоей жизни. Ты никогда не жил в маленьком городке. Этого не существует! И вот тут зверски важно…

Малахов очень серьезен:

– На этом этапе либо происходит раздвоение личности, либо не происходит. Если ты принимаешь свое второе Я, относишься к себе в своей новой звездной ипостаси с юмором, это примеряет тебя с действительностью, и ты просто живешь дальше. А если ты абсолютно, на 100 процентов, без тени иронии уверовал в легенду, тогда – да, тогда караул.

Ошарашенный Бреннер некоторое время смотрит на старого друга и спрашивает:

– Это ты говоришь или твой Робби Дерипаска?

* * *

До этого Рита только однажды была за границей. Неделя all incluisive в Турции вместе с мамой, сразу после поступления на журфак. Чудесная, великолепная, незабываемая поездка. А впереди – новая взрослая жизнь, главный университет страны! Но с самого начала учебы оказалось, что если мечты и сбываются, то далеко не все.

Столица не спешила распахнуть очередной плюшевой десантнице свои объятия, выставляя перед ней прямо на пороге чужого праздника неумолимый дресс-код и фейсконтроль. Вместо модных клубов – комната № 611 в общаге, вместо общения – торс кумира на постере и его силуэт, быстро исчезающий в подъезде, плюс все те же глянцевые страницы. И чтобы сохранить остатки гордости, Рита старалась не вспоминать о нежных девичьих грезах, о надеждах, что когда-то и ее фотографии будут на этих страницах рядом с кумиром…

И все-таки фанфары зазвучали! Вот она – грандиозная мечта! Через два месяца интервью с ней, разбавленное супермодной фотосессией, будет опубликовано в одном из самых популярных во всем мире журналов, номер которого буквально две недели назад она не могла себе позволить купить. И пусть все, сказанное в этом интервью даже с натяжкой нельзя назвать правдой, Андрей же объяснил, что многие великие дела начинались с обмана!

«Либо ты плюшевый десант, либо – суперзвезда», – слова Зверева. Она свой выбор сделала. И даже если и были у Маргариты какие-то сомнения, их остатки сдул нежный бриз в первый же день фотосессии, проходящей на берегу…

Вокруг нее, словно светлячки вокруг фонарика, кружилась вся съемочная группа – стилисты, визажисты, осветители, фотограф… Только сейчас она поняла, что кроется за уже хрестоматийным советом психологов заказать во время депрессии свою фотосессию. Даже рифма выходит: депрессия – фотосессия. Ничто так не повышает самооценку, как восторженные ахи со стороны свиты, аплодисменты от планет, вращающихся вокруг Солнца.

С такими приятными мыслями Рита и вошла в здание аэропорта в Ницце. С гордо поднятой головой прошла мимо простых смертных в зал ожидания. Села на уютный диванчик – раскованно, но и не сутулясь, и огляделась вокруг. Пара-тройка деловых «воротничков», пара-тройка девиц с нереально красивыми ногами и ищущими взглядами, остальная публика – те самые небогато одетые богатые люди, о которых рассказывали ей оба Андрея.

Маргарита посмотрела на красоток. Она вдруг вспомнила рассказ физика (так про себя она называла Бреннера) о новых формах знакомства девушек с состоятельными мужчинами. Расторопные девушки приходят на регистрацию, дают взятку – 50 или 100 долларов – и просят посадить их рядом с мужчиной мечты. Регистраторша перечисляет всех, кто летит бизнес-классом, и охотницы выбирают самого перспективного соседа. За время перелета бизнесмен точно никуда не денется. Так что у нее есть время произвести впечатление.

«Может, попробовать?» – улыбнулась про себя новоиспеченная звезда, которой было жаль растрачивать заряд поднятой самооценки впустую. И вдруг удача ей улыбнулась, позволив сэкономить 50 или 100 долларов. Рита увидела, как в зал ожидания входит ОН… Не какой-то там низкорослый олигарх или зазнавшаяся поп-звезда, а интеллектуал, творец, настоящий мужчина, который буквально только что освободился от одной из первых женщин планеты! Одним словом, встречайте – режиссер и экс-супруг Мадонны Гай Ричи собственной персоной! Надо было быть последней дурой, чтобы упустить такой шанс.

«Ну что же, – подбодрила себя слегка сдрейфившая звезда, – Аннушка уже разлила масло».

Осторожно, стараясь не спугнуть удачу, «дочь великого русского поэта» встала и, твердо держа в голове серию тестов с Джулией Робертс, двинулась в сторону приближающегося объекта.

Часть третья

Основной вопрос

Помнится, в начале обучения Маргариты Малахов неоднократно напоминал ей о том, что звезда всегда должна выглядеть на миллион. А сам?

Сколько раз ему говорено: хочешь выспаться, отключай телефон. Свежий цвет лица для телеведущего – это вам не кот начхал! Но вот, пожалуйста! Приполз домой под утро, летал на день рождения мамы своего крестника Бори, а уже в девять вскочил от настойчивых звонков. Ба! Да это надрывается даже не Vertu, его он все-таки, проваливаясь в сон, вырубил на автопилоте, а трубка в кабинете! У кого это, интересно, в такое время хватило наглости?!

– Привет, ты уже встал?! – раздается узнаваемый голос Ксении Собчак. – Звоню на мобильный, ты не отвечаешь, думаю, может, опять украли?! Решила набрать домашний.

Надо сказать, что на один из дней рождения Ксения вручила нашему герою царский подарок. Скорее всего, на такой щедрый презент ее сподвиг недельный релакс на горнолыжном Аспене, куда эта «домовитая» блондинка летала в поисках новых мест отдыха.

– Представляешь, рядом Джеймс Бонд – Броснан с семейством, Ивона Трамп, Кейт Мосс с новым 18-летним мальчиком! – изливала она восторг, протягивая Малахову этот небольшой гаджет, цена которого равнялась полугодовой зарплате его мамы. Он блестел как ассортимент целого ювелирного магазина, поражал элегантностью и обладал феноменальной памятью. А самое замечательное, что вес этой мечты составлял всего 92 грамма!

Мечту звали Nokia 8800 Arte, и она безжалостно рассталась с хозяином на восемнадцатый день знакомства. Расставание произошло в Шереметьево. Андрюша, как законопослушный гражданин, никогда не включает мобильные игрушки в самолетах. И когда он привычно полез в карман куртки, которая во время рейса (летал в Киев, веселить украинских толстосумов) висела в специальном отсеке бизнес-класса… увы!

Вообще телефоны воровали у него и раньше. Помню группу милых подростков, которые обступили Малахова в супермаркете и долго рассказывали, как они его любят. Плод этой любви – исчезновение мобильника и кошелька со всей зарплатой (хотел вывезти своих редакторш в Питер).

Конечно, все в мире относительно. Что такое потеря Ксюшиного подарка в сравнении с сегодняшними финансовыми потерями Олега Владимировича Дерипаски, по разным источникам, они составили от 16 до 32 миллиардов долларов (!). Или взять, например, несчастный случай с Робби Уильямсом в Италии, когда после бутылочки кьянти он захотел искупаться в фонтане, не заметив, что там не было воды. С тех пор левую бровь звезды украшает очаровательный шрам, за который его любят еще сильнее, если это вообще возможно. Что, наконец, значила эта потеря по сравнению с недавней остановкой конвейера на АвтоВАЗе?!

А ведь был когда-то у моего подопечного обычный 50-долларовый телефон (только никому не рассказывайте!). В нем не было прямых номеров Маши Шараповой и Верки Сердючки. Наш герой не принимал тогда до 70 звонков в день – его короткой 50-долларовой памяти вполне хватало для счастья, и не ошалевал к вечеру от лавины ненужной информации. Он успевал думать, гулять, ходить в гости и читать книги. А главное, был среди его малочисленных абонентов человек, к которому он всегда мог приехать среди ночи и отключить все телефоны на свете…

Но простите мне эти излишние проявления лиризма. А мы возвращаемся в квартиру Малахова в тот момент, когда он схватил трубку неумолкающего телефона, чтобы ответить ранней пташке Ксюше.

– Давно проснулся?!

– Если честно, ты меня разбудила, но я уже собирался вставать! (Врет, паршивец! Да он убить был ее готов!) – Как дела? (Девять утра – самое время для милого светского трепа!)

– Ты сегодняшнюю «Комсомолку» видел?

Конечно, во сне…

– Дорогой, ты не слышал? Кто такая эта Маргарита Бродская? Все о ней говорят, как о восходящей телезвезде!

Вот… Вот!!! Звонок Собчак – лакмусовая бумажка, эту телеблондинку больше интересует не то, о чем судачит бомонд, а то, о чем он только собирается посудачить.

– Да, – лениво соглашается Малахов, позевывая якобы от безразличия, – это настоящая сенсация. Знаешь, она скоро выйдет в эфир Другого канала, но перед этим я хочу пригласить ее к себе на программу… Только, Ксюша, это пока секрет!

– Почему секрет? Что вообще происходит? И этот пипец в сегодняшней «Комсомолке»…

Слышно, как Ксения делает громкий вздох, наверное, включила громкую связь и занимается йогой.

– Эта звездуля в обнимку с Гаем Ричи?! И так все это эротично, прямо «Эммануэль возвращается»! Откуда она взялась, в конце концов?

* * *

За несколько дней до этого. VIP-зал аэропорта Ниццы.

…Осторожно, стараясь не спугнуть удачу, «дочь великого русского поэта» встала с диванчика и двинулась в сторону приближающегося объекта.

Изящно покачивая бедрами, она поравнялась с Ричи и… несмотря на обращенную к ней улыбку (не зря же зазубривала тест с Джулией Робертс!), спокойно прошла мимо экс-супруга Мадонны. Но она вовсе не собиралась отдавать добычу другим охотницам. Быстро дойдя до открытой кабинки с Интернетом, Риточка нашла нужный сайт, и уже через три минуты все новости из жизни английского режиссера были ей известны. Еще через тридцать секунд, накинув на плечи меховой палантин от Елены Ярмак (ах эти кондиционеры!) и не забыв при этом правильно, чуть по диагонали, поставить лодыжки, она легко присела в кресло напротив объекта. Спустя пять минут, быстро наладив контакт глазами и для начала поинтересовавшись: «Не встречались ли мы в прошлом мае на гала-ужине amFAR в Каннах (университет Робби Дерипаски – это фундаментальное образование!), Маргарита уже вовсю болтала с творцом, интеллектуалом и настоящим джентльменом. Тем же, кто в последнем сомневается и злословит, что он периодически поколачивал даже свою хулиганку-жену, в девичестве Луизу Чикконе, надо быть осмотрительнее, потому что в джентльменском наборе Гая Ричи имеется еще и черный пояс по карате.

– Ваш «Большой куш» – мой любимый фильм, – вдохновенно лгала Рита, – а комедия «Унесенные» с Мадонной меня не очень захватила.

Правильно, его бывшую можно и по носу щелкнуть, она там действительно сыграла халтурно.

– А что скажете о «Рок-н-ролльщике?» – полюбопытствовал визави.

– Вы превзошли самого Тарантино, помню, у меня на премьере даже мурашки побежали!

Выразительно посмотрев ему прямо в глаза, она показала, куда именно побежали эти мурашки, после чего немедленно восхитилась выбором Джуда Лоу на роль доктора Ватсона.

– Сделать его не другом, а любовником Шерлока Холмса, это абсолютно новое прочтение Конан Дойля! Вы гениальный режиссер! – с чувством произнесла Маргарита и, не давая Гаю Ричи опомниться, перешла к таинственной истории перезахоронения своего знаменитого папы, о таланте которого тот был, конечно, наслышан.

– Представляете! Сначала в самолете внезапно открывается наглухо закрытая крышка гроба! А когда в Венеции его стали грузить на катафалк, гроб переломился пополам и отца пришлось перекладывать в другой!

Кожей чувствуя, что внимание Гая Ричи нарастает с арифметической прогрессией, смахнув набежавшую правдивую слезу, Маргарита продолжает:

– На гондолах папу доставляют на Остров Мертвых. Там, на русской части кладбища, между могилами Стравинского и Дягилева, – при упоминании этих известных во всем мире фамилий в глазах Ричи плещется уже подлинный восторг, – его и хотели предать земле, но выяснилось, что раз отец не был православным…

Тут голос аэропортовского диктора объявляет о завершении посадки на Лондон, и режиссер нехотя встает.

– Маргарита! Очень сожалею, но мне пора. Вы рассказали такую захватывающую историю, что можно снять целый фильм! Позвоните мне, обсудим. – Он протягивает ей номер своего прямого (вау!) мобильного, а она, умело смущаясь, просит разрешения с ним сфотографироваться.

Какие разговоры! Да сколько угодно! Подвернувшийся вип-пассажир с его рейса любезно щелкает красивую пару.

– Я возьму это фото на свой первый эфир! – покраснев от его поцелуя в щеку, машет на прощание «дочка Бродского».

* * *

Если бы не стоящий под парами лайнер, новый знакомый Маргариты обязательно услышал бы финал ее рассказа.

После долгих переговоров и отказа православной церкви в Венеции похоронить великого русского поэта среди его великих соотечественников гроб с останками лауреата Нобелевской премии был перенесен в другую сторону кладбища. Где с большим трудом было найдено место в ногах у американского стихотворца Эзры Паунда. (По иронии судьбы, его талант Бродский очень ценил, но как человека и антисемита не выносил.) Начали копать могилу и сразу наткнулись на черепа и кости, хоронить опять невозможно. В конце концов бедного Иосифа Александровича отнесли к стене, положили ему в новый гроб бутылку любимого виски и пачку сигарет и присыпали землей…

От Бориса Ельцина на это венецианское погребение поэта было доставлено шесть кубометров желтых роз. Узнав, от кого они, Михаил Барышников перенес все розы Эзре Паунду. У себя на могиле ни одного цветка от тогдашней российской власти его друг Иосиф Бродский иметь бы не захотел.

* * *

В то время как один самолет перенес Гая Ричи в осенний Лондон, другой доставил Маргариту в новогоднюю Москву. Да, это не опечатка, не календарный, а светский Новый год в российской столице начинается именно осенью. Отдохнувшие, посвежевшие, помолодевшие звезды и звездочки возвращаются в родные пенаты, следуя странному инстинкту. Да, жар-птицы, конечно, стаями не летают, но любят сбиваться в стаи на различных мероприятиях.

Надо ли объяснять, что все адресованные Малахову приглашения на вечеринки отныне плавно перетекали в прелестные ручки Маргариты? Этой отличницы, этой стахановки светской жизни, взявшей на себя обязательство выполнить звездную пятилетку за пару недель.

Пятница (первый день светской недели). Открытие галереи «Гараж», исключительно закрытый корпоратив, в к/т «Октябрь» премьера фильма с величайшим актером современности.

Суббота. Днем в Барвихе бушует закрытая распродажа, на Тверской проходит презентация книжки модного писателя. Вечером в ресторане на Малой Бронной Ольга Свиблова открывает для бомонда очередную фотовыставку, на сцене Большого крутит фуете звезда Мариинки.

Воскресенье. Радиостанция «Серебряный дождь» справляет за городом свой день рождения, а в баре «Хичкок» играет модный диджей.

Эта сетка с наступлением сентября никогда не пустует. Добавьте к вышеперечисленному регулярные походы к косметичкам, массажисткам, стилистам, маникюршам плюс регулярные свидания с тренером Пашей (членство в модном спортзале просто обязательно!), которого Малахов передал Маргарите из рук в руки…

Если суммировать эти мероприятия, то получается, чтобы побывать на каждом из них, нужно оставаться там не дольше десяти минут. Именно поэтому приличные светские девушки имеют в машинах с тонированными стеклами кофры со сменной одеждой. Ловкими, натренированными движениями они переодеваются на заднем сиденье, и все для того, чтобы не мелькать на фотографиях в глянце в одной и той же одежде.

Трудно быть богом.

Маргарита, нимало не ропща, довольно быстро адаптировалась, то есть впряглась в этот воз, тем более что в ее случае колеса повозки были щедро смазаны пиаром. Понятно, что на самом первом мероприятии она появилась вместе с Малаховым, и довольно удачная фотография парочки (это называется хорошо спланированная неожиданность) обошла чуть ли не все редакции. Как выяснила корреспондент газеты «Жизнь», на фотографии рядом с Малаховым была та самая дочь Иосифа Бродского, новая подружка Гая Ричи.

После этого открытия многие журналисты захотели пообщаться с тайной дочерью великого поэта. Журналы категории А еще думали, а категории В уже начали предлагать ей сфотографироваться на обложку или поучаствовать в сомнительных рубриках. Но нет, нет! Маргарита Бродская не может размениваться на всякую мелочь! Отказывать, правда, тоже некрасиво, поэтому для тех, кто очень хочет, но не может приобщиться к прекрасному, Марго завела свой блог в Интернете. Стихи, странички из дневника отца, наблюдения из московской жизни… Многое в этом городе ей непонятно, но она уже успела полюбить его всей душой! «Ведь здесь живут такие прекрасные люди, которые помнят и любят моего папу…»

Еще раз простите, Иосиф Александрович!

* * *

Не только Ксения Собчак, но и редакторши «Пусть говорят» тоже умеют отследить основные тенденции этой осени! Каждая поменяла рингтон мобильного на «Кайфуем, сегодня мы с тобой кайфуем!», а в письмах и эсэмэс вместо смайликов девушки давно проставляют актуальный в эпоху кризиса значок «решетка».

– Нет, вы только посмотрите?! – открывая «Антенну», возмущается Бойко. – Что это за фигища? И здесь она с Гаем Ричи!

– Ну-ка, ну-ка, покажь! – подлетает Пятницкая. – Да-а-а… Слушайте, прямо везде пометилась. Андрей! Я, конечно, понимаю, Бродский – гений и все такое, но доча-то его откуда взялась на нашу голову?! Кто ее так активно пиарит?

Вместо ответа сидящий за компьютером Малахов невинно пожимает плечами и добавляет эмоций.

– Вы еще вот этого не знаете! Последние новости Google! «Второе дыхание режиссера» называется. «Сразу после премьеры фильма о Шерлоке Холмсе Гай Ричи начинает съемку нового киношедевра, посвященного жизни и смерти Иосифа Бродского. В главной роли, – Андрей делает выразительную паузу, – скорее всего, будет занят Джейсон Стэтхем…»

Метросексуал Паронин судорожно заглатывает воздух:

– КТО?!! Актер с лицом убийцы будет изображать великого русского пиита? Да с такой рожей и уметь читать не полагается!

Довольный Малахов продолжает:

– «На роль консультанта Гай Ричи пригласил дочь великого русского поэта очаровательную Маргариту Бродскую».

Пятницкая собралась было ляпнуть что-то выдающееся, но тут открывается дверь и в редакцию входит Камышева. Вся в черном.

– Лариска, – ахает Пятницкая, – что случилось?!

Камышева молча проходит за свой стол, но сверлящий взгляд Лены вынести не так-то просто.

– Ничего особенного не случилось, – тихим ангельским голоском говорит она, – я на кладбище была. Там памятник один открывали, ну я и… Отличилась, в общем.

– Опять?! – радуется за подругу Пятницкая.

– Ну да, – вздыхает Лариса, широко распахнув свои прозрачные серо-голубые глаза. – Представьте. Со свежеустановленного памятника плавно скользит покрывало. Фигура усопшего, выполненная в полный рост из черного мрамора с настоящими золотыми часами и золотым кольцом, действительно впечатляет… Все завалено цветами, пришедшие на открытие монумента родственники в глубоком трауре. И тут я вспоминаю, что обещала позвонить Ларисе Удовиченко. Отхожу в задние ряды, набираю, пока речи с рыданиями, думаю, никто и не заметит. А там все занято и занято! В результате стоило мне только дозвониться, как объявили минуту молчания, и я со своим «Вы должны обязательно, обязательно прийти к нам на эфир!» оказываюсь в нелепейшей ситуации.

– Ну и чем все закончилось? – старается не расхохотаться Паронин.

Лариса грустно смотрит в окно:

– Пришлось врать, что памятник так хорош, что заслуживает стать темой будущей передачи. Кстати, – оживляется она, – давайте действительно сделаем тему с памятниками. Там такие красивые есть, и потом, я обещала…

– Ларис! А кому был этот памятник-то? – спрашивает Юля.

В глазах Ларисы легкое недоумение.

– Какой-то чиновник, что ли… Или бандит… Откуда же я знаю?

Просто прекрасный образчик всей той глупости, которую обычно несут о посмертной славе, о всех этих рукотворных и нерукотворных памятниках. Кому нужна посмертная слава? Настоящая звезда должна купаться в лучах славы и вкушать плоды достатка при жизни. Все остальное – компромисс и опиум для народа.

– Хватит с нас кладбищ, – хоронит тему Андрей, – то Бойко с этим Ромео-некрофилом, то (он чуть не сказал, Барышников с розами, но вовремя прикусил язык)… теперь ты… Зачем ты вообще туда поперлась?

Камышева неохотно начинает излагать какую-то туманную историю о том, как ей сказали по секрету, что на открытии памятника будет присутствовать одна очень интересная для эфира персона, к которой, кроме как на кладбище, никак и подступиться нельзя. На самом деле основной причиной утреннего визита на погост была идея героини Ирины Муравьевой из «Москва слезам не верит» знакомиться с мужчинами среди могил. Лариса в своем отчаянном решении найти любовь своей жизни занялась пересмотром романтических фильмов про Золушек.

* * *

– А может, все-таки что-нибудь с памятниками придумаем? – продолжает настаивать Лариса. – Я по кладбищу пробежалась, там такие экземпляры встречаются, просто очуметь!

– Сделаем, сделаем, – обнадеживает Малахов, – Но сейчас, я думаю… сейчас важнее эту Бродскую на эфир вытащить, это действительно горячо.

Миша снисходительно усмехается:

– Что, это так же горячо, как Мирослава Дума?

– Да. Это даже больше, чем Кира Пластинина, – в тон ему отвечает Андрей,

– А она придет? – сомневается Лариса. – Мы ведь не канал «Культура»…

Андрей снова усмехается и по-отечески поучает Ларису:

– Только идиоты ходят на эфиры выборочно. Любой нормальный человек, который понимает, что реклама, пиар на сегодняшний день – это все, должен с радостью соглашаться на любой эфир, откладывать все свои дела и бегом бежать, когда его зовут…

Конечно, Лариса заинтересована в теме памятников, но и мысль взять реванш за провал своего высококультурного эфира ее не оставляет.

– Гай Ричи приступит к съемкам биографического сериала о Иосифе Бродском, – зачитывает она из Интернета. – На главную роль…

– А-а-а! – кричит Миша. – Не надо! Только что эту новость обсудили!

Лариса оглядывает комнату, подмечает еле уловимый кивок – поддержку от Наташи и продолжает:

– Вы только представьте! Телемост с Гаем Ричи и Михаилом Барышниковым, дочь Бродского у нас в студии! Это же триумф!

– Триумф не триумф, но перспектива отобрать кусок хлеба у коллег с «Культуры» меня греет, – плотоядно улыбается Пятницкая.

Слово «Культура» тут же высекает из недр тонкой души Камышевой яркую искру.

– Замечательно! – всплескивает руками она. – Такого у нас еще не было! Вечер поэзии и музыки…

– Камышева! Приди в себя! – сердито обрывает ее Миша. – Эта твоя дочь, то есть дочь Бродского, прекрасно ложится на уже давно разработанную тему: «Дети лейтенанта Шмидта»!

– Кошмар! Какие «Дети лейтенанта Шмидта»? – В голосе Ларисы слышатся истерические нотки. – Андрей, хоть ты ему скажи! Дочь великого русского поэта будет у нас среди псевдовнуков Эдиты Пьехи и новоявленного сынка Аллы Пугачевой и Владимира Кузьмина?!

Но защитница культурного наследия остается в одиночестве. Все, включая Малахова, принимаются активно обсуждать, как бы в одну телегу предстоящего эфира о лженаследниках впрячь и коня, и трепетную лань, а еще и слона, если таковой найдется.

* * *

Кутузовский проспект, дом 5/3. Ресторан «Золотой». В соответствии с названием, модно и дорого. Но позвольте, кто это в полном одиночестве и c таким довольным лицом сидит за самым уютным столиком? Да это же наш Андрюша собственной персоной! Сияет после только что закончившейся встречи с представителями Другого канала. В ходе переговоров была детально обсуждена широкая рекламная кампания нового проекта. Особый восторг возник после озвучивания идеи рекламных бордов, на которых рядом со светлым ликом Маргариты (в руках – мимоза) загадочный темный мужской силуэт… Венчает шедевр лаконичная подпись: «Скоро на Другом: «Мастер и Маргарита»…

Представляю себе все эти сплетни, все эти догадки и споры, которые начнутся сразу после того, как такими билбордами закроют всю Москву! Хотя, конечно, чего прибедняться, отличная идея для промоушена – скрывать все до последнего и открыть личико нашего Гюльчатая только во время премьеры. Даже не верится, что этот ход подсказал сам Малахов. Все-таки иногда от него бывает толк. Представители Другого просто лоснились от удовольствия. И мне приятно. Лично я вижу в этом намек на персональную благодарность мне, Робби Дерипаске, то есть истинному Мастеру, единственному в своем роде специалисту по производству звезд с нуля… Этот затемненный силуэт мужчины рядом с Галатеей – не тень, нет. Это символ Альтер Эго, символ того, кто стоит за спиной истинного успеха…

Но вернемся к Андрею. Все с тем же просветленным лицом он сидит En attendant Godot (В ожидании Годо). Недавно ему, вероятно, на нервной почве стукнуло в голову заняться французским. В данном случае в роли Годо выступает корреспондент. Так, пустячок – небольшое интервью одному большому изданию. Да, сейчас, на радость представителям второй древнейшей, Андрей согласен на многое…

Миллионное приобретение Другого смотрит на циферблат часов, до назначенной встречи с журналистом еще 20 минут. Снова довольно улыбается, словно удав, заглотивший кролика (хотя, конечно, удавы выражают свое довольство явно как-то иначе), и звонит Рите.

– Привет! – радостно приветствует он нашу ставленницу. – Чем занимаешься?

– Здравствуйте! – смеется она. – Вот, только вернулась из зала и сижу на диете, которую мне прописала Маргарита Королева! Ой, Андрей, вы не поверите! Я в таком восторге, я там познакомилась с Алисой! Ах, какая женщина! У нее сейчас двухнедельное соревнование с любовницей мужа, кто из них быстрее похудеет. Супруг Алисы инициировал это состязание и обещал, что выпишет победительнице 100 тысяч евро! Алиса показала мне фото этой любовницы, но у той, по-моему, шансов мало…

* * *

Не будем уподобляться, не будем слушать этот светский треп (как же быстро люди к нему привыкают!) и войдем незримыми гостями в квартиру Маргариты. Да-да! Теперь у нее есть свое собственное гнездышко – небольшая, но отделанная приличным дизайнером студия, которую снял ей Малахов. Кстати, совсем недалеко от «Золотого», какие-то 200 метров влево. Это не так дорого, как апартаменты на его Остоженке, но и совсем недешево. Тот самый минимум, который по статусу положен «дочери Иосифа Бродского», по версии, приехавшей учиться в Москву из Венеции, города, который так любил ее отец! (Нет, это просто невозможно! Неужели никто в столице так и не задаст нам ни одного вопроса? Неужели никто не усомнится?! Невероятно!)

Итак, мы в прихожей. На тонконогом столике перед зеркалом свежие цветы, именно такого, как у Булгакова, тревожно-желтого цвета. Рядом с букетом изящный кожаный бумажник. Так и быть, заглянем внутрь: карточки, карточки, карточки и между ними – фотография отца. Этот знаменитый снимок с кошкой выбрал лично я.

В студии царит приятная весенне-летняя атмосфера. Светлые стены, на которых развешан фальшивый Рустам Хамдамов вперемежку с не менее (а может, даже и более) фальшивым Энди Уорхолом. Бессмертные полотна последнего из личной коллекции Малахова. Не удержался наш доморощенный галерист, прикупил их по случаю у мужика, уже отсидевшего в Европе за неуемную любовь к Энди, а теперь распространяющего доказательства своей любви на российском рынке.

Ну и на секундочку обратим взоры к спальне, стены которой украшены милейшими коллажами: Маргарита Бродская и Роберт Де Ниро, она же и Михаил Барышников, ну и с Рональдиньо, само собой. Девушки без них не могут.

А в изголовье кровати, на специальной полочке, хранится главная реликвия – очки отца. Те самые, которые он забыл у матери в ту ночь, когда…

В этом прелестном жилище на Кутузовском, как в квартире Именитой Балерины Прошлого, нет ни одного подлинника. Хотя шанс у Маргариты был. Но увы! Единственный оригинал – матрас того самого Малахова – она предпочла оставить в общаге. Зачем тащить в свою новую жизнь этот сомнительный, не первой свежести фетиш? Тем более что его обладатель теперь с ней рядом…

Хорошо, что мой бедный романтик об этом не знает, а то бы на целых два дня потерял веру в человечество.

Но давайте вернемся туда, где модно и дорого, – в «Золотой».

* * *

Наш герой по-прежнему на связи с Марго и наконец-то удосужился преподнести ей главную новость:

– Завтра у нас генеральная репетиция – эфир на Первом…

Рита громко ахает.

– Ой, но как же так? Мне же надо подготовиться… А какая тема?

– Ну-у-у…

По старой, неистребимой привычке ведущего самого скандального и самого рейтингового шоу страны Малахов тут же врет. Действительно, зачем заранее пугать девушку? Лучше расскажи ей про идею билбордов с затемненным силуэтом, про назначенную на послезавтра фотосессию, про запланированную на следующей неделе встречу с продюсерами. И пока она восторженно ахает, поведаем читателям, за чем же в действительности застал ее звонок Малахова?

Никому, и тем более Малахову, она не смогла бы признаться в том, что все свободное время она с упоением отрабатывала свою новую подпись, сравнивая ее с автографом отца. Долгими вечерами, исписав три ручки Bic, она без устали выводила и выводила коротенькую надпись:

«С любовью к папе. Маргарита Бродская».

* * *

Пока происходит вся эта благостная вакханалия с переменой блюд и лиц, за соседним столиком, скрытым колонной от глаз Андрея и читателей, кипят настоящие страсти… Сидящая здесь женщина с большим вниманием следит за всеми видоизменениями на лице нашего героя. И чем довольнее становилось это лицо, тем мрачнее делалось лицо прекрасной незнакомки. В тот самый момент, когда он взял телефонную трубку… К гадалке не ходи, с ТАКИМ лицом мужчина разговаривает только с женщиной, причем не с родственницей! Так вот, в тот самый момент, когда он взял трубку и степень самодовольства на его лице достигла апогея, женщина подозвала официанта.

Невзирая на то, что сегодня не понедельник, она заказала бокал своего любимого – Amour de Deutz брют, и уже через пять минут ей принесли серебряный подносик с тонкостенным бокалом, в котором благородно пузырилась бесценная влага. Женщина взяла фужер в руки, поднялась и шагнула из-за колонны. Теперь ты, дорогой читатель, можешь видеть ее лицо. Плывущей походкой с бокалом шампанского шла по залу ресторана Лана, как правильно догадались самые прозорливые.

И хотя сегодня был не понедельник и не суббота, а может быть именно поэтому, любимый напиток и любимый мужчина встретились…

Журналист Ахмед Базиев из газеты «Твой День», спешащий на встречу с Малаховым, вошел в зал именно в тот момент, когда Лана вплотную подошла к столику Малахова и…

Говорили же, говорили ему в редакции, носи с собой фотоаппарат!!! Какие бы кадры он принес в клюве главному! Красивая женщина (знакомое, кстати, лицо) опрокидывает «flute» с шампанским прямо на голову Андрея!

Под смех и аплодисменты соседнего столика Лана покидает ресторан. Малахов же умудряется сохранить хорошую мину при плохой игре:

– Боже! Какое прекрасное шампанское, что это? – вытирая лицо салфеткой, спрашивает он сконфуженного официанта.

– Amour de Deutz (брют) 1999 года, – без запинки отвечает гарсон.

– О! Любимый напиток Даши Жуковой… – пожимает плечами Андрюша. – Ванна из такой амброзии мне, конечно, не по карману, а душ я вполне заслужил… Счет, пожалуйста.

И пока расторопный официант готовил счет (мучительно раздумывая, не включить ли в него тот бокал, за который не успела заплатить Лана?), перед глазами моего неисправимого романтика одна за другой проплывали картины из прошлого. Пляжи Сен-Тропе, танцы на столах под неиссякающими струями шампанского, смеющееся лицо Ланы, эти редкие, но восхитительные побеги из Москвы и вообще все то время, когда они были счастливы…

Ох уж эти мне романтики, они по сути своей мазохисты. Немного насилия, немного унижения, и кривая его прекрасных чувств к Лане, о которой он чуть не забыл за всем этим маскарадом, стремительно ползет вверх.

* * *

Но эта кривая – жалкий пологий склон по сравнению с почти вертикальным взлетом рейтингов эфира, в котором приняла участие Маргарита Бродская. Этой шайке-лейке, этим редакторам все-таки удалось впрячь в одну телегу и коня, и трепетную лань, а также слона и даже участкового милиционера, обнаружившего труп преподавателя русского языка и литературы одной сельской школы.

Услышав, что центральным сюжетом предстоящего эфира будет история убийства старшеклассником своего педагога, Маргарита сначала опешила и даже всерьез задумалась, а не включить ли ей на всякий случай дуру, как Настя Волочкова в студии с Ксенией Собчак? Но быстро пришла в себя.

Итак, умирающая деревня. Заколоченные избы. Нищета запредельная. Работы нет и не предвидится. Но зато есть школа, которую оставили по распоряжению губернатора. На 8 учеников 15 учителей. В том числе учитель словесности почетный инвалид и ветеран труда Илья Маркусович.

Обсудив возможные причины этого немыслимого преступления – двойка четырнадцатилетнего убийцы, его же горячая любовь к девушке из районного центра, отец-пропойца et сetera, – аудитория склоняется с самому популярному на Руси, стране победившего материализма, объяснению всех бед: невозможные условия проживания.

И каким вызовом, каким обличением прозвучали слова Маргариты Бродской, когда она со слезами на глазах вспомнила про ссылку отца, где даже в нечеловеческих условиях настоящие люди остаются людьми, читают, пишут, занимаются самообразованием и потом вспоминают это время как одно из самых счастливых в своей жизни!

– Вам легко говорить! – кричит приглашенная в студию актриса, прочно вжившаяся в амплуа «простая женщина из народа». – Понаехали из своих Америк и учат, пожили бы в наших условиях! Тут детям даже школ не хватает!

– Мой отец, – с горящими глазами ответствует ей Марго, – для тех, кто не знает, вообще не окончил школу, потому что ему пришлось работать, чтобы прокормить семью… Его университеты – ссылка! И это не помешало ему потом преподавать в ведущих университетах мира!

Бурные аплодисменты.

После рекламы – слезы матери, комментарии учителей и односельчан (в записи). Было много сказано про пьянство на селе, про нищенскую зарплату учителей, про то, как мы в ответе за тех, кого… Не поддалась общему обличительно-прекрасному настрою только одна, практически случайно попавшая в студию психологиня.

Она выразила легкое удивление, что этот прекрасный педагог, этот изумительный словесник, живая боль русского народа и вечная память педагогического состава, не женат и никогда не был.

– Странно, – лениво вопрошала эта прекрасно одетая психологиня, – бобыль в деревне, где мужики – такая редкость. Не пьет, не курит, Бродского любит… А не было ли у него чего с этим мальчиком? Не мог мальчик учудить такое за какую-то двойку. Тем более что школу он фактически бросил уже больше года назад.

Маргарита под одобрительные возгласы и аплодисменты аудитории дала этой извращенке достойную отповедь.

* * *

…Забегая вперед. Спустя месяц после этого эфира была найдена и приобщена к делу небольшая тетрадочка, дневник, который вел невинно убиенный учитель словесности. В ней ветеран труда и инвалид скрупулезно фиксировал ТАКИЕ непедагогические откровения, перемежая их ТАКИМИ фотографиями своих «лучших учеников», в числе которых был и его будущий убийца, что дело было отправлено на передосмотр… «Извращенка» психологиня оказалась права.

* * *

Осторожно, стараясь не расплескать впечатление от успеха, Маргарита выходит из студии. В ушах все еще звучали аплодисменты – ей, ей! – и она мысленным взором продолжает видеть себя со стороны. Да, она отлично держалась, хорошо сказала такие и вот такие вещи, потом стихи… «Как я их прочла?» – строго спросила она себя, и сама же себе ответила: «Замечательно, молодец». Потом она вспомнила свое детство, свою учительницу по литературе, сочинение ее именитого земляка… мельком представила себя на ЕГО черешне, о которой она, разумеется, теперь знала.

В минуту славы в голове и душе человека, еще не поделенного на Эго и Альтер Эго, такая каша из было-не было – самое обычное дело.

И тут Рита увидела спешащего к ней Андрея. Вся засветилась в улыбке, ожидая похвалы, вполне возможно, поцелуя, ведь она действительно так хорошо держалась! Но когда Малахов наклонился, чтобы прошептать слова одобрения, ее полет был прерван. Из толпы пришедших на запись людей выскочила какая-то девушка и бросилась к ней, громко крича:

– Он мой! Мой!

В ее руках блеснуло лезвие ножа…

* * *

За два с половиной месяца до зимней спячки в столицу возвращаются не только звезды. У многих, особенно тех, кто страдает недугами психического характера, начинается осеннее обострение. Наиболее ярко оно, конечно, проявляется у политиков (и в другое время года не особенно сдерживающихся). Но осенью слова «придурок», «козел», «политический импотент» украшают почти каждое выступление с высоких трибун, а факты мордобоя среди депутатов носят характер эпидемии.

Но кто же мог предугадать, что безумная Настя нападет на Маргариту?!

Безумная Настя шла к своему безумию постепенно. Учась в школе, она думала, что ее выгоняют с уроков не за плохое поведение, а из зависти, потому что ее – чистую и хорошую девочку – оболгали одноклассницы. Вообще собственная моральная чистота стала для толстой маленькой Насти тем основным багажом, с которым она появилась в лагере поклонниц Малахова. Причем с самого начала осознав, что и здесь ее ждут интриги и конкуренция, она попыталась стать королевой этого лагеря.

Когда испуганный Настиным напором Андрей наотрез отказался лично убедиться в ее чистоте и непорочности, девушка решила, что во всем виноваты ОНИ, то есть те, кому он обычно не отказывал в просьбе с ним сфотографироваться, то есть симпатичные зрительницы. В один из дней записи программы Настя выследила и хорошенько отдубасила ничего не подозревающую длинноногую красотку с первого ряда. Через два эфира схватила за волосы еще одну девушку, но в тот самый момент, когда она захотела расцарапать ее фотогеничное лицо, Настю засекли охранники телецентра и, вызвав для нее персональное авто, называемое в народе «психовозкой», облегченно вздохнули. Но раз по нормам Минздрава на 1000 человек положено только одно психиатрическое койко-место, а очередь из желающих (и не желающих) его занять расписана на годы вперед, в специальной больнице морально чистую девушку держали недолго.

Через неделю, изменив свой облик (темные очки и вязаная шапочка ввиду отсутствия парика), она опять пришла на шоу Малахова, и когда охранник в студии ее узнал, показала ему справку, что является лишь тихо помешанной, а значит, такой же, как все.

Страж порядка, невзирая на справку, в здоровье телезрительницы все-таки усомнился, и тогда морально чистая девушка воткнула в Фому неверующего спицу для вязания….

Стоически восприняв известие, что вход в студийный комплекс теперь для нее закрыт навсегда, уже через три дня Настенька влилась в стройные ряды фанаток Малахова, подкарауливающих его у входа в телецентр. Настюше, конечно, пока было далеко до таких образцовых поклонников, как, скажем, американец Марк Чэпмен, который путем убийства своего кумира Джона Леннона надеялся наконец обрести собственную индивидуальность.

Безумная, но морально чистая Настенька ограничилась холодным оружием. И когда «дочь Бродского» подставила ее кумиру щеку для поцелуя, с криком «Он мой! Мой!» бросилась к разлучнице. К чести нашего героя, он мгновенно разобрался в ситуации, оттолкнул Маргариту и, схватив Настю за запястье, выбил из ее руки маленький перочинный ножик.

Наконец-то, хоть раз на страницах этой книги, пусть даже и в третьей части, ему все-таки удалось совершить рыцарский поступок!

* * *

Когда лилейно-непорочную Настю увели люди в форме, большей части редакции пришлось вернуться вместе с Малаховым в студию, вторую съемку-то не отменишь – другие приглашенные герои плюс эксперты, плюс зрители уже заняли свои места. Утешать расстроенную и перепуганную Маргариту осталась только Юлечка и администратор Дима.

– Может, еще водички? – участливо спрашивала Юля. – Валерьянка, к сожалению, закончилась, но я могу сбегать.

– Нет, нет, спасибо вам большое, все нормально.

– Вы не волнуйтесь, в вашем плаще только небольшая дырочка, можно зашить, и будет совсем незаметно! – воркует Юлечка. – Это же надо, какая нахалка, плащ от Burberry порезать! Ничего святого у людей!

Маргарита наконец пришла в себя:

– Спасибо! У вас и так дел хватает, а тут еще я на вашу голову! Я лучше сейчас домой поеду.

Дима, заботливо выведший Маргариту через охрану телецентра, предложил:

– Давайте я вам машину поймаю?

Она сделала попытку улыбнуться:

– Не беспокойтесь, Дмитрий! (Правильно, имена надо запоминать, для карьеры пригодится.) Но я уже в полном порядке.

– Тогда вот, возьмите, – парень вложил в ее ладонь тонкий конверт.

И пока администратор сканировал для финансового отчета номер «Ауди», уносивший пострадавшую гостью программы, последняя удивленно раскрывала на заднем сиденье конверт с деньгами на проезд.

* * *

Капли первого осеннего дождика заиграли росинками на мимозе и надписи на билборде «Скоро на Другом: Мастер и Маргарита!», а Рита наконец заплакала. Было грустно, было обидно, было очень жалко себя. Она смахнула пальчиком слезу и заметила взгляд шофера. Взяла себя в руки, приготовившись отвечать на вопросы из серии: как же так, кругом ваши портреты, а вы плачете?

Но он ничего не спросил и снова стал следить за дорогой. Машина встала в небольшой пробке. Глядя в окно, по которому струились тонкие дождевые змейки, Маргарита позволила себе погрузиться в легкую, но высокую печаль. Она вспомнила о том, что говорил ей Андрей в самом начале обучения. Любой мир, любое общество – будь то шоу-бизнес или продуктовый магазин, – это прежде всего конкуренция, это аквариум, где выживают только акулы. Тогда ей казалось, что эти слова кумира всего лишь легкая рисовка перед ней, тактичное запугивание, чтобы у нее не закружилась от успеха голова. И вот пожалуйста: буквально только что ей пришлось испытать подобное на собственной шкуре, то есть на плаще от Burberry. Оказывается, самая настоящая конкуренция, когда каждый готов воткнуть сопернику и нож в спину, и спицу в бок, существует и среди фанаток… Как же это все печально и несправедливо!

Снова к глазам подступили слезы. И снова она поймала в зеркале заднего вида взгляд хозяина авто и мило улыбнулась.

– Что – неприятности? Пятно на платье посадила? Или мобильный потеряла? – спросил он без тени улыбки. Голос у него был хриплый, но совсем не злой.

Рита немного растерялась – слишком эти вопросы не соответствовали ее высокой печали.

– Нет, – тихо ответила она, – так… Просто…

Она не договорила, хлюпнула носом и пожаловалась неопределенно:

– Почему? Почему люди такие злые? Почему бы просто не порадоваться за других, по-доброму пожелать успеха и…

Что именно «и» она не придумала, но того, что она сказала, вполне хватило, чтобы успокоиться.

Водитель, лица которого она, садясь в машину, не разглядела (не до этого было), хмыкнул и вдруг заговорил:

– Никогда не понимал фразы: «Спешите делать добро!» Нет, я не то чтобы в смысл не врубался, а как-то фиолетово было, абсолютно пустой звук. Помните, были плакаты «Летайте самолетами «Аэрофлота!»?

Маргарита увидела в зеркале его глаза и покачала головой. Он кивнул.

– Ну да, вы же молодая совсем, конечно, не помните. Была в годы застоя реклама такая, и мне казалось, что этот набивший оскомину призыв: «Спешите делать добро!» – из того же ряда, – продолжал он.

Слова случайного водителя ложились на благодатную почву. Только что они проехали еще один билборд «Скоро на Другом: Мастер Маргарита!», и Рита снова чуть не заплакала, на этот раз от умиления самой собой, ведь она уже простила эту несчастную, безумную Настю, которой просто не повезло!

– Да! – с жаром произнесла она. – Добро нужно делать, ведь все, что ты делаешь, к тебе возвращается, только, наверное, спешить все-таки не нужно. Но вы хорошо водите, – решила проявить вежливость она, – может, и спешите, но очень уверенно.

Худой мужчина в дорогой кожаной куртке улыбнулся:

– Да… Три месяца назад врачи сказали, что у меня рак. И знаете, я вдруг понял, до меня дошло, зачем спешить. Теперь вот кружу по городу, подвожу таких, как ты.

Маргарита опешила.

– Говоришь, все к тебе возвращается? Точно говоришь, дерьма я за свою жизнь много понаделал, вот оно ко мне и вернулось, получается. Жаль только времени на то, чтобы уравновесить эти весы, не осталось.

«Ауди» остановилась у подъезда. Замявшись, Рита все-таки протянула конверт с деньгами, но мужчина даже не шелохнулся. Она вышла из машины и, когда та скрылась за углом дома, вдруг подумала, что так и не увидела лица своего случайного водителя.

* * *

Бойко с Камышевой только что вышли из тайной конспиративной квартиры, которая принадлежит знаменитой в Москве Ирине Пиночет. Работая в паре по принципу «злой следователь и добрый», они пытались расколоть эту женщину, то есть выбить из нее согласие на сотрудничество. Увы, вначале было давшая «добро» принять участие в эфире, Ира передумала. Побоялась, что тайные уроки гимнастики, которые она проводит в своей квартире, навлекут на нее немилость налоговой инспекции.

Час пик. Машины стоят в мертвой пробке. Людская толпа, вооруженная зонтиками, штурмует вход в метро. Лариса вздыхает:

– Надо было к ней днем ехать, теперь я дома не скоро буду. И зонтик не взяла.

– А уж я-то когда до своего района доберусь, просто непонятно, – говорит Бойко и чихает. – Ну вот, уже инфекцию подхватила!

В метрополитене на наших девушек снисходит благодать в виде двух свободных мест. Они садятся, и Бойко, победно чихнув, достает из своей паленой сумки от Шанель книгу с многообещающим названием «Тайна».

– О! – одобряет ее выбор Камышева. – Я много про нее слышала, говорят, прямо переворот в сознании!

– Есть такой момент, – снисходительно отвечает Наташа, страшно довольная, что прочитала что-то раньше Камышевой. – Лишнего тут, конечно, многовато, но если конспективно, есть о чем задуматься. Понимаешь, надо делать нестандартные поступки, то есть посылать в космос нестандартные сигналы. И тогда оттуда, – Бойко подняла глаза кверху, – повалит.

– Что повалит? – уточняет Лариса.

– Как что? – пожимает Бойко плечами. – Манна небесная, всякие приятные сюрпризы и неожиданности. Когда кругом такая дрянь, приятные неожиданности из космоса – это очень нестандартно.

– Интересно, – задумывается Лариса.

Бойко громко чихает, и с другого конца вагона в ответ раздается такой же чих.

– Вот! – Наташа многозначительно поднимает перст. – Есть, есть в этом что-то! Даже возьми нашу программу. Когда получаются самые высокие рейтинги? Когда нами, редакторами, придуман какой-то нестандартный ход…

– Нестандартный в каком смысле? – уточняет Лариса.

– Самое простое – это совмещение несовместимого, вот хоть эту Бродскую возьми. Если бы мы делали эфир «Дети лейтенанта Шмидта», то есть если бы все это было в рамках очевидного, клянусь, ничего бы не было! А тут тебе и безумная Настя, и оператор с камерой кстати подвернулся, сколько славы девчонка за день огребла!

Лариса с изумлением смотрит на Бойко.

– Наташа! – говорит она укоризненно. – Да как тебе не стыдно! На девушку с ножом набросились, а ты говоришь, слава!

– Но ведь не порезали? – пожимает Бойко плечами. – Зато какая реклама! Да это стало самым горячим видео после бокса Кашпировского с Князькиным!

Только Ларисе об этом поединке лучше не напоминать.

* * *

Передача, на которую был приглашен Анатолий Кашпировский, называлась «Астральные жены», в том смысле, что жены, которых бросили их благоверные, нередко обращаются к разного рода магам и астрологам, а потом в них же и влюбляются. В прямом эфире встретились Анатолий Кашпировский и женщина, которую он когда-то любил и которая помогла ему стать всесоюзным экстрасенсом. Предполагалось, что эта встреча и будет гвоздем программы. Но гвоздем оказался ставленник Пятницкой питерский сексолог Игорь Князькин, который тут же заявил о своем горячем желании незамедлительно плюнуть в лицо Кашпировскому за то, что тот обманывал целую страну.

Экстрасенс реагировал на реплики сексолога как на жужжание мухи, не более, ситуация обострилась, когда Кашпировский предъявил публике главный аргумент, свою книжку, в которой 250 знаменитых людей рассказывают о том, как он им помог. Князькин решил ковать железо, пока горячо: вскричал, что у него тоже есть кое-какая книга о ста выдающихся врачах, среди которых Кашпировского нет, после чего не преминул исполнить свою заветную мечту: подскочил к экстрасенсу и плюнул.

Напомню, что все это происходит в прямом эфире. Кстати, многие не вполне понимают, что это такое. А это, господа хорошие, непосредственная трансляция сигнала в реальном времени. До зрителя этот сигнал доходит с задержкой всего в несколько секунд, которые теряются в цепочке: камера – центр обработки сигнала – антенна-спутник – спутник – приемная антенна – телевизор. Максимум, что можно сделать за эти несколько секунд, запикать ненормативную лексику. Вот так на радость телезрителям в эфир и попадают всякие непредвиденные события.

В тот раз повезло Сибири. Поскольку «Астральные жены» шли в прямом эфире, запикать крик Кашпировского «Б…, сука ты мордатая!» не успели. Европейская часть России этого уже не слышала. Но, конечно, ни у кого не поднялась рука лишить их зрелища великолепного удара правой (когда-то Анатолий Михайлович занимался боксом), отправившего питерского сексолога то ли в нокдаун, то ли в нокаут – из-за рекламной паузы посчитать точное количество секунд не удалось.

И еще пропала прекрасная сцена: Кашпировский покидает студию, а за ним бегут астральные жены, по дороге целуя ему руки.

* * *

Только что Камышевой наступили на ногу. Наташа с интересом ждет, когда та начнет материться, но Лариса упрямо держит марку.

– Нет, Наталья, ты заблуждаешься, – гнет она свою линию. – Скандал – это не исключение из правил, а наш золотой стандарт, наши рабочие будни, наш хлеб. Единственно нестандартный для нас поступок – протащить в эфир что-то разумное, доброе, вечное, а мы…

Лариса, вздохнув, машет рукой, мол, всего не объяснишь.

– А что мы?

– А мы – и я, и ты тоже! – давно продали душу за наши рейтинги. Пятницкая, конечно, правильно сказала, но ничего изменить мы уже не можем. А значит, и положительного ответа из космоса нам ждать нечего.

– Почему это нечего? – возмущена Бойко тем, что сомневаются в ее силах. – Да я, если захочу… Я вот, чтоб ты знала, целый список нестандартных поступков уже составила!

– Слушай, что я тебе скажу, – окончательно распалилась Лариса, – всеми этими списками вместе с благими намерениями знаешь куда дорога вымощена? Вот-вот. Помнишь этот анекдот про лотерейный билет? Этому анекдоту знаешь сколько лет? Наверное, его еще до нашей эры рассказывали.

– Что-то я его не помню, – насупливается Бойко.

– Ой, ну Аврам много лет просил Бога послать ему выигрыш в лотерею, корил его за невнимание к нему, спустя десять лет Господь не выдержал и грянул с облаков: «Аврам, дай мне шанс – купи лотерейный билет!»

– Вот еще, – не смеется Бойко анекдоту, – какие еще до нашей эры лотерейные билеты?

– Ну были же там, наверное, азартные игры, – праведный запал Ларисы иссяк, она уже остыла и жалеет о начатом разговоре.

Зато когда Наташа выходит на конечной, первое, что она делает, бросается к газетному киоску и умоляет уже закрывающую его тетку продать ей лотерейный билет.

– «Русское лото» возьмете? – недовольно спрашивает киоскерша, и счастливая Наташа засовывает в карман сумки разноцветный бумажный квадратик с номерами.

* * *

В меню светских мероприятий церемония награждения Elle Style Awards занимает особую страницу – это что-то вроде «Оскара» в мире кино. На обилие самых лакомых номинаций слетаются все-все-все, за исключением, разумеется, тех, кто здесь лишний.

Центральный выставочный зал «Манеж» – то самое место, тот самый огромный аквариум, где, не толкаясь плавниками, прекрасно разместились золотые рыбки этого города. Владельцы газет, заводов и пароходов, гендиректора и исполнительные директора серьезных западных компаний, главные редакторы с собачками и любовниками, главные модельеры без собачек, но с супругами, известные продюсеры и… звезды, звезды, звезды, звезды. И среди них – наша Маргарита в роскошном платье от Валентина Юдашкина. Ну как, скажите, она могла не поддержать этого именитого российского производителя, если специально для нее он сотворил такое чудо? Бирюзовая тафта, мерцающая из-под невесомой органзы, асимметричный разрез на плече и длинный шлейф.

Гости собирались больше часа. Вольготно фланировали с напитками, сбивались в стайки, обсуждали последние сплетни, давали интервью многочисленным журналистам и позировали фотографам. В этой обстановке самым продуктивным и самым беспроигрышным способом общения был УК. Речь совсем не об Уголовном кодексе, как подумали сейчас отдельные неучи, а об Убойном Комплименте. Отличница Маргарита про себя процитировала урок № 27 университетского курса Робби Дерипаски: «Разговаривая с человеком, который может стать частью вашего звездного будущего, отмечайте его конкретную и единственную в своем роде черту. В конце беседы назовите его по имени, посмотрите прямо в глаза и сразите УК – Убойным Комплиментом».

Маргариту, как дочь величайшего отечественного поэта и подругу Гая Ричи, многие уже знали и видели – на билбордах, страницах журналов, других вечеринках. Поэтому наша рыбка, включив свой внутренний навигатор, быстро ловила обращенные к ней взгляды и улыбки.

Вот она замечает чистый взгляд Даночки Борисовой и спешит к ней, чтобы сказать:

– Дана… Это волшебно – какое платье, боже мой! Так давно хотела с вами познакомиться, чтобы лично сказать, что просто восхищена вашей смелостью. Ведь вы единственная женщина в этом городе, кто говорит то, что думает!

Красавица телеблондинка приветливо улыбается, но в ее глазах читается легкое недоумение.

– Ой, простите, – «опомнилась» Маргарита, – я не представилась: Маргарита, – она протягивает руку, – Маргарита Бродская.

– Ах, вон оно что! Так вот про кого сейчас говорит вся Москва! – Дана улыбается и легонько сжимает ладонь дочери поэта.

Вдохновленная этим ответным Убойным Комплиментом, Маргарита, осмелев, оглядывается и видит, что в самом центре аквариума образовался небольшой водоворот. Это Андрей Фомин бурлит, привлекая к себе самых экзотических рыбок вечера.

Тина Канделаки как раз рассказывает ему и подружкам о том, что отныне ее можно считать коллекционером, она собрала и выложила в Интернете фотографии девушек, заснятых в самых романтических позах на фоне висящих в их комнатах ковров.

– И как называется эта галерея? – интересуется Фомин.

– «Его ворсейшество», – мило вздыхает Тина.

Все, в том числе и Рита, не могут удержаться от смеха.

– Действительно, – говорит она в полном восторге, невзирая на то, что дома, в Усть-Лабинске, у нее висят на стенах сразу два подобных ковра, – сколько же должно пройти времени, чтоб ими наконец прекратили украшать интерьер!

Тина профессионально сканирует нового члена их веселого водоворота и, наконец, одобрительно кивает головой:

– Фомин! Ты посмотри, это же Бродская, подруга Гая Ричи! Как мило!

– О! – с большим энтузиазмом восклицает тот. – Сама Маргарита Бродская!

И тут же, не медля ни секунды, вынимает из стоящей рядом вазы герберу и вручает ее Рите.

– Спасибо, – милейшим образом смущается она. – Ой, Тина, вы знаете, вам Паша, ваш тренер, передавал привет. Говорит, что-то давненько вас не видел…

– О! – удивляется Тина. – Вы уже и с Пашей успели познакомиться?

– Конечно, – абсолютно серьезно отвечает Маргарита. – Он был первым профессионалом в Москве, к услугам которого я обратилась. Как только приехала, сразу его разыскала. Меня в свое время так потрясла фотосессия с вами в журнале «Максим», что никаких иных вариантов, кроме как ваш персональный тренер, я даже не рассматривала! Вот теперь работаю в поте лица, стараюсь довести свое тело до такого же совершенства, как ваше.

– Ой, деточка, – сражена наповал Тина, – как мило… Правда, Андрей?

У Андрея Фомина просто нет слов.

Но как ни приятна эта компания, Маргарита должна спешить дальше. Точно так же, как в правилах этикета начала XX века было написано, что девушка, впервые пришедшая в дом молодого человека, не должна снимать перчаток и находиться в гостях дольше 15 минут, так и здесь, на светской вечеринке, нельзя задерживаться надолго, надо плыть по течению дальше, смело перемещаться по аквариуму, легко и непринужденно поддерживая беседу, то есть пускать пузыри светского трепа с максимальным количеством рыбок. Среди них Маргарита замечает блистающую чешуей нового платья Лолиту.

– Лолита! – говорит она после целой серии приветственных улыбок. – А я везде вас ищу… Моя мама, она сейчас живет в Америке, просила вам передать, что ей ах как жалко, что больше не идет ваша программа. Она так скучает, она, да и я, конечно, мы считаем, что ваша «Без комплексов» помогала женщинам жить.

Госпожа Милявская благодарно кивает, и Марго протягивает ей цветок герберы. Лола с шумом вдыхает аромат и говорит одобрительно:

– Ну, наконец-то хоть одно свежее лицо в этом террариуме.

Ой, а кто же это сидит вон там, за дальним столиком, в одиночестве? Боже мой! Это же Лариса Голубкина! Нет-нет, ни в коем случае не позволим истинной звезде, пусть и прошлого, скучать!

Видимо трепеща от восторга, Маргарита подсаживается к Ларисе.

– Лариса, – вздыхает она в том месте, где должно быть отчество (ай-ай! Лариса Ивановна!), – даже не хочу говорить вам, кто вы для нас, – она жалеет, что отдала цветок Лолите, – я даже не хочу без устали повторять, что в «Гусарской балладе» вы великолепны! Хотя больше всего я любила ваш бенефис. Как жалко, как жалко, что его не повторяют! А диск с вашими романсами был даже у моего отца.

Ларисе очень импонируют такие манеры совсем молоденькой незнакомой девушки.

– Извините, – улыбается она, – к сожалению, мне неизвестно, кто ваш папа…

– Иосиф Бродский, – тихо отвечает Рита.

– О! – потрясена Лариса. – Да-да, теперь я припоминаю, что кто-то говорил мне о вашем приезде, если не ошибаюсь…

– Маргарита, – кивает головой девушка, – Маргарита Бродская.

Все, все, дорогая, хватит. Должное внимание уделено, надо бежать! Глоточек воды из стакана, и – дальше, дальше, дальше…

– Ой!!!

Наша рыбка делает неудачный разворот (все-таки внутренний навигатор еще недостаточно настроен на вращение в светских водах), и стоящий позади нее высокий мужчина облит водой. Она виновато ахает, поднимает взгляд от мокрой брючины к лицу пострадавшего и замечает кудрявую прядь волос…

Нет, это просто невозможно, это же… Это же король ракетки и беда девушек Марат Сафин!

– Простите, простите, извините, – сконфужена Маргарита, – это только вода! Боже, какой кошмар!

– Ничего, ничего, – великодушно улыбается тот и протягивает очаровательной террористке руку, – Марат.

– Маргарита, – отвечает она, вложив в произношение собственного имени столько оттенков нежности, словно имя это было душой всех цветов на свете.

– О! – смеется беда всех девушек. – Маргарита! Вы знаете, что вы – моя любимая пицца?!

В ответ на это у Маргариты лишь чуть приподнимаются уголки губ.

* * *

Но вот гул голосов стихает, в ожидании дефиле, то есть старта долгожданной церемонии, приглашенные рассаживаются за столики.

В совершенно расстроенных чувствах Маргарита даже не заметила, как один из ловких распорядителей посадил ее рядом с Никасом Сафроновым. Она лишь кивнула ему и снова задумалась: что, что же она должна была ответить Марату на этот его пассаж? Ах, как позорно она пропустила этот мяч!

Никас, подперев щеку рукой, тем временем с большим интересом следит за нежным профилем своей соседки. Так игнорировать известного художника современности и дальше было уже неприлично. Маргарита находит в себе силы забыть на минутку о кудрявой голове победителя US Open и улыбнуться соседу:

– Маргарита, – потупила она глазки.

Никас кивает головой, давая понять, что ее имя ему известно, а называть свое – ненужное кокетство. По сути, сейчас самое время сразить художника УК, но Рита после бесславного фиаско на корте не расположена делать людям приятное.

– Хорошее лицо, – говорит Никас, не дождавшись своего комплимента, – я бы хотел вас рисовать…

– Простите, – отвечает ему наша опечаленная рыбка и, понимая, что ее несет куда-то не туда, ничего уже не может с собой поделать, – но я, как и мой отец, не выношу всю эту дрянь XX века.

Никас недоуменно поднимает вверх бровь.

– Мой отец не выносил так называемое современное искусство, – с достоинством поясняет дочь Бродского, – единственная функция которого показать, какими самодовольными, ничтожными, неблагородными, одномерными существами мы стали!

– Это цитата?

Никас всерьез заинтригован:

– Молодец какая! Вот что значит – молодая память, а у меня уже такой Альцгеймер, что ничего вообще не помню.

Он улыбается и переключает драгоценное внимание художника на сцену, где уже закончилось дефиле и к исполнению своих непосредственных обязанностей приступил ведущий церемонии.

* * *

В зале чувствуется хорошо замаскированное напряжение. Интрига, слава Издательскому дому Hachette Filipacchi Shkulev, сохранена, и никто не знает, кто же именно получит сегодня одну из заветных номинаций. Претенденты – люди сильные и тренированные, это вам не президент Грузии! Никто не жует галстук и не обмахивается в нервном ожидании веером. Выдержка, выдержка, ничего кроме выдержки. На лицах основных претендентов написано такое безразличие, что просто диву даешься – сколько же сил надо иметь, чтобы сохранять олимпийское спокойствие, когда так стучит сердце и мандражируют конечности.

Ведущий церемонии (а разве я не сказал? Малахов, Андрюша собственной персоной!) шутит, интригует, раздает конверты с именами, вызывает на сцену номинантов…

Уже объявлен победитель в номинации «Выход в свет», а Марго все думает и думает, как надо было ответить этой бывшей первой ракетке мира, что из того, что в этом звездном статусе он сумел просуществовать лишь девять недель?!

О теннисе она ровным счетом ничего не знает (про первую ракетку и девять недель, это уж я блеснул), ни на одном матче не была, Интернета поблизости не видно. Но если времени на подготовку нет, значит, у нее должна быть заготовка. Не встречались ли мы с вами в Куршавеле? Нет, не то.

Уже вручены награды «Девушка с экрана», «Певица года», а Маргарита все морщит лобик. Убойный Комплимент, но какой? Может, надо было сказать ему что-то из папы? Например, познакомиться с вами, все равно что познакомится с 20-летней Ахматовой в 1916 году. Нет, слишком изысканно в ответ на «пиццу».

Объявлены победители в номинации «Эфирное создание» и «Светская персона», а Ритуля, отчаявшись, уже додумалась до того, что надо было просто взять у него номер телефона.

И тут как раз Малахов вызвал на сцену ее. Нет-нет, не как номинантку, а как почетную гостью, которой он хочет доверить открыть конверт, где хранится имя очередного победителя.

Аплодисменты вырвали Маргариту из оцепенения, вернули ей уверенность в себе, и дочь Бродского, новая муза Гая Ричи, звезда будущего шоу на Другом канале, поднялась на сцену с гордо поднятой головой. Кому, как не ей, по справедливому замечанию Лолиты, долгожданному новому лицу в этом террариуме, объявлять победителя номинации «Мужчина мечты»?

И вот она вскрывает конверт и – да-да, дорогой читатель, – судьба испытывает ее второй раз!

– Марат Сафин! – громко читает наша рыбка.

Под бурю восторга белозубое теннисное божество выходит на сцену, принимает из ее рук награду и нежно, очень нежно целует Риту в ладонь. При этом глаза его продолжают смеяться.

* * *

Ночь после церемонии Маргарита провела в совершенном смятении. Конечно, наволочка из «Икеи» не увидела ее слез, но заснуть ей удалось только под утро.

Бессонница. Часть женщины.

Стекло полно рептилий, рвущихся наружу.

Безумье дня по мозжечку стекло

в затылок, где образовало лужу[2].

В изголовье ее кровати на специальной полочке рядом с очками отца лежала белая бумажная салфетка. Самая обычная салфетка, если бы не семь заветных цифр и пять магических букв, выведенных на ней размашистым почерком человека, с бо´льшей ловкостью держащего теннисную ракетку, чем взятую у официанта шариковую ручку.

Вихрь самых незапланированных мыслей закрутился в ее голове после того, как официант передал ей эту салфетку, и сейчас, дома, этот вихрь грозил перерасти в ураган «Катрина».

Маргарита старательно гнала от себя эти неуправляемые проявления стихии, но то и дело на самом гребне волны перед ней вставал основной вопрос: о возможной смене мастера прямого эфира на мастера спорта…

Да-да, конечно, она понимает, что вместе с этим вопросом встает и вопрос о ее карьере, но с другой стороны… Ведь Андрей сам, смеясь, говорил ей вчера о том, что первые пять столиков на этой вечеринке уже переспали со следующими пятью столиками, причем не по одному разу. Да-да, конечно, она отдает себе отчет, что перспектива стать очередной девушкой Марата, заснятой в его объятиях на каком-нибудь пляже в Марбелье, совсем не то, к чему она стремилась, но… Андрей сам рассказывал про запасных девушек мечты…

С этой тяжелейшей для любой прелестницы дилеммой она разобралась лишь к утру. Спасительный маячок в виде светлого образа Малахова зажегся перед нею как путеводная звезда. Нет, нет и еще раз нет! Она – не такая! Она не может подвести этого святого человека! Она должна, просто обязана стать звездой! Она может изменить, пусть даже… Гаю Ричи, но никак не Андрею!

Маргарита решительно изорвала в клочья волшебную салфетку и заснула.

Проснулась она бодрой, совершенно свободной от вчерашней бури чувств и, сладко потягиваясь, призналась сама себе, что порванная салфетка всего лишь способ уснуть, а если ты действительно выбираешь карьеру, тут надо сжигать мосты…

Узнать адрес ее вчерашнего обольстителя для Риты, завсегдатая сайтов для папарацци, не составляло никакой проблемы, на этот адрес она заказала пиццу «Маргарита» и двухлитровую бутылку с колой. Это был единственный способ отрезать себе все пути и не оказаться в списке жертв, попавших под безудержную энергетику этого покорителя тибетских вершин. Нет, она не будет сидеть на трибуне его фанаток и протяжно стонать, когда мускулистый красавчик ведет во втором сете:

– О, Марат!

* * *

В эту историческую ночь в большом городе не спала еще одна наша хорошая знакомая – редактор Лариса Камышева. Идея Бойко о нестандартных шагах, почерпнутая из книги «Тайна», ее, что называется, зацепила. Тем более что в целом эта идея никак не противоречила ее мироощущению. Долго и обстоятельно она размышляла о том, что именно она, Лариса Камышева, может совершить такого, чтобы самой удивиться. И вот наконец эврика! Лариса не только нашла, но и сделала то, над чем в другое время просто бы посмеялась, а именно зарегистрировалась на сайте «Одноклассники».

На очередной встрече с психотерапевтом они как раз выбрались из песочницы и добрались до средней школы. Психоаналитик тут же вскрыл еще одну язву, точившую Ларису все это время и мешающую ее окончательному счастью с мужчинами. Язву звали Леха Рябов, и тогда, в седьмом классе, она его очень, очень сильно любила, а он лишь смеялся над ней – прятал портфель, дразнил Лариской-крыской, и однажды… Ох! какая мерзость! поймал муху и засунул ей за шиворот. После восьмого класса Леха ушел, и Лариса ничего о нем больше не знала, а спрашивать общих знакомых стеснялась, вдруг догадаются о силе ее любви?

В эту ночь Камышева, полная решимости, прошла через все чудовищные для любого гуманитария препоны регистрации, нашла свою школу, забила, цепенея от давности этих цифр, годы выпуска и, с одной стороны, понимая, что Алеши там может и не быть, а с другой – страстно на это надеясь, начала вглядываться в квадратики фотографий, под которыми иногда встречались знакомые фамилии…

Боже мой, вот он…

У Ларисы даже руки затряслись. Нет, это не были пустые фантазии глупой девчонки. Боже мой! Какой мужчина! Просто вылитый Джордж Клуни, только моложе! Она зашла на страницу, где Леха выложил свои фотографии (подлец какой, судя по количеству этих фотографий, он прекрасно понимает, что выглядит просто супер!), и сердце ее заныло… Какая же это в высшем смысле несправедливость! Как долго мужчины сохраняют товарный вид, в то время как женщины… Вот ее девочки, ее бывшие одноклассницы. Неужели, неужели и я так же постарела, как и они?

В совершенно растрепанных чувствах, понимая, что теперь ей не уснуть, Лариса нашла свой институт, своих одногруппников, тоже расстроилась, потом вдруг вспомнила про первое место работы, потом…

И вдруг получила письмо от Лехи!

«Лариска-крыска, ты все-таки появилась!»

Полночи они переписывались, а вторую половину она рыдала в подушку. После всех «а помнишь?» и «чем занимаешься?» Лешка отписал, что буквально недавно разошелся с женой и очень этому рад, потому что теперь он с чистой совестью может сказать Ларисе, что всегда любил только ее. И любит до сих пор.

«Зачем, зачем же я это сделала, – кляла себя Камышева, – оставалась бы для него прекрасной мечтой, а он – для меня. Как же я смогу показаться ему на глаза, ведь я уже далеко не девочка!»

Понятно, что зарегистрировавшись на «Одноклассниках», Лариса не разместила свою фотографию – у нее просто ее не было.

«Какой ужас! – мучилась она. – Надо было сначала фото размещать, а потом уже вступать в переписку! Он, наверное, тогда бы просто ей не написал, а если бы и написал, то только как другу… И вот теперь Алеша настаивает на встрече, просит телефон…»

В тот самый момент, когда она совсем было отчаялась, с космосом наладилась обратная связь: Лариса вспомнила про истинно королевский поступок ИБП, да-да, Лариса вспомнила рассказ Именитой Балерины Прошлого о том, как та послала фотографию ню (и это в семидесятилетнем возрасте!) своему бывшему поклоннику. Чтобы он понял, что ему не о чем жалеть.

Ранним утром Лариса звонила в дверь своей подруги соседки, чтобы изложить ей свою необычную просьбу. Та понимающе кивнула (неизвестно, что уж ей померещилось) и с деловым видом просьбу подруги исполнила. А именно: сфотографировала ее в голом виде и без косметики.

И вот, обливаясь праведными слезами, Камышева прощается с любовью своей жизни – жмет на кнопку и ссылка на голую правду жизни летит по проводам прямо к Лехе.

* * *

– Ох, и почему я не дочь какой-нибудь знаменитости? – мечтательно вздыхает Пятницкая.

Только что Лена закончила знакомство с отзывами о церемонии награждения «Эль». Буквально везде – и в комментариях Милы Кузиной в «КоммерсантЪ’е», и у Божены Рынска в «Известиях» и в остальной менее громкой прессе – упоминалась Маргарита Бродская, которую Лена считает своей личной находкой.

– Сколько же благ, – продолжает она, – можно поиметь от известного папаши!

– Достаточно просто богатого папаши, – уточняет Бойко.

Пятницкая с ней абсолютно согласна. Миша тоже не возражает. Молчит только Лариса. Сегодня она пришла на работу с трехчасовым опозданием и таким перевернутым лицом, что все боятся проявлять любопытство.

– Никто, – вдруг тихо начинает Камышева, – никто, даже самый влиятельный отец не может купить своему чаду настоящую любовь, не может, – глубокий вздох на грани нервного срыва, – вернуть упущенное время…

– Ларис, – пытается реанимировать Камышеву Малахов, – а ты знаешь, что этим летом в Италии один русский олигарх, имеющий двадцатилетнюю дочь, подошел к Джорджу Клуни и предложил ему 25 миллионов долларов за то, чтобы он женился на его девочке?

– Он что, – шепчет Лариса, прижимая руки к груди, – с ума сошел?

– Клуни ему ответил то же самое! – радуется Малахов. – На что заботливый отец страшно разозлился и решил звезду не щадить: «Ты, – говорит, – подумай хорошенько, жалко мне тебя, все-таки ты уже сильно постарел, кто тебе еще такие деньги предложит?!»

У Камышевой просто дыхание перехватило.

– Нет, – наконец приходит она в себя, – это просто невозможно… Он действительно сошел с ума, этот олигарх! Как же так можно? – Она укоризненно качает головой. – Ведь это же КЛУНИ!!! (Для Ларисы, как и для многих женщин всего мира, этот артист – воплощение того самого мужчины, с которым можно смело заселяться в шалаш, потому что совершенно очевидно, что кроме шалаша и красоты у него есть и счет в банке.) И потом, любовь не продается!

– Еще как продается! – уверяет ее Бойко, не согласная ни на шалаш с Клуни, ни на ипотеку с Заком Эфроном. – Вопрос в цене!

– Опомнитесь, – взывает Лариса к совести веселящихся сотрудников, – так жить нельзя, мы же…

Узнать о том, куда они все скатились, члены редакции не успевают. Глаза Камышевой наполняются слезами, и она выбегает из комнаты.

– Все эти психологи, – нарушает общее молчание Бойко. – Довели девку! Андрей, а ты куда?

Малахов под шумок уже накинул плащ.

– Я… Меня сегодня не будет, – объявляет он. – Важная встреча, потом расскажу. – И он быстренько ныряет в дверной проем.

Тишину нарушает Миша.

– Слушайте, а что это с ним последнее время творится? Иногда мне даже кажется, что он…

– Влюбился, – обрывает его Бойко, – ты, Паронин, как всегда, обо всем узнаешь последним.

– У меня же Антуан на руках! – взвивается Миша. – Я и пописать забываю иногда, не то что за личной жизнью ведущего следить! А с кем у Малахова лямур?

– С новой звездой Другого канала Ритусей Бродской!

Паронин секунду переваривает новость и выдает резюме:

– Ай, умница! Правильно, по сусалам этим англичанам, а то прямо совсем на своем острове зазнались. Мадонна их не устроила, Бродскую подавай. Нет, врешь, сэр Гай, не возьмешь!

– А мне все-таки вот что интересно, – вдруг не к месту заявляет Бойко, – кого же они на Другом Мастером собираются сделать? Может, Якубовича или Ваню Урганта переманили?

* * *

Куда же так спешит Малахов, ради чего или кого он покидает свое все еще (пока!) основное место работы? В гости, и в какие, я вам доложу, гости!

Лицо Мастера еще не открыто, а работа над «Мастером и Маргаритой» идет полным ходом. По замыслу создателей, передача должна была представлять собой элегантный mixed аналитических сюжетов с ключевым гостем в студии, должным оторвать телезрителей в субботний вечер и от «Программы максимум», и от ледовых шоу, и от всех блокбастеров сразу.

Идея прекрасная, дело за малым – нужно «всего лишь» (ха-ха!) наполнить программу теми самыми сюжетами.

Подготовка к эфиру на Другом идет с опережением графика, а удача просто плывет в руки Андрея и Маргариты, потому что первое интервью, записанное ими для своей программы, – настоящий эксклюзив. В кадре сама Черная Пантера под ручку с женихом Владиславом Дорониным! Пусть злопыхатели шепчутся по углам, что их долгожданной свадьбе мешает маленький, но неприятный пустячок в лице законной супруги жениха, погоды эти слухи не делают. Интервью со сладкой парочкой мечтают заполучить все телеканалы, пока не знающие, что Другой в этом виде соревнований уже надевает желтые трусы лидера!

* * *

Вечер. Рублевка в сторону области уже забита, а обратно, похоже, едет только машина Малахова. После интервью со счастливой парочкой Рита как-то притихла, поскучнела, прислонилась к окну и, глядя на встречный поток автомобилей, о чем-то напряженно думает…

А я смотрю на нее…

После церемонии награждения «Эль» у меня впервые зародилось подозрение, что у нашей Маргариты начало просыпаться ее Альтер Эго… Ну что же, давно пора. Очень интересно познакомиться. Нет, не случайно оказалась Маргарита в ряду дежурящих у подъезда поклонниц, думаю, это ее задыхающееся Альтер Эго вытолкнуло свое Эго хоть куда-то поближе к тому месту, где формируется несущая стена желаний. Да, ее мама и бабушка слушали Малахова, да и сам он – душка, но мало ли народа слушают душку Андрюшку?

Полагаю, и ее работа в «Сексе по телефону» не была случайностью. Есть на свете девицы, которые, не заканчивая школу гейш, умеют виртуозно манипулировать мужиками, бессознательно провоцируя их на нужные им шаги… Вот и Малахов в последнее время как-то беспокойно себя ведет в ее присутствии.

* * *

– О чем задумалась? – спрашивает Риту Андрей.

– Они выглядели так… так счастливо, – грустно произносит она. – Я не понимаю…

Ах, вот она о чем! Вот чем можно объяснить изумление в девичьих глазках. Интересно, как она себе это представляла? Как сексуальное рабство? Как Наташу Кампуш? Хотя и тут все неоднозначно. Помню, меня во всей этой истории несколько удивил тот факт, что Наташенька выезжала со своим насильником на горнолыжные курорты и боялась на трассе крикнуть: «Спасите меня!» Думаю, если пройтись по особнякам Переделкина и Рублевки, то таких сексуальных рабынь можно собрать не на одно ток-шоу Европы.

– А ты что себе нафантазировала? – спрашивает Малахов. – Как в сериале НТВ? Когда несчастные похищенные птички отбывают эротическую повинность в золотых клетках? Рабыни секса, женщины для утех? Ох, Маргарита, Маргарита, какой ты все-таки ребенок.

Ритуля сейчас действительно похожа на ребенка. Малыша, у которого отняли любимую игрушку. Малахов, прошу слова! А то начнешь сейчас сюсюкать, а тут нужна жесткая терапия.

Давай, расскажи ей ВСЕ. Неужели она действительно думает, что путь к вершинам Олимпа так и будет усеян розами и мимозами? Думала, мы не знаем о том, что далеко не последний человек в руководстве Другого канала прислал ей после личного знакомства целое ведро мимозы? Думала, что за спиной Малахова она так и пойдет шагать вверх, вверх, вверх? Нет, деточка, все только начинается, а это значит, что на твоем пути будет очень много моментов, когда самой себе придется честно ответить на «вопрос номер 1».

Какой именно? А вы что, его до сих пор не запомнили? Повторяю для особо одаренных: Готова (готов) ли ты заняться первой древнейшей ради карьеры во второй древнейшей?

Причем вряд ли тебе предложат совершать это с победительницей Евровидения или финалистом Кубка Кремля. Да-да, думаешь, я не заметил все эти ужимки и прыжки на вечеринке «Эль»?

Конечно, ты далеко шагнула от вахты у подъезда, но суть от этого не меняется. Человек, у которого нет мозгов, ночует на вокзале и ждет, когда его подберет и осчастливит какая-нибудь престарелая звезда. Человек с мозгами поступает в вуз и ждет, когда его осчастливит какой-нибудь модный продюсер. Без разницы. Чтобы добиться чего-то во второй древнейшей, придется немного потрудиться на рисовых и чайных плантациях первой.

…Уф-ф-ф. По-моему, блестящий спич. Ну же, Малахов, давай, скажи ей это! Ну?!

Что же ты за тряпка! На что надеешься? Все равно не получится остаться белым и пушистым. Ты, дорогой, уже влез в эту историю по уши, обратной дороги нет.

* * *

Впрочем, наверное, ты прав. Ведь сегодня вечером вас ждет еще одно совместное мероприятие, и совершенно необязательно являться на него с девицей в растрепанных чувствах.

Тема великой любви американской топ-модели и российского олигарха застолблена еще одним колышком – вечером нелегкая (обычно к этому прилагательному добавляют «журналистская судьба») принесла (или занесла) Андрея и Маргариту в клинику пластической хирургии и лазерной косметологии «Naomi», названную так в честь… (см. выше). Каждую неделю генеральный директор клиники и самый молодой пластический хирург Москвы Андрей Искорнев устраивает в своем косметологическом заведении самые необычные увеселения сезона – ботокс-вечеринки.

За столиками с шампанским Deutz – жаждущие вкусить молодильных яблок ухоженные дамы разного возраста, иногда разбавленные господами. Помощники директора центра обходят гостей, фломастером отмечая на их лицах приметы времени. О ужас! У Малахова обнаружена глубокая морщина! А Рите пора подумать, чтобы уже сейчас законсервировать свою юную красоту.

Скрипач-виртуоз расслабляет гостей классическим наследием, скажем, Луиджи Боккерини. Часы бьют полночь, выносится серебряный поднос с одноразовыми шприцами, и доктор-виртуоз Андрей Искорнев пускает их в дело. Один укольчик маэстро, и… противные морщины разглаживаются на полгода вперед. А при народе, как говорится, и смерть красна – увидеть, что твоей соседке по столу требуется гораздо больше уколов, чем тебе, всегда приятно. Музыкант переходит на фантазии-каприччиозо Никколо Паганини, отботоксированные гости вечеринки, капризы которых удовлетворили сполна, стоя аплодируют.

Затерявшиеся среди толпы счастливцев Маргарита и Андрей замерли за огромным фикусом в углу зала. Они, конечно, в восхищении и от Искорнева, и от скрипача, и от Паганини, но сейчас они банально подслушивают разговор двух дам – Дамы Просто Приятной (ДПП) и Дамы Приятной Во Всех Отношениях (ДПВО).

ДПП (на ее гладком лице легкая улыбка):

– Прихожу сюда в третий раз и чувствую такую эйфорию.

ДПВО (ее гладкое лицо уже не может улыбаться):

– Ха, третий! Милочка! Да я здесь стала фанаткой Паганини! Уже 24-й его каприччио слушаю!

ДПП (оглядываясь):

– Столько жен олигархов и топовых политиков, собранных в одном месте, я еще нигде не видела!

ДПВО (пытаясь улыбнуться):

– Сходите на сеанс интимной гирудотерапии, я вам дам адресок, там тоже есть на кого посмотреть.

ДПП (оживлена):

– Да что вы? Неужели и до этого дело дошло?

ДПВО (снисходительно):

– Все началось с передачи Малахова.

ДПП:

– Андрея?

ДПВО:

– Нет, его дядюшки, он как-то принес в студию банку с пиявками и возобновил интерес простого народа к этим штучкам. А там и бомонд подтянулся.

Маргарита (шепотом):

– Андрей, он ваш родной дядя, правда?

Малахов (тихо и раздраженно):

– Он такой же мой дядя, как Бродский твой папа!

ДПП (слегка, то есть с трудом приподнимает брови):

– Я, вообще-то, до уколов пиявочными укусами увлекалась, но про эти дела в интимной сфере впервые слышу!

ДПВО (снисходительно):

– Для активизации точки G, моя дорогая, это первое средство. Всего несколько сеансов – и фригидность как рукой!

ДПП:

– Но куда, простите, куда же их прикладывают?

ДПВО:

– Как куда?

В этот момент к Малахову и Рите подходит ассистент с фломастером, и ответ Дамы Приятной Во Всех Отношениях они уже не слышат.

– Расслабьтесь, господа! Сейчас нанесем оговоренные точки.

Наши Бони и Клайд переглядываются. А чего они хотели? Здесь все просто, либо ты, как в фильме «Ночной дозор», укушен, то есть, простите, уколот, либо ты из Мира Иных.

– Я не хочу превратиться в мумию, – шепчет Рита.

И парочка журналистов, на ходу стирая черные пометки с лица, спешно несется в гардероб.

* * *

И все-таки Андрей Искорнев – молодец. Ботокс-вечеринка – ах, какой грамотный ход сделан им в городе, где скоро не останется ни одной булочной, только салоны красоты.

И нам тоже надо придумать что-то такое, чем-то удивить этот город, который мало чем можно удивить…

В эпоху глобализации и рыночных отношений, и уж тем более в условиях всемирного экономического кризиса, звезды не могут единожды воссиять и дальше почивать на лаврах. Они быстро погаснут. Или, что вернее, их погасят – затмят своим блеском другие более расчетливые, более прыткие и молодые. Сегодня каждая звезда обязана проработать детальный план того, как «светить всегда, светить везде».

С артистами все более или менее понятно. Стандартная голливудская знаменитость для сохранения статуса должна умело балансировать между серьезным искусством и коммерческими ролями. Неплохо поработать на съемочной площадке сериала, но параллельно нужно постараться сняться, к примеру, в исторической ленте. О-о-о, эти высокобюджетные голливудские исторические проекты! Эти короткие туники, приталенные сари, мужественные шлемы… В нашем кинематографе, вероятно, в связи с малым бюджетом, достаточно отметиться в роли сыщика или следователя в сериале, и все – ты звезда.

Кстати, у нас существуют уникальные примеры этого «и нашим, и вашим». Взять хотя бы Николая Баскова – «Мурка» плюс ария Ленского и «Терем»-квартет – «Шумел камыш» плюс «Прелюдия» № 3 Дж. Гершвина. От классики берется высококачественный материал и профессиональная выучка, от попсы игровая манера подачи и вседозволенность методов.

Балансировать между серьезным и кассовым искусством, понятно, нужно постоянно: успех как приходит, так и уходит. Ну и, конечно, должна быть объявлена полная пиар-мобилизация. Разумеется, Брэд Питт и Анджелина Джоли уже больше не имеют своих агентов, надо просто посидеть рядом с Брэджелинами, и ты уже звезда, что же касается всех остальных, то многим бы не повредило более частое, чем они думают, общение с прессой.

Чем же, помимо основной работы, основного источника света, заняться нашей Маргарите? Какую публичную модель поведения выбрать? У каждой порядочной звезды должна быть своя ролевая модель. Рената Литвинова интеллектуалка, Анфиса Чехова – секс-бомба, Чулпан – серьезная актриса с благотворительным фондом, Юля Высоцкая – образцовая жена великого человека…

В городе, где все разложено по полочкам, нельзя быть просто дочкой великого человека!

Именно этому и будет посвящено сегодня скайп-совещание Москва – Бонн.

Да-да, господа и дамы, не прошло и ста лет, как случилось чудо: Малахов овладел скайпом!

Скажете, какое же это чудо? Нет, я настаиваю. Малахов и техника – вещи несовместимые. Техника его боится, однажды его чуть не укусил сканер!

* * *

Вот, кстати, повод рассказать историю про чудо. На Валаам приехал скептически настроенный депутат. «Ну и где тут ваши чудеса?» – сразу приступил он к делу. Ему ответили что-то вроде «в чудеса надо верить» и отвезли к старцу в скит на одном из островов. Депутат и со старцем не стал церемониться:

– Ну, – требует он, – вы тут, говорят, чудеса творите? Покажите-ка мне что-нибудь.

– Пожалуйста, – ответил старец и включил лампочку.

Депутат покинул святую обитель со скандалом, не преминув заметить принимающей стороне:

– Вы что, издеваетесь?! Лампочку он мне зажег!

– Вот это да! – изумились те. – У нас же на острове уже сутки нет света!

* * *

Сегодня, как в старые добрые времена, объявлен сбор на квартире у Малахова – только Бреннер у нас виртуальный. Хотя АБШ утверждает, что это Малахов с Ритой – миражи в его квартире.

– Где? – кричит АБШ, сверкая очами. – Где она?! Ну-ка, ну-ка, повертись!

Маргарита без тени смущения красуется перед всевидящим оком скайпа.

– Хороша, эх хороша! А где же бинты, где костыли и гипс?

– Тьфу-тьфу-тьфу, – машет Рита руками, – вы о чем?

– Как о чем? По «Эхо Москвы» передавали о провокации, в центре Москве на дочь Бродского напала группа антиглобалистов! Боже, какой ход, какой пиар! Давайте, стервецы, рассказывайте, как вы до этого додумались!

Пока Малахов рассказывает о том, что «культурная провокация» – это совсем не пиар, а самая настоящая акция протеста безумной Насти, Рита тактично удаляется на кухню, чтобы заварить чай.

– Ну и как? – выпытывает АБШ подробности, разумеется, не о Насте, а о Рите. – Как она, справляется?

– Просто уму непостижимо! – без зазрения совести хвалится Малахов. – Блистательное владение Убойным Комплиментом! Знаешь, что она завернула Лолите? Что она любит ее за то, что та живет, как хочет!

АБШ в полном восторге – чуть слезу не вытирает:

– Моя школа! (Entschuldigen bitte! Но школа здесь одна, и она моя! Не надо примазываться к чужой славе!)

Рита вносит поднос с чаем.

– Эх, – печально вздыхает АБШ, – а мне, сироте, и чаю-то никто не нальет, и стакан воды никто не поднесет…

Плач сироты незамедлительно пресекается Малаховым:

– Открываю заседание! На повестке дня только один вопрос: чем будет заниматься наша Рита?

– А зачем ей чем-то заниматься? – тут же начинает бушевать АБШ. – С такой красотой и чем-то заниматься?!

– Я тебя умоляю, красота и образование в тусовке – это еще не все. Надо что-то придумать для поддержания статуса звезды. Рита засветилась как новое лицо в бомонде, подтвердила свой звездный статус будущей работой на Другом канале, теперь заранее нужно подготовиться к тому, когда она уже не будет новым лицом. Нужно четко понять, какова ее ролевая модель…

– Модель? – обрывает его Шумахер. – Она очень даже модель! Даже лучше! Ты на ноги посмотри!

– Сейчас моделью быть неприлично! – влезает в совещание Маргарита.

– А, ну да, ну да, – соглашается АБШ, – у вас там сейчас певицы в чести, клипы снимают на папиковые денежки, я видел пару роликов – беспредел! Может, дизайн или своя галерейка?

– В этой области, – отмахивается Малахов, – давно перепроизводство. Дизайнерш и коллекционерок за глаза хватает.

– Еще модельеры, – подсказывает Рита.

– Ну и писательницы, – вспоминает Малахов, – Оксана Робски проторила дорожку, а за ней потянулись косяки разных авторов.

Повисает молчание. Тут самое время сделать перекур, но среди скайпирующихся никто не дымит, так что все продолжают делать вид, что думают. Но увы, скудный список предложений на светской бирже труда прочтен до конца.

– Да-а-а, – издевается Бреннер, – тяжело вам. Ну что я вам скажу… Понятно, что это должна быть какая-то культурная акция. Лучше всего какая-то безвозмездно переданная рукопись отца. Благодарные слезы потомков и так далее.

– Угу, – качает головой Малахов, – целый чемодан рукописей, из которого она будет два раза в год доставать по одной штуке, чтобы освежить о себе память. И где же мы возьмем эти рукописи? Мы же их людям грамотным должны передавать!

– А благотворительность?

– Ни в коем случае! Этот участок уже застолбили Чулпан Хаматова и Дина Корзун.

– Тогда займитесь философией или богословием, – с полной безысходностью в голосе произносит АБШ.

– Бердяева вслух, что ли, читать? – раздражается Малахов.

– Зачем Бердяева? – оживляется Рита. – Можно читать произведения моего отца, он ведь не только поэт, но и философ.

Малахов незамедлительно восстает из пепла:

– Точно! Это должны быть домашние поэтические вечера!

АБШ шокирован:

– Что-то вроде детских утренников? Когда надо залезать на табуретку и выдавать про маму и про Родину?

– Ну да. Только без табуретки, вечером и с шампанским. А если про маму с Родиной, то что-нибудь нетрадиционное.

Все молчат. Ждут, когда я, Робби Дерипаска, дам «добро». М-м-м-м… «Вечер музыки и поэзии. Приглашает дочь Иосифа Бродского Маргарита Бродская». По-моему, звучит!

* * *

И снова тасуются карты светской колоды. При составлении списка приглашенных на такое важное и ответственное мероприятие, как «вечер музыки и поэзии», надо быть очень внимательным: с одной стороны, в числе приглашенных должны быть представители каждой масти, с другой – нужно быть очень осторожным при их смешивании. Ах, если бы на свете существовал отдельный трактат, посвященный тому, кого, куда и с кем в этом городе нельзя звать! Такого академического труда, увы, не существует, а если бы и существовал, то его нужно было бы или переиздавать еженедельно, или выпускать поправки отдельным каталогом и рассылать подписчикам.

И все-таки совместными усилиями мы сделали это! После долгого обсуждения программка вечера выглядела так:

Вечер музыки и поэзии.

Приглашает дочь Иосифа Бродского Маргарита Бродская

В программе:

– Николай Басков

Ария Мистера Х

– Оксана Федорова

Борис Пастернак «Быть знаменитым некрасиво»

– Светлана Хоркина

Анна Ахматова «Ты напрасно мне под ноги мечешь / И величье, и славу, и власть…»

– Андрей Колесников

Марина Цветаева «Байрону» («Я думаю об утре Вашей славы, / Об утре Ваших дней…»

– Маргарита Бродская

Иосиф Бродский «Я входил вместо дикого зверя в клетку, / выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке…»

– Тина Канделаки

Шота Руставели фрагменты поэмы «Витязь в тигровой шкуре» («Тот, кто силою своею основал чертог вселенной, / Ради нас украсил землю красотою несравненной»)

– Андрей Малахов

Владимир Маяковский «Послушайте!» («Ведь, если звезды зажигают / значит – это кому-нибудь нужно?»

А также:

DJ Грув, фуршет, розыгрыш призов

И чуть ниже, петитом: в числе почетных гостей Юлия Евгеньевна Бродская…

Разумеется, ради такого события в Москву прямо из Венеции прилетает мама Маргариты.

* * *

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий Москвы находились двое: Воланд и Азазелло. Снизу их никто не мог видеть, но им самим город был виден почти весь…»

На крыше этого дома решили когда-то силы света и тьмы судьбу Мастера и Маргариты, именно поэтому из всех вариантов места для проведения «вечера музыки и поэзии» мне показался интересен именно этот дом – символ интеллектуальной жизни России, архитектурная жемчужина Москвы. Его изображение украшает почтовые марки, открытки, календари, обертки конфет, обложки блокнотов, крышки шкатулок, проспекты, буклеты…

Пашков дом, он же Румянцевский музей, он же Старое здание Ленинской библиотеки. Какое счастье для русской культуры, что два года назад дому Christie’s приспичило именно здесь показать коллекцию живописи, предназначенную для продажи на осенних торгах (300 миллионов долларов)! Думаю, другого способа завершить более чем 20-летнюю реконструкцию Дома Пашкова просто не было. Правило «ремонт нельзя закончить, его можно только прекратить» распространяется и на реставрацию памятников архитектуры.

Правда, из-за этого вышла небольшая накладка. С того самого аукциона сюда, в этот волшебный замок, стремятся попасть не только читатели, но и московский бомонд. Закрытые вечеринки в Доме Пашкова давно стали bon ton, веселиться с шампанским, зная, что рядом хранятся бесценные рукописи, то еще блаженство!

По-моему, просто идеальное место для проведения нашего «вечера музыки и поэзии». Итак, маэстро – музыку! Добро пожаловать! Вы – в гостях у Маргариты Бродской!

* * *

Угол Моховой и Знаменки, белокаменный особняк, который в старину москвичи называли «волшебным замком на холме». Некогда перед его фасадом били водометные фонтаны, а в английском саду гуляли китайские гуси, журавли и павлины, был и пруд с лебедями. Разумеется, потом ограду снесли, сад вырубили, а судьба птиц осталась неизвестной, потом построили метро, и здание тут же осело, и еще лет двадцать здесь была обычная свалка. Но не будем о грустном, все обошлось, и хоть павлины сюда не вернулись, зато паркет, чугунные лестницы и хрустальные люстры сохранились, и все это великолепие мирно уживается со сверхновыми инженерными коммуникациями, системами кондиционирования и оптико-волоконными линиями Интернета в читальном зале.

Звуки арфы раздаются под сводами Дома Пашкова. В последнюю секунду произошла замена в команде «Спартака» и вместо диджея Грува гостей встречала арфистка. На ее приглашении настоял лично я. Во-первых, всегда интересно продолжить традицию (когда-то в саду Дома играли собственные крепостные музыканты), а во-вторых, хотел лично посмотреть на укротительницу этого музыкального инструмента. Я где-то слышал, что 90 процентов арфисток заканчивают свою карьеру в психиатрических клиниках. Некоторые считают, что потусторонние звуки этого удивительного инструмента серьезно влияют на кору головного мозга. Интересно. Правда, Малахов считает, что, согласно Жванецкому, все предопределено еще на уровне консерватории, в том смысле, что в арфистки подаются девушки определенного склада, изначально готовые к общению с потусторонними звуками.

Кстати, наша девушка оказалась прожженной теткой. Могу себе представить, чего она только не повидала за свои 2 тысячи рублей в час, если первое, что она сказала, осмотрев место для выступления, было:

– Надо же, сегодня я буду видеть зрителей! Последний раз за такие деньги (3 тысячи рублей в час!) я выступала перед занавесом.

Выяснилось, что этим последним разом было выступление перед генералитетом ФСБ.

Гостей встречала лично Маргарита, одетая по случаю несколько консервативно, и мама, Юлия Евгеньевна, торжественно восседающая в старинном золоченом кресле. Царственно кивая, последняя тайная любовь великого поэта приветствовала гостей своей дочери, время от времени прикладывая к глазам белейший платочек.

Но, чу! Замолкли арфы звуки, и Коля Басков своды огласил волшебным пением, о боги!!!

Заслышав российского Соловья, Юлия Евгеньевна не удержалась и поднялась из кресла. Величественно (вся с ног до головы в настоящей Шанели) подошла к певцу и нежно, по-матерински поцеловала его в щеку, после чего со слезами благодарности и восторга обратилась к присутствующим с легким акцентом неизвестного происхождения:

– Дамы и господа. Разрешите мне открыть вечер… Вечер памяти моего… Иосиф… был бы с нами… нет, не могу… простите.

В этом месте она заплакала и махнула дочке платком:

– Извини, доченька…

* * *

Вот это класс! Нет, господа, таких актеров нынче не делают! Эту жемчужину, этот клад Малахов лично подобрал в каком-то агентстве. 35 лет назад, будучи молодой и талантливой артисткой, Юлия Евгеньевна уехала в Лос-Анджелес, чтобы сделать карьеру, но не сложилось. Снималась в массовках, а потом вернулась домой, в Россию, поближе к детям. Прошлась по агентствам и вот дождалась своего звездного часа.

Эти слезы, этот акцент – бис! Не то что эти жалкие чтецы, как же так можно, все выучили стихи на двойку! Позорище. Так и выходили с распечатками из Интернета и зачитывали с листа. А что с них спрашивать? Если даже Рената Литвинова в Петербурге своей декламацией Гоголя так расстроила пришедших на концерт зрителей, что они потребовали вернуть им деньги за билеты.

Конечно, потом, когда дело дошло до шампанского, все немного оживились и даже нашли в себе силы обсудить современное положение в культуре, искусстве и кинематографии. Обменялись анекдотами на культурную тематику, послушали рассказ мамы о том, как трудно было ей здесь одной, с дочерью, и какое это было счастье, когда им все-таки удалось уехать из страны, и как Иосиф Александрович ей буквально во всем помогал… В общем, все прошло довольно удачно, но диджея Грува все-таки не хватало. В следующий раз будем иметь в виду.

Маргарита держалась хорошо, опекала маму, вспоминала прогулки с отцом по Венеции и в целом была радушной хозяйкой вечера, в конце которого все-таки получила по заслугам. Милейшая женщина из методического отдела главной библиотеки страны, пользуясь служебным положением, тайком прошла на вечеринку и с замирающим сердцем протянула наследнице поэта томик Бродского.

– Как вас зовут? – улыбнулась Рита, взяв в руки книгу.

Через секунду на титуле было выведено: «Ларисе Вячеславовне, с любовью к папе, Маргарита Бродская». Первый в ее жизни автограф был дан.

Расходились затемно. Уборщица провожала гостей недобрыми взглядами. Поди, все столы клубникой и шоколадом заляпали и шампанским своим липучим залили – тьфу!

– Что это еще за напасть на нашу голову? – поинтересовалась уборщица у Ларисы Вячеславовны.

– Это, дорогая Александра Борисовна, high society, – глубоко вздыхая от восторга, отвечала методист, – хайсосаети, высший свет…

Уборщица понимающе кивнула головой:

– А, чего уж тут не понять, х… сосать ума не надо!

Сама того не подозревая, она произнесла это слово ровно в той же транскрипции, в которой произносил его Иосиф Бродский, выражая тем самым свое отношение к высшему свету. И эта транскрипция была единственным историческим фактом этого вечера.

* * *

Подготовка к первому эфиру «Мастер и Маргарита» идет полным ходом. Каждые 20 минут мелькают ролики, сообщающие, что до начала нового субботнего шоу на Другом остается 4 дня 28 минут 35 секунд, 3 дня 15 минут 45 секунд и вот, наконец – ровно 1 день 15 минут, 00 секунд. Вот-вот страна узнает имя героя, имя Мастера.

К чести Другого канала надо сказать, что на первый эфир была найдена действительно роскошная гостья. Мила Москалева – знаменитая в прошлом артистка цирка, лучшая подруга Гали Брежневой, ходячая энциклопедия и живая история, настоящая светская львица 70-х годов, в числе тайных поклонников которой числился и Марис Лиепа, и даже Юрий Гагарин.

Ей уже за 70, но выглядит она ничуть не хуже, чем выписанная для «вечера музыки и поэзии» Юлия Евгеньевна Бродская. Букли, винтажный Диор и неотъемлемый аксессуар всех светских девушек Москвы сумка Биркин из кожи аллигатора.

После недолгого раздумья Малахов пригласил центральную героиню завтрашнего эфира в ресторан Дома кино. Маргарита запаздывает.

– Как здесь все изменилось, – говорит Мила, оглядываясь по сторонам, – и куда все уходит… Андрюша, вы не знаете?

Малахов улыбается в ответ на «Андрюшу».

– Ах! – вздыхает Мила, настроенная самым что ни на есть лирическим образом. – Если бы Галька была жива, ты бы был в ее любимчиках, я ее знаю.

– Расскажите, – просит Малахов, не зная, как реагировать на этот комплимент, – какая она была?

Мила поправляет свой оранжевый шелковый шарф.

– Она была хорошей, – говорит она вызывающе. – Все эти россказни про загульный образ жизни и торговлю бриллиантами – полная чушь. Это все придумала эта шушера, – она презрительно морщится, – они дружили с ней только из корыстных побуждений, а она эту сволоту искренне любила и звания раздавала! Да, если уж Галя любила, – легкий удар кулачком по столу, – то любила по-настоящему.

Мила раскраснелась, просто любо-дорого смотреть на ее праведный гнев!

– Все в этой жизни пиар, – пожимает плечами Малахов, пытаясь как-то сгладить возмущение своей собеседницы, – можно быть очень хорошим человеком, но при этом все вокруг будут уверены исключительно в обратном. Все зависит от того, как ты себя зарекомендуешь, и никакие бриллианты тут не помогут.

Мила усмехается и отмахивается от этих слов удивительно изящным для ее возраста движением:

– Когда люди слышат слово «бриллианты», они вообще ничего не прощают.

И тут наконец является Маргарита.

– Ой, простите, извините, – виновато, но чрезвычайно мило охает и ахает она, – я сегодня была на прогоне спектакля у Галины Волчек в «Современнике», потом встречалась с руководством канала, ой, прямо отдышаться не могу, можно мне стакан воды без газа? – обращается она к официанту и, оглядываясь вокруг, продолжает: – Здесь мило! Но если будете в Нью-Йорке, добро пожаловать в папин ресторан «Русский самовар» – 256 West 52 Street! Даже не знаю, столько новостей, столько новостей! Представляете, мне предложили вести Фристайл со звездами! Представляете?! В паре с Евгением Папунаишвили!

* * *

Я смотрю в бездонную синеву глаз Маргариты и мучительно вспоминаю: где же это я видел точно такой же пронзительно-честный взгляд? Что-то такое из далекого прошлого… Апатиты? Нет, уже Москва. Общежитие? Университет? Да, точно! Вспомнил! Эти честные глаза, этот вдохновенный вид… 1991 год, новенькая девочка, которая перевелась откуда-то на журфак в Москву и попала в группу Малахова. Третий курс, семинар английского языка. На вопрос преподавателя «Как вы провели лето?» новенькая отвечает, подняв на преподавателя ровно такие же честные глаза: «В августе я отдыхала на Форосе».

«Эта Наташа Марнина – не простая девочка! – тут же возбудился Андрюша. – У нее крутые родители! Может, в Форосе они и Михаила Горбачева того… C ней надо обязательно подружиться!» И только через неделю, встретившись с Наташей у мусорных контейнеров в общежитии, он понял, что видит перед собой не дочку шишки из Политбюро, а квалифицированную лгунью. (Правда, когда выяснилось, что в детстве они обожали одну и ту же книжку – носовских «Фантазеров», рохля-Малахов простил ее обман.)

И вот теперь Рита с точно такими же пронзительно– честными глазами сидит напротив Андрея и щебечет, щебечет какие-то странные истории, оправдывающие ее опоздание… Где же в действительности задержалась наша Марго? И что это за история с Женей Папунаишвили? Ох, не вырастили ли мы Франкенштейна… Может, в ответ на предложение вести новое шоу она по-быстренькому разобралась и с основным вопросом? Хотя, собственно, какое мне до этого дело, ведь для нас она как была девушкой у подъезда, так ею и останется. Правда ведь, Малахов?

* * *

– Маргарита, – наконец прерывает ее восторженный треск Андрей, – знакомься, это Мила, лучшая подруга Гали Брежневой, наша завтрашняя героиня.

– Ой, простите! – восклицает куколка. – Извините! В самом деле, да что же это я? Все о себе да о себе, я, наверное, уже опоздала на самое интересное – про мужчин и бриллианты!

Мила, и без того немного уязвленная опозданием и молодостью Маргариты, гневно парирует.

– Не было никаких бриллиантов! – поджав губы, презрительно говорит она. – Было одиночество, была непонятость. Мы ничего в жизни не видели слаще морковки. Как я ездила на гастроли с этим кипятильником всю жизнь, так ничего, кроме этого кипятильника, и не нажила!

Маргарита несколько теряется от такой бурной реакции, но быстро приходит в себя.

– Извините, если я вас обидела, но ведь, – говорит она лукаво, – не я же это придумала, дыма без огня не бывает?

На лице Милы тут же возникает ответная лукавая улыбка:

– То есть вы все-таки признаете, что вашего отца выслали за тунеядство? Ведь дыма без огня…

Марго тут же бросается в бой за память отца с почти профессиональным пылом:

– Да как вы можете! Это кощунство! Да с его больным сердцем и в ссылку?

Но она не на такую напала!

– Я с вашим папой, – угрожающе улыбается Мила, – простите, знакома не была, а свою подругу в обиду не дам. Никому.

«Мы в восхищении, королева!» Какое счастье, что в этом городе еще остались такие кадры, как Мила Москалева. Это уходящая натура. Подруг, которые так искренне отстаивают дружбу, больше не делают. Их не найдешь ни в Шведском, ни в каком другом тупике столицы.

* * *

На смотровой площадке Воробьевых гор непривычно пустынно. Глядя на расстилающееся перед ней море разноцветных огней, Маргарита замерла. Она все еще расстроена из-за того, что так непрофессионально повела себя с Милой. Малахову еле-еле удалось вернуть расположение принцессы цирка. После чего нашему герою, нашей матери Терезе пришлось заняться душевным врачеванием Маргариты. Ничего лучшего, как притащить ее сюда, он не придумал. Правда, панорама действительно завораживает. Кстати, булгаковские Мастер и Маргарита прощались со своей прошлой жизнью именно на этом месте.

– В такое время я здесь в первый раз, – тихо произносит наша Маргарита. – Очень красиво! Я так вам благодарна, Андрей!

– Слушай, хватит мне «выкать», мы же договорились!

Рита кивает головой.

– Ладно! Правда, здорово, что мы сюда приехали?! Ой! На меня листик сел! – Она смеется и снимает с волос желтый березовый листок. – Мне всегда так жалко, когда начинают опадать листья. Но какая я эгоистка! – вдруг хмурится она. – У вас… прости, у тебя же сегодня еще три записи было. Ты, наверное, устал жутко и спать хочешь, а приходится еще меня развлекать.

Он молчит, глядя, как вдалеке (праздники в столице не заканчиваются никогда) взвиваются в небо хризантемы салюта, расцвечивая тьму причудливыми огненными брызгами.

– Может, поехали домой? – робко предлагает она. – Завтра такой важный день, а почему-то грустно… Я сейчас о том водителе вспомнила. Помнишь, я рассказывала? Как ты думаешь, может, он поправится? Ведь все хорошее, что ты делаешь, к тебе возвращается.

– Наверное… Говорят, что если чего-то очень сильно хотеть, обязательно сбудется.

Андрей опять замолкает, всматриваясь в панораму ночного города.

– Когда я жил на Шверника, – произносит он через минуту, – то почти каждый вечер, глядя в окна общежития, мне приходила в голову одна и та же мысль: почему в этом огромном и прекрасном городе, где тысячи домов и миллионы светящихся окон, я так одинок? Ни за одним, ни за одним окном никто меня не ждет?.. Наивный мальчик! – Малахов усмехается. – Я утешал себя, что это ненадолго, думал, что, когда всего добьюсь и буду на вершине, любой человек почтет за счастье не то что в гости меня пригласить, он будет ликовать, уже случайно встретив меня на улице…

– Но ведь это сбылось, Андрей! – Маргарита хотела сказать что-то еще, но он ее остановил.

– Да, прошли годы, я стал популярным ведущим Первого канала. Меня узнавали на улице и брали автографы, мне присылали персональные приглашения на вечеринки и обо мне писали в газетах и глянцевых журналах. Но один раз…

Он остановился. Явно жалея о том, что начал этот разговор. Да ладно, чего уж там, Марго – давно уже свой человек.

– Была орбита «Доброго утра» на Дальний Восток, я подъехал к своему дому в 4.30 утра, вышел из служебной машины, которая быстро уехала, и поднялся к себе на лестничную площадку. И вот там, у дверей своей маленькой, но уже собственной квартиры…

– Та, которая была у тебя в Китай-городе? – тихо спрашивает Маргарита.

– Да, – улыбается он, – в Хохловском переулке. – Я понял, что оставил на работе ключи. Достал телефон, просмотрел большущий список имен и вдруг осознал, что ни одному из этих людей, многие из которых считались моими друзьями, не могу сейчас позвонить и попроситься на ночлег…

Залпы далекого салюта все не прекращаются, видно, на каком-то корпоративе пиротехникам было заплачено сполна.

Малахов видит печальные глаза девушки, которые смотрят на него не мигая.

– Да все это ерунда, что ты! – Он нежно встряхивает ее за плечи. – Завтра твой первый эфир, мы на коне, и все будет замечательно! Просто как там у Булгакова Маргарита говорит Воланду? «Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?»

Кстати, Бреннер звонил, сказал, что завтра будет держать за нас пальцы.

Рядом раздался громкий шум моторов, и смотровая площадка осветилась фарами ночных хозяев тех мест – московских байкеров.

– Андрей! Простите меня! – вдруг всхлипывает Рита. – Простите! Домофон у Анны Ивановны, ведь это я… я его сломала. Хотела в ваш… твой подъезд попасть. Вы, то есть ты…

Он не дает ей договорить, притягивает к себе, и… тот поцелуй, о котором она (и еще несколько читателей) мечтали столько дней подряд, наконец состоялся.

* * *

Режиссер из аппаратной:

– До начала прямого эфира – минута. Действуем строго по сценарию. Андрей стоит у начала лестницы. Аплодисменты. Его приветствие и бла-бла. Затем рекламный ролик. После чего еще две минуты бла-бла. Дальше заставка новой программы. Снова бла-бла. Выход Маргариты. Финал – двое ведущих поднимаются по лестнице.

Ассистент режиссера:

– А программа?

Режиссер:

– После выпуска новостей ровно в 20.30 запускаем кассету с их новой программой. Всем понятно? Пятая камера возьми крупнее. Чуть правее… Так держать… Пять, четыре, три, два, один! Внимание! Мотор!

Малахов:

– Здравствуйте! У вас не двоится в глазах. Это действительно я, и я действительно на Другом канале.

Режиссер:

– Запускаем гром аплодисментов!

Малахов:

– На канале, подарившем миру телезрителей неподражаемый «Аншлаг»!

Режиссер из аппаратной:

– Первая камера, наезд на глаза! Хорошо! Все видят ясные, зеленые глаза! Крупнее!

Малахов:

– Искрометных Хрюшу и Степашку! Неописуемых «Русских бабок»!..

* * *

Спустя сорок секунд после начала малаховского панегирика Другому каналу известный критик Ирина Петровская чертыхается, потом садится за компьютер и, стерев почти законченную полчаса назад еженедельную газетную колонку о ТВ, принимается обдумывать, под каким заголовком подавать читателям «Известий» разорвавшуюся на ее глазах телевизионную бомбу.

Пятницкая широко раскрывает глаза и, забыв про бутерброд с беконом, венчающий четыре недели изнурительной диеты, в прострации смотрит на экран.

Бойко, которую за полчаса до этого муж и дочь с трудом откачали валокордином (купленный ею лотерейный билет, разыгрывающий трехкомнатную квартиру в центре Москвы, оказался выигрышным), хватает свободной от билета рукой телефон и, судорожно набирая значимых абонентов своей сим-карты, сразу начинает кричать: «Немедленно включи Другой канал! Там Малахов! Я догадывалась, что эта сука нас кинет!»

Паронин, думая, что Наташа до сих пор не освоила значки пульта, все-таки нажимает кнопку конкурентов и, моргнув сначала правым, а затем левым глазом, в ужасе закрывает рот ладонью. Он не замечает, что Антуан, воспользовавшись случаем, тут же с маниакальной настойчивостью начинает делать ребенка его левой ноге. Впрочем, после того как Антуана сняли с соревнований, так как выяснилось, что у него фальшивая родословная, Миша стал к нему более терпим.

Стасик, подстригая «Мисс Уренгой» и предвкушая большие чаевые, которые ему отвалит спонсор девицы (вальяжно развалившийся в кресле у телевизора), поворачивается на голос Малахова, на секунду застывает и… Разглядев известный логотип в левом углу экрана, отрезает у красавицы такую большую прядь, что тут же забывает о Малахове. Он смертельно боится, как бы его не завезли на какую-нибудь таежную буровую. (Думаю, если бы он знал название самой дорогой марки нефти – Light Sweet, – смерть в ее глянцевых баррелях не показалась бы ему такой уж вульгарной.)

Одна Лариса Камышева, отключившая все телефоны, счастливо улыбается. Леха Рябов, примчавшийся к ней сразу после того, как получил ее откровенную фотографию, вот уже три дня не выпускает бывшую одноклассницу из постели, и это сексуальное рабство Ларисе все больше и больше нравится.

* * *

На большом плазменном экране появляются кадры рекламного ролика «Мастера и Маргариты». До конца прямого эфира остается еще семь минут, но заместитель генерального директора Другого канала Сергей Симаков уже потирает руки от удовольствия:

– Представляю, как вытянулось сейчас лицо у Кости! А когда он увидит сегодняшний эфир Андрея с этой девочкой, мы добьем его!

Добить самого Эрнста было светлой и сладкой мечтой Сергея Леонардовича еще и потому, что большую часть жизни он сам проработал на Первом канале и на высокие рейтинги последнего ему часто пеняло новое руководство..

Режиссер (сосредоточенно):

– Внимание! Пять секунд до окончания ролика! Пошла студия!

Малахов:

– Несколько месяцев, пока по Другому шли такие рекламные ролики, все гадали, кто будет в паре с этой носительницей знаменитой фамилии? Кто станет для Маргариты Мастером? Кто поддержит это новое лицо и новое дарование Другого канала?

Сейчас уже почти все ясно. Да, Мастер – это я! Кто-то шокирован? И тем не менее мы даже в мелочах не исказили гениальный замысел классика. Потому что в нашей истории главный герой тоже встретил свою Маргариту на… улице. Точнее, подобрал ее там. Дайте видео, пожалуйста!

Режиссер:

– Что происходит? Какое видео? По сценарию у меня интервью с Наоми и Дорониным! Вы что, нажрались на прямом эфире?

* * *

На экране – до боли знакомые кадры. Правдивая история превращения безвестной замарашки в телезвезду. Вот Маргарита в очках, с ярко накрашенными губами держит под мышкой огромную дулю матраса. С блаженной улыбкой идиотки говорит в камеру о том, как ей посчастливилось приобрести это национальное достояние. Вот фотокадры поклонниц на фоне вытоптанного в снегу имени «Андрей» (АБШ сделал в свое время). А вот подмешанная к документалистике так называемая реконструкция: мужские силуэты с затемненными лицами, в холле явно пятизвездочной гостиницы выкладывают перед глазами телезрителей кейс с миллионом и обещают еще. (Господи! За какую-то безродную, мухосранскую девку 500 000 евро! Они там совсем обалдели!) Потом возмущенные телезрители видят, как этот чемоданчик уходит к телеведущему. Ну а чем бы Малахов потом расплачивался и со службой охраны гостиницы, разрешившей проведение съемки, и с видеоинженерами Другого канала, сначала отлично смонтировавшими, а затем четко запустившимим этот ролик в прямом эфире.

И пока руководство Другой кнопки, хватая ртом воздух, пытается дозвониться в студию, я пытаюсь дозвониться моему, с позволения сказать, абоненту. Когда? Когда, скажите мне на милость, он успел все это проделать?! И главное – ЗАЧЕМ?

* * *

Малахов в студии:

– Я понимаю, о чем вы сейчас подумали. Вот на Другом канале стоит тот самый Малахов, и наверняка он перешел сюда работать не из-за горячей любви к Хрюше, Степашке и Ури Геллеру.

Режиссер:

– Немедленно отключите ему микрофон!

Звукорежиссер:

– Тогда уж точно все решат, что мы нажрались!

Малахов:

– Да! Здесь все продается и все покупается.

Режиссер:

– Выведите его из студии! Где охрана?!

Ассистент режиссера:

– Мы ничего не можем сделать! Это прямой эфир!

Режиссер (обреченно):

– Первая камера, держи план! Крупнее! Не заваливай! Профессионалы, мать вашу! Тащите сюда эту девку! Может, она сгладит!

Малахов:

– Но мои родители с детства привили мне чувство стыда и брезгливости. А если вы хотите прикоснуться к истинным ценностям, то включите в следующее воскресенье Первый канал, и мы опять будем вместе! Моя новая авторская программа снова заставит вас верить в добро, справедливость и… любовь. Главное – только на Первом!

Ассистент режиссера:

– Он выходит из кадра!

Режиссер (устало):

– Мавр сделал свое дело.

Ассистент режиссера:

– Катастрофа! У нас еще три с половиной минуты прямого эфира!

Запыхавшийся директор эфира:

– Маргарита в студии! Господи, пронеси!

Режиссер:

– Пятая камера! Средний план! Хорошо!

Ассистент режиссера:

– Она плачет!

Режиссер:

– Отлично! Подсветите слезу, мать вашу! Слезы крупно! Крупнее!

Маргарита:

– Пять минут назад я думала, что на меня свалилось подлинное счастье. Я выйду в эфир вместе с настоящей телезвездой, самым большим профессионалом развлекательных программ, и мы станем, станем…

* * *

– Какая хорошенькая…

Телефонный звонок вырывает начальника службы по связям с общественностью из мира грез и заставляет его убрать уровень звука телевизора.

– Срочно организуй сто алых роз, вложи визитку шефа и завези на Другой канал, новой ведущей. Она сейчас в кадре. Пулей!

Последнее он мог бы не добавлять, приказы зама президента известного стране холдинга не обсуждались никем и никогда.

* * *

Режиссер в аппаратной:

– А девочка-то хороша!! Пятая камера, хватит наездов на ее декольте. Уже вся страна увидела, что там третий размер, не меньше.

Маргарита:

– Да, я не родственница… Я обычная девчонка из маленького городка в Краснодарском крае, приехавшая учиться в Москву, чтобы стать ближе к Андрею Малахову. Моему кумиру и моей… боли.

Режиссер в аппаратной:

– Прямо бразильский сериал! Может, нас не всех повесят?!

Маргарита:

– В нашей семье Андрея любили все. Бабушка не пропускала ни одного выпуска его «Доброго утра». Мама обожала «Большую стирку». И мое чувство к нему было таким прекрасным, я верила – он единственный, он настоящий! И когда Андрей заметил меня под своими окнами, я готова была умереть от счастья! Но… никогда не встречайтесь со своими кумирами! Никогда не любите их! Потому что в лучшем случае вас, как и меня, превратят в игрушку. Игрушку, которую можно собрать, как захочется, и раскрасить, таскать на званые тусовки, а потом, когда надоест, взять эту игрушку и продать…

Режиссер:

– А меня, кукловоды хреновы, уже двадцать лет бесплатно дергают за ниточки! И хоть бы тысячу лишнюю предложили!

Эпилог

Ноябрь, побережье Франции, Кап-Ферра.

Маргарита открыла глаза и счастливо улыбнулась. Просыпаться под шум фонтанов, какая романтика! Ее первые утренние мысли были приятны и романтичны. Миша встает ровно в семь часов, выходит на балкон, и садовник сразу запускает эти потоки воды.

Она здесь уже третий день. Наверняка Мишель сейчас в саду, просматривает биржевые сводки и любуется водяными брызгами. Вообще-то странное увлечение для мужчины. Хотя он так интересно рассказывает и про Версаль, и про Петергоф. Говорит, наш Петр французского короля переплюнул и устроил под своей столицей настоящее царство воды. А вот она в Петергофе никогда не была. Михаил смеется, какие ее годы! Действительно, зато сразу очутилась на Лазурном Берегу.

Маргарита потянулась, села на край огромной кровати и подмигнула двум резным амурчикам под балдахином. На секунду ей показалось, что они тоже подмигнули ей в ответ.

Ах ты, моя дорогая усть-лабинская идиотка! Если бы эти голые пупсы моргали каждой даме, просыпающейся на этом ложе, они давно бы заработали катаракту или глаукому.

Актрисы, модели, телеведущие, балерины, певицы – все новоявленные звездочки, прозванные в рядах пресыщенных светских репортеров секс-тампонами, периодически доставляются в этот особняк, где, заранее приправленные дорогими подарками, пылко услаждают флегматичного хозяина, надеясь получить главный приз – место его единственной. Причем каждая из них, даже будучи абсолютно уверенной в собственной неотразимости, все равно четко следует советам гламурных психологов, выделенных на страницах любого дамского журнала:

«Если вы хотите куда-нибудь вернуться, незаметно оставьте там какую-нибудь мелкую вещь».

И в то время как их менее глянцевые товарки бросают монетки в морской прибой (лелея мечту еще раз вкусить плодов all inclusiv-ного рая Антальи или Хургады), специально обученные горничные, пыхтя, выуживают из закутков просторной спальни этого французского особняка шелковые стринги, булавки, заколки для волос etc.

Говорят, с тайнами сыскной работы их знакомила негритянка из вышколенной обслуги Белого дома. Эта огромная, похожая на Майкла Тайсона, деваха когда-то лично отдирала жевательные резинки под столами Овального кабинета, регулярно прилепляемые туда Джорджем Бушем, страстно мечтающим о втором президентском сроке.

Маргарита блаженно потягивается и, раскинув руки, снова падает на подушки. Какое-то мгновение она наблюдает, как солнечные лучи пробиваются сквозь тяжелые шелковые занавеси спальни и вспыхивают на позолоте стен.

Все-таки белое с золотом необыкновенно эффектно! Хотя эти виньетки на потолке, пожалуй, слишком вычурные. Спишь, как в свадебном торте!

Она встает, отдергивает шторы и тихо смеется. Какая же она стала привереда! И фонтаны ей не нравятся! И вилла в Кап-Ферра! Может, лучше опять в общагу на Андрюшин матрас?! Господи! Кажется, это было так давно! Малахов, передача, университет. Девчонки, наверное, до сих пор вырезки про нее собирают.

Воспоминания о том, как на следующее утро после злополучного эфира она стала главным ньюсмейкером всех многотиражных газет и желанной гостьей страниц толстого глянца, напрочь вытеснили из тщеславной душонки экс-отличницы учебы тот факт, что ею был прогулен почти целый семестр.

Взглянув на коробку из синего бархата, лежащую на инкрустированном столике, Маргарита достает из нее браслет из розового золота – ах! – и, осторожно застегнув замок, любуется блеском бриллиантов.

Интересно, сколько все-таки это стоит? Если за каждую ночь любви Мишенька будет вручать ей подобные украшения, то к концу недели она, наверное, сможет купить себе квартиру на Арбате! От этих приятных мыслей ее щеки слегка зарделись, и она, обхватив стоящую на камине вазу, опускает лицо в охапку белых роз.

Опять новые цветы! Какой же она была дурой, когда, рыдая от счастья, выхаживала чахлый росток из малаховского букета!

Вошедший в эту минуту Михаил по-своему интерпретирует эскападу у камина.

– Ты единственная женщина, которую розы восхищают больше бриллиантов!

Она берет одну розу и гладит его по руке:

– Посмотри! У них такие плотные лепестки, как восковые. Твой садовник гений!

– Этот букет не из моего сада. Я заказал его на вилле Эфруси Ротшильд. Сегодня поедем, посмотришь.

Звонко целуя его в щеку, Маргарита хлопает в ладоши.

– Ой! Как здорово! Я читала про этот дворец. Там красотища неземная. Девять садов! 100 сортов роз!

Он улыбается и качает головой:

– Опасно иметь дело с начитанными девушками. Все-то им известно.

В дверь стучат, входит дворецкий.

– Вы просили билеты для мадам. Все забронировано.

– Спасибо, Шарль, можете идти.

– Билеты! В Гранд-опера? – Маргарита поднимает на Михаила сияющие глаза. – Мы как в фильме «Красотка» полетим слушать «Травиату»? Я надену этот неприлично дорогой браслет, и все вокруг будут думать, что у нас…

– Нет, – перебивает ее Михаил, – никаких «у нас». Завтра ты возвращаешься в Москву.

– В Москву?! – переспрашивает она недоуменно.

– Через три дня сюда приезжает моя жена с детьми, – флегматично произносит он, – я надеюсь, ты умная девочка и все правильно понимаешь.

Он проводит рукой вдоль ее поникшей спины и добавляет:

– Не надо меня огорчать, darling! Я этого не люблю! See you later!

* * *

Ноябрь, Мурманская область.

– Семеныч! Нет, ты только погляди, какие красавцы! Один к одному! Теперь и храм достроим, и на колокольню хватит!

Стряхивая снег, прораб храма Николая Чудотворца Алексей Игнатов любовно проводит рукой по штабелям кирпичей.

– На колокольню-то, пожалуй, маловато будет, – засомневался бригадир каменщиков.

– Так это только первый прицеп, к пяти часам еще столько же будет. Водила грузовика мне так и сказал, увидимся, мол, позднее. Вот чудо так чудо! – продолжая оглаживать кирпичи, объясняет ему прораб. – Теперь к зиме с крышей будем! А, Семеныч? Успеете до морозов?

Невысокий плотный бригадир заулыбался:

– Должны. А кто ж так расстарался, Леш? Говорили, что денег нет, кризис. Мы уж готовились стройку законсервировать.

Он вдыхает сигаретный дым.

– Бабки тут из деревни приходили, плакали. Вот умрем, Прохор Семеныч, и отпеть нас негде. А тут… живи не хочу!

– Говорят, олигарх какой-то местный расщедрился! Почти миллион на кирпич отвалил! Дай Бог здоровья!

– Грехи, небось, замаливает, ирод, – резонно замечает Семенович.

Ни молодой прораб, ни мудрый бригадир не знают, что этим щедрым иродом был совсем не олигарх. Такой отрыжкой благотворительности замаливал грехи телеведущий Андрюша Малахов. Наивно полагая, что штабеля его грехов вот так просто можно замолить.

* * *

Затемненная гостиная в квартире Малахова.

Усталый после тренировки (добивается, чтобы его тело содержало всего 12 % жира), Андрей лежит на диване и наблюдает за перипетиями в своем любимом фильме. Да, сейчас влюбленный премьер-министр Великобритании Дэвид (Хью Грант) бросит всё и побежит искать свою помощницу Натали (Мартин МакКатчен). Я присаживаюсь рядом. Ну сколько можно пересматривать эту «Реальную любовь»? Хоть бы не один таращился, а так даже меня у него не осталось.

Каким же наивным я был все это время, полагая, что Андрея можно изменить… Но после того, что он учудил, после того, как лишил меня финансового благополучия (ухнуть все деньги на какую-то церквушку!), после того, как подорвал мою репутацию как лучшего специалиста по выращиванию звезд (сколько гигантского труда и профессиональных знаний вложено в эту до срока облетевшую Маргаритку!), я, Робби Дерипаска, не могу, да и не хочу оставаться с этим парнем.

Конечно, мне его жаль, все-таки столько лет вместе… Вон опять носится как угорелый, снимает сюжеты для своей новой аналитической программы. На что он надеется? Что его бюст установят перед телецентром? Так там даже Владу Листьеву нет памятника. (Отбросишь коньки, в лучшем случае вывесят некролог у кафе и поставят десяток гвоздичек.)

Да, некоторым улицам не суждено быть проспектами. Можно уехать из города Апатиты, но Апатиты не уедут из тебя никогда. Малахов совершенно, окончательно и бесповоротно безнадежен, так что я объявляю тендер. Внимание! Самое блистательное и успешное Альтер Эго вселенной по имени Робби Дерипаска ищет новое тело!

Примечания

1

Журнал «Звезда», 2000, № 5. (Стихотворение «От окраин к центру». 1962 г., И. Бродский.)

2

И. Бродский. Сочинения. 1994–1998 гг. Т.7. С. 64–65.

Content

Андрей Малахов
О чем говорят…: по ту сторону экрана

Мои любимые блондинки

Как отмечает газета «Известия»

Месть подруги Ульяны /История, рассказанная на десерт

Анжела и Король тенниса /Любимая история Пятницкой

День Идеального телевидения /Сон Верочки

В ожидании доктора /Второй сон Верочки

Доктор Вайс покажет вам прошлое

История Винни Мадикизела-Манделы /Почерпнута Пятницкой из Интернета

«Так жить нельзя!» /Из гостевой книги на сайте «МК»

Тайна Люды-Бантика

1706 ступенек вниз /Третий сон Верочки

Моя вторая половинка

От автора

Пролог

Часть первая Есть тема

Часть вторая Плюшевый десант

Часть третья Основной вопрос

Эпилог

Примечания