Валерий Теоли

Сандэр. Князь изгнанных

Пролог

Дневное светило медленно погружалось в расцветшие всеми оттенками красного воды Кораллового моря. Сейчас солнце Лантара напоминало гигантское оголовье раскалённой булавы. Не зря почитатели ангелианской религии представляли солнечного ангела Хасмиала крылатым великаном с огненной булавой и ослепительно сияющим щитом.

Наблюдающий за закатом из высокого стрельчатого окна чародей знал, как на самом деле выглядит прославленный воитель небесного воинства. Когда‑то давно судьба свела его со Стражем небесного света, как называют небожителя клирики. О той встрече у мага в расшитых золотом и серебром одеждах остались крайне неприятные воспоминания.

Человек в кресле, — а чародей был человеком в последние столетия, — прищурился. Немолодое лицо пересекли глубокие морщины, на правильные черты легла тень печали. С каждым лучом уходящего солнца маг омрачался, становясь более жёстким, словно подступающая темнота. Когда последний сполох светила потух, и на небе зажглись первые звёзды, он откинулся на спинку кресла, зло оскалившись в ночь.

Сегодня исполнялось ровно семь тысяч лет с прихода в Трёхлунье Карубиала, Божественного Единорога, предводителя светлоэльфийского пантеона. «Ангел, посланный наставлять старшие расы на путь истинный» — так говорили о нём теологи людей. Эльфы считали пришельца, не имеющего никакого отношения ни к творению Детей Звёзд, ни к созданию Лантара, воплощением Природы. С его появлением Праматерь оказалась в забвении, звёздные божества отодвинулись на второй план, заняв места в свите нового бога — ангела.

Маг болезненно поморщился, вспоминая ночь, давшую начало эпохе ангелов и ставшую концом для несогласных отринуть старую религию. Религиозные войны, пожалуй, самые отвратительные и жестокие у разумных, хотя многие ошибочно приписывают им трансцендентную чистоту и субстанциальную справедливость. Древний порядок аллиров^1 безвозвратно канул в реку забвения. С ним умчались вдаль счастливые времена юности чародея и множества разумных, выступивших против новоиспечённого главы пантеона.

# # 1 Аллиры — самоназвание эльфов до гражданской войны, разделившей их на светлых и тёмных.

Ночь жестокости, ночь разлуки… Эльфы резали друг друга, не разбирая, мужчина перед ними, женщина или ребёнок, никогда не бравший в руки оружия. Они убивали вчерашних братьев, дабы очистить землю от скверны и обрести похвалу божества. Задумывался ли кто‑нибудь из помощников первожреца Карубиала о том, что убивает близких? Отцы резали сыновей, жёны мужей, распаляя жажду убийства. Кровь лилась по улицам. Почитатели Божественного Единорога, окровавленные и радостные, возносили хвалы новому божеству, потрясая отрезанными головами нечестивых, чья участь в заклании.

«Ваши отцы и матери, ваши дети, братья и сёстры, отринувшие Меня, поносящие и ненавидящие Меня, суть заблудшие овцы, — вещал Карубиал, являясь последователям. — Их не вывести на путь истинный увещеваниями, ибо они глухи, ослеплёны ненавистью. Их возможно спасти, принеся в жертву Мне. Не сомневайтесь в словах Моих, ибо рекомое Мною есть Истина. В посмертии очистятся нечестивые, смоются грехи их, и они обретут жизнь в Чертогах Света. Без гибели нет рождения, дети Мои. Если вы любите ваших близких, ступайте и выполните, что должны. Да будет так!»

И они ещё назвали себя светлыми эльфами!

Чародей в сердцах плюнул, едва не трясясь от охватившей его злости.

Жестокость вызывает жестокость. Выжившие навсегда покинули родные города, заполненные сородичами, справляющими служения ангелу посреди гор трупов, и укрылись там, где их не достал бы свет божества. Они взяли себе имя «гархал», что означает «Живущие во тьме», и поклялись отомстить, обратившись к иномировым сущностям, чьи посланники тут же явились на зов.

Кровь, смерть, ярость захлестнули некогда уютную, светлую страну аллиров. Братья мстили братьям, разрушали храмы и вырезали целые поселения. Из хаоса войны родились два совершенно разных народа, имевших мало общего с древними эльфами. Ангелы изменили мир, погубив старый порядок.

Чародей помнил ужас от крушения прошлой жизни, в которой всё было предельно ясно. Он знал, кто враги и кто друзья, чей дом нужно сжечь, чей защитить. С приходом Крылатого Единорога Карубиала круг друзей сократился в несколько раз, потом вовсе исчез. Его близкие погибали один за другим. Некоторые предавались мечу ангелианцев, некоторые тонули в хитросплетениях интриг образованного подземного царства и падали жертвами тёмных богов. А он, когда‑то знаменитый герой, ничего не мог поделать, чтобы защитить их.

Он проклинал в равной степени и Карубиала, и подземных покровителей гархал, отобравших у эльфов доброту сердец и создавших из большинства чудовищ, прячущихся за личинами прекрасных долгожителей.

По ночам, оставаясь наедине с собой вдали от света, чародей скрипел зубами в бессильной злобе и строил планы мести Бессмертным, чьей пешкой стали аллиры. Тысячи лет он готовил план и столько же воплощал в жизнь, покуда не произошёл бой в Спящем лесу. Он, создатель самой таинственной и могущественной организации в мире, сплоховал. Переиграл сам себя, допустив губительную ошибку. Сандэр Валирио мёртв.

И всё‑таки у чародея оставалась надежда на благоприятный исход задуманного. Клеймёные часто ведут игру отдельно от заказчиков их услуг. Владычица Авариэль слишком молода, умна и хитра, чтобы слепо выполнять приказания правителей эльфийского королевства. Это понимает и тот, кто нынче сделал заказ на операцию в святая святых Клеймёного Дома — Храме Белой луны.

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться

Боль пронзила грудь, заставив сердце на миг замереть и вырвав сознание из объятий липкого ночного кошмара.

— Аркх, — резко сел я на постели.

Проклятье, будто нож в меня всадили и провернули для верности. Чтоб не мучился. Ощупал грудную клетку под полотняной рубахой. Тонкий шрам напротив сердца, Аккуратный, точь — в-точь от скальпеля.

Приснится же. Не люблю спать. Просыпаешься, а в голове гудит, ноют старые раны, оставленные сталью, клыками и магией. И когтями само собой — кто меня только не пытался на тот берег Багровой реки отправить. Всех вспоминать ночи не хватит.

Впрочем, понятия не имею, ночь за стенами или день. В спальне темно, как в кишечнике земляного червя — мутанта на глубине в сотню метров. В окошко не выглянешь, не предусмотрели при строительстве таких полезных отверстий в стенах. Вместо окон светильники — кристаллы, погашенные перед моей вынужденной отключкой.

Не люблю спать. Делаю это редко в последнее время и отключаюсь из‑за духовного перенапряжения. Колдовством увлекаюсь чересчур, опыты ставлю, требующие море духовной энергии, то есть айгаты.

Ладно, хватит в постели валяться. Она, конечно, широкая, с шёлковыми простынями и мягкими подушками, словно для вельможи сделанная, но отдыхать больше не собираюсь. Восстановился уже. В голову дурь всякая лезть начинает, когда лежу без дела подолгу. Эх, на таком бы ложе с красавицей порезвиться, да где красавицу в нынешней ситуации возьмёшь? Нет, красотка на примете имеется, да вряд ли она согласится провести ночь с человеком. Впрочем… надо подумать. Я же для неё экзотика и в целом по человеческим меркам неплохо выгляжу.

Где тут тапки? Возле кровати расстелена медвежья шкура, можно босиком ходить, в остальных комнатах пол голый, холодный, каменный. Правда, сомневаюсь, что простужусь. С некоторых пор болезни меня обходят десятой дорогой.

Блин, сапоги на мне, оказывается. Завалился на кровать в обуви, наверняка одеяло испачкал. В следующий раз перед ритуалом сниму. Нет, до чего вымотался, без памяти рухнул. И всего‑то хотел призвать теневых духов.

Встав, я дотронулся до кристалла — ночника у изголовья, отчего тот засветился мягким ровным светом, и поплёлся в ванную. Постоял под холодным душем, приходя в себя и удивляясь в который раз сметливости дворфов, придумавших в Лантаре сей нехитрый способ омовения. Побрился, оделся в чистое — рубаху и кожаные штаны, популярные у следопытов имперского Пограничья. Штаны, кстати, бывшие на мне во время путешествия от Зеркального озера к Ласпарану.

Давно это было, однако же. Принцесса эльфийская, демонопоклонники, волколак… Вспоминать приятно. Будет, о чём рассказать внукам.

Далее по плану поход в «спортзал». Помашу кинжалом, дам отдых голове и заодно приведу в тонус мышцы. Полноценная тренировка часа на три мозги хорошо прочищает. Разум отключается, отдавая тело во власть рефлексов.

По коридору между кабинетом — библиотекой и столовой прошёл в оружейную комнату, служащую для меня местом отработки приёмов, полученных от вождя троллей Ран — Джакала.

Кристаллы на стенах изливали дневной свет, имитируя крошечные солнца, горящие в подсвечниках. Светло, но неуютно. Чувствуешь себя запертым в противоатомном бункере для миллионеров, имитирующем номер в пятизвёздочной гостинице. Так хочется иногда поглядеть на мир снаружи! Ещё плохо, что даже мыши здесь не водятся. Ни одной живой души. В обыкновенной тюрьме хотя бы поговорить есть с кем.

И духов нет. Меня будто отгородили от мира плотной астральной стеной. Иногда возникает ощущение, точно в карцер поместили. Элитный, для вип — персон. Всем для жизни обеспечен, кроме общения.

Почесав шрам на груди, оставленный запечатывающим кинжалом, невольно вспоминаю первое пробуждение в камере для проведения магических действ. Ритуальный зал расположен напротив оружейной за тяжёлой, окованной железом дверью из прочнейшего дерева. Тогда я очнулся от острой боли, скованный по рукам и ногам заклятьями. Встречала Смуглянка. Она и объяснила, где я и почему меня упрятали сюда.

По её словам, проткнув клинком сердце, она меня спасла от превращения в одержимого. Учитывая события, случившиеся в последние мгновения до её «спасительных» действий, объяснение вполне правдоподобное. Действительно, творилось со мной страшное. Пойманные духи взбунтовались и перебирали власть над телом. В итоге девушка доставила меня в безопасное место, поместив под постоянное наблюдение, и вытащила кинжал, вернув с того света.

Нахожусь вот под Храмом Белой луны в Эладарне, прохожу карантин. А то мало ли, вдруг какая пакость прицепилась в астрале, покуда мой дух вкупе с лоа были запечатаны кинжалом.

К тому же, выяснилось, интерес ко мне проявляют Ночные Охотники. Они за мной, по словам Смуглянки, давно присматривали и теперь, вероятно, не понимают, куда я делся. По официальной версии, распространённой моей спасительницей, Сандэра Валирио пропал без вести. Сгинул в лесу, с кем не бывает.

Говорила Смуглянка убедительно. Достаточно вспомнить, кто напал на нас со зверомастером весной в Веспаркасте. С другой стороны, верить незнакомке, чью искренность невозможно пока проверить, глупо. Прислушиваться к ней стоит, иначе, полагаю, из здешнего роскошного подземелья никогда не выберусь, но доверяться абсолютно не собираюсь, и это она должна понимать, не девочка.

В общем, светиться мне пока не стоит, с чем я совершенно согласен. Не Охотники, так демонопоклонники, устроившие в Спящем лесу нам с Натиэль горячий приём, могут создать для меня проблемы. Я их призванных сущностей здорово обидел, покрошив хорошенько. Вычислят по ауре, едва покину храмовое подземелье, и нанесут визит вежливости с непредвиденными и, вполне возможно, фатальными для жизни последствиями. Самое плохое, затронуть могут и моих близких. Поэтому возвращаться на озеро или идти в Гарид повидаться с Лилькой сейчас противопоказано.

Добралась ли она до Гарида? И спросить не у кого. О том, куда отправили учиться сестрёнку, известно троим: мне, Гварду, проспонсировавшему обучение и давшему рекомендательное письмо, и Алисии. Наверняка и Смуглянка в курсе, покопалась, небось, у меня в мозгах хорошенько. От неё, блин, не утаишь ничего. Открываться в призрачной надежде узнать о Лильке я всё равно не стану. Ну, не доверяю я той, кто заточил меня сюда.

Чтобы не думать о сестрёнке, Алисии, Гварде и Водяных Крысах, я нагружал себя ежедневными тренировками и долгими медитациями, развивал нахождение в трансе и навыки теневого колдовства, читал. Библиотека в кабинете собрана преимущественно из магических трактатов имперских авторов, географических и исторических трудов. Примерно треть книжного собрания уже прочёл.

Времени с того разговора утекло немало. Ко мне больше никто не заходил. Приблизительно раз в сутки по трубам в бочку для душа заливается вода, дважды в щель во входной двери просовывают поднос с едой и вином. Между прочим, вкусной едой и недурственным вином, судя по вкусу, янтарным хризалийским.

Время тянулось горькой смолой в неизвестность, и я заполнял его, чем попало, лишь бы отвлечься от раздумий о сестре и друзьях, оставшихся на озере. Там война, меня же сковали непонятно где и неведомо, сколько дней пробуду в Эладарне.

За пребывание в подземелье под храмом у меня успела бы вырасти солидная борода, кабы не бритьё. Сколько седмиц минуло с момента боя в Спящем лесу? Спросить не у кого. И толку‑то от знания времени. Допустим, прошли месяцы, и? Активнее буду пытаться отсюда выйти? Просочиться под дверью не выйдет, щель больно узкая. Выбивать дверь пробовал, сломал кресло и разбил в кровь плечо. Без толку. На дверном полотне ни царапинки.

Отсюда просто не уйти, проверено. Складывается впечатление, вокруг универсальный барьер, вон, и плохонького теневого духа не призовёшь со стороны. Мой собственный, обитающий в тени, обшарил «номер» на предмет щелей и дыр в астрале и окружающей физической действительности. Оказалось, запрятали меня в герметичный мешок, отворяющийся на несколько минут при подаче воды и подноса с едой.

Пробовал пустить теневого духа в приоткрывшуюся щель, когда приносили еду. Лазутчик покинул комнату, сообщил о просторном помещении за дверью и исчез до следующего приноса пищи. На волю не вырвался из‑за установленных повсюду астральных барьеров, вернулся на зов перепуганным. Ему не посчастиливилось улизнуть и в тени приносящего поесть эльфа — того окружает защитный кокон, а барьер реагирует на длинноухого, пропуская его сквозь стенку, и не позволяет выбраться инородным сущностям.

Отличная тюрьма. Шансов на побег мало. Из предоставленного шикарного «номера» я выскользну, допустим, взяв в заложники тюремщика. Разумеется, здесь имеются варианты. Успех зависит на начальной стадии от того, сумею ли справиться с приносящим еду разумным. Вдруг на такую ответственную должность назначают боевых магов с опытом работы? Прощай тогда, свобода.

Далее одни «если», столь нелюбимые мною. Если тюремщик окажется у меня в руках, смогу ли преодолеть барьер? Если пройду, что ждёт за ним? Группа охранников? В подобном месте они должны быть сильны и снабжены амулетами на все случаи жизни и смерти. Пройду ли через них? Воображение рисует монстров, окружённых переливающимися разноцветьем чарами.

Может статься, разумные не самое сложное на пути к выходу из подземелья. Система безопасности включает массу ловушек, препятствующих решившему выбраться узнику. Ступлю не туда, и катапультой полечу на тот берег Багровой реки.

Остаётся надеяться на честность Смуглянки и счастливый случай. Эх, невезуха…

Раздевшись до пояса, я упражнялся с кинжалами и топорами до усталости в мышцах. Затем поплёлся в душ смывать честный тренировочный пот. Так, пора завтракать. Под дверью уже стоял поднос с тёплым супом, мясным пирогом и неизменным кувшином вина. На десерт похожие на бруснику ягоды в меду.

Опустевшую посуду, предварительно вымытую, поставил у широкой планки, отодвигаемой снаружи для просовывания подноса под дверь. Посидев с книжкой в кабинете, переварил обильный завтрак и вернулся в оружейную, на сей раз для отработки контроля в теневом трансе. Ритуальный кинжал, подаренный Смуглянкой в качестве сувенира на память, дескать, таким ножичком тебе сердце пронзили, засунул за пояс на всякий случай. Без оружия по «номеру» ходить непривычно, всё же не на своей территории.

В оружейной комнате я сел на полу в позе лотоса и нырнул в мир серых полутонов. Отбрасываемые предметами астральные проекции приобрели вид теней, загромоздивших пространство. Удивительно, ни в одной из них не водились присущие им духи. Тени поражали необитаемостью. В моей я, предельно сосредоточившись, заметил шевеление собственного теневого духа. Потянувшись к нему волей, приказал проявить себя, и он задёргался, подавая зрительный знак, мол, здесь я, не ори на весь астрал.

После ухода Смуглянки я призвал духа и распорядился обследовать комнаты в поисках брешей, замаскированных чар и тому подобного. Тайных выходов он не нашёл, зато обнаружил кучу следящих чар высокого порядка чуть ли не на каждой вещи. Под серьёзным колпаком меня держали и наверняка узнавали обо всех попытках найти способ уйти отсюда.

Поскольку в тенях — проекциях никто не жил, я попробовал один трюк. Теневое сокрытие относится к разряду сложных магических действий, ученикам не по плечу, да и средненькие шаманы — теневики им не владеют. Необходима высочайшая концентрация и контроль собственного астрального тела. Основная проблема в том, чтобы не раствориться окончательно в проекции, утратив всякую волю.

У меня свободного времени навалом, и попытки с четырёхсотой усилия увенчались успехом. На несколько секунд удалось уподобиться теневому духу и скрыться в тенях. Теперь я повторял опыт.

Серость обволакивала, уплотняясь. Меня сжало, после чего я начал рассыпаться в пыль, расплывающуюся по окружающей проекции. Внутри пульсировало, мысли сменялись серой пустотой, в коей отражались отголоски нечеловеческого голода. «Я» переставало быть, оно угасало, как и биение сердца, раздающееся тише и тише, точно в другой, чуждой вселенной.

Сигнал о пересечении барьера живым существом, поданный отправленным «гулять» по апартаментам теневым духом, заставил меня стремительно собраться из распыленных частиц и возвратиться из мира полутонов в мир ярких красок и жизни.

На открытие двери я среагировал рефлекторно, не осознав, кто входит. Запечатывающий нож воткнулся в стену, чуть не задев вошедшую девушку. В последний момент, опознав визитёршу, я изменил направление броска.

— А ты времени даром не теряешь, — эльфийка, скорее похожая на смуглокожую дочь логарских пустынь, чем на наследницу славы Детей Звёзд, коснулась пальцем посеребрённого клинка.

— Привет, Смуглянка.

Я продолжал сидеть к ней спиной, ощущая тёплый ток её ауры. Теневой дух метался по углам оружейной в поисках щели в барьере.

Удивительная всё‑таки девушка. Уверен, пожелай она остаться незамеченной, я не обнаружил бы ни малейшего признака её присутствия. При наших прошлых встречах эльфийка возникала словно из ниоткуда. Мастер скрыта почище главного теневика Водяных Крыс.

В женщине должна быть загадка, говорят на Земле. Смуглянка поистине сплошная тайна, переполненная загадками. С эльфами её роднят признаки в ауре и чуть заострённые ушки, невидимые под гривой чёрных волос. Она, вероятно, полукровка, в её жилах совсем малая толика крови Перворождённых. Согрешила бабушка с высоким породистым блондином, и родилась Смуглянка спустя поколения.

Мне известно о ней неприлично мало. В Спящем лесу она спасла наши с наёмниками покойной Дивы жизни, перебив демонопоклонников. Прекрасно владеет магией разума. Имя её под покровом тайны. Представлялась она защитницей принцессы Натиэль. Вот почти все сведения о ней. Ах, да, Смуглянка очень быстра и лихо орудует клинком.

Есть масса причин не доверять ей. На другой чаше весов помощь, оказанная ею в Спящем лесу. Слепо я никому не верю и не исключаю банального использования втёмную.

— И тебе не болеть, — ответила Смуглянка на приветствие. — Ты беспокойно спал. Дурной сон?

— Я сны не смотрю, — я встал, скользнув взглядом по стройной фигурке в короткой серой тунике, перехваченной на тонкой талии серебристым пояском.

Не признаваться же о кошмаре, преследующем меня.

— Вряд ли ты явилась спросить о моём самочувствии и снах. Могу я увидеться с Натиэль?

— Можешь, — улыбнулась Смуглянка, на удивление легко согласившись. — Она тоже жаждет лицезреть спасителя. Придётся поторопиться, если хочешь успеть на дирижабль, отбывающий в Марадро.

— Что я забыл в Городе Наёмников? — хмыкнул я, стараясь скрыть изумление от неожиданного согласия на встречу с эльфийской принцессой. Не обманывает ли?

— Ты ведь жаждешь помочь троллям? — вполне правдоподобно озадачилась Смуглянка. — Я предоставлю тебе возможность пойти военным походом в аранью, добыть славу, добычу и, возможно, вытащить из войны озёрников.

Я сам подумывал о найме бойцов в Марадро, благо, знакомый в городе имеется, и выступить на синекожих, разоряя деревни и отвлекая племена от Зеркального озера. Когда жилище грабят, жену убивают, помчишься домой, наплевав на приказы вождя. Большинство предводителей троллей уйдёт, опасаясь бунта. Минимум половина синек покинет земли Водяных Крыс. От оставшихся сорвиголов, не обременённых семьями, озёрники отобьются.

Вопрос в мотивах Смуглянки. От щедрости душевной ничего не даётся, а она рискует большими деньгами.

— Хм. Твой интерес в деле?

Девушка обошла меня, не сводя с моего лица хитро прищуренных необычных янтарных глаз, в уголках которых пряталась ухмылка. Она напоминала кошку, присматривающуюся к крынке со сметаной на столе и размышляющую, как бы половчее достать лакомство и не попасться хозяевам. Подобный взгляд был у Гварда Зверолова на заре нашего знакомства.

— О, это длинная история, Сандэр Валирио, более известный под именем Кан — Джай. Или мне обращаться к тебе иначе?

Красивые глазки впились в меня, ловя малейшую реакцию. Чего ты добиваешься? Заподозрила иномировое происхождение и решила давить на психику, заставляя ошибиться? Угу, так я тебе и раскололся, щааз.

— Разве я назывался тебе по — другому?

— Ты мне и своего тролльего имени не раскрывал, до всего сама догадалась.

— Ты тоже не представилась должным образом, — буркнул я.

— Да — да, времени в обрез, сложные обстоятельства. Поэтому предлагаю исправить сие упущение. Авариэль Кошка, княжна дома Лунного Клейма. Направлена Его Святейшеством верховным жрецом ангела Карубиала Габриллом Радужным по твою душу.

Умеет она огорошить. Убить? Эльфам я ничего плохого пока не сделал, не считая планов по сбыту сокровищ из подземного храма. Убивать меня у длинноухих поводов не было, наоборот, я вызволил из тролльего плена дочь эльфийского правителя, престолонаследницу.

Видимо, мои мысли чересчур чётко отразились на лице. Смуглянка улыбнулась и ответила на незаданный вопрос:

— Есть у нашего народа суеверие, касающееся ловцов духов. Нам завещано убивать их, где бы ни нашли, и избавлять Лантар от иномирян, в коих проявилась эта способность. Чересчур натерпелись наши предки от них в седой древности. С тех пор старики побаиваются, не повторилась бы беда, и на всякий случай истребляют всех ловцов, до кого дотянутся. Ты присядь, я сейчас такое расскажу, ещё больше удивишься. А лучше пойдём в кабинет, там кресла удобные и вино в тайнике.

Тут не вино, тут чего покрепче надо.

В тайнике, обнаруженном теневым духом после прошлого ухода Смуглянки, бережно хранилось медовое вино с Янтарных островов. Полагаю, припасли для особых случаев задолго до моего появления в «номере».

— Сразу скажу: помогаю тебе не от доброты душевной, — Смуглянка уселась с ногами в кресло напротив письменного стола, за которым занял место я. Ноги у неё, между прочим, красивые, и скрывать эту красоту юбкой или штанами она явно не хотела. На столешнице стоял хрустальный графин. Эльфийка, — блин, непривычно её так называть, не похожа она на типичную представительницу длинноухого народа, — полюбовалась янтарной жидкостью в бокале и, вдохнув пряный тонкий аромат, пригубила неразбавленного вина. — Ах, умеют же создавать в империи прекрасные напитки. Наше вино из одуванчиков с медовым имперским не сравнить. Ну да ладно, я отвлеклась. Итак, у меня к тебе довольно простой интерес — ты принесёшь пользу и мне, и народу Эладарна. Догадываешься, как?

— Догадываюсь, — честно сказал я. — С моей помощью рассчитываешь ослабить троллей и не допустить похода на земли империи. Увенчайся поход синекожих успехом, следующей целью они наметят ваше королевство. Но имперцы не позволят им праздновать победу. Война выгодна прежде всего торговцам, они давно точат зубы на богатства Ксарга. С другой стороны, несмотря на в целом тёплые отношения между людьми и Эладарном, вам пошло бы впрок ослабление гипотетического врага. Что вам до людишек и синекожих, пусть режут друг друга, сколько им заблагорассудится. Приятно, когда море бушует и ветер гонит волны, наблюдать с берега за чужой войной.

— Почти правильно, — широко улыбнулась Смуглянка. — Люди без проблем отбили бы натиск синей орды при обычном, пусть и масштабном, набеге. Ни одно племя не способно противостоять имперским латникам, подкреплённым боевыми магами. Более того, союз из нескольких племён распадётся при взятии первой же людской крепости и пограничного городка.

Объяснять, почему альянс племён развалится, не требуется. Тролли отменные бойцы, но с дисциплиной у них не просто плохо. Её нет. Взяв богатую добычу, они передерутся при дележе. Племена — союзники тут же станут врагами. Вскоре заявятся имперские войска и перебьют или выгонят синек по отдельности. Удержать в повиновении их могут… хм, да никто и ничего, кроме великих духов, имеющих непререкаемый авторитет у всех шаманов.

Похоже, возникла сила, способная повелевать синекожими из разных племён.

— Проблема в ином. Намечается не обычный военный поход на имперцев. И дело не в масштабности, усложняющей управление оравой синих дьяволов, а в том, кто поведёт орду, — подтвердила мои предположения эльфийка. — По нашим сведениям, возглавят поход формально вожди Чёрного Копья и Мёртвого Медведя, в действительности же управлять будут верховные шаманы. Ты читал историю войн людей с троллями? — вдруг поменяла тему Смуглянка, указав глазами на книжную полку.

Понятно, почему здесь столько трудов по истории. Меня подготавливали к сегодняшнему разговору, кропотливо подгоняя детали. Ай да Авариэль, ай да руководительница тайных операций. Когда она задумала использовать меня? В Спящем лесу?

— Много лет назад и нам, и людям, и даже оркам кровь портил верховный шаман Чёрного Копья Зораг — Джин. Был он могущественным колдуном, обладавшим хитростью всех лисиц Ксарга и мудростью тысячелетнего дракона. При нём племя достигло небывалого влияния.

Представляю крутизну шаманюги. Чтобы успешно воевать против всех, надо быть уникальным разумным.

— Он был куда опаснее большинства тролльих, орочьих колдунов и людских магов, противостоявших нам. До недавнего времени ошибочно считалось, он пропал на болотах. С его хитростью и смекалкой Зораг — Джин доставит массу неудобств нашему народу. Люди полагают, грядущее наступление синекожих будет заурядным набегом. Да, они прогонят врагов назад в аранью. Не из‑за распрей тролльих племён и не из‑за собственной военной мощи. Шаман позволит им победить на землях империи, отступит и избежит крупных потерь со своей стороны. Заманит в леса, где перед походом на Пограничье приготовит горячий приём людям.

— И в результате, покончив с противником, прогуляется назад, к имперским городам, очистив Пограничье от мягкотелых, — закончил за Смуглянку я. — Позднее император вышлет армию, но провинцию потеряет.

— Абсолютно верно! За твой острый ум, Сандэр, — эльфийка отпила из бокала. — А дальше? Продолжай мысль.

— Сама понимаешь, не мне тебе рассказывать о вероятных действиях противника, — отказался я изображать из себя понятливого ученика.

Ты разведка, в конце концов, тебе и просчитывать врагов Эладарна наперёд. Предположить дальнейшие события легко. Армию империи разобьют уже на территории Пограничья, устроив массу засад по пути к месту генерального сражения. Тролли напичкают деревни, поля, леса, замки и города ловушками, развернут партизанскую и магическую войну. В перспективе имперцы бросят попытки отвоевать ксаргский регион и окопаются у себя на новой границе, создадут небывалую цепь фортификационных сооружений похлеще Крессова Вала.

А синьки не пойдут в глубь империи. Им ни к чему растягивать силы. И думаю, в боях погибнут вождь и верховный шаман Мёртвого Медведя. В итоге старый колдун на фоне громких побед и богатой добычи станет единоличным правителем и духовным лидером целого союза племён и двинется подчинять длинноухих обитателей востока полуострова. С его талантами он может потеснить эльфов с занимаемых земель. Выдворить не получится, до него за историю Эладарна бессчётное количество раз пробовали. Вот загнать Детей Звёзд на берег Моря Утопленников, заточив в растительных цитаделях, ему по силам.

Шансы у эльфов спастись немаленькие. Нельзя допускать начала боевого похода синек. Устранить главного колдуна, и завоевание мигом закончится. Остальные не настолько круты, с ними разобраться проще. Однако же, в таком случае моё участие необязательно. Или меня берут в оборот в качестве запасного варианта?

— Убейте Зораг — Джина, — порекомендовал я очевидное.

— Нет возможности, — пристально вглядываясь в меня, произнесла Смуглянка. — Он переступил черту, отделяющую верховного шамана от великого. Устранить его непросто. Снести голову и поразить сердце недостаточно для полного уничтожения. Необходима длительная работа, которую он заметит, и исполнителей постигнет незавидная участь. Добавь трудности при перемещении эльфов и людей по аранье, охрану из старших и старейших лоа, и придёшь к однозначному выводу: убить Зораг — Джина в лесу тяжелее, чем взять штурмом столицу империи людей. Посылать лучших бойцов на верную смерть никто не хочет. Мы можем устранить правящую верхушку союзных племён, но это приведёт к усилению авторитета шамана.

Резонно. Результатом ликвидации верховных шаманов и вождей станет озлобление троллей, жажда мести. Кто возглавит орду новоявленных мстителей? Зораг — Джин. Своими руками мы очистим ему дорогу к власти над племенами.

В сложившейся ситуации мой план с разорением тролльих деревень наиболее выгоден. Для полного счастья не хватает отрядов Истребителей Троллей, расправляющихся с кланами синек поодиночке.

— Предлагаю тебе возглавить отряд наёмников и отправиться в аранью сжигать деревни Длинных Клыков, Звёздной Рыси и Мёртвого Медведя, попутно, разумеется, грабя и убивая. Возможность отхода я обеспечу, однако, постарайтесь не оставлять за спиной сильных шаманов.

Прямо по моему плану.

— Пути отхода?

Уходить по лесу группой опасно, тролли напичкают аранью неприятными для нас сюрпризами. Разорять селения предполагалось недалеко от Вала, чтобы удобнее уходить от преследования. Углубляться аж на территорию Мёртвого Медведя не планировалось ни разу. Пока туда дойдёшь, сто раз прознают о твоих проделках и вышлют отряды опытных воинов, усиленные колдунами и учениками шаманов.

— Ты слышал о боевых дирижаблях?

Слышал, слышал. Их сооружают бородатые коротышки — гномы. Гномьи воздушные суда бороздят небесные просторы по всему континенту, выполняя заказы на грузоперевозки, а порой и боевые миссии по бомбардировке. Алхимики они знатные, не хуже людей.

— Почему сама не возглавишь отряд? Эльфы лучше справились бы с задачей, нежели наёмники.

Ответ очевиден, просто хочу услышать от Смуглянки подтверждение моим умозаключениям.

— Важно не навлечь на Эладарн беду, Сандэр. Узнай тролли об участии эльфов, они отвернутся от имперского Пограничья и хлынут на наше королевство. Мы отобьёмся, понеся потери, а терять кого‑то из близких не в наших интересах. Наёмники есть наёмники. Кучка хорошо экипированных авантюристов, решившая обогатиться на горе синекожих.

Хм. Не потерпел бы крушение наш транспортник по завершении задания. Нет исполнителей — нельзя вычислить нанимателя.

Впрочем, для меня сейчас главное выбраться отсюда и оттащить синек от Зеркального озера. Об обеспечении безопасности подумаю в процессе найма бойцов и разорения тролльих деревень.

— Ослабленные племена не представляют угрозы ни для империи, ни для Эладарна, — подводила к итогам будущей операции Смуглянка. — Разумеется, Зораг — Джин когда‑нибудь снова попытается собрать синекожих в единую силу. Мы найдём решение его проблемы к тому времени.

— Какова моя награда?

— Помимо спасения друзей, богатства, опыта лесной войны и почитания у властей Марадро? — сделала слегка удивлённое личико девушка. — Ну, ты и котяра. Хорошо, будет тебе дополнительное вознаграждение. Ты, наверное, знаешь, насколько трепетно эльфы относятся к своим реликвиям. Я куплю у тебя всё, найденное в храме древнеэльфийского города, где тебе довелось сразиться с ведьмой.

Нокдаун. Откуда она в курсе моих похождений и храма?

Мало ли, откуда. Она же классная магичка — разумница уровнем не ниже магистра — супрема плюс Звёздный Камень мог дать о себе знать истинным владельцам. Дескать, ура, злобная ведьма повторно повержена, ребята, я свободен.

— Все предметы обихода, даже сломанные гребешки, не говоря о драгоценных каменьях и свитках библиотеки. Между прочим, помогу снять защитные чары с книгохранилища и поделюсь знаниями. Ты хотел знать о способностях ловца духов? Мы тысячи лет изучаем их, и я готова помочь твоему магическому росту в данной отрасли. И никаких трудностей по поводу добытых реликвий с Высокорождёнными.

— Привлекательно, — проклятье, да это невероятно выгодно. Начинаешь сомневаться в правдивости обещания. Предположение о крушении воздушного судна становится реалистичнее и реалистичнее. Но выбирать не приходится. — Мне понадобятся дополнительные средства для улаживания дел до начала похода. Экспедиция рискованная. Сгину в аранье, и кто позаботится о моей сестре?

— Доброхотов предостаточно, уж поверь. Сколько?

— Четыре тысячи империалов золотом положи в имперский банк на моё имя.

Сумма приличная, на учёбу и проживание в Люцинской школе магии хватит и на покупку неплохого дома в любом городе империи останется. Должен ведь я позаботиться о Лилькином будущем и о страховке на случай обмана длинноухими детишками звёзд.

— Ну, и запросы у тебя, — покачала черноволосой головой Смуглянка, лукаво глядя на меня. — Может, принцессу в жёны потребуешь? Или, скажем, устроить оргию с эльфийскими девами?

— Нет, благодарю, — ухмыльнулся уже я, живо представив в роли дев Авариэль и Натиэль. Прочь, пошлые мысли! Проблем с главами благородных эльфийских домов мне не хватает для полного счастья. Судя по хитрой мордашке, Смуглянка прочесть мои размышления успела. — Монет довольно.

— Как пожелаешь. Кстати, многое теряешь, отказываясь от оргии, — игриво подмигнула она.

— Ты столь настойчиво предлагаешь мне это, что я, так и быть, соглашусь.

— Какой ты любвеобильный. Бедняжка Натиэль о тебе лучшего мнения. Представляю, каково будет для неё узнать о твоих желаниях, — сокрушённо вздохнула Смуглянка. — А уж для её отца… Нет, лучше Эльрунну о тебе вовсе не знать.

— Ладно, посмеялись, и хватит. Рассказывай о происходящем на Зеркальном озере и в целом на севере Ксарга.

Лицо Авариэль приобрело серьёзное выражение.

— Мёртвые Медведи вымели улиточников с южных окрестностей озера и вплотную подошли к берегу. Длинные Клыки тоже не сидели, сложа руки, и двинулись с северо — запада. К счастью, озёрники были в курсе и убрались из тех мест, переселившись на остров вместе с сокровищницей племени. Звёздные Рыси гуляют по пепелищам, оставшимся от деревень Огненного Жала. Угодья Каменных Клешней стали полем битвы. Там озёрники сдерживают натиск северных соседей. К ним пока не совались всерьёз Мёртвые Медведи и Чёрное Копьё медлит с выступлением, вероятно, основательно готовятся к большой войне. Племя собирает отряды огров на границе и со дня на день пойдёт к озеру. В аранье их не остановить. Тролли ждут, когда реки окончательно скуёт льдом, и планируют пройти до острова, рассчитывая на спячку ихтианов.

— Мало сведений, — обдумав информацию, пробурчал я. — Кто возглавляет троллей, убили кого‑нибудь из вождей, докуда дошли враги? Особенности тактики атакующих? У каждого племени она особенная, с примесью индивидуальных задумок лидеров отрядов. Мне нужно знать, с кем и чем мы столкнёмся и где расположены вражеские деревни.

— Подробности расскажу на дирижабле. Я отправляюсь с тобой. Но сначала твою ауру необходимо скрыть. — На вопросительный взгляд Смуглянка пояснила: — У тебя большущие проблемы, Сандэр. Я поражена — за столь короткий срок пребывания в Лантаре, причём не покидая пределы Ксарга, ты обзавёлся столь длинным списком серьёзных врагов!

— Ты предостерегала меня и от связей с эльфами, — вспомнил я знакомство со Смуглянкой.

— И впредь советую с нами не связываться. Ни со светлыми, ни с тёмными, ни с серыми. У некоторых огромный зуб на ловцов духов, другие просто не прочь принести тебя в жертву, от третьих уместнее в твоём положении просто держаться подальше.

— И к какой категории относишься ты?

— К третьей, — без раздумий ответила девушка. — Ты здесь по единственной причине: защита Натиэль. Бросил бы её в Веспаркасте и избавился от нашего дальнейшего общения, не побывал в Спящем лесу, не схлестнулся вновь с Ночными Охотниками и не имел удовольствия колоть детей Цатогуа. Чем‑то ты очень заинтересовал скрытников, иначе они не стали бы следить за тобой, посылая одну из первых троек. Знаешь, что такое охотничья тройка?

Я молча кивнул. До боли знакомое тактическое подразделение наёмных рыцарей плаща и кинжала. Действительно затеяна большая игра.

За принцессой шли и попутно меня караулили, изучали. Либо наоборот. Эльфийская престолонаследница попросту вписалась в планы их руководства. Зачем, спрашивается, я им сдался? И не трогали, давая полную свободу действий. Испытывали, справлюсь ли? Присматривались. Для чего? Наиболее правдоподобный вариант — намеревались предложить сотрудничество. Боец из меня в перспективе приличный, магическая специализация редкая. На рынке труда с руками оторвут разные общества магов. Чем Ночные Охотники хуже? Ничем.

И всё же, не складывается картинка. Слишком долго приглядывались. Почему не предложили работать на них раньше? От вопросов делается дурно.

— Ты начала говорить о суеверии, относящемся к разумным моей, кхм, специализации, — напомнил я, отвлекаясь от мыслей о старых противниках, — и сменила тему разговора. Почему Высокорождённые видят во мне врага?

— Старинная легенда, — отмахнулась эльфийка. — Древняя и длинная. На неё не стоит тратить время, его у нас мало. Захочешь, расскажу на борту дирижабля. Зато могу сказать, кто положил на тебя око. Жрецы Карубиала, в особенности верховный жрец Габрилл Радужный. Противный старикашка, интриган и фанатик. Более полугода назад, весной, он уже пытался убрать тебя, прибегнув к услугам Ночных Охотников. Та попытка не удалась, эльфы умылись кровью, и твоя персона обрела значительный вес в глазах старика, а заодно и руководителей наёмников. В аранье он не мог тебя достать — понятия не имел, где ты находился.

— Не потому ли послал Видящую с ликвидационной группой?

Вот, кусочки мозаики сложились в единое целое. Я, дурак, не понимал, почему прорицательницу кинули в тролльи чащобы. Без весомой причины подобное не совершают, решение принималось на государственном уровне.

— Ты всё правильно понял. Единственно, прошу не делать скоропалительных выводов. Бедняжка Натиэль не знала тебя и видела в ловце духов, угрожающего королевству. Позднее девочка стала относиться к тебе иначе. В конце концов, ты выдернул её из лап троллей, отказался бросать в Веспаркасте и спас в Спящем лесу. Она детальнее смогла разглядеть Сандэра Валирио и открыла для себя совершенно иного разумного, нежели представляла.

— Ты обманула Габрилла или планы переменились?

— И то, и другое. У меня изменились намерения относительно одного чересчур прыткого ловца духов, и я провела жречество Карубиала, даже его священный артефакт, спрятав тебя здесь, в пространственно — временном кармане, — Смуглянка светилась от удовольствия. — Ночные Охотники потеряли цель из виду, Габрилл радуется изничтожению Врага, а мне досталось кое‑что полезное от жрецов Крылатого Единорога. Ты жив, здоров, за тобой не гоняются демонопоклонники и тёмные эльфы, жаждущие отомстить за убийство потомков Божественного Цатогуа. Ты скрыт от остального мира, и в наших планах подольше сохранять твою жизнь в тайне.

Сделать это будет сложно, учитывая ауру ловца духов. Гвард просвещал на сей счёт. Чем сильнее я буду в качестве ловца, тем необычней моя аура. От пойманных духов распространятся эманации, и сам я изменюсь в сторону магического развития. У волшебников, равно и колдунов, ауры специфические, похожие в сравнении с аурами простых разумных на разноцветные факелы рядом с огоньком лучины. Скрывать таковые труднее. Священный артефакт ушастиков наверняка среагирует, навесь на меня хоть десяток скрывающих амулетов. Поможет ауре исчезнуть запечатывание наподобие применённого в сочетании с ножом ангелианских экзорцистов.

— Я запечатаю твою ауру и отдельно способности ловца духов, — Смуглянка не стесняясь читала мои мысли. — Обойдёмся без всяких магических предметов. Чистые чары сокрытия. Мой дом ими славится, между прочим. Предупреждаю: сеть чар создаётся не навсегда и не ограничивает магических способностей. Её легко разрушить. Печать снимется, едва поймаешь духа или воспользуешься пойманными.

— А магия теней?

— Пользуйся на здоровье, прилетев в Марадро. Там сокрытие ауры не обязательно. Понимаешь, для выслеживания по духовной энергии нужно знать область возможного местонахождения источника либо следов пребывания. Откуда узнают жрецы и Охотники, где ты будешь? Заметить могут само твоё присутствие в Лантаре. На тщательные поиски уйдут месяцы, а то и годы. Мы усложним недругам задачу, повесив на тебя амулет при необходимости. В городе наёмников популярны магические предметы, подберём покачественнее. Не хочу давать эльфийский, дабы не порождать проблемы при худшем развитии событий.

Так Смуглянка называет провал задания и потрошение меня тролльими шаманами. Нежелательно давать ниточку синекожим, тянущуюся из Эладарна.

— Пройдём в камеру для магических действ, поставлю печати и удалюсь. Позднее зайду и отведу тебя к Натиэль, девочка извелась в ожидании. Ты оденься потеплее, снаружи холодно, в небе вообще мороз жуткий, и хорошенько вооружись. Здесь неплохая коллекция, покои для мятежного эльфийского князя готовили, любившего позвенеть сталью.

При последних словах она странно на меня взглянула, мельком, почти незаметно. К чему бы? Происхождение у меня отнюдь не благородное и эльфов в генеалогическом древе вроде нету.

— Какой нынче месяц?

— Второй зимний, месяц Оленя, в империи его называют студнем.

Ничего себе. Получается, я отсутствовал около месяца. Ощущение, будто провёл взаперти всю зиму.

Интерлюдия первая

— Всё готово, господин, — уважительно склонил голову в поклоне Хазнак. С его тонких губ, искривлённых в счастливой улыбке, стекала кровь, а узкие, слегка раскосые глаза, привыкшие ко тьме Подземья, сияли нездешним, жутким светом.

Игнас спрятал отвращение за непроницаемой маской безразличия. Тёмные эльфы провели жертвоприношения, и на переносном алтаре, потемневшем от пролитой на него крови, скалились в гримасах боли и ужаса отрезанные головы светлых братьев, а вырубленные в камне знаки тёмного божества полыхали чёрным огнём, источая магическую Силу.

Группу фанатиков обнаружили по всплеску демонической энергии, захлестнувшей всю поляну, где проводился ритуал, и послали бойцов проверить, кто посмел убить охрану у границ Лунного сада.

Скорый приход аллиров не волновал пришедших из подземных городов убийц. Тёмные эльфы, облачившиеся в лучшие доспехи и вооружившиеся ритуальными отравленными клинками, с нетерпением ожидали появления стражей. Дюжина светлых, охраняющих пределы священных земель, погибла сегодня на алтаре, четверым повезло умереть от ран и избегнуть съедения демонами.

Тёмные под предводительством старого жреца Хазнака дрожали от предвкушения резни и собственной смерти. Они пришли убивать и быть убитыми в честь Цатогуа. Прожить жизнь, отправляя к божеству его врагов, и пасть в битве, принеся себя в жертву, дабы обрести вечный покой, растворившись в сущности бессмертной жабы, либо переродиться по её воле, — таков удел жреца — убийцы.

Презирая поклонение тёмным божествам, Игнас, тем не менее, ни словом, ни жестом не выказал истинного расположения к старику Хазнаку. Он коротко кивнул, отвечая эльфу. Пусть жрецы пребывают в заблуждении. Один из сотни переродится в демона, удостоившись имени «Дитя Бога». Остальных девяносто девять бессмертная жаба сожрёт. Обычная статистика, вполне устраивающая преданных последователей и совершенно противоречащая устремлениям и принципам Игнаса.

Когда‑то в юности он чуть не стал тёмным жрецом. Сотни лет назад его выкупили на рынке рабов служители храма Голгорота для воспитания по правилам своего бога. Не удайся тогда побег и не встреть Огнеглаз Учителя, он посвятил бы своё бытие подземному божеству.

Ночного Охотника передёрнуло от мысли о служении демонам, и он, отвернувшись от жрецов, пристально посмотрел на виднеющуюся вдалеке растительную стену Исиланта, именуемого иначе Лунным садом. Им предстояло штурмовать её и прорубиться в святая святых Клеймёного дома, совершив небывалое. На то они и Первая Тройка — осуществлять кажущееся невозможным.

Жрецы, переполненные силой тёмного божества, не сделают погоды при штурме. Все четыре десятка, ответившие на зов Игнаса и с радостью согласившиеся принять смерть, погибнут на ветвях живой изгороди. Они сделают пролом в стене, в который проникнут Ночные Охотники. Дальше предстоит бой с древнями, дриадами и хранителями храмов. Со смертными сражаться Игнасу и Тиамару несложно. Сложности начнутся с появлением соседей Клеймёных — храмовников Карубиала. Они придут, и совсем не из‑за помощи проигрывающему дому Лунного Клейма. У всех свои личные мотивы в операции, кроме Тиама. Он выполняет задачу, поставленную Фанаэлионом, не более того.

Фанаэлион преследует собственные цели, и, возможно, в них не входит выживание тройки. Сверхопасное задание, а на эльфе вытаскивание группы из Исиланта и вообще Эладарна, выдёргивание из‑под носа у многочисленной охраны Лунного сада после выполнения всех задач. Пожелай он, и Игнас с Тиамаром останутся наедине с армией взбешённых эльфов.

Тогда придётся показать самовлюблённому ублюдку, почему они составляют костяк первой тройки. У Игнаса готов план на случай предательства. Покинут эльфийские земли они не без трудностей, но живыми, и затем найдут Фанаэлиона.

— Красный Охотник сошёл с небосвода, пора начинать, — сказал следящий за беззвёздным небом Тиам.

Игнас жестом отдал приказ тёмным жрецам занимать места для штурма.

Глава 2. Прощай, Исилант

— Бедняжка Натиэль живёт в центральной башне храма, в моих покоях, — поведала Смуглянка, бесшумно ступая по крутым ступеням винтовой лестницы.

Сейчас она походила на воительницу. Тунику сменили серые лосины и блуза с короткими рукавами. К опоясывающему девушку широкому ремню крепились помимо множества мешочков ножны двух кинжалов — наверняка не единственного оружия, имеющегося у эльфийки. Предплечья защищали кожаные нарукавники, а голени укрывали облегчённые поножи из дублёной кожи. Неведомые умельцы на них сделали орнамент, похожий на сплетение плюща и вязи магических знаков.

Новый наряд подчёркивал красоту фигуры Смуглянки куда лучше туники. Идя за ней след в след, я невольно залюбовался видом сзади, и тут же одёрнул себя. Нет, признаться, зрелище передо мной открывалось весьма соблазнительное, сбивающее с мыслей. Слегка покачивающая бёдрами Авариэль приковывала взгляд, словно магнит железо. По сравнению со скромной Натиэль Смуглянка казалась необыкновенно яркой и даже непристойной в манере одеваться и в поведении. Они совершенные противоположности друг друга, точно мягкий бриз и тропический ураган, и у каждой собственные достоинства.

Интересно, почему Натиэль — Наташа решила дожидаться меня вместо пребывания во дворце батюшки в окружении придворных дам? Неужели действительно переживает девчонка.

Мы поднимались из подземелья, преодолевая бессчётное количество коридоров и анфилад комнат. Из ниш выступали разного размера статуи ксаргских зверей и эльфийских воителей, пол был выложен цветной плиткой в колдовские мозаики. Сводчатые потолки — высокие в комнатах, низкие в коридорах — украшали растительные орнаменты, и порой казалось, будто идёшь по музею под живой крышей.

Я почесал середину груди. Туда Авариэль поставила печать, аккурат на месте шрама от магического кинжала. Запечатывание она проводила кровью, смешав свою с моей и нанеся мне на корпус узор из алых знаков. При произнесении заклятья паутина печати распространилась по всему телу, затем сжалась в красную многоугольную фигуру размером с небольшую монету на шраме. После запечатывания я перестал ощущать айгату. За прошедшие седмицы свыкся с чувствованием энергий вокруг, и вдруг вместо полноты восприятия настала пресная реальность обычных человеческих ощущений. Будто часть тела ампутировали.

Пока заново привыкал к новому старому существованию без способностей ловца духов, полуголым сидел в кресле в кабинете. Неподвижно, прислушиваясь к забытым ощущениям. Смуглянка посоветовала одеться к её возвращению, да время пролетело незаметно, и застала она меня дремлющим в одних штанах за письменным столом.

Запечатывание подействовало на меня изматывающе, в отличие от бодрой Авариэль. Она постоянно шутила и загадочно ухмылялась, не проявляя признаков усталости и нарушая основной закон магии — наличие отката у провёдшего магическое действо мага. С приходом Смуглянки я потащился в спальню одеваться, потом мы с ней выбирали оружие в оружейке. Ей лучше знать, какое из смертоносных орудий здесь острее.

Спустя полчаса я шагал за эльфийкой, увешанный разнообразными клинками, точно новогодняя ёлка украшениями. Оделся я, кстати, в тёплый, подбитый рысьим мехом кожаный плащ с капюшоном. Под ним уместилась перевязь с метательными ножами, изготовленная имперцами для оперативников тайной канцелярии. На сталь наложены чары ветра, с помощью простенького ритуала родства хозяина и оружия — помазал кровью лезвие каждого и прошептал связующее заклинание, повторяя за Смуглянкой, — направляющего нож в выбранную метателем цель. Плюс уже эльфы постарались, зачаровав клинки на остроту.

Ножи мне понравились, однако, куда больше по душе пришлась пара длинных кинжалов для совсем уж ближнего боя, засунутых мною за широкий поясной ремень. Заточенные с одной стороны, слегка изогнутые наподобие когтей, они и назывались Когтями Демонической кошки.

Выковали их эльфийские мастера специально для бойцов дома Лунного Клейма, о чём свидетельствовало клеймо на голубоватой стали — три луны в треугольнике, под ним скрещенные копии этих самых кинжалов. Оружие, по утверждению Смуглянки, качественное и надёжное. «Когти» дарятся на совершеннолетие Клеймёным, избравшим стезю шпионов и убийц, популярнейшую среди молодёжи за последние эдак семь тысячелетий.

Кроме отличных качеств, присущих всему без исключения колюще — режущему, создаваемому длинноухими кузнецами — прочного металла, отсутствия необходимости заточки, остроты лезвий — кошачьи коготки несут на себе проклятье Неостановимой Крови. Маленького пореза достаточно для отправки противника экспрессом на тот свет. На вопрос, что делать при случайном порезе, Смуглянка ответила: «Просить богов простить совершённые грехи». На следующий мой вопрос «И поможет?» она сказала, мол, душу спасать в тот момент уместнее, ибо нанесённые кинжалами раны не затягиваются. Помогут только целители, наделённые божественной Силой, проще говоря, святые.

Юмористка, блин, недоделанная. Она, конечно, добавила, дескать, верит в мои ловкость, умение обращаться с оружием, поэтому порезаться я не должен.

Помимо перечисленных качеств Когти наносят вред духовным сущностям благодаря тому же проклятию Неостановимой Крови. Младших лоа клинки покалечат, старших ослабят и доставят массу незабываемых болезненных ощущений. Старейшим кинжалы не навредят абсолютно.

Мне достаточно и имеющихся достоинств. В деревнях троллей нам придётся сталкиваться преимущественно с учениками шаманов, повелевающими младшими лоа. Выступать против старейших я не планировал. Некому их призывать в тылу, умелые шаманюги на фронт к Зеркальному озеру ушли.

Эльфов по кинжалам не вычислить. У наёмников бывает оружие со всего Трёхлунья. В бою взял с вражеского трупа — нормальное объяснение, приемлемое троллями. В деревнях синекожих у лучших охотников трофеи и познаменитее хранятся.

Бонусом Смуглянка выдала засапожник гномьего производства. Обыкновенный с виду клинок, примечательный удобством и отличнейшей в Лантаре сталью. Пригодится на крайний случай. Его я сунул за голенище сапога.

В дополнение взял парочку метательных топориков, изготовленных явно синекожими умельцами. Обсидиановые, с вырезанными по лезвиям красными узорами, напоминающими сплетённые в заклятье магические знаки. Тролли народ прагматичный, красивостям предпочитают эффективность.

Отметив мой хороший вкус, Смуглянка пояснила — оружие принадлежало некогда великому воину — шаману, коего победил не менее великий герой длинноухих. Топоры пьют жизненную энергию врага и передают хозяину, малейшее ранение ими смертельно. При касании к ауре прикрепляется астральный канал. В результате жертва чахнет и погибает.

Неплохо справляются и с духовными сущностями, рубя их не хуже противников из плоти и крови. Младшие в страхе разлетаются прочь с пути обладателя чудо — топориков, старшие получают увечья. Старейшим тоже не поздоровится, пройдись по ним колдовские лезвия.

Проблема в неповиновении топоров. Они не признают хозяевами ни эльфов, ни людей, и сражаться ими следует крайне аккуратно.

В завершение я вооружился двухметровым копьём с треугольным наконечником — лепестком из голубой эльфийской стали. Обмотанное белой проволокой древко точь — в-точь побег сребролиста, чему способствует и форма наконечника. Клейма создателя не обнаружилось.

Смуглянка просветила — это творение безымянного мастера, подаренное королём Эладарна одному ретивому имперскому паладину. Рыцарь умудрился спасти единственного ребёнка правителя от демонопоклонников. За благородный поступок храбрый воитель поплатился жизнями семьи спустя год после спасения престолонаследника. Тёмные зарезали и жену, и детей, и родителей спасителя. Убитый горем человек вернул подарок королю.

Рассказанная история навела на невесёлые размышления о будущем моих близких. Слишком чёткие аналогии возникли между мной, спасшим Натиэль от тёмных, и тем паладином.

Авариэль попыталась развеять опасения. Метка убийцы демонов на ауре стерлась за время, прошедшее с ухода из Спящего леса. Если и остались остатки, то они замаскированы печатью сокрытия. По ним меня не найти, и следовательно, сестрёнка, Алисия и Водяные Крысы вне опасности.

Итак, вооружился я по самое не могу. Смуглянка обещала по прибытии в Марадро купить защитные амулеты, доспехи и исцеляющие артефакты. Вдобавок надеюсь стребовать с неё денег на дополнительное алхимическое вооружение и зелья, прежде всего дающие ночное зрение. В аранье по ночам воюют часто, да и нам следует быть готовыми к рейдам разносторонне.

Собираюсь нападать на деревни внезапно и быстро. Нельзя нам сидеть на месте, блаженствуя от победы, и ждать воинов и шаманов синек. Будем атаковать по темноте и ночью же уходить в чащобу. Подбирать ребят надобно посмышлёнее, знакомых с лесами.

А классные подземелья длинноухие вырыли. Настоящий лабиринт. Попади в них обычный вор, сгинул бы в путанице переходов. Не знаю, нашёл бы я выход самостоятельно. Ловушек, верно, огромное количество, о чём намекнула моя разговорчивая проводница, посоветовав идти строго след в след и не отставать ни на шаг.

Подземелья у эльфов сухие и совсем не мрачные. Повсюду расставлены в нишах кристаллические светильники, на стенах раскрашенные барельефы и вязь знаков древнеэльфийского письма, складывающаяся в защитные заклятья.

Не удивлюсь, если здесь имеются ещё и духовные стражи. Пользовались аллиры ими в древности. Жрецов и непорочных жриц, всецело преданных божеству, живьём замуровывали в стены зданий, соблюдая определённый ритуал. Бедняги умирали во благо сородичей в «мучительном наслаждении», по словам историков минувшей эпохи.

Духи умерших «блаженной смертью» привязывались к месту гибели и охраняли постройку от всякого враждебного эльфам существа, будь то зверь, синекожий либо лоа. Такая вот светлая магия.

— Натиэль беспокоилась о тебе с момента вашего расставания в Спящем лесу. Когда ты был без сознания, она выхаживала тебя вместе с Лунными Сёстрами. Необычно для престолонаследницы, правда? Стоять!

Вышедшая на верхнюю лестничную площадку Смуглянка остановилась перед массивной каменной дверью, уколола себе палец извлечённой из копны густых смоляных волос заколкой и пробежала окровавленными кончиками пальцев по испещрённой магическими знаками поверхности дверного полотна, точно код допуска набирала. Створки гулко раздвинулись, и я чуть не ослеп от хлынувшего яркого света.

Мы поднялись по ступенькам и вышли из‑за ажурных, походящих на переплетённую лозу ворот. Дверь за нами закрылась, превратившись в глухую стену за тяжёлой золототканой шторой.

Зал, куда мы попали, поражал обилием льющегося из стрельчатых окон света, удивительно изящными и точными росписями на стенах, изображающими небожителей эльфийского пантеона, и алтарём из красного с белыми и голубыми прожилками камня. Колонны — деревья подпирали высокий сводчатый потолок из сплетшихся воедино крон. Под сводами тянулись подвесные мосты, по которым неспешно двигались четверо не то священнослужителей, не то волшебников с массивными посохами, в роскошных бело — голубых одеждах, украшенных самоцветами.

Алтарь располагался у подножия гигантского древа с косо растущим стволом метров эдак пятнадцати толщиной. Тёмно — коричневая кора гиганта мерцала мириадами крохотных точек, серебристые листья походили на выплавленные из металла треугольные клинки копий. По толстым ветвям вилась узенькая лента винтовой лестницы.

— Добро пожаловать в храм Трёх Лун, моё скромное жилище. Нам сюда, — толкнула меня локтем Смуглянка, тряхнув собранными в пышный хвост волосами и тем оторвала от созерцания внутреннего убранства храма. — Ступай за мной и меньше верти головой по сторонам, не то свалишься, чего доброго. Нам сюда, на лесенку.

По неохватному стволу вилась спиралью растительная лестница из толстой лозы. Нет, не лестница — узкая дорожка, ведущая к ветвям удивительного древа и дальше, в высь, скрытую блистающей листвой. Эльфийка, едва касаясь ступнями пологих ступенек, взбежала по лесенке на круг. Я взошёл куда медленнее из‑за немилосердно раскачивающейся подо мной лозы. Эльфам хорошо, они магией пользуются, зуб даю. Удивительно грациозно Смуглянка прыгает, и лесенка под ней совершенно неподвижна.

— Эй, ты там долго? — насмешливо глядя янтарными глазищами, спросила Авариэль.

Я прибавил ходу. Приноровившись к темпу раскачивания и понимая, куда клонится растительный мостик, человек, умеющий держать равновесие, без труда взберётся по нему. Частично погрузившись в телесность, я за считанные секунды догнал эльфийку, чем вызвал удивлённый возглас. Мы и так могем, да, и при желании не уступим в скорости длинноухим акробатам.

Хм, да мы в живой древесная башня. Смуглянка стояла в арочном проёме, за ним освещали кристаллы — светильники просторное помещение с узкой деревянной лестницей без перил.

— Подъём продолжим по ней, — вошла Авариэль в комнату.

Замечательно. Мостик — дорожка из лозы дальше сужалась до толщины каната. А тут классическая винтовая лесенка, построенная вокруг столбика толщиной с торс мужчины.

Дальнейшее восхождение в выдолбленном стволе древесного исполина заняло минут пять. Мы миновали двенадцать этажей, оборудованных под различные нужды. Имелись и библиотека со священными текстами, сложенными по нишам в круглых стенах, и кабинет, и комната для приёма гостей с подковообразным столом.

— Это и есть башня, где размещена Натиэль и где иногда останавливаюсь я. Обитель главы дома, — делано тяжко вздохнула Смуглянка. — Самое охраняемое место Лунного сада, не считая подземелий и хранилища.

— Я не заметил стражи, — хмыкнул я.

— На то она и тайная, — парировала девушка. — Древо Прародителей выращено на останках героев — основателей нашего дома. Предки добровольно отдали жизни древесному духу, и он сравнялся по силе со старейшим лоа. В ветвях и корнях, в коре и листве Древа обитают невидимые стражи и убивают всякого нечестивца, дерзнувшего переступить порог храма. Далее по тексту Преданий Лунного Клейма. Мы пришли.

Мы достигли конца лестницы и встали под куполом мерцающего лазурного барьера. За ним смутно угадывались очертания комнаты с окнами во всю стену. По мановению руки элифийки магическая преграда истончилась, обрела прозрачность и развеялась, явив взору покои главы дома и Наташу, то есть Натиэль, стоящую перед нами.

Столько радости в глазах я давно не видел. Наверное, с тех пор, как сестрёнка встретила меня на острове после охоты на сэкку, моего плена и побега от клана Чёрных Ос. По нежному, красивому личику Наташи текли слёзы, но она улыбалась — открыто, честно. От её улыбки на душе теплело, хотелось обнять девушку, прижать к себе и сделать так, чтобы никогда больше она не плакала.

— Я вас оставлю ненадолго, — промурлыкала Смуглянка. — Оденусь по погоде. Скоро вернусь.

Я сошёл с лестницы на пол, состоящий из сплетшихся в единое целое ветвей. Ступни утопали в серебристо — изумрудном ковре из листьев. За мной сгустилась пелена барьера, скрывшая нас от Авариэль.

Принцесса подалась ко мне и вдруг остановилась, будто двигаться дальше ей не позволяла стеклянная стена, постояла, решаясь, и кинулась ко мне.

Я не помню, сколько мы простояли, обнявшись. Наташа шептала по — эльфийски, вроде благодарила кого‑то, я крепко сжимал её, зарывшись лицом в пахнущие полевыми цветами волосы. До чего же приятно вот так стоять и ни о чём не думать, наслаждаться моментами полного покоя.

— Расскажи, что с тобой происходило, пока меня не было, — тихо, боясь нарушить установившуюся гармонию, произнёс я и услышал журчащий весенним ручейком голос Натиэль.

Она говорила о тяжёлом переходе из Спящего леса в пограничный город Эладарна, о нападениях тёмных по ночам и ужасе, пережитом ею. Она боялась за меня, её посещали связанные со мной видения одно страшнее другого. Прибыв в Лунный сад, она дала знать о себе отцу и осталась ждать моего появления. Смуглянка обещала спрятать меня от артефакта Крылатого Единорога, от которого узнал обо мне верховный жрец.

— Сандэр, прошу, пообещай мне… никогда не использовать способности ловца духов, — чуть отстранившись, заглянула мне в глаза Наташа. — Пожалуйста. Они узнают о тебе, едва ты поймаешь очередного духа, и тогда за тобой пошлют убийц. Не Ночных Охотников и Клеймёных, не справившихся с заданием и имеющих на тебя свои планы, а храмовников дома Алых Шипов, выполняющих приказы священнослужителей беспрекословно. Они придут за тобой, и с ними сам верховный жрец. Умоляю, не используй способности ловца!

— Не хочу тебе врать, — покачал я головой. Её просьба вырвала меня из мира спокойствия. — Это единственное оружие против сущностей, пытающихся сожрать меня и близких мне разумных. Если кому‑нибудь из них будет грозить лоа, я поймаю его, не задумываясь.

Сотканный, казалось, из переливающегося цветного дыма барьер рассеялся, явив на лестнице Смуглянку. Она вправду оделась теплее — накинула подбитый белоснежным мехом плащ с капюшоном. Под ним, насколько я знаю мою знакомую, удобно прятать лицо.

Проклятье, не могла она прийти позже? Скажем, через часик. Мне и поговорить с Наташей не удалось толком. Столько осталось вопросов. На них, к сожалению, вряд ли ответит Авариэль. Принцесса в присутствии Смуглянки чуть ли не отскочила от меня, потупив взор светлых глаз.

— Успели поболтать? Дирижабль скоро отбывает, нам следует поторопиться. Прощайтесь, и уходим. Натиэль, не смотри на меня, всё равно ты не полетишь с нами. Мы обсуждали, почему.

— Понимаю, — Наташа вновь обратилась ко мне: — Сандэр, прошу, выполните мою просьбу. От ваших действий зависит будущее всех нас. И, пожалуйста, будьте осторожны. Вам грозит опасность.

Опасность ходит рядом со мной без малого год, со дня бури, перенёсшей нас с Лилькой в Трёхлунье. Не будь я осторожен, давно бы потерял жизнь.

— Не беспокойтесь, принцесса, я буду осмотрителен.

— Всё будет хорошо, — приобняла Наташу за плечи Смуглянка. — Я пригляжу за ним.

Красивое место Исилант, хоть и проклинаемое тёмными эльфами и троллями приграничных племён. Лабиринт из густого высокого кустарника обрамляет четыре храма, посвящённые небесным светилам, и селение с площадями и множеством построек для проживания паломников и эльфов из дома Лунного Клейма, чьей обязанностью является защита здешних святынь. Вечнозелёные кусты с первого взгляда покрыты изумрудной листвой, сверкающей на морозе кристалликами снега и льда, но приглядишься внимательнее, и увидишь прячущиеся в ветвях шипы, светящиеся зелёным и создающие иллюминацию, похожую на новогоднюю. Попробуй продерись сквозь колючую стену, всю одежду изорвёшь. Вдобавок поранишься и крови потеряешь. Учитывая содержащийся в шипах парализующий яд и прочие особенности кустарника вроде впитывания айгаты, приходишь к выводу о бесперспективности штурма эльфийской твердыни в лоб.

Храмы, несмотря на архитектурную красоту и лёгкость, довольно крепкие и выдержат выпущенный в упор снаряд гномьей катапульты. Не говорю о защитных чарах и благодати высших сущностей, в честь коих они построены. Или, точнее сказать, выращены? Каждый храм длинноухих плод совмещения живой флоры Эладарна и зачарованного камня.

Добавьте сюда охрану из духов и эльфов, мастерски владеющих холодным оружием и магией. Длинноухие, жизнь посвятившие владению клинком, лучшие воины Лантара. Есть в мире разумные сильнее и быстрее них, но громаднейший опыт, получаемый эльфами в бесчисленных схватках, делает ушастых долгожителей опаснейшими противниками.

В общем, разрушить сотворённое за века великолепие нападающим очень и очень трудно. Необходимо многократное превосходство в магической и живой силе. Либо элементарное предательство с масштабной диверсией. И то очень уж постараться надо для победы. Я бы, к примеру, не рискнул переть в лобовую атаку на обитателей Исиланта и с десятитысячной армией троллей при поддержке сотни шаманов. Тут и старейший лоа не поможет.

— Интересная у тебя ментальная защита, — промурлыкала Авариэль, ведя меня по выложенной листообразной плиткой дорожке меж стен кустарника. — Сам поставил или чья‑то заслуга?

— Скорее, второе. — Вспомнилась наша со Смуглянкой первая встреча. Не больно‑то ментальная защита в тот день помогла, читала эльфийка меня, словно афишу на рекламном стенде. — Куда идём?

— Во — он, раскидистое древо, — остановившись, Смуглянка указала на окраину храмового комплекса, смахивающего на городок. Там возвышался над постройками зеленолистый гигант, в ветвях что‑то копошилось. Приглядевшись, я разобрал покрытые перьями птичьи крылья. Ну, и здоровенные же птички здесь водятся. — Приют Крылатых единорогов, на нём гнездятся наши фаэрнилы^1.

# # 1 Фаэрнилы («Небесные Принцы») — название крылатых единорогов, используемых эльфами Эладарна. Неприменимо к ангелу Карубиалу, который является в Трёхлунье в облике крылатого единорога.

— Зачем нам летающие лошади? — полюбопытствовал я, предвидя ответ.

— Единороги не лошади, — укоризненно протянула Авариэль. — Они чистейшие существа в мире. У них рог волшебный.

— Лошади, коровы летающие — мне без разницы. Мы собираемся на них лететь к небесной пристани?

Не замечаю поблизости ничего, подходящего под причал для дирижаблей — ни высоченной башни, ни дерева, к которому пришвартовываются воздушные суда. Поскольку размещают их на городских окраинах, логично предположить, на единорогах мы долетим до ближайшего города.

— Советую не путать в Эладарне крылатых единорогов с коровами. Мы любим фаэрнилов. Неосторожно брошенное слово многие сочтут оскорблением, особенно рьяные почитатели Карубиала. Оскорбление в нашем обществе влечёт вызов на поединок. Нам ни к чему привлекать внимание. В остальном же ты угадал. Приходилось летать на крылатых единорогах?

— На лоа путешествовал, было дело. На рогатых лошадях с крыльями не довелось.

Я единорогов только на картинках географических справочников видел. Рисовали их обычно в качестве боевого транспорта гвардейцев правителя Эладарна.

— Вот и ладненько, новые ощущения всегда на пользу. Кстати, хочешь спросить о чём‑нибудь — спрашивай. Представь меня своим персональным… гм… проводником по Исиланту.

— Угу, проводницей.

Единственный вопрос, ответ на который интересует меня — почему мне кажутся знакомыми храмовые постройки из камня, да и в целом расположение крупнейших каменных зданий? Будто давным — давно я бывал в Исиланте. Тогда храмовый комплекс был иным, без обилия растительности и живого лабиринта. Я закрывал глаза, и он представлялся мне состоящим всего из нескольких зданий, окружённых естественной стеной голых скал. Храмы без вычурной красоты, строгие, словно монахи — отшельники, и грозные, точно вставшие на привал ветераны.

М — да, пребывание в подземелье и хождение по берегу Багровой реки, очевидно, не пошло на пользу. В очередной раз засмотревшись на оплетённые растениями стены, я тряхнул головой и прогнал наваждение. Игра подсознания и памяти, запечатлевшей иллюстрации из древних фолиантов гвардовой библиотеки, не более того.

Раз уж Смуглянка предложила услуги гида, не воспользоваться ли ради общего развития и рассеивания ненужных мыслей?

— Авариэль, Исилант создали в Эпоху Единства?

— Его тогда не было. Были храмы, каждый принадлежал отдельному дому, в кольце из скал. В те времена эльфы не слышали о Карубиале и ангелах. Дом Лунного Клейма составили остатки домов, чьи храмы здесь стояли. Примерно семь тысячелетий назад, с приходом Крылатого Единорога Карубиала, началось активное вовлечение растительности в нашу жизнь, выращивание растений, заменяющих камень при постройке зданий. Эльфийская культура в Эпоху Единства разительно отличалась от современной. Обе прекрасны по — своему и обе совершенно разные.

В черепной коробке разорвалась бомбой резкая боль. Меня повело, мир смазался и потемнел. В сознании вспыхнула картинка величественных каменных сооружений с вынесенными под открытое небо алтарями у корней тысячелетних деревьев, над ними жрецы в одеждах белых и зелёных тонов приносят в жертву синекожих. Толпа вокруг ликует, а с неба одобрительно смотрят три полные луны и мириады холодных звёзд.

До чего больно!

— Сандэр, что с тобой? — Подскочившая Смуглянка поддержала меня, не дав упасть.

— Порядок, — видение угасло, точно съёжившаяся и почерневшая от пламени фотография, с ним ушла боль. — У вас жертвоприношения в Эпоху Единства практиковались?

— Иногда. Мы давно избавились от этого «пережитка язычества», по выражению верховного жреца.

Откуда я знаю, как выглядел раньше Лунный сад? Почему мне больно при вспышке — видении? Блин, башка раскалывается. Взяться знаниям о прошлом Исиланта неоткуда. Географы с историками о нём заикались, акцентируя внимание на поклонении лунам. Сюда стекаются паломники со всего света. О кольце из скал нигде не написано, об истории храмов нигде из прочитанных мною книг не упоминается. Зуб даю, не разводили длинноухие в Эпоху Единства и крылатых единорогов.

Не нахожу логических объяснений видению. С чего ему взяться? Игра подсознания? Выкрутасы пойманных духов, существовавших тысячелетия назад и посещавших древний Исилант? Вряд ли бы моровики сюда имели доступ. Святое место, защищённое благодатью свыше. К скалам они не приблизятся, сгорят в окружающем древесные храмы барьере.

Ха, откуда мне известно о барьере? Шутка юмора, отпущенная глубинами подсознания? Можно списать на сумасшествие, если бы не истинность видения. Всё сходится со словами Смуглянки.

Весёленькое дело. Поскольку видение не плод воображения, предполагаю влияние чего‑то могущественного и древнего, воочию наблюдавшего первые храмы лун. Нечто, имеющее пропуск в моё сознание, сигнализирует о своём присутствии. На кой ему сдалось демонстрировать слайд — шоу канувшего в историю места, вот в чём первый вопрос.

Второй вопрос — что оно такое и третий — где я его подцепил? Вспоминаются видения во время пребывания в деревне улиточников, когда меня выхаживал старый шаман, и ведьма, называвшая меня Гор — Джахом.

Принимая условно истинность данного предположения, приходим к выводу: некий субъект, перебивший уйму народу и здорово насоливший стародавней ведьме, влез в меня. Возможно, случилось вселение при переходе в Лантар. Был он могущественным типом, раз создал проблемы сэкке в пике её силы. Да и по ощущениям похоже. Вспомню зов тысяч голосов с берега Багровой реки, и не по себе становится. Сколько он на тот свет разумных отправил!

С кем боролась ведьма? С эльфами и троллями, не пожелавшими принять её власть. Следовательно, Гор — Джах был на одной из сторон того конфликта. Сэкка его люто ненавидела. Синекожих ей ненавидеть не из‑за чего, они ей требовались в качестве армии и жертв демоническому божеству. Конечно, можно предположить, ей попался особо крутой противник, скажем, старейший лоа.

Хм, противников у неё стоящих не было, всех выносила с помощью покровительницы. Ненависть она питала к ушастикам долгоживущим, ибо они у неё отняли семью. И топ врагов возглавлял герой аллиров, убивший её папашу и победивший саму ведьму. Во мне или сидит дух кого‑то из аллирских защитников, либо убийца семьи сэкки, эльфийский вождь.

Домами длинноухих испокон веку правят князья. Должность короля выдумали ангелиане, до неё верховным главнокомандующим считался великий князь. Кстати, Авариэль, будучи главой Клеймёного дома, княжна.

Озарение посетило внезапно, оглушив и затмив действительность.

Смуглянка сказала — «покои для мятежного эльфийского князя готовили».

И ещё говорила: «Есть у нашего народа суеверие, касающееся ловцов духов. Нам завещано убивать их, где бы ни нашли, и избавлять Лантар от иномирян, в коих проявилась эта способность».

В меня пролез дух князя, истреблявшего троллей и восставшего против эльфов. Отсюда причина моих странных видений, касающихся давнего прошлого, и чувство дежавю в подземном городе и Исиланте.

Кто натравил на меня Ночных Охотников и пытался достать в аранье, использовав Видящую? Верховный жрец Карубиала. Кому не подчинился князь, прославившийся победами над троллями в Эпоху Единства, эру до Крылатого Единорога? Карубиалу и его последователям, несущим чуждую обычаям аллиров культуру. Пришли, понимаешь, в чужой дом и права качают. Естественно, наглость не понравилась приверженцам старых устоев, и государство раскололось.

Твою же дивизию!

Отступление. Варион

Первое столкновение с настоящим противником будоражило кровь не хуже янтарного вина.

«Наконец‑то, — думал юный боец Лунной Стражи Варион, пробегая мимо храма Целительницы. — Тёмные вот — вот прорвутся, и мой клинок изопьёт вражеской крови! Отец, я докажу, что не зря обучен Искусству Меча. Ты будешь гордиться мной, ибо мне предоставлена честь по возвращении от княгини Авариэль с опытными воителями начать бой против проклятых поклонников Бездны. Воины Братства признают меня равным, и я перестану быть у них на побегушках».

Варион бежал со всех ног к Приюту Крылатых Единорогов. Он был молод и быстроног, поэтому его назначили гонцом командиры Лунной Стражи. Нёс он важное известие главе дома — на Исилант готовится нападение, демонопоклонники пересекли границу Эладарна, убив бойцов охраны. Судя по всему, проникшие в королевство тёмные жрецы решили принести себя в жертву. Значит, они опасны. Княжна Авариэль должна знать о происходящем.

Раскидистое древо — гнездовье встретило его шумом ветвей. Варион взлетел по мосту из лозы на нижние ветви, где ему попался беловолосый высокий эльф. На шее незнакомца висел медальон с изображением крылатого единорога, летящего на фоне восходящего солнца.

Куда подевался смотритель? Он, сколько помнил Варион, всегда ухаживал за фаэрнилами сам. Незнакомец не принадлежал Клеймёному дому, о чём свидетельствовал медальон жреца Карубиала. Никто из клеймёных не служит Крылатому Единорогу.

— Эй, эй, чего бежишь? — вскинул брови светловолосый, чья пышная шевелюра, опускающаяся чуть не до пояса, походила на облако. — Срочное дело?

— Ты кто? — выдохнул Варион, подсознательно потянувшись к рукояти меча на боку.

— Успокойся, вояка, — примирительно выставил перед собой ладони незнакомец. — Помощник старика Грудериона я, разве непонятно?

— Я тебя не знаю, Грудерион всегда в одиночку справлялся. Ты из чужого дома. Откуда мне знать, не шпион ли ты?

— Ну, ты даёшь! Какой ещё, расщеплённый дуб тебе в задницу, шпион?! Не видишь медальона жреца Карубиала? Он без благословения не даётся. И, по — твоему, подпустят меня к себе фаэрнилы, чующие зло в разумных? — Для наглядности светловолосый указал себе за плечо. Там удивлённо уставился большущими влажными глазами на эльфийскую перепалку жеребец с рогом во лбу и крыльями, сложенными на спине.

— Я… — действительно, единороги чувствуют в разумных лживость и подлость. От мерзавцев священные животные держатся подальше и при малейшей возможности кусают и топчут. Не найдя аргументов, гонец захлопнул рот. Будь светловолосый постарше, лунный страж потупился бы согласно этикету поведения при разговоре со жрецом главы пантеона. — Прошу простить.

— Так‑то лучше, — улыбнулся во весь рот помощник смотрителя. — Грудерион стар, давно просил помощника. Ты же, наверное, знаешь, гнездовьями занимается особый орган жречества Карубиала. Меня прислали помогать смотрителю. Он, между прочим, в кроне проверяет ожеребившуюся единорожиху. Так кто ты и чего нёсся, точно угоревший от драконьего огня?

— Лунный страж Варион из Братства Клинков, сын Аурелиона Быстрого Меча и Лорейны Стальной Бури. Мне нужна Её Сиятельство Авариэль.

— Эх, братец, не успел ты. Она на Молнии улетела, и с ней человечек, — помощник смотрителя указал на удаляющуюся, едва заметную на фоне ночного неба фигурку. — Прибежал бы на десяток ударов сердца раньше и застал. Теперь извини.

Варион мысленно разразился бранью. Приказ не выполнен, и кого обвинят в неудаче? Его, младшего в Братстве. Попрекнут за нерасторопность, не допустят к отражению атаки на Исилант. И прощай, возможность доказать отцу свою храбрость и мастерство владения мечом.

«Бездна гархал^1! Матери придётся связываться с Авариэлью по артефакту. Мне влетит, несомненно влетит. Проклятье!»

# # 1 Гархалы — самоназвание тёмных эльфов, поклоняющихся богам Бездны.

— Почему ты извиняешься? Я опоздал не по твоей вине, — излишне резко сказал страж.

— Нет — нет, я не за то, — покачал головой светловолосый.

Внезапно он вплотную приблизился к парню. Варион инстинктивно отшатнулся. На тренировках его учили разрывать дистанцию между собой и противником, быстро, даже движения размазываются, подскакивающим к тебе. Тело среагировало без участия разума, сознание непроизвольно окунулось в алую мглу боевого танца. Последовавший затем удар под дых заставил гонца согнуться пополам, с выпученными глазами хватая ртом воздух. Второй удар — в висок — отправил молодого воина в темноту мира абсолютной тишины.

Вариона привёло в чувство громкое ржание единорога. Священное животное буквально кричало от невыносимой боли и проклинало обидчика, посмевшего поднять на него руку.

Страж поднял тяжёлые веки и тут же опустил их, отказываясь верить в увиденное. Разворачивающееся действо походило на ужасную, плохую сказку, рассказываемую детям на ночь злыми подростками. Этого не могло случиться в Эладарне и, тем более, на святой земле Лунного сада.

Назвавшийся помощником смотрителя гнездовий светловолосый эльф с медальоном жреца Карубиала деловито свежевал самку крылатого единорога кривым ножом с чернеющими на нём знаками, похожими на сцепленные когти. Удивительным и ужасным было то, что он не убил бедное животное, а резал по живому, сцеживая кровь в медный котёл. Он медленно извлёк из утробы самки пару почти сформировавшихся жеребят, перерезал им глотки и дополнил металлический сосуд, после чего установил котёл на треножнике над разгорающейся жаровней. Делал всё убийца на широкой ветви Древа, будто ничуть не опасаясь жителей Исиланта.

— Ублюдок, — прохрипели рядом.

Варион повернул голову. Шея затекла, тело онемело от пут, и движение ему далось с трудом. Справа от него лежал связанный смотритель Грудерион и с ненавистью взирал на свершающееся преступление. Он выплёвывал проклятия в адрес светловолосого, тот же не обращал на высокорождённых внимания, продолжая разделывать затихшую тушу. Убийца поместил внутренности в отдельные сосуды на треножниках, словно собирался приносить жертву.

В голове стража всполошенной птицей бились вопросы. Крылатые единороги благословенны ангелом Карубиалом, находятся под Его защитой. Они не потерпят демонопоклонника. Почему древесные духи не распознали зло, не известили Лунную Стражу?

Закончив с самкой единорога, светловолосый расставил сосуды с внутренностями вокруг наполненного котла и, начав нараспев читать тягучую молитву на языке гархал, опустил в кровь каменный, растрескавшийся икосаэдр. Кровь в котле зашипела, закипела, точно в неё окунули раскалённый уголёк, и покрылась алым туманом.

— Вдохни жизнь в сына, о, Величайший из Великих Владык, о, Безликий Ветер, Приходящий в Ночи! — закричал светловолосый, воздев руки к тёмному небу.

Воздух взвихрился над котлом. Кровавый туман впитывался воронкой чёрного вихря, разрастающегося в смерч. Вариону стало страшно. Он смотрел на ужасающее зрелище не в силах сомкнуть веки. Ветер выл свирепым зверем, впившимся клыками в горло жертве, рвал душу парня в клочья и втягивал вместе с алым маревом из ритуального котла.

Обезумевший страж даже не заметил, как к нему подошёл светловолосый, надев маску, и полоснул его по горлу кинжалом.

Ночной Охотник подставил чашу под вытекающую из раны алую жидкость, подождал окончания кровотечения и ловким движением рассёк шею второму эльфу. Кровь упругой струёй упала в медный сосуд, смешиваясь с жизненной влагой молодого собрата.

Вихрь за спиной неистовствовал. Хастур почтил визитом мир смертных, дабы оживить яйцо дракона, своего сына. Фанаэлион знал — древнему божеству под силу пробудить лишь дух умершего в тюрьме из скорлупы ящера, впрочем, этого достаточно для задуманного. Плоть останется окаменевшей, зато дух воспарит в небеса, на малое время подчиняясь воле призвавшего его. Залог подчинения — Закон Древних, обязывающий выполнить мольбу призывателя.

Духи эльфов пошли на поживу Безликому Вихрю. Жизненная энергия, содержащаяся в крови, предназначалась для пробуждения дракона. Куски единорогов станут пищей новорожденному, отвлекая от сладкой плоти пробудившего его. Проснувшийся дух голоден. Не стоит искушать его.

Наполнивший чашу Ночной Охотник выплеснул кровь в бурлящий котёл, не поднимая взгляда на ставший гигантским смерч. Ветви над ним перемололо в щепу бешеным ветром, и они разлетались, оставляя на коре ствола глубокие царапины. Вихрь оглушительно ревел. Каменное яйцо в котле тем временем покрылось красным налётом. Трещины затянулись, скорлупа истончилась. Внутри пульсировало средоточие магической и жизненной энергий, вкачиваемых ритуалом Кровавого Котла.

Пробуждение давно умершего с помощью Древнего Бога и убийство священных животных в Приюте Крылатых единорогов тяжкие преступления по мнению жрецов Карубиала. Фанаэлион понимал это. Заказчик, давший ему артефакт ангела и тем сокрывший его ауру от охранных духов Исиланта, возмущённо потребует у господина наказать виновника.

Но, будь он проклят со всеми светлыми эльфами, разве не поспособствуют его, Ночного Охотника, действия выполнению заказа? Наниматель заткнётся, успокоенный ложными заверениями в наказании святотатца.

Смерч распался на мириады клочков тьмы, которые спустя удар сердца растворились в воздухе. Обняв котёл жёлтым пламенем, жаровня вспыхнула и погасла. Приют погрузился во тьму.

Астрал над Исилантом сотряс беззвучный рёв родившегося призрачного дракона. Его почувствовали все, от выращенных с помощью магии полуразумных растений до тёмных эльфов, ждавших сигнала для атаки.

Фанаэлион облегчённо вздохнул. Нападение на Лунный сад начиналось.

Глава 3. Наёмник

— Не нравится мне суета в Исиланте, — загадочно проворчала Смуглянка, склонившись к длинной шелковистой гриве крылатого единорога. — Возвратиться, а, Молния?

Белая кобыла, чья шерсть светилась от насыщенности магической энергией, фыркнула и замедлила полёт. Даже сбросить меня не попыталась, скотина волшебная, как в начале нашего знакомства. Когда я на неё заскочил, она сдала задом и взбрыкнула, точно на родео, попытавшись избавиться от лишнего груза в моём лице. Авариэль её успокоила строгим окриком, после чего рогатая белоснежка втихаря норовила меня цапнуть зубами. Попытки членовредительства окончательно пресекла эльфийка, занявшая место передо мной на спине летающей животинки и лишившая её возможности дотянуться до второго пассажира.

Полёт на единороге ни с чем не сравним. В ауре летающих лошадок жизненная сила хлещет через край, даруя всаднику бодрость. Адреналин будоражит кровь, ветер треплет волосы. А уж вид открывается с высоты! Несёшься в пустоте над звёздами. И неважно, что вместо небесных светил сполохи лесного придорожного освещения. Эльфы специально растения — светильники выводили. Любят свет, потому и светлые.

— Чем ты встревожена, Смуглянка? — спросил я, чувствуя передающееся от крылатой лошадки напряжение.

— В Исиланте происходит недоброе. Не хочешь пройтись по тракту? Дороги у нас в Эладарне хорошие, мощёные каменной плиткой, с древесными светильниками по обочинам. Не заплутаешь. Трактиров через каждую лигу понастроили. Исилант ведь место паломничества. Доберёшься до ближайшего и подождёшь меня.

— Надолго задержишься? Успеем на дирижабль?

Смуглянка сняла с пальца тонкое кольцо из белого металла, напоминающее перевитую лозу с крошечными листочками.

— Возьми. Не приду до утра — ступай к Нандирину один. В город не заходи. С попутным караваном — в Нандирине зимняя ежемесячная ярмарка — отправляйся в Седые горы. Там есть причал воздушных судов. На дирижабле долетишь до Марадро. Деньги на дорогу, — Авариэль извлекла из‑за пояса тугой кожаный кошель. — В Столице Наёмников зайди к Гримму Ювелиру, его все знают, и покажи кольцо. Скажешь, я прошу предоставить тебе открытый кредит на наём бойцов и снаряжения. Он и ребят потолковее подберёт для похода, и жильё предоставит на время пребывания в Марадро.

— Хм, ты мне настолько доверяешь?

— Куда ты от меня денешься? Гримм не простак. Все расходы проконтролирует. Лишнего не выдаст.

— А четыре тысячи сверху?

— Ну, ты и зануда. Возьми, — она сдёрнула с руки массивный перстень с большим самоцветом. — Тиндекул, «Вспышка Жизни». Дарю. Продашь в Марадро Гримму, только не продешеви. Стоит намного дороже четырёх тысяч золотом.

Ого, знатная вещица. Взяв драгоценность, я присмотрелся к оправе из светящегося белого металла, испещрённого эльфийскими магическими знаками, и к переливающемуся оттенками зелёного изумруду. Классный перстенёк. Могу поспорить, древний артефакт. Колдовской алфавит не современный эльфийский, но связь чётко прослеживается. Э, да колечко — изделие аллиров Эпохи Единства.

Продать эдакое сокровище? Лишь в крайнем случае.

Имечко у него примечательное, не для ширпотреба. Верно, перстень заряжен жизненной энергией и излечивает хозяина. Подробности уточню у знающих людей. Нет, продавать не буду, деньги на учёбу Лильке накоплю с продажи хлама из подземного города.

В Марадро напишу завещание на всякий пожарный и оставлю в банке Тиндекул. Сестрёнке достанется, случись со мной беда. Очень уж много желающих пустить бедного меня на фарш. И тролли, и эльфы, и демонопоклонники. Не удивлюсь проявлению ко мне внимания со стороны клириков ангелианской Церкви, обретающихся в империи. Для полного комплекта.

— Благодарю. Целительный артефакт?

— Угу, догадливый ты наш. Учти, я планирую догнать тебя до прибытия в Столицу Наёмников. Не удастся — действуй по плану. И постарайся не попадаться городской страже и дорожным патрулям в Эладарне, держись подальше от жрецов. Особенно сторонись жриц. Мы, эльфийки, бываем коварнее болотной гадюки, запомни хорошенько.

Запомню. Только к чему ты говоришь о коварстве ушастых красоток? Не ревнуешь же, на самом деле. М — да, мутное дело. Почему планы резко меняются? На то весомая причина, и подозреваю, заключается она в опасности, грозящей Исиланту. Опасность столь велика, что Смуглянка сомневается в возможности сопровождать меня в Марадро. Может быть, и в победе своей она тоже не уверена, иначе не подарила бы магический перстень.

Чую, вляпаюсь в ещё большие неприятности, чем прежде. Пожелание не попадаться на глаза жречеству и страже целиком понятно, дабы не засекли меня каким‑нибудь хитрым способом.

Поглядим‑ка под иным углом на опасения Авариэль. Кто мог напасть на Исилант? Демонопоклонники и тролли многократно нападали, причём силами немалыми, и где они? Останки полоумных давно сгнили. Лунный сад отлично защищён от атак тёмных эльфов и синек, охрана справилась бы и без участия главы дома. Значит, опасность куда серьёзнее, и исходит она от тех, кого защита Исиланта не удержит, то есть, от предателей. Логично предположить, роль таковых возьмут на себя враги Клеймёных. Кто у нас числится врагами? Мало информации. На ум приходят поклонники Карубиала, с которыми случались конфликты у дома Лунного Клейма. Весьма могущественный противник, посвящённый в некие тайны моих благодетелей.

Вдруг карубиальцы прознали об обмане Смуглянки?

Ладно, оставим догадки в покое. Они не подтверждены фактами. У эльфийского дома с репутацией Клеймёных врагов должно быть выше крыши. Кому‑то дорожку перебежала и лично Авариэль. Я слишком мало знаю о сильных мира сего и об отношениях между домами ушастиков. Понаблюдаю за развитием событий и сделаю выводы. Пока от меня требуется не отсвечивать, и я не против. Жалко, дирижабль уйдёт без нас. Времени не сэкономим, на путь до Марадро потратится более седмицы, а то и двух. Для озёрников каждый час на счету.

В придорожной таверне примкну к торговому каравану в качестве охранника. Представлюсь наёмником, благо, знания и умение обращения с оружием позволяют выдавать себя за бродячего, тьфу, странствующего воина. Завтра на рассвете буду на пути к Нандирину.

Смуглянка высадила меня на обочине неширокого тракта, возле дерева со светящимися бирюзой цветами. Удивительно видеть цветущее дерево посреди снегов, начинающихся в паре метров от дороги. Волшебная страна, в империи почитающаяся воплощением сказок. Взять, например, воздушный транспорт. В империи и гномьих царствах разумные по воздуху путешествуют исключительно на дирижаблях, в королевстве же и крылатики единороги, и воздушные судна, и конструкты древесно — магические, и бабочкообразные дракончики.

Вообще‑то, воздухоплавателей в Трёхлунье прилично. Читал, архимаги на драконах и элементалях по небу рассекают, колдуны на всяком зверье и лоа вроде летающего ската Гархара летают. Омг, я ему обязан быков в жертву принести за услуги, забыл совсем. Просрочил платёж, дух возмутится. В Марадро куплю десятка три обычных буйволов и пожертвую. В аранье скормлю пленных шаманов, авось подобреет. Дух он полезный. В лесу для перевозки награбленного его использую. В бою он также незаменим, авиации ведь у меня нет, с обещанными Авариэлью боевыми дирижаблями неизвестно, выгорит ли.

Изменился я за последние полгода. О пожертвовании разумных злому духу думаю без эмоций. Об уничтожении их посмертия, по сути, размышляю, и в душе не скрипнет коготками совесть. Очерствел, скоро буду разумных на убой отправлять, и рука не дрогнет.

Удивительнее было бы, останься я всепрощающим добряком. Вспомню товарищей, принесённых в жертву, искалеченных, и без раздумий направлю ритуальный нож в сердце вражеского колдуна.

Красиво в эльфийском лесу зимней ночью. И жутковато. Голубой свет, падающий с диковинных цветов на снег, превращает мир в потустороннее, чуждое человеку царство холода и заиндевевших, поблёскивающих кристаллов, напоминающих мерцанье звёзд. На обмёрзших ветвях сверкает лёд, снег искрится. В полутьме вырастают фигуры древесных великанов. Вон те кусты точь — в-точь ведьма с растрёпанными волосами — ветками и растопыренными длинными пальцами, оканчивающимися острыми когтями, возле дальнего дерева будто встал на задние лапы длинношерстый медведь. Сегодня ночь безлунна, оттого навевает фантастические видения. Единственная в году.

Живые кажутся здесь лишними. Крылатая лошадь с рогом во лбу и всадница не вписываются в мертвенно — синий мир. Молния чересчур светлая, Авариэль выглядит обычной девушкой. Под капюшоном заострённых ушек не различить.

— Сандэр, жди до завтра, — Молния взмахнула крыльями, отрываясь от земли. — Будь осторожен!

Прощальную фразу я расслышал издалека. Эльфийка на пернатой животинке стремительно удалялась, обращаясь в крошечную белую точку во тьме ночного неба. Увидимся ли мы вновь?

С уходом Смуглянки на меня накатило небывалое чувство свободы. Словно раньше находился под надзором, скован по рукам и ногам, теперь же сбежал из тюрьмы. Нет, так оно и есть, из охраняемой пятизвёздочной камеры вырвался. Я вдохнул чистый морозный воздух, прислушался к звенящей тишине и, убедившись, что поблизости никого, тихо пропел:

— Я свободе — ен… кхе — кхе.

До чего же приятно сбросить с плеч груз постоянного контроля. Лёгкость на душе и в теле возникла. Будто в родной аранье оказался, и передо мной полный опасностей и приключений лес. Подобное чувство было месяца три назад, до истории с сэккой — оборотнем и войны троллей. Люблю действовать в одиночку, ни за кого не отвечая, кроме себя, и никем не рискуя. Не объявись в озёрных краях ведьма и не вознамерься соседи завоевать земли Водяных Крыс, странствовал бы по лесам да горам Ксарга в поисках дивных животных и растений, выполняя заказы гаридских гильдий.

Зато жизнь у меня чрезвычайно яркая и насыщенная, с дальними путешествиями. Когда б я в Эладарне побывал? Уж точно, нескоро, кабы не случилось со мной произошедших злоключений.

Эльфийский трактир обнаружился через полчаса. Вычурное зданьице из светлого то ли камня, то ли дерева, накрытое блюдцеобразной красной крышей, стояло прямо возле тракта. Дверей и окон нет и в помине. Напротив тракта широкий арочный вход с козырьком, подпираемым двумя колоннами, обёрнутыми алыми лентами. Из занавешенного полупрозрачной невесомой шторой проёма плыла чарующая музыка арф и флейт, в которую вплетались красивые голоса певцов. Над входом висела на растущей прямо из стены ветке вывеска, на коей написано на общеимперском, эльфийском и гномьем название: «Золотая флейта».

Выглядел трактир празднично и беззаботно. Складывается впечатление, живущим на тракте разумным незнакомы войны и преступность. Впрочем, не исключено, вместо двери магический невидимый барьер, предохраняющий от холода и проникновения агрессивно настроенных типов. За домом располагались двор, ничем не огороженный, и хозяйственные постройки.

Трактир, похоже, популярен у проезжих. Во дворе с десяток разных транспортных средств, от крестьянской телеги до изысканной лакированной кареты с шипастыми красными розами — гербами на дверках.

Ну — с, проверим наличие барьеров на входе.

Я беспрепятственно вошёл в просторный трапезный зал. Тут куда чище, нежели в имперских заведениях. Посуда из фарфора и стекла блестит, меж столов снуют прелестницы в беленьких фартуках, напоминающие фей. Все официантки либо людские девушки, либо полукровки, по скругленным ушкам и чертам лиц понятно.

Хм, прямо элитная кафешка. Вот на невысокой сцене играют и поют породистые длинноухие, а за стойкой упёр полную физиономию в ладони и наслаждается песнями кучерявый субчик. Отнюдь не ушастик и, по ходу, не человек. Маленького росточка, и до полутора метров не дотягивает, с чуток заострёнными ушами. Нет в нём кряжистости представителей подгорного народа и изящества аллирских черт. Не полукровка, значит, и не гном.

Ну, не эльф, и то хорошо. С ушастиками у меня отношения не складываются. Всё убить или использовать пытаются.

— Доброй ночи, милейший, — обратился я к трактирщику на общеимперском.

Он уставился на подошедшего меня маленькими чёрными глазками из‑под кустистых бровей, соответствующих кудрявой шевелюре, и, улыбнувшись, поприветствовал:

— Доброй, господин. Изволите остановиться у нас?

— Да, милейший. И ужин принесите, будьте любезны, к тому столику.

Составив список блюд и напитков, я двинулся к пустующему столу. По ночам посетители обычно спят, нынче ценителей музыки и пения здесь мало. По ощущениям, время перевалило за полночь. Несколько часов отдыха, и я уйду.

Когда ещё выпадет шанс спокойно посидеть и послушать музыку в эльфийском трактире. В моём положении жизнью надо наслаждаться вовремя, ибо завтра случая отдохнуть не представится. Погонь, драк и прочих прелестей бытия приключенца, прячущегося от всесильных врагов, хоть отбавляй, а вот такие моменты становятся редкостью.

Кто это поёт на сцене? В смысле, непонятно, мужчина или женщина. Причёски у эльфов почти одинаковые, в одежде музыкантов и солиста сплошной унисекс, украшения без разделения на мужские и женские. Голос высокий, выводит слова аллири^1 чистенько и в меру громко, мелодия приятная. Неудивительно, что посетители слушают, не отвлекаясь на разговоры.

# # 1 Аллири — название эльфийского языка

Прелестница в беленьком фартучке поставила на столешницу горячие блюда, закуски, кувшины с вином и водой. Пить неразведённый продукт виноделия в Эладарне, да и в империи, насколько мне известно, не очень‑то принято. Вернее, пить можно хоть спирт практически без примесей, его научились производить алхимики, и никто слова плохого не скажет, однако молодёжь с малых лет воспитывают в трезвости и настоятельно рекомендуют разбавлять вино, вплоть до наглядных уроков с показом настоящих алкоголиков во всей красе. Своеобразная борьба с алкоголизмом.

Поужинав, я, отяжелевший, поднялся в сопровождении той же официантки на второй этаж, в «апартаменты». То ли вино подействовало, то ли стресс от накладывания скрывающих чар не рассеялся в полной мере — усталость навалилась внезапной лавиной. Не дожидаясь ухода девушки, я рухнул на широченную деревянную кровать и зарылся в благоухающую свежестью перину.

Кое‑как разулся, снял верхнюю одежду, свалил вещи у кровати в кучу и, еле коснувшись щекой подушки, заснул.

Проснулся от чувства чужого присутствия. Резко сел с широко распахнутыми глазами. Никого рядом, арочное окошко неплотно закрыто неподвижными прозрачными занавесками, скреплённая бронзовыми полосами массивная дверь заперта. Сквозь щели меж оконных занавесок бьёт яркий дневной свет, со двора доносятся тихое лошадиное ржание и приглушённая музыка. Долго же я дрых.

Из‑за скрывающих печатей совершенно не ощущаю энергетических токов. Что‑то необычное ведь выдернуло меня из сна. Тревога постепенно растворилась в спокойствии окружающей обстановки, оставив неприятный осадок.

Я встал с постели, умылся в душевой — в отдельной комнатке с зеркальцем, находящейся по соседству со спальней, вместительный чан с холодной водой, который при желании нагревают работники трактира для омовения, грязная вода сливается по трубам.

Спустя минут десять я спустился в трапезный зал. На сей раз тихую музыку перекрывал гул голосов многочисленных посетителей. Большинство из них составляли люди империи — ангелианские паломники, торговцы, наёмные рабочие и охранники караванов. Эльфийское меньшинство состояло из высоких длинноухих господ в дорогих одеждах, у отдельных личностей имелись разукрашенные самоцветами и драгметаллами мечи и кинжалы.

Низкорослый трактирщик без устали разливал напитки и гонял официанток, параллельно общаясь с клиентами и узнавая новости. Спустившись по лестнице, я прислушался к обрывкам фраз. В зале разговоры Лунном саде.

— …Говорят, дракона призвали, и он половину селения сожрал.

— Брехня, то была стая виверн! Мой родственник своими глазами видал.

— Нет, то он с демонами перепутал. На Исилант напали демоны, чтоб их испепелил свет архангела Хасмиала. Сотни, тысячи! Они раздирали паломников и оскверняли храмы лун.

— Но — но, человек, я бы попросил не придумывать несуществующего. Предлагаю проехаться до Исиланта и узнать истинное положение дел…

Какого лешего приключилось с Лунным садом? А чего удивляться, раз потребовалось вмешательство Смуглянки. По пустяковому поводу она бы не вернулась в селение.

— Добрый день, милейший, — обратился я к трактирщику, улучив момент между раздачей указаний официанткам и разливом вина и эля. — Не расскажете, что случилось? Весь трактир гудит о нападении на Исилант.

— Ох, господин, беда. Сам не пойму толком, как всё произошло. Будто бы демонопоклонники напали на Лунный сад, убили разумных, осквернили храмы. Проклятых тёмных эльфов, а осмелились на преступление именно они, убили стражи и воины Алых Шипов, подоспевшие на помощь, да продлит Карубиал их дни жизни и укрепит для борьбы с нечистыми порождениями зла. Подробностей, увы, не знаю, люди разное говорят. Из Исиланта приходят дурные вести от паломников, бывших в окрестностях и издали наблюдавших творившиеся преступления проклятущих гархал. Хотите — послушайте народ. Узнаете больше.

Заказав плотный завтрак — день проведу в пути, не заходя в придорожные заведения общепита, — я за неимением свободного стола сидел за стойкой и следовал совету трактирщика, то есть слушал посетителей, преимущественно людей. Длинноухие, проявляя ледяное спокойствие, в разговор вступали неохотно, и то лишь опротестовать самые фантастичные сплетни.

Слухи перемешивались в информационную кашу. Одни твердили, что напали тёмные эльфы, другие клялись, дескать, произошёл теракт, кто‑то дюже хитромудрый притащил контрабандой в Исилант целого дракона. Мало того, вселил в без того кровожадную ящерку демоническую сущность, и она схрумкала чуть ли не всё население храмового комплекса и посёлка, попутно разрушив здания. Третьи соревновались в придумывании кровавых подробностей произошедшего. Мол, тёмные, притащившие чудо — годзиллу, оргии устраивали на храмовых алтарях, насилуя невинных жриц лун.

Эльфы с презрительным выражением лиц протестовали, уверенные в нерушимости священного сада и защитного лабиринта из растений. Они полагали, ситуация не столь ужасна. По мнению длинноухих оптимистов, Исилант цел, ничего не осквернено, жриц никто не насиловал. Да, была атака безумных тёмных братьев, не увенчавшаяся успехом, ибо нарушителей спокойствия священного места покромсали быстро и безболезненно невдалеке от границ лабиринта. Эльфы непоколебимо веровали в крепость стен и смертоносную эффективность стражей.

От обилия противоречивых сведений и всеобщего гомона голова заболела. Я был склонен доверять эльфийскому знанию собственной системы безопасности, среди ушастых посетителей трактира попадались иссечённые шрамами воители, бывшие в курсе защитных возможностей сада, однако, на серьёзность происшествия указывало вчерашнее поведение Смуглянки. Непростое нападение совершили «тёмные братья», в чём убеждают и рассказы о драконе.

Гул голосов оборвался с появлением на пороге трактира нестарого темноволосого бойца в кожаных штанах и жилете поверх изодранной, пропитанной кровью шёлковой рубахе. Высокие, до колена, сапоги его покрывала красная грязь, плащ висел за плечом рваной тряпкой. На широком поясном ремне в неказистых ножнах покоились короткие парные мечи с потёртыми от долгого использования рукоятями. Вошедший производил впечатление наёмника, чьё богатство заключается в твёрдой руке да острых клинках.

Он обвёл цепким взглядом посетителей и обслугу, на миг остановил синие глаза на мне и прошёл в зал, придерживаясь левой, здоровой рукой за тянущуюся от входного проёма стойку, согнутую правую он прижимал к груди. Из прорехи в рукаве просматривалась засохшая кровяная корка.

— Где ж его так? — услышал я краем уха.

Догадываюсь, где. Эладарн место спокойное, преступность здешние хранители правопорядка — считай, дружины влиятельнейших благородных домов, — вывели давным — давно. Самой «горячей» точкой королевства вчера был Исилант. Небось, жители благословенных эльфийских земель и торговцы с путешественниками отвыкли от зрелища окровавленных, изрубленных тел, явление раненого бойца для них невероятно.

— Лекаря! — заголосил кто‑то.

Раненый дёрнулся, полоснув по посетителям взглядом, и поднял ладонь здоровой руки в призывающем замолчать жесте.

— Я не нуждаюсь в лекарских услугах, — процедил он. — Мне нужна быстрая лошадь. Заплачу золотом.

— Кхе — кхе, — придвинулся к воину упитанный косоглазый тип в парче. За его спиной высились скалами двое верзил при оружии, видать, телохранители. — Я помогу с лошадью. Но сначала скажи — ты случайно не из Исиланта? — Раненый утвердительно кивнул. — Что там? Все мы терзаемся догадками, какое горе свалилось на благословенный ангелами и Творцом Лунный сад.

Воин помолчал с минуту, хмурясь. Ответ его поразил собравшихся лаконичностью:

— Исилант опустел. Все погибли.

На минуту в зале повисла тишина. Новость произвела должное впечатление, даже я, мягко говоря, удивился. Затем трактир взорвался возмущёнными и недоверчивыми возгласами, причём орали преимущественно длинноухие, отказывающиеся верить в падение неприступного храмового комплекса. Некоторые воины сосредоточенно сидели, верно, обдумывая вероятность катастрофы и с кем свела судьба Клеймёных.

— Я отправляюсь в Исилант немедленно, — встал из‑за стола эльф с изогнутым мечом на боку.

Его инициативу подхватили эльфийские мечники в разномастной броне, разом поднявшиеся и двинувшиеся за ним к выходу.

Игнорируя любопытных зевак и недоверчивых эльфов, раненый заказал крепчайшего вина в дорогу. Разговаривать он не был настроен и, судя по движениям и общему виду, действительно нуждался в лекаре. Он отсчитал косоглазому четыре имериала без торга и с кувшином вина вышел из трактира. Думаю, вино ему понадобилось отнюдь не из‑за любви к горячительным напиткам.

Я протиснулся за ним сквозь толпу, выбрался из пропитанного запахами кухни и пряностей зала во двор. Если он сказал правду, мне позарез надо с ним поговорить об обстоятельствах случившегося. Живы ли Смуглянка с принцессой? Смуглянка не даст себя убить и дракону, Натиэль должна предусмотреть опасность. Видящая она или погулять вышла?!

Нет, полного истребления произойти не могло. Кто в таком случае раненый вояка? Чудом спасшийся паломник? Охрана важной шишки, решившей замолить грехи в храмах Лунного сада? Второе правдоподобнее. Ну, не смахивает раненый на раскаявшегося паломника. На матёрого волка, угодившего в западню он похож.

Вдали вихрилась снежная взвесь из‑под конских копыт. Твою дивизию, опоздал. Вояка ускакал на север по обочине тракта. А, нет, всадник выскочил на тракт и помчался дальше. Занесло, видать.

И что прикажете делать? Догонять? Попотеть придётся, ишь, рванул. И лошади у меня пока нет. Да и достоверные ли сведения добуду от ускакавшего спринтера? Уж лучше возвратиться в Лунный сад и на месте узнать правду.

Не попала бы Наташа в беду.

Снежинки падали с небес, кружась в нескончаемом вальсе, и бесшумно ложились на покатые сугробы по обеим сторонам от тракта. Укрывающих дорогу плит снег не достигал, тая метрах в пяти от каменной поверхности. Эльфийская магия защищает тракт от снега и дождя невидимой воздушной крышей.

Сивый мерин устало плёлся по тракту. Хороший коняга, в меру быстрый, по молодости на скачках участвовал, по заверениям косоглазого торговца, продавшего его за три золотых империала и сулившего за золотой сверху отдать свору боевых псов без амуниции.

Я выехал минут через десять после ухода воина, договорившись с торговцем о покупке коня из каравана, и направился к Исиланту на разведку. В селение заходить необязательно. Поймаю кого в окрестностях и расспрошу о новостях. Самолично увижу, не превратились ли храмы в развалины. Всё нормально — поеду спокойно по маршруту, указанному Смуглянкой. Подтвердится информация от воина — планы кардинально изменятся.

Во — первых, отпадёт надобность в посещении города наёмников. Кредит мне не светит, а без денег серьёзных бойцов не нанять. Колечко не продам, само по себе пригодится. Сестрёнке отошлю, и то польза.

Во — вторых, спасать Водяных Крыс стану сам. Конечно, к Марну Извергу стоит заглянуть на огонёк и попросить помощи. Сомневаюсь в расторопности имперцев, да ничего иного не остаётся.

В неспешной поездке верхом — половину расстояния до Лунного сада Сивый покрыл галопом и теперь заслуженно отдыхал, — масса плюсов. Едешь, наслаждаешься пейзажем, думаешь о бытии. Пока ехал, составил подробный план дальнейших действий при худшем развитии событий.

Вот всегда так. Рассчитываешь на одно, строишь планы, и из‑за форс — мажора они рассыпаются карточным домиком. Без Смуглянки и её чар сокрытия спокойно мне не жить. На меня выйдут жрецы Карубиала, и я приму бой. Лучше раньше, тогда удастся избежать угрозы Лильке, Алисии и моим друзьям.

Поскольку раскрытия не миновать, использую своё «воскрешение» по полной. Не только сброшу маскировку, но и любезно предоставлю врагам — ангелианам возможность преследовать меня аж до основного лагеря напавших на Зеркальное озеро троллей.

В подчинении верховного жреца храмовые стражи и отряды эльфийских следопытов плюс наёмники. Что сделает главный любитель летающих единорожиков, узнав, где находится величайший враг ушастого народа? Натравит на меня всех, оказавшихся в его власти, привлечёт кучу профи для выслеживания. И тут я устрою грандиозный сюрприз всем недоброжелателям. Ну, большинству. Демонопоклонников в расчёт не беру. Впрочем, зависит от того, кто напал на Исилант. Я бы не удивился, реши тёмные мне отомстить за демонических жабоидов и выследи меня способом, игнорирующим печати и пространственно — временные «мешки» Клеймёных.

Жизнь моя кардинально изменится. Слишком могущественные разумные обратили внимание на чуток необычного иномирянина. Удастся вразумить жречество, отбив желание меня преследовать, обязательно найдутся другие желающие выпотрошить ловца духов и по совместительству носителя некоей княжеской древнеэльфийской сущности.

Закончу с защитой Зеркального озера и попрошу Гварда спрятать сестрёнку. Пусть изменит ей имя, составит новую легенду, применит чары изменения внешности и ауры. Никому не должно прийти в голову связать очаровательную молодую зверомагессу с ловцом духов из ксаргской глуши.

Я же поведу лишь мою войну. Во врагах не абы кто, а демоны и кровожадный ангел, до кучи тайная организация наёмных убийц и шпионов. Весело.

Эх, маловато я поговорил с Наташей. Она наверняка в курсе всего, касающегося меня, и уверен, не соврёт, в отличие от Авариэль. Чуть меньше хочу пообщаться со Смуглянкой. Из неё, несмотря на всю её таинственность и секретность, попробую вытянуть сколько‑нибудь правдивые сведения. Инфа мне позарез надобна, я без неё, точно слепой котёнок.

Девчонки выжили в заварухе. Смуглянку запросто не убить, Наташка Видящая и в охране у неё цельное древесное божество.

— Эй, человек, — из‑за поворота тракта показалась пятёрка всадников на бескрылых единорогах.

Фирменные красно — зелёные доспехи напоминали покров из листьев, облепивших фигуры едущих воинов. У четверых по тонкому длинному копью с алым наконечником — шипом, на боках в ножнах изогнутые мечи. Вроде не патруль Лунного Клейма, те работают незаметно и изящно, не пугая паломников обнажёнными клинками, по словам Смуглянки. Напряжённые лица бойцов, хмуро глядящие из‑под козырьков шлемов, мне совершенно не нравятся. Гербовые накидки, на которых изображены алые цветы на шипастых стеблях, доверия не добавляют. У Клеймёных герб связан с лунами.

— Моё почтение, уважаемые, — поздоровался я. — Вам что‑то угодно от одинокого путника?

Всадники подъехали вплотную. Бритый эльф в серебристом венце вместо шлема остановился передо мной, двое встали по бокам, четвёртый сзади. Пятый занял позицию на дороге неподалёку, наблюдая за трактом и теребя древко копья. Ощущение неясной угрозы, зародившееся при виде герба, росло. Не по душе мне действия пятёрки, ох, не по душе. Окружили грамотно, из такой «коробочки» вырваться шансов мало, попробуешь, и напорешься на словно невзначай выставленные копья.

— Да благословит Карубиал твои благие поступки и направит на правильный путь, человек, — ответил витиеватым приветствием бритоголовый, положив ладонь на торчащий из‑за широкого пояса жезл с металлическим оголовьем. — Куда направляешь стопы свои?

Вот не нравится мне лысый, и всё тут. Неспроста у него на башке венец, и руку он тоже не для напускной внушительности на жезле держит. Эльфы поголовно имеют склонности к магии и развивают их всю жизнь, с пелёнок, вдобавок усиливают с помощью магических предметов. Они прагматики и любое украшение для них прежде всего волшебный инструмент и показатель статуса. Чем круче артефакт, тем выше положение ушастого в обществе. Красота тоже важна. Уродливых магических предметов у эльфов не увидишь.

М — да, задачку задал бритоголовый. Он в команде шипастых спец по допросам. Ишь, лыбится по — змеиному холодно и глаза колючие. Интересно, маг разума рассмотрит печать в моей ауре?

— К Исиланту, уважаемый, — признался я. — Сегодня по округе разносятся слухи о нападении на Лунный сад, да благословит его храмы Крылатый Единорог. Я хочу выяснить, правду ли говорят о разрушении Исиланта.

Съел, святоша? И честно, и лишнего не сболтнул. Не прикопаешься ко мне и с Кристаллом Правды.

— Кто ты, человек, и что толкнуло тебя на странствие в наших землях? — улыбчиво допрашивал бритоголовый.

Красиво провёл инквизицию, да? Чёрт говорливый. Честность и ещё раз честность, ловкость языка и нуль лжи. Раунд второй, поехали.

— Обстоятельства, уважаемый, и желание обезопасить близких подвигли меня на путешествие в Эладарн. Я пилигрим, нашедший спасение в сих осенённых благодатью святейших ангелов краях.

Бритый понимающе качнул головой, пальцы его забарабанили по оголовью жезла.

— Скажи своё имя, странник, и поведай об обстоятельствах, вынудивших тебя искать спасения в нашем благословенном королевстве, — не унимался он.

Блин, мужик, тебе какая разница? В мыслях у меня причинения зла Эладарну и тем паче Лунному саду нет, я путешественник, страдающий излишним любопытством.

— Меня зовут Александр, — пошёл я ва — банк. Имя необычное для Ксарга, и? Велик Лантар, имён не счесть в племенах людских. — Волею Судьбы и Творца в империи со мной случилось несчастье, на лагерь, в коем я остановился, напали. Я чудесным образом спасся и, преисполненный благодарности за избавление от врагов и желания защитить близких мне людей, решил обойти святыни нашей ангелианской веры.

Я на самом деле благодарен Смуглянке. Без неё нас с Наташей порвали бы на куски демоны в Спящем лесу.

Ответ не удовлетворил бритого. Сверлящий взгляд требовал подробностей, выдать которые я сходу не мог, чувствуя себя сапёром на минном поле. Ну, чего он ко мне прицепился? Чем я ему глянулся? В Эладарне тысячи путешествующих в одиночку пилигримов, и к ним наверняка не подъезжают с претензиями.

— Уважаемый, полагаю, в Исиланте и впрямь случилась ужасная беда? Не припомню, чтобы по тракту в окрестностях священного сада разъезжали патрули, не принадлежащие Лунному Клейму, и тревожили добрых путников.

Красивое лицо бритоголового святоши на неуловимый миг перекосилось.

— Исилант разрушен наследием тёмных эпох, призванным нашими непутёвыми заблудшими братьями, — выплюнул он слова. — Паломники и жители Лунного сада, находившиеся вчера в нём, к величайшему нашему прискорбию, погибли. Где ты ночевал, человек?

— А глава дома Лунного Клейма? — вырвалось у меня, о чём я немедленно пожалел. Бритоголовый подозрительно зыркнул и переместил руку к рукоятке жезла. Я поспешил исправить положение, да зря — святоша потянул жезл, изборождённый магическими знаками, из‑за пояса. — Прости, уважаемый. Я провёл ночь в «Золотой флейте». Трактир севернее, у тракта. Святые ангелы сохранили меня, направив прочь от Исиланта.

— Встречался ли тебе кто на дороге? Раненый? — Боковым зрением я отметил беспокойно закрутившегося пятого патрульного. И трое эльфов вокруг чаще поглядывают по сторонам.

Всё интереснее и интереснее. Шипастые ищут выживших. Зачем?

— В «Золотую флейту» забрёл израненный разумный из Исиланта несколько часов назад. Он купил коня и покинул трактир, отказавшись от услуг лекаря.

— Куда он уехал?

Как же не хватает мне повышенной чувствительности к астральным объектам! Тогда бы точно понял, что за фрукт меня допрашивает и для чего ему венец на башке.

— Я здесь, — раздался негромкий голос.

Небо вмиг побледнело, будто плёнку натянули. Одновременно с появлением купола меня обдало волной горячего воздуха. Четверо эльфов разом вспыхнули слепящим жёлтым пламенем, единороги оглушительно заржали, заживо сгораемые вместе со всадниками в объятиях магического огня.

Жеребец стоящего в стороне воина закричал от боли и встал на дыбы. Всадник продолжал сидеть на спине животного, казалось, пламя ему нипочём, но голова в шлеме сдвинулась и с глухим стуком упала под копыта, отворив кровавый фонтан из обрубка шеи.

События закружились невообразимо стремительной каруселью. Я едва отреагировал на убийство вхождением в телесность и рефлекторно пригнулся, пропуская над собой эльфийское копьё. Меня, демон подери, пытаются отправить на тот свет и параллельно занимаются невидимым до сих пор убийцей.

Эльфы не торопились умирать, хотя огонь жадно пожирал их. Доспехи трещали и чернели, кожа обугливалась, волосы сгорали в считанные мгновения, а они, подобно поднятым опытным некромагом неживым, синхронно развернулись.

Боль обожгла левый бок. Ткнувший копьём мне в корпус ушастый гад проделал борозду в моих рёбрах, захрипел и свалился с единорога. Из лопнувшей глазницы торчала источающая тёмно — зелёный дым рукоять метательного кинжала.

Испуганный мерин ломанулся вперёд, на бритоголового, единственного из пятёрки избегнувшего пламени, и развалился на ходу кусками кровоточащей плоти. Я еле вывернулся из‑под конской туши и, перекатившись по глодаемым крошечными язычками пламени камням тракта, вскочил на ноги. Оставшиеся относительно живыми эльфы ринулись на врага, позабыв обо мне.

Двое ушастых в шлемах погибли мгновенно, за удар сердца, неведомым образом. Они вместе с единорогами на бегу разделились на крупные куски. С хлюпаньем останки покрыли метров десять тракта. За ними стоял раненый воин из трактира. Чем он эльфов рассёк? Свободная рука свободна, зато глаза неспроста блестят золотом. Он вынул меч и шагнул навстречу бритоголовому.

Участь товарищей заставила святошу остановиться и спрыгнуть с единорога. Кристаллы в венце засверкали ярче, гербовая накидка подгорела, в остальном полный порядок.

Ну, ребята, дальше без меня разбирайтесь. Я попятился, не выпуская обоих из поля зрения и на всякий пожарный выставив копьё, и копейной «пяткой» наткнулся на препятствие. Осторожно повернулся и про себя выматерился. Оружие завязло в сгустившейся белесой пелене барьера. Проклиная неспособность ощущать энергии, я развернулся к сходящимся противникам. Не хватало влезть в местные разборки.

Извини, Смуглянка, доведётся сломать твою астральную печать раньше запланированного срока. Без способностей ловца духов себя чувствую беспомощным смертным. Против врага вроде того раненого воина я в нынешнем состоянии не боец. Твои подарки тут вряд ли помогут, мне управление теневыми духами нужно и энергетическое восприятие, иначе рискую плохо закончить.

Срывать печать не рвусь. Пускай сначала мужики выяснят отношения, они напряжённые складываются. Прикончу победителя, если тот проявит к моей скромной персоне нездоровый интерес. С перевязи я снял зачарованный метательный нож. Магия ветра, направляющая оружие в цель. Самонаводящаяся железка, ха. Проверим.

Оба — раненый воин и бритоголовый святоша — подобрались, напоминая готовящихся схватиться котов. Венценосец отвёл жезл для удара, желтоглазый повторил позу визави. Эльф атаковал первым. Он прыгнул на воина, перемахнув через заляпанный кровью и содержимым внутренностей участок дороги.

Жезл удлинился, выстрелив из нижнего конца узким длинным шипом, оголовье выдвинулось на локоть. Ожидавший атаки воин отступил на полшага и филигранно увернулся от свистнувшего в миллиметре от него клинка. Последовавший с молниеносной скоростью удар оголовьем он заблокировал мечом, однако, оголовье почти отделилось от жезла и по инерции врезалось в грудь раненого, в воздухе вырастив кольцевое зазубренное лезвие.

Амба раненому. Рёбра порезало и раздробило оголовьем, лёгкие повредило, а если не повезло, то и сердце с кровеносными сосудами. Без соответствующего лечения помрёт, будь трижды чародеем.

Воин зло ощерился, харкнув кровью. Торжествующий святоша, окутавшийся голубоватым сиянием, выдернул оголовье на тонкой цепи из грудины, повторно замахнулся и вдруг застыл. На физиономии бритоголового чётко угадывалось удивление, перерастающее в страх. В глазницах его противника полыхало жёлтое пламя.

Впервые с минуты постановки печати я ощутил ауру настолько могущественной сущности. Эманации власти и ужаса, исходящие от неё, пробились сквозь заслон сковывающих восприятие чар. От влияния несокрушимой воли, направленной на жреца, волосы у меня на затылке встопорщились, внутри заворочался готовый схлестнуться со сколь угодно сильным врагом зверь. Ярость накатила волной, мешая сосредоточиться. Она влекла за собой в мир радостной схватки с достойным умереть от твоих рук противником, в мир постоянного, запредельного голода.

…Собрат…

Жало посоха, образованного из жезла, с хрустом пробило лиственные доспехи и впилось в живот венценосца. Эльф с посеревшим, перекошенным от ненависти лицом вонзал в себя посох, неотрывно глядя в пылающие глаза раненого воина. Тот неподвижно стоял, пока эльф не начал заваливаться набок. Физиономия бритого постепенно утрачивала осмысленное выражение, он упорно нажимал на посох, вводя клинок себе в корпус. Выпустивший меч воин прекратил мучения врага. Он ухватил его за горло здоровой рукой и сжал до треска гортани. Они простояли с минуту, после чего расправивший плечи воитель отбросил труп врага.

Вмятина в груди, оставленная оголовьем жезла — посоха, исчезла, хлеставший из раны поток крови прекратился. Магия. Знать бы её тип. Одно дело целительное действие артефакта и совсем другое естественная регенерация организма. Меньше всего я бы желал столкнуться с бешено восстанавливающимся существом наподобие оборотня. Не в том я настроении. Мне бы перевязку сварганить, травяного настоя хлебнуть и на покой. Блин, угораздило же подвернуться под копьё гадского ушастика.

Жёлтый огонь в глазницах воина погас, сменившись прежней синевой. Простоявший неподвижно победитель вздрогнул, очевидно, приходя в себя, и устремил на меня усталый взор. Он ссутулился, за доли секунды визуально постарев на десяток лет.

— Ты — Сандэр Валирио, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.

Удивительная эрудиция, парень. Следил ты за мной от трактира и вмешался в подозрительную беседу со святошей. Смуглянка ставила печать, дабы меня не опознали. Откуда‑то тебе известно моё имя? Неуверенность в голосе наталкивает на мысль о нашем заочном знакомстве. Ты, случаем, не на Смуглянку работаешь? И о проблемах с Алыми Шипами ты в курсе. Они тебя искали, между прочим. Либо ты один из напавших на Исилант, либо, согласно теории заговора карубиальцев, выживший клеймёный, коего жаждут убить поклонники Крылатого Единорога.

— Кто ты?

Блеклая пелена барьера бесшумно растаяла в воздухе.

— Со вчерашней ночи свободный наёмник, имеющий с тобой общих врагов. Алые Шипы не прочь убить нас обоих. И тот, кто стоит за ними.

— Кто ты? — повторил я. Надоели игры с полуправдой.

— Зови меня Игнасом. Вчера я состоял в первой тройке Ночных Охотников. Полугодом ранее был приставлен наблюдать за ловцом духов по имени Сандэр Валирио.

Глава 4. Дом Белого Лотоса

Ночные Охотники следили за мной с моего появления в Лантаре. Они сверялись с астрологическими картами и пророчествами, вычисляя день и год возвращения в мир древнего князя аллиров, коему тролли дали громкое имя «Гор — Джах», в переводе означающее «Убийца шаманов», а эльфы именовали лаконично «Врагом». Последние Бури Тысячелетия создатель Ночных Охотников ожидал меня, пришедшего из иного мира, и снаряжал экспедиции в укромные уголки Трёхлунья в поисках перенесённых магическим катаклизмом разумных. Кроме того, он собирал ловцов духов, кого мог, и брал под свою «опеку». Устанавливал за ними плотную слежку, проверяя лишь ему ведомыми способами, нет ли среди них того, кого он ждал столько веков. Вступал в контакт, вербовал в созданную им тайную организацию. Не всегда он успевал, порой эльфы опережали его.

Первые тройки Ночных Охотников состоят преимущественно из ловцов духов, каждый боец обладает уникальными особенностями, которые развивает с помощью наставника. В результате из них вырастают убийцы и шпионы, обученные сражаться против чародеев и преданные учителю. Игнас был одним из таких агентов.

Они узнали обо мне из пророчеств Видящей и обещаний вернуться самого князя. Действовали в основном вслепую, словно сито, просеивая через себя разумных из иных миров и ловцов Трёхлунья.

Высокорожденные внимательно отслеживали астрал, используя божественные артефакты, и пришли к однозначному выводу: я появлюсь в ксаргской аранье. Верховный жрец Карубиала нанял Ночных Охотников для убийства всех перенёсшихся в Лантар иномирян. Тут‑то глава организации понял — пробил час возвращения князя. Он лично отправился в Веспаркаст, не побоявшись применить порталы дальнего перемещения. Да, портальная магия, недоступная подавляющему большинству имперских магов, с грехом пополам используется тайными обществами и сильнейшими чародеями, а глава организации причисляется к таковым. Охотники не справились с заданием жреца, зато успешно проверили, несу ли я в себе княжескую сущность. С тех пор за мной началось наблюдение.

Для первой тройки не существовало препятствий в виде сторожевиков тролльих шаманов. Они находились в аранье несколько месяцев, ничем не выдавая присутствия. Они же подстроили встречу с сэккой и манипулировали синекожими колдунами. По сути, в свалившихся на меня и Водяных Крыс проблемах виноваты Ночные Охотники и лично их бессменный глава. Отчасти в происходящем и моя вина, точнее, аллирского князя, поселившегося в моём теле.

Когда‑то он слыл величайшим владыкой древних эльфов, добился благодаря смелости и военным успехам титула Великого Князя, стал правителем аллиров. С приходом Крылатого Единорога Карубиала и созданием новой религии он остался верен старым богам. В итоге поднял мятеж, перебил уйму длинноухих и ушёл со своими сторонниками во тьму Подземья — то ли копить силы для удара по зародившемуся королевству светлых, то ли жить в спокойствии.

В покое его не оставили. Под землёй много сил, борющихся между собой за власть над смертными и мечтающими взять реванш над наземными жителями. Древнейшие божественные сущности, изгнанные в незапамятные времена и изменившиеся. Злые духи, блуждающие в поисках живой пищи. Плоды экспериментов прошлых цивилизаций — эльфы далеко не первые разумные в Трёхлунье, и считать Детей Звёзд старшей расой Лантара, мягко говоря, опрометчиво. И масса полуразумных и разумных рас, по разным причинам забравшихся в земные недра, от спасавшихся от аллирских работорговцев пещерных гоблинов до убелённых сединами гномов.

Да — да, предки современных ушастиков промышляли работорговлей. Они смахивали на вавилонян обычаями и верованиями, покуда Карубиал не вытравил из ушастой культуры язычество и не привил им эдакий нестандартный монотеизм.

О времена, о нравы. В те годы жестокость переливалась через край, милосердие порицалось, хитрость и боевые подвиги превозносились до небес. Самым жестоким считался мятежный князь, истребивший половину населения Ксарга, включая экзотичных малюток лесных гоблинов и громадин огров из центрального горного хребта, за что сохранился в легендах и сказках гоблиноидов хтоническим чудовищем, пожирающим троллей деревнями. В Серых Пределах, куда его отправила бы большая часть ксаргцев, ему наверняка отведён ненавистниками участок под по меньшей мере особнячок.

Синекожие его ненавидели и боялись, соотечественники им гордились и восхищались. Удачливый полководец, безжалостный завоеватель, любимец богов и защитник аллиров, появившийся в сложный момент истории и переломивший ход войны с гоблиноидами. Слава о нём гремела на весь тогдашний цивилизованный свет, да и дикарский тоже. Рядящиеся в шкуры племена от странствующих торговцев узнавали о непобедимом вожде, сеющем страх в сердцах обитателей далёкого полуострова.

Он отметился и в Седых горах, и в восточных краях, тогда совершенно не походящих на теперешние пустыни и населённых предками возвеличившихся позднее волшебников, кои основали первое магократическое государство, а ныне ушли в прошлое. Он воевал с сущностями, рождёнными в необъятной пустоте за пределами миров до возникновения Трёхлунья, и с пришедшими в мир разведчиками ангелов.

Конец власти князя наступил, когда соблазнённые подземными божествами эльфы взбунтовались и захотели порвать связь с прошлым в его лице. Князя, ослабленного ранами, полученными от спустившихся на подмогу Карубиалу ангелов, постарались убить жалкие чернокнижники. Двое из них по сию пору живы и управляют городами тёмных эльфов, известные под именами Анкол и Черон.

Надо отдать должное хитрости князя. Он провёл врагов, стремившихся завладеть его духом, и ускользнул из астрала Трёхлунья, устроив ритуальное самоубийство. Скорее всего, он предусмотрел возможность переворота и заранее обезопасил себя и близких, приготовив сосуд для перерождения в ином мире, куда не дотянутся последователи тёмных божеств и небесных ангелов.

Намеренно ли он выбрал Землю для перерождения, или ему способствовал случай? В тайных писаниях он обещал возродиться в теле иномирянина и настучать обидчикам по черепушкам. Он запечатал свою сущность в ткани чужого мироздания, избрав сосудом обыкновенного смертного задолго до моего рождения.

Постепенно, при прохождении неких прописанных князем перед самоубийством испытаний, возвращались память князя, его способности.

В конце концов, я как личность исчез бы, и моё место занял аллир. Рано или поздно от Александра Стрельцова и Сандэра Валирио останутся воспоминания и некоторые привычки, не более. Для главы Ночных Охотников, — с ним я познакомился лично в Веспаркасте, он себя показал под личиной целителя с Брадоса, — желательно, дабы случилось замещение раньше.

По замыслу главы организации, я обязан пройти испытания, являющиеся ключами к замкам — печатям княжеской сущности, самостоятельно, чем и объясняется нежелание Ночных Охотников выходить со мной на прямой контакт. Ими уготована цепочка квестов, которые должны ненавязчиво подбрасывать обстоятельства. Трудные задания вроде ведьмы — сэкки.

Процесс замещения необратим и остановится только при моей гибели. Куда надёжнее банального убийства скормить меня старейшему лоа, что и намеревался сделать болотный отшельник синек, взявший на себя бремя руководства троллями. Планы колдуна простираются гораздо шире, чем предполагала Смуглянка. Он вылез из болот и замутил нападение на Зеркальное озеро из‑за моего прихода в мир. Учуял старый хрыч опасность из туманных легенд, вычислил её источник и двинул полчища духов на уничтожение древнейшего вражины, попутно решив завоевать Пограничье, кусок Эладарна, а также объединить разрозненные племена троллей в несокрушимую орду. В его планах создание единого государственного образования, эдакой Ксаргской империи, куда войдут и синекожие, и огры, и гоблины южного берега полуострова. Шаман намеревается возглавить пантеон духов будущей империи, причём благодаря мне. Поглотив князя, он обретёт невероятную магическую мощь и сравнится с богамии Лантара. Пока он на уровне продвинутого архимага.

Избавиться от князя не могу, ибо я его перерождение. По сути, я и есть он, воспитанный в обыкновенной семье землян и начисто позабывший прежнюю жизнь. Во мне дремлют его таланты, нуждающиеся в толчке для пробуждения. К примеру, в ловца духов я превратился после боя с одержимым зверем и клинической смерти, магия теней стала подвластна из‑за поимки духа молодого колдуна — теневика.

О, сколько нам открытий чудных…

За седмицу совместного путешествия Игнас рассказал массу занимательных историй. Как и я, он, оказывается, ловец духов. Убитый мною в Спящем лесу оборотень тоже. Поэтому тем для разговоров предостаточно. Уединиться бы с бывшим Ночным Охотником в каком‑нибудь заброшенном храме на годик и попрактиковаться в управлении пойманными лоа, да времени катастрофически не хватает. Я кропотливо откладывал в памяти знания о нашей с ним специализации. Сломаю печать сокрытия, поставленную Смуглянкой, и займусь развитием таланта, параллельно прячась от недоброжелателей.

Благо, глава организации охоту на меня не устроит. Я ему живым нужен.

Какими мотивами руководствуется руководитель Охотников? Игнас его не понимал, куда уж мне, не знающему о нём ровным счётом ничего. Мой случайный попутчик, — оба мы направляемся на север, к предгорьям Седых гор, — рассказал о бывшем наставнике крайне мало. Тот живёт минимум семь тысячелетий и помнит Гор — Джаха во плоти. Для чего князь ему понадобился? Планирует использовать для достижения своих целей, и мухе ясно. Завоевание мира? Месть ангелам? Во всяком случае, не хочу быть впутанным в вендетту существа, чьи стремления туманны. Она приведёт к гибели Сандэра Валирио, а умирать я точно не собираюсь.

Организация упустила меня из виду со дня фальшивой смерти, мастерски отыгранной Смуглянкой. Глава Ночных Охотников не поверил Авариэли и, воспользовавшись заказом кое — кого из эльфийской знати, предположительно верховного жреца Карубиала, на диверсию в Исиланте, решил выяснить правду. Сказано — сделано. Первую тройку послали в Лунный сад, подстраховав двумя высокоранговыми группами.

Диверсия удалась на славу. Командир тройки призвал призрачного дракона, перетянувшего на себя часть храмовой стражи и поужинавшего душами нескольких сотен паломников и Клеймёных. Сытый ящер улетел на сражение с не менее крутым противником, вскоре ауры обоих погасли, свидетельствуя об окончательной смерти драколича. Дальнейшая судьба его визави неведома. Выживших в бою с призрачными драконами, как правило, не бывает. Редкие исключения относятся к сущностям высочайшего порядка, ну, там, аватарам богов и нефелимам.

Тёмные эльфы, натравленные на Исилант непосредственно Игнасом, исправно погибли при пробивании растительных стен и в стычках с охраной сада. Эльфов из дома Лунного Клейма пало от ритуального оружия немало, демонопоклонники для того и шли. Выпустивший подчинённых духов Игнас продолжил наступление на храмы, с трудом взломал оборону, и вдруг нагрянули с небес храмовники дома Алых Шипов на крылатых единорогах. Они же остановили меня на подъезде к Лунному саду на следующий день. Сто с лишним бойцов под командованием главы дома, сильнейшие воители Карубиала, чтоб им. Они смяли и растерзали всех — и Ночных Охотников, и остатки тёмных эльфов, и злых духов, выпущенных Игнасом, и Клеймёных с паломниками. Им приказали зачистить храмовый комплекс и посёлок под ноль, иначе подобную бойню не объяснить.

Не щадили они никого и старательно выжигали всех и вся. Позднее, закончив с основной работой, вылавливали и убивали выживших. Свидетелей устраняли, не считаясь с тем, кто перед ними, беспомощный старик — пилигрим или испуганный младенец.

Игнас с напарником до последнего надеялись на помощь командира, ответственного за эвакуацию группы. Никакой эвакуации не последовало. Более того, командир удалился, призвав драколича, и попыток вмешаться в бойню не предпринимал. Его поступок, естественно, натолкнул Ночных Охотников на мысль о предательстве.

Игнас вступил в бой с главой дома Алых Шипов, прославленным Анарионом, вооружённым божественными артефактами. Им‑то бывший Ночной Охотник и обязан незаживающими ранами. Чудом он выбрался из Исиланта. Собирался боец мирно покинуть Эладарн, отыскать предателя и отомстить. По дороге наткнулся на меня в трактире и подумал, а не действовать ли нам сообща против наших недругов? Правильно подумал, между прочим, идею союза всецело поддерживаю. Откуда бы я узнал столько информации?

Правда, не ручаюсь в истинности откровений Игнаса. Ну, не могу я поверить на слово тайному агенту, доставившему мне и моим близким кучу проблем.

В разрушении Лунного сада я убедился, увидев обгоревшие остовы зданий и горы пепла там, где росли деревья великаны и растительные стены комплекса. Меж руин суетились эльфы в знакомых лиственных доспехах, с обнажённым оружием. Они разыскивали на пепелище уцелевшее магическое наследие Клеймёных. По заверениям Игнаса, убивали выживших, несмотря на принадлежность к благородным домам. Обшаривали окрестности Исиланта, потрошили направлявшиеся туда караваны паломников и торговцев на предмет беглецов.

Шанс спастись у Смуглянки в том тотальном истреблении её дома практически отсутствовал. Никто из духов Игнаса не вступил с ней в бой, при штурме тёмными растительной стены её не было. Вероятнее всего, Авариэль схлестнулась с драколичем. О судьбе главы Клеймёных Ночной Охотник ничего не знал, как и об участи Натиэль. Злые духи, сам Игнас и тёмные эльфы не дошли до храма Трёх Лун, где она находилась.

Я убеждал себя — Наташу не убили. Она Видящая, она сокровище ушастого народа, без неё длинноухим идиотам, посмевшим поднять на неё клинок, будет туго. Да и причин избавляться от неё у жречества Карубиала нет, слишком она ценна.

А может, есть? Каковы мотивы поклонников Крылатого Единорога? Возможно, они в курсе интереса Смуглянки к моей скромной персоне и для них не тайна операция по сокрытию меня в подземелье Клеймёных. И Натиэль, признав неблагонадёжной наравне с Авариэлью, подписали смертный приговор.

— Кто руководил бойней в Лунном саду? — произнёс я тихим, на удивление глухим голосом.

— Глава дома Алых Шипов Анарион обрадуется твоему визиту, — правильно понял вопрос Игнас. — Он мечтает сойтись с тобой в поединке. Лучше встретиться с ним, в совершенстве научившись управлять талантом ловца духов и магией теней.

— Я не спрашиваю твоего мнения на сей счёт. Где его найти?

— На севере Эладарна, на Серебряном озере Тельперинге. На острове посреди озера крепость верховного жреца.

С того разговора минуло ровно шесть дней, и я каждый вечер проклинал выбор между Водяными Крысами и эльфийской прорицательницей. Я понимал бесперспективность нападения на укреплённую цитадель почитателей Карубиала. В бою против экипированного ангельскими дарами храмовника кучка старших лоа не помощники. Однако, демоны подери, мне позарез нужно вытянуть из проклятого эльфа сведения о Наташе.

За седмицу я всё‑таки придумал, при каких обстоятельствах и где переговорю с Анарионом. Плевать на невероятную силищу, умения, тысячелетний опыт схваток и магические девайсы божественного уровня. В аранье мы сойдёмся на равных.

Я и Игнас приближались к границе королевства. Днём ехали по дороге — я обзавёлся лошадью на придорожном постоялом дворе, — по ночам урывались в лесу и спали, припорошенные снегом, под маскировочным барьером Игнаса. Иногда заходили в таверны купить еды. В путешествии нам не попалось более патрулей храмовников, и мы, обойдя десятой дорогой город арфистов и музыкальных фестивалей Нандирин, без приключений добрались до владений дома Белого Лотоса. За ними начинались предгорья гномов и земли империи.

— Куда ты направишься, в империю? — спросил Игнас на ночном привале, греясь у костра вдали от тракта. На обочине и в лесу ночевали зачастую бедные пилигримы, неспособные заплатить за постой.

Повреждённая рука у него болела сильнее и кровила, несмотря на реки айгаты, ежедневно вливаемые на регенерацию тканей. Излечить рану, оставленную божественным артефактом, очень сложно. Бывший Ночной Охотник вынужденно разделял айгату на блокирование метки от артефактного оружия и на восстановление руки, в итоге скрыться от хозяина оружия ему удавалось, а вот продвинуться в исцелении нет. Вдобавок, его знобило.

— Да. В Марадро без денег делать нечего. Пройду по Пограничью до Крессова Вала и спущусь к племенам синекожих. Хоть чем‑нибудь помогу озёрникам на войне.

— Деньги — мусор, — скривился не то от тревожащей боли, не то от презрения Игнас. — Они повсюду, достать их легко. Надо лишь знать, где скопились монеты. И у кого.

— Предлагаешь ограбить торговцев? За нами увяжется дорожная стража. Нас догонят прежде, чем мы окажемся на той стороне границы. У тебя хватит айгаты для прикрытия? Жизненной энергии в резервах, обеспечиваемых пойманными духами, всё меньше. Ты сам говорил об этом. Снова придётся прорываться с боем.

Длинноухие заботятся о безопасности дорог не меньше имперцев. Патрулей в привычном нам понимании нет. Сведения об ограблениях поступают к страже от торговцев, обнаруживших разбитый караван, и от паломников, коих на тракте пруд пруди. В редких случаях служители порядка, выделяемые для общих нужд благородными домами, узнают о происшествии косвенно, через задержку в графике следования из города в город.

Скажем, торговец остановился в Нандирине, направляясь в Исилант. Он пишет городской страже записку, указывает свой будущий и прошлый маршрут, количество товаров и прочие подробности, платит страховой взнос, чтобы в случае ограбления получить от королевства компенсацию.

Сведения передаются дорожникам, те оповещают Клеймёных, мол, ожидайте на следующей седмице прибытия каравана уважаемого Брома Златоборода, перевозящего оружие и броню. Опоздание на сутки вызывает беспокойство у исилантских стражей, и те принимают соответствующие меры по розыску дорогого товарища. Ищейки исследуют тракт и окрестный лес метр за метром, запускают поисковые чары и обычно находят ограбленного барыгу.

Расследование проводится в кратчайшие сроки с подключением имеющихся средств. Леса прочёсывают волшебники с магическими предметами, считывают инфу с растений о месте преступления маги природы. Простых преступников находят быстро и предают скорому и болезненному суду.

Наказания у эльфов разнообразные, от пожизненной ссылки на рудники до казни на стеблях каменной травы и участи подопытного в лабораториях местных экспериментаторов от магии. Словом, живыми грабителей, насильников и убийц на свободу не отпускают.

Длинноухие стараются не допускать преступлений в королевстве. На пограничных пунктах пропуска — эльфы единственные в Трёхлунье создали сплошную линию укреплений, отгораживающую Эладарн от остального мира во избежание контрабанды и проникновения преступных элементов — ведётся строгая проверка покидающих и прибывающих разумных магами разума и аналогами имперских Кристаллов Правды, по — эльфийски «цветами истины».

Нас бы давно нашли, не умей Игнас пользоваться высококлассными чарами сокрытия.

— Неподалёку отсюда замок дома Белого Лотоса. В нём живут остатки некогда влиятельного рода, скопившего сокровищ за века больше, чем ты себе можешь представить. Я говорю не о золоте, его в казне дома действительно мало, а о трофейных артефактах. Белый Лотос успешно участвовал в войнах с гномами. За любую драгоценность из замковой сокровищницы подгорный народ заплатит золотыми слитками и самоцветами. Денег с одного артефакта достаточно для оплаты самого дорогого отряда наёмников Марадро.

— На нас откроют сезон охоты. Идея с ограблением каравана лучше. За нами погнались бы как за простыми грабителями до границы. Из‑за кражи магических предметов у благородного дома на нас ополчится вся знать Эладарна, и пойдёт она за нами куда угодно. Не поскупятся нанять твоих же коллег. Но продолжай. У тебя наверняка созрел план экспроприации незаконно нажитого и ухода от погони.

Деньги, конечно, лишними не бывают. Погоня меня не очень‑то беспокоит. Наоборот, она значится обязательным пунктом в моём замысле. Уходить собираюсь на самом деле не в империю, а прямиком в троллью аранью, напоследок громко хлопнув дверью. Ограбление резиденции знатного рода вполне вписывается в картину ухода из Эладарна.

Вот относительно причины Игнаса обворовать сокровищницу огромный знак вопроса. Решил так запросто помочь? Это как если бы агент ГРУ, узнав о бедственном финансовом положении подследственного, предложил ему вместе грабануть банк.

Я плохо знаком с Игнасом. Подсовываемый им замок благородного рода может стать ловушкой. Не факт, что сказанное им правда.

— Я работал на конкурентов Белого Лотоса восемь лет назад, с тех пор мало чего изменилось в семье и замке. Высокорождённые не любят перемен. — Э, да мой случайный союзник гостил у здешних плантаторов. Небось, убивал кого‑то из благородного семейства. — В крепости около полутора дюжин эльфов, — принялся раскрывать условия предстоящего дела бывший Ночной Охотник. — Глава дома, сыновья и охранники с музыкантами и певцами из низших домов. — Ага, из потерявших родовые владения семей. Бедняки, вынужденные наниматься на службу к богатому господину. Презираемые обществом отбросы, проще говоря. Бойцы у них попадаются замечательные, ибо воинское ремесло в чести и кормит эльфа наряду с музыкой и магией. — Сыновья магистры магии природы. С охраной из бойцов ты справишься и в одиночку, используя теневую магию. Кроме бойцов и магов, стоит опасаться дриад и древней. Белый Лотос был крупнейшим поставщиком разумных растений, система охраны построена на них. Сторожевые древни управляют живой изгородью вокруг крепости, дриады ответственны за безопасность главы дома и исполняют обязанности прислуги.

Взяв хворостинку, Игнас стал выводить на снегу кривые линии.

— Особого труда проникновение в замок и сокровищницу не составит. За нами погонятся только бойцы Лотоса, и то до границы. Соседи и дорожная стража не помогут им. Лотос неугоден жречеству Карубиала, а к мольбам неугодных власти Эладарна глухи. Карубиальцы не почешутся даже при истреблении семейства.

— Чем же не угодили лотосники жрецам?

— Причина в конкуренции на рынке магических растений и подозрениях в еретическом поклонении дома духу цветка. Эльфы и тролли в прошлом имели мало религиозных отличий. И те, и другие изначально поклонялись духам. У аллиров преобладали растительные культы и культы небесных светил, из них произрастает выражение «Дети Звёзд». С приходом в мир Крылатого Единорога официальное поклонение духам под запретом. Дом Белого Лотоса обвиняют в еретичестве — он использовал алтарь древнего покровителя рода для сотворения новых видов растений, дриад и древней. Прошлый глава дома прилюдно покаялся в преступлениях предков и принёс себя, жену и первенца в жертву Карубиалу, дабы остальную семью — прежде всего, детей, — не сожгли в честь ангела.

Да, жёстко в Эладарне расправляются с инакомыслием. Эльфийская инквизиция, причём методы у неё похлеще земных.

— Конечно, жертвоприношение малая часть искупления вины. Лотосу пришлось отдать жрецам половину казны и большинство трофейных артефактов. Самые ценные дом всё же утаил. Среди них чудодейственная Чаша Грумгилда, подаренная подгорному королю богиней подземных источников. Всякий, испивший из неё, исцелится. Вода из неё залечит и мои раны от оружия Анариона.

Теперь вижу мотивацию Игнаса. И не альтруист он ни разу. А чашка‑то полезная, в походе против троллей пригодится. Подумать только, божественный артефакт, завалявшийся в закромах захудалого эльфийского рода! Да за него коротышки отвалят целое состояние. Я осяду под Седыми горами, куплю замок и буду спокойно развивать способности ловца.

Стоп, кто мне позволит завладеть чашей? На неё положил глаз Игнас, поэтому берите губозакаточную машинку, господин Валирио, и закатывайте, закатывайте губу. В сокровищнице этих детей цветов полно артефактов, на чашу не заглядывайтесь.

— Белый Лотос заслуженно понёс наказание жречества, — заканчивал рассказ бывший Ночной Охотник. — С тех пор он не упоминается при дворе короля и на мессах в карубиальских храмах. Алтарь цветочных духов разбили, церемониальные и ритуальные предметы утопили в реке при свидетелях жрецах. Влияние дома упало, Белый Лотос исключили из перечня благородных домов королевства. Род угасает. Последние представители семьи живут в замке. Четверо сыновей с отцом. Их никто не придёт спасать. Они и не позовут на помощь, не желая раскрывать секрет сокровищницы. Лотос пообещал посвятить Карубиалу все трофеи. Им невыгодно привлекать к погоне посторонних. Сандэр, мы оторвёмся от дриад. Либо перебьём их. Мне понадобятся живые существа для ритуала наполнения Чаши.

— Полагаю, ты ограбишь Лотос и без моего согласия?

— С тобой шансы на успех возрастают. Я не в лучшем состоянии.

— Какова моя доля?

— Зависит от твоего участия. Ты согласен?

Соблазнительное предложение. Не пожалел бы ты о нём, Охотник.

— Расскажи об охране замка и о сокровищнице. С кем и с чем нам предстоит столкнуться?

Замок Белого Лотоса построили на высоком холме над бурной рекой. Возводили в Эпоху Единства из каменных блоков, скреплённых особым раствором, из‑за чего гладкий, словно стекло серый камень перемежался бордовыми разводами и прожилками. Увенчанные островерхими башнями стены заросли ядовитым плющом, к тому же хищным и морозостойким, не впадающим в спячку зимой. Подпитывали плющ айгата хозяев и громадное здание крепости, похожее на взгромоздившегося над речкой импа, который прилетел в боевой амуниции прямиком из преисподней.

Холм окружал густой зачарованный лес. В непроходимой чащобе, кольцом поросшей вокруг владений лотосников, Игнас посоветовал остерегаться змеевидных колючих растений. Эта нехорошая лоза цветёт круглый год и выделяет пыльцу, действующую на животных и людей, а с ними и прочих разумных, усыпляюще. Вдохнёшь, бодрствуя, выдохнешь во сне. Снятся кошмары, следовательно, без летательных средств приближаться к чащобе противопоказано.

Величественно поднималось над горизонтом солнце, окрашивая снега в нежный розовый цвет. На противоположном берегу реки тяжёлые сине — красные бутоны покачивались над крепостной стеной. Лоза, мать её трава и отец дерево. Ядовитая и хищная, оплетающая взбирающегося к нижним бойницам недоброжелателя и выпивающая из него жизненную энергию и айгату. Потому и зовётся троллями упырь — травой.

Семья Белого Лотоса отхватила солидный участок лесного массива. На баронство земли, не меньше. Простирались леса местных латифундистов от реки, на берегу коей возвышался замок а — ля ласточкино гнездо в эльфийском стиле, до холмистой гряды на горизонте. На другом берегу территория соседей — дома Железного Папоротника, славящегося тяжёлой пехотой.

Железяки охраной пренебрегают, полагая, что нападать на них некому. Междоусобиц в обществе длинноухих не было минимум шесть тысячелетий. Охранка у них сосредоточена на границе с тролльей араньей.

На дорогах висят для заблудших пилигримов таблички и указатели пути, повествующие о том, куда податься бедному страннику и куда ступать ноге чужака запрещено. Типа «Сюда не ходи, туда ходи, а то тут стрела в башка попадёт — совсем мёртвый будешь». На общеимперском и эльфийском выведено красивыми буквами: «Путник! Здесь начинаются владения дома Железного Папоротника. Иди по тракту, никуда не сворачивая, и останешься жив и здоров. Трактир и постоялый двор в полудне пешего пути на юго — восток». Попадаются и надписи лаконичнее: «Леса дома Железного Папоротника. Вход воспрещён!» И стандартные для ушастиков ограждения из вьющихся растений, создающих непреодолимую преграду для не умеющих летать и не имеющих в арсенале заклятий разрушения разумных. И эстетично, куда ж в Эладарне без красоты, и эффективно.

Это не сетка рабица и не колючая проволока, перекусываемая щипцами на ура. Потревожишь здешний магический плющ, популярный у эльфов, и в родовой замок моментально поступит сигнал о нарушении межи. К месту прорыва немедленно примчится команда серьёзных длинноухих дядек со здоровенными копьями и мечами. Они выследят нарушителя и надают по сусалам за порчу частной собственности, объяснят, почему без спросу быть на чужой территории нехорошо. Проведут воспитательную работу. Выживший разумный потом не захочет в королевство ушастых приезжать.

Игнас сотворил проход в живом заборе, как он выразился, «чарами подобия». Помахал руками экспрессивно, зашептал, и ветви вечнозелёного плюща раздвинулись, образовав отверстие полтора на полтора метра. Едва мы прошли, оно заросло.

Полезное умение для путешествий по Эладарну. Блин, у меня в планах коллекция заклятий, которые хочу выучить у друзей и союзников. На Зеркальном озере у шаманов Водяных Крыс и улиточников шаманские, в Веспаркасте у Марна Изверга менталистские.

Я выглянул из‑за сугроба. Игнас прятался за стволом красавицы ели в десятке метров от меня, облепленный снегом, точно снежный элементаль. Что поделать, красные цветочки на башнях, приветливо распустившиеся навстречу солнышку, улавливают тепло в радиусе сотни метров и оповещают хозяев о непрошеных гостях. Помимо тепловизионных функций, они обладают зрением и высматривают нарушителей спокойствия издалека.

Насадили сорняков, понимаешь, проходу свободного для честных воров нет. То на сторожевую лозу нарвёшься, то на дерево — шпион. Для чего настолько усложнять жизнь людям? Параноики ушастые.

Мы бы с удовольствием пошли на дело ночью, да днём большинство эльфийских растений — убийц дрыхнет сном праведников. Энергетическая экономия. Почему‑то эльфы из Белого Лотоса считают, на их замок не осмелятся напасть при свете солнца. Зря. Знающий о предосторожностях длинноухих Игнас выбрал время ограбления выгодно для нас, пронаблюдав сутки за замком и охраной. Не поскупился на разведывательные заклятья. Призыв духов обошёлся ему дорого, раны открылись и сильнее закровоточили, его колотило. Руки тряслись, будто у страдающего болезнью Паркинсона, он еле двигался, плохо говорил, и тем не менее, решился на ограбление.

Сдаёт напарник всё сильнее. Рана от божественного подарка смертельна и для старейших лоа, доказано в первой же войне с синьками, случившейся сразу после Раскола. Удивляюсь жизненной энергии и воле Игнаса. Столько продержался.

Главную роль пришлось играть мне. Бывший Ночной Охотник снабдил меня всей инфой по замку, обитателям и охранной системе, навесил на мою одёжку набор скрывающих чар продолжительного действия и выдал в качестве аптечки амулет в виде нефритовой лягушки с янтарными глазками на цепочке из неизвестного мне абсолютно чёрного металла. «Нейтрализует яд. Любой», — напутствовал, вручая драгоценность.

Ломиться сквозь чащу значило привлечь ненужное внимание и заработать кроме порезов и ссадин от колючек заградительной древесной братии ампутацию благодаря хищным творениям семейки Белого Лотоса. Мы обсуждали другой путь, через реку на замковые стены по верёвке. Лезть надумали на рассвете, когда наблюдательные цветы «слепнут» от восходящего солнца. Стражи из разумных на стенах нет, по идее проберусь в донжон, оттуда в подвал, куда складировали трофеи.

В башне на верхнем этаже живёт глава семьи. Вступать с ним в схватку бывший Ночной Охотник не рекомендовал — зашибёт. Ему лет четыреста, из них он прослужил сто на границе, ещё двести шинковал гномов в Седых горах и троллей в аранье. Раньше частенько выезжал с сыновьями поохотиться на живущих около границы синек, нелюдь ушастый.

Фехтовальщик он знатный, занимает ранг в иерархии Повелителей Клинков. И отпрыски не лыком шиты, учились у бати премудростям боевых искусств. Благоразумнее избегать с ними конфликтной ситуации. Уж молчу о ботанской специализации братьев. Убивать магов природы чрезвычайно трудно, они своими сюрпризами могут мне напрочь испортить жизнь и посмертие.

Высунувшись из‑за дерева, Игнас раскрутил над головой верёвочную петлю и отправил в полёт к зубцам на стене. Прорву жизненной энергии напарник потратил на поддержание себя в норме в эти секунды. Петля зацепилась за зубец, привязанная к стволу верёвка натянулась. Ослабший за мгновение бывший Ночной Охотник осел за стволом, судорожно глотая воздух. Всё, почти пустой в плане айгаты. Чем мог, помог, дальше я сам. И на том спасибо. Эх, чувствую, достанется мне целительная Чаша в безраздельное пользование. Того и гляди, напарник сознание потеряет.

Игнас меня подробно проинструктировал на случай своей смерти. Не повезёт вовремя его вылечить, надо бежать от него подальше, желательно в соседнее государство. Пленённые им духи взбунтуются и превратят кусок Эладарна в филиал Серых Пределов. Когда умирает ловец, происходит локальный катаклизм. Выброс духовной энергии чудовищной силы сметает духовных сущностей, находящихся поблизости. Иными словами, живые существа резко становятся мёртвыми. На очищенной территории начинают властвовать сбежавшие духи. Чем сильнее при жизни ловец, тем могущественнее лоа. А Игнас ловил и старейших.

Его товарищ Микаэль, убитый Смуглянкой в Спящем лесу, для освобождения из теневой ловушки преобразовал пойманных лоа в чистую айгату и, выпустив её, разрушил структуру затягивавшего его в мир теней портала. Из‑за полного опустошения энергетических резервов и Темницы духов выброса не последовало.

Подействовало и зачарованное оружие Авариэли, армагеддона не случилось. Насчёт себя Игнас не уверен, потому посоветовал бежать без оглядки далеко — далеко, отсюда и до горизонта. Раны от божественного артефакта не дают ему нормально контролировать пойманных духов и применять вырабатываемую ими айгату для заживления.

Бывший Ночной Охотник резко вдохнул и протяжно выдохнул, опустив голову на грудь. Провалился в транс, так ему легче.

В межевой чаще далеко от крепости громыхнуло, взвилось над деревьями облако снега, комьев земли и обломанных веток. По лесу прокатилась судорога, сбрасывая снежные покровы с деревьев. Она дошла до замковых стен и скрутила ядовитую сторожевую лозу. Бутоны наблюдательных цветов вздрогнули и захлопнулись. Самое меньшее на несколько минут растения лотосников в коме и на меня не отреагируют.

Сработала заложенная Игнасом энергетическая «бомба». В магический знак бывший Ночной Охотник заключил проклятье парализации. Поражаюсь, откуда у него столько энергии. Резерв большой, пойманные духи служат генераторами, и всё же чересчур много, по — моему.

Из «бомбы» проклятье мигом распространилось на весь лес, передаваясь от травинки к дереву, от листочка к корням, начисто лишая растения возможности реагировать на внешние раздражители.

Эльфы в замке недоумевают, какого лешего стряслось с системой защиты. Они зафиксировали начало ураганного распространения проклятья, тот самый взрыв.

Хитро придумал Игнас. Диверсия привлечёт сыновей главы семейства к месту подрыва. Ушастые отправят разузнать, в чём проблема, дриад и древней, но разумные растения в отключке. Проклятье повлияло и на них, вершину селекционной магии. Валяются, небось, по замку и пускают сок, пустыми глазами глядя в небо.

Я бы, будучи отцом длинноухого семейства, приказал задраить люки и готовиться к штурму. Ресурсов для контратаки маловато. Ну, кого они выставят против неведомого противника? Но то я, знающий о бяке, сделанной Игнасом. Они же уверены в собственной безопасности. Ещё бы, магистры природы с уклоном в шаманизм, мастера клинкового боя. Куда до них жалким смертным. Скорее, они потеряются в догадках и решат разведать, что на краю приусадебного участка бумкнуло.

Кто на здешних королей жизни нападёт среди бела дня? Тёмные эльфы за крайне редким исключением трудятся по ночам, тролли не прорвут пограничные укрепления, о привыкших переть напролом и пользующихся рунной магией гномах и вспоминать нечего. Людей с плохими намерениями вылавливают на пунктах пропуска из империи в Эладарн.

Итого, вариантов два. Крутой противник и аномалия. Опасных врагов у лотосников, способных атаковать днём, раз два и обчёлся. Аномалии случаются, особенно после Бури Тысячелетия. Порой последствия разрывов в ткани мироздания проявляются спустя годы.

Поскольку магия природы в ближайшие минуты бесполезна, эльфы пошлют на разведку кого не жалко. На чью участь им плевать? Правильно, на охранников из мелких разорившихся домов. А меньше народу в крепости — мне удобнее. С ними пошлют лотосника, отвечающего за безопасность. На наёмников надежды мало, они мясо, мускулы. Им мозг природоведа надобен для видения полноты картины. Возможно, заинтригованный главный ушастик пойдёт. Напарник мой уверял, он лет пятьдесят за пределы родного леса не вылезал. Противно ему, видите ли, с более удачливыми соседями, имеющимися в списке благородных домов Эладарна, общаться.

Относительно разнообразных ловушек и скрытых сторожевиков Игнас не предупреждал. Ну, не столь сейчас он крут, просканировать заклятьями замок снизу доверху ему не по плечу. О главных опасностях предостерёг, за то ему большущая благодарность. Собирался принять активное участие в ограблении, да куда ему, раненому.

Архитектура у аллиров специфическая. Эдакий мрачный и вместе с тем кажущийся лёгким замок. Под углом посмотришь — точь — в-точь грозящая небу когтистая лапа о девяти пальцах — башнях. Башни тонкие, в узенькие бойницы мужчина нормальной комплекции фиг пролезет. Оно и понятно, строился‑то замок во времена войн с троллями и ограми. У синек габариты неэльфийские, ближе к орочьим, против троллей размер бойниц и задумывался. Гоблины на севере Ксарга не водятся.

Ух ты, в проёмах переливаются цветами радуги похожие на мыльную плёнку мини — барьеры. О них Игнас не сказал. Модернизировали систему охраны ушастики, чары сокрытия наложили. И накладывал спец. Дилетантские поделки бывший Ночной Охотник за секунду бы разложил на составляющие компоненты.

Вот и сюрприз. Не оставили же лотосники взломанную охранку прежней. Ушастые отродясь глупцами не были. Они залатали бреши, привлекли высококлассных спецов, улучшили защиту и — зуб даю — приставили новых сторожей, покруче прежних, к сокровищнице и спальне главы семейства.

Спальня не интересует, с сокровищницей будем посмотреть. Без разведки я туда не сунусь, и дело не в недоверии Игнасу. Он славно потрудился, израсходовав море энергии, и сказал обо всех обнаруженных подлянках. Кое‑что упустил. Человек на краю, ему простительно. Мне, в отличие от него, нельзя обмануться. И средства у меня проверенные.

Извини, Смуглянка, не быть мне великим конспиратором. Спасибо за маскировку, пора явить себя народу.

Чёрно — серая реальность распахнула объятия. Тени дрожали и метались по реке и пепельному снегу, замок чернел гигантским обелиском, из недр которого доносилась слабая пульсация сладкой Силы. Сердце замка глубоко под землёй, куда не дотянуться теневым духам. Рассыпавшись пылью, я заскользил по верёвке Игнаса к укутанной хищной лозой стене. Сейчас я способен прокрасться в её сущность и выведать сокровеннейшие секреты, однако, тороплюсь. Каждое мгновение, проведённое в двухмерном мире теней, растворяет меня, грозя превращением в безликий теневой дух. Покусись на горьковатую айгату разумных растений, оплетших крепость мелкой сетью, и у меня не останется выбора. Моя личность умрёт, я навечно поселюсь здесь, сжигаемый изнутри неизбывным голодом.

Выныриваю из серости теней на вершине замковой стены. Айгата почти на нуле, всего трясёт от недостатка духовной энергии. Хватаю ртом воздух, озираюсь и щурюсь от ставшей за считанные секунды непривычной яркой красоты окружающего мира. Белый снег, синее небо, ослепительное солнце. Зубцы стены за мной, слева башня, впереди замковый двор.

Во дворе застыла горстка эльфов в листвяных кольчугах до колен, подпоясанных ремнями из жёлтой ткани. В руках луки, излюбленное оружие ушастиков. На тетивы наложены стрелы с блистающими серебром наконечниками и белым оперением. Охрана замка из разорившихся родов. Они почувствовали всплеск айгаты и насторожились.

Я рванул к башне, визуально сливаясь с её густой тенью. К бою с мастерами лука не стремлюсь, да и вообще не хочу показываться в поле зрения стрелков. Всадят зачарованную стрелу, и прощайте, родные и близкие. Имперцы, тролли и гномы обоснованно недолюбливают ушастых лучников. Стрелы длинноухих какой только гадости не несут — и чары, и яды, и алхимия всякая вредная.

Смуглянка, прости во второй раз. Не обойтись мне без способностей ловца духов. Хожу слепым, тыкаюсь слепым кутёнком. Надоело. Пора раскрыть секрет моего существования господину верховному жрецу Карубиала. Чары изменения ауры, наложенные Авариэлью, спали в момент погружения в теневой мир, черёд за печатью сокрытия, треснувшей на тракте при стычке Алых Шипов и бывшего Ночного Охотника.

Живые существа наделены духами, и сторожевые растения не исключение. Коснувшись полураспустившегося бутона ладонью, втягиваю духовную сущность цветка. Ручеёк айгаты больно втекает в руку и струится к солнечному сплетению. Проклятье, до чего же больно! В груди словно кто‑то ковыряется ржавым ножом, голова тяжелеет, во рту солоно.

Из носа, ушей и уголков глаз брызнула кровь, и я, не выдержав нарастающей боли, опустился на колено, не выпуская начавшего темнеть и засыхать цветка.

Я скоро приду, Гвард, и приведу врагов Чёрного Копья и Мёртвых Медведей. Они загрызут друг друга, а Водяные Крысы спасутся. Вызываю огонь на себя!

Печать Смуглянки раскололась и распалась.

Интерлюдия вторая

Король Эльрунн Смелый пребывал в бешенстве. Внешне он оставался спокоен, точно столетний дуб в безветренную погоду. Внимательный разумный различил бы нервное подёргивание уголка рта и непроизвольно сжавшиеся кулаки с побелевшими от напряжения костяшками. Верховный жрец Крылатого Единорога Габрилл Радужный, смиренно склонивший седую голову у престола владыки, был внимательным эльфом. Он ощущал и расходящиеся волнами от правителя эманации ярости, и замечал внешние признаки чувств, обуревающих Эльрунна.

— Где Авариэль? — низким голосом спросил стоящий у трона король. На лице его заиграли желваки. — Объясни внятно, что случилось с моими лучшими шпионами и Исилантом.

— Великодушно прошу простить за задержку, Ваше Величество, — склонился ниже верховный жрец. — Я обязан был сообщить немедля, едва Лунный сад подвергся нападению. Увы, в тот день я находился в империи людей с официальным визитом. Налаживал связи с ангелианской Церковью, да продлит Карубиал годы Патриарху и узнал о происшествии утром следующего дня. Сразу же я поспешил на место трагедии, дабы разобраться в произошедшем лично.

— Мне не интересны твои путешествия, — чуть ли не прорычал правитель. Оставленный старейшим лоа шрам на его лбу побагровел — верный признак крайней степени гнева. — Ты расслышал вопрос?

— Нижайше прошу прощения, Ваше Величество. — Габрилл никогда не кланялся так низко и за собственное унижение злился и на себя, и на Эльрунна, годившегося ему во внуки. Однако, нынешнее невыгодное положение требовало от жреца смирения. — Авариэль Кошка из дома Лунного Клейма пала в неравном бою с порождением Бездны, призванным нашими тёмными братьями. Приношу мои искренние соболезнования, Ваше Величество. Она являлась достойной дочерью Эладарна и принесла пользу королевству и нашему небесному покровителю. Умирая, княжна сразила вражеское творение и тем самым спасла сотни жизней разумных.

«И освободила дорогу мне», — подумал жрец. Авариэль и её дом стали причиной головной боли Габрилла и жречества Карубиала. Маленькая дрянь знала слишком много и несла угрозу почитателям Крылатого Единорога. Клеймёные своим существованием угрожали воплощению замыслов верховного жреца, касающихся будущего королевства.

— Тело нашли? — севшим голосом задал вопрос правитель.

Габрилл отрицательно покачал головой.

— Увы, Ваше Величество. В бою с призрачным драконом у разумного, даже защищённого могущественными чарами и артефактами, мало шансов остаться в живых. Нанося смертельный удар врагу, она исчерпала всю доступную ей энергию, на щиты не осталось айгаты. Проклятая магия порождения Бездны испепелила её. Мы погребли урну с некоторыми вещами в фамильном склепе дома Лунного Клейма. Да покоится с миром дух княжны в небесных чертогах трёх лун.

Новость о гибели любимой фаворитки потрясла короля. Эльрунн опустился на трон, тяжело дыша. Они с Авариэль дружили с детства. В юности между ними произошёл скоротечный роман, прерванный родителями. Отрыжка Клеймёных не чета наследному принцу Эладарна.

Жена короля умерла при родах, подарив ему единственного ребёнка — Натиэль. Спустя годы правитель вновь сблизился с давней подругой, и её не стало.

О пропаже останков Кошки знать ему, по мнению верховного жреца, не обязательно. Быть может, она и вправду сгорела под магией чудовища, к этой версии склонялся Габрилл. Розыск трупа не дал результатов, живой её также найти не удалось. Она сгинула туманным видением на солнечном свету.

Высший служитель Карубиала испытал жалость к правителю. Мать скончалась, отравленная горем от потери мужа на войне с троллями Зораг — Джина. Вскорости тёмные братья вырезали кортеж младших сестёр, навещавших императорскую семью. Спустя год умерла жена. Авариэль — очередная женщина, покинувшая его. Будто проклятие нависло над Эльрунном. Подобной судьбы не пожелаешь и врагу.

Карубиал гневался на королевский род. Худшей кары, нежели гнев ангела, не сыщешь в Трёхлунье. Короли за прошедшие столетия перестали чтить заветы первожрецов. Вера в душах королевской семьи еле теплилась, властители Эладарна более не приносили пышные гекатомбы из язычников Крылатому. Меньше земель давалось под храмы, меньше золота и серебра перечислялось в церковную казну. Небеса карали правителей эльфов за небрежение к долгу.

— Кто напал на Исилант?

— Тёмные братья, подчиняющиеся Черону Всевидящему. Они атаковали в безлунную ночь и заразили скверной жителей Лунного сада и пребывавших в селении паломников. Воины дома Алых Шипов подоспели вовремя и пресекли заражение. К нашему великому прискорбию, пришлось уничтожить всех в Исиланте во избежание распространения скверны по окрестностям. Ужасная необходимость, Ваше Величество.

— Твоя «ужасная необходимость» привела к истреблению благородного дома и разрушению святыни, Габрилл. — В голос правителя возвращалась звенящая сталь.

— Иначе нельзя, — стоял на своём жрец. — Скверна заразила бы леса, погибло бы в разы больше разумных. Через оголённую груницу могли хлынуть синие орды. Наши разведчики в аранье передают весть о военном союзе северных племён. Нам нужно быть сильными, Ваше Величество, особенно сейчас.

— Быть может, ты и прав, жрец. Почему Натиэль не предостерегла от беды? Найдите её и приведите ко мне, — бросил он стоящему у стены капитану гвардейцев — высокому эльфу могучего телосложения в плаще из шкуры саблезуба. Тот дёрнулся, собираясь выйти из малого тронного зала, но его задержал мановением узкой ладони священнослужитель.

— Ваша дочь не развила в полной степени дар Святого Единорога. Большинство грядущих событий было недоступно Видящей.

— Было? Что ты городишь? — взревел король, вскочив с трона.

— Вынужден опечалить Ваше Величество, — не поднимая головы, выдавил из себя Габрилл. Он готовился к худшему. Большим пальцем он потирал артефактный перстень со Щитом Карубиала — заклятьем, образующим непробиваемый барьер. — Крепись, дитя. Твоя дочь гостила у Авариэль в ту злополучную ночь. Она пала жертвой подчинённых Черона. Её Высочество, очевидно, избрали основной целью нападения на Исилант.

Зачарованный клинок из побега стальной травы коснулся горла жреца. Из пореза вытекла тяжёлая капля крови. Другой рукой король ухватил Габрилла за воротник изукрашенной позолотой, серебряными и орихалковыми нитями сутаны. Он двигался стремительно. Занимавший ранг князя в иерархии Повелителей Клинков священнослужитель не успел отреагировать. Куда тягаться князю с царём^1, находящимся под влиянием боевого транса.

# # 1 Ранги в иерархии Повелителей Клинков, негласной организации лучших эльфийских бойцов.

— Карубиал свидетель, ни я, ни храмовники дома Алых Шипов непричастны к гибели принцессы, — бешеный взгляд короля встретился с непоколебимым взором верховного жреца. Габрилл смотрел прямо и без страха. — Моим убийством ты только прогневишь ангелов. Храмовники бы не посмели убить её. Для всех нас это великая утрата. С Натиэлью пропала возможность предупреждать удары наших врагов на десятки лет. Жаждешь мести? Убийцы твоих женщин в подземье, Эльрунн!

— Ты её воспитатель и ответственен за её безопасность, — процедил король, отпуская одежду служителя Крылатого Единорога и убирая меч от его горла. — Уходи, пока я не передумал и не согрешил.

Габрилл молча удалился из зала. Слова излишни, им не утолить жажду мести и горечь потери. Две из трёх опор выбиты из‑под ног правителя. Третью — любовь к родине — не порушат и полчища демонов.

Жрец не сомневался, теперь Эльрунн пойдёт походом на подземье, дабы обратить в прах город Черона Всевидящего. Там правитель Эладарна и упокоится смертью героя, о чём позаботятся, волею Карубиала Всесвятого, наёмные убийцы.

«Хорошо отработали Ночные Охотники, — подумал довольно старик. — Они принесли мне и реликвии Клеймёных, и спокойствие, подарили надежду на благополучное будущее Эладарна. С исчезновением треклятой Кошки и Клеймёного дома у меня развязаны руки. На всё воля Карубиала!»

Солнце, льющее свет в галерею столичного королевского дворца, отражало нынешнее настроение священнослужителя. Невольно он улыбнулся собственным мыслям. Опомнившись, спрятал улыбку — не приведи ангелы, кто‑нибудь из гвардейцев или придворных заметит. В королевстве вот — вот объявят траур по поводу гибели принцессы, Авариэли и разрушения Исиланта, а он ведёт себя неподобающе. Чего доброго, сочтут, радуется всеобщему горю.

— Ваше Святейшество, — из‑за угла выбежал храмовник, сопровождающий Габрилла в визите к королю.

— Слушаю тебя, Авамарвал, — благосклонно позволил воину говорить жрец.

— Звёздная Слеза помутнела, — полушёпотом доложил телохранитель.

Старик пошатнулся. Пол уходил из‑под ног, сердце заколотилось, солнечный свет меркнул.

В святом камне, дарованном Карубиалом, вновь поселилась тьма. Враг возродился. Может быть, и не умирал?

— Проклятая Кошка, — прошипел служитель Крылатого Единорога. — Авамарвал, мы улетаем. Готовь колесницу и свяжись с Анарионом, пусть отследит все неопознанные энергетические возмущения, попавшие под Святой Покров Эладарна за последние две седмицы. О результатах поиска докладывать мне.

Глава 5. Дриады и древни

— Ааргх!

Тупая боль растекалась по телу, крик рвался сквозь сжатые до крови из дёсен зубы. Возник голод, разрастающийся и всепоглощающий, словно спрут из ужастика. С ним зародилась весёлая злость. Хотелось ловить духов. Сила билась в венах, требуя выхода.

Я лежал на холодной, покрытой ледяной коркой стене в окружении высохшего и почерневшего плюща. Лоза на стене вся сдохла! Росла из одного корня, и стоило выдернуть духовную сущность растения, она лишилась жизни и айгаты.

О, до чего же приятно вновь почувствовать энергетические токи! Я прозрел после абсолютной слепоты, из ушей вытащили восковые затычки, меня вынули из герметичного звуконепроницаемого саркофага. Я наслаждался, наблюдая внутренне за панорамой разнообразных энергий.

Крепость представлялась комком сосудов, перекачивающих айгату от спрятанного глубоко под землёй «сердца» к магическим растениям раскинувшегося вокруг леса. Сейчас лозы и деревья впали в кому из‑за недостаточной подпитки. Принятие энергии блокируется проклятьем парализации.

Второе средоточие энергии на верхнем этаже донжона, и оно связано с живым существом. Ого, какой гигантский запас у живущего под шатрообразной крышей разумного. Под стать архимаговскому. Там обитает глава лотосников, и мне туда не надо, хотя его аура одуряюще вкусна. Он был бы самым лакомым куском для лоа, эдакой сочной отбивной, скворчащей на сковородке и источающей обалденный аромат.

Жаль, его нельзя трогать. Не по зубам котлетка, чего не скажешь о нескольких глупцах во дворе крепости. Один отважился проверить, кто здесь орёт от радости благим матом, и принялся взбираться по каменной лестнице на стену. Хороший, вкусный эльф, под завязку полный жизненной энергией. Опасный? В руках у него короткий меч, им удобно орудовать на узеньком гребне крепостной стены, защищаясь от лезущего на тебя неприятеля. Зубочистка для тролля. Зачарованная на остроту и прочность, куда уж ушастикам без магии.

Я встал, хрустнув костяшками пальцев, шеей, позвоночником. Блин, меня будто перебрали по запчастям. Лёгкость в теле. Что‑то во мне изменилось, и восприятие не при чём. Я автоматически в боевой транс впал, второй уровень, походу. Невероятно, но факт. Отсюда чёткое чувствование энергопотоков.

Разумный подкрадывался, бесшумно ступая обутыми в мягкие кожаные сапоги ногами по башенной лестнице. Отличненько, посмотрим на реакцию барьера на проходе в дозорную башню. Я постою в том уголке возле стенных зубцов, меня там выскочивший на стену длинноухий не заметит сразу.

Проведём‑ка эксперимент. Из боевого транса я прыгнул в теневой, мир обрёл серые тона. Ау, дух — тень, ты в порядке? Дух откликнулся недовольным беззвучным шевелением в моей проекции. Вот лентяй, иждивенец. Дрыхнешь, питаешься айгатой из ауры, за коммунальные услуги не платишь. А ну, работать! И не грозись, дескать, злой ты, теневладелец, уйду от тебя. Никуда не денешься, в чужих проекциях обитание пресно и печально. Ты к экстриму привык, без него заскучаешь, в депрессию впадёшь и покончишь бытие самоубийством, отдавшись на растерзание старшему лоа. Со мной весело, признай.

Теневой дух нехотя заскользил к полупрозрачной серенькой вуали барьера и распластался бесформенной кляксой, прикоснувшись к нему отростком — щупальцем. Щуп отдёрнулся, обжёгшись, по мне ударило резкой болью. Значит, хозяин замка установил ловушку на духов. Девяносто из ста — заклятье «запомнило» ауру ушастого и пропустит в обе стороны. Мне же заходить в башню чревато.

Лежи, горе разведчик, в засаде. Объявится наш длинноухий смельчак, и насытишься айгатой, обещаю. У меня нынче энергии завались, резервы полны. Бонус от удачной охоты на дух полуразумного плюща.

Эльф с разбегу ступил в теневого «квартиранта» и замер, почуяв опасность. Поздно, родной. Шпион — диверсант, именуемый на сленге теневиков «паразитом», проник в твою ауру и активно поглощает энергию, разрушая структуру астрального тела. Чарами воспользоваться ты уже не сумеешь, в боевой транс впасть не выйдет. Вернее, впасть‑то впадёшь, да эффекту от него ноль целых две сотых примерно.

Шаг вперёд, и я ухватил рукой затылок эльфа в кожаной шапке. Тенёк, кыш из моей добычи! Теневой дух послушно убрался из ауры ушастого стрелка в соседнюю проекцию. Я ощутил струящуюся по руке в район солнечного сплетения энергию. Длинноухий задёргался, тщетно пытаясь вырваться, и постепенно затих. Черепная коробка, обтянутая пергаментно бледной кожей, треснула под пальцами и осыпалась трухой.

М — да, круто я с ним обошёлся. Выпотрошил не хуже высшего вампира. И дух поймал, и жизненную энергию забрал. Зато чувствую себя необычайно бодрым, сильным, ловким, умным и, чего мелочиться, просто всемогущим.

Кто у нас на очереди? Стрелок и пикнуть не успел, поэтому на помощь к нему не кинутся. Погодят минутку — другую, потом задумаются об участи товарища. Поскольку в башню мне ходу нет, придётся спрыгивать со стены во двор и разбираться с кучкой дружинников внизу. Я и не против. Вкус эльфийской духовной энергии мне понравился.

Тенёк, поиграй‑ка с вон теми нехорошими ушастиками. Они для твоей постоянной жилплощади, то есть для проекции моей, представляют опасность. Тебя длинноухие точно не засекут, будь у них хоть магистерские способности к обнаружению духовных сущностей. Давай — давай, поломай им астральные структуры.

Теневой дух, трепеща от предстоящего пиршества, ринулся со стены во двор. Растянулся в кляксу и подстроился под отбрасываемые аурами охранников проекции, внедряясь в них «щупальцами» и высасывая айгату. То‑то ребятки недоумевают, с чего резво опускается уровень энергии. Не стесняйся, малыш, поглощай и жизненную. Обездвижь им руки — ноги, затумань разум.

Подождать с часок и взять эльфов тёпленькими с минимальным сопротивлением. Нет, время действия проклятья парализации истекает, и растения лотосников скоро очнутся. В запасе всего пара минут, я должен успеть спуститься в семейный склеп под донжоном и найти артефакты.

Эх, ритуального тролльего ножа не хватает. С ним легче сонм теневых духов призывать. И на дружинников их! Истощение айгаты, вследствие чего дезориентация, усталость и сонливость ушастикам тогда обеспечены. Ещё эффективнее шарахнуть по ним кувшинчиком с гремучим зельем — натуральной алхимической гранатой, — чтоб наверняка, не тратя духовную энергию на манипуляции в астрале. Зайду обязательно на кафедру алхимиков гаридского лицея, сестрёнку проведывая, и выпрошу у тамошних профессоров ящичек.

Вхожу в боевой транс. С мастерами лука я не дрался, и тем полезнее опыт от грядущей битвы. Шаманы, равно и воины троллей, ненавидят эльфов отчасти из‑за суперметкости лучников, редко подпускающих противника на расстояние удара. Для победы над ушастым снайпером необходим десятикратный перевес синек с поддержкой колдунов, и то успех не гарантирован. Во дворе шестеро длинноухих, чуть ли не с рождения упражняющихся в стрельбе и бьющих белку в глаз со ста шагов. Шансы один к шестидесяти по расчётам, применимым к троллям и людям. Меня почему‑то из‑за неблагоприятного расклада распирает от кровожадной радости встречи с достойным врагом.

Один к шестидесяти? Ложь!

На стене человек замечательная мишень, получше фазана в чистом поле. Меня нашпигуют зачарованной древесиной и сталью в прыжке, вздумай я соскочить во двор с десятиметровой высоты. Из дозорной башни не выйду, ибо не зайду в неё из‑за барьера. Остаётся вариант с погружением в измерение теней.

Я рассыпался серой пылью и двинулся во двор по вертикальной стене, невидимый для глазастых эльфов. Привет, ушастые. Профессионально стоите, прикрываете друг друга со всех сторон, подобраться к вам незамеченным, не применяя маскировочных чар, весьма затруднительно. Любую иную маскировку раскусите, на то вы и представители самой зоркой расы Лантара.

Ожидаете атаки со стен. В общем‑то, правильно. Наконечники стрел устремлены вверх, готовы устремиться в возникшую меж зубцов вражескую харю. Неважно, кто посягнул на неприкосновенность замка работодателя — ушлый эльф или безрассудный тролль. Атака из‑под ног станет для вас внезапной. Отреагируете слаженно, подстрелив появившегося из тени неприятеля.

Я не подставлюсь под стрелы. Я сегодня экспериментатор и выдумщик.

Мои руки материализовались из густой тени, обхватили щиколотки ушастого и дёрнули вниз, заставив провалиться в измерение теней. Лучник вскрикнул, на звук обернулись аж двое товарищей — молодцы, продолжают удерживать сектора обзора, даже когда в опасности соратник. Понимают — стоит им отвести взор, замешкаться, и к ним нагрянет пушистый северный лис сверху. Приведи я с собой орду синекожих, так бы и поступил. Респект снайперам, профи.

Неподготовленный разумный, не имеющий склонности к теневой магии, попадает в измерение духов и в буквальном смысле развоплощается. Иной мир растворяет личность и тело, сохраняя голую духовную сущность. Она противится поначалу. Отпор сменяется агонией и распадом. В конце концов, остаётся сгусток чистой айгаты, наделённый волей. Его пожирают теневые духи, снующие из проекции в проекцию.

Хоп! Очередной эльф исчез в тени, и построение длинноухих нарушилось, образовав слепые зоны. Они не контролируют двор, к ним можно подобраться вплотную и нанести удар.

Задыхаясь от нехватки материального мира, я до пояса взметнулся над каменными плитами, коими вымощен двор, и развернулся на сто восемьдесят градусов, очертив голубую дугу Когтями Демонической кошки. Двое оказавшихся в радиусе поражения ушастиков лишились ног и с криками повалились, брызжа кровью, я же скрылся в измерении теней. Минула секунда, я вынырнул за спинами лучников. Больше не погружусь в тенемир, резерв пуст. Широкий молниеносный взмах обоими кинжалами на миг превратил меня в смазанное пятно.

Классные клинки. Дальний лучник упал с подрезанными сухожилиями. Ближайшему к нему повезло меньше, ему отсекло ногу до середины голени. Третий рухнул безногим.

Четверо неспособных отбиваться эльфа равно четырём полным запасам айгаты и четырём пойманным духам, свеженьким и слабым. Они не поднимут бунт, немощны.

Я вытянул духи из трепыхающихся тел за минуту. Боль заменили удовольствие и духовная сытость. Голод утолён ненадолго. Когда я буду возле очередного разумного, он вновь проснётся. Откуда мне это известно? Просто знаю. Необъяснимый факт.

Оставив во дворе сухие невесомые оболочки — останки эльфов, — я прощупал Теньком арочный вход в донжон, запертый массивной дверью с искусной резьбой. Резьба‑то магическая, намазана колдовской гадостью, усиливающей эффект от чар. Прочность повышают.

Не скотины ли здешние хозяева? Ушастые редиски заперлись изнутри, наплевав на судьбы лучников. Чем вас выкуривать, сердешные? План Игнаса коту под хвост. Не побегут лотосники выяснять причину бедствия, постигшего лесную и замковую флору. Умные, черти.

Растения с минуты на минуты придут в норму.

Бывает же несправедливость. Корпишь над замыслом, детали продумываешь, и интеллектуальный шедевр вдруг рушится карточным домиком по причине неучтённого фактора.

Полторы дюжины минус семь — одиннадцать пар длинных ушей в замке. Отметаем пятёрку родственников, итого шестеро наёмников и музыкантов с певцами. Исподтишка ударить вполне в стиле ушастых арфистов и вокалистов, на стычку лоб в лоб не пойдут, профиль не тот. Воины, те нападут прямо.

Не о том думаю. Дверь не снести, силушкой богатырской не наделён, увы. Протиснуться в щели — стоящая идея. В дверном проёме не барьер установлен. Айгаты потрачу на теневое перемещение весь запас, да ничего, в башне поймаю кого‑нибудь и восполню. Нам ли быть в печали, Тенёк? В коридорах и залах полно разумных, в том числе парализованных дриад, владеющих внушительными энергетическими резервами для работы с магическими растениями и коммуникации между ушастиками.

Ныряю в измерение теней, проскальзываю под дверью, запертой на толстенный засов, сдержавший бы и натиск олифанта, материализуюсь в узком коротком коридоре. Блин, темно‑то. Эльфы, конечно, остроглазые и в темноте видят получше кошачьих, однако, для приличия сотворили бы светильник. Вон, на тракте цветы — фонари на столбах — стволах светят через каждые десять метров, тут же тьма кромешная и тишина звенящая.

В коридоре и небольшом зале за ним пусто. Длинноухие оборону организовали на втором этаже, в комнатах забаррикадировались. Кажется, музыканты с певцами по покоям сидят. Где у нас семейка лотосников и бойцы? В подвале скопление народу. Сплошная масса, самое меньшее десяток в помещении. Чего они туда набились? Их больше, чем вычислил Игнас. Не к добру. Казна под родовым склепом, склеп под подвалом, мимо не пройти.

Тьма в башне мне не нравится. Окна расположены этажа со второго, и это объясняется условиями безопасности. Но тут же люди ходят! Светильники, бестолочи, не удосужились развесить. Неприятно быть в темноте. И пустота странная. Я бы поставил охрану дверь стеречь, единственный вход всё‑таки.

Хозяйственные помещения, кухня на первом этаже. Второй под зал для пиров отведён, третий под оружейку и библиотеку, на четвёртом его светлость экс — князь проживает. Экс, ибо лишили главу семейства титула с вычёркиванием лотосников из списка благородных домов. У влиятельнейших родов князи имеются, благословлённые на правление верховным жрецом Карубиала. Беднякам и среднему классу титулы не положены.

Я сошёл по ступеням в «гостиную», переоборудованную под казарму. В гости к здешним эльфам никто не ходит, в зале вместо столов кровати — лодочки и лавки. За казармой кухня, параллельно ей коридор ведёт к спуску под землю, в подвал. Есть отдельный ход для официальных лиц с верхнего этажа напрямик в склеп. Камни крепости раздвигаются и открывают его. Коли без надобности, камни занимают прежние места и стоят глухой стеной. Магия земли. В Эпоху Единства зодчие ею пользовались, ныне позабыли, переориентировавшись на природоведение. Другие школы магического Искусства в современном Эладарне редкость.

Метательные диски с шипением рассекли воздух и тем предупредили о своём наличии. Я пригнулся, буквально распластался на покрытом сеном и корнями полу, пропустив над собой смертельно опасные снаряды. Диски со скрежетом врезались в каменную стену за мной, а невидимка, прячущийся во тьме, уже делал следующий шаг, ощущаю колебание воздуха от его движений.

Рефлекторно пытаясь разорвать расстояние между нами, я из немыслимой позиции прыгнул назад, кувырнулся в воздухе. Подо мной просвистели возвращающиеся к хозяину метательные диски. Не самонаводящиеся, и на том спасибо.

Демон тебя подери, кто ты? Способности ловца, обнаруживающие духов и энергетические потоки, засбоили. В измерении теней нет твоей проекции, следовательно, и ауры. Отсутствует она у чар, магических предметов и у мастеров скрыта. О, ты скрытник наподобие Игнаса и Смуглянки? Случайно, не создатель хитромудрых барьеров на входах в дозорные башни? Зуб даю, тот самый. Минимум магистр, максимум архимаг. Либо он тебя снабдил устройствами для чемпионата игры в прятки.

Спиной я стукнулся о стену, на том отступление закончилось. Настал час маневрировать и бить наугад. Внутренне сжавшись, бросаю ножи дознавателей имперской тайной канцелярии. Два клинка пронзают пространство почти беззвучно, слышен шорох от столкновения по касательной, и они улетают дальше. Попал, зацепил ему шкурку!

Ориентируясь по слуху, я определил приблизительное расположение невидимки и, оттолкнувшись ногой от стены, взвился на высоту человеческого роста. Повторный бросок, ножи со стуком впились в пол и замедлили ретивого противника. Тот приостановился, опять тихо запели метательные диски. Ориентируется неприятель в темноте замечательно. Снаряды высекли искры из потолочной каменной балки. Не приземлись я, меня бы разрезало в воздухе, будто тряпичную куклу.

Короткая вспышка от разлетевшихся искр осветила участок зала, где мы сражались. Из темноты возник и погас образ любителя чакрумов. Хм, я его представлял иначе. Среднего роста фигура, завёрнутая от макушки до пят в тёмно — зелёный плащ. Артефактная одёжка, верно, и скрывает ауру гадского метателя. Иное объяснение, почему он в сковывающей движения одежде, маловероятно.

А я гадал, где прячутся оставшиеся бойцы. Вот один, и судя по всему, из командиров. Ишь, ловко управляется с магической снарягой и оружием. Плащик‑то у него наверняка в наборе состоит. Наборы магических вещичек дороги неимоверно, доступны богачам и топовым профессионалам.

Хм, по сути, противопоставить ему у меня нечего. Теневая магия не сработает, опыта у него явно поболее моего, за сотни лет научился куче трюков. Относительно равны мы по скорости. Я в боевом трансе и он, скорее всего, тоже. Неужели «повезло» встретиться с мастером клинка?

Когти Демонической кошки легли в ладони. Бросать ножи в невидимую цель, постоянно перемещающуюся, дело неблагодарное, грозит потерей добротной стали и затягиванием времени, коего критически недостаточно. Вот — вот очнётся растительная система безопасности крепости, и прорываться придётся с боем. С дриадами и древнями судьба не сталкивала, стычки с ними мне не по душе. Моя задача — втихаря пробраться в сокровищницу, набить карманы артефактной бижутерией и незаметно свалить. Убивать никого не буду, если ко мне не прицепятся.

Стручок — плащеносец и в ближнем бою хорош, или только чакрумами горазд кидаться?

Метатель опять послал в полёт вернувшиеся снаряды, на сей раз их стало подозрительно много. Шума от них раньше столь объёмного не было. Ну‑ка… Я клинками отбил двойку дисков и с удивлением услышал дополнительную парочку свистнувших по бокам. На упреждение, гад, бил. Рассчитывал, отклонюсь, и он в меня попадёт.

От столкнувшейся стали заискрило, парированные чакрумы брякнули мне под ноги, в отличие от раздражённо взвизгнувших и умчавшихся к хозяину остальных. Занятно. Спустя секунду лежащее оружие зашевелилось. Попытки отодвинуться я пресёк, шарахнув по ним кинжалами и окончательно утихомирив.

То ли на них магия, заключённая в «кошачьих коготках» подействовала, то ли я банально повредил волшебные диски. Возвращаться к зеленоплащнику они не спешили и в целом не подавали признаков «жизни».

Метатель, видимо, разозлился, ибо атаковать принялся быстрее и напористее, броски усилились. Снаряды вгрызались в камень стен, аккуратно разрезали мебель в опасной близости от уворачивающегося меня.

Я, рискуя нарваться на диск, постепенно сокращал дистанцию. Бдзынь! Очередной чакрум отскочил от выставленного клинка и забренчал на полу, стараясь отлететь. Не удалось — наступив на него, я ударил по нему кинжалом, и он умолк. Надеюсь, навсегда.

Сближение, плащеносец отпрыгивает назад. Желанием ввязываться врукопашную не горит, зараза. Побаивается резаться, и диск у него в полёте. Продолжая наступать, бью по возвращающемуся снаряду Когтем, другим подрезаю вытянутую руку метателя.

Стручок вскрикнул. Лезвие‑то зачарованное, больно целует. Исход поединка решён, поражения любителю экзотического оружия не миновать. Проклятье Неостановимой Крови осушит скрытника, и над разумным опустится занавес. Вопрос в том, сколько минут займёт гибель эльфа.

Чакрум на полу, порывающийся вернуться к хозяину, задёргался и заскрипел. Не уйдёшь, не к кому тебе уходить, шустрая железяка. Я развернулся и всадил Коготь в плоть под волшебным плащом. В темноте раздался хрип, боец шагнул назад и повис на клинке безвольной грудой.

Уж прости, умереть легко тебе не дам. У меня айгата практически кончилась. Коготь на пол, кладу ладонь на длинноухую голову и чувствую потёкшую по руке энергию. Ты и твои магические вещички моя добыча, плащеносец.

Голод пропал, запасы жизненной и духовной энергий на максимуме, я готов сворачивать шеи горным великанам и бросать вызов архимагам. Ну, кто на новенького? Вы же должны сообщаться друг с другом, докладывать о проникновениях в охраняемую зону и прочих нарушениях. Узнали о гибели вашего охранника? Ладно, раз не спешите, иду к вам!

Сдёрнув плащ с бойца, обшарил карманы, запястья, шею в поисках артефактной бижутерии. Всё, в чём теплилась искорка, конфискуем в фонд поддержки малоимущих имени Сандэра Валирио. Магических предметов у меня кот наплакал, на будущее запасать надо.

Трофеи в небольшую сумку, на досуге расфасую по видам, и ходу в подземелье. Я вихрем пронёсся по кухне и кладовым. План замка, начерченный Игнасом на снегу, прочно засел в мозгу. Вот и лестница в подвал. Слева и справа бочки с вином, бутылки, кувшины. Любят хозяева выпить. За содержимое винного погребка имперцы выложили бы целое состояние, напитки ушастиков у людей всегда в цене. Тут тебе всякое разное, присутствует и вино из одуванчиков, воспетое в рассказе Брэдбери и нашедшее воплощение в Эладарне.

Массивная дверь, буквально вросшая в каменные стены, открылась на удивление легко. За ней узкий спуск по крутой лестнице, вырубленной в скале. И ни факела, ни светильника магического. Лотосники, вы жмоты. Шеи не сворачиваете в темноте? Я, и то споткнулся. Ступеньки, блин, словно не для нормальных людей вырубали — неровности, разная высота, желобки вроде водостоков по бокам. На кой, спрашивается? Недосуг вырубить удобную лестницу и расширить её? Плечами за стены цепляюсь.

Если серьёзно, странное у ушастых подземелье. Старое, ступени под ногами крошатся, и создано не эльфами. Те не строят стены шероховатыми, грубо обтёсанными и влажными. С потолка капает, лестница скользкая. Тролли не мастаки рубить скалы и рыть подземные ходы, не любят пещер и сырости подземной. Ихтианы используют сотворённые природой пустоты. Гномьей работой тоже не пахнет.

Зря я не расспросил Игнаса об особенностях замкового подземелья. Уж он‑то в курсе о разумных, до эльфов тут окапывавшихся. Наверное.

Спуск был долгим. Я углубился под землю метров на пятьдесят, затем лестница поворачивала на девяносто градусов и вела ниже. Стёртые ступени напомнили выкопанный и захоженный спуск к речке с крутого берега.

Скопление разумных ближе, подо мной, в конце кажущейся бесконечной лестницы. Кошачьи Когти в руках, Тенёк бежит впереди, проверяя путь на наличие ловушек и вредоносных чар, боевой транс второго уровня до предела обостряет восприятие и даёт повышенную скорость реакции. Ко встрече с неведомым готов.

Стоп! Я резко остановился, прислушиваясь. Из хода впереди донеслись тихие, приглушённые расстоянием всхлипывания. Плач? Причём детский, его ни с чем не спутаю. Дети в подземелье?! Какого подземника лотосники сюда притащили детвору?

А то тебе невдомёк, Сандэр. Эльфы сами по себе ушастые сволочи похлеще синек. Дом Белого Лотоса обвинялся в запрещённом поклонении духам, и Игнас говорил, от веры своей местные не отказались. Для виду раскаялись, на самом же деле проводят втихую ритуалы. И вполне вероятно, дети принимают непосредственное участие в колдовских действах. Вообще ребёнок считается ценнейшей жертвой. Дитя разумного едва ли не самое дорогое лакомство для обитателей потустороннего мира.

Дальше я спускался практически беззвучно. Скользкая поверхность ступеней гасила звук шагов, я ступал, затаив дыхание, и беспокоился лишь по поводу громкого сердцебиения. Впрочем, аура моя не скрыта, и засечь меня не представляет труда.

Лестница заканчивалась проходом в просторное помещение — будто громадный монстр когда‑то вырвал кусок породы, оставив рваную рану в скале. Из отверстия падал на нижние ступеньки ровный красноватый свет, признак магического светильника. Я осторожно заглянул внутрь. Продолговатая пещера, от лестницы выложенная каменными плитами дорожка — коридор между клеток с детьми. Клетки из разросшихся корней. Понятия не имею, какие растения прорастают на глубину в сотню метров. По бокам от мощёного коридора журчит вода, текущая по канавкам. Над ней клубится полупрозрачный туман, алый от света вставленных в стены осветительных кристаллов.

Длинные ряды клеток уходили к дальнему выходу, чернеющему на том конце дорожки. Да здесь несколько десятков детворы заперто. Их ауры я и чувствовал, ошибочно определив местоположение. Не в подвале они, а в подземелье под подвалом. Здесь и родовой склеп где‑то. Твою же, план замка от Игнаса неверный. На чертеже не было длиннющего подземного хода на глубину демон знает сколько метров.

Я ступил на дорожку, показавшись во входном проёме. Ловушек нет, Тенёк обследовал коридор, чар на детях тоже. Все здоровые, с яркими аурами, свидетельствующими о склонностях к магии. Будущих магов собрали, гады.

— Дядя, пожалуйста, выпустите нас, — всхлипнул малыш лет пяти за прутьями — корнями в ближайшей ко мне клетке.

За ним стоял чумазый мальчонка помладше. Его стискивала за пухлую ручонку девочка лет десяти — одиннадцати. Она потянула пятилетнего карапуза от решётки, испуганно глядя на меня.

— Тсс, — приложил я палец к губам и двинул прочь, мимо клеток с боязливо жмущимися к углам детьми.

Ни эльфов, ни троллей. Только человеческие дети, грязные, неухоженные, со спутанными волосами и в рванье. Так синекожие содержат угул — джас — жертвенное мясо, предназначенное для духов покровителей клана и племени.

Чем отличались длинноухие выродки аллиры от синих дьяволов ксаргской араньи? Ничем по большому счёту, кроме внешности. И те, и другие в прошлом резали друг друга на алтарях в честь первобытных, диких божеств. Эльфы полагали себя цивилизованной белой костью, троллей считали кровожадными варварами. Они в сущности своей одинаковы.

Маленькие узники лотосников обречены. Для чего заперли детвору под землёй? У Эладарна нет заложников людских государств, любовью к людям длинноухие не страдают. Для них мы низшие создания, подверженные животным инстинктам. Взаимовыгодное сотрудничество самое большее, на что следует рассчитывать мерзким полуживотным, недалеко ушедшим в развитии от синек.

Помогу вам, ребятишки. Заберу чашу, вылечу Игнаса, и вместе с ним разнесём замок. Я освобожу вас, и если не исполню обещания, вы станете свидетелями моего последнего сражения.

Я пересёк пещеру, вошёл в узкий тёмный проход, соединяющий «тюрьму» с сокровищницей. Снова спуск — пологий, без ступеней. Под ногами струится вода, стенки и потолок мокрые. На миг показалось, будто иду по глотке гигантского каменного чудовища.

Всхлипывания затихли позади, впереди послышались едва уловимые голоса. Я замедлил шаг. Голоса слились в один, звучащий громче и громче — он отдавался эхом от стен, проникал под черепную коробку и стоял в ушах непрерывным гулом бьющего колокола. Мощный, уверенный баритон говорил на общеимперском необычайно чисто, точно коренной житель столицы, но голос не принадлежал человеку. Звук наполнял сознание, вытесняя мысли и эмоции, порождал смутные образы, являющиеся из мрака. Он звал, суля немыслимую власть, тайные знания и бессмертие.

— Придите, смертные, и я лишу вас страха. Служите мне, и я награжу вас. И обретёте вы Силу, сокрушающую горы и заставляющую склониться владык Трёх Миров. Я господин Белый Лотос, повелитель живого и мёртвого, отец трав, цветов и деревьев, очищу вас от скверны, наделю жизнью вечной. Возвыситесь вы над смертными, как я возвысился над духами и богами, землёй и воздухом, огнём и водой.

Звуковые волны, исходящие из глубины пещер, захлёстывали сознание и уносили сквозь пространство и время в эру, когда мир Трёх Лун был молод, и властвовали в нём существа, спустя тысячелетия забытые и спящие под толщами земли и камня, терпеливо ожидая часа пробуждения.

Эльфы тогда уподоблялись дикарям, слоняющимся по Ксаргу и воюющим с многочисленными племенами троллей и гоблинов. В звериных шкурах бродили они, увешанные костями, и поедали врагов и павших родичей, отдавая им честь и перенимая силу и храбрость. Они позабыли предков, приведших их в Лантар. Существование эльфов было тусклым и безрадостным, покуда не повстречали они Белый Лотос — царя растений.

Белый Лотос научил Детей Звёзд многому. Для прославления покровителя в веках они постигли тайное письмо и строительство храмов. Они прекратили кочевать по полуострову, осев на берегах озера, на котором рос лотос. Аллиры научились возводить постройки из камня и обносить дома растительными ограждениями от диких зверей и троллей. Потом принялись без устали воевать с соседями и приносить щедрые жертвы цветочному божеству, вырезая на них символ лотоса и утапливая в чёрных озёрных водах.

Эльфы освоили магию трав и деревьев — зачатки обширной отрасли магии Природы — и впервые за десятки тысяч лет начали проводить ритуалы и церемонии. Белый Лотос, видя искреннее почитание, даровал им власть над растениями и сотворил для защиты своих поклонников лесных духов — дриад и древней.

Вскоре племя возвысилось, выбив из окрестностей озера троллей, и к нему начали стекаться разрозненные эльфийские кланы, ища спасения от синекожих. Не минуло сотни лет со дня встречи эльфов с божеством, и на берегах вырос город поклонников Белого Лотоса, нарёкших себя высокорожденными.

То был дивный город, впоследствии возвеличившийся и ставший столицей нового, невиданного прежде великого княжества. Здания из ослепительно белого камня с красными прожилками, шершавого, точно кора деревьев, и вбиравшего в себя солнечный свет и тепло. Зимой он согревал семьи, летом в стенах из него царила прохлада. Городские башни, стрелами возносящиеся в небо, венчали шатры из зелёных, жёлтых и красных листьев, и казалось, это не построенные разумными здания, а чудесные деревья, выращенные богами.

Всё заканчивается. Эпоха славы и побед уступила периоду распрей и бед. Последователи явившегося из иного мира чужака разрушили чудо — город и вырубили священные рощи, сорвали и сожгли цветы лотоса, пролили кровь родичей в воды озера. Знак Крылатого Единорога алел на плащах святотатцев. Они стремились уничтожить старых божеств, растоптать память о них.

Последние семена хранились у остатков княжеской семьи, бежавшей на север и позднее присягнувшей на верность новому правителю, и у Великого Князя, отступившего в Подземье со своими сторонниками.

Видения растворились в серебристом тумане, эхо потустороннего голоса затихало, его громовые раскаты обратились в настойчивый шёпот, сулящий невообразимое могущество древних. Он вызывал теперь злость, возвращая меня к реальности. Тающие в уголках памяти образы давили могильной плитой, под которой зрела горечь.

Я тряхнул головой, окончательно прогоняя гипнотическое состояние. Духи, вашу дивизию, где ментальная блокировка внешних воздействий?! Не привиделось же мне из‑за душевных переживаний. Уйду из Эладарна и вызову вас на ковёр. Давно пора закреплять на практике материал по ловцу духов от Игнаса.

От проклятого голоса я поплыл и неосознанно прошёл кишку подземного хода, очнувшись у огромной пещеры. Из породы торчат магические светящиеся кристаллы — естественные светильники, сталагнаты высятся мощными каменными колоннами вокруг озера, заросшего белыми цветами лотоса.

Пещера пропитана айгатой. Без неё кристаллы перестанут светиться. Странно, средоточия магической энергии не ощущается. Она равномерно разлита повсюду, в озере её чуточку больше. Впрочем, заговоренная и зачарованная вода прекрасно укрывает магические проявления.

— Подойдите, смертные, и исполните предназначенное вам свыше, — вещала на берегу фигура в белой сутане, поднимая руки в призывном жесте. Рядом с ней стояли трое типов в белых одеяниях, чьи лица не видны под балахонами. — Подойдите и обретите покой вечности, дети людей!

Сделав с десяток шагов к балахонщикам, я разглядел на том берегу троих подростков в свободных рубахах — девочку лет четырнадцати с распущенными русыми волосами и парней помладше, годков эдак двенадцати — тринадцати. На чистых и едва ли не сверкающих белизной рубахах виднелись вышитые серебром и золотом цветки лотоса. Они стояли далеко от эльфов — кто ещё те четверо? Сыновья местного экс — князька, не иначе.

Самое удивительное взгляды детей. Пустые, смотрящие в точку на середине озера, где раскинулось цветочное поле и громадный лотос. Повинуясь очередному воззванию, ребята с остекленевшими глазами шагнули в воду. Парни заходили глубже, девочка шла по протянутому до центра озера мостику.

— Познайте сладость вечности! — не прекращал громогласно вещать жрец. — Тела ваши послужат удобрением для будущей жизни, духи освободятся от зла и страстей. Вы преобразитесь… переродитесь в новой форме по велению нашего господина, и сольётесь с ним в единое целое.

Да он зовёт их утопиться! Проклятье!

Над плечом раздался щелчок, и в ту же секунду инстинкт самосохранения завопил об опасности, бросая меня в сторону от ударившего в камень клинка.

— Ступайте же!

С финальным выкриком балахонщика парни погрузились под воду.

Бросаться за ними с бойцом на плечах верное самоубийство. Ненавижу выбирать между жизнью и смертью. Чего я добьюсь, кинувшись спасать парней? Убьют меня, детвору утопят. Терзаться душевными муками некогда, надо действовать, и желательно стремительно.

Надо мной склонился, врезав в пол наконечник копья, укутанный от пят до макушки в плащ боец. И снова здрасьте, гражданин плащеносец. На сей раз копейщик, но мне‑то не легче, утонувшим ребятам и подавно.

Перекат вбок. При свете драться удобнее, вижу противника. Мой визави предосудительно покачал башкой под капюшоном, издав серию тихих щелчков, похожих на цоканье языком. Ай — яй — яй, плохой человечишка, резвость показывает, нехорошо, да? Сейчас я тебе кое‑что похуже покажу, совсем расстроишься.

Цвета потускнели, предметы утратили трёхмерность. Вместо бойца колеблющееся неясное пятно скрываемой ауры. Полностью её не спрятал, то ли плащик пониже качеством, то ли обращаться с ним типчик не умеет. Из‑за магического фона пещеры способность ловца обнаруживать источники айгаты не предупредила о его присутствии, да и я хорош, рот разинул при виде жертвоприношения. Ребят жалко стало, об осторожности забыл и чуть не получил копьё в спину.

Тенёк, работай. Тут по твоей квалификации диверсионной.

Теневой дух послушно скользнул к мареву и растаял в нём, увеличив раза в полтора. Плащ не артефактный, просто зачарованный на маскировку ауры. Обыкновенная поделка ушастых чародеев.

Пятно завибрировало и потемнело, обозначая контуры духовного тела противника. Молодчина, Тенёк, разрушил структуру наложенных чар и вгрызся непосредственно в ауру носителя, выпивая из неё энергию. Не магичить тебе, плащеносец.

Перемещаюсь вплотную к врагу и материализуюсь под ним, рывком вспарывая голени кинжалами. Эльф неловко отпрыгивает, за ним орошается кровью из рассечённых вен камень. Жаль, я рассчитывал на повреждение сухожилий и частичное обездвиживание.

Копьё ударило в пустоту. Поздно, дружок, теневое измерение моё всё. Я приподнялся в густой тени колонны — сталагната на безопасном расстоянии от разразившегося щелчками бойца.

Ай да выдумщик, ишь, воткнул копьё в пол и стоит на нём вверх тормашками, упираясь обмотанной грязными бинтами рукой. Хм, и ноги у него завернуты, точь — в-точь у мумии из старых американских ужастиков. Полы плаща задрались, открыв зрелище худых бёдер в тканевых лентах.

Интересная позиция у копейщика, выгодная. Попробую его достать из теневого измерения и наколюсь на клинок, и кровь он задумал остановить таким хитрым способом. Ха — ха трижды, для проклятия потуги ушастого тщетны. Ну — ну. Постой на руке, подумай. На древко у тебя, кстати, чары прочности наложены? Испытаем.

Вынырнув поблизости от противника, я с размаху рубанул по воткнутому копью и немедленно провалился в тень. Древко не поддалось, лезвия Когтей оставили на нём лишь зарубки, несмотря на повышенную остроту.

Боец, не удержав равновесия — сказалась кровопотеря, — упал на пол. В воздухе он сгруппировался и приземлился на ноги, присел и отскочил. Остановится — искромсаю. Скорость теряет здорово. Зря он наголенники не надел, глядишь, уцелел бы.

Отступление. Крестаэль

Он чувствовал дыхание смерти. Кровь вытекала из него непрерывным потоком, не помогали ни чары лечебного амулета, ни боевой транс. Кровь отказывалась свёртываться, и с каждой выплеснутой на пол ритуального зала каплей приходило понимание: гибель неизбежна. Он провалит задание, возложенное на него самим Князем Остонена.

Крестаэль командовал наёмным отрядом эльфийских воинов. Репутацию надёжного бойца он заслужил за столетия службы на границе с синекожими отродьями тьмы — эладарнские пограничные владыки охотно нанимали обедневших воителей для защиты земель от набегов синей орды. Защитные барьеры не всегда сдерживали натиск племён, объединявшихся ради достижения извечной тролльей цели — положить десяток — другой Высокорожденных и сжечь вражеское селение перед смертью. Стрелки Крестаэля прошли жестокую школу на рубежах королевства, отряд его по праву слыл одним из лучших на севере Эладарна.

Наёмнику повезло сражаться под командованием владыки Крепости Лотоса в войне против подгорных коротышек. О, сколько он тогда срезал гномьих бород! На той войне отряд присягнул тогда ещё князю Остонена и служил ему поныне.

Крестаэль не мог оплошать. Слишком многим он обязан дому Белого Лотоса. Кто излечил его любимую женщину от смертельного недуга? Повелитель. Благодаря кому он прославился? Благодаря повелителю. Кто даровал его сыну возможность учиться в столичном Университете Высшего Искусства? Тоже повелитель. Посмеет ли раб смотреть в глаза высокорождённому, столько сделавшему для него? Зачем жить с позором?

Воин зарычал бы, если бы у него оставались голосовые связки. Из горла раздались россыпь частых щелчков и гневное сипение. Он не погибнет, у него достаточно сил для победы. Клинки врага отравлены либо зачарованы, потому кровь не остановить. Крестаэль знал, что делать. Он не раз сталкивался с подобными случаями в аранье, когда шаманы насылали на Стражей Границы проклятия.

Откинув копьё, воин выхватил короткий меч и, затаив дыхание в преддверии болезненных ощущений, вонзил клинок в бедро. Боли не последовало. Семена лотоса, зреющие в плоти, не допустили её появления, отрезав чувства от сознания эльфа. Безостановочно боец рубил себе ногу, избавляясь от вредоносных чар на ранах.

* * *

Такого я не видел. Сорвавшийся с копья боец запрыгнул на естественную колонну, вцепился в неё рукой в тонкой перчатке и, достав из‑под плаща меч, остервенело задолбил клинком по повреждённой ноге. Разгадал, почему кровь не сворачивается и решил применить радикальный метод лечения. Респект смелости, на отрубание собственной ноги редкий разумный отважится.

Он собирается продолжать поединок. Безногий, потерявший море крови, обессиленный. Допустим, у него в загашнике целительный амулет, но конечности‑то ему не отрастить за минуту. Пока он регенерирует, я его прикончу раз десять.

Необычная у него аура. Вроде не совсем эльф. Полукровка?

Откромсавший себе ногу воитель взялся за вторую. Первая спустя секунду перестала кровить, рана затягивалась подозрительной коростой. Не бывать тебе спринтером, боец.

Теневое измерение, рывок к столбу — сталагнату. Я и по вертикальным поверхностям перемещаться умею. Кошачьи Когти взрезали пространство из тени плащеносца, чисто отрубив ему руку у запястья. Покалеченный вояка кулем покатился вниз. Настоящий воин, оружие не выпустил и перед смертью.

Боец растянулся в луже крови и тут же попытался сесть, затем, опираясь на культи ног, приподняться, ухватившись рукой за воткнутое в пол копьё. Он застыл в неестественной, ужасающей позе на несколько секунд, и когда я думал — всё, отдаст концы, — вдруг затрясся. Обрубки конечностей увеличились, словно надуваемые воздухом кошмарные шары, и лопнули, обнажив выпроставшиеся отростки ядовито — зелёного цвета.

Как знал, без магии не обошлось. Провожусь с ним битый час, там сыночки хозяина замка очухаются. И ведь начал же Тенёк разрушать его энергетические связи. Маг после вмешательства в астральное тело лишается способности творить чары, этот же орех покрепче оказался, видимо, с дублирующей магосистемой, огромнейшей редкостью среди лантарских магов и магических существ. Из мне известных ею старейшие лоа обладают. Были в истории и колдуны, обеспечивавшие подобным образом собственную выживаемость, аж штук пять. Все вроде благополучно скончались при интересных обстоятельствах. Кого в кислоте утопили, кого в домну гномью бросили, кого монстрам скормили.

Не пойму, у воина личинки из культей проклюнулись, или растение побеги выпустило? Однозначно, нечто чужеродное, аура визави будто взбесилась, преобладает в ней уже не эльфийское. Я‑то считал, он полукровка. Получите и распишитесь, носитель адской твари, сосуд с подсаженным неразвитым чудищем, причём питается детёныш энергиями воина, по той же ауре чувствуется. Вытягивает из него все соки.

Внезапно выстрелившие отростки врезались в естественную колонну в сантиметре от меня. Я еле увернулся, до того быстро пронеслись тентакли, искрошив камень. Теневой мир сомкнулся надо мной, я переместился на десяток метров и вынырнул из пола. Уфф, дольше находиться в ином измерении нельзя, придётся полагаться на физподготовку. Айгаты остаётся капля, слабость в теле из‑за надвигающегося отката. Ну, вредно столько раз за день подвергать неокрепшее астральное тело нагрузкам.

Ох, нездорово выглядит воин. Плащ и бинты вспухли буграми. Секунда, и ткань порвалась, выпуская тонкую гибкую лозу из спины и плеч эльфа. Блин, это длинноухим не назовёшь, до того изменения кардинальные. Отросшая примерно до полутора метров лоза зашарила по полу, тычась в него слепыми змеями дальнего родственника Горгоны.

Превратившийся в центр отростков воин взвился в воздух в моём направлении, моментально выпуская во все стороны удлинившиеся атакующие отростки. Я отпрыгнул за сталагнат, пригнулся и с неприятным удивлением открыл для себя пробивную способность тентаклей. Они пронзили каменный столб надо мной и с рассерженным шипением стали хлестать воздух.

Тенёк, дух безмозглый, куда подевался? К ноге, кому сказано! Не схарчил ли тебя, случаем, бойкий сожитель эльфийского вояки плащеносца?

— Славься, господин Белый Лотос, отец трав и деревьев! — прокатилось под сводами пещеры, перекрыв гул рушащихся под ударами щупалец камней. — Да пребудет с тобой вовеки твоя невеста!

Перекат вперёд, разрыв дистанции, поворот на сто восемьдесят градусов, взмах Когтями. Отсечённый отросток извивающейся гадюкой падает на пол, обрубок резко сжимается, возвращаясь к узлу тентаклей, бывшему эльфийским воином.

Высоковато забралось чудо — юдо. Недоделанный одержимый резво передвигался по потолку, выбрасывая отростки и прикрепляясь ими к каменным выступам. Походил он на гибрид ожившего куста и ёжика. На концах щупалец заблестели капельки зеленоватой жидкости, точь — в-точь роса выступила. Ядом удумал брызгаться, гад? Подойти побаивается, памятуя о смертоносных кинжалах. От посечённого щупальца избавился, вырвав с мясом, и оно лежит неподалёку, побуревшее и полуразложившееся, отравляя воздух гнилостным смрадом.

Неожиданно противник запнулся на мгновение. Создающие ему страховку отростки то и дело срывались, и он повисал, постепенно затормаживаясь. Спустя минуту неуклюжей акробатики потемневший полукуст — полуэльф шлёпнулся с потолка неопрятной массой. Да что с ним? Вирус подхватил, или чары Когтей классно сработали?

Щупальца разлагались, меняя цвет и запах. Они подёргались немного и затихли, распластавшись отвратным грязно — бурым ковром вокруг скорченной человекоподобной фигуры. Обезображенное, со слезшей кожей и облепленное гнилыми мышцами лицо эльфа с торчащими из провала рта зубами кривилось от ненависти, хорошо ощущающейся в ауре разумного. Оставшееся от эльфа существо по — прежнему сжимало в руке копьё, оставаясь до конца воином.

Сытый и довольный своим существованием Тенёк вальяжно вывалился из астрального тела модифицированного бойца и укрылся в моей тени. Ай да теневой дух, ай да сукин сын! Полностью разгрыз энергетические структуры, тем самым фактически убив подсаженную в разумного сущность и истощив носителя. Айгаты нажрался на год вперёд. С духом эльфа не совладал, правда, но оно мне на пользу. От кого я подзаряжусь перед боем с хозяевами крепости?

Духовная энергия привычно потекла по руке к солнечному сплетению, вбирая пойманный эльфийский дух, и отозвалась внутри приятным ощущением полноты. Запас под завязку, очередной противник повержен. Настал час уничтожить балахонщиков, кормящих плотоядный цветок человеческими детьми.

Четверо в белых одеждах на берегу подземного озера простирали руки к исполинскому цветку. Поют протяжную песнь, славящую прародителя растений Трёхлунья, зажмурились. Наша с охранником возня их нисколько не смутила. Самоуверенные придурки в религиозном трансе, хвала ангелам и демонам, и не подозревают о присутствии убийцы. Колышущаяся тёмная вода лижет босые ступни духопоклонников, захлопнувшиеся лепестки громадного лотоса светятся от переполняющей цветок айгаты. Девчонки не видно, верно, её не спасти.

Обезглавить ублюдков, как делают со всякими порядочными колдунами? Чересчур лёгкая смерть не для них. Пусть мучаются. Пленить духов тоже не буду, ни к чему мне четверо неслабых магов с твёрдой волей. Темница не резиновая, хватит с меня охранников и полуразумного растения.

Я знаю, что навечно погрузит вас в океан боли и лишит посмертия.

Подскочив к крайнему балахонщику, я повалил его на пол. Гархар, слышишь меня, скат летающий? Я подарок приготовил, тебе понравится. В счёт просроченных восьмерых буйволов получишь четырёх магов эльфийского происхождения. Трапезы вкуснее для старшего лоа не найти. Детей ушастиков, обладающих внушительным запасом айгаты балахонщиков, днём с огнём не сыщешь.

Отрываю от одежды жреца — колдуна лоскут ткани, быстрыми разрезами ставлю ромбовидное клеймо — знак Гархара на груди длинноухого и вонзаю в него кинжал. Эльф вздрогнул, распахнул глаза в ужасе и шумно выдохнул. Готов, угул — джас.

Следующий!

Дёрнулся последний из братьев, к тому времени спешно выходящий из транса, и застыл навечно, напоровшись на кинжал. Коготь не ритуальное оружие, да разит ничуть не хуже. В будущем обзаведусь специальным ножичком для жертвоприношений, мне, шаману, обязательно.

Кровь жрецов стекала по берегу в озеро, окрашивая воду в вишнёвый цвет. С водичкой непорядок, гляжу. Слишком тёмная.

«Осквернитель! Святотатец!» — настойчиво зашептало отовсюду. Над лотосами зависло прозрачное облачко и расползлось по пещере, забиваясь в дальние уголки. Цветочки‑то с характером, чего и следовало ожидать от одержимых растений. Ну, не совсем одержимых. Одержимые бы выпрыгивали из воды, обратившись в монструозных тварюшек. Лотосы ведут себя прилично, выпускают пыльцу, пробуя защититься от злого меня. Должно быть, ядовитую пыльцу, единственное средство остановить врага.

И правильно, ибо житья вам не дам, особенно тому здоровяку в центре озера, к которому проложен каменный мостик. Вложив Когти в ножны, я взялся за рукояти тролльих топоров. На подчинение и перекачку жизненной силы не претендую, для меня главное результат. Авариэль говорила, любое ранение, нанесённое вами, смертельно. Ну, действуйте. Видите тот белоснежный бутон? Он ваш. Кушайте на здоровье.

Обсидиановое лезвие метательного топора, пущенное в полёт, с чавкающим хрустом утонуло в нежных лепестках гигантского лотоса. Повреждённая мякоть вмиг потускнела, от краёв порезов распространилась гнилостная чернота.

Какого?! Голова закружилась, в ушах зашумело. Сквозь шум прорывался многоголосый вопль, то угрожающий развоплотить и повергнуть в вечные муки, то обещающий сказочную власть над растениями и смертными. Ноги подкашивались, я еле стоял, опираясь о колонну сталагната. Во рту горько и солоно.

Отступаю на шаг от озера и цветов. Гул в черепной коробке, перемежаемый угрозами и посулами нечеловеческого могущества, не прекращается. Наоборот, голоса становятся громче, а мне всё хуже и хуже.

Выданная Игнасом нефритовая жаба на шее разогрелась и нестерпимо жгла кожу. Амулет боролся с ядом, проникшим в меня. Зажарит ведь! Толку с него, если я не прикончу лотос, метнув в него второй топор, и останусь в пещере. Сорвав с шеи, я закинул жабу в озеро.

Вода в месте падения забурлила багровой пеной, цветы поблизости увяли и распались невесомой пылью. Нейтрализовав ближайшие растения, волна охватила колеблющееся цветочное поле — озеро. Лотосы гибли, лишь центральный изрубленный цветок успешно сопротивлялся. Лепестки опадали, пожелтевшие и светло — серые.

Голова перестала кружиться, дышится легче, голоса почти заткнулись, иногда молят тихонько о пощаде. Слабость в ногах пройдёт. У Игнаса обязательно спрошу, где взять жабий амулет. В хозяйстве пригодится. Синьки ядами профессионально занимаются, и Ночные Охотники тоже балуются, не говоря об эльфах всех расцветок.

Покачиваясь, я с топором в руке направился к каменному мостику. Господин Белый Лотос, иду тебя выкорчёвывать.

Топор провалился в закрытый бутон, проделав дыру размером в локоть. Края ран на лепестках почернели, точно их пожгло огнём. Добрые топорики смастерил шаман синек. Плевать на блокировку передачи мне жизненной энергии, без того изумительное оружие возмездия. Второй из нутра лотоса достану, и адскому цветочку капут настанет. Удар, удар, удар. Лезвие размеренно поднималось и опускалось, рубя сочную цветочную мякоть. За разумных, потерявших жизни. За утраченное посмертие жертв.

Вопль заставил невольно отпрянуть от разбитого, искорёженного бутона. Из‑под рванья лепестков с мольбой и болью смотрело существо, напоминающее принесённую в жертву девочку. Только кожа зелёная и вместо волос хлысты лозы с нераспустившимися листочками.

Невеста господина Белого Лотоса — несформировавшаяся дриада, производство коих поставлено в здешнем замке на поток, выпрыгнула из своего убежища с грацией охотящейся хищницы, толкнув меня небольшим телом. Соединявшие её с цветком подобия тоненьких корней оборвались, и она завершила маневр падением на скользкие камни мостика. Из обрывков, тянущихся из спины и затылка, сочилась зеленоватая мутная жидкость.

Дриада попыталась подняться и неуклюже грохнулась, ссадив кожу с локтей и коленей. Опять попытка, закончившаяся барахтаньем и взглядом, от которого по спине пробежала стая пауков — птицеедов. Нечеловеческая мука и мольба о прекращении страданий.

Ненавижу дом Белого Лотоса. Ненавижу цветок, произрастающий из глубин преисподней и покачивающийся передо мной остовом сгоревшего парусника. Ненавижу духа, чьим воплощением он является.

Мне не освободить девчонку из астрального рабства. Отныне она намертво привязана к цветку, вернее, духу, живущему в нём, и после смерти физического тела ей суждено стать его пищей. Не знаю, как разомкнуть связь, очень крепка. Зато избавлю от мучений и выкраду из астрального мира, оставив Белый Лотос с носом.

Приблизившись, я прижал ладонью голову дриады к полу. Прости.

Дух девочки покинул умирающее тело удивительно легко. Прохладным бризом потёк по руке и исчез в районе солнечного сплетения, наполнив меня ощущением свежести и цветочного аромата.

Я выпрямился и шагнул к скукожившимся остаткам гигантского магического лотоса. Цветок представлял собой неприглядное зрелище, напоминая кучу компоста, плавающую на воде. Грязное, чёрно — серое, со светлыми пятнами, обуглившееся и частично сгнившее растение.

В нём теплится искорка жизненной силы. Оставь я его, и он восстановится. Изруби на куски, и он возродится в аранье, начнёт расти, поглощая слабейших лоа, спустя годы восполнит потери в айгате без поклонения. Улыбнётся ему удача, и его признает покровителем бродячее племя троллей. Страшно представить, какую силищу он обретёт. Не хочу давать людоеду шанс на спасение.

Растопыренные пальцы утонули в ядовитом соке отца растений и ухватили расползающуюся под рукой гниющую мякоть в центре цветка. Лотос вздрогнул, прям испугался, и разложение ускорилось. Врёшь, не уйдёшь. Не позволю смыться в астрал. Раны достаточно ослабили тебя, чтобы сделать послушным моей воле.

Вытягивать дух, по запасу айгаты равный старшему лоа, тяжело. Будто тащишь вручную из моря невод, полный рыбы. Сеть вот — вот порвётся, но ты контролируешь ситуацию и не допускаешь освобождения улова. Это и есть истинная ловля духов. Напряжение, азарт и радость от победы.

Не помню, сколько времени потратил на заключение Лотоса во внутреннюю темницу и когда закончил. Очнулся я на мостике. Кристаллы в стенах пещеры светились еле — еле, словно минула тысяча лет, и они исчерпали ресурс энергии. На поверхности озера от цветов не осталось и следа — чернильная вода спокойна и непроницаема. О разыгравшейся трагедии свидетельствовали клочья испачканной кровью одежды на берегу. Ни тел, ни гниющих останков полуэльфа. Трупы хозяев крепости скушал вечно голодный Гархар. Надеюсь, с ним мы в расчёте. Четверо ушастых магов куда предпочтительнее лесных быков.

Поднимаюсь, покачиваясь. Живот жгутом скрутило, режущая боль от переизбытка духовной энергии. Тюрьма духов переполнена, больше не влезет. Во всяком случае, не сегодня. Мышцы ноют, пол неустойчивый. Чудо, что на ногах держусь и не накрыло откатом по всей строгости.

Ха, оптимист. Может, и накрыло. Сколько времени я провалялся? То‑то и оно. По ощущениям недолго. Ну, надежда умирает последней.

Игнас! Мысль о бывшем Ночном Охотнике вспыхнула в сознании и придала мотивации. Срочно найти божественную чашу, отнести Игнасу и, вылечив его, вывести отсюда детвору. Кстати, с главой семейства не забыть разобраться.

Где здесь сокровищница? По идее, за пещерой. Я плюнул на усталость, доплёлся до копья охранника — эльфа и, подобрав оружие и использовав в качестве посоха, исследовал стены. Проход ведёт он в соседнюю пещеру с детьми. Вход в хранилище артефактов замаскирован?

Поиски с привлечением Тенька результатов не дали. Волшебные предметы не чувствовались, скрытник лотосников поработал на славу. Слабый магический фон у озера и осветительных кристаллов, оно и понятно, почему. Где искать чашу?!

Без паники, дело‑то житейское. Быстренько смотаюсь к Игнасу и расспрошу подробнее о местоположении сокровищ. Вот гадство, он из‑за моей нерасторопности и любви к справедливости перекинется сто раз. И надо оно мне было ловить тот Белый Лотос?! Раздолбал бы топорами, он бы и подох.

Надо. Духи твари мстительные, он бы мне отомстить собрался. Безопаснее под замком держать. Посидит, осмыслит бытие свое, над ошибками поразмышляет в отдельной камере.

Я преодолел кишку пещеры, узилище с детьми в клетках. Ребятишки взирали на меня с нескрываемым страхом и стремились слиться с дальними стенками, спрятаться за ворохом тряпья и прутьями — корнями. Да не бойтесь вы, ничего вам не сделаю плохого.

Подъём по лестнице в темноте длился вечность. Путь я помнил отлично и не спотыкался.

Не отпускала тяжесть, будто пудовую гирю проглотил, и темнота нагоняла мысли об опоздании. Вряд ли я пробыл в пещере долго. Иначе меня бы обнаружил хозяин замка и дриады.

Фух, заветная дверь в винохранилище бесшумно открылась. Ступив в подвал, понял — встречи с главным лотосником не избежать. Источник айгаты, пылающий ненавистью, с явно враждебными намерениями спускался с донжона. Хм, почему‑то энергии в нём меньше. Очевидно, растратился по дороге, поколдовал маленько. Подготовился основательно ко встрече с таинственным визитёром.

Забавно. Никогда не предполагал, что умру в эльфийском замке, напичканном ботанскими чарами, победив перед тем порядком потрёпанного бога растительного мира Ксарга. Чем слаще победа, тем горше следующее за ней поражение.

Ха, и с чего столь мрачное настроение? Айгаты навалом, за поясом убийственно блестят обсидиановые топоры и с нетерпением ожидают начала боя зачарованные кинжалы. Организм подкачал, ну, не справляется смертная оболочка с количеством энергии, не успевает перерабатывать и трещит по швам. Разве перенасыщение проблема? Заклятья теневой магии снимут напряжение. Мы ещё повоюем, дорогие мои старики, то есть духи.

Посланный на разведку Тенёк, отягощённый отобранной у полуэльфа — охранника энергией, лениво поплыл к предполагаемому отцу семейства. Самоуверенный ушастик, прёт бульдозером с верхних этажей, и плевал с крыши донжона на меры предосторожности.

Ничего себе, и он тоже переживает боль. Движущееся средоточие айгаты пульсирует ею, точно оголённый комок нервов, зажатый железными щипцами. Болезненные эманации расходятся волнами по астралу, я благодаря способности ловца чую их.

Тенёк принёс сообщение о продырявленной ауре спускающегося эльфа. Папаша балахонщиков, между прочим, увешан артефактами, чисто новогодняя ёлка игрушками. И еле ползёт, бедняга, из‑за результатов неудавшегося ритуала жертвоприношения. Он был связан духовными узами с лотосом и сыновьями, завершал магоконструкцию, потому отсиживался на верхушке донжона. Раны цветка передались ему.

Подниматься навстречу лень, да и тяжко. Сам придёт. Я у лестницы посижу в засаде. Тенёк, обожравшийся ты зверёк, готовься кушать. Надо, Тенёчек, надо. Давай, двигай к нашему товарищу. Стандартное внедрение в ауру и окончательное её разрушение.

Главный лотосник тащился по лестнице, цепляясь за резные перила. Проникающий из распахнутых дверей свет падал на сгорбленную фигуру в фирменных лиственных доспехах, пропитанных кровью. Он прижимал к груди изрубленную, держащуюся в жёстком нарукавнике руку и хрипел, роняя тяжёлые алые капли на шершавые каменные ступени. В руках оружия нет, за поясом в ножнах длинный прямой меч и кинжал. На голове сдвинутый набок шлем, повторяющий формой бутон лотоса.

— Т — ты… Ты здесь, покажись! — просипел эльф, остановившись.

М — да, боец из него нынче никакой. И контролировать айгату для творения заклятий неспособен из‑за повреждений астрального тела. Вывод — мужик абсолютно безопасен.

— Куда ты подевал исцеляющую чашу? — приставил я к горлу высокорожденного Коготь, поднявшись из тени за его спиной, второй рукой вынул из ножен поблёскивающий серебром кинжал с усыпанной самоцветами рукоятью и упёр ему под ребро.

— Ты пришёл за Чашей Грумгилда? Глупец! — длинноухий экс — князь хрипло рассмеялся, при этом вытолкнул из себя изрядную порцию жизненной влаги.

— Не вижу ничего смешного в угрозе расстаться с дурной башкой, — я слегка надавил на кожу остриём. — Отвечай, или, клянусь посмертием, перережу твою поганую глотку.

— Глупец, — содрогался от хохота эльф. — Ты явился сюда зря. Чаша давно отдана нашему господину Белому Лотосу. Воды Безымянного озера поглотили её, господин выпил из неё Силу. Дабы расти, ему нужна магия. Нет на свете магии сильнее божественной!

— Издеваешься, да? Думаешь, я тебя просто зарежу?

Откуда у главы семейства возник стилет, не понимаю. Клинок сверкнул в полумраке молнией, я отскочил, уходя от удара, и длинноухий, неудачно повернувшись, свалился по ступеням вниз. Не в его положении махать железками, вредно же.

У основания лестницы экс — князь зашевелился. Он постарался принять устойчивую позу на четвереньках. Затея не удалась — я навалился сверху, сорвал с него шлем и, ухватив за волосы, запрокинул ему голову назад. Свободной рукой полоснул по высокому лбу, ставя знак Гархара, и вогнал в эльфийский глаз Коготь.

Во дворе замка мертвецки тихо и светло. Солнце едва оторвалось от горизонта. Пробыл под землёй я вправду менее часа. Игнас должен быть жив.

Что оно зудит на запястье? Я приподнял рукав и охнул от неожиданности. Поимка Лотоса не обошлась без последствий. На тыльной стороне правой руки, которой я держал издыхающий адский цветок, пролегли светлые линии магического знака. Клеймо — печать на память. Ладно, выведу, если вредной окажется.

Я взобрался на крепостную стену, ветер к тому времени сдул с неё скрюченную и засохшую сторожевую лозу, нашёл верёвку и перелез по ней на другой берег реки. Бывший Ночной Охотник сидел, прислонённый к древесному стволу, и кажется, спал. Я тронул его за плечо, влив малую толику айгаты. Игнас открыл глаза.

— Игнас, приходи в себя. Я не найду чашу. Весь дом Белого Лотоса перебил, сокровищницу не отыскал. Наткнулся на подземное озеро. Поможешь?

Бывший Ночной Охотник неторопливо перевёл взгляд на меня.

— Поздно. Уходи, — прошептал он.

Сугробы взорвались снегом и комьями промёрзшей почвы. Твою же, зелёная снегурочка, чтоб её, и не менее зелёный кряжистый дед мороз. Вычислили всё‑таки, деревянные недоразумения, я вас по ауре за деревья принял по неопытности, и устроили засаду. Я шарахнулся назад и выставил перед собой копьё, другой рукой нашаривая за поясом метательный топор.

Ничего снегурочка, симпатичная. И старше принесённой в жертву растительному божеству девчонки. Или в дриадском обличье подросла?

Шорох позади вынудил меня обернуться. Ого, команда нарисовалась. У речного обрыва выстроились в ряд восемь братцев напарника деревянной снегурки, преградившие путь к реке и замку. Все узловатые призёмистые крепыши в мелких веточках.

Дриада, подкрадывавшаяся ко мне сбоку, замерла, недоумённо захлопала длинными пушистыми ресницами и внезапно бухнулась коленями в снег, за ней повторили движение древни.

Зажёгся болью знак Лотоса на запястье.

Интерлюдия третья

Форнаг — Дзин, грея свои старые кости на тёплом камне, наслаждался заходящим солнцем. Сегодня оно необычайно красиво и воинственно, окрашивает небо в оттенки красного. Тянущиеся к горизонту облака точно отяжелевшие стада горных баранов, коих выпасает племя, сгорают в небесном пламени. Они идут по медному пьедесталу в распахнутый зёв небесной печи.

При мысли о баранах рот старого тролля наполнился слюной, желудок дал о себе знать кротким урчанием. Приближалось время ужина, шаман к тому же не ел со вчерашнего дня. Пост перед свиданием с предками он соблюдал строгий, не то, что молодёжь. Им силы надобны для охоты и на случай нападения врагов, его же сила в духовной чистоте.

Близится День Праотцев, праздник горных троллей, отмечаемый ежегодно племенами на Горе Клыка. Пожалуй, чуть ли не единственный день в году, когда воины Седых гор из разных племён и кланов состязаются друг с другом, не проливая ничьей крови, молодые умыкают из соседнего стойбища себе пару, и им за кражу ничего не грозит. Предки завещали чтить день песнями и всеобщими гуляньями, радуя живущих ныне в Краю Серых Туманов.

Шаман благостно зажмурился под тёплыми лучами. О чём ему волноваться? Его племя сильнейшее в Седых горах, соседи и бородатые карлики опасаются с ним задираться, торговля с заезжими людскими купцами процветает. То в Ксарге запрет императора на продажу оружия троллям, здесь же особые законы. Никто не запрещает обогащаться за счёт бирюзовокожих дикарей, занятых междоусобной резнёй и стычками с эльфами и гномами.

Очень хорошо, ибо без людской стали племя Форнаг — Дзина не увеличило бы влияния и не поглотило ряд малых племён, став самым многочисленным в горах. Вождь мечтает о царстве, и мечты недалеки от действительности. Со стальными наконечниками копий и топорами создание тролльего царства цель достижимая.

От размышлений тролля отвлёк шорох. Кто‑то подкрадывался к нему сзади, стараясь ступать тихо. Бесшумная походка горцев пришельцу несвойственна, он шумел подобно едва научившемуся ходить ребёнку. Справедливости ради надо признать, ступал незнакомец аккуратно, просто не приучен к передвижению по горным тропам. В горах каждый камушек под ногой скрипом сообщает о твоём присутствии. Слух у троллей отменный, получше человеческого. Гномы вовсе глуховаты от рождения из‑за громыхающих дни и ночи напролёт кузниц.

— Никогда не плюй против ветра и не нападай на горного тролля со спины — опозоришься, — произнёс шаман нарочито громко. Трёхпалая рука его нащупала в лежащей рядышком сумке кожаный пузырь с громовым зельем, при ударе о землю разрывающимся с грохотом, способным оглушить любого смертного.

Шум позади стих. Верно, застигнутый врасплох разумный остановился. Нападать ему, должно быть, страшновато, отступать стыдно. Либо же он и не думал атаковать.

— Приветствую тебя, Форнаг — Дзин, шаман племени Высокого Ветра, — услышал тролль приятный женский голос. — Скалы поведали мне, ты многое знаешь. Ничто не укроется от твоего взора в Седых горах.

— О чём ты хочешь узнать, женщина?

Покуда незнакомка проявляла учтивость в разговоре, старик не собирался убивать её. К нему часто обращались за советом и помощью из соседних племён, он не видел в том ничего плохого. Знаменитый шаман и знахарь вправду сведущ в тайнах, неведомых большинству смертных.

— Проходил ли по вашим землям человек, по виду воин, вооружённый обсидиановыми топорами с красными отметинами?

— Ты идёшь за Кан — Джаем? — улыбнулся шаман, демонстрируя истёршиеся до корней клыки. — Послушай мудрый совет, женщина: не ходи за ним. Смерть сидит у него на плечах, тень его длиннее тени скал на закате. Хороший воин, великий шаман. Захочешь убить — умрёшь. Полюбишь — тоже умрёшь. Ковёр судьбы его выткан на том берегу Багровой реки, ему не по пути со смертными.

— Впервые слышу о великом шамане Кан — Джае. Охотником величали, но не Говорящим с Духами, — в голосе прорезалась насмешка. — Куда он направился?

Форнаг — Дзину не понравился тон собеседницы. Улыбка сползла с морщинистого лица, сменившись недовольным выражением.

— Кан — Джай участвовал в охоте на василиска и добыл очи ящера. Он достоин охотничьего ожерелья, ибо никто ранее не осмеливался в одиночку выступить против Окаменителя. Тот василиск был одержимым зверем. Кан — Джай одолел чудовище, спас жизни вождям наших кланов и дюжинам славных троллей. Кто ты, чтобы насмехаться над ним?

— Хм, когда только успел, — буркнула женщина.

— С охоты минула ровно седмица. В ту ночь мы приняли его поначалу за духа ветра, покровительствующего нам. Позже мы поняли ошибку, однако знакомство не изменило нашего отношения к нему. Кан — Джай наижеланнейший гость у Костра Старейшин, воины восторгаются им, шаманы завидуют ему.

— И ты, Форнаг — Дзин?

— Я уважаю.

— До такой степени, что был бы рад заполучить его череп себе на посох?

— Он гораздо сильнее меня и всякого шамана нашего племени.

— Мне по нраву твоя откровенность. Рассказывай о нём дальше.

— Кан — Джай с учениками гостил у нас три дня и три ночи, рассказывая о Ксарге, откуда он родом.

— Учениками?! — не удержалась собеседница от восклицания.

— Ты разве не знаешь о них? — настал черёд удивляться Форнаг — Дзину. — Две с половиной дюжины учеников, некоторые совсем малы, все из людских племён. Они сопровождают учителя в странствиях. Мы дали им кров и пищу, снабдили родниковой водой и вяленым мясом. Им предстоит нелёгкий путь по горным перевалам.

— Куда они ушли?

— С нашими воинами Кан — Джай повёл учеников на север, к карликам — гномам.

— Он замыслил военный поход?!

— Нет, конечно. С детьми на гномью крепость не ходят. Ему потребовались воздушные лодки для переправки в город людей, куда стекаются наёмники со всего света. Он собирает войско. Решил совершить набег на приграничные племена лесных троллей Ксарга.

— И скольких ваших воинов соблазнились сокровищами лесных собратьев?

— Не тебе считать, — отрезал шаман. — Осталось достаточно, чтобы враги заплакали от горя, взбреди в их дурные головы напасть на наши стойбища.

— Ни я, ни те, кто узнает от меня о Кан — Джае, не навредим Высокому Ветру, ты же знаешь. Верный союзник ценнее злейшего врага.

— На твоём месте я бы забыл о нём, — предостерёг тролль. — Он тебе не по зубам. Раненой ведьме не тягаться с могущественным шаманом.

— Тебе ли знать о моих ранах? И вообще, я не хочу убивать его. Наоборот, он мне нужен здоровым.

— Ты пахнешь засохшей кровью. Ха, — ухмыльнулся Форнаг — Дзин, — ты влюбилась?

— Вот ещё, — фыркнула в ответ собеседница.

— Женщина ищет мужчину только из любви к нему или из ненависти, — усмехаясь, проговорил старик. — Ненависти к Кан — Джаю ты не испытываешь, по голосу слышно. Значит, он растревожил твоё сердечко.

— Несносный колдун. И почему я до сих пор не избавилась от тебя, — произнесла беззлобно незнакомка.

— Я старый больной тролль, страдающий излишней болтливостью, потому ты не спешишь меня прирезать. Умру я, и кто расскажет новости соседних племён? Духи ненадёжные осведомители, да простят меня предки.

— Расскажи лучше, кто ещё был с Кан — Джаем, болтун.

— Духи лесов. Они подчиняются ему.

— Надеюсь, ты скажешь, сколько их?

— Не знаю, — шаман развёл руками. — Ни сколько, ни откуда. Похожие охраняют богатые эльфийские караваны, проходящие через горы в империю людей и обратно.

— Имеешь в виду дриад?

— Духи загубленных в священных рощах женщин, да. И не только. У Кан — Джая охранная дюжина из древесных чудовищ.

— Даже так? Кан — Джай поразительный человек. Успеть обзавестись свитой из древней и дриад, учениками и войском горных троллей за пару седмиц. Раньше я бы не поверила в это.

— Верить, не верить дело твоё, — кряхтя, Форнаг — Дзин начал вставать с плоского камня — вечерело, пора возвращаться домой, в пещеру возле главного стойбища племени.

— Верю, верю. Спасибо, старый болтун. Прощай.

Шаман неторопливо обернулся, разминая затёкшую поясницу, и с удовлетворением обнаружил на камне змеиный череп, покрытый лаком, с поблёскивающими в глазницах самоцветами. Проведя над ним ладонью, он ощутил лёгкое покалывание — признак магической силы, заключённой в амулете. Тролль взял награду и широко улыбнулся полубеззубым ртом. Короткие разговоры с незнакомкой нравились ему. Он не рассказывал ничего тайного о племени, женщина того не требовала, зато подробно излагал межплеменные новости. Слепое знакомство длилось полвека, и ни разу она не оставляла его без награды за беседу.

Кто она, шамана мало интересовало. Разумная из плоти и крови, в чём он сегодня убедился, скорее всего, ведьма. Из смертных лишь ведьмы умеют появляться словно из ниоткуда и исчезать бесследно, скрывая запах собственной духовной силы. Духам ни к чему скрытность перед разумным.

Придя домой, Форнаг — Дзин познает секреты змеиного черепа. И будет терпеливо ждать следующей встречи с незнакомкой.

Глава 6. Короли пивного бочонка

До чего же люблю комфорт! В обставленном наилучшим образом гостиничном номере о нём забываешь, в родном доме тем более. Свыкаешься с уютом комнаты, чистотой одежды и постели, завтраком строго в семь утра и обедом после полудня. Но стоит на неделю окунуться в жизнь странника и приключенца, и начинаешь остро ностальгировать по удобствам жилья в цивилизованной стране. Тепло очага и варёная пища кажутся настолько далёкими.

Я с удовольствием зарылся лицом в подушку, впитывая запах свежей постели. Пахло горами, морозом и травяным чаем, парующим в глиняной чашке на столике у изголовья кровати.

Мне не хватало за все дни вынужденного похода через Эладарн и Седые горы нормальной постели, вкусной еды и чувства полнейшей безопасности. Здесь, в Куркембе, укрытом горной толщей гномьем городе, наконец‑то я вздохнул с облегчением. Сюда не заявятся длинноухие фанатики Крылатого Единорога, Ночные Охотники и убийцы из подземных городов.

Сны в постели снятся совсем другие, нежели в походе. Комфорт вкупе с принятием изрядной дозы спиртного расслабляет вдвойне. Поутру от гномьей водки не бывает похмелья. Ясность сознания спросонья и бодрость. В империи не зря напитки коротышек на вес серебра, с ними не сравнится ни одно творение рук человеческих. Конкуренцию им составляют в некоторой степени креплёные эльфийские вина. Теряюсь в догадках, почему Смуглянке больше по душе имперские.

Утром‑то после бурных возлияний хорошо, зато о происходившем вечером на устроенной Бордуром гулянке в честь возвращения артефактов помню смутно. Сначала городской голова и по совместительству старейшина клана Огнебородых поднимал тосты за здоровье славного героя, вернувшего им украденные подлыми длинноухими подонками, то есть эльфами, старинные сокровища. Потом мы ели баранье мясо во всевозможных кулинарных вариациях. Потом опять пили. Потом пели песни и снова выпивали.

В конце пирушки Бордур назвал меня братом и великодушно предложил провести ночь с его женой, сварливой тёткой эдак центнер весом, одаренной природой усами и бородой немногим меньше, чем у достопочтенного супруга. Ну, жест у гномов дружеский — предлагать жён важным гостям и сделавшим добро для клана и народа коротышек друзьям. Помнится, жёнушка Бордура, заслышав о предложении, весьма оживилась и обещала худосочному герою, не знающему подлинной женской ласки, показать настоящую женщину. Гм, припоминаю с содроганием, сальные шуточки провожавших нас в гостевые покои гномов. И… провал в памяти. Гномья водка забористая и по мозгам бьёт неслабо.

Сердце стиснуло ледяными тисками. Я осторожненько ощупал постель подле себя — кровать необъятная, поле целое, хоть скачки устраивай, — и похолодел, наткнувшись на лежащее под боком тело. Глянул с опаской — бугрится одеяло, прислушался — тихонько сопит под ним кто‑то. Дальнейшее тактильное исследование показало наличие у спящей особы нежнейшей кожи, стройных ножек и осиной талии, не вяжущихся с образом любвеобильной жены предводителя гномьего клана. Уф, от сердца отлегло.

С кем же меня судьба свела?

От моих телодвижений девушка проснулась, зашевелилась под одеялом и грохнулась с кровати. Тут же у краешка кровати выросла оливковокожая Марта во всей своей обнажённой красе. Впрочем, мигом возникшая на ней облегающая одёжка из тёмно — зелёной коры немедленно скрыла девичьи прелести, придав дриаде надлежащий телохранителю вип — персоны вид. Каштановые волосы, в густых прядях которых путались яркие листочки, разметались по плечам, взор глубоких изумрудных очей устремлён вдаль, на красивом молодом личике решительное выражение. Ну, точно гвардеец перед генералом.

— Ты как тут оказалась? — вырвалось у меня.

Место Марты и её сестры Аврил у входа в гостевые покои. Дриады сами вызвались меня всячески оберегать ещё в крепости лотосников, признав во мне нового повелителя. До того они служили главе длинноухого семейства, являясь его лучшими бойцами. Вроде по наследству, а по сути, по удачному для меня стечению обстоятельств девчонки достались мне вместе с большинством дриад и древней.

История с «наследством» вышла неожиданной. Пойманный дух Белого Лотоса не полностью блокировался духовной темницей, сквозь стенки просачивалась айгата растительного божества, вплетаясь в мою ауру, из‑за чего на руке у меня появилась метка — печать. Энергии смешивались, и в результате я стал обладателем увеличивающегося запаса айгаты. Дриады признали во мне воплощение бога.

Энергии становится больше, Лотос копит её и восстанавливается потихоньку. Страшно представить дальнейшее развитие событий. Однажды он попытается освободиться. Не закалю собственную до того момента, он меня поглотит.

Нынче имеется ряд других недостатков пленения мегацветка. С заключением Лотоса в Темницу меня распирает от айгаты. Тяжесть невероятная, зато об откате я позабыл. Благодаря переизбытку энергии он проходит мягко и почти незаметно, заклятья могу творить на порядок сильнее, не опасаясь перенапряжения астрального тела. Наоборот, от использования лишней айгаты мне легче становится.

Боевой транс второго уровня стал эффективнее раза в два, а то и в три. Нет, в скорости я не прибавил. На порядок повысились длительность и восприятие окружающей реальности, энергетических потоков, к тому же регенерирую значительно быстрее и выносливость теперь у меня колоссальная.

Заново транс я открыл для себя, прилетев в горы на Гархаре и случайно попав на охотничьи угодья одержимого василиска. Не повезло вроде бы, да с какой стороны посмотреть. Василиск зверюга серьёзная, один на один против него не выходят, одержимый превращается в оружие массового поражения, распространяя парализующие эманации зловещей ауры старшего лоа — младшие от него разлетаются, боятся. На ящера в ту ночь охотилось племя местных троллей. Партию снарядили из полусотни охотников, поддерживаемых шаманами.

Прижал синек ящер в ущелье. С десяток обратил в каменные статуи — василиски булыжниками органического происхождения питаются, угрожал покончить с охранной дюжиной вождя, ну и, естественно, самим вождём. Вмешался я, и тролли выжили. Ха, «вмешался» мягко сказано. Василиск учуял нас. Мы адекватно отреагировали, обезопасив себя от неприятностей.

Утром справляли праздник в честь победы над дотоле неуязвимым монстром. Празднование с песнями и плясками, воинскими конкурсами плавно перетекло в массовую попойку. Пойло у горцев по крепости не уступит самогону лесных сородичей. Под вечер развезло всех, включая меня. Троллий шмурдяк вам не чистая гномья водка, похмелье длится трое суток без малого, вылечиться невозможно. Меньше страдают шаманы, наученные контролировать процессы организма.

Понаблюдав за мучающимися троллями, я понял, почему им не удалось ни согнать с гор эльфийско — гномьих поселенцев, ни обрасти репутацией непобедимых воинов, свойственной лесовикам араньи. Перепьются горцы на радостях, отмечая истребление вражеского отряда, и бери их тёпленькими.

Так начались наши дружеские отношения с племенем Высокого Ветра. Нас в главном стойбище приняли тепло, снабдили провизией, со мной ведь кроме дриад и древней детвора из подземелья лотосников, и в еде ребятня нуждалась острее разумных полурастений — полулюдей.

— Прошу прощения, повелитель, — отбарабанила вытянувшаяся по струнке дриада, выделив с придыханием последнее слово. — Вчера вы отвергли домогательства жены главы дома Огнебородых. Женщина ушла недовольной. Мы с Аврил предположили, что она, воспользовавшись положением, способна покуситься на ваши жизнь и достоинство, пока вы отдыхаете. Я приняла решение занять пост у вашего ложа, повелитель. Я ослушалась вашего приказа, покинув дверь в покои. Готова понести любую кару, назначенную вами, вплоть до казни. Моя жизнь в ваших руках, повелитель!

Марта бухнулась на колено, опустив голову и слитным движением смахнув волосы с шеи в знак абсолютного подчинения. Мол, руби, хозяин, не жалей.

Лотосники воспитали у дриад полнейшее повиновение и покорность, граничащую с фатализмом. За малейший проступок зеленокожие девушки нередко платили жизнями. Они честно признавались в ошибках и чуть ли не требовали закономерного наказания от меня, в том числе когда ошибки на самом деле шли мне во благо. Стремление защищать повелителя в них вбивалось с колыбели, коей служил цветок хранившегося под замком Белого Лотоса.

Сколько я ни боролся за время нашего путешествия с чувством вины за нелишнюю инициативность у дриад, результатов не добился. Девушки по — прежнему падали на колени и склоняли головки в ожидании кары.

— Вряд ли бы гнома решилась расстроить мужа гибелью уважаемого гостя, — подумал я вслух. — Окон в опочивальне нет, Марта, сюда мимо вас никто не проникнет. Ладно в моих покоях, в постели как оказалась, красавица?

— Я нарушила ваш приказ, повелитель, и достойна смерти, — подавленно произнесла дриада.

— Перестань канючить смертную казнь и расскажи толком, почему залезла ко мне под одеяло.

— Придя в покои, вы сказали: «Лучше переспать с дриадой, чем с бородатой женщиной». Я взяла на себя смелость исполнить ваше пожелание, повелитель. Простите! — девушка опустила голову ниже. — Я готова взойти на костёр за недопустимое поведение.

Лотосники особо провинившихся ещё и сжигали заживо. «Добрые» же хозяева у вас были, девчата.

— Кхм. Ты действовала на благо мне, ступай к Аврил. Наказание за нарушение приказа я придумаю позже.

Зарубка на будущее — держать язык за зубами. Дриады понимают всё буквально. Со свойственным им рвением бросятся убивать кого‑нибудь из‑за неосторожно оброненного слова.

М — да, завязывать надо с попойками. Оно, конечно, здорово расслабляет, но в целом вредно.

Марта встала с колена, однако уходить из покоев не торопилась. Глазки виновато опущены, губки поджаты, дриада всем видом выражает неловкость.

— Я… Аврил… — Девчонка запнулась, подбирая слова. — Она здесь, повелитель.

Одеяло сбоку от меня шевельнулось, и из‑под него высунулась светло — зелёная головка Аврил, младшей сестры Марты. Пискнув «простите, повелитель», она пропала и спустя пяток секунд, вывалившись на пол, предстала предо мной в откровенном дриадском наряде из тоненькой зеленоватой коры.

— А у покоев кто? — выдавил ошарашенный я. Да они издеваются!

— Джулия и Майя, — тряхнула копной светлых волос Аврил. — Мы четверо готовы понести самое суровое наказание, повелитель!

Самое суровое, угу. Из лучших побуждений составили компанию одинокому повелителю, выразившему желание провести ночь с дочерьми леса. Истину говорят — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. С гномами больше не пью. Почти никогда. Только в крайних случаях по чуть — чуть, и то исключительно пиво.

Нет, чего я хотел? Девчонки, причём вся дюжина, вывезенная из владений лотосников, всячески стараются угодить. Я для них царь и бог в одном флаконе. На летающем скате они ко мне льнули, в тролльем стойбище мы с ними в шатре ночевали. Тролли тогда удивлялись и восхищённо цокали языками, дескать, Кан — Джай мужик, гарем у него из лесных духов женского полу.

Вероятно, поведение девушек объясняется специфичностью дриадского существования. Они значатся невестами Белого Лотоса и считают меня, его воплощение, возлюбленным. Зря раньше об этом не задумывался. Не случилось бы беды. Двенадцать красивых стройных девушек, внешнее отличие коих от человеческих красавиц заключается в зелёном цвете кожи, грозная сила во всех смыслах. Ревность штука опасная, и они ей подвержены.

— За невыполнение приказа до моего возвращения вы четверо останетесь с детьми из замка дома Белого Лотоса, — вынес я приговор. — Читать, писать по — эльфийски умеете? — Дриады утвердительно кивнули. — Обучите детвору эльфийскому письму. Проведёте меня на борт воздушного судна и начинаете заботиться о детях. В ваши обязанности также входит охрана. Приказ ясен? Замечательно. А сейчас, Марта и Аврил, оповестите господина Бордура о моём визите. Собираюсь к нему зайти.

— Господин Бордур приглашал вас на завтрак перед отправлением в Марадро, повелитель. В трапезном зале «Алмазного шлема».

— Ну, тоже сойдёт.

Там мы вчера отмечали возвращение на родину легендарных гномьих артефактов. Секиру Баздра и молот Хроста, сыновей знаменитого Грумгилда и основателей рода Огнебородов, Бордур оценил в двадцать пять тысяч золотом и шкатулку самоцветов. Мне достался в той шкатулке звёздчатый рубин размером с голубиное яйцо, стоящий целого замка в империи. Более нежели достаточно для найма группы высококлассных бойцов. В копилку добавил десять тысяч сверху за экспроприированные у главного лотосника магические доспехи и бижутерию, ранее принадлежавшие родам гномов. Продадут коротышки дальним родственничкам костюмчик втридорога, к гадалке не ходи.

Потребность в деньгах отпала. Суммы хватит на всё, даже на безбедную жизнь Лильке. Лишние средства я положил в банк Огнебородов, филиалы которого расположены в крупнейших городах соседних государств и в столицах подгорного народа. Под проценты, естественно. С тех процентов можно нормально жить.

Оформил на заклятии крови постепенную передачу денег сестрёнке, по сотне монет в месяц. На следующей седмице к ней придёт в лицей курьер, сообщит радостную новость о подарке братца и внесёт плату за обучение до конца положенного срока. По достижении совершеннолетия Лилька получит доступ к десятой части состояния. Распоряжение деньгами её дело. Захочет, дом в столице купит, захочет, бизнес откроет. Ежемесячно ей будут перечисляться проценты от общей суммы.

Умирать не планирую, но на всякий пожарный о будущем сестрёнки позаботился. Выбравшись из передряги, возьму часть денег на личные нужды, остаток полностью Лилькин. При благоприятном стечении обстоятельств продам гномам находки из брошенного эльфийского города и в средствах нуждаться совсем перестану.

Пока мне везёт. В моём распоряжении три десятка древней и дриад — раз, взятые в покоях лотосника оружие и доспехи оказалось артефактными и жутко дорогими — два. Убил одержимого василиска, причём спас жизнь и завоевал уважение местного племени горных троллей — три. Ко мне примкнули сорок воинов из того же племени, ищущих славы и богатства — четыре. У меня появился отряд из будущих магов, правда, они об этом не знают — пять.

Последнее принесёт выгоду в далёкой перспективе. Три десятка детей, спасённых из подземелья лотосников, обладают внушительным магическим потенциалом, у каждого магистерский запас айгаты, а ведь он увеличится с годами тренировок. Длинноухие для жертвоприношений отбирали лучших. В итоге при правильном обучении из детишек вырастут первоклассные боевые маги. Трудность в сохранении ребят, покуда они не смогут за себя постоять сами.

Тридцать крутых магов сила в Трёхлунье, и с ней придётся считаться. На войне волшебник эквивалентен сотне, а то и тысяче солдат. По скромным прикидкам, лет через пятнадцать из сегодняшних детей вырастет неслабая армия. Добавить обычных воинов в зачарованных доспехах тысяч в тридцать — пятьдесят, и войско собрано. Только перед тем окопаться капитально.

На вчерашней пирушке мы с Бордуром обсудили ближайшее будущее детворы. Градоначальник Куркемба совсем не против нахождения в городе малолетних учеников колдуна. Поселят ребятню в детском лагере на несколько месяцев, обучат счёту и основам гномьего языка вкупе с кратким начальным курсом рунической магии и рукопашного боя. Не за «спасибо», естественно. Бородатый ирод выторговал с меня обещание по возвращении из ксаргского похода помочь с очисткой нижних уровней города от нежити и нечисти, лезущей из Подземья бурным потоком.

Спустя полгода, если не вернусь, мальцов определят в ближайшее людское магическое учебное заведение. Заплатят за пять лет обучения и проживания в общаге согласно нашему с Бордуром уговору из моих сбережений. Будут прилежно учиться протеже — хорошо, значит, работой подросших студиозусов обеспечат. Разленятся — ничего не поделаешь, естественный отбор и в империи присутствует. Хотя бы надежда есть на устройство ребят в жизни. Не бросать же на произвол судьбы.

К везению относится и встреча с Игнасом, светлая ему память. Он раскрыл мне глаза на вещи, происходящие вокруг. Будь он со мной, бороться было бы гораздо легче.

Бывший Ночной Охотник остался на берегу безымянной реки, протекающей у крепости Белого Лотоса. Без целебной чаши у него не оставалось шансов на выздоровление. Лететь со мной на призванном лоа искать спасения у шаманов синек он наотрез отказался. Игнас был на грани гибели. Едва мы удалились на расстояние дневного перехода от замка, позади рвануло, отчего летающий скат чуть не вошёл в пике и не провалился в Серые Пределы вместе с нами — мною, детворой и дриадами. Древни предпочли перемещаться под землёй.

Сзади словно врата ледяной преисподней распахнулись. Холод заморозил всё живое в радиусе десятка километров от замка. Деревья превратились в покрытые инеем хрупкие изваяния, ломающиеся от подувшего потустороннего ветра. Гархар, старший лоа, и тот испугался и прибавил ходу, пытаясь поскорее покинуть место, отданное под безраздельную власть вырвавшихся на свободу духов. Дети плакали от ужаса, дриад парализовало от бушующей бури духовных энергий.

В творившемся позади хаосе астральных возмущений, рвущих в клочья реальность, я чувствовал массу мелких сущностей. Среди них неуклюже, выброшенными на берег китами ворочались старейшие лоа.

На годы замок с окрестным лесом станут считаться проклятыми. Зона отчуждения по — эльфийски. Заходить сюда осмелятся лишь архимаги и высшее жречество Эладарна, защищённое небесными покровителями. Духи отсюда не уйдут, привязанные посмертными чарами ловца к месту его смерти, и мало кому позволят сунуться в свои владения. Длинноухие попробуют удалить нарыв с тела Эладарна, им это удастся, однако, нескоро. Оцепят территорию астральными барьерами, возведут непроходимые чащи на пути желающих поймать могучего духа чернокнижников и колдунов, выставят охрану из жрецов, храмовников и дриад с магами.

Не до меня верховному жрецу Карубиала. Забот у него прибавилось на год — два, спасибо Игнасу за «прощальный подарок». Не засвечусь явно, и поклонник летающего коня с рогом обо мне забудет до очищения земли лотосников от скверны.

Именно сейчас по Габриллу выгодно ударить. Он не сможет оторвать большинство храмовников и высших священнослужителей Крылатого Единорога от блокирования и ликвидации последствий катастрофы, поэтому явится убивать меня малыми силами, скорее всего, с отрядом телохранителей. С гибелью первожреца мне здорово полегчает, переключусь на Ночных Охотников и обустройство базы.

В одиночку вряд ли справлюсь со всеми недоброжелателями, учитывая их статус и количество. Одни эльфы чего стоят. Мне требуется собственная армия из отличных воинов и магов и верные союзники.

Бородатые коротышки издревле пользуются репутацией честных и преданных друзей. Вон, мне с детворой помогли за гипотетическую поддержку в истреблении подземных тварей. И насчёт замка совет дадут, и зодчих пришлют при надобности, с Бордуром переговорили уже.

С горными троллями приятно отдохнуть на природе, на охоту сходить, в набег, шашлыки пожарить. А с гномами приятно работать. Воевать, пожалуй, лучше всего плечом к плечу с лесными синьками. Против эльфов вариант, близкий к идеальному. Предать не предадут из ненависти к врагу. Сильные, хитрые, коварные, способные организовать герилью в худшем её проявлении для неприятелей. С дисциплиной у синек туго. Воин стремится покрыть себя славой, не дать пасть соратникам и совершенно не задумывается о соблюдении строя. В армиях людских держав тролли показывают себя превосходными диверсантами и разведчиками, в отдельных случаях классными охранниками, и никак не строевыми бойцами вроде признанных мастеров строевого боя гномов.

Впрочем, я могу ошибаться. Коренастых бородачей в бою видеть не посчастливилось и о потенциале коротышек знаю понаслышке, преимущественно из книг, рассказов Гварда и слухов в тавернах. Найму в Марадро профи, узнаю на практике, кто чего стоит в битве.

Сразу в «Алмазный шлем» я не пошёл. Приняв душ и одевшись в чистое, купленное в здешних лавках торговцев, навестил учеников, живущих в крошечном лагере на склоне горы, на окраине наземного, именуемого Верхним, города. Куркемб, в отличие от поселений иных рас, делится на наземную и подземную части, Верхний и Нижний город. Наверху, в вырубленных в скалах помещениях, живут гости в комфортабельных гостиницах, там же находятся лавки путешествующих торговцев и местных ремесленников.

Внизу, ближе к кузням, настоящий гномий город, куда абы кого не пускают. В недрах горы промышленные цеха и покои знати, школы и единственный храм — Большая Кузница, где сжигают жрецы — кузнецы останки покойников и проводят ежедневные служения.

Гномы не причисляют себя к ангелианцам и потому называются просвещёнными имперцами и длинноухими карубиальцами язычниками. Поклоняются бородачи древнейшим элементалям огня и земли, чтят славных предков. Жрецами становятся только кузнецы, причём они должны быть благословлены родителями на священный труд. В боях вдохновляют воинов и сами не прочь проломить череп недругу. Некоторые вызывают землетрясения и испепеляют врагов огнём.

Между прочим, молот я вернул гномам кузнечно — боевой. До попадания к лотосникам он хранился в Кузнице. Завладели им длинноухие, победив старейшину Огнебородов, прадеда Бордура и главного жреца. Гнома убил эльфийский князь, оружие взял трофеем. В том сражении полёг цвет гномьего воинства, наземную часть Куркемба разрушили и сожгли. Выжившие старейшины всерьёз обсуждали уход к родичам в соседний город из‑за грозившего голода.

Детский лагерь занимает цепь обработанных гномами пещер и сложенных из каменных блоков домов на горном склоне. Летом они используются для проживания и тренировок молодёжи на поверхности. Наставниками и охраной выступают старейшина Нарир, живущий здесь круглый год, и двое его сыновей, обучающих детвору стрельбе из арбалетов. Полезное занятие, ибо самострелами гномьего производства я собираюсь вооружить всех воинов моей будущей армии.

Ух, размышляю, будто строящий планы по захвату мира злодей!

За городом возле лагеря я поставил парочку древней следить за подступами. Дриада Джулия вызвалась приглядывать за детьми и учить основам магического Искусства.

Вообще, буде у меня появится армия, тренировать бойцов буду в Седых горах и аранье. Учителя из гномов и дриад превосходные.

На Куркемб не нападали, по заверениям бородатых коротышек, лет тридцать. Тролли Высокого Ветра воюют с соседними племенами и предпочитают торговать с бородачами, убеждённые, что мир с низкорослыми мастерами выгоднее кровавых распрей. Осмеливаются идти в набег особо безбашенные племена. Сии рискованные мероприятия заканчиваются на расстоянии дневного перехода от города стычкой с совместными гномо — тролльими секретами. Бордур, не будь дураком, заключил с Высоким Ветром договор о сотрудничестве и взаимопомощи, проще говоря, нанял бледнокожих горных троллей для охраны города за приличную скидку в торговле. Все довольны и в прибытке.

Договор между гномами и непоседами троллями редкость. И те, и другие большие любители резать друг другу глотки и проламывать черепа, но у обоих народов возникли толковые предводители, учуявшие пользу от союза. Более того, горцы сообща охраняют горные перевалы от здешней нечисти и кровожадных беспредельщиков соседей и содержат постоялые дворы для путешествующих торговцев, имея стабильный доход. Поэтому коротышки терпят у городских стен стоянку сорока головорезов с ирокезскими причёсками и костяными охотничьими ожерельями.

Древни зарылись в землю у подножия горы. О них гномы не знают. Перевозить на дирижабле разумные полурастения я счёл плохой идеей — реакцию окружающих на страшилищ не предугадаешь, и денег на пассажиров не напасёшься. Древни потянутся за мной по следу в астрале. Медленно и скрытно. Я отдал им приказ двигаться на запад, к Крессову Валу и затаиться у Веспаркаста на тролльем берегу. Координаты по мыслесвязи с помощью дриад скинул, древни подойдут к пункту нашей встречи через полторы седмицы. Я с наёмниками к тому времени прибуду туда из Марадро.

— Доброе утро, дядя Сандэр!

От раздумий меня отвлёк звонкий детский голосок, раздавшийся от входа в лагерь детворы. На пороге просторного подземного помещения, служащего своеобразной гостиной, стояла Анжелика, белокурая синеглазая девчушка в длинном, до пят, платье, укутанная дополнительно пуховым платком. Семилетняя ученица, самая способная в младшей группе, кинулась ко мне с раскрытыми для объятий ручонками.

Я подхватил маленькую ученицу на руки, она стиснула мне шею отнюдь не детской хваткой и отпустила, вдоволь наобнимавшись. С ней мы прошли по гостиной и коридору на поверхность.

Во дворе лагеря носилась, закидывая друг дружку снежками, ребятня под не очень‑то строгим надзором учителей и воспитателей.

Анжелика мне напоминала сестрёнку. Та тоже, завидев меня, вернувшегося домой, бросалась обнимать и так же радовалась. Она и сейчас радуется весьма бурно, когда прихожу из длительных походов.

Эх, сестрёнка, как ты там, в незнакомом городе у чужих людей? Вспоминаю, и сердце сжимается. Нормально у неё всё, иначе и быть не может. Учится себе спокойно в лицее, подружек наверняка завела, с Алисией переписывается. Хм, интересно, где поживает аэромантка? В столицу уехала доделывать диссертацию о духах или осталась в Гариде, поближе к границе?

Закончу войну в аранье и обязательно навещу обеих. К Алисии в столицу смотаюсь, никогда же не был. Красивый город, говорят, соборы, дворцы и огромнейшие рынки в империи, на которых найдёшь товары со всего Лантара. И ещё старейшее магическое учебное заведение в людских землях, представляющее собой отдельно стоящий городок под астральным барьером. Аналогичный над императорским дворцом, из‑за чего проникнуть внутрь криминальному элементу невозможно.

Чересчур меня в раздумья тянет. Так, прочь лишние мысли, сосредотачиваюсь на действительности, чему способствует спрашивающая о моих делах Анжелика.

Девочка она необычная. Детей лотосники отбирали для жертвоприношений преимущественно из бедных семей и с улицы, дабы не встрять в проблемы с родителями. Кого выкупали, кого просто похищали. За беспризорниками учёт не ведётся, пропадут, и ладно, от того все выиграют, кроме самих пропавших.

Беднота грамоте не обучена. Кто постарше считать умеют, Анжелика же без запинок читает и выводит гусиным пером безупречные строчки имперского письма с потрясающими для её возраста скоростью и тщанием. Помимо прочего, она обладает запасом айгаты подстать магистерскому и в дальнейшем при условии магического развития выйдет на уровень магистра — супрема.

Я проверил девчушку теневым духом, изучил ауру и не выявил странностей. Нормальная аура обыкновенной семилетней девочки с громадным магопотенциалом, вмешательств не претерпевала. Чар сокрытия и печатей на ней не обнаружилось.

О прошлом Анжелика не рассказывала. Утверждала, мол, не помнит ничего до заключения в подземелье эльфов. Иногда, по словам старших девочек и Джулии, она по ночам просыпается от кошмаров и не спит до утра, сидя на постели и уставившись в невидимую точку. Тут бы разумник пригодился. В Куркембе ментальную магию не жалуют, к сожалению.

— Как тебе лагерь? — я поставил девочку на ноги. — Учителя нравятся?

Анжелика, активно жестикулируя, рассказала о впечатлениях. Ей здесь всё нравилось кроме укладывания в кровать на закате. Ну, не любит она спать. Только разыгралась с друзьями, окончив занятия, а тут, понимаешь, суровый бородатый дед велит ложиться и, самое неприятное, тушит лампы и свечи. Темноты малышня боится не меньше, чем длинноухих выродков. Из тьмы приходят чудовища, дети это уяснили со дня появления в замке лотосников, кое‑кто и раньше. Прошлое почти у всех моих учеников, мягко говоря, непростое. К примеру, пятилетних тройняшек Брика, Эльзу и Кирка выкрали из дома упыри и уволокли в своё логово, затем на их глазах живьём сожрали родителей. Спустя четыре дня малышей освободили охотники на нежить. Чего только не наслушались и не насмотрелись тройняшки за это время. Охотники продали детей представителю лотосников.

Длинноухие покупали жертвенное мясо, убеждая, что ищут слуг для правящих домов Эладарна. Кто из бедняков откажется отдать ребёнка в волшебную страну справедливых и честных светлых эльфов, в сытость и тепло? Родители не представляли, зачем понадобились дети длинноухим.

Так вот, тройняшки молчали и в подземельях замка, и в Седых горах. Историю о них я узнал от старшей девочки в группе, тринадцатилетней Рины. Она подслушала инфу у лотосников.

У Кирка, Эльзы и Брика колоссальные запасы айгаты, наравне с Анжеликой. От них несёт смертью за километр, до того въелось в ауры зловонное чёрное колдовство упырей. Отличная тройка некромантов вырастет.

В памяти я сделал закладку: сводить проблемных учеников к магу разума, желательно к дедушке Тлансу. И учить надо будет ускоренными темпами детвору грамоте. Потрачусь, но дело окупится. Отряд из магистров различной направленности в истории мало кому удавалось победить. Учителей найму из высшего дивизиона.

Подозвав Рину, азартно лепившую с малышнёй снеговика — по душе ей возиться с младшей группой, — я расспросил её, в чём нуждается детвора, о впечатлениях от лагеря.

Нескольких ребят я назначил следить за порядком в обеих возрастных группах. В младшей малыши до девяти лет, в старшей от десяти до четырнадцати.

Проинструктировав «вожатых» и дриад на предмет воспитательной деятельности, я направился к «Алмазному шлему». Безопаснее, чем в Куркембе, ребятне нигде не будет. В Марадро меня вычислят, а к гномам попробуй зашли соглядатая. В империи неизвестно на кого оставлять учеников не хочется. Бородачи мне в некоторой степени должны, среди людей же бывают предатели.

По той же причине задумываюсь о том, не забрать ли сестрёнку из Гарида. Лицей заведение солидное, но держать Лильку при себе мне спокойнее. Преподавателями обеспечу, учебниками, да всем необходимым. Куплю у гномов дом, обустрою магический ритуальный зал и алхимическую лабораторию, при надобности зверинец организую, она ведь зверомагесса.

Системой безопасности жилища займусь вместе с дриадами и Гвардом. Превращу домик в неприступную цитадель. Духов сторожевых выставлю, барьеры охранные. Эх, развернусь! Идей выше крыши.

И пусть Лилька учится. Есть ли в Трёхлунье заочная форма обучения? Позднее в Академию волшебства Салютус отправлю для сдачи экзаменов и получения диплома или чего там у лантарских магов является свидетельством окончания магического ВУЗа.

Разрываюсь между вариантами будущего сестрёнки. Ночные Охотники могут проникнуть в любое учебное заведение Лантара, и наверняка пойдут за Лилькой, узнав о её местоположении. Она для них самый действенный рычаг управления мною. Исходя из опыта их действий касательно меня, разыграть постараются втёмную.

Проклятье, куда ни кинь — всюду клин. Сорваться в Гарид сейчас, отправив горцев и дриад в Веспаркаст, глупо. Без командира, знающего ситуацию и ориентирующегося в аранье, переполненной шаманскими ловушками, отряд неспособен на помощь Гварду и Водяным Крысам. Ребят тупо перебьют в лесу. Лильку, возможно, спасу, однако безопасность ей в гномьем городе никто не гарантирует. Меня рядом не будет.

Спокойно, Сандэр, спокойно. Давай взвесим. Ничего хорошего из срочного перевоза сестрёнки не выйдет. Вдруг за ней следят? Променяю шило на мыло. Помчусь в аранью, и её возьмут в оборот. Зверомастера потеряю с Водяными Крысами. В итоге абсолютный провал. Действовать надо по прежнему плану — устраиваю заварушку в аранье, дальше поглядим на развитие событий. Выживу — пойду за Лилькой.

На душе от принятого решения полегчало.

«Алмазный шлем» можно с уверенностью назвать элитным рестораном, ибо, во — первых, посещают его лишь знатные гномы и друзья подгорного народа, находится он в Нижнем городе, и во — вторых, подают блюда здесь по заоблачным ценам. Естественно, цена соответствует качеству. Диковинок хоть отбавляй, деликатесы радуют изысканным вкусом. Карта вин внушает искреннее уважение. Чего в ней нет, от тролльего самогона до утончённых эльфийских вин столетней выдержки. И, само собой, пиво, имеющее отдельную, пивную карту.

Бордур восседал на стуле с высокой резной спинкой, выполненной в виде сплетшихся то ли в яростной схватке, то ли в любовных объятиях драконов огня и земли. Пред ним раскинулась равнина стола, заставленная традиционными гномьими блюдами. В центре красовалась поджаренными боками колбаса из гигантского каменного червя, наполовину утопленная в пивном соусе.

Напротив, образовывая четырёхугольник, источали одуряющие ароматы тарелки с жареными рёбрышками вендиго, политыми опять‑таки пивным соусом. Мясо горных козлов с гарниром из грибов соседствовало с закупоренными кувшинами отменного эля.

Сидящие за столом коренастые бородачи в лёгких позолоченных кольчугах начали трапезу не дожидаясь моего прихода. Крепкие напитки лились рекой, отходы скармливались дежурящим под столом пушистым псам, в зале царили гул голосов увлечённо беседующих гномов, хруст костей, громкое чавканье и оглушительное икание. Поддатый седобородый старикан неудачно затягивал бравую походную песнь, повествующую о героизме коротышек в борьбе с длинноухими супостатами.

— Мой друг! — выпалил Бордур на общеимперском, воздев кружку с пенящимся элем. — Сандэр!

Вслед за ним обернулись ко мне сидящие за столом гномы и официантки, обслуживающие бородатую компанию. Загремели поднятые кружки, соперничая по громкости с приветственным рёвом десятков глоток. Да, популярность моей персоны у Огнебородов фантастическая.

— Крепких рук и холодной головы, — поздоровался я с обществом ритуальной фразой.

Я сел по правую руку от Бордура, на почётном месте. Симпатичная гнома в фартуке немедля поставила передо мной тарелку фирменного грибного супа с бараниной, щедро посыпанного выращенной в подземных теплицах зеленью.

Любят дворфы пирушки. Устраивают праздник души и тела по самому незначительному поводу. Отработал смену — посиди с друзьями за кружкой эля, нашёл самородок в шахте или прибил здоровенную подземную тварь, коих полно на нижних уровнях — проставляйся. Что уж говорить о проводах «лучшего друга гномьего народа за последние пятьдесят лет».

— За нашего дорогого товарища Сандэра Эльфоубийцу! — поднял тост Бордур.

Нет, ну ничего себе прозвище. Услыхав его, длинноухие мне будут бросать вызовы на дуэль, где ни появлюсь. Благодарю, мне такого счастья не надо. И скольких я там эльфов убил, подумаешь.

— Эка ты хватил, дружище Бордур. На роль героя, воюющего с Высокорожденными я, увы, не гожусь, твои воины в последнюю войну длинноухих убивали побольше моего. Извини, пить за Эльфоубийцу не стану. Несправедливо по отношению к действительно прославившимся на бранном поле, воюя с эльфами. Хочешь выпить за моё здоровье — пожалуйста, только не называй меня незаслуженным именем.

— Эльфов ты тоже положил прилично, верно? — усмехнулся Бордур, сверкнув бриллиантом в золотом зубе. — Иначе не достал бы наши реликвии из замка проклятущего Белого Лотоса.

— Повезло, — пожал я плечами.

— Ха! За Сандэра Удачливого!

— За Сандэра Удачливого! — грянул нестройный хор, вторящий градоначальнику.

Хм, Удачливый. Надо признать, по сравнению с бывшими до меня врагами верховного жреца Карубиала я дьявольски удачлив.

— Сандэр, дружище, ты рисковый парень, — добродушно улыбающийся Бордур поставил опустошённую кружку на столешницу и жестом подозвал официантку налить ещё. — Мы рады знакомству с колдуном, отважившимся надрать уши любителям лесов и летающих кобыл, чего бы оно нам ни стоило. Ты вернул нам больше, чем оружие. Ты вернул уважение родов! Мы благодарны тебе.

— О чём ты? — Не приведи духи, эльфы решили объявить войну бородачам. Куда дену учеников?!

— У города крутится скрытник. Думаем, ушастые отродья подослали шпиона и хотят отомстить за уведённые из‑под носа артефакты. Будь осторожен, друг.

М — да, привёл хвост из Эладарна, о том не подозревая. Быстро длинноухие след взяли. Разумнее им посетить Куркемб под видом торгового каравана, обыскав окрестности на предмет места для засады. Сбить для них дирижабль дело плёвое. Арсенал заклятий у них богатый, наведут порчу на воздушное судно, и разобьётся оно в горах. Приберут за собой, вот вам чистой воды несчастный случай.

— Спасибо, Бордур. На город не нападут, не те времена и повод малозначителен. Мой вам совет — тщательнее проверяйте входящих в Верхний город, будь то торговцы со слугами или послы троллей. Слыхал о Ночных Охотниках? По физиономии вижу, нет. Удвой стражу в Верхнем городе и утрой в Нижнем. И прошу, береги моих учеников.

— Шутишь! Ходы соединяют лагерь напрямую с Нижним городом. Случись беда, детей уведут с поверхности. И старейшина с сыновьями кое — чего да стоят. Не беспокойся, мальцы в безопасности.

— Хотелось бы верить. Береги и себя, друг.

Эльфы придут не за артефактами, на них им плевать с донжона. Они придут за Бордуром спросить обо мне. И за детворой, коли о ней им известно. Они, я уверен, в курсе подвигов в замке лотосников.

Собаки бешеные! Вцепились, не отдерёшь. Пофиг на загаженную лоа территорию, главное мне глотку перегрызть. Откуда прознали, где я? Гархар запутывал следы, летел сначала на запад, к аранье, пересёк границу Эладарна, покружил над лесами приграничных племён синек, долетел до владений Чёрного Копья и потом двинулся к Седым горам.

Попробуй, проследи за нами на вражеской земле. Разведчики эльфов, сколь бы ни были искусны, в аранье продвигаются неторопливо, обходя ловушки и сторожевики троллей. На слежку ушла бы не одна седмица. И вдруг объявляются у Куркемба. Неестественно. Нелогично. Будто знали, куда пойду.

Может, совсем не эльфов засекли гномы? Обо мне знали двое — Игнас и Смуглянка. Бывший Ночной Охотник… бывший ли? На лотосников напали мы по его наводке. Он наверняка знал о том, чем занимались ушастые выродки в подземельях. Игнас наблюдал за мной месяцами, изучил мой характер. Предусмотрел, что я кинусь спасать детвору и убивать длинноухих. И о вероятной поимке божества догадывался.

В таком свете операция в замке являлась заранее спланированной, и цель её в продвижении меня по социальной и магической карьерной лестнице. Сандэра, то есть Гор — Джаха, накачивают ресурсами для противостояния эльфам и троллям.

Фух, жарко от размышлений. Ведут, как телка на бойню, а я радуюсь удачливости, идиот.

Ладно, в сторонку эмоции, рассуждаю трезво. Чего от меня хотят Ночные Охотники? По всей вероятности, найма бойцов в Марадро и бойни в аранье. Каким образом сломать им план? Скрыться в тени. Исчезнуть, затаиться в империи под личиной простого обывателя. Купить домик в деревне, в конце концов, курочек завести, коровку, поросят и раз в сезон ездить на ярмарку в областной центр распродаваться и посещать монастырскую библиотеку. Нет, слишком приметно, библиотеку вычёркиваем. Буду покупать книги у торговцев, иногда инкогнито наведываться к сестрёнке.

Я же со скуки помру. После охот на диких зверей, боёв, погонь, приключений спокойная жизнь не по мне. И Гвард с Водяными Крысами без меня ласты склеят, из‑за них не сверну с намеченного пути. Я должен вернуться на Зеркальное озеро и помочь друзьям.

Допустим, Игнас умер бывшим Ночным Охотником. Никто не отменял варианта с использованием вслепую. Руководитель у Охотников умный до жути, подобные комбинации в его стиле.

Продолжаем перебирать версии. Итак, вторая: меня шпионство у Куркемба не касается. Врагов у гномов предостаточно, Бордур и старейшины кому‑то непременно перешли дорожку. Торговля, а бородачи нынче не столько воины, сколько ремесленники и торговцы, штука тонкая, подводных камней не счесть. С рынков империи, к примеру, гномов с удовольствием выпрут. Следовательно, крупнейших торговцев могли заказать, заказные убийства не редкость в Лантаре.

Ну, безопасность коротышек проблема самих коротышек, я им не помощник. Пока, во всяком случае. Некогда, парни, уж извините, сроки горят.

Бордур из Нижнего города почти не вылезает, его выковырнуть сложно, старейшины торгуют через посредников и в боевые походы не ходят, отвыкли за годы мира. Обломают о них зубы рыцари плаща и кинжала. Не затронули бы только детвору в лагере. Упадёт с головы ученика волос, порву сволочей!

Версия номер три: благоприятная. Смуглянка чудом выжила и ищет меня. Очень хочу надеяться, она обшаривает окрестности Куркемба, пугая безопасников Огнебородов, а не подлый вражеский агент. Поскольку я реалист, надежды на это капля.

Я немного пообщался с Бордуром, позавтракал и покинул пирушку. К тому моменту старейшины вовсю горланили походные песни, молодые гномы отплясывали в середине зала, вращая секирами с завидной ловкостью. Едва кажущиеся неуклюжими бородачи возьмут в руки оружие, и ложное впечатление испаряется. Гномы подлинные виртуозы топора и молота.

Бордур с четвёркой телохранителей проводил меня до ворот Верхнего города и попрощался, чуть не сломав мне кисть при рукопожатии, пообещал грандиозную попойку при нашей встрече и снова заверял в абсолютной безопасности детворы. Я, в свою очередь, посулил ему охоту на подземных тварей.

По специальному подземному ходу я добрался до пристани воздушных судов. На горном склоне, опоясанном серпантином добротного, вымощенного плитой тракта, возвышалась массивная квадратная башня с широкой деревянной платформой вместо крыши, к которой пришвартована толстенными канатами махина сигарообразного дирижабля^1.

# # 1 Судна, бороздящие небесные просторы Лантара, совместные творения людей и гномов. Людские аэроманты загоняют в баллонет сильфов и дают инструкцию по управлению ими бородачам. Те отвечают за механику судна и качество материалов для постройки. Айгатой духи подпитываются на специальных заправках от магов Воздуха, выступающих в роли доноров, и от энергетических аккумуляторов гномьего и людского производства.

Лантарские дирижабли безотказные магомашины, терпящие крушение лишь из‑за внешних факторов вроде вредоносного заклятья. В строительстве принимают участие также рунные жрецы.

Принадлежащие бородачам воздушные суда обслуживаются ими же. С людскими бывают неполадки, приводящие к катастрофам, гномьи падают исключительно из‑за атак на них. Взбесившийся патриарх грифонов напал или дракон ополоумевший, скажем.

У входа в башню дожидалось моё воинство — сорок троллей и семеро дриад. Полы меховых плащей развевались по ветру, светлокожие клыкастые горцы непроизвольно щерились на непогоду. Девчата щеголяли в вызывающе коротких туниках коричневого цвета и позволяли порывам воздуха трепать убранные в хвосты волосы.

Оружия ни у кого на виду. Дриады сами по себе смертоносны. Тролли, соблюдая требование капитанов дирижаблей, собрали копья в связки, топоры и ножи запаковали в ветхие шкуры и плотную ткань, перевязав кожаными ремешками.

Дриады синхронно опустились на левое колено и склонили головы, приложив правую ладонь к груди — обыкновенное приветствие господина слугами у эльфов. Я в ответ кивнул.

— Все готовы к путешествию? — окинул я взором горбящихся троллей. Девчата‑то всегда и всюду готовы, живут по принципу «всё своё ношу с собой». Коли уж отдан приказ, готовность достигает двухсот процентов.

— Говори, куда идти, Кан — Джай, — подался вперёд из толпы рослый тролль с унизанными серебряными и золотыми кольцами нижними клыками, сделавшими бы честь и представителю лесных племён. Кончики клыков доставали до мясистого продолговатого носа, похожего на недозрелый баклажан.

— Я скажу, гребнистая твоя башка, — показался из входа в башню могучий гном с дымящейся курительной трубкой. Лысую голову перехватывала широкая лазурная лента, по ней белым золотом светились угловатые руны. — Я капитан «Бурехода» Грогар. Да — а, удружил старина Бордур, подсунул пассажиров, — бородач пыхнул трубкой. — Ты Сандэр, капитан этой шайки? Кого — кого, а троллей перевозить мне не доводилось. За провоз двойная цена. Без торга! Тролль на судне к беде, слыхал пословицу? Потому что дикарь и вести себя в приличном обществе не умеет, альбатроса ему в… грхм. В общем, суть ты уловил. Отойдём‑ка, парень.

Отошли мы в нутро каменной башни. Закрывший за нами окованную стальными полосами дубовую дверь капитан заговорил тихо, чтобы снаружи не услышали. Поступил он благоразумно, ибо уважающий себя тролль за излившиеся из уст лысого гнома словечки без раздумий свернул бы ему шею.

— Короче, ты ручаешься за этих трёхпалых обезьян? — подвёл итог воздухоплаватель.

— Ручаюсь. Они никому не причинят вреда на судне, капитан, если их не спровоцируют. Будьте любезны попросить команду вести себя с ними повежливее. Цивилизованный разумный отличается от дикаря прежде всего отсутствием боязни поплатиться за злое слово проломленным черепом.

Грогар хмыкнул.

— Ладно, предупрежу парней. Сорок рыл по двойной цене за проезд — восемьдесят золотых, по монете за тебя и твоих подружек. И за багаж пятёрочку.

— Обойдёшься без наценки, я ничего не везу, кроме личного оружия. Не торговец и не путешествующий франт.

— За еду и постельное доплатить придётся, — не сдавался гном. — И тюки ваши захламят трюм.

— Пожалуй, попрошу Бордура подыскать другого перевозчика, — глубокомысленно заключил я, поворачиваясь к выходу.

Нет, ну, правда, сдирать за троллей двойную плату и прибавлять за расходы на чепуху, без коей горцы прекрасно себя чувствуют. За требуемую сумму в Гариде год проживёшь, по уму экономя. У капитана с нас прибыль, как за две пассажирские ходки.

— Аэх, уболтал, змей языкастый, — махнул рукой лысый. — Гром с тобой, скидку сделаю.

Интерлюдия четвёртая

Остонен изменился до неузнаваемости. Густой лес, обрамлявший владения дома Белого Лотоса, высох, стройные деревья превратились в тонкие скрюченные палки, покрытые зловонной замёрзшей гнилью, от травы не осталось и следа. Полуразумный плющ, обвивавший стены величественной крепости на речном берегу, распался прахом. О нём напоминали тёмно — зелёные разводы на зачарованном камне строений.

Когда Вэон ездил сюда в последний раз, всё было иначе. Поездка случилась весной пятнадцать лет назад, Алый Шип во главе охранного отряда сопровождал жреца Карубиала, посланного проинспектировать неблагонадёжный дом. Нынче в Эладарне царит зима, только здесь она неправильная. Неправильность её выражается прежде всего в чрезмерном, необычно суровом для здешнего края морозе. Холодный ветер нет — нет, да и ринется меж мёртвых деревьев, ломая хрупкие ветки и истончившиеся стволы молодой поросли.

Недобрый ветер несёт на крыльях заразу. В соседнем лесу уже начали болеть звери и растения. Пролетая над рощами, граничащими с Остоненом, Вэон видел распространяющуюся от растения к растению гниль. По словам жрецов, отведавшие заражённых веток, коры и шишек животные сгнивают заживо и превращаются в безумных кровожадных монстров.

Вэон отдал команду на снижение, и его пятёрка нырнула вниз, к высящемуся зловещей каменной глыбой замку. Крышу донжона снесло напрочь с верхними камнями стен, обнажив ровную площадку для приземления крылатых единорогов. Что нанесло разрушения башне, эльф терялся в догадках. Зачарованное на прочность здание выдержало бы сильнейшую бурю и попадание ядра из требушета. Складывалось впечатление, будто вершину сбил палицей великан.

Жрецы понятия не имели, какого магена стряслось, отправляя разведывательно — ликвидационный отряд Алых Шипов в Остонен. Сеть раскинутых над королевством сигнальных заклятий отреагировала на необычайно мощный всплеск айгаты в домене. Жрецы приняли решение сперва послать магов, умеющих обращаться с поисковыми чарами. Прошло три дня, от чародеев никаких вестей. За магами направили Алых Шипов — бывалых бойцов со жрецом Изумрудного Круга^1 в качестве поддержки. Не дождавшись и от них сведений, священнослужители пресветлого Карубиала отважились снарядить экспедицию из Большой Пентады во главе с ним, Вэоном Режущим Листом, десницей главнокомандующего храмовников Анариона.

# #1 Изумрудный Круг — организация в карубиальской церкви, состоящая из иерархов и занимающаяся искоренением ереси, борьбой с колдунами и ведьмами, порождениями Бездны и прочим злом на территории Эладарна. Крайне малочисленна, однако, в неё входит большинство высших священнослужителей. Возглавляет организацию первожрец Габрилл Радужный.

Пока эльф не чувствовал опасности для отряда. Кишащие во владениях дома Лотоса старшие лоа неспособны преодолеть защиту испещрённых святыми письменами доспехов, существа посильнее прячутся под землёй до заката солнца. Привыкли, очевидно, к режиму и не хотят высовываться на поверхность раньше отведённого им Творцом срока. Оголодавшие старшие, похожие на пауков в банке, пожирают друг друга при тусклом свете дня. Над лесом висят плотные ядовитые тучи, препятствующие солнцу и дающие разгуляться злым духам. На появившихся живых лоа слетятся, точно мотыльки на огонь, и погибнут от святой магии Карубиала.

Вэон соскочил со спины приземлившегося единорога. Под подошвами сапог громко хрустнул перемешавшийся с ледяными осколками мусор.

— Под нами средоточие зла, — встал рядом слепой жрец. — Нынешние хозяева знают о нас.

Ещё бы не знали! О всадниках, кружащих над порченым лесом, известно всем его мерзким обитателям. Командир храмовников кожей ощущал приближение злых духов со всего Остонена, под замком зашевелилось нечто могущественное. Хвала Карубиалу, вокруг мёртвого домена поставили барьер, и зараза больше не распространяется по окрестным землям.

Малая Пентада храмовников рассредоточилась по башне, занимая круговую оборону. Сверху удобно отстреливаться от одержимых тварей, прущих снизу, и сбивать излишне дерзких бесплотных лоа, передвигающихся по воздуху. Жестом Вэон подал команду, и воин, оставив позицию у стены, сменил лук на копьё. Расшвыряв ногами мусор, он отворил деревянный люк. Чернота провала угрожающе оскалилась обломанными клыками балок и изломанной лестницей, ведущей в глотку донжона.

Из темноты никто не вылез, хотя командир храмовников с наложенной на тетиву стрелой ждал врага. Он бросил на жреца вопросительный взгляд, священнослужитель кивнул, не чувствуя угрозы. Несмотря на выколотые троллями вот уж четыреста лет глаза отец Гарендил ориентировался в астрале лучше зрячего и обладал удивительным чутьём на зло. Будучи одним из искуснейших менталистов королевства, он с лёгкостью читал мысли Вэона.

В полёте жрец предупредил — во двор не следует опускаться, там полно миньонов старейших лоа. Единственное безопасное место донжон, откуда легко проникнуть к средоточию зла и провести обряд очищения. Оставалось установить дар Карубиала, выданный отцу Гарендилу верховным жрецом, в непосредственной близости от врага и воззвать к ангелу. Скверна исчезнет, злые духи растают в святом свете, исходящем от артефакта, и Остонен вновь станет чистым.

По опыту Вэон знал — случается всякое. Ясное небо в следующий миг затянется тучами, а нетрудное, казалось бы, дело обернётся провалом. Воитель не слишком доверялся покровительству ангелов. Он искренне верил в заветы святых, в откровения Крылатого Единорога и в жречество, но предпочитал перестраховываться, ибо с годами к нему пришло понимание простой истины: с хорошим копьём в руках, холодной головой и Святым Словом выжить в бою куда легче, нежели со Святым Словом на устах и крепчайшей бронёй.

Алым Шипам выдавали лучшие оружие и доспехи, навешивали на них десятки амулетов, благословляли, молились за них, накладывали благотворные чары, однако, против превосходящего по силе врага всё это богатство не всегда спасало, тому подтверждением потери храмовников. Не приготовишься к худшему, продумывая вероятные действия противника и свои, вряд ли выйдешь победителем из схватки.

Отец Гарендил, верно, придерживался иного мнения. Он безбоязненно вошёл в проём люка, неся на худом плече толстые цепи из лунного серебра, на коих висело изумрудное било. Кабы не магический характер гасила, оно бы разлетелось от удара обыкновенного меча. Благодаря святому оружию планировалось провести обряд очищения.

— Вторая и третья пентады, прожарьте двор, — скомандовал в переговорный артефакт Вэон. Раз о визите Алых Шипов хозяева замка извещены, нечего таиться.

Эльфов приглашали, прочистив перед ними безопасную дорожку. Происходящее походит на ловушку, и храмовник невольно усомнился в правильности действий группы.

— Ты не доверяешь мне? — удивился остановившийся жрец.

— Жизни моих бойцов и моя полностью в Ваших руках, — заверил Вэон со всей почтительностью. — Мы последуем за Вами, куда укажете, ибо мы доверяем Вам. Прошу понять меня. Не хочу оставлять за спиной полчища голодных духов.

— Сомневаться в жреце значит сомневаться в воле Карубиала, — напомнил отец Гарендил основной тезис служителей Крылатого Единорога. — Ступай за мной и не бойся.

Во дворе замка расплескалось ослепительное белое пламя, сорвавшееся с наконечников копий Алых Шипов. Сотрясая астрал беззвучными воплями, лоа сгорали в святом огне во имя небесных ангелов. Пожар гудел, трескались и плавились зачарованные камни стен и замковых площадок, уступая айгате покровителя светлых эльфов. Карубиал изливал через оружие верных последователей гнев на нечестивые порождения Серых Пределов и на осквернённую твердыню оступившегося эльфийского дома.

Теперь, поприветствовав хозяев, пора продолжить путь.

— Отец Гарендил, с кем нам предстоит сражаться? — Вэон вынул из ножен пару длинных кинжалов с поблёскивающими серебром освящёнными клинками.

— Зло, — коротко определил неприятеля жрец. — Могущественное и древнее. Оно свило гнездо в подземелье и питается духами, заполнившими лес и выпившими жизнь из деревьев, животных и разумных Остонена. Злое сердце бьётся под замком, наша задача поразить его.

Спустившись в зал на первом этаже, храмовник почувствовал пульсацию. Пол слегка подрагивал. Явственнее биение передавалась в астрале, вызывая панику среди безвредных элементальных духов.

— Глава дома Белого Лотоса, — ткнул носком сапога отец Гарендил иссохшие останки у основания лестницы. — Перстень, передающийся из поколения в поколение новому главе, до сих пор напитан айгатой. Хочешь, подбери, Вэон. Ценная добыча.

— На обратном пути, — сжимая крепче рукояти кинжалов, отказался храмовник. — Пусть станет наградой за успешно выполненное задание.

Они миновали пустой зал, спустились в винохранилище, оттуда долго шли по кишке подземного хода, затянутой пульсирующей светящейся плевой и тёмными подрагивающими сосудами. Чем дальше они углублялись в подземелье, тем чётче воин понимал — возвращаться ему не придётся. Уничтожив средоточие зла, эльфы вызовут судорогу укоренившейся под замком сущности, которая обрушит своды.

Облепленный псевдоплотью коридор привёл в продолговатую пещеру, заполненную мертвенным мерцанием. В центре бухал, качая айгату по люминесцентным венам, полупрозрачный кокон. Внутри угадывались очертания прижавшего колени к груди разумного.

— Что это? — Вэону не приходилось сталкиваться с подобным, хотя ведьм, колдунов и прочих тварей он на своём веку повидал великое множество.

— Средоточие зла, — ответил отец Гарендил. — Приступим.

В пещере загремел торжествующий голос жреца, поющего молитвенный гимн Карубиалу. Подойдя вплотную к кокону, священнослужитель размахнулся, благо, позволяло пространство пещеры, и с именем ангельского покровителя на устах ударил.

Било взорвалось искрами и ярким белым пламенем, столкнувшись о незримую преграду. Спустя мгновение отлетевший жрец врезался спиной о каменный выступ в неровной стене. Оставленное им гасило повисло в воздухе, переливаясь разноцветными сполохами.

— Привет, еда, — из‑за кокона вышел иглозубый мальчишка, ухмыляющийся во весь рот. Остроухий и светловолосый, с резкими чертами лица он напоминал полуэльфа — полувампира. Естественным путём производить на свет смешанное потомство кровососы не способны, зато обратить мальца могли, оттого и отталкивающая внешность.

— Кто ты, мальчик? — кинжалы зашелестели, входя в ножны на поясе, из петель на спинной броне храмовник плавным, еле уловимым обычному глазу движением вынул копьё. Пещера достаточно просторна для копейного боя.

— Тот, кто тебя съест, — шире улыбнулся мальчишка.

— Ну, это мы ещё увидим, малыш, — айгата полилась в древко, заставила сверкать наконечник, накапливаясь в нём для магического удара. — Знаешь моё имя? Вэон Режущий Лист. Я никогда не проигрывал в поединке.

— Тот самый, чьё копьё прорубает любой доспех с одного удара? — будто бы обрадовался иглозубый, однако, чему ему радоваться? — Значит, мне повезло, и я развлекусь. Лови, паладин!

В храмовника словно угодила скала, брошенная гигантом. Он явственно различил хруст сминаемой брони, больно вдавливающейся в тело, и ломающихся от столкновения с невидимой глыбой костей. Активировавшийся при ударе щит из сырой айгаты принял львиную долю урона и спас жизнь эльфу, вколотая в кожу с татуировками — письменами благодать Карубиала начала восстановление организма. Кости становились на своё место и за доли секунды срастались, изорванные в клочья внутренние органы продолжали гнать кровь.

Упав на пол, Вэон перекатился и взмахнул копьём. С наконечника — листа сорвался серп чистого белого пламени и вдруг потух, не долетев до мальчишки полпальца. Полученное в награду за победу в турнире почитателей Крылатого Единорога копьё, артефакт, подаренный чемпиону самим Карубиалом, наткнулось на равную защиту.

Эльф горько усмехнулся. Жрецы учили — нет в Трёхлунье барьера, способного выдержать удар его оружия. Они ошибались, он был прав.

— Ты мне нравишься. Покрепче того святоши. Ему тычка хватило. Чем ты сильнее, тем больше у тебя жизненной энергии, нужной мне и моему напарнику.

Поднявшийся храмовник раскручивал перед собой оружие в подобие сверкающего белоснежного диска. Неважно, сколь сильны атаки врага, он переживёт. Особенность чемпионов Алых Шипов не в нанесении урона, как ошибочно полагают люди и гномы, а в выживаемости. Командира Большой Пентады очень сложно убить, ибо в нём благодать Карубиала, исцеляющая от ран. Её способность к восстановлению благословенного ангелом воителя несравненна.

Мальчишка защищает кокон и разумного в нём. Следовательно, необходимо уничтожить мерзкое вместилище и убить находящегося внутри.

— Не заблуждайся, паладин. Прежде тебе надо достать меня, — прочёл намерения Вэона иглозубый. — А этого я не позволю.

— Третья Пентада, ко мне! — закричал в переговорный артефакт воин и рванулся вперёд, вращая смертоносное копейное «колесо». Переполняющая оружие айгата разбрызгивалась в стороны, прожигая покров псевдоплоти.

«Очищающий Диск» — вторая по мощности атака чемпиона Алых Шипов. Вэону некогда посчастливилось видеть её в исполнении князя Анариона. Тогда она отделила башку от шеи тысячелетнему дракону, прорезав толстые костяные пластины, прикрывавшие горло, и чешую, по прочности не уступающую мифрилу.

Удар справа по рукам явился полной неожиданностью для храмовника. Кости предплечий переломились, левая ключица воткнулась в грудную клетку, поразив лёгкое, обломки рёбер пронзили сердце и аорту. Кружащееся по инерции копьё вырвалось из рук, со скрежетом проделало дыру в полу и пропало, тряхнув взрывом освободившейся айгаты подземелье.

«Как он смог?! — билась в мозгу воина мысль. — Я не заметил его, не почувствовал течения энергии и элементалей. Карубиал всесвятый, каким образом он подобрался ко мне?!»

— Брат, помоги! — закричал переговорный артефакт. — Третья и четвёртая пентады уничтожены!

Иглозубый стоял у кокона и смеялся.

Глава 7. Город наёмников

Путешествие до Марадро длилось без малого седмицу. Останавливались мы редко, чтобы набрать припасов. Снижались, причаливали к дереву и корзинами поднимали закупленные в деревнях по пути еду и воду. Уместившиеся на дирижабле тролли в те минуты облегчённо вздыхали и торопились спуститься на твёрдую землю. Не приспособлены они к полётам. На борту им не до дебошей, сидели на корме, обвязанные верёвками, и пялились остекленевшими глазами в проплывающие мимо облака, пуская ниточки слюны с торчащих нижних клыков. М — да, до нетопыриной крылатой кавалерии синек им далеко.

Дриады вели себя естественно. В воздухе чувствовали себя превосходно и занимались моей охраной. Заняв наблюдательные посты на носу и корме, всматривались в небо и проплывающую под нами землю. В сне они не нуждались и несли круглосуточное боевое дежурство.

Я проводил часы на палубе, наслаждаясь панорамой. Созданный с помощью магии воздушный колпак над гондолой препятствовал ветру, гуляющему в вышине, и создавал условия для комфортного наблюдения. Я устраивался в плетёном раскладном креслице возле парапета, рядом со мной дышала свежим воздухом телохранительница. По ночам перебирал в памяти почерпнутую из книг информацию. Ну, не шёл сон. И овец считал, и снотворное, любезно предложенное капитаном, пил. Не действует! С тех пор, как очнулся в «номере» подземного убежища Клеймёных, сплю редко и понемногу, после поимки Лотоса вовсе спать не хочется. Гномьей водки капитан на меня пожалел, да и я не стремился упиться, памятуя о неудачном опыте.

Ужасно хотелось снять магическую нагрузку и наколдовать чего‑нибудь айгатозатратное. Жаль, чародейство пассажиров на дирижабле запрещено. Потоки энергии могут нарушить структуру наложенных на летающее судно чар, что грозит катастрофой. Порчу имущества низкорослых бородачей возместить несложно, чего не скажешь о потере жизни. Выживших в авиакатастрофах практически не бывает. Промучился я от переизбытка айгаты до конца путешествия.

Мы перевалили через Седые горы на пятый день полёта. На юго — восток за горными пиками раскинулась плодородная равнина Абарим, посреди которой протекала одноимённая полноводная река, дающая жизнь многочисленным городам — государствам.

Прежде всего поражали отсутствие снега и плюсовая температура. Привык я к зиме, снежной и холодной. В Абариме я попал в тёплую… Весну? Осень? Кое — где цветы распускаются, травка зеленеет, на небе ни облачка. В Эладарне, расположенном примерно на той же широте, куда прохладнее, небо зачастую затянуто тучами.

Второе, поразившее меня — циклопическая стена, возведённая предками жителей Абарима от нападений имперцев лет семьсот назад.

Стена впечатляла. Серой каменношкурой змеёй она лежала вдоль горизонта, насаженная на десятки кольев — высоченных башен с катапультами и требушетами. По рассказам словоохотливого капитана, добровольно исполнявшего роль экскурсовода, её строили из бетона и укрепляли дополнительно чарами. Башни оборудовали магическими предметами по последнему слову тогдашнего колдовского искусства, в основном сторожевиками. В те времена образовалась Лига независимых городов, поныне успешно противостоящая нападкам империи.

Стену построил, согласно преданиям, некий маг, правивший в крупнейшем городе Абарима и сотворивший для работ гранитных и глиняных големов. Отсюда и название — Стена Гигантов. Зодчий из него получился неплохой, преграда от имперцев до сих пор исправно выполняет свои функции. В башнях народу стало нынче поменьше, отвыкшие от войн с западниками государства сократили гарнизоны.

Лантарцы, гляжу, любят отгораживаться от агрессивных соседей то валами, то стенами. Лига изолировала себя по суше эффективнее других государств, масштабнее. Восемьсот километров стены высотой примерно десять метров, не считая башен, и всё это грандиозное сооружение напичкано оборонительной и сторожевой магией, весьма эффективной, к слову. Абарим был некогда частью древней империи. Современный союз городов немногим уступает по уровню подготовки чародеев империи и Эладарну.

В военном плане у Лиги тоже порядок. Общая профессиональная армия, половину коей составляют наёмники, половину добровольно пошедшие служить жители, защищает рубежи государств. В войну собирается ополчение. Горожан с детства приучают к обращению с оружием. Парни виртуозно машут копьями и мечами, девушки осваивают пращи и лёгкие арбалеты. Плюс наёмные гномы артиллеристы и купеческие конные отряды.

Марадро в союзе занимает центральное положение. Город, прозванный заслуженно столицей наёмников, готовит бойцов для всего Лантара, там находятся цеха по производству оружия и доспехов, трудятся и подгорные, и эльфийские мастера, обеспечивая заказчиков всем необходимым для ведения войны. Кроме провианта — вместо ферм и полей вокруг города тренировочные лагеря и гостевые посёлки, пестрящие разноцветными шатрами и застроенные бараками. Провизия завозится из более миролюбивых государств за звонкую монету. Скоропортящиеся продукты хранятся в натуральных холодильных камерах на магической основе. Похожий «холодильник» меньшего размера у нашего капитана в каюте.

На шестой день полёта на горизонте показались островерхие башни и сверкающие на солнце золотом, серебром и медью купола дворцов и храмов Марадро. Тролли на корме оживились, непроизвольно дрыгая конечностями в предвкушении скорого приземления, дриады насторожились, следя внимательнее за землёй и небом.

Открывшееся зрелище ошеломляло. Нет, я не о красотах мировой столицы наёмников. Существа, рассекающие воздух кожаными крыльями над зданиями, удивительнее построек. Я о летунах, кружащих над городом, в книжках читал и думал, они водятся значительно севернее, в горах. Небеса патрулируют грифоны со всадниками на спинах!

— Воздушная Стража Марадро, — просветил подкравшийся сзади гном из команды. — Лучники на грифонах. Единственные, кого нельзя нанять в столице наёмников.

Ну, здравствуй, столица наёмников Лантара! Встречай дорогого гостя.

Я окинул взором распластавшийся у моих ног великолепный город. С причальной башни вид открывается потрясающий, словно паришь на высоте птичьего полёта. Спустившиеся в корзине тролли со мной абсолютно согласны, судя по облегчённо — довольному выражению клыкастых физиономий и частому долгому взгляду на красоты местной архитектуры. Представляю ликование горцев, перемучились в полёте, бедняги. От проходившей порой по судну дрожи и крутых воздушных ям и мне становилось скверно, особенно при длительном нахождении в урагане.

Куда пойти, куда податься? Марадро по меркам Трёхлунья разросшийся за пределы городских стен мегаполис, разделения на верхний и нижний у него нет. Площадь поделена на участки, принадлежащие правящим школам боевых искусств, которые поставляют на рынок большинство наёмных отрядов из своих учеников и учителей.

За товаром, то есть бойцами, идти рано. Сначала моих орлов размещу в гостевом посёлке, не ходить же с толпой удивлённо вертящих головами и поражающихся здешними богатствами громил за плечами. Неприятностей не оберёшься. В горах‑то обычаи совсем иные, нежели в цивилизованном обществе. Заденут ребятки кого из местных, и пошло — поехало — бей городских, бей приезжих! Выпрут в итоге нас из сего благословенного богами местечка, попросив в окрестностях не задерживаться во избежание проблем с представителями закона, состоящими из ветеранов, прошедших огонь, воду и полёты на грифонах.

— Послушайте, любезный, не подскажете ли, куда пойти в гостевом посёлке устроиться на постой? — на чистом общеимперском обратился я к солидному полуорку в добротной броне и незнакомой эмблемой на сюрко — красным обоюдоострым топором, увенчанным человеческим черепом на торчащем между лезвий шипе. Под топорищем чернели слова неведомого мне языка, составленные из ломаных, похожих на скрученные ветки сухого шипастого кустарника рун.

Полуорк указал кивком на длинные ряды бараков у основания причальной башни.

— Вон дом Грызак Каменный Кулак. Он комендант гостевой посёлок. К нему подходи и проси дать постель для твои бойцы и женщины. Скажи, Рарг Сломанный Клык тебя прислать.

Ага, и уважаемому Раргу монетка перепадёт за наводку. Спасибо, коричневокожий.

Поблагодарив полуорка и жестом приказав горцам следовать за мной, я неспешно спустился по винтовой лестнице на бетонированную площадку под башней. Ох и тяжко быть обладателем большого запаса айгаты, не будучи к нему приспособленным. Ползу улиткой, всего распирает от избытка энергии. Закончу с гостевым посёлком и срочно сброшу напряжение астрального тела.

Грызак — имя звучное, сразу ясно, орочье, — обитал и работал в прилепившемся к трёхэтажной махине барака бревенчатом доме, смахивающем на терем. «Офис» здешнего заправилы прятался меж здоровенных жилых и складских построек, заметить его трудно и с причальной башни, и с земли. У крылечка подпирал стенку широченной спиной вышибала орк в кожаном доспехе и с увесистой дубиной в лапе. Над дверью красовалась вывеска, гласящая на нескольких языках, в том числе гномьем и общеимперском, что здесь находится постоялый… хм… не знаю перевода, в общем, типа элитный хостел.

Элитность заключается, видимо, в удобном расположении. От башни недалеко и к воротам города рукой подать, харчевня и чистенький платный колодец поблизости. В четырёх шагах от платного для наглядности общедоступный, оплёванный и загаженный, размалёванный и расписанный непотребствами на всех языках Ирозанского континента.

— Стойте, войду один. Прохожих не задирать, на провокации не отвечать, — предупредил я.

— На чего не отвечать? — не понял тролль с золотыми кольцами на клыках, взявший на себя обязанности моего помощника по налаживанию дисциплины в отряде.

— В драку не лезьте. Девушки, и вас касается. Следите за порядком.

Первыми девчата не начнут, в моё отсутствие прикинутся ветошью.

— К Грызаку от Рарга, — бросил я вышибале. Тот обжёг подозрительным взглядом из‑под кустистых бровей, нехотя дёрнул за свисающую из прикрытого ставнями окошка верёвку и продолжил играть роль детали экстерьера.

Дверь отворилась, впуская меня в полутёмное помещение с охранником, на сей раз орком в кожаной безрукавке и штанах, подпоясанных ремнём с металлической пряжкой в виде волчьей морды. Этот уже похож на телохранителя, ишь, ладони лежат на торчащих из‑за пояса рукоятях мечей акинаков.

— Копьё, топоры, кинжалы оставляй и проходи, — сдвинулся он на дюйм, предоставляя возможность разглядеть в тусклом свете ламп дверь за ним.

Понятно, почему из мебели в комнате лишь столик. Туда оружие посетителей складывается.

С орудиями смертоубийства распрощался без сожаления — айгаты хватит на полноценную битву, о безопасности не волнуюсь. Нападут на меня, и? Постоянно на втором уровне боевого транса нахожусь, Тенёк просится в бой. Я сейчас опаснее, чем когда либо. К тому же, заслышав шум, на помощь кинутся дриады с горцами.

Орк отворил дверь в кабинет начальника. Ничего кабинетик, просторный, с гобеленами, на картинах степные пейзажи и мчащиеся во весь опор на варгах всадники.

За письменным столом в кресле с высокой спинкой, походящем на малый трон, сидел огромный орк в свободной льняной рубахе. Ворот и рукава расшиты золотыми орнаментами защитных оберегов, свидетельствуя о солидности и благосостоянии владельца. Белая одежда резко контрастировала с загорелой тёмно — коричневой кожей и уродливой орочьей мордой, которую будто разрубили, потом кое‑как заставили срастись. Оторванное ухо и скальп пришить забыли, оттого выглядел Грызак вернувшимся с того света мертвецом. На столешнице покоилась причина его прозвища — обсидиановый протез, частично прикрытый рукавом.

— Моё почтение, — прошёл я на середину кабинета. — Грызак Каменный Кулак, полагаю?

Оплетенная набухшими жилами башка утвердительно качнулась.

— Он самый. Чего надо?

М — да, красноречием попадающиеся мне орки не отличаются.

— Меня зовут Арвак. Могу я разместить в бараке бойцов?

— Сколько, кто такие? — Орк здоровой рукой достал из столика журнал в пергаментном переплёте и письменные принадлежности.

— Сорок горных троллей, шестеро дриад.

Я покинул Грызака спустя полчаса с чувством выполненного долга. Гостиничная компания орочьей семьи — встреченные коричневокожие громилы родственники, делящие гостевой посёлок с четырьмя конкурирующими «фирмами», вправду на хорошем счету у наёмников и городских властей. Выгодное отличие орочьего хостела от подобных ему в чистоте, поддерживаемой в бараках, наличии душевых камер, малом количестве клопов, неплохой еде в столовой и в усиленной охране, препятствующей воровству и дракам. Ну, и в удобном расположении.

Плата за удобства, соответственно, чуток выше, чем у подобного рода заведений, и значительно ниже цены за постой в городских гостиницах. Пятьдесят серебрушек за сорок с лишним койкомест не жалко. Осмотрев барак, куда моих орлов определили, и убедившись в удовлетворительных условиях проживания, я направился в город.

На воротах несли дежурство серьёзные вояки в чешуйчато — пластинчатой броне, вооружённые до зубов. Уплатив пошлину за проход, я с парой дриад телохранительниц — не отпускали меня одного в большой опасный город, пришлось взять с собой, да и придаёт мне эскорт из красавиц важности и сходства с эльфийской шишкой, — двинулся по широкой, вымощенной брусчаткой улице. Предварительно красавицы накинули купленные у гномов плащи дабы не выделяться.

Поглядеть в Марадро есть на что. Двух и трёхэтажные аккуратные дома из белого и жёлтого известняка, кирпича и мрамора, крытые алой черепицей, с арочными входами и балконами, увитыми декоративными растениями, ассоциировались никак не со столицей наёмников. Шумным, в меру грязным я представлял себе город, ан нет. На улицах поразительная чистота, никто не орёт, никого не бьют. Люди ходят обыкновенные, оружие на виду у взрослых, включая женщин и стариков. Патрули стражи прохаживаются, и отношение к ним у горожан довольно тёплое. Здороваются, вежливо общаются с блюстителями порядка.

Побирающихся нищих, обязательного атрибута больших городов, не заметно. И оборванцев, живущих в трущобах, ибо трущобы в Марадро запрещены. Криминалитет живёт в гостевом посёлке и чистом поле, изредка отваживаясь проникать в город. И не мудрено, за карманную кражу предусмотрено отрубание рук. Жёстко, зато эффективно. И эффектно, на перекрёстках за посёлком аллеи повешенных и закованных в железные клети преступников. Вонь не доносится из‑за расстояния.

Жилые дома ближе к центру сменились магазинами и храмами на любой вкус и цвет, во двориках продавали под навесами нехитрый товар странствующие торговцы и некоторые жрецы.

Твою же! У входа в богатый, чудно изукрашенный снаружи скульптурами божеств, демонов и смертных храм разлеглись в развратных позах обнажённые, не считая коралловых ожерелий и браслетов из серебряных и золотых монет, молодые жрицы. От неожиданности открывшегося зрелища я едва не споткнулся. Заприметившие прохожего девы заулыбались и зазывно помахали руками, мол, не проходи мимо. Дриады на распутное поведение девушек напряглись, приняв боевые стойки.

М — да, вот тебе город контрастов. Посвящённый ангелам храм на противоположном конце улицы, священный перекрещенный круг на крыше блестит. Хм, как демонопоклонники с ангелианцами уживаются?! Добро пожаловать в мультикультурный мегаполис во всех значениях сего слова.

Руссо туристо облико морале, девочки. Извините, мне в другую сторону. Виола, Камилла, за мной, и не нужно яростно оглядываться, вокруг полно всякого интересного. Наслаждайтесь достопримечательностями. Кого спросить о приличной гостинице? Не по рангу нанимателю крупного отряда ночевать в хостеле за городскими стенами.

Ещё одна странность для имперца в Марадро — полное отсутствие телег и коней. Вместо них по дорогам шустро бегают рикши, тянущие небольшие двухколёсные экипажи. У обочины как раз притормозил крепкого телосложения парень в меховой куртке, доставивший к храму со «святыми распутницами» очередного клиента.

— Любезный, свободен? — поинтересовался я, на ходу обдумывая, куда девать сопровождающих меня дриад, повозка‑то рассчитана на двух пассажиров. Хотя, если постараться, поместимся. Сколько те дриады места занимают, тоненькие обе, что тростинки.

— Да, господин! — с готовностью отозвался рикша. — Куда доставить?

— К хорошей гостинице.

Я и Виола расположились в экипаже, правильно сориентировавшаяся Камилла заскочила в заднюю корзину для багажа. Ехать она собиралась стоя, страхуя меня с тыла от непредвиденных случайностей.

Рикши для города самое оно. Пыли поднимают меньше коней, отходов и мусора на вычищенной чуть не до блеска дороге не оставляют, уход за ними не обязателен, сами пойдут и в речке помоются, обходятся дешевле лошадок и травматичность гораздо ниже при столкновениях с ними пешеходов. Сплошная выгода.

— Любезный, будь добр, расскажи о вашем замечательном городе. Я впервые в Марадро. — Информация для меня главное. Таксисты и извозчики обычно разговорчивы, надеюсь, рикши также. Правда, беседовать и одновременно тащить груз трудновато.

Повозка мягко тронулась и неторопливо покатила по мостовой.

— У нас знаменитых зданий немного, — сохраняя дыхание, произнёс парень. — Красивых пруд пруди. О! Вы знаете о наших боевых школах?

О них ленивый не знает. Боевые школы Марадро пользуются уважением во всём Лантаре, кроме глухих уголков, куда не ступала нога человека. Ксаргские тролли, и те наслышаны о воинах, учившихся в местных аналогах додзё. Отдельные синекожие, ушедшие в поисках приключений в цивилизованные страны севера и выбравшие стезю наёмников, удостаивались чести стать учениками той или иной школы. Натаскивают здесь здорово, и выходит отсюда разумный по — настоящему смертельно опасным бойцом, способным тягаться в открытом бою с рыцарями империи и даже эладарнскими витязями.

Главы школ заведуют стражей, взимают на своих участках налоги и держат собственный бизнес. Они производят отличные доспехи, лекарства и магические свитки.

Борделей в столице наёмничества и не открывали. Уличных шлюх успешно заменяют жрицы Йа — Голонака, взимающие не меньшую плату за ласки. В любовных утехах служители древнего божества превосходят искуснейших куртизанок, однажды насладившийся жреческой любовью всегда возвращается повторить сеанс.

В ангелианском государстве почитателей тёмных сущностей, которым поклоняются гархалы, безжалостно истребляют, в Марадро же все культы равны и полезны для городской и школьной казны. Не напороться бы на демонопоклонников, наславших на меня и Натиэль монстров в Спящем лесу.

Рикши города батрачат на школы и тесно связаны с ними. Тягловые двуногие лошадки Марадро — ученики младших курсов, зарабатывающие себе на жизнь и пополняющие кошельки наставников, утверждающих: работа перевозчика почётна и дисциплинирует учащегося, развивает мускулатуру, укрепляет волю, способствует нахождению общего языка с разными разумными. Не тяжкий труд — сказка! Нолас, везший нас, искренне принимает это за обязательный этап прохождения обучения, эдакое задание, помогающее выковать из него воина.

Город и предместья поделены между восемью школами. Главы составляют Совет Восьми, управляющий государством, правитель выбирается сроком на десять лет и имеет два голоса в Совете. Действующий владыка Вальдир Феникс, по названию школы, коей руководил до назначения на ответственный пост. Нуждающиеся в армии наёмников важные особы обращаются напрямую к нему, отваливая кругленькую сумму за совет и скорейшую организацию войска. Менее богатые наниматели ищут бойцов на ежемесячно проводящихся турнирах и непосредственно в штаб — квартирах школ. Совсем бедные набирают сброд, шатающийся в гостевом посёлке. Там периодически бывают классные воины, им предлагают вступить в школы вербовщики, отслеживающие прибывающее в Марадро «мясо».

Связываться с непонятно кем у меня желания не возникло, денег на крутой отряд профи, благо, в достатке, и я подробно расспросил Ноласа о школах, выискивая подходящих специалистов лесной войны.

Он с энтузиазмом рассказывал о школе Феникса, куда ему посчастливилось попасть, об учителях, о соревнованиях между школами, восхвалял выпускников, подбивая сделать выбор в пользу его альма — матер. Дескать, мечи и глефы у огненных птичек острее, бойцы надёжнее и умелее, глава истинный мудрец, раздающий скидки крупным нанимателям и любящий выходцев с запада, с ними дело иметь приятно, подставлять не пытаются. Ну — ну, посмотрел бы я на глупца, посмевшего обуть боевую школу Марадро, в распоряжении коей до полутора тысяч профессиональных воинов и минимум несколько десятков боевых магов. С того света достанут в прямом смысле слова. И накажут так, что железная клетка на дорожном столбе курортом покажется.

Фениксы делают упор на обучение обращению с глефами и копьями. Выпускникам по завершении курса дарят «Перья» — превосходного качества зачарованное оружие, созданное под конкретного бойца. В строю копейщики традиционно сильны, пятый год кряду завоёвывают призы на турнирах Абарима. И одиночки не дают спуску представителям иных направлений боевых искусств. Ученики в основном полуэльфы, эльфы и люди. Воевать привычны на равнинной местности.

Об остальных школах парень говорил неохотно. Ограничился общим кратким описанием и названиями. Знакомые мне орки Кровавого Топора, по его мнению, сущие варвары, доспехами зачастую пренебрегают, в бою орут во всю глотку кличи, в походе непотребные матерные песни распевают, распугивая местных. Мародёрством занимаются по полной программе, у них в контракте пункт о разрешении на грабежи мирного населения прописан. Немаловажная деталь: с ними идут шаманы, заменяющие магов, следовательно, с духами умеют общаться и им противодействовать. Из минусов неумение сражаться в лесу. Громкие слишком.

Артиллеристы школы Ревущей Катапульты спецы в разрушении городов и замков, совершенно бесполезные в аранье. Пожар разве разожгут, да огонь в лесу штука непредсказуемая, сами поджаримся ненароком.

Школа Адских Гончих — имечко навевает ассоциации с демонами преисподней, — поставляет заказчику диверсионно — разведывательные группы и штурмовиков, по уши экипированных магическими примочками. Воюют где угодно и когда угодно, жалости не ведают, выполняют абсолютно любые приказы. Берут за услуги дорого. Жутковатые типы. Молчаливые, в шрамах от операций по усовершенствованию организма. Самая таинственная школа Марадро, крайне редко выступающая на турнирах. В их районе живут и развивают бурную миссионерскую деятельность служители Йо — Голонака и прочих тёмных сущностей, чьи храмы неприемлемы в ангелианском обществе. Нет, к ним не пойду. С демонопоклонниками мне не по пути.

Фехтовальщики Единорога нравятся не более. В рядах школы исключительно эльфы и полукровки, славится мечниками и копейщиками, лёгкой пехотой и стремительной кавалерией. В лесу сражаться умеют и любят, но, опять же, нежелательно контактировать с ушастыми. Свяжутся с ними родичи из Эладарна и перекупят, чего доброго. Или приснится длинноухому командиру Карубиал, поручит убиение смертного по имени Сандэр. Ликвидировать постараются тихо, при налёте на троллью деревню, и свалят вину на синек, дабы формально не нарушать Кодекс наёмников. В знак уважения воздвигнут памятник во дворе додзё безвременно почившему щедрому нанимателю.

Школа Костяного Гвоздя, несмотря на зловещее название, плодит боевых монахов, исповедующих противление холодному оружию и философию руконогомашества. В бой вступают ребята бездоспешными и безоружными, что не мешает им завоёвывать призы на турнирах. Магия духа и алхимические эликсиры творят чудеса. В качестве защитников вип — персон и лекарей незаменимы, и лёгкая пехота из них ничего. Ловкие очень, бьют сильно.

Школа Плачущих Сестёр объединяет воительниц и волшебниц. Амазонки, блин. Боевики — универсалы, годные и для штурма, и для обороны, обучены сражаться везде, хоть в лесу, хоть в пустыне. Полагаются на ловкость и магическую экипировку. Ценятся сравнительно недорого. Дешевле креатур Адских Гончих и эльфов. В уме поставил напротив «сестричек» галочку.

И, наконец, необычнейшая школа Марадро — Клыка и Когтя. Клык и Коготь прозвища двух оборотней, пришедших в Марадро лет сто назад и основавших боевую школу, куда принимали волколаков, беорнов и бастов^1. Сила и ловкость вкупе со звериными рефлексами, чутьём и бешеной регенерацией даёт идеальных для лесной войны бойцов. Шаманов среди них не водится, к сожалению. Не страшно, от духов помогу отбиться. Для того с ними и иду.

# # 1 Волколаки, беорны и басты — оборотни, от рождения способные превращаться в зверей. Волколаки в волков, беорны в медведей, басты в кошек. Обладают невероятно стремительной регенерацией, что делает их убийство весьма трудным занятием. Как правило, превращение имеет несколько этапов и является неполным. Оборотень существо сильное и быстрое, часто со способностями к магии. В Лантаре оборотни делятся на разумных и так называемых диких. Последние обычно сильнее, но не могут обратиться в человека и не контролируют инстинкт убийцы, присущий каждому волколаку, беорну и басту.

Завершив рассказ о наёмниках, Нолас остановился у монументального здания, окружённого забором из красного кирпича с вывеской над распахнутыми ажурными воротами, гласящей «Пьяный конь» и изображающей нетвёрдо стоящее животное. Выглядит вроде прилично, у крыльца двое охранников с дубинками, криков изнутри не доносится. Ну, ещё не вечер. Может, ночью Марадро превращается в обитель пьянства и разврата.

— Лучшая гостиница города, — отрекомендовал заведение наш боевикастый рикша.

В гостинице я снял «графский» номер. А чего экономить? Покажу себя серьёзным клиентом. Наведёт обо мне справки школьное руководство, дабы проверить, кто бойцов хочет нанять, и удостоверятся — человек небедный, голову морочить не станет.

Мои апартаменты на втором этаже. Высокие потолки с хрустальными люстрами и несгораемыми магическими свечами, лепнина, живописные гобелены. В спальне, где поместится целиком дом Гварда на озере, роскошное ложе персон на пять и платяной шкаф, в котором спокойно можно жить, размеры позволяют. За дверью спальни отдельный кабинет с письменным столом, бронзовыми статуэтками повергающих всякое зверьё воинов по углам и книжными шкафами. В гостиной не стыдно принимать лиц королевской семьи. Столовая и санузел, представляющий собой отгороженный переборкой туалет и бочкообразную ванну. Интересно, какой тогда президентский, то есть «императорский», люкс? Наверное, с отделанным плиткой бассейном и пентхаусом.

Заказав нагреть воду, я засел в кабинете и прошерстил книжные полки. Библиотеку владельцы гостиницы подбирали из поэм и исторических романов, повествующих о нелёгкой судьбе городов Лиги. Нашёл и трактаты о войнах, бушевавших с империей, о географических достопримечательностях, флоре и фауне Абарима. За века диких хищников на равнине не осталось. На мирно пасущиеся стада овец, коз и коров не поохотишься.

Обрадовал фолиант, описывающий подземные владения и цивилизацию тёмных эльфов. Почитаю вечерком, вернувшись из гостевого посёлка — надо же проведать горцев, узнать, всё ли у них нормально.

Я отмокал в ванне около часа. Приятно, демоны побери, смыть с себя грязь путешествия и полежать в воде, вдыхая запах ароматической соли.

— Повелитель, желаете, потру вам спину? — просунулась в дверь очаровательная головка дриады.

— Массаж делать умеешь? — лениво полюбопытствовал я, решая, отослать ли девушку охранять покои в коридор или разрешить доступ к моему бренному телу.

— Разумеется, повелитель! — просияла телохранительница.

— Ладно, приступай, — сдался я.

Радостная помощница прошмыгнула в ванную, затем… в общем, искусство массажа она постигла в совершенстве и здорово меня расслабила. Прикосновения умелых пальчиков к затылку, шее и плечам, надавливание на чувствительные точки, микровливания айгаты в энергетические центры. Такого наслаждения от массажа в жизни не испытывал.

Ванну я покинул бодрым, свежим и чистым, в приподнятом настроении. Виола с донельзя счастливым личиком умчалась за обедом, чуть ли не хвастаясь — «повелитель назначил меня любимой женой!»

Так, пора прошвырнуться по магазинам, затариться походными зельями, экипировкой, бижутерией и привести себя в надлежащий солидному господину вид. Подбитая волчьим мехом кожаная куртка вещь практичная и хороша для гор и лесов, никак не для мегаполиса. Плащ из меха горного кота куда ни шло, вот отсутствие драгоценностей настораживает. За искателя приключений и неплохо зарабатывающего наёмника сойду, не более.

И дриад приодеть надобно, дабы не светить столь необычный эскорт. Откуда у неэльфа создания ушастиков? Их не дарят и не продают иноземцам. На Дитя Звёзд не смахиваю, акцент отнюдь не эладарнский и мордой не вышел. Маг? Правдоподобно. Людской чародей, освоивший сотворение разумных растений, выпускник эльфийского Университета Высшего Искусства.

Нет, не то. Заинтересуются Фениксы и Белые Единороги моей особой, и беда будет. Обманывать боевые школы, тем паче длинноухих фехтовальщиков — извращённый и болезненный способ самоубийства.

Куплю девчатам по кожаному дорожному плащу с высоким стоячим воротником и капюшоном, хит последнего столетия в дорожной моде людей. И перчатки с сапожками в комплекте.

У гномов не озаботился должным образом, приобрёл им по простейшему плащику, чтоб в глаза не бросались. В Марадро их внешность не прокатит, бедны больно для сопровождающих серьёзного нанимателя особ. Буду таинственный богач из дальних земель. Имя наёмникам назвать желательно, главы школ и командиры одобряют открытость, потому назовусь Арваком.

Одевшись и полюбовавшись напоследок видом с балкона, я заторопился из номера. Ключи оставил благообразному старичку за стойкой, на улице поймал рикшу. Перевозчиком оказался здоровый полуорк, болтливый и сыплющий местными и орочьими пословицами.

Всё‑таки Марадро изумительный город. Примерно треть площади отведена торговым кварталам, и чего там только не продаётся. Уклон в экипировку и магию, бутиков для богатых господ раз два и обчёлся, непозволительно мало для мегаполиса.

Попав на рыночную площадь, мы отпустили рикшу и остаток дня проходили по лавкам. От разнообразия предлагаемых товаров глаза разбегаются. На добрых полтора часа я завис у оружейника, столько же времени потратил у ювелира — чародея, консультируясь на тему качества и убойности перезаряжающихся колец с боевыми заклятьями.

Цены у местных заоблачные. Подозреваю, школярам предусмотрена скидка, то‑то продавцы перед сообщением цены, интересуются в обязательном порядке, не состою ли в какой‑нибудь школе.

Оружия у меня полно, дриадам оно не положено, под магию природы и чистый рукопашный бой девчата заточены. Чисто ради интереса зашёл посмотреть, доброе ли железо в здешних магазинах продают. Отменная гномья сталь, зачастую зачарованная подгорными умельцами и испещрённая рунами низкорослых бородачей, соседствовала с не менее качественными образцами человеческого и эльфийского производства. Не клинки, произведения искусства! Причём попадались тёмноэльфийские изогнутые кинжалы и мечи с чёрными зазубренными лезвиями, изящные и хищные на вид.

Ритуального оружия у торговцев не нашлось, и я довольствовался обыкновенным ножом из узорчатой, напоминающей дамасскую, стали. На досуге сделаю из него колдунский кинжал для улучшенного вызова теневых духов. Крутой шаман сам создаёт ритуальный предмет под свои нужды, заключает в него дух и чары, омывает в собственной крови для образования крепкой астральной привязки. Создание процесс длительный, требующий жертвоприношений разумных и запрещённый в цивилизованных людских государствах.

И вардами не мешает запастись. Они хороши возможностью накладывания чар на местность и творить магические ловушки наподобие теневой сети. Понатыкал в определённых точках, произнёс заклинание призыва, и готов капкан на крупную дичь. Варды мастерить легче, не надо соблюдать строгие условия. В отличие от ритуального ножа колдовской жезл вырезается из любого материала, будь то кость, камень или кусок древесины, не обязательно делать это в указанный предками день и час суток. По пути в Пограничье настругаю с десяток из сумеречного дерева, черепушками крыс и лягушек украшу для усиления эффекта подчинения. И в аранье пригодятся, и расход айгаты порядочный.

С ножом провожусь дольше. Зачарую на землях синек, там законы цивилизованного мира не действуют, врагов поощряется резать десятками и сотнями. По — настоящему крутые ритуалки передаются от шамана к шаману, каждый новый владелец отдаёт кинжалу частицу себя в прямом смысле слова, поит айгатой и зачаровывает будто сызнова, чем увеличивает мощь оружия в астрале.

Учителя теневика у меня нет, Трон — Ка мне свой фамильный агрегат вряд ли подарит. Придётся создавать самому. Клинок из стали весьма неплох, тёмно — серый, немного изогнутый, ну прям мечта колдуна. Рукоять поменяю на костяную, обмотанную тролльей кожей, желательно сильного шаманюги.

Я даже знаю, чьи останки использую — Лар — Джура. Впрочем, почему останки? Источник компонентов для ритуального оружия должен быть живым, когда из него вытягивают составляющие колдунского кинжала. Лучше принести жертву духам, с которыми планируешь работать, в полночь при трёх полных лунах на небесах. Сверху на рукоять прилажу хрусталик одержимого василиска, и получится сносный ножик для вызова и удержания теневых духов.

От оружейника мы перешли к ювелиру, его лавка располагались рядом с оружейной. Едва переступив порог, девчонки замерли от сияния и сверкания насыщенных магией артефактных колец, кулонов и ожерелий. На все вкусы и кошельки имелся товар, чем качественнее, тем дороже. Центральное место на подставке из белого с красными прожилками мрамора занимала переливающаяся цветами радуги диадема с бриллиантами. Обалдевшие от красоты драгметаллов, каменьев и буйства магии дриады постоянно тормозили и ошарашено озирались.

У ювелира я ничего не купил. Попросил продавца отложить пару колечек, аккумулирующих айгату, проконсультировался по поводу предметов с активируемыми заклятьями и направился в банк. Денег катастрофически не хватало, нам и к алхимику зайти, и к зачаровывателю, услуги коего, думаю, стоят не меньше магических колец.

По дороге прикупили дорожные плащи девчонкам и заглянули в магическую лавку, спросили, во сколько обойдётся наложение чар на прочность и противодействие тёмному колдовству. Цены приятно удивили, я заказал на завтра комплекты защищённой одёжки.

Мы вернулись в гостиницу поздним вечером, гружёные лекарственными зельями, боевыми эликсирами, магическими свитками и полезной волшебной мелочью вроде «походных аптечек» — зачарованных бинтов, останавливающих кровотечение, талисманов от болезней, малых аккумуляторов жизненной энергии. Раскошелился я изрядно. Мой внутренний хомяк негодовал, находясь на грани нервного срыва. Пять тысяч! И это не считая вооружения для троллей, магических колец и стоимости найма нескольких десятков бойцов. Представить страшно, сколько останется денег после всех расходов. Завтра с утра снова в банк. Беднею на глазах.

Война удовольствие дорогое. Я из‑за экономии средств от колечек с заклятьями отказался, ограничившись аккумуляторами айгаты. Теперь у меня на пальцах тонкие ободки из электрума в количестве трёх штук. Дышать стало легче, пресс магической нагрузки уже не так давит. Накопители убирают из ауры десятую часть запаса магической энергии и автоматически её отдают при энергетическом истощении владельца. Стоили кольца по пятсот золотых. Недёшево, однако необходимо. Учитывая мой нынешний объём айгаты, аккумуляторы скоро наполнятся и дадут мне в бою весомое преимущество перед колдунами синек.

Завтра с утра навещу представительства школ на предмет найма бойцов, и если справлюсь за день, послезавтра покину Марадро. Сегодня мне предстоит посетить гостевой посёлок. Должен же я контролировать ватагу горцев.

Виолу оставил в номере охранять покупки и с Камиллой проехался в повозке рикши до ворот. Дал золотой капитану стражи, и нас выпустили через калитку, посоветовав поскорее возвращаться — после полуночи ворота запирают до рассвета, калитка замуровывается штатным магом земли, открыть её не помогут никакие деньги. Ну, до полного закрытия часа три, успею.

За стенами по ночам, оказывается, куда веселее, чем днём. Шумно, огоньки мелькают, раздаются нестройные голоса из придорожных таверн и бараков. Меж мрачных строений разгуливают группки по три — четыре разумных с кувшинами горячительного, кто‑то спорит, кто‑то тискает по углам захмелевших спутниц. Периодически шествуют по безымянным улочкам гостевого посёлка патрули охраны в кожаной броне и с дубинками на поясах.

Барак с троллями и дриадами я нашёл довольно легко — по отборным ругательствам, разносящимся на всю округу. Горцы громогласно материли кого‑то, желая долгой мучительной смерти в эротических объятиях горного змея и василиска, поминали родичей неизвестного врага до двенадцатого колена в пикантных позах с экзотичными представителями животного мира.

Мне предстала неприглядная картина. У входа в барак на земле сидели шестеро троллей, посыпавших головы грунтом и голосивших, на чём свет стоит, о несправедливости судьбы и позоре, смываемом кровью обидчика. Сидячие были мастерски отделаны, у кого нос расквашен, у кого во рту зубов не хватает, у кого фонари под мутными очами и уши заломлены под неестественным углом, точно под пресс попали.

Сидячим выражали солидарность стоячие горцы, скучковавшиеся поблизости и матерившие супостата, сотворившего непотребство с соклановцами.

Как чувствовал, вляпаются мои орлы в неприятности. Они обычно тихие, почти скромные в незнакомом обществе, мирные. Однако, не приведи духи кто‑то посмеет обидеть этих симпатяг. Мигом пожалеет. Раз тролли никуда не торопятся, значит, обидчик наказан и отослан к предкам. Следовательно, у меня и моих голубокожих товарищей проблемы. Хорошо, коли они действовали в рамках самообороны при свидетелях, закон в Марадро уважают. Плохо, что за каждым наёмником в Марадро стоят командир и соратники. Воевать с командой воинов не планировалось.

— Приветствую повелителя, — чуть ли не распласталась в поклоне возникшая будто из ниоткуда дриада.

— Что произошло? — кивнул я на горцев. — Кто их так?

— Воины в плащах с гербом единорога, — не поднимая головы, негромко произнесла девушка. — Они шли мимо барака и задирали троллей. Бадзин — Ба не сдержался, выскочил и толкнул эльфа в богатых доспехах. Тот упал вместе с лошадью. Сопровождавшие его наёмники навалились на горного воителя, избивая кистенями и палицами. Ему вышибли зубы, пока из барака не подоспела помощь. Завязалась драка, эльфийскому командиру раскроили череп, его воинов покалечили и вышвырнули к городским стенам. Бадзин — Ба потерял клык, оттого тролли и печалятся.

Ну да, у синек и горцев утрата клыков считается позором. Без зубов в чертоги предков не пустят, и дух усопшего будет проклятым скитаться по Серым Пределам.

— Орки в курсе потасовки?

— Да. Грызак с охранниками приходили, унесли труп эльфа. Тролли уже резали из аллира кожаные ремни и сняли скальп, как водится у горных племён. Орк кричал, скрипел зубами, нелицеприятно отзывался о зачинщиках драки, требовал отдать кожу и волосы погибшего. В конце тирады пообещал нам «весёлую жизнь от ушастых сволочей» и ушёл. Повелитель, о каком веселье он кричал?

— У него и спроси, — буркнул я.

Твою же дивизию, неприятности нам обеспечены. Печёнкой чую, скоро сюда заявятся защитники чести и мстители имени рогатой клячи и начнут требовать сатисфакции. Либо тупо захотят вырезать безымянных горцев. Дело и в мести, и в желании преподать урок зарвавшимся пришлецам. Не позволят шайке искателей приключений разбивать буйны головушки местным заправилам.

На кой сдалось единорогофилам вообще ходить по территории Топоров?

Ушастые меня словно преследуют, являясь неизбывным источником проблем. Не укатить ли подальше от Эладарна и его выходцев? Не сработает, эльфы в цивилизованных странах Лантара повсюду. В империи, городах — государствах, под землёй. В степи и глухих уголках Ксарга, где безраздельно властвуют гоблиноиды, длинноухих нет. И будущего для нас с сестрёнкой тоже.

— Давно был Грызак?

— Час, как ушёл. Драка случилась за полчаса до его прихода, — предугадала следующий вопрос дриада.

Сколько времени понадобится на путь до школы и сбор? Эльфы интеллектуалы и умники, с ходу в бой не полезут, обмозгуют, когда напасть выгоднее, без потерь. Соберутся толпой, покумекают с полчасика и пойдут громить. Интересно, разрешение орков им обязательно? Вряд ли станут унижаться, сочтя себя вправе провести акцию возмездия без санкции на убой пришлых от Кровавого Топора.

Территория‑то орочья, и погром повлечёт охлаждение без того недружественных отношений между школами. Недолюбливают эльфы орков, в генах у них заложены расовые противоречия. Оно им надо? А ушастикам и степнякам пофиг. Зато не пофиг мэру сего замечательного городка. Небольшая гражданская война затронет Фениксов, неблагоприятно отразится на репутации и, следовательно, городской казне, чего по идее правитель не захочет.

Бежать к градоначальнику? Допустим, он предостережёт длинноухих от необдуманных действий, и они не нападут на барак. Без последствий не обойтись всё равно, на горцах кровь. Заставят выдать убийцу, кстати, справедливо. Тролли на выдачу отреагируют предсказуемо, своих они не сдают. Приказ проигнорируют и не допустят задержания родича. До резни дойдёт. Я горцев не брошу и также попаду под раздачу, лишусь бойцов, рискую оказаться вне закона в Марадро и в списке охотников за головами.

Возможно, орки нас попросят уйти, избегая ссоры с единорожиками. Неприязнь одно, открытый конфликт совсем другое, раздражать мэра с Фениксами никто не захочет. И было б из‑за чего цапаться, за горцев никто не вступится. В итоге, нас выселят из гостевого посёлка на ночь глядя и перебьют в поле. Прощай, поход на синек! Воевать отправлюсь с дриадами и древнями, потрёпанными стычкой с длинноухими отморозками.

Твою же. Знал бы, что так случится, оставил горцев на окраине империи, договорившись о полевом лагере с тамошними заправилами.

— Эй, орлы! — рыкнул я, выходя пред очи троллей. — Чего орёте зазря? В барак, бегом! Бадзин — Ба, хватит причитать, к лекарю сходим, он тебе клык обратно вставит. Направь дозорных на крышу и загораживайте двери и подходы к бараку с той и той сторон.

Матерящийся со слезами на глазах обесклыченный горец при звуках командного голоса оживился, осмотрелся и, тыкая в одноплеменников длинным узловатым пальцем и называя имена, раздал приказы.

— Юния, расставь по крышам вокруг нашего барака девочек следить за подходами. Когда эльфы начнут перелезать баррикады, они по свободному проходу не рискнут идти, атакуйте магией. Кто доберётся до здания, того приветят тролли. И не светитесь. Завтра с утра притащу вам одёжку человеческую, выделяться вам нельзя.

— Слушаюсь, повелитель! — дриада умчалась командовать сёстрами.

— Камилла, за мной. Идём к Грызаку за советом.

На победу я особо не рассчитывал. Ну, победим мы группу длинноухих, на это у нас шансы неплохие. Сейчас эльфы придут злые, не скрываясь. Преподадим мы им урок, они позже заявятся крупными силами и бить нас будут по правилам, с применением магии и уловок. Бежать от них бесполезно, сражение с ними не потянем. Маловато нас. Сомнут. Спалят дотла барак, заплатив оркам за убытки.

Грызак нас встретил на пороге своего «офиса» шумно, непереводимой игрой слов, из которой я понимал едва ли десятую часть фразеологизмов по тону и сопровождаемым орочьи выражения жестам. Общался он с десятком закованных в сталь орков, надо полагать, гвардией, вызванной срочно в гостевой посёлок. Намечалось, судя по присутствию тяжёлой пехоты, вооружённой топорами и обитыми металлом палицами, серьёзное мероприятие. Я воспрянул духом — может, откуплюсь за случайно убиенного эльфа? Горцы же ровно дети, не со зла пришибли. Под горячую руку угодил несчастный ушастик.

— Приветствую уважаемого Грызака, — поздоровался я.

— Арвак? — гаркнул орк, оторвавшись от общения с латниками. — Хорошо, что пришёл. Дело есть. Айда ко мне.

— Какое совпадение, и мне с тобой имеется, о чём поговорить, — направился я за комендантом.

В кабинете орк тяжко бухнулся в кресло, скрипнувшее под ним, достал из‑под стола бутыль и разлил содержимое во вместительные глиняные стаканы, здорово смахивающие на маленькие вёдра.

— Твои образины убили длинноухого из школы Единорога, — сообщил он горестную весть. — Ладно рядового ученика или там бойца, они приложили по башке правую руку руководителя школы Линдора Садовника. Понимаешь, Арвак? — Я мрачно кивнул. М — да, вляпались знатно. — Демон понёс этого ушастого придурка мимо вашего барака и дёрнул за непомерно длинный язык! Честно сказать, я сам не прочь был проломить ему череп, до того поганый разумный, но с доверенными лицами глав школ так не поступают. Хлопот не оберёшься, да и иметь кровниками школу ушастых ублюдков неуютно, сам понимаешь, надеюсь. В общем, они выдвинули нам требование наказать виновных в гибели их распрекрасного, — орк экспрессивно сплюнул, — учителя.

— И вы, гордые орки, согласились выполнить требование какого‑то ушастого зайца?

— Думай, прежде чем говорить! — Грызак взорвался матерным букетом. — Мы не станем никого наказывать за благое дело. И не станем покрывать убийцу. В общем, собирай горцев и валите из посёлка. Быстро и далеко. Уяснил? Не уйдёте, мы поможем. Сил у нас достаточно.

Теоретически да, десяток латников и несколько десятков охранников нас вышвырнут. Парни крепкие, броня многое значит. Практически же выгнать нас трудновато такими силами. Займём оборону, и хрен нас сковырнёшь без магической поддержки. Дриады и горные тролли с теневиком во главе не хухры — мухры. Отсидеться, конечно, не вариант. Рано или поздно к нам пожалуют мессиры маги с отборными воинами Кровавого Топора, нам не продержаться против них и часа. Сравняют с землёй барак. Ребят положу зря.

— Сколько у нас времени? — перешёл к делу я. Упираться бессмысленно, выиграю часок — другой на попытку разрулить ситуацию.

Грызак поглядел на виднеющийся в оконном проёме кусочек неба, прикинул в мозгу и выдал исчерпывающий ответ:

— До полночной звезды. Длинноухие наведаются позже. К тому моменту вы должны уйти. — Орк подумал и добавил: — Хочешь, закажу воздушный корабль? За срочность, разумеется, доплатишь, зато уберёшься и жив останешься. Ушастые за вами гнаться не станут, но и в Марадро вам не советую возвращаться. Эльфы обид не забывают.

Угу, я в курсе. На собственной шкуре испытал злопамятность ушастых. Спасибо за дельный совет.

Нет, блин, план коту под хвост! Нафиг, спрашивается, я сюда пёрся, тратил дни? Лучше бы на Пограничье полетел, в Гарид, и оттуда ломанулся на земли троллей. Без магов рискованно, да ничего, для штурмов полупустых деревень и дриады с древнями сойдут. Всё равно в крупные сражения не планировал ввязываться. Так, отвлекающий манёвр использовать, покуда не примчится подмога из Веспаркаста, в которой я, правда, сомневаюсь. Заартачится герцог, и пиши пропало. Кто такие Водяные Крысы для него? Племя синекожих, участвующее в очередной войне. И замыслам Его светлости озёрники более не помешают.

Думай, голова, думай. Ушастики чтут личную честь превыше всего, правильно? От этого и отталкиваемся. Бинго!

— Грызак, где расположена школа Единорога?

Интерлюдия пятая

Вьюга гудела и выла, вознося к небесам мириады снежинок с полей перед Крессовым Валом. Полоса леса вдали давно не различалась, как бы Гиор ни напрягал зрение, пытаясь разглядеть нежданных гостей. Ничего, кроме танцующих снежных вихрей в сгущающихся ранних сумерках, не видно. Ни неба, затянутого тучами, ни редких деревьев, стоящих в безумном хороводе зимних духов, ни скованной льдом реки у основания вала.

— Разгулялись нынче демоны Хладного Владыки, — проскрипел старина Барог, набивая трубку душистым табаком.

Длиннющую алебарду он, пренебрегая приказом о постоянной боеготовности дозора, отставил в угол, дабы не зацепиться ненароком и не задеть кого из товарищей. Ему можно, он десятник, ветеран пограничных войн, прошедший огонь, воду и козни злых духов, сам знает, когда и что делать. Гиор ему и слова не сказал, продолжая сверлить взглядом попеременно то серую взвесь, то наблюдательный кристалл, следящий за проявлениями магической активности в радиусе нескольких сотен шагов.

— Не люблю ксаргскую зиму, — поёжился молодой парень, позавчера прибывший в Веспаркаст и определённый в дозорный десяток. Из южан, сразу ясно. — Холодрыга, по ночам жутко и снится муть всякая.

Гиор не запомнил его имени. Сколько их, совсем юных, приходит на Вал, не счесть. Половина отсеивается в первое полугодие службы. Часть сбегает, не выдержав условий, часть навеки засыпает под Валом на имперской стороне. Кого‑то утаскивают синие дьяволы в лесные капища на поживу духам покровителям. Хвала богам и ангелам, сейчас потише, и потери не так часты. Однако, это ненадолго. Бродячие торговцы несут вести о войне меж племенами у Зеркального озера и готовящемся великом походе троллей на людские селения. Быть беде. Озёрники, в последние годы не тревожившие имперцев за исключением единичных случаев, падут под натиском племенного союза. Зимой им обороняться сложнее, и не воевали они никогда со столь сильным и многочисленным врагом.

— Да ты не зимовал толком здесь, — ухмыльнулся в пышные усы Барог. — Обычно у нас тепло, как в Барсучьем графстве, и снежно. Нынче зима на удивление морозная, словно в северных краях. В такие зимы синекожие дьяволы воюют люто. Им ведь тоже холодно, греться надо, вот и режут друг дружку, потом пиры на костях врагов устраивают и кровью пленников столбы тотемные поливают. Упиваются вусмерть, скажу тебе, тогда только их и можно пощипать легонько. Правда, смельчаков, идущих зимой в аранью, меньше, чем летом. Заблудиться в лесу проще и убегать от разъярённых синих дьяволов труднее. Ежели вышлют в погоню колдуны духов — беги, не беги, всё одно помрёшь, никакие обереги не спасут.

— Да ну? Так уж никакие не спасут? — с хитринкой в глазах сказал Ворн, увешанный языческими оберегами и ангелианскими ладанками.

В Гариде, к примеру, встреть он священнослужителя пресветлых ангелов, его сочтут святотатцем, богохульником, еретиком и непременно сожгут. Здесь, в глуши Пограничья, нравы и требования служителей Церкви попроще.

Ворн до перехода в дозорные числился одним из лучших следопытов Веспаркаста. Сменил дальние походы на сидение в башне на гребне Вала он из‑за возраста и травмированного колена. По аранье не побегаешь, да и жена пилит, боится без мужа остаться с оравой мальчишек на руках.

— Никакие, — пыхнул трубкой десятник. — В том году, помнишь, магики столичные в аранью намылились? Понадобилось им там не пойми чего. Наш Гарен отговорить пытался. Куда там! Пошли, от гвардовых услуг отказались — дескать, не желаем иметь дел с неудачниками, из академии вытуренными, — взяли в проводники следопытов местных и двинули. На магию — шмагию, прости, Гиор, понадеялись. Гвард через месяц тех шибко умных чародеев у синекожих разыскивал. И нашёл ажно четверых. Из двух десятков. Я так скажу — коли ты удаче по душе, то хоть в змеиное кубло руку сунь, хоть по аранье ходи, ничего с тобой не станется. Ты везучий, Ворн, тебе и обереги не нужны. Тех магиков, в лесах сгинувших, амулеты да обереги не спасли. Заметь, дорогие у них вещицы, не здешними колдунами деланные.

— Потому и сгинули, что не у нас сделанными оберегами запаслись, — достал нож следопыт.

— Гнилые люди те маги, чересчур самонадеянные, — Гиор, наконец, оторвался от наблюдения кристалла и заснеженного поля, растёр ладонями лицо. — Слышно о троллях? Мы с Барогом седмицу на «гребешке», новости до нас медленно доходят.

— Озёрников на островке зажали, — поигрывая ножом, кровожадно осклабился Ворн. — Скоро из них угул — джас сделают. Ждать, пока сами сдохнут, не станут, племенам побыстрее надо к Валу выйти.

— Жалко Гварда, хороший мужик, — вздохнул десятник. — Не следовало ему с синекожими путаться. Устроился бы в замке, у нас магиков и добрых следопытов не хватает, жил в почёте и уважении. Сложит голову за собачий хвост.

— Да, жаль, — согласился Гиор.

Без зверомастера Веспаркасту придётся туго. В прошлую войну имперцев с племенами он очень помог. Шаманы Рысей и Клыкастых призывали тотемных животных для убийств патрулей и участия в битве, а Гвард ладит с любыми кошками. Он спас многих. Куда больше пользы от него в поисках пропавших в аранье людей. Лишь зверомастер и синие дьяволы из разумных хорошо ориентируются в ксаргских лесах.

Он помимо прочего способствовал миру между троллями и империей, не допуская озёрников к набегам на людские территории и противостоя военным союзам племён, создаваемым для нападений на Пограничье. Веспаркаст потеряет с его смертью полезного союзника.

Империя пальцем не пошевелила ради Гварда. Герцог мог бы выслать орденские отряды, привычные к ведению войны в аранье, о чём просил капитан Гарен. Просьбу отклонили, и Гиор понимал причину, потому не осуждал. Конница орденцев завязнет в лесных боях, не изменив коренным образом ситуации.

Вытаскивание зверомастера обернётся потерями. Бессмысленно рисковать отборными воинами, кои пригодятся в битвах на полях и в лесах Пограничья, из‑за одного человека. Озёрников всё равно вырежут. Волшебников у империи достаточно. Пришлют вместо неблагонадёжного, якшающегося с троллями мага дюжину опальных чародеев и закроют брешь в обороне замка.

Задумавшийся Гиор не заметил, как Барог сменил тему и теперь рассказывал новичку о преимуществах и недостатках службы в дозоре. Метель по — прежнему вопила за стенами, забивая снегом щели запертых ставнями бойниц, Ворн нарезал тонкими ломтиками солонину, смуглокожий здоровяк Шван дремал на лавке. Невысокий северянин Эгиль втихаря бросал кости, играя с товарищами, загородившими его спинами от взоров мага и командира. В походном очаге горел огонь, еле освещая помещение с воинами.

— Тролли на нас не нападут? — спросил молодой дозорный у Барога.

Десятник покачал кудлатой головой.

— По эдакой метели? Не — ет, они нынче слепые. Не переживай, Гиор, ежели чего, предупредит. Он и в беззвёздную ночь синекожих увидит. Вздумают колдовать, узнает.

Боль пронзила правое запястье — сигнальный браслет, связанный с наблюдательным кристаллом, сжал руку. Накаркал ветеран, ох, накаркал. Гиор метнулся к кристаллу и обомлел: тот с треском раскололся, выпустив облачко золотистого пара.

Заметивший неладное Барог сорвался с места, ухватив алебарду, и громогласно приказал готовиться к атаке.

— Совсем худо? — тронул он за плечо всматривающегося в метель мага.

Не то слово. Гиора колотило, он побледнел, вцепившись в боевой посох, точно оружие спасёт от надвигающегося зла. Наблюдательные кристаллы надёжный инструмент обнаружения магической активности, они портятся от перенапряжения, вызванного внешним воздействием. Либо кто‑то специально направил на предмет разрушительные чары, либо кристалл попал под эманации могущественной духовной сущности. Старейшего лоа, вероятнее всего.

Тут же маг ощутил подтверждение своей догадки. На него нахлынула волна страха, граничащего с ужасом, от ощущения присутствия запредельного, непостижимого. Оно представлялось холодной воронкой, засасывающей в себя пространство и время, само бытие. Вечно голодное и злое, оно приближалось — стремительное, будто ураган, и смертоносное, как тысяча ураганов.

— Бегите отсюда, — с трудом вытолкнул слова из горла Гиор, переборов вызванное страхом оцепенение. — Скорее!

— Бего — ом! — мгновенно отреагировал десятник. — Прочь отсюда! К замку, бегом!

Воины высыпали из башни на вершину вала и, противостоя крепчающему с каждым мгновением ветру, двинулись по заледеневшей дорожке к Веспаркасту.

Гиор понимал — им не убежать, однако попробовать стоило. Может быть, удастся отвлечь на себя пришельца из серой снежной бездны, предоставив дозорному десятку крохотный шанс на жизнь. Впрочем, они несомненно умрут позже. Появление у Вала старейшего лоа несёт плохую весть о поражении озёрников и начале наступления троллей. Не используют синекожие мощное колдовство, оставив за спиной непокорные племена.

Полоснув себя по руке, удерживающей посох, маг распахнул ставни, и в башню ворвалась бешеная вьюга, немедля затушившая походной очаг, затем, отбросив бесполезный нож, набрал в ладонь крови и плеснул в бойницу. Пусть идущее во мраке голодное нечто почует жизненную влагу и обратит на человека взор. Посох мелко задрожал, наливаясь потусторонним бирюзовым светом от вложенной айгаты. Магические знаки на круглом навершии вспыхнули ослепительно белым пламенем, разгоняющим темноту.

В башне потеплело. Вокруг Гиора образовалась зримая световая сфера, покрытая енохианскими знаками защитного заклятья. Ангелианская, называемая также святой магия создала барьер, благодарение епископу Пограничья, подарившему посох Гиору за верную службу и героическую оборону мирминского монастыря от очередного набега троллей.

Лоа задержится, взламывая ангельскую защиту, и Барог с десятком успеют уйти. Для нежити маги всегда в приоритете, они гораздо вкуснее обычных воинов. Духовная энергия пополняет запасы злого духа, а с простых людей кроме жизненной взять нечего.

Старейший близко. Вьюга завывала голодным волком, переворачивая походной очаг и лавки, словно искала что‑то и не находила, бессильно вымещая злобу на утвари. Брошенные ею комки снега сгорали от соприкосновения с барьером. Яростно взревев, ветер с грохотом взломал крышу и ударил по светящейся сфере.

Сфера прогнулась, ярче загорелись енохианские знаки, не позволив злой воле добраться до Гиора.

«Ему подчиняются духи воздуха! — Маг содрогнулся от догадки: — Хладный Владыка?!»

Башню разбирало по камню, будто сверху её размолачивало вращающееся колесом гигантское било. Гиор физически чувствовал давление на барьер, еле выдерживающий бешеный натиск. Опять его накрыло страхом, несмотря на ангельскую защиту. Сущность приблизилась вплотную к разрушающемуся зданию, распространяющиеся от неё эманации голода и силы проникали сквозь сферу святой магии, парализуя и вытягивая последние крохи храбрости. Теряя рассудок, маг кричал в этом оглушительном грохочущем хаосе, размахивал руками, пока не опустилась тьма, погасив защитный кокон и сознание человека.

…Он очнулся от боли и холода, заполнявших тело. В морозном бледном небе висело утреннее солнце, зябко кутающееся в облака, вокруг слепило глаза от снега и льда.

Гиор болезненно скривился, вдохнув рывками студёный воздух. Его волокли по проложенной на гребне Вала земляной дороге, спереди доносились скрип и мужские голоса. Неимоверного труда стоило магу повернуть голову, мышцы плохо слушались. Справа лежал заиндевевший новичок из десятка Барога, чьего имени Гиор не запомнил. С другой стороны щерилось изъеденное зверьём лицо Ворна, замёрзшее и покрытое инеем. Не спасли его обереги пограничных колдунов и амулеты троллей, изменила ему удача. Быть плачу в его доме.

Маг засипел, повёл скрюченными пальцами по забитой снегом одежде на груди. Движение далось тяжело, рука онемела.

— Э, Шван, магик, кажись, ожил! — крикнул, судя по голосу, Эгиль. Волокуши остановились, над ними склонилась перевязанная тряпками багряно — синюшная рожа низкорослого северянина. — Живой? Парни, он живой! Глазами блымает и шипит чего‑то.

Коротышку оттолкнул Барог, приставивший к горлу Гиора алебарду. Видок у десятника ещё тот — волосы всклокочены, лицо покарябано, на лбу пропитавшаяся кровью грязная повязка из оторванной от рубахи ткани.

— Живой, — довольно пробурчал он, убирая оружие. — Вишь, кровушка горячая течёт. У ходячих мертвяков её нету. Эгиль, тащи керац, будем отогревать. И тряпок побольше, у него кожа отслаивается. Не мельтеши, у Ворна вон рубаху порви. Давай — давай, не трясись, он тебя не укусит.

— Чего я‑то? Может, он счас оживёт и кусаться начнёт. С мерзляков станется.

Верно, мерзляки дело такое, не знаешь, чего от них ждать. Порой замёрзшие в аранье охотники и разведчики вставали и загрызали следопытов, нашедших их тела. И синекожие мерзляков боятся. Хладного Владыку сопровождает сонм злых духов, вселяющихся в трупы разумных. Приходят одержимые в деревню и убивают родню погибшего.

Хладный Владыка! Воспоминание обожгло сознание потусторонним холодом.

Почему он, Гиор, выжил, а воины Барога нет?

— Ну ты и везунчик, — Эгиль сноровисто отрывал от рубахи Ворна полосы и прятал себе за пазуху, грея. — От снежных демонов не бегал и выжил. Мы ноги еле унесли. Новик отстал, его в воздух подняло, закружило и шмякнуло, он шею сломал. За ним половину ребят наших из десятка перебило. Все полегли бы, да не по наши души демоны шли. Мы в сугробах схоронились и с рассветом собирать наших пошли. Ты в самом пекле побывал. От башни и развалин не осталось, в тридцати шагах из Вала кусок вырвало, до самой земли! Шагов полста, не меньше. Ты на груде мусора валялся, посох свой расщепившийся сжимал. Мы уж думали, отколдовался наш Гиор. Везунчик!

— Ты потерпи, до Веспаркаста довезём, там тебя на ноги поставят, — добавил Барог. — Лекарей туда, говорят, прислали из Гарида гарнизон укрепить, и магиков.

— Куд — да демоны…. ушли?.. — едва слышно скорее выдохнул, нежели сказал маг.

— На северо — восток, — ответил десятник. — Они на нас не охотились, мы им по пути попались. Просека после них в лесу ого — го.

— Какого рожна… они… сюда?..

— Да не сюда вовсе, — вмешался Эгиль. — Веспаркаст западнее, на север застав и фортов нету. На города и сёла полетели, в серёдку империи. Ничего, магиков подымут, те ту свору быстренько скрутят.

— Не скрутят, — просипел Гиор. — Старейшего не так просто… скрутить. Его и найти трудно, если он того… не захочет. Скверные… вести.

— Почему? Мы живые, чего ещё желать?

— Веспаркаст вот — вот осадят, дубина, ежели не осадили, — истолковал правильно фразу мага десятник. — Синекожие демонов спустили на герцогских вояк, чтоб они к нам не подоспели. Потому и за нами не погнались, спешили.

— Куда нам тогда? В замок нельзя, — рассудил Энгель. — Нас там приветят.

— Не трясись, я кому сказал! Согревай Гиора, и поползём к замку. Нам другого пути нету.

Маг слушал перебранку дозорных вполуха. Боль туманила сознание, мысли ворочались селёдками в бочке с водой.

Старейшего лоа тролли не призывали лет семьдесят, с по — настоящему большой войны. Кто осмелился потревожить покой могущественнейших духов? Покровителей племён призвал верховный шаман Зораг — Джин, из нынешних колдунов до него по Силе никто не дотягивает. На спонтанное воплощение не похоже, Владыка бы искусился десятком разумных. Он на людей внимания не обратил, воины погибли случайно. Старейшие, поглощая добычу, не оставляют ни кусочка плоти.

Куда же лоа направился? Гарид северо — западнее, на востоке соседняя провинция, у тамошнего владетеля собственные маги. Пограничье туда никого не вышлет, начнись серьёзная заваруха у Вала. Атаковать в глубь имперских земель бессмысленно.

Озарение пришло внезапно. Почему старейший должен напасть именно на имперские города и сёла? Возможно, он охотится на конкретного разумного. В любом случае, для империи наступают смутные времена. С этой мыслью Гиор провалился в болезненный сон.

* * *

В центральные храмовые двери остервенело стучали, требуя отворить. Снаружи доносился крик, перемежаемый плачем, что окончательно сбило с толку жрицу Алкесту. Причитал мужчина. «Принесло же его именно сегодня», — безрадостно подумала служительница Йа — Голонака.

Храм закрывался в определённые дни седмицы для уборки в помещениях, проведения служб и отдохновения жриц. Алкеста намеревалась наконец‑то всласть выспаться, и тут раздался громкий стук, вытащивший её из липкой паутины сна. Разумеется, она заранее испытывала неприязнь к неурочному посетителю.

— Кто? — крикнула она, подходя к дверям. — Закрыто, приходи утром.

— Откройте, прошу! — умолял мужчина с улицы, всхлипывая. — Мне нужно видеть старшую жрицу! У меня к ней важное дело! Прошу, откройте!

— Кто ты и какое у тебя дело к нашей сестре? — сурово вопросила Алкеста. Пришедший её откровенно раздражал. Небось, хочет провести ночь в храме бесплатно.

— Дильдрен, меня зовут Дильдрен. Пожалуйста, позовите вашу старшую жрицу, умоляю! Я по важному делу, она будет рада услышать о нём, ручаюсь.

— Сестра внимает речам иномировых сущностей. Изложи мне суть, я передам ей. Если оно действительно важно, мы тебя отыщем и наградим.

— Ахх! — в голосе послышалась злость, смешанная с разочарованием и обречённостью. — Скажи ей, добрая девушка, дело касается убийцы потомства Цатогуа в Спящем лесу.

Алкеста встрепенулась. Дабы произнести имя тёмного божества ночью вне ритуала нужно быть глупцом или посвящённым. Теперь неожиданный визит не на шутку обеспокоил жрицу.

Занавес, закрывающий алтарь от посторонних, отдёрнулся, явив старшую сестру в клубах ароматного дыма. Жестом возникшая жрица, прикрывая лицо розовой вуалью, приказала отворить дверь и впустить пришедшего.

На пороге храма стоял сгорбленный немолодой мужчина в поношенном дорожном плаще, с крючковатым, видавшим виды посохом. Жирные седоватые волосы неопрятно свисали до плеч, одежда, добротно сшитая по его фигуре, но запыленная и грязная, не оставляла сомнений — он странствовал в безденежье и не был бездомным. Человек переживал плохие времена, и причина тому, надо полагать, крылась в «деле», о коем он жаждал поведать служительнице Йа — Голонака.

— Моя госпожа! — бухнулся странник, переступив порог. — Прошу, пощадите!

Старшая жрица кивком распорядилась закрыть дверь и, подойдя к пришельцу, взяла его за худые плечи.

— Встань, негоже мужчине валяться на полу, вымаливая пощады, — певучим грудным голосом произнесла она. — Ступай за мной, я выслушаю тебя.

Она упорхнула за занавес, увлекая за собой гостя. Запершая двери Алкеста поглядела ей вслед и пошла к себе в клетушку. До рассвета остаётся мало времени, следует хоть немного поспать.

— На тебе печать тёмного бога, — спокойно сказала старшая жрица, приведшая Дильдрена в часть зала, освещённую подвешенными на цепях лампами. Багровый свет ложился на вырезанный из базальта массивный алтарь и медные треножники. — Ты предназначен в жертву. Любой служитель тёмных богов получит награду, убив тебя. Почему ты до сих пор жив и чего хочешь от меня?

— Позвольте мне жить, госпожа! — Дильдрен разразился рыданиями, упав на колени и пытаясь обхватить ноги жрицы. — Все мои товарищи из Спящего леса погибли. Я не хочу умирать! Сохрани мне жизнь, защити от служителей тёмных божеств, и я скажу, где находится убийца потомства великого Цатогуа!

— Тсс, — прошипела старшая сестра, — не произноси вслух имя бога — жабы в нашем храме. Хочешь, чтобы мы спрятали тебя здесь и взамен обещаешь выдать товарища? Вероятно, он великий воин, обладающий поистине огромной жизненной силой. — Жрица опустилась, взяла заросшее лицо странника в ладони и заглянула ему в глаза, чарующе улыбаясь. — Скажи мне, кто он, где его найти, и обретёшь покой, клянусь безглазой армией моего повелителя.

Глава 8. Вызов

Боевая школа Единорога занимала квартал в юго — восточной части города. За высоченным кирпичным забором с декоративными башенками, льющими свет из магических ламп на улицу и в обширный двор, возвышались здания, больше похожие на эльфийско — имперские дворцы, нежели на суровые казармы наёмников. Островерхая крыша преподавательского корпуса с прилепленной к ней тонкой свечкой башни сверкала в свете звёзд, словно усыпанная драгоценными каменьями корона.

Роскошно живут граждане наставники. Да и ученики, судя по добротному каменному общежитию, не в холоде и бедности.

Весело у них тут. Из‑за ажурных кованых ворот доносится мужское разноголосье, бряцают доспехи и оружие, звучат резкие приказы командиров. Не спится единорожикам в час ночной, готовятся к маленькому победоносному походу, радуются, ровно дети малые игрушке. Ну ничего, поломаю я вам планы, милитаристы ушастые. Капельку удачи, и не пойдёте вы в гостевой посёлок.

План составлен до мелочей, с учётом специфики длинноухого наёмничества всё выгорит. Иначе здешние эльфы прослывут полными беспредельщиками, и с ними разберутся уже марадровские власти. Что я, зря заручился поддержкой Грызака и школы Феникса?

Орк и человек, идущие по бокам от меня, встали на расстоянии от ворот, давая понять, мол, ты кашу заварил, инициативу проявил, тебе и стучаться. Я не гордый, постучу. Вернее, позвоню — у ворот висит шнурок, тянущийся к прикреплённому над створками колоколу.

Всё‑то у ушастиков не как у людей. Фениксы медным гонгом обходятся с колотушкой, а эти эстеты в изгнании колокольчик повесили ради мелодичности звука.

Я подошёл к воротам, олицетворяя собой железобетонную уверенность. Чего мне опасаться? В компании представителей других школ меня тронуть не посмеют. Не совсем эльфы отморозки, хоть и помешаны на чистоте крови.

Заявись я к ним на порог в одиночку, ушастики наверняка пошлют меня далеко и надолго, не выслушав. Узнав, кто возглавляет горцев, убивших любимого наставника, могут и прирезать тихонько. Никто не упрекнёт в негостеприимности и нечестности. Они в своём праве, ибо за преступления отряда отвечает командир. И вообще, кто я такой? Кто меня в Марадро знает? Пройдоха, каких пруд пруди. Состоятельный, и? Подумаешь, ограбил торговый караван. Может, несколько. Может, на территории Абарима. Убьёшь, никто не хватится, благой поступок совершишь.

Поэтому у меня возникла идея подстраховаться. Попросил уважаемого человека, тьфу, орка за небольшую плату сопроводить в школу Единорога и засвидетельствовать наше с эльфами соглашение. Вдобавок мы с Грызаком заглянули к Фениксам, и я нанял одного из наставников вторым свидетелем. Отвалил за услуги сотню золотом, и не жалко ни капли. В вопросе безопасности — моей и отряда — деньги меня интересуют в последнюю очередь. Присутствие коменданта и наставника из боевых школ остудит горячие ушастые головы.

Колокол разразился трелью, и у ворот выросла фигура бойца Единорога в лёгкой кожаной броне и с парными мечами на поясе.

— Отворяй, к главе школы по срочному делу, — пробасил Грызак, надвигаясь на привратника.

Сторож бесстрастно кивнул, отдал кому‑то вне пределов видимости короткую команду и открыл створки, впуская нас в освещённый луной и светильниками сад.

— Достопочтенный Линдор отсутствует, — прошелестел эльф. — Я проведу вас к наставнику Симлариону.

— Симларион, так Симларион, — согласился орк и пояснил: — Он выполняет обязанности руководителя школы, когда Садовник в отъезде. Высокомерный уб… — комендант запнулся, зыркнув на оглянувшегося привратника, — кхм, ничего мужик, не хуже и не лучше любого иного эльфа.

Значит, приди я в одиночку, меня бы зарезали с вероятностью в девяносто девять процентов. Насколько я понял из разговоров Грызака и Ларса, второго свидетеля, эльфы из Единорога отличаются непомерной гордыней и считают себя чуть ли не высшими существами, равными полубогам. Эльфийский национализм, блин. В Эладарне такого не наблюдается, в Марадро расцвёл буйным цветом.

По выложенной плиткой узкой дорожке нас привели на площадку перед пристройкой к административному корпусу. Под навесом, поддерживаемым резными деревянными колоннами, разместилась, очевидно, ударная группа для штурма нашего барака. Серьёзные ребята в кольчужных доспехах, вооружённые до зубов, выстроились в три шеренги. К горцам ушастики относятся уважительно, собрали полсотни воинов.

В глубине пристройки осматривал отряд с возвышения, где угадывалось в полутьме монументальное кресло для командира, высоченный эльф — полукровка атлетического телосложения. Почему полукровка? Длинноухих ростом выше двух метров с косой саженью в плечах не бывает.

По бокам от великана застыли при нашем появлении трое нормальных худосочных эльфов. Наставники, командный состав школы и в частности собранного карательного отряда. У ступенек блестел серебром богатый паланкин с изображением крылатого единорога на фоне восходящего солнца. Жрец Карубиала решил навестить родственную школу? Священнослужителя среди воинов не видно.

— Моё почтение, — поприветствовал я лёгким поклоном командование и рядовых. — Моё имя Арвак. Могу ли говорить с уважаемым Симларионом?

— Арвак, — выплюнул слово стоящий справа от великана темноволосый мечник в фирменном эльфийском доспехе — лиственнице. Важный дядя, кроме него в эладарнской броне никто из воинов не щеголяет. — Я никогда не слышал твоего странного имени. Кто такой Арвак? Пустота^1. К нам пожаловала в поздний час пустота? И что нам хочет сказать пустота? Она нема и глуха.

# # 1 На языке ксаргских троллей «Арвак» означает «Никто»

— Выслушай его, Симларион, — произнёс молчавший до сего момента Ларс. — Мы не просто так привели к тебе юношу.

Молодец, Феникс, отрабатываешь деньги.

Эльф презрительно фыркнул.

— Кто бы мог подумать, Ларс Огненный Клинок поручается за пройдоху, сегодня появившегося в городе. — Неплохая у единорожиков разведка. Установили, кто главный над троллями. Не удивлюсь, если они знают и о дриадах, и о том, где я остановился на ночь. Не нравится мне осведомлённость ушастых, ох, не нравится. И настойчиво нарывается сей тип на грубость. Имею право за «пройдоху» на поединок вызвать. Правда, ушастый гад абсолютно уверен в собственной победе, иначе бы придержал язык. Зам руководителя второе лицо в боевой школе, главный наставник. Выбрали его на пост не только из‑за колючего языка, у него умение фехтовать отточено столетиями тренировок и реальных боёв. Опасный противник. Правда, искусность не помогла покойному помощнику местного главнюка избежать смерти от тролльей руки. — Ладно Грызак, орки падки на золото, однако ты, в чьих жилах течёт кровь Детей Звёзд! — Эльф скорчил разочарованную физиономию. — Неужели на выпивку не хватает жалованья наставника? Сколько тебе заплатили, дорогой Ларс? С десяток серебрушек хоть будет?

— Хм, и с каких пор ты считаешь деньги в чужих кошельках? Я, конечно, слышал о твоих финансовых затруднениях, но чтобы завидовать из‑за десяти серебряных монет, нужно, по — моему, совсем опуститься, — вернул колкость воин Феникса, изобразив сочувствие.

— Ах, Ларс, мой бедный друг, — сокрушённо вздохнул эльф. — Признаться, в словесной дуэли ты как был бесталанен, так и остался. Махать копьём, вот твой удел, дружище. Итак, чего вы трое хотите?

— Сегодня в гостевом посёлке случилась драка между вами и горными троллями, — начал я. — Ваш воин погиб, вы желаете отомстить. Ведь не ради внезапной проверки боеготовности здесь полсотни бойцов, верно? Ни я, ни тролли, ни школы Кровавого Топора и Феникса не желают кровопролития. Я, капитан наёмников Арвак, предлагаю решить ваши с горцами разногласия поединком в Кругу Чести согласно правилам Кодекса.

— Кому ты служил, капитан? — насмешливо искривил тонкие губы Симларион. — Думаешь, сколотил шайку бандитов и стал наёмником? В каких кампаниях участвовал, где победил? Как называется твой отряд?

— Наше первое задание — защита имперской границы от тролльих набегов. Мы «Тени», наши победы ещё впереди. Я, капитан Арвак, вызываю любого бойца из школы Единорога на бой. Если победу одержу я, ваша школа не станет преследовать мой отряд и откажется от мести. Если я потерплю поражение, вы вправе отнять мою жизнь за погибшего наставника. Жизнь за жизнь, месть свершится.

— Что нам с твоей смерти, мальчишка, — проворчал эльф, останавливая жестом двинувшегося здоровяка — полукровку. — Не ты убил Наэлира. Вместе с твоей жизнью в случае победы наш боец заберёт жизнь убийцы и тех, кто помешает справедливой каре. Остальные воины перейдут в наше распоряжение и будут работать на школу Единорога. Согласен?

Я отрицательно мотнул головой. Ушастый хорошо придумал — и за соратника отомстить, и выгоду поиметь. В требование с моей скромной персоны денег не верит, надумал горцев закабалить и дриадам стать новым хозяином. Не выйдет. Не для того рискую шкурой, чтобы в случае неудачи ребята попали в рабство.

Слышал я о подчинённых школам условно вольных отрядах. Ставят магическую печать, дабы не сбежал и оружие против командиров не повернул, и пашешь за горсть медяков и миску похлёбки. Кидают подчинённых наёмников в самое пекло, в битву они идут всегда впереди школьных бойцов. Пушечное мясо. Потом трупы продают магическим гильдиям, ковенам чернокнижников и храмам тёмных богов. Двойная выгода.

Так часто поступают с отрядами, едва прибывшими в Марадро в поисках щедрых нанимателей. Обещают золотые горы, в итоге же наёмников ждёт смерть. Бывают исключения, к ним относятся сделки боевых школ с действительно крутыми подразделениями, прославившимися на весь Абарим. Само собой, горцы, за плечами не имеющие ни одного найма, отправятся на убой.

— Жизнь эльфа, пусть и наставника, не стоит десятков жизней горных троллей.

— Она стоит гораздо дороже, — вспыхнул Симларион. — Ты обязан понимать: тебе оказывается великая милость заплатить за гибель нашего наставника малую цену. Я могу отказать в поединке и прямо сейчас отдать приказ на вырезание горцев. И всё‑таки великодушно дарю твоим дикарям шанс на существование. Не желаешь соглашаться, — эльф пожал плечами, — тебе хуже. И троллям.

Не устроить ли геноцид длинноухих в отдельно взятой школе? Шальная мысль промелькнула и умчалась на задворки сознания. Соблазнительно перебить любителей рогатого коняги, особенно зама. К сожалению, идея сколь приятна, столь и неосуществима. Айгаты на всех не хватит.

«Хватит!» — трепетал от предчувствия ужина Тенёк. Всё‑то тебе жрать, утроба ненасытная. Излишков энергии, стравливаемых из ауры, ему мало. Да с них заклятья средней степени мощности можно творить.

Эх, и вправду, утянул бы наглую эльфячью морду в теневое измерение и с удовольствием наблюдал за распадом личности морального урода. Либо настучал бы по башке, желательно тяжёлым тупым предметом вроде гномьего боевого молота.

И не поторгуешься с ним. Вот гад, обложил. Откажусь, он припрётся среди ночи и спалит барак с горцами, соглашусь, и смерть ребят лишь отсрочится.

— Ты посмел назвать меня пройдохой и не удосужился до сего момента извиниться за резкие и несправедливые слова. Симларион, наставник школы Единорога, я, Арвак, капитан отряда «Теней», за оскорбление вызываю тебя при свидетелях на поединок в Кругу Чести.

— Оскорбление было произнесено, — промолвил Ларс.

— Подтверждаю, — прогудел орк.

— Хм, — вскинул удивлённо брови эльф. Похоже, вызов явился для него неожиданностью. — Люди вспыльчивы и неразумны. Ты побил рекорд опрометчивости, человек. И ни о чём не попросишь для твоих друзей дикарей?

— В поединке чести единственное требование — смерть врага, — напомнил правило Кодекса Ларс. Спасибо, я в курсе. Изучил свод дуэльных правил наёмников в «офисе» Грызака. — Арвак, советую простить достопочтенного Симлариона. Уверен, он сказал не со злости и не имел намерения оскорбить тебя.

Феникс, ты чего всполошился? Ну, бой, ну, с сильным противником. Мне не привыкать. В Круге разрешена магия, я поднаторел в теневой, и шанс на победу у меня очень приличный. Или я чего‑то не знаю об ушастом наставнике?

В любом случае, иного выхода длинноухий мне не оставил. И затею не вижу совсем уж неразумной. Теперь бойцы Единорога не тронут меня и место, где нахожусь. То есть, не нападут на барак горцев, боясь обвинения в нечестной игре. Вознамерились, подлые, убить поединщика? Уж не из страха ли? Ай, нехороший наставник у прославленной и уважаемой боевой школы, змею трусливую на груди пригрел Линдор Садовник. У поклонников рогатого мерина не все ли такие? Ай — яй — яй, до чего некрасиво получится.

— Я сказал то, что счёл нужным. Разве ты не пройдоха с большой дороги, человек? Ещё и скрывающийся под вымышленным именем. — Стоп, откуда у него инфа обо мне? — Впрочем, разумные, посещающие Марадро, в большинстве своём скрытны и лживы. Я с радостью принимаю твой вызов, юный смельчак. Пойдём в Круг немедля?

Нет уж, спасибо, пока воздержусь. Дела надобно уладить в городе.

— Мы сразимся завтра на закате, — ответил я и, развернувшись, зашагал к воротам.

— Мальчик не лишён чувства прекрасного. Я предпочитаю сражаться в лучах восходящего солнца, но, так и быть, позволю ему пожить лишний день, — послышалось позади. — Принимаю.

— Услышано, — подтвердил принятие вызова Ларс.

— Услышано, — повторил за ним Грызак.

За воротами наставник Фениксов остановил меня, положив руку мне на плечо, и, посмотрев сочувственно, отдал набитый монетами кошель. Э, чего он? Сделка вроде состоялась.

— Половина от уплаченной вами суммы. Мои услуги в нынешнем вашем положении не стоят дороже.

Грызак на всякий пожарный сделал шаг в сторону, придерживаясь за поясной мешочек, куда перекочевали около часа назад деньги за свидетельство вызова.

— Простите, вы совершили дьявольски безрассудный поступок, — в ответ на мой удивлённый взгляд неодобрительно качнул головой Ларс. — Я надеялся, школа Единорога согласится провести поединок ради предотвращения кровопролития. Выставят кого‑нибудь из наставников постарше, крепкого середнячка — не выйдет же против неизвестного парня мастер, это уронило бы авторитет школы. У вас имелся бы шанс на победу. Теперь, бросив вызов второму мечу школы, вы многократно умножили вероятность своего поражения.

Нечто подобное я предполагал. Заму руководителя по статусу положено быть классным бойцом. Вызов ему бросил, зная, чем рискую. Зато единорожики отвяжутся от горцев и дадут им день форы, после поединка переключатся на меня.

— Симларион великий мастер клинка?

— Опаснее раненого скорпида, — на физиономии орка заиграла недобрая ухмылка, и он по — дружески хлопнул мне по плечу ладонью. Вызов, по — моему, развеселил постоянно угрюмого коменданта. — Не дрейфь, бродяга! Все смертны, длинноухие тоже. Под мечи не попадайся, крутись пошустрее, глядишь, и выживешь. Зелий прикупи днём ускоряющих и усиливающих, они Кодексом разрешены. Небось, Симка упьётся настоями по самое горло перед поединком.

— Больно весел ты, Грызак. Чему радуешься? — Ларс, в противоположность орку, сохранял печальное выражение лица.

— Разве неясно? Завтра заносчивому ублюдку не поздоровится, и я веселюсь от души, желая ему поскорее провалиться в преисподнюю. И парню на бой выходить надо весёлым и злым, а постная рожа и разговоры о неуязвимости его противника не способствуют хорошему настрою. Арвак, пошли выпьем? Угощаю! Заодно расскажу о Симларионе, чтоб ему пусто было, Молниеносном.

— Не против, только в гостевом посёлке. Я в бараке с троллями переночую.

— Добро! — стукнул меня по плечу, едва не вбив в мостовую, орк.

«Не возвращайся!»

Я вскочил с постели, озираясь в поисках крикнувшего предостережение зверомастера. Вокруг тонущая в полутьме предрассветных сумерек комната барака, встревоженные моим внезапным пробуждением дриады окружили меня полукругом, пытливо всматриваясь в глаза.

— Вам приснился кошмар, повелитель? — подала голосок каштановолосая Юния.

— Ф — фу, — с трудом выдохнул я, смахивая слипшиеся от пота волосы со лба. — Да, дурной сон. Всё в порядке, не волнуйтесь, девчата.

Вот почему не люблю спать — снится всякая чушь, спросонья чувствуешь себя сквернее некуда. То кровавые реки с усыпанными костями берегами, то аранья, кишащая змеями и ядовитыми насекомыми. Сегодня приснился Гвард, утопающий в тенях. Странно, он не звал на помощь. Наоборот, отгонял от себя. Последний крик резанул по барабанным перепонкам. До сих пор слышу, и нехорошо становится.

Потом я вроде бы перенёсся в заснеженную имперскую глубинку — поля, дома крохотной деревушки, грунтовая дорога. На снегу валяются деревянные обломки, камни из жилых и хозяйственных построек, где‑то мычит ополоумевшая от страха корова. Людей не видать, как и верных спутников крестьян, пастушьих собак. Опустевшая полуразрушенная деревенька в объятиях завывающей зимними демонами вьюги, снег не позволяет определить давность произошедшего несчастья. Снежные пушинки бешено кружатся в воздухе. По насту, окутанные порывами наполненного снегом ветра, идут двое в плащах из звериных шкур. Лица, руки и ноги прячутся под ниспадающими на снег полами плащей. От странников веет холодом и мощью. Тот из них, что повыше, останавливается и поднимает взор, кажется, прямо на меня. Он смотрит из темного провала балахона, и взгляд его необычайно синих глаз полон потустороннего голода и жгучей ненависти. Они не люди, лишь натянули на себя оболочку смертных.

И вновь окрик зверомастера, призывающий не возвращаться. Куда? В аранью? В империю?

Я тряхнул головой, отгоняя врезавшееся в память видение. Кошмар, не более того. Дрной, ничего не значащий сон.

Волнуюсь я за Гварда. Не случилось бы чего плохого с ним. Сегодня же отправлю горцев и дриад в Пограничье, оттуда в Веспаркаст под временное распоряжение Марна Изверга. Вообще дел запланировано великое множество, надеюсь, управлюсь до заката. Спать уже не буду, да и не хочу. Нынешний сон следствие попойки у Грызака. Сморило меня всё‑таки забористое вино орка.

— Юния, будь лапочкой, сбегай за ветчиной, хлебом, сыром и вином к старикашке Абнару. День предстоит тяжёлый, подкрепиться надо с утра.

— Слушаюсь, повелитель! — вверх взметнулись роскошные волосы поклонившейся дриады, и девушка упорхнула из комнаты, обдав меня ветерком, несущим аромат полевых цветов.

— С вашего разрешения, я закажу у Абнара еды для троллей, — вызвалась Камилла.

— А я принесу чистой воды и полотенец для вашего омовения, повелитель, — проявила инициативу рыжеволосая Эстер.

— Воды не нужно, сам пойду к колодцу. Полотенце туда принеси. Камилла, договоришься о еде и буди горцев, пусть готовятся покинуть гостевой посёлок.

— Уходим из Марадро, повелитель?

— Улетаете, если удастся нанять дирижабль до полудня. Не выйдет нанять, уходите пешком на запад, к границе с империей. Я задержусь до завтра.

Понятливые девочки, протестовать не стали. А хотят, вон, мордашки обиженные, чуть не плачут. Вчера еле отпустили меня в школу Единорога, и сегодня я подсознательно готовился к буре негодования. Пронесло.

— Вы цель и причина нашего существования, повелитель, — поникла Эстер. — Умоляю, позвольте нам остаться с вами. Ручаюсь, мы не создадим неудобств. Пожелайте того, и вы нас не увидите. Мы будем следовать за вами незаметно, смешавшись с толпой, и пожертвуем собой ради вас.

Поддержка лишней не бывает, однако, в случае поражения неохота отдавать девчат длинноухим. Нет, благодарю, вы со мной не останетесь. В Веспаркасте магини природы нужнее.

— Эстер, скажи, что с вами произойдёт, если я погибну?

— К чему столь печальные речи, повелитель? Вам грозит смерть? — испуганно спросила Камилла, срываясь в плач. Невозмутимые воительницы — рабыни светлых эльфов, блин. Обычные девчонки в душе, способные любить, ненавидеть и плакать.

— Смерть со дня моего появления в Лантаре сидит у меня на плече и ждёт удобного момента, чтобы забрать в Серые Пределы. Вы исполните волю повелителя после его кончины?

— Мы можем отдавать нашу жизненную энергию повелителю, отодвигая старость и смерть. Если повелитель преждевременно погибнет, мы выполним последний приказ и вскоре последуем за ним в Страну Мёртвых.

Читал я о жизненном донорстве. С помощью энергии молодых смертных богатым дворянам маги продлевают молодость. С каждым разом омолаживать тяжелее и срок действия эффекта от процедур меньше, в итоге всё равно разумный отдаёт ангелам душу. Блин, да я мог бы обогатиться за счёт уникальной способности дриад! Заезжаю в империю, продаю старым богатеям пару — тройку лет, и нужда в деньгах и знакомствах с влиятельными особами пропадает.

Подумаю об этом завтра. Перспектива открывается чудесная. Очередной плюсик в чашу пользы дриад и причина поберечь девчат.

— Вот и отлично. Отбудете из Марадро вечером и направитесь в имперскую пограничную крепость Веспаркаст. Там ждите меня. В случае разрушения крепости уходите в Гарид. В городе, в Лицее магических искусств, учится моя сестра Лилиана. Если я погибну, служите ей. Поняли?

— Да, повелитель, — хором ответили девушки.

Уф — ф, от сердца отлегло. Подстраховка никогда никому не мешала. При худшем развитии событий Лильку одну не брошу, дриады — телохранительницы ей обеспечат защиту. От средней руки ассасинов и прочих не шибко крутых недоброжелателей девчата оградят.

Сестрёнке с её способностями дриады подходят идеально. Повелительница животных и властительницы растений создают убойную команду, на пути коей не стоит попадаться. Живая природа рулит.

— Камилла, ты почему ещё здесь? — сполз я с лежанки, чувствуя себя разбитым и стараясь казаться бодрячком. Получалось паршиво.

— Простите, повелитель! Бегу!

Подхватившаяся дриада выскользнула из комнаты, я поплёлся в том же направлении.

На улице у колодца, сбросив рубаху, опрокинул на себя ведро ледяной воды. Холодный душ подействовал моментально. Разбитость снесло водяным потоком в небытие, ко мне вернулась привычная внутренняя тяжесть из‑за переизбытка айгаты. Тенёк, пожирающий вырабатываемую Лотосом энергию, не успевал поглощать излишки. На казённых харчах отъелся, скотобаза, и в моей тени расслабленно посасывал айгату из ауры, реагируя на малейшие изменения настроения. Поутру, едва я проснулся от кошмара, он посылал мне эманации сочувствия и успокоения, мол, не суетись, хозяин, сон кончился, ты в безопасности, в кругу ближников.

Не минует месяца, и он наберётся сил для сражения на равных со старшим лоа. Теневой дух уже без напряга перемелет младшего. Хороший помощник вырастет. И охрана, и убийца, и диверсант — шпион в одном флаконе. Подфартило мне со второй специализацией.

Докрасна растершись поднесённым Эстер полотенцем, я поприветствовал выходящих из барака горцев. Четверо из них дежурили на крыше во избежание неприятных происшествий вроде ночного рейда бойцов Марадро, трое по собственному желанию бодрствовали внутри, охраняя сон соплеменников. Я дрых после затянувшейся беседы с Грызаком в окружении прелестных лесных воительниц, несколько из которых мониторили окрестности барака.

Обстоятельно мы вчера с комендантом поговорили. И о горькой наёмничьей доле, и о подлости эльфийской, и о Симларионе, за быстроту движений в бою и повседневности прозванном Молниеносным. Орк с присущей ему грубостью упомянул интимную сферу, в коей длинноухий наставник, по агентурным данным от девиц, проживающих в весёлом квартале, также оправдывал своё прозвище. Умяли мы в ходе общения тушку поросёнка и здоровенный окорок невиданного мною зверя. Выпили пару пузатых кувшинов абаримского вина, перед тем опустошив бочонок тёмного гномьего эля. Пил в основном Грызак, я так, чуть — чуть за компанию, ссылаясь на завтрашний трудный день.

По рассказам орка, зам Линдора Садовника превосходный воин. Уродился с талантом ко владению парными мечами, в школе талант развил и завоевал за без малого двести пятьдесят лет жизни звание второго меча школы и девятого воина Марадро. Попутно мой противник нахватался фишек Единорога, касающихся магии Воздуха. Ударные волны, сходящие с клинков, доставляют кучу неудобств.

Присовокупить к потрясающим умениям артефактные доспехи и оружие, коллекцию боевых зелий, и пожалуйста, настоящая машина смерти, ужасно живучая и не менее смертоносная. Эдакий терминатор на магической основе.

Победившему в Круге Чести принадлежит имущество проигравшего. Теоретически я могу претендовать на козырное железо эльфа. Бонус к компенсации морального и физического ущерба.

Победить Симлариона непросто. В скорости его вряд ли превзойду, в фехтовании он на порядок искуснее. Надежда на теневую магию. Ловушку наподобие сооружённой в Спящем лесу, к сожалению, не поставишь, длинноухий просечёт её на раз. Зато Тенёк отработает по астральному телу, блокируя и разрушая энергетические каналы, тем самым замедлив эльфа и лишив возможности творить заклятья. Побегаю по Кругу, покуда дух не заставит ушастого рухнуть обессиленным, и ударю из теневого измерения.

Тёмной лошадкой выступают артефакты наставника. Зам Линдора хранит способности предметов в тайне, в дуэлях не использует на виду. Выживших в бою не оставляет, и узнать о припрятанных в рукаве эльфа тузах не представляется возможным.

И заклятья Воздуха, освоенные ушастыми, для меня загадка. Ударными волнами ведь арсенал наставника, имеющего за плечами огромный опыт и природную склонность к аэромагии, не исчерпывается.

Следовало бы подробнее расспросить о Симларионе мастеров оружия. Они фанаты боевых искусств и внимательно следят за бойцами школ, анализируют стили боя, выявляя преимущества и недостатки оных. Информацией оружейники скорее всего добровольно не поделятся с незнакомым человеком. Сближаться с кем‑нибудь из их братии времени не остаётся, день распланирован по минутам.

Позавтракаю — умница Юния притащила из лавки съестное и вино — и похожу по гостевому посёлку. На сегодня приоритетная задача найти Берка, нанять десятков пять вольных бойцов и зафрахтовать воздушную флотилию для переброски отрядов в окрестности Веспаркаста.

Похвалив Юнию, отправил её в город за зачарованной одеждой для дриад, дождался носильщиков с едой для горцев и принялся за трапезу в компании троллей. В бараке сдвинули столы, лавки, наелись и разбрелись кто куда. Тролли сменили дежурных на крыше и, тихонько переговариваясь, заняли места у входа и узеньких окошек. Днём решили не расслабляться и удвоили бдительность.

Дриады от них не отставали. Девчата рассредоточились возле здания, следя за прохожими и держа наготове заклятья Природы. «Растений в посёлке маловато», — заявила Камилла в начале утреннего дежурства. Спустя минут пятнадцать пространство между зданиями в отдельных местах заросло густым колючим кустарником, блокирующим большинство подходов к бараку. В дополнение к нему стены постройки опутал ядовитый шипастый плющ. Ты туда не ходи, сюда ходи — яд в кровь попадёт, совсем мёртвый будешь. С Грызаком о малых архитектурных формах я договорился, подкрепив просьбу звонкой монетой.

Горцев оставил в твёрдой уверенности — барак с ходу агрессоры не возьмут. Место проживания троллей и дриад превратилось в укреплённую базу, штурмовать её неподготовленному отряду из полусотни рыл без мощной магической поддержки себе дороже. Камилла уверяла: размножившийся за считанные минуты плющ и возгоранию от зажигательных стрел воспрепятствует, выделяя сок, делающий древесину, из которой построен барак, огнеупорной.

Глядя на шедевр оборонительно — природного искусства, страшно представить, что дриады сотворят в аранье с синьками. Может, и наёмников нанимать не нужно? Чем диверсионная группа меньше, тем выше вероятность успеха. И экономия. Не надо судно второе фрахтовать, наёмникам платить. Девчата убьют всех забесплатно, с преданностью и любовью в прекрасных очах. С дриадами против учеников шаманов и немногочисленных сторожей — троллей в деревнях выступать самое то.

Надевшая простой плащ Камилла, к моему удивлению, руководить защитой барака отказалась и напросилась ко мне в спутницы. Вдвоём отбиваться от напавших на беспечно идущего по посёлку меня супостатов сподручнее.

За десятилетия гостевой лагерь за городскими стенами разросся в подобие большущей деревни с харчевнями, постоялыми дворами низкого пошиба и лавками отчаянных торговцев. Торговля ведётся бойкая, марадровские купцы не гнушаются открывать точки, охраняемые минимум полудюжиной бойцов, ибо, во — первых, за арендуемую землю платить меньше, чем в городе, и налог торговый комендант не взимает, ограничиваясь податью на охрану. Во — вторых, велик риск ограбления. Бандитов, разумеется, отыщут и накажут, посадив в клетку и воздев на столб у тракта, да денег потерянных не воротишь. Бывает, раскошеливаются купцы на реально крутую охрану из магов и воинов.

Недалёк тот час, когда посёлок огородят стеной и назовут Нижним Городом. Грызак об этом вчера рассказывал. Совет Восьми всерьёз обсуждает присоединение пригорода, камень преткновения в обеспечении безопасности. Платить школам из казны дорого, взвалить обязанности стражи на торговое ополчение малоэффективно и вредит престижу боевых школ, дескать, не в состоянии навести порядок дома. По размышлению коменданта, организуют отряд стражи из учеников, им платить вовсе необязательно, под командованием наставников. Лидер Кровавого Топора сей проект продвигает.

Оно и ясно, прибыли от налогов возрастут, обороноспособность города увеличится, школы обогатятся за счёт открытия гостиниц и харчевен. По площади гостевой посёлок раза в два уступает Марадро. С заключением в городскую черту и соответствующими изменениями потянутся сюда торговцы, осядет часть крупных вольных отрядов, купив землю под постоянные представительства. Появится и новый пригород для асоциальных элементов и бедняков, коих в Марадро совсем немного. Не приживаются в наёмничьей столице нищие. С милостыней у наёмников туго.

Тогда найти разумного здесь станет сложнее.

Мы искали Берка недолго. К счастью, по сведениям Грызака, мой старый знакомый за время нашего с ним расставания не успел натворить дел и не висел, подобно коллегам по заработку, на придорожном столбе. Он недавно возвратился в гостевой посёлок и обретался в «диких» кварталах, местечке грязном и дешёвом. Торгуют там исключительно скупщики краденого, содержащие бордели и барачного типа гостиницы. Хостелы для беднейших, по сравнению с ними наш барак покажется роскошным особняком.

Ходить по «диким» кварталам заезжим гостям не рекомендуется даже при свете солнца. Охрана посёлка туда заглядывает в экстренных случаях. Наткнуться в улочках, затопленных сбрасываемыми с верхних этажей бараков нечистотами, можно на крайне неприятных личностей.

Будь я Симларионом, нанял бы толпу убийц и напал на врага именно в тех местах. Труп скормят собакам, а народу скажут, дескать, пропал без вести Арвак, испугавшись поединка. Хорошо, длинноухие не в курсе моих планов и не знают о том, куда собираюсь отправиться.

В первой попавшейся таверне хозяин на вопрос о Берке, поймав серебряную монетку, молча указал кружкой на невзрачного мужика, одиноко сидящего за столиком в углу зала. Сразу я не узнал старого знакомца, больно он опустился — из‑под капюшона торчала неопрятная лохматая борода, одежда запачкана, порвана и более походит на лохмотья.

На столешнице стоял пузатый кувшин с кисло воняющим пойлом. Иногда Берк прикладывался к горлышку и отпивал глоток, взирая из полутьмы капюшона на немногочисленный люд.

Меня неприятно удивила аура наёмника. Тусклая донельзя, словно из неё выпили энергию, еле ощущаемая. Иной маг и не заметил бы её обладателя. Нет в ней ничего выдающегося и запоминающегося, в отличие от ауры Берка в Спящем лесу, похожей на коктейль из жизненной энергии и капельки айгаты. Нынче она напоминает ауру разумного на смертном одре.

У сидящего за столом человека ни воли к жизни, ни страсти, ни страха и ненависти, ничего, кроме безразличия. Такие разумные мне не попадались. Все чего‑то хотели, испытывали эмоции. Этот точно бесчувственная кукла, лишённая души оболочка, утоляющая естественные позывы организма.

Самое плохое, от ауры Берка слегка тянет душком Спящего леса. Нет, демоническими тварями, призванными культистами и пытавшимися нас сожрать в том лесу. Впрочем, айгата жабоидов может быть меткой, которой помечают жертвенное мясо демоны. Типа надписи «Моё, не трожь!» для демонических сущностей. По ней чудом спасшихся жертв выслеживают.

— Эй, приятель, купить тебе чего попристойнее? — уперев ладони в липкую столешницу, я нагнулся над забудлыгой.

Тот не отреагировал. Дриада зашла ему справа, со стороны возможной атакующей руки. Он правша, кувшин брал правой.

Вроде пьяница, несёт от него перегаром на километр, а предложение выпить на халяву проигнорил. Неправильный алкоголик. В Спящем лесу он себя показывал иначе. Нормальный мужик, дрался получше товарищей по банде. Что с ним приключилось, демоны его подери? Верной смерти избежал, до Марадро добрался, радоваться должен.

— Эгей, Берк, слышишь меня?

Наёмник медленно поднял голову, уставившись на меня блеклыми глазами. Взгляд его постепенно прояснился, хотя в ауре не произошло изменений.

— Арвак, ты?!

— Я, — киваю. — Или ты других Арваков знаешь?

— Ты — ы! — Берк оживился, привстал со стула. — Живой, бродяга! А — а, ничего с тобой, колдуном, станется. Дильдрен тоже живёхонек. Небось, снюхался с культистами и продал душу в обмен на жизнь, отрыжка демонская.

С виду наёмник обрадовался, чего не скажешь по ауре. Она по — прежнему неизменна. Чары сокрытия наложили, амулет маскирующий носит? Дорого слишком для разбойника с большой дороги и простого наёмного бойца. Впрочем, сокрытие некачественное, по метке вычислить несложно.

— Затаился ты, гляжу, знатно. — Я пододвинул свободный табурет и сел напротив знакомца. — Ауру «замазал», сидишь в распоследней таверне Абарима и выглядишь, мягко говоря, не очень. Эй, хозяин! Принеси чего выпить, да не кислятины. Что стряслось, Берк? Рассказывай.

Наёмник вдруг осунулся, глаза предательски заблестели.

— Тебя не проведёшь, колдуна‑то, — опрокинув в себя содержимое кувшина, подрагивающим голосом сказал он. — Ох, пресветлые боги и святые ангелы, почему вы меня на нож не насадили раньше, до встречи с проклятыми культистами? С тех пор, как наша шайка убралась из Спящего леса, нас преследуют несчастья. На первой же ночёвке в поле напали демонопоклонники, науськавшие отвратных тварей, и перебили треть отряда. Мы разбежались, я пристал к торговому каравану. Только безопасности это не дало. Торговцев на стоянке вырезали подчистую, чудом спасся — отошёл в деревне курицу украсть на пропитание, торгаши меня не кормили, сволочи. Возвращаюсь, они в крови лежат, точь — в-точь свиньи, на бойне разделанные. И знаки повсюду ведьмовские, написанные кровью. Я оттуда зайцем бежал, следы путал, в странноприимных домах при монастырях и храмах ночевал, к бродячим монахам ангелианам прибился и так по свету мыкался.

Берк шумно глотнул из принесённой тавернщиком кружки крепкого эля, промочив горло, и продолжил.

— До Абарима добрался кое‑как, до Марадро дошкандыбал, молясьм богам и ангелам и ставя свечки в каждом храме за здравие. По пути до меня дошли слухи, страшные слухи, Арвак! Наших убивали везде, и в империи, и в Марадро. Находили распотрошённые тела в лужах крови. Остались, почитай, я и Дильдрен. Культисты за нами охотятся, и чую, они близко. Пару раз от них убегал, прибил нескольких тварей, ищеек.

— Не позавидуешь тебе, старина, — пригубил я эля. Хм, вполне пристойный напиток, видимо, из закромов тавернщик достал. — До смерти прятаться думаешь?

Берку несладко пришлось и неизвестно, чем закончится история. Если за ним гоняются, то по мою душу обязаны послать целую армию демонских отродий. Счёт у них ко мне побольше, нежели к убившему двоих — троих жабоподобных бесов наёмнику. Я не подумал об этом, срывая наложенные Смуглянкой печати. Походу, проблем у меня прибавилось.

— А что делать? — Берк рванул за полу ветхого плаща, обнажив увешанную оберегами и талисманами грудь. Ангелианские кресты в кольцах соседствовали с шаманскими костяными идолами и магическими рунами, напитанными айгатой. — Видал? Кучу денег выложил, ауру скрывал. Чую, найдут, сволочи, и освежуют. Арвак, не боишься разве за себя?

— Мне повезло, не нападали на меня культисты после Спящего леса. Там, где я был, демонопоклонники долго не живут. В горы тебе надо или в леса, к троллям, туда они не суются обычно. Пойдёшь со мной в Пограничье с синекожими воевать? Помнишь, я наёмников искал? Набираю отряд, с полсотни хороших бойцов не хватает. Поможешь найти, в долгу не останусь. И вместе на дирижабле к Веспаркасту полетите, есть такая крепость на границе с тролльими лесами.

— Подробнее расскажи, — подался вперёд заинтересовавшийся наёмник.

— Хочу пощипать приграничные деревни синекожих, набег в глубь земель устроить. Добыча распределяется по справедливости между участниками похода, кто что взял, то его. Общая поровну, ну, к примеру, запасы под хижиной вождя либо травяной сбор шамана. За рвение в бою дополнительная награда в полновесный империал. Всем бойцам по десятке золотом за участие и дисциплинированность.

— Ты сказал «полетите». Сам почему не с отрядом? Командир не ты?

— В Веспаркасте поступите в подчинение к капитану Гарену и Марну Извергу, его помощнику, до моего прибытия. Не появлюсь за две седмицы — свободны. По пять золотых плачу наперёд.

— Щедрые условия. — Ещё бы. На трофеях наёмники заработают куда больше условленной обязательной суммы. — Я твой, и бойцов приведу лучших из обретающихся в «диких» кварталах, клянусь чешуёй Йига. К вечеру буду. Где ты остановился? В гостевом посёлке?

— Не совсем. В городской гостинице. Вечером поздно, Берк.

— Тогда завтра до рассвета буду у ворот.

— Ты не понял. Бойцы нужны сегодня до заката. Позже не уверен, застанете ли меня в Марадро.

— Уходишь? Когда? До заката?

— Немного позже, с восходом Воителя, думаю.

Красная луна сегодня взойдёт приблизительно в полночь. До того времени мы с эльфийским наставником закончим бой. Вечереет зимой рано, часов шести для поединка более чем достаточно. Не будем же мы бороться, аки былинные богатыри, сутками и седмицами напролёт.

— Не сочти за любопытство, однако, к чему спешка? Дел ты не уладил, зачем бежишь?

— Да случилось у меня со школой Единорога недопонимание, — признался я. — На закате мы с Симларионом Молниеносным в Кругу Чести отношения выяснять будем. Поэтому хотелось бы посадить вас на дирижабль днём.

— Эльфы хорошие противники, живучие и опасные, — задумчиво качнул головой Берк. — Удачного боя, друг. Уверен, до полуночи твой враг не доживёт. Я подойду с бойцами к воротам до восхода Воителя. Не волнуйся ни о чём.

— Я спокоен, словно удав. От волнений все болезни, слыхал? И поражения. Я намерен победить.

— И правильно. Спасибо, Арвак, — наёмник залпом выпил остатки эля и утёр рот грязным рукавом. — Без тебя я бы здесь сидел ещё очень долго.

— Поблагодаришь в аранье.

Ну вот, пункт сегодняшнего плана выполнен. Теперь побыстрее к причалу воздушных судов, прочь из клоаки, называемой по ошибке «дикими» кварталами. Надоело дышать вонью здешних узких улочек.

Ребят посажу на любые суда, идущие в империю. Там пересядут, деньги выделю Камилле, назначив её старшей в отряде и проинструктировав. Девушка она ответственная, не подведёт.

С бойцами Берка возникает проблема. После поединка мне доведётся срочно бежать из Марадро независимо от исхода нашего с эльфами конфликта. Одному проще — погружусь в теневое измерение и уйду из города, оставив с носом желающих отомстить за наставника. Таковые найдутся, зуб даю. Длинноухим гордость не позволит отпустить меня с миром. Разумеется, в городе не атакуют. В гостевом посёлке наймут банду и организуют несчастный случай.

Вероятнее всего, возглавят отряд мстителей наставники, дабы лично пресечь жизнь наглеца, посмевшего бросить вызов их любимому коллеге и учителю. Огребут и отстанут, признав меня реально крутым бойцом, от коего схлопотать не зазорно. И раструбят обо мне на весь Абарим, мол, какой великий герой Арвак.

И к горцам претензий не станет. По законам Марадро, наказывают убийцу друзья потерпевшего. Не хотят самолично — обращаются к правителю, тот решает вопрос и виру требует с убийцы. Тролли под моим чутким командованием. Со мной сцепиться снова ушастые не захотят, хлопотно сие чересчур и чревато потерями личного состава наставников школы. Не уберу из города моих орлов и девчат, им не миновать карательного рейда эльфов, последующего за поединком.

С полусотней бойцов за плечами я становлюсь более опасным противником, и эльфы примут соответствующие меры. Попробуют подкупить Берка. Не выйдет, пошлют ораву убийц.

Тролли, чьи знания о тактике я перенял от вождя Водяных Крыс, мастера ловушек и внезапного нападения. Захотят длинноухие моей кровушки — отведают собственной, уж я позабочусь, чтобы её пролилось изрядно. У границы с империей приметил замечательный лесочек, густой, труднопроходимый. Засады в нём организовывать сплошное удовольствие.

— На границе с империей, за Стеной Абарима, находится городок Иракул. — Я встал из‑за стола. — Ждите меня там седмицу. Не появлюсь — расходитесь. Бывай, Берк.

Глава 9. Поединок

Наконец‑то день кончается. Солнце клонится к закату и часа через полтора коснётся горизонта, знаменуя начало нашего с наставником поединка. Благо, готовиться особо не буду, всегда готов. Главное успеть вовремя подойти к Кругу Чести — вон той громаде в окружении статуй героев, возвышающейся посреди города и здорово смахивающей на Колизей. Круглая, вся в арках, заполненных скульптурами знаменитых воинов.

Рикша домчит туда за двадцать минут. Выйду из гостиницы незадолго до заката, увешанный оружием по максимуму. Зелья пить не буду, выше головы всё равно не прыгнешь — организм на втором уровне боевого транса и так на пределе, химия только повредит. И вообще, все зелья и снадобья у дриад, а дриады на дирижабле, летящем к Ласпарану. Дальше капитаны лететь наотрез отказались, сославшись на пошаливающих в Пограничье троллей. Их не убедили даже накинутые сверх установленной оплаты за провоз пятьдесят золотых.

Не захотели рисковать воздушные волки. На Валу вправду неспокойно, синьки набеги устраивают еженощно и ежедневно, вынуждая имперцев вступать в мелкие стычки и растягивать силы. Разведку боем проводят. Что совсем нехорошо — в тролльих ватагах нередки шаманы. Нормальный шаман запросто спустит низко летящий дирижабль на землю. Да и высоко парящий в облаках тоже при должной сноровке.

Интересно, какими способами уламывала бы Смуглянка боязливых капитанов? Небось, шантажом и угрозами, учитывая специализацию клана моей знакомой. Эх, Авариэль, где же ты гуляешь? Не на том ли берегу Багровой реки? Классная была девчонка. Хм, почему «была», может, жива себе вполне. Игнас, светлая ему память, не советовал оплакивать верховную жрицу Лун раньше времени.

То же относительно Наташи. Разумеется, не стоит сбрасывать со счетов несчастный случай. Бывает, от упавших с крыши кирпичей разумные гибнут. При штурме Исиланта неразбериха творилась, могли прибить свои ненароком, накрывая врагов площадным заклятьем. Верится с трудом, конечно. Скорее, Алые Шипы спасли Наташу. Видящая нужна эльфам, без неё по Эладарну подлые тёмные собратья обязательно ударят.

Помимо сородичей у светлых длинноухих проблем по горло. Тролли под предводительством уберкрутого шаманюги, к примеру. Он и с прорицательницей жару давал королевству, еле отбилось.

С вероятностью процентов девяносто принцесса жива. Храмовники укрыли её в защищённом месте, на Серебряном озере или во дворце батюшки в столице Эладарна. Покончу с войной в аранье и наведаюсь к святошам справиться о судьбе Наташи.

После войны с троллями Чёрного Копья у меня появится опыт, глядишь, собственным отрядом обзаведусь. К поискам Гварда подключу, тогда и к крепости схожу.

С другой стороны, необходима моя кипучая деятельность Натиэль? В лучшем случае сидит себе в безопасности, отец над ней трясётся, пылинки сдувает, жениха подбирает из благородного сословия. Кто я для неё? Так, знакомый. Напористостью наживу себе неприятностей от эладарнского престола.

О Наташе узнаю, далее действую по обстоятельствам. Тут для начала выжить надо и победить в войне троллей. А перед этим взять верх над Симларионом и тихо убраться из города.

До заката уйма времени, успею расслабиться в гостиничном номере. Оплачен до завтрашнего утра. В апартаментах до боя полежу, отрешившись от мыслей и настраиваясь на боевой лад. Лёжа не чувствуется давящая на астральное тело айгата пойманного духа Лотоса.

М — да, насыщенный день выдался. Мотался по городу и гостевому посёлку, словно спятивший от жары бурундук.

По возвращению из «диких» кварталов Грызак «порадовал» сладкой парочкой орочьих наставников, приставленных для охраны моей драгоценной тушки от посягательств злокозненных длинноухих. Препираться с ним бессмысленно, он с похмелья страшный, злой, на возражения рявкал «Традиция!» и «Ты меня уважаешь?!» В итоге я согласился на хвостик из дуболомов. Отказываться от дармовых телохранителей и носильщиков глупо. Загружал здоровяков знатно, опустошая лавки торговцев.

Запасся зельями, провизией и оружием для горцев, прикупил кожаных доспехов — не нравятся троллям, дескать, движения стесняют. Приходилось доказывать на собственном примере эффективность брони, устроив бой с несколькими троллями. На зачарованные доспехи денег и времени не хватило, обойдутся качественными орочьими, степняки мастера кожевенного ремесла. Дриадам поручил проконтролировать процесс осваивания кожанок и стальных топоров, столь милых тролльему сердцу. Надеюсь, у ребят всё сложится, и они вернутся в горы без потерь.

— Господин Арвак? — прервал мои размышления нежный девичий голосок. — Вам передали.

Девушка за гостиничной стойкой протянула туго свёрнутый и запечатанный восковой пломбой свиток. Кивнув, я взял бумагу — в Марадро пергамент редкость, на нём маги пишут, — и спросил, от кого. По словам служащей, принёс послание невзрачный паренёк, коего она не запомнила толком. Сказал отдать мне и пропал, девушка не заметила, куда и когда он ушёл.

Какая‑то невнимательная особа. Внешность посыльного забыла, кто и откуда спросить не удосужилась. Понабирают, блин, по объявлениям.

Я ненадолго задержался у стойки, попытавшись разговорить девчушку. На контакт она шла охотно, и в результате нашей непродолжительной беседы я уверился в подозрении, что передавший бумагу не желал «светиться». Фиона — так зовут регистрирующую постояльцев красотку — честно работала аж четыре года в гостинице, начинала с горничной, и нареканий на неё не было. В прошлый раз она производила впечатление нормальной, общительной девушки с, как по мне, излишне цепким и оценивающим взглядом.

Я повертел свиток в руках, поднимаясь по лестнице, присмотрелся к простенькой, не обозначенной гербами печати. Инкогнито. Принюхался — послание источает аромат благовоний. Девушка за стойкой ими не балуется, от её волос веет запахом степных трав, чистая одежда пахнет свежестью.

Благовониями пользуются состоятельные дамы и экстравагантные богатые мужчины.

Итого, имеем неизвестного, возможно, женщину. Чем я заинтересовал пославшую свиток? Нужно с ним осторожнее, мало ли, вдруг внутри зловредные чары запечатаны, развернёшь и мигом очутишься в Серых Пределах. Тенёк, просыпайся, для тебя задание.

Теневой дух послушно обследовал бумагу и обнаружил следы магии Огня. Сжечь меня удумали, гады? Ну — ну. В такую элементарную ловушку не попадусь.

Помимо огненной магии свиток несёт едва уловимые остаточные эманации некоего неслабого в магическом плане существа. Капля айгаты написавшего послание.

Тенёк с удовольствием скушал энергетическую составляющую заложенного в свиток огненного заклятья, слабенького на удивление, и я у двери моих апартаментов сломал печать. Верно, заклятье наложили, чтобы по прочтении лист, эффектно вспыхнув, рассыпался пеплом.

Замаскированных ловушек нет. Тем не менее, осторожно разворачиваю плотный, поражающий белизной листок бумаги.

Красивым почерком написанные строчки общеимперского языка, популярного в Марадро, окончательно убедили в принадлежности отправителя к прекрасной половине разумного общества.

«Счастливых дней, мессир Арвак». Начало интригует. Красноречиво намекает на знание автором моих похождений в аранье. «Мессир» обращение к чародеям. В городе мало кто в курсе моих увлечений шаманизмом и магией теней.

Послание поражало лаконичностью. «Вам грозит смертельная опасность. Немедленно уходите из города». Подпись ниже: «Доброжелатель».

Не помню, чтобы мне кто‑то из жителей Марадро симпатизировал, не считая Грызака, и то его симпатия под большущим вопросом. И благоухание духов не вяжется со здоровяком орком, от него веет иными запахами, далеко не столь приятными. Дам знакомых в городе у меня нет.

О какой опасности речь? Мутных личностей вокруг крутится масса, из них врагами назвать могу в первую очередь служителей Карубиала. Тролли не прочь снять с моих плеч голову да засушить, но они в аранье. Синекожих наёмников в гостевом посёлке единицы, среди них шаманов не замечал.

Храм с крылатым единорогом на посеребрённой крыше трудно не разглядеть. Могли меня найти карубиальцы? Да. Гномы же засекли кого‑то в горах. Соглядатай сообщил о полёте в Марадро, жрецы подсуетились и послали убийц. Я бы на их месте нанял эльфов. Школы любителей единорогов и огненных птичек подходят. Первые до поединка трогать меня поостерегутся, честь и всё такое. Фениксам плевать на честь конкурентов, подойдут и убьют в любое время суток без лишних расшаркиваний. Сначала выведут за городскую черту, в городе запрет на убийства, не считая поединков в Кругу Чести и самообороны.

Версия убедительнее некуда. По степени правдоподобия спорит лишь с версией о культистах, не меньше жаждущих кровушки несостоявшейся и чересчур бойкой жертвы. Демонопоклонников в Марадро пруд пруди, храмы себе вон отгрохали богаче ангелианских. Смуглянка вроде убрала демоническую метку с моей ауры, да кто их, демонов, знает? Опознали и точат ритуальные ножи. Наймут, скорее всего, отребье из «диких» кварталов. Тем на этические нормы плевать, для них этих норм вовсе не существует.

По большому счёту, противником может оказаться любой. Какие гарантии, что Грызаку не заплатили за нож в мою спину?

Кому выгодно предупреждать меня? Друзей в Марадро не завёл, зато у моих недругов имеются враги, они‑то и могли предостеречь, надеясь выгадать пользу из знакомства со мной.

Зайдём‑ка с другой стороны. В городе убить Арвака, бросившего вызов заму руководителя уважаемой боевой школы, проблематично. И охрану орки приставили. Следовательно, дабы прибить безнаказанно, надобно вытащить меня за городские стены, в поле, подальше от наёмников. Значит, послание — ловушка.

Осторожность, осторожность и ещё раз осторожность — вот мой девиз в Лантаре.

На арене уйду в теневое измерение, проберусь за городские стены и материализуюсь в укромном местечке подальше от любопытных взглядов. Эх, снова ножками топать, выбирая просёлочные дороги, обделённые вниманием патрулей. Пройдусь пешочком до границы с империей, там присоединюсь к купцам и проведу остаток пути до ближайшего крупного города в повозке. По вечерам на привалах буду слушать рассказы бывалых людей о путешествиях. Романтика, блин.

Ключом отворив дверь, я вошёл в номер и замер, прислушиваясь.

По апартаментам гулял холодный ветер. Уходя, я проверял окна, они были закрыты. В заселенных номерах убирают по просьбе постояльцев, я об уборке не просил.

Вдох, выдох. Аура чужака не ощущается. Тенёк, снова твой выход. Дух заскользил по полу, от тени к тени, обследуя комнаты. В гостиной он наткнулся на ауру живого существа, забравшегося на подоконник. Кошка. Кошка, твою дивизию?! Обыкновенный зверёк, открывший плохо затворенные ставни в погоне за птичкой, чья смерть оставила в астрале крохотный кровавый след.

Тенёк перепроверил номер, прополз по стенам и потолку и ничего подозрительного не нашёл.

Я не спеша, положив ладонь на торчащую из‑за пояса рукоять купленного кинжала, прикрыл за собой дверь и двинулся к гостиной. Никого нет, и ладно. Выгоню кошку, запру ставни и расслаблюсь.

На подоконнике действительно сидела, вылизывая антрацитовую шёрстку, местная Мурка. На моё появление она отреагировала мимолётным взглядом янтарно — жёлтых глазищ и, будто бы разрешив мне присутствовать, продолжила наводить красоту.

Обычная кошка. Без ошейника, несущего чары, и без посторонних энергетических образований в ауре.

Я приблизился, она спрыгнула и, мурча, прошествовала к креслу. Прыгнув, уселась на спинке и принялась меня разглядывать.

Ну, хочешь, оставайся. Не бегать же за тобой. Есть не предлагаю, пообедала воробушком.

Заперев ставни и бросив на кресло плащ и куртку, я зашёл в здешний санузел и умылся. Затем, вытершись полотенцем, занял кресло напротив кошачьего. Откинулся на спинку, не сводя глаз с незваной гостьи. Добрых пять минут мы сидели молча. Кошка бросала периодически на меня хитрые взгляды, я следил за ней из‑под полуприкрытых век.

В конце концов, она соскочила на устилающую пол медвежью шкуру и обошла меня по кругу.

— Ты к поединку собираешься готовиться или так и будешь сидеть в кресле? Лучше бы оружие проверил, — донеслось сзади.

— Рад, что ты выжила той ночью, — проговорил я, довольный подтверждением догадки. — Привет, Смуглянка.

— И я тебе рада, — промурлыкали за спиной. — Как ты узнал меня в кошачьем облике?

— Глаза выдали — раз, — загнул я палец. — Я запомнил янтарноглазую кошку в аранье у Зеркального озера — два. Неестественность проникновения в комнату — три, ставни крепко запираются. Ещё несколько косвенных признаков. Отличная маскировка, по ауре и айгате тебя не определить, но знакомых с тобой разумных дважды ею не обманешь.

— Я думала, птичка введёт в заблуждение, — мне невольно представилась надувшая губки Авариэль. — И ставни были едва прикрыты. Крючок на петле лежал свободно, я ударила, и они распахнулись. Сама не ожидала, хотела коготком подцепить.

Ну да, в городе, осаждённом лишь на заре возникновения и наполненном патрулями из бойцов боевых школ, ставни не запирают на толстенные засовы.

— Что с Натиэль?

— Я не видела её после того, как мы с тобой улетели из Исиланта, — сменила тон Смуглянка. — Знаю от надёжных разумных — она жива, её заточили в цитадели Серебряного озера. В королевстве принцессу объявили погибшей.

Живая! Ха, жрецы, непременно к вам наведаюсь в скором времени. Разберусь с троллями и сразу ходу в священное место длинноухих.

— Зря ты не пошёл к Гримму Ювелиру. Он относится к нашему дому. Поселил бы в хорошем месте, нанял стоящих воинов для твоей затеи. И мы бы раньше встретились.

— Чем тебе мои апартаменты не нравятся? По — моему, приличная гостиница.

— Небезопасная и на виду. Об Арваке с первого дня пребывания в городе стало известно всем, кому не лень.

— Хм. Не ты, случайно, оставила мне записку с предупреждением? — Я вынул из рукава свёрнутый лист.

— Ни случайно, ни намеренно, — бумага выскользнула из моих пальцев, выхваченная Авариэлью, сзади зашелестело разворачиваемое послание. — Давно тебе её принесли?

— Девушка передала, за стойкой в гостинице которая.

— Почти любовное послание, — фыркнула Кошка. — Ты бы уходил, пока не поздно. Я наложу на тебя чары, временно блокирующие эманации ауры в астрале. Уходи в империю. О Водяных Крысах не волнуйся, я дам воинов для защиты племени и пойду с тобой.

— По — моему, зря переживаешь. Спасибо за помощь, однако, от поединка не откажусь, дело чести. Авариэль, почему ты помогаешь мне? Исилант разрушен, на Клеймёных охотятся Алые Шипы. Бессмысленно заботиться об Эладарне.

— У меня свои причины поступать так, — в голосе Смуглянки пробилась печаль. — Поверь, я действую ради выживания клана, которому подписал смертный приговор верховный жрец Карубиала. Габрилл Радужный — запомни его имя. Тебе предстоит сразиться с ним. Он не откажется от идеи убить того, кем ты на самом деле являешься.

— Знаю я его имя! И о намерениях ублюдка в курсе, — спасибо Игнасу, подробно рассказавшему об эльфийском святоше. От бывшего Ночного Охотника я узнал куда больше, чем от Смуглянки. — Авариэль, не надо пытаться манипулировать мной. У нас общий враг и разные цели. Мои тебе известны, мне твои нет, и такой расклад мне не по душе.

На минуту повисла тишина, нарушаемая еле слышным шумом разъезжающих под окном повозок.

— В Исиланте погибло большинство взрослых и детей моего дома. Выжили лишь находившиеся в ту ночь на заданиях вне Эладарна бойцы и молодёжь, учившаяся в столице на боевых магов. Нас убивали по приказу верховного жреца втайне от короля. Эльрунн отправился в поход на тёмных эльфов, и думаю, не вернётся. Габрилл сейчас фактически правит королевством. Нас лишили возможности восстановить справедливость, нам остаётся мстить Алым Шипам и верховному жрецу.

И тебе, и мне нет дороги в Эладарн. Нас ненавидит и стремится убить один и тот же разумный. Убьём его первыми? Тогда в создавшейся неразберихе о нас надолго забудут. Когда вспомнят, мы подготовимся к новой битве.

За мной Радужный пошлёт Алых Шипов либо, более вероятно, наймёт Ночных Охотников. За тобой он пойдёт лично, Сандэр, удостовериться в твоей окончательной смерти. Его дважды подвели, на сей раз он решит не перекладывать на других собственный долг. Вы встретитесь с ним, я притаюсь рядом и нанесу ему удар со спины.

— Ты сможешь убить его? Верховный жрец под сенью защиты Карубиала. Небожитель снизойдёт и уничтожит грозящее служителю зло.

По словам Игнаса, при посвящении в сан на Габрилла наложен Щит Крылатого Единорога, автоматически срабатывающий при угрозе жизни жреца. Барьер повышенной прочности остановит мощнейшее атакующее заклятье. Алмазной Колесницей Истины^1 не раскатаешь.

# # 1 Разрушительное атакующее заклятье высокого класса.

Артефактные регалии дают обладателю бешеную регенерацию и устойчивость к различным видам повреждений, проще говоря, укрепляют тело. Кожу обычным оружием не проколоть и не порезать, кости не сломать. И это ещё не всё. Верховному жрецу даровано предчувствие беды, загнать в западню его чрезвычайно тяжело.

В истории Эладарна высшие служители Карубиала никогда не проигрывали — ни шаманам, ни людским архимагам, ни аватарам темноэльфийских божеств. Рановато мне бороться с первожрецом в одиночку.

— Смотря чем бить. Ты ведь слышал о Звёздных Камнях? До Раскола они защищали крупнейшие города аллиров, поддерживая оборонные барьеры и служа источниками энергии для атакующих заклятий. У нас хранился артефакт приблизительно равный Камням по энергетической вместительности. В течение тысячелетий на Исилант никто не нападал, и в артефакте скопились океаны айгаты. Мощности Лунной Слезы достаточно для истребления населения целой страны. Это наша единственная надежда. Загвоздка в том, что Слезу похитили при нападении на Исилант Алые Шипы. Заполучив назад артефакт, мы ударим по врагу всей накопленной энергией.

— Почему же вы не использовали его при атаке на селение?

— Никто, кроме меня, не имеет к нему доступа. Я была за пределами Лунного сада, когда началось нападение, и билась с призрачным драконом, уводила проклятого ящера от селения! — вспыхнула Смуглянка и, сделав паузу, спокойным тоном произнесла: — Они просчитали нападение до мельчайших деталей. Предательство, удар в сердце Исиланта. Прекрасные планирование и осуществление. Они пожертвовали своими бойцами для наведения на чужой след королевских дознавателей. Великолепно.

— Знаешь, кто помогал Алым Шипам?

— Тёмные эльфы и некто, посвящённый в таинства Древних Богов. Призрачного дракона может пробудить лишь иерарх Хастура.

О, так ты не знаешь, кто учинил бойню? Немудрено. Ночные Охотники профи, прикрылись реальными гархарами и остались в тени.

— У нас с тобой больше общего, чем ты думаешь.

— Хмпф, — фыркнула Смуглянка через минуту. — Весьма занятно. Всегда хотела выяснить, кто искуснее, мы или Ночные Охотники.

— Вместе выяснять веселее. Расскажешь на досуге о нападении на Лунный сад? Мне нужно знать, на что способны наши враги.

— Обязательно. На досуге, ты правильно выразился, — попробовала на языке новое для себя выражение Кошка и серьёзно сказала: — Не иди на поединок. Уйдём из города до заката.

Я хмыкнул.

— Встретимся на Западном тракте у гостевого посёлка после захода солнца. Приготовь быстрых лошадей.

Отступление первое. Безымянный

Боль раздирала неприспособившееся под нового хозяина тело. Будто раскалёнными добела щипцами рвало жилы, в горле и венах клокотал расплавленный металл, кожу сжигало огнём. Не облегчали страданий ни холод, ни сырость и темнота, царящие в укрытии Безымянного. Он терпел боль, сроднившуюся с ним за эоны времени, проведённые в телесных оболочках смертных. Она стала неотъемлемой частью его сущности. Ночью она немного стихала, но с рассветом возвращалась, выжигая мысли и чувства, заглушая Голос Родителя, постоянно звучащий в голове и указывающий жертву.

Безымянный никогда не роптал, ибо не знал иного существования. С рождения боль сопровождала его, от острой, подобной уколу зубов высшего вампира, до ноющей, тягучей, напоминающей медленное течение лавы из жерла засыпающего вулкана.

Она придавала ему силы сражаться и нести волю Родителя смертным и бессмертным. Боль преобразовывалась в ярость, и вместо стона из уст сосуда вырывалось рычание.

Рождённый в абсолютной темноте, он ненавидел свет. Солнечный сжигал его, лунный вызывал лёгкое жжение на коже. Поэтому его призывали во тьме подземелий, соблюдая правило — никаких факелов, ламп и лучин.

Смертные крайне редко видели облик Безымянного, узревшие отправлялись ему на поживу. Он окутывал себя тьмой, тушащей самый яркий огонь, и любил безлунные и беззвёздные ночи для посещения живущих на Поверхности.

День порождал в нём жгучую боль, однако, он не противился воле Родителя. Злость Безымянный выместил на призывателе и приведённых сюда жертвах — дюжине крепких мужчин и женщин. Тело призвавшего оказалось дрянным сосудом, едва выдерживавшим носителя. Затем были выход из катакомб под палящие солнечные лучи и смена вместилища.

Новое отличалось необычайной прочностью. Плоть не разрушалась от присутствия иной сущности и не причиняла столько страданий, сколько человеческая.

О, с каким наслаждением он осушил окружавших сосуд Долгоживущих! Помимо тьмы лишь поглощение душ и голос Родителя утихомиривали извечную боль. Смертные умирали стремительно — под солнцем нельзя медлить, каждый миг невероятно болезнен.

Надвигалась ночь. Безымянный чувствовал нагнетающуюся приятную прохладу сквозь толщу камня и земли, отделяющую убежище от Поверхности, и радовался приближению темноты. Уж тогда‑то он растянет удовольствие от приёма пищи и не ограничится жалкой сотней душ. Родитель обещал ему пир! И главным блюдом назначен убийца Потомства.

Осмелившиеся навредить Потомкам обладают изысканным, незабываемым вкусом. Тот, кого предстоит поглотить во славу Родителя сегодня, истребил многих порождений Бездны, его душа надолго утолит голод. Возможно, Безымянный даже покажет ему свой истинный лик, милостиво разрешив перед смертью потерять разум.

Голос настойчиво шептал во тьме имена, принадлежащие убийце. С ними приходили образы города дворцов за высокими стенами и тысяч разумных, среди которых выделялся русоволосый человек с копьём в руке и топорами на поясе, пульсирующими духовной энергией. Гор — Джах, Кан — Джай, Арвак, Сандэр. Племенам он представлялся по — разному.

Фальшивка! Образ молодого смертного подёрнулся пеленой и растворился, явив скрывающуюся под ним суть — существа, помеченного мириадами смертей. Тролли, огры, эльфы, люди, зверобоги и духи, ангелы и тёмные божества, дети Шуб — Ниггурат и Цатогуа, кого только нет в списке жертв.

Гибель истребителя доставит удовольствие Родителю. Вероятно, и вкус разумного удивительно хорош.

Между астральным образом и Безымянным протянулась тончайшая энергетическая нить. Божественную метку непросто удалить, спрятать же от взора поставившего невозможно. Достаточно убийце вновь попасться почитателям культа, и бог, взирающий на мир из их глаз, узнает обидчика и восстановит клеймо жертвы.

От мечтаний о грядущей трапезе болезненные ощущения тела притупились, позволили пошевелиться и сбросить оцепенение последних часов. Совсем скоро дневное светило закатится за край мира, открывая врата Поверхности ночным существам, и он, дитя могучего Цатогуа, Безымянный, выйдет на охоту.

Отступление второе. Алый Шип

День заканчивался. Ручей повозок с товарами, непрестанно текший в город через главные ворота с рассвета, постепенно иссякал. К вечеру осталось всего несколько крестьянских телег, торопливо заезжающих для досмотра. Менее расторопные торговцы и путники располагались в гостевом посёлке. В Марадро никого не пустят без приказа командования после захода солнца.

— Ладно, проезжай, — махнул рукой командир воротной стражи, лениво мазнув взглядом по гружёной кувшинами с маслом телеге.

В ответ сидевший на козлах дед радостно кивнул и, прикрикнув на вола, покатил по улице к складу, где можно оставить товар, заплатив охране монетку за присмотр, и переночевать в недорогой гостинице поблизости. Или же завернуться в овчинный тулуп и провести ночь прямо на телеге, с товаром — всё лучше, чем бояться ограбления в гостевом посёлке. Грабителей‑то найдут, да масло и денежки не воротишь. И жизнь потеряешь запросто.

С последним лучом солнца в ворота быстрой пружинистой походкой вошёл среднего роста разумный в шерстяном дорожном плаще с накинутым на голову капюшоном. Он буквально проскользнул меж закрывающихся створок, ловко обойдя заворачивающую прочь повозку торговца.

— Эй, стоять! — гаркнул капитан воротной стражи и потянул из ножен на поясе короткий меч. Стражники слитным движением взметнули наконечники копий, преградив страннику дорогу и заставив остановиться. — А ну, покажи личико, ублюдок! В приличных городах никогда не был, скотина? Не знаешь, что с закатом ворота закрываются, и в город ходу нет?

Странник повёл головой из стороны в сторону, словно окидывая взглядом наставивших на него оружие воинов, и рукой в перчатке медленно опустил капюшон, повернув лицо к капитану. Немолодой стражник невольно вздрогнул — на него уставились провалы пустых глазниц, кое‑как заросшие уродливой бугристой плотью. Перечёркивающие щёки, подбородок и лоб шрамы окончательно обезображивали разумного. Из‑под седых волос, неопрятно собранных на макушке в хвост, торчали изорванные, когда‑то длинные эльфийские уши.

В свете зажжённых факелов пришедший выглядел скорее ожившим трупом, нежели живым эльфом. На всякий случай капитан бросил вопросительный взгляд на служащего в страже менталиста, в задачу коего входило распознавать нежить и нечисть. Разумник отрицательно качнул головой, мол, всё в порядке.

— Тебя точно сквозь орочью молотилку пропустили, приятель, — прогудел капитан беззлобно. Ссориться с длинноухими смертельно опасно, это уясняет любой наёмник, проживший более трёх десятков лет. И неважно, каков на вид ушастый, среди Детей Звёзд бродяг и нищих не бывает. — Ты извини за крик, работа такая, сам понимаешь.

Эльф накинул капюшон и, выудив из складок одежды перевязанный алой шёлковой лентой свиток, передал его вместе с серебряной монетой стражнику.

— О моём приходе вас должны были предупредить, — сказал он бесстрастно. — Симларион из школы Единорога.

— Э — э, — капитан отдал свиток менталисту, себе оставив увесистый кругляш с профилем короля Эладарна, — да, к нам подходил наставник из вашей школы. — Маг развернул свиток и после прочтения вернул, кивком подтвердив — в Марадро пожаловала птица высокого полёта. — Прошу прощения за задержку, господин, — стражник протянул бумагу длинноухому. — Добро пожаловать в столицу наёмников!

Копья синхронно уткнулись в мощёную камнем дорогу, давая эльфу пройти на ведущую прямиком в центр города улицу.

Стражники, потеряв всякий интерес к стремительно прошедшему мимо них разумному, не видели, как эльф свернул с дороги и порывом ветра понёсся меж домов, шелестя развевающимся плащом. Кованые декоративные заборы и каменные стены, ограждающие владения школ и зажиточных горожан, не представляли для него препятствий, он с лёгкостью перелетал через них, двигаясь напрямик к месту назначения.

Оказавшись в тупике, он с поразительной и для тренированного воина скоростью взобрался по малейшим неровностям стен на крышу и продолжил движение, перескакивая со здания на здание. Заметить его почти не представлялось возможным — в тенях он нёсся смутно различимой серой массой, и выглянувший в окно обыватель принял бы его за неясное видение, коими богаты напитанные ароматами курящихся храмовых благовоний ночи Марадро.

Эльф спрыгнул на землю неподалёку от ажурных решётчатых ворот школы Единорога. Солнце недавно скрылось за горизонт, впрочем, из‑за кирпичного забора не доносилось шума. Чернеющие окна и незажжённые светильники над забором наводили на мысль о заброшенности владений. Усиливали впечатление приоткрытые створки ворот.

Если допустить, что обитатели квартала, занимаемого школой, внезапно ушли, чего не может быть в мирные годы, они бы обязательно заперли ворота. Такова уж природная эльфийская педантичность.

Вдохнув насыщенный ночными ароматами воздух, эльф прошёлся вдоль кирпичной стены, увенчанной декоративными башенками с потухшими светильниками и, выбрав участок в сотне шагов от ворот, перескочил в обширный двор школы.

Луна освещала ухоженные засохшие газоны, скульптурные композиции основателей и выдающихся бойцов школы, фонтаны и пустующие тренировочные площадки. Обычно во двор и сад по ночам выпускают четвероногих сторожей — огромных псов, диковинных южных зверей, иногда магических творений. Для большей безопасности владения патрулируют воины и маги. В учениках, назначенных в ночное патрулирование под командованием наставников, вырабатывается дисциплина, ответственность. Ныне никого живого, нет и сторожевых заклятий, накладываемых при отсутствии хозяев.

Зато в воздухе пахло смертью. Поблизости от ворот лежал в неестественной позе привратник. Выкрученное, иссохшее тело не сохранило ни капли влаги. Эльфу не требовалось зрение, чтобы узнать это.

Застыв, он прислушался. По крыше гулял ветер, звонко журчала вода фонтанов. Во владениях школы точно вымерло всё живое. В соседних кварталах, занимаемых храмами и домами богачей, царила необъяснимая тишина, хотя она не означала гибели жителей.

Эльф опустился на колено, снял с правой руки перчатку и коснулся земли кончиками длинных пальцев с напоминающими когти массивными, грубыми ногтями. Смерть прошла здесь относительно давно, днём, и начисто вымела жизненную энергию из животных и растений. Не осталось и айгаты, коей напитаны эльфийские здания. Ни одного заклятья.

Смерть появилась из роскошного дома наставников, собрала жатву и вернулась обратно. Привратник умер последним. Он бежал к воротам, дотянулся до магических запоров, отворил их и ткнулся лицом в выложенную цветной плиткой дорожку. Ощупавший труп эльф обнаружил крошечное отверстие на спине. Из сторожа выкачали кровь и энергию.

Поднёсший руку к своему лицу эльф на миг оцепенел, окунувшись в затопившие двор чужие эманации боли и наслаждения. Убийца получал удовольствие от убийства высокорожденных и полукровок. Он не принадлежал ни к одной из проживающих в Трёхлунье смертных рас.

Живые не пьют кровь и айгату из живых на поле боя. Раньше такое было, тысячелетия назад, но тех существ нельзя назвать смертными. Они поднялись на ступень выше в развитии, преобразовали собственные сущности. Пришедший сюда эльф читал о них из книг, что древнее людских и эльфийских государств.

И всё же, в этом королевстве смерти чудом теплилась жизнь. Тонкий слух уловил на грани слышимости хрип и кашель, донёсшийся из дома наставников.

Прыжком покрыв расстояние до крыльца, эльф мощным пинком выбил полуоткрытую дверь. Она влетела в просторный тёмный зал и заскрежетала обломками по полу. Если кто‑то прятался за ней, его превратило в отбивную, сломав кости. Ловушка также сработала бы, установи её на входе хитроумный враг. За дверью в темноту зала бросился эльф, моментально перетекая в боевую стойку.

У дальней стены сидел, свесив разбитую окровавленную голову на грудь, высокорожденный в одежде жреца Карубиала. Светились на ткани вышитые золотом и серебром священные символы. Жизнь утекала из смертельно раненого тела. Слишком поздно для целительной магии и чудодейственных алхимических зелий.

— Полдон? — склонился над умирающим безглазый эльф.

Жрец зашёлся в кашле, выхаркивая кровь, и, продолжая сжимать в ладони медальон с изображением Крылатого Единорога, прохрипел:

— Кто ты?

— Я посланец Его Святейшества Габрилла Радужного. Кто убил вас?

— Тварь… — служитель Карубиала вновь зашёлся в кашле. Когда приступ миновал, он тихо зашептал: — Демон, злой дух — не знаю. Его послал Враг, дабы уничтожить угрозу. Днём, солнце ещё не достигло зенита, к Симлариону пришёл человек в лохмотьях, похожий на бездомного. Его пропустили, ибо он сказал, что имеет сведения об Арваке — так назвался наш Враг в Марадро. Симларион заперся с ним в кабинете, позднее оттуда послышался шум схватки. Оборванец напал и накололся на меч наёмника. О, будь трижды проклят ангелами Враг! Не иначе, вонючего ублюдка подослали наложить на Симлариона проклятье.

Жрец отчаянно вцепился в полу плаща эльфа.

— Берегись его, паладин! Симларион вышел из кабинета сам не свой. Дрожал, бился в судорогах, кричал от боли. Потом встал и молча принялся вырезать учеников и наставников. О, Святой Карубиал! Он вытягивал кровь по воздуху, она скапливалась вокруг него в облако и постепенно впитывалась им. Я жив благодаря милости Крылатого Единорога, паладин, и по Его воле скоро отойду в Небесные Чертоги. Симларион ударил по мне Воздушным Молотом и переломал кости. Перебив всех, он скрылся в подвале дома наставников. Берегись его, паладин, он опасен! Никто не смог противостоять ему…

Служитель Карубиала затих, голова безвольно упала на грудь, сердце замолчало.

— Не опаснее тех, с кем я встречался в аранье и Подземье. Спи спокойно, жрец. Да пребудет с тобой милость Крылатого Единорога, — эльф закрыл погибшему ладонью глаза и выпрямился.

Щелчок спущенной арбалетной тетивы оглушительно прозвучал в наступившей тишине. Эльфа развернуло, полы плаща взметнулись и в следующий момент вспыхнули и развеялись в ринувшейся к стенам огненной волне. Пламенное кольцо, возникшее вокруг эльфийской фигуры, молниеносно растеклось по залу, сжигая остатки поломанной ранее мебели и гобелены, на удар сердца освещённые ярчайшим белым огнём.

Таившийся в темноте скрытник завопил. Объятый пламенем, он выронил оружие и, сделав пару шагов, повалился на горящий пол.

— Клеймёные! — громко, перекрыв рёв пожара, позвал эльф. — Хватит прятаться. Вам не убить меня. Рано или поздно я уничтожу вас и раздавлю семя дома Лунного Клейма, имейте же смелость встать передо мной лицом к лицу!

Мощный удар схлопывающегося барьера сразу со всех сторон с треском смял тело эльфа, подняв над полом. Магическая преграда сдавила паладина точно гигантскими тисками в гномьей кузне, не позволяя шевельнуться. Сбитое порывом воздуха пламя окутало и жадно поглощало плащ, обнажая торс, покрытый проявляющимися под жаром татуировками. Несмотря на бушующий огонь, кожа даже не покраснела.

— А мне со спины нападать удобнее, Анарион, — раздалось от вывороченного дверного проёма, в котором спустя миг появилась тонкая девичья фигура.

* * *

Симларион на мероприятие здорово опаздывал. Солнышко закатилось за горизонт полчаса назад, зрители нервно зыркали на арку входа в Круг Чести, в центре коего я стоял с невозмутимым видом, демонстрируя образ подлинного рыцаря без страха и упрёка, мои секунданты — ими выступали Грызак и Ларс — перешучивались на отведённом им правилами балконе. Мало того, представителей школы Единорога вообще не было. Собрались поглазеть на поединок наставники всех школ кроме поклонников рогатых лошадок, цвет общества Марадро и постоянные клиенты наёмников, подыскивающие на таких тусовках себе толковых бойцов.

Не заявись эльф в течение примерно часа, поединок отменят, и на него ляжет пятно позора, смываемое лишь кровью. Моей. Причём прирезать меня в подворотне будет большим позором, длинноухий наставник лишится чести и, соответственно, уважения коллег. Убивать надо исключительно в Кругу Чести.

Интересно, что задержало Симлариона? Хочется надеяться, он жив и здоров. В противном случае тень подозрения падёт на меня и мне объявят бойкот наёмники, а то и обвинение выдвинут в членовредительстве и вызов бросят в защиту чести и достоинства пострадавшего. Скажем, глава школы возжаждет отомстить за обиженного подчинённого.

Существенных проблем подозрение не доставит, боданию со «школярами» я предпочту незаметный уход из города. Вот на репутации Арвака история скажется не лучшим образом, и возвращаться в Марадро мне не светит в ближайшие годы. Жаль, здешние воины класс. Дорогие, да того стоят.

Дабы отвлечься от мрачных дум, я поглядел на усыпанное звёздами небо. По чёрному бархату величественно плыла голубая Целительница, заливая мир Лантара бирюзой. От неё отставала на половину небесной чаши белая Матерь. До чего же красиво! Алого Воителя не хватает для полноты ночной картины и фантастического смешения красок. Третья луна взойдёт позже и на краткие несколько минут пробудет в обществе Матери и Целительницы.

Идиллию прервал чересчур громкий выкрик Грызака. Распалившийся орк что‑то доказывал выглядящему не при делах Ларсу. Должно быть, вымещал на бедняге злость за почти отменённый поединок и потерю возможного выигрыша на тотализаторе.

Круг Чести приносит городу и частным наёмникам колоссальную пользу, давно превратившись из выяснения отношений двух бойцов в грандиозное шоу. Прежде всего, устроители поединков и азартные болельщики зарабатывают на ставках. Далее, к участникам боёв — случаются и массовые, стенка на стенку, отряд на отряд — приглядываются потенциальные наниматели. И наёмникам, и владетелям школ, отбирающим себе учеников, и толстосумам, прибывшим в город в поисках отличных рубак, выгода. Плюс деньги за продажу билетов и слава для победителей, способствующая продвижению по карьерной лестнице и более высоким гонорарам за «работу» на полях битв.

Одно невыгодно: бои насмерть, проигравшие теряют абсолютно всё, а среди них бойцы попадаются зачастую стоящие, от чего Марадро теряет боевой потенциал и, соответственно, деньги за незаключённые контракты.

Блин, организаторам лень лавочку для ожидания противникам предусмотреть. Стою в Кругу около часа, кукую, звёздочки считаю.

Справедливости ради надо сказать, Круг Чести место для наёмников Марадро сакральное. Оно напоминает храм, посвящённый богам, ангелам и демонам, олицетворяющим войну. Многократные победители, выходящие из заядлых бретёров, почитаются чуть ли не полубогами. Кстати, некоторые нынешние главы школ являются чемпионами — дуэлянтами.

В Круге проводятся не только поединки и групповые бои отчаянных забияк. В войну здесь приносят в жертву пленников, причём реализуется сие довольно справедливым способом: пленнику вручают в руки оружие по выбору и выставляют против такого же бедолаги. Пройдя серию боёв, выжившие отпускаются на свободу, считаясь любимчиками высших сил. Тела погибших скармливают священным зверушкам, содержащимся тут же, в подземных вольерах.

Сам поединок, само собой, подаётся как суд потусторонних сущностей над смертными.

Красивое местечко, умирать в таком нестыдно. Поражает монументальностью и воздушностью форм одновременно. Каменный первый этаж, обложенный гладко отёсанным камнем, испещрённый магическими знаками, укрепляющими здание — небось, для сдерживания мощных атакующих заклятий, и поднимающиеся ввысь арки со статуями великих воинов над ним. Помимо скульптур стены покрыты барельефами, изображающими сцены эпических битв с участием представителей, наверное, всех рас Трёхлунья. Отдельных существ и не назову, то ли смертные, то ли демоны и полубоги. Ангелы тоже присутствуют, парят над ареной на тонких шпилях. Два крылатых небожителя — один полуобнажённый, с мечами в руках, другой в тяжёлых доспехах, со щитом и булавой. Компанию им составляют на точно таких же опорах соответственно сторонам света многорукий человекоподобный со скорпионьим хвостом и божество с фламбергами в мускулистых пылающих ручищах.

Красный гранит, благородные металлы, самоцветы в глазницах статуй воителей и сверхъестественных сущностей. В свете бесчисленных факелов и громадных масляных светильников вся эта красотища переливается и сверкает алым. Умирая, смотришь в небеса и видишь сошедшихся над тобой четырёх грозных небожителей, принимающих твою душу в сонм мёртвых армий. Создатели Круга Чести сделали таким образом приятное проигравшим. Умирая, истинный боец должен знать о благосклонности покровителей с того берега Багровой реки. Тогда уходить не так больно и страшно.

Взревел рог, возвещая о прибытии противника. Явился‑таки Симларион, наконец‑то. Я уж думал, придётся отменить поединок. Ну, да начнётся шоу.

Зрительские массы заволновались, зашумели. Грызак от радости скалился во всю клыкастую пасть, Ларс обеспокоенно перешёптывался с соседями по балкону, весьма солидными разумными в дорогих мехах. Чего он распереживался, спрашивается?

Дальние ворота распахнулись, и в Круг ступил воин, смахивающий на разбитого радикулитом старца в приметной пластинчатой броне. Длинноухий остановился, обвёл взором собравшуюся на трибунах публику и, уставившись на меня, переваливаясь потащился в центр Круга. Ворота за ним с грохотом захлопнулись.

Никаких тебе предложений примириться, извиниться и разойтись. Коли избрал стезю поединка, не сворачивай, не поймут. Подставишь и почтенных организаторов. Они, бедняги, старались, песочек чистенький насыпали, зрителей приглашали, а ты на попятную. Не выйдет. Раскаешься в содеянном, попросишь у противника прощения, он обидится пуще. Щадить тут никто не станет. Бросишь оружие — прирежет враг и глазом не моргнёт.

Странный сегодня Симларион, верно, упился до белой горячки боевыми зельями. Физиономия перекошенная, глаза навыкате, пальцы скрюченные. Эманации от него в астрале распространяются болезненные.

Над Кругом Чести, аккурат по краю трибун, раскинулась серебристая дымка защитного барьера. Здоровье спонсоров, то есть зрителей, прежде всего.

Ну, начали. Тенёк, обследуй пациента.

Ставший вдруг размытым силуэт эльфа метнулся в сторону, избегнув скользнувшего к нему теневого духа, и буквально выстрелил чем‑то длинным в меня. Снаряда я не увидел, на чересчур высокой скорости его выпустили. Лишь расслышал короткий, в долю секунды свист да ощутил выброс до отвращения знакомой айгаты и на пределе возможностей организма согнулся в три погибели с одновременным отскоком вбок и назад.

Змееподобный язык тоньше пальца, вытянувшийся метров на восемь, раскрыл острый треугольный клюв. Промазал, гадёныш. Я и не знал, что Симларион с демонами якшается. Разве он не воздушник? Шарашит модифицированными частями тела, точно боец Адских Гончих. Энергия вообще пахнет стариной Цатогуа.

Твою же дивизию! Походу, кончился наставник, схарчила неуважаемого Симлариона тварь, занявшая его тушку. Под солнечными лучами ему некомфортно, ночи дожидался. Поэтому опоздал на поединок.

В дневные часы одержимые вялые, слабенькие, отлежаться в норке норовят, в темноте, покое. Светило на них, бедняжек, действует плохо. С наступлением ночи они в полной мере овладевают своей магической силой, на охоту выходят. Кто на кого попало, кто на указанного колдуном разумного. Почему‑то думаю, нынче цель охоты парень по имени Арвак. Злой дух самовольно вселился в замглавы одной из крупнейших боевых школ Абарима? Шутить изволите. Случайностей не бывает, налицо спланированная акция.

Вставший на четвереньки эльф — надо полагать, ему так удобнее — молниеносно втянул язык и, не подпуская к себе Тенька, кинулся на сближение со мной по кругу. Чем меньше разделяющее нас расстояние, тем труднее уворачиваться нам обоим. Длинноухий явно быстрее меня. На разрушающееся физическое тело ему, очевидно, плевать.

Недолюбливаю одержимых. Ну, не нравится мне с ними драться. Убить, не причинив вреда носителю, сложно, изгнать без соответствующих знаний и навыков практически невозможно. Уничтожить физическое тело реально с моим‑то вооружением, но нет гарантий, что сидящий внутри длинноухого гад не перескочит в другого разумного, не защищённого специальными защитными чарами. И пойдёт потеха — убиваю одного, на его месте появляется сразу очередной добропорядочный гражданин Марадро. Запас энергии у меня не бесконечный.

Я перехватил древко копья, заняв низкую стойку. Давай, покажи язычок, мигом укорочу. Теневой дух разлился вокруг меня рекой метра три шириной, приготовив ловушку на случай дальнейшего сближения.

Резкий выброс айгаты по площади я засёк в последнее мгновение. Тварь мелочиться не стала и плюнула, рассчитывая застать врасплох. Отпрыгнуть из зоны поражения я не успевал и просто нырнул в теневое измерение, заскользив назад, прочь от распространяющегося чёрного облака.

Серость и темнота захлестнули волной, звуки пропали. Попавший под выплеснутую одержимым чернильную субстанцию Тенёк забился в судорогах от объявшей его невыносимой боли. Существующая в астрале и физическом мире гадость обожгла его, выведя из боя. Дух словно взбесился, перестав подчиняться. Он вспыхнул болевыми эманациями, оповещая весь мир о собственном мучительном существовании.

Страдания прекратил одержимый. Засевшая в эльфе тварь густым чёрным пятном надвинулась на теневого духа и за секунду поглотила его.

Изрыгнутая жгучая субстанция распалась на серые клочки и растаяла, утратив убийственную мощь. Столько демонической энергии хватит для десятикратного заполнения моего запаса без учёта переполняющей ауру айгаты Лотоса. Неплохой противник, тактически правильно поступает. Не получилось продырявить языком, попробуем смертельной гадостью, здорово смахивающей на кислоту.

Ба, да он превратил Симлариона в жабоида! Отсюда и снайперское метание языка, и яд. В Спящем лесу у порождений Цатогуа подобное было. По сравнению с моим нынешним визави те кажутся несмышлёными, медлительными лягушатами.

И как от него избавиться? Метательное оружие отпадает, слишком шустрый, зараза. В ближнем бою он опаснее любого, с кем мне раньше доводилось сталкиваться из‑за той же скорости. Не удивлюсь выращенным кинжальным когтям твари, с которыми ей никакие мечи не нужны.

Остаётся надеяться на магию теней. Духов к одержимому подпускать не стоит, он их поглощает.

Застывший после плевка длинноухий сдвинулся на пару сантиметров, замер, опять сдвинулся, уже в противоположном направлении. Тенёк, светло — серая ему память, таки отвлёк его, и меня ушастый гад потерял. Я не шевелюсь, и меня не заметить. Наверное.

Нет, это не дело. Одержимого не пересидеть, скоро начну терять самосознание и обращаться в полноценного теневого духа. Необходимо вынырнуть в физический мир хотя бы на минуту. И ушастого прикончить, он мне жизни не даст, едва покажусь. Второго шанса спрятаться не будет, использовать ситуацию надобно с умом.

Проекция эльфа выглядела идеально чёрной дырой в пространстве, даже ощущать её больно. Я с неудовольствием отметил колышущийся возле неё от энергетического возмущения астрал. Одержимый понемногу всасывал окружающую айгату из всего, до чего дотягивался. Поблизости от него ни одного стихийного духа, абсолютно пустой астральный участок.

Значит, вселившаяся сущность обладает способностью дистанционного поглощения. Младшие и старшие не имеют достаточной духовной мощи для этого, я, и то при телесном контакте вытаскиваю духа из оболочки.

Не везёт мне на противников. Впрочем, со слабаками драться скучно.

Брошенное из тени копьё ударило снизу в край проекции — стремительно, будто атакующая ядовитая змея тролльего шамана. Одержимый дёрнулся, отпрянул, выплёвывая сгусток разъедающей всё и вся субстанции, и чуть не напоролся на вынырнувшего у него за спиной меня с кинжалом в левой руке. Лезвие чиркнуло по пластинам доспеха, летя вверх, к беззащитному затылку.

Поворот головы, и корпус эльфа завалился назад и на бок, изменяя траекторию движения клинка. Кинжал ушёл в пустоту, а я, захватив правой рукой шею падающего ушастика, провалился вместе с ним в теневое измерение.

Обычного разумного, пусть и крутого мага чуждый ему мир уничтожает. Кого сразу развеивает под воздействием разрушительных законов мироздания, кого медленно распыляет, давая возможность в полной мере испытать на себе процесс абсолютного распада. Мы, теневики, привыкшие работать с теневыми духами на их территории, рассыпаемся совсем уж неторопливо.

Одержимый заизвивался, стараясь вывернуться из моих объятий, однако, умирать, теряя личность, не собирался. Наоборот, мне резко поплохело — в месте соприкосновения с противником из меня утекает энергия. Словно кусок плоти и ауры вырвали, оставив кровоточащую глубокую рану.

Проклятье! Бросив эльфа, я вытолкнул себя из мира теней. Никогда не было так тяжело собирать заново физическое тело, начавшее из‑за недостатка айгаты истаивать вместе со слабеющей волей.

Мир в который раз оглушил буйством красок, звуков и запахов. Я с трудом встал на колено, намереваясь выпрямиться, и с поразительной ясностью осознал: из ауры исчезли энергетические излишки Лотоса. Транс вот — вот завершится, обрушив на меня грандиозный откат.

Зато с тварью покончено. Чужаки в теневом измерении не выживают, будь они смертными или лоа. На уставшего от борьбы пришельца слетятся теневые духи и начнут его, сохранившего личность, пожирать. Он поглотит их в огромном количестве, покуда резерв не переполнится и не начнёт лопаться. К тому же, в мире теней свои Владыки, совладать с коими сложно и старейшему.

Хм. Если одержимый в ином измерении, почему я чувствую его присутствие? Астрал насыщен демоническим смрадом потомства Цатогуа, наибольшая концентрация недалеко от меня.

Ага, вот где оно. В песок рядом с торчащим копьём воткнут тонкий, будто вымазанный в саже язык, напоминающий шланг. Клюв зарыт, основание тоже. Хитрая тварь оставила «якорь» в физическом мире, верно, когда я её в теневое измерение утаскивал.

Забросив кинжал в ножны, я выхватил топор и прыгнул к части тела одержимого. «Якорь» штука опасная, благодаря ему можно выбраться из иного мира. Обрубив язычок, лишу эльфа связи и, ежели тот попробует вылезти, награжу смертельными чарами. Топорик‑то непростой, обсидиановый, иссушающий немногим хуже поселившегося в длинноухом гада.

Песок вздыбился, явив оплетённую жгутами мышц когтистую лапу и чудовищно раздувшуюся эльфийскую морду. Эва тебя перекосило, дружок. Ну да, иное измерение подействовало, пришлось наращивать псевдоплоть на основе имеющейся тушки, приспосабливаться к условиям среды. Молодец, не упустил шанса вернуться в родной для физической оболочки мир.

Правда, выбирающийся монстр отличная мишень для метательного топора — неповоротливая, крупная.

Брошенный обсидиан с хрустом врезался в широкую лапу у запястья. Мгновением позже я чуть не рухнул от нахлынувших эманаций резкой боли. Тварь выгнулась вытаскиваемым из песка продолговатым телом, утратившим эльфийские пропорции, и молча оскалилась, глядя расширившимися угольно — чёрными зрачками на меня и зрителей.

Боль парализовала, лишала чувств. Точно раскалённые добела иззубренные прутья длиной в локоть пронзили тело, мешая двигаться, говорить, дышать. Распятое нестерпимой болью сознание заливалось криком в черепной коробке и сгорало в пламени мук, угрожая исчезнуть, как за миг до этого исчезли Круг Чести, одержимое существо, зрители на трибунах. Вселенная обернулась пылающей камерой пыток без выхода и палача.

Противник был силён. Гораздо сильнее лесных колдунов троллей и огров, сильнее лоа. Сильнее одержимых, которых создают из соединения младших и старших духов шаманы в темнейших чащобах араньи. Старейшие не вселяются в смертных, у них достаточно айгаты для сотворения себе любого, самого удивительного тела.

Глупым аллиром завладел не лоа, однако, вселившийся не слабее Владыки Серых Пределов. Ментальным ударом снесло универсальный барьер, воздвигнутый над Храмом Четырёх. Собравшиеся на трибунах смертные теряли рассудок от боли. И это хорошо, ибо моя печать также не выдержала под напором демонической силы.

Ярость взорвалась изнутри, моментально прогнав боль из сознания, и осталась гореть в глубине жарким весёлым пламенем.

Ментальная атака на основе эмпатии хороша против живых, вон, зрителей шарахнуло, корчатся в судорогах. Сколько среди них магов с защитой разума? Чары не спасли от накатившего безумия.

Я, побывавший на том берегу Багровой реки, черпаю магическую силу от пойманных духов, сущностей мертвецов. Моя способность сродни некромагии, пытаться меня раздавить ментальным прессом почти бесполезно. Многие пробовали, не один ты такой неудачливый.

И не сотрясай так астрал, всех духов разогнал воплями. Даже поймать некого, не считая тебя и сошедших с ума спонсоров мероприятия. Знай они, сколь дорого обойдётся им представление, сидели бы в уютных покоях по домам, а то и вовсе, плюнув на опустившуюся ночь, ускакали из города.

Поймать кого‑нибудь не помешает. Аура опустошена на девяносто процентов, крох айгаты еле хватит на минуту боевого транса. Откат приближается с неумолимостью прущего на позиции лёгкой пехоты танка.

Что ж, будем работать с имеющимся материалом и не сетовать на судьбу злодейку. Тем более, виновник передо мной, из песочка вылезает. Прыти монстру не занимать, я ему в голову метил, он, зараза, лапу подставил, хотел отбить топорик без последствий. Не получилось. Теперь за нашим боем со зрительских трибун никто не наблюдает.

Вторым топором рисковать не буду, он для ближнего боя пригодится. Дело имею ведь с матёрым волчищей, демоном из первой десятки деточек Цатогуа. Кем ему ещё быть? Барьер прочный разломал, в лечебницу, можно сказать, несколько сотен разумных отправил. Молчу про почившего Симлариона и вероятный разгром в школе единорожиков. Не истреби ты школяров, кто‑то непременно прибежал бы сообщить об асоциальном поведении любимого наставника и попросить прощения за отмену поединка.

Сорвав метательные ножи с перевязи, методично закидываю ими вражину и огибаю его по дуге, чтобы не попасть под гарпунный выстрел модифицированного язычка. Наученный горьким опытом одержимый прикрыл морду лапой с покрывшимся костяным панцирем предплечьем. Ух ты, настоящий щит себе отрастил. Совершенствуется паскудник.

Всё равно втыкающиеся в костяной нарост клинки дарят ему букет неприятных ощущений, я сквозь пелену ярости чувствую расходящиеся от него эманации. Прежняя боль разрастается пожаром, лапа из‑за наложенного на обсидиановый топор проклятья не заживает и не видоизменяется. Отгрыз бы её к демонам, да, видать, планы на неё есть, и носится с ней, прижимая жалостливо к бочкообразной груди.

Из песка мой визави благополучно вырвался. Плеваться и языком стрелять почему‑то перестал, подозреваю, причина тому застрявший в лапе и раздробивший кости топор. В ауре его течение энергии нарушилось. Может, пребывание в измерении теней повлияло.

Окунуть его ещё разик, украсив черепушку обсидиановым украшением? М — м, соблазнительно, жаль, нереализуемо. Ещё одного контакта с тварью, впитывающей энергию с активностью бешеного пылесоса, не переживу, рассыплюсь на составляющие в теневом мире. К тому же, никаких гарантий, что он сдохнет. Живучий и изобретательный гад.

Четвёртый метательный нож вонзился в щель между пластинами растянутого доспеха, в подмышку, вызвав неистовый астральный визг одержимого. Пятый, брошенный одновременно с четвёртым, стукнулся плашмя о наручный костяной щиток и упал, не причинив неудобств твари.

Ну же, иди ко мне, образина! Зря бегаю, швыряюсь острыми предметами, последние крохи айгаты трачу?

Нет, ну не гений ли демонова племени? Словно понимает, чего хочу. Перешёл в глухую оборону и от копья не отходит ни на шаг. Кинжалами его не завалить, равно и топором, он скорее меня схрумкает. Мне бы копьё для боя на средней дистанции — от лап уберечься и проткнуть тушу насквозь.

Внезапно одержимый полностью открылся, отведя переднюю окостеневшую лапу. Он встал на ноги, опираясь левой передней лапой о песок, правой рванул ворот без того трещавшего доспеха. Потускневшие от чёрной крови пластины посыпались дождём на песок и обнажили выпуклую грудь и вздувшийся живот. Подставляется.

Ухватившись зубами за рукоять топора, он выдернул обсидиановое лезвие из раны и, осторожно взяв здоровой рукой, вышвырнул оружие с арены, при этом обдал астрал мощнейшей болевой эманацией, от которой меня пронзило болью.

Похоже, мой ненаглядный враг решил восстановиться. Либо чего нехорошее удумал, изверг.

Следующие два ножа он поймал в прыжке голой грудью. По — жабьи оттолкнулся удлинившимися ногами навстречу клинкам, направленным ему в башку и плечо, извернулся совершенно акробатическим движением и словил. Жалко, ножики без сюрпризов, просто вошли в рыхлую бугристую плоть.

Ой, не к добру суицидальная прыть одержимого. Прыгнув, он резанул астрал болевыми эманациями, уселся возле торчащего из песка копья, точь — в-точь сторожевое чудище, используемое колдунами, и принялся транслировать постоянную ноющую боль. Из ран медленно сочилась чёрная жижа, растекалась по телу причудливыми узорами.

Боится от копья отходить, и ломать не горит желанием. В глазах плещется жуткая тьма. Ни голода в них, ни ненависти, только сплошная боль, не предвещающая ничего хорошего.

Бегать ему необязательно, он меня просчитал и заманивает в ловушку. Не удивлён ни капли моей ментальной устойчивостью, верно, с подобными мне ему доводилось драться. Понимает, чего хочу я и осознаёт собственные возможности.

Заметка на будущее: обзавестись эпическим оружием, способным зашибить старейшего лоа с первого удара. Божественные артефакты в беспокойной жизни пригодятся. Мне в будущем с уберкрутыми шаманами и эльфийскими прихвостнями махаться.

Интересный ты, ушастик. Самый загадочный и умный из всех моих противников. Убить тебя шанс с каждой секундой уменьшается. Боевой транс вот — вот закончится, времени у меня на последнюю атаку. Не успею — придёт северный пушистый зверёк, уже занявший место в почётной ложе Круга Чести и выжидающий, кто из нас допустит ошибку.

Рывок к одержимому на максимуме доступной скорости. Микроволокна мышц разрываются от напряжения. Оба ножа попадают в цель, добавляя ран в груди тёмного отродья, и на долю секунды замедляя его поворот. Я проваливаюсь в теневое измерение и скольжу за тварь, сокращая дистанцию. Одержимый разгадывает мой замысел, отчаянно выгибается вправо назад, раскрыв зубастую пасть.

Оплетённое серебряной проволокой древко холодит ладони. Я сделал это, копьё у меня! Жаль, выйти победителем из поединка мне, видимо, не суждено — кошмарный язык существа пробивает мне плечо, отбрасывая и попутно отнимая часть жизненной энергии. Я отмахиваюсь листовидным наконечником, мерцающим голубоватой звездой на острие, и срезаю язык. Разбрызгивающий чёрную дымящуюся жижу обрубок извивается змеёй, стремясь проникнуть в рану на плече и выкачивая из раны кровь.

Упав на спину, я перекатился и вскочил на ноги. Последние мгновения жизни надо проводить стоя, глядя в мерзкую рожу смерти, куда лучше по ней ткнуть копьём, что я и сделал, воспользовавшись замешательством безъязыкого визави. Стойка из защитной перетекает в атакующую с выбрасыванием копья снизу вверх. Зачарованная сталь паладинского оружия погружается в подбородок и, продолжая движение, высовывается из затылка монстра, выплескивая сгустки чёрной отвратной гадости.

Боль на неимоверно короткий миг затопила сознание и исчезла в ярчайшей вспышке белого света. Город утонул в ослепительной белизне, сжигающей нечистые эманации демонической сущности и освобождающей от давления ярости. Разом пропали звуки и чувства. Свет, не холодный и не тёплый, абсолютно безразличный к смертным и бессмертным, заменил сущее.

Затем свет померк, оставляя проступающие очертания трибун, стен над ними и распластанных, глядящих остекленевшими глазами в усеянное звёздами небо мертвецов.

Я жив. Больше того, вполне сносно себя чувствую. Противно ноют мускулы, да разве это проблема? Лёжа на спине, в луже тёплой и липкой крови, не понимаю, почему выжил и избежал отката.

Я пошевелил ногами, руками. Нормально, переломов вроде нет, боль умеренная, в районе плеча пульсирующая. Повернул голову и увидел поваленную тушу одержимого с копейным наконечником, торчащим из черепушки. Рядышком свернулся выдернутый из моей раны и свернувшийся змеёй неподвижный язык. Красивое зрелище, демоны подери.

— Впечатляет, — раздалось над ухом. — Ты действительно великий воин. Как тебе фейерверк? Для тебя старалась, едва успела. Без святой магии весь город разорвало бы лавиной болевых эманаций. Демон того и добивался, и к копью не подпускал, вводя в заблуждение. На самом деле он позволил тебе до него добраться. Только о световом взрыве не подозревал.

— Неужкрхррр… — прохрипел я неразборчиво.

— Постарайся не говорить, — на лоб легла прохладная узкая ладонь. — Я влила в тебя немножко целительной айгаты из колечка, ну, помнишь, тебе давала на всякий случай в окрестностях Исиланта. Ты обескровлен и вообще здоровье твоё нынче не ахти. Давай убираться из Марадро, а? Пока шумиха не поднялась и нас разыскивать не начали.

— Почему ты здесь? — выдохнул я, справившись с хрипом.

Смуглянка помогла встать на ноги, положила мою здоровую руку себе на плечи и потянула прочь из Круга Чести.

— Долго рассказывать, потом объясню, — пообещала она. — У северных ворот нас ждут лошади. На, выпей, а то не дойдёшь, — девушка приложила к моим губам узкое горлышко склянки с пахнущим лесными травами настоем. — Честно говоря, тебе крупно повезло со световым взрывом, устранившим эманации демона. Я не просчитывала точное время, когда Карубиал соизволит помочь своему любимчику, и планировала успеть до окончания поединка. Успела, хвала Лунному Зверю.

Карубиал? Любимчик?! О чём ты, Смуглянка?

Глава 10. Власть

— О предводителе дома Алых Шипов Анарионе, — бросила девушка, торопя меня к выходу из Круга Чести. — Жречество Карубиала вычислило тебя и послало в Марадро храмовников во главе с Габриллом Радужным. Прибыл пока лишь командующий паладинами, у него самый быстрый скакун в Эладарне. Верховный договорился со школой Единорога задержать тебя до рассвета — тогда должен прилететь эскадрон королевства в полном составе, подчинённый верховному жрецу.

Я от такой новости затормозил. За мной отправилась целая армия — у эльфов летучий эскадрон всего один, зато успешно заменяет полки конницы других цивилизованных народов, в частности, имперские. В последнюю войну Алые Шипы разгромили войско императора Юстина, включая сотню столичных боевых магов.

Об Анарионе я слышал. Жуткий тип, ранивший Игнаса. Если с ним не справился лучший Ночной Охотник, попадаться ему не стоит. И этот монстр неподалёку, в городе.

— Бегом, — прохрипел я, усиленно передвигая ногами.

— Правильно, и я о том же. Надень, скроет твою ауру, — накинула Смуглянка мне на плечи неказистый плащик, успевая поддерживать под руку. — Паладин чувствует астральные возмущения. Он как ищейка, ориентирующаяся по истечению духовной энергии. Меня не учует, я приняла меры, твоя аура ему незнакома, но перестраховка никому не вредила.

Угу, верно сказано. Какая же ты умница. Правда, не совсем понятно, что так ярко вспыхнуло и какова в произошедшем роль храмовника.

— Вспыхнул Анарион, — прочла мои мысли девушка. — Воззвал к силе покровителя. Она откликнулась, прорвавшись в нашу реальность из Горнего Мира и уничтожив барьер, в который я поймала паладина.

О как. А откуда ты узнала об эльфах?

— Да так, решила проверить школу Единорога, направила туда помощников, и тут вскрылось. Симларион учинил бойню, выжил жрец Карубиала. Вызнать у него из духовного тела информацию для меня сложности не составило. Извини, не предупредила до поединка. Мало времени оставалось, готовилась ко встрече в школе. Паладин туда зашёл согласовать действия с наёмниками. И…

Болевая эманация прокатилась по астралу, вышибая дух из живых и распугивая духов. Источник находился у нас за спинами. Вот теперь демоническая сущность проявила себя во всей красе. Будто пыльным мешком по голове бахнуло. Я пригнулся, остановившись, Смуглянка поёжилась от волны ужасной боли.

— Поразительно живучая тварь, — пробормотала девушка. — Под светом Горнего Мира выжила. Высший демон, старшее порождение Бездны, не меньше. Бежим быстрее.

Вместе с болевыми распространялись мерзкие эманации потомства Цатогуа, знакомые по Спящему лесу. Их ни с чем не спутать. Раньше они послабее были, так, запашок неприятный, сейчас же насыщенность айгатой напоминала тошнотворный смрад.

Позади с телом эльфа происходила трансформация. Слышались скрип песка, невнятное бульканье, точно у захлёбывающегося существа, скрежет. Потянуло мускусом. Я словно кожей ощущал, как изменяется то, что ещё вчера называлось Симларионом, и продолжал ускоренно шагать из Круга, не оборачиваясь. Метаморфоза одержимого не для человеческих глаз.

Омерзительная айгата сосредоточилась в центре арены. Само её присутствие в Трёхлунье являлось нарушением установленного порядка. Неестественная, подобно огромной кровавой дыре в теле мира, она давила прессом на мою ауру, замедляя и изгоняя из сознания мысли. Я почувствовал себя ползущим в кромешной темноте по бесконечному тоннелю с опускающимся потолком.

Смуглянка выдернула меня в полумрак прохладной ночи Марадро. Огни в окнах и на осветительных столбах разогнали духоту и морок. Здание Круга Чести возвышалось сзади тяжёлой тёмной скалой, отбрасывая густую тень на мостовую, усеянную горожанами. Чуть дальше по улице лежал перевёрнутый паланкин, у него валялись дюжие носильщики, поодаль виднелся рухнувший с небес и пытающийся подняться грифон. Наездник распластался в окровавленной луже. Прохожие, застигнутые болевыми эманациями демона, неподвижно застыли на мостовой с распахнутыми глазами, из уголков которых текла кажущаяся чёрной кровь.

Приложило эманациями не только зрителей и персонал Круга Чести. Разумные на ближайших улицах пострадали, возможно, часть города в отключке. Судя по доносящимся из окон домов истошным воплям, некоторые лишились рассудка от нахлынувшей адской боли.

— Беги к воротам, я догоню, — Авариэль склонилась над низеньким сооружением, отдалённо напоминающим урну.

Беги, так беги, я не против. Ты девочка быстроногая, меня, уставшего и еле плетущегося, действительно враз догонишь.

Зазвучал певучий голосок Смуглянки, выводящий слова заклятья на староэльфийском, и внезапно источник демонических эманаций пропал за стеной энергии. Я оглянулся — здание Круга окутало полупрозрачной пеленой лунного света от фундамента до крыши. Вот зачем Авариэль осталась, барьер активировала. Судя по концентрации айгаты, стеночку не пробить и старейшему лоа. Минимум на несколько минут детёныш жабьего божества заточён, дальше с ним, хочется надеяться, разберутся градоначальник и маги Марадро.

Пока изгонят демона в Бездну, мы уйдём из города. О нас вспомнят к прилёту дорогих гостей на крылатых лошадках. Разумеется, ежели на наёмников не надавит Анарион.

У нас появится фора. Ай да Смуглянка, ай да молодчина. Предусмотрела пути отхода и чем занять преследователей, спутав им карты. Лунный барьер, в коем заточён демон, без длительных приготовлений и дополнительных средств вроде начертания магических знаков не поставить. Авариэль загодя построила барьерную форму вокруг места проведения поединка, предполагая спешный уход из Круга Чести. Удивительная девушка.

Я подобрал обломок от рукояти паланкина и приспособил в качестве костыля, чтобы не свалиться от слабости. Тут же меня чуть не сбило с ног ударившей тараном по ауре мощной эманацией. Грандиозная магическая сила, исходящая от приближающейся сущности, заставила ноги подкоситься. Нечто невероятно могучее двигалось в направлении Круга Чести. Подобной айгаты мне не встречалось. Светлая, обжигающая, внушающая страх своей близостью.

Выпрямившись, я увидел размашистым шагом направляющегося ко мне странного эльфа. Полуголый, в тлеющих лохмотьях, недавно бывших штанами, он выделялся в полумраке светящимися по всему телу письменами. Знаки складывались в формулы заклятий на смеси староэльфийсмкого и енохианского. Источаемый ими ровный белый свет окутывал жилистую, иссечённую шрамами фигуру.

Уродливые провалы заросших глазниц уставились мне за спину. На творящийся на улицах ад и меня идущий меж трупов и бесчувственных людей разумный совершенно не обращал внимания, да и отсутствие глаз его, похоже, ничуть не смущало. Он уверенно шёл к известной лишь ему цели, отставив назад не менее удивительное копьё с серебристым, исписанным магическими знаками древком и рубиновым гранёным шипом наконечника.

Захотелось упасть, закрыть глаза руками и неподвижно лежать, моля богов, ангелов и демонов, дабы внушающий сверхъестественный страх воин не обратил на меня взор пустых глазниц и прошёл мимо.

— Беги! — взорвался в сознании предостерегающий крик Смуглянки.

— Жаль, нет копья, — произнёс я, с трудом разлепив губы.

Ладонь стиснула рукоять кинжала, вытаскиваемого из‑за пояса. Одновременно с моим движением безглазый эльф исчез из поля зрения. Меня обдало воздухом, позади раздался лязг столкнувшегося оружия — Авариэль вступила в бой. Звуки слились в непрерывный металлический звон частых, еле различимых слухом ударов клинков.

Ну и скорость у калеки. В обычном состоянии восприятие куда хуже, чем на втором уровне боевого транса, но всё‑таки заметить его движение я должен был.

Анарион? Величайший герой современности, непобедимый паладин, изничтожающий врагов ангела Карубиала пачками. Игнас не преувеличивал, он опаснейший из слуг эладарнских жрецов. Его возможности далеко за гранью моих. И всё же, постараюсь помочь Смуглянке. Боюсь, без поддержки она обречена, хотя и сражается с ним на равных.

Кровь ударила из груди тугими струями, точь — в-точь в третьесортном боевике или кровавой анимешке. Разве так бывает? Лёгкие, наполняющиеся воздухом при вдохе, разорвались изнутри. Поворачиваясь и вынимая оружие, я ощутил во рту солёный привкус. Ноги сделались ватными, мостовая предательски крутанулась в твёрдом намерении обнять меня.

Потрясающая у него скорость. Мне с ним и на втором уровне не тягаться.

Падая, я наблюдал превратившиеся в размытые силуэты Авариэль и храмовника. Места столкновений клинков отмечались сполохами, серии ударов расцветали фейерверком, освещающим улицу ярче фонарей на столбах.

От соприкосновения с жёсткой мостовой грудная клетка отозвалась резкой болью. Оружие паладина рассекло от правого плеча до живота слева, не защитила от острия зачарованная на прочность одёжка. Чем бы остановить кровотечение? Лужа образовалась приличная.

К горлу подкатила тошнота, я закашлялся, отхаркиваясь. Спустя секунду кровь полилась неостановимым потоком, перекрыв дыхательные пути. Без того не продохнуть, лёгкие порезаны.

Проклятье, не хочу так умирать. Вообще на тот берег не горю желанием попасть в ближайшие лет дцать. Твою же дивизию, мне на Зеркальное озеро надо! Конечно, я подстраховался, но, демоны подери ублюдочного святошу, хочу ещё раз увидеть друзей, обнять сестрёнку. Да много с кем я не прочь пообщаться. Рано Сандэру в Серые Пределы.

Ха, пообщаться! Больше всего жажду вырвать сердце безглазого урода, срубить башни всем верховным шаманам и вождям, выступившим против Водяных Крыс, проткнуть Карубиала его же рогом и сбросить в Бездну, оторвав напоследок крылья!

Мне необходима айгата. Игнас со смертельной раной протянул столько дней, а тут пары минут хватит. Проклятый демон опустошил мой запас досуха, купленные накануне магические кольца не заполнились. Кроме раны в груди аура рассечена, структура духовного тела нарушена. Мне не сконцентрироваться на управлении энергией. С айгатой я бы продержался дольше, худо — бедно залатал духовные повреждения. Ну, «залатал» громко сказано. Восстановиться при всём желании не получится, Игнас с океаном айгаты не выздоровел. Зато я попытался бы призвать тех, кто умеет работать с аурой. Тех, с кем у меня установлена астральная связь.

Проклятье, как же всё неудачно складывается!

Сполохи боя и огни Марадро померкли.

Светящиеся цветы лотоса покачивались на багровой поверхности, разгоняя тьму подобно слабым светильникам.

Где я? Пахнет кровью и разложением, будто на неубранном поле боя. Двигаться тяжело, я по грудь в вязкой красной жиже, ступни упираются в скользкие округлые камни. В полутьме угадываются очертания насыпанных куч из камней.

Приглядевшись к ним, я невольно отшатнулся и, потеряв опору, плюхнулся в жидкость. У основания одной из куч на меня смотрел пустыми глазницами жёлтый заплесневелый череп. Судя по клыкам, загнутым вверх, троллий.

Падая, хлебнул солёной жижи и с отвращением выкашлялся. Куда я попал? В преисподнюю? Кровавое озеро, костяные берега. Точно в священных писаниях о лантарском аналоге ада для грешников и полночном кошмаре, часто снящимся в последнее время.

Я чуть не выпрыгнул из жидкости, когда ноги коснулось нечто длинное, упругое, изгибающееся наподобие змеиного тела. Барахтаясь, поспешил к зловещему берегу, утешая себя, мол, показалось, я просто споткнулся о корень лотоса. Необычайно толстый, надо сказать, корень.

Айгата. Мне нужна духовная энергия, с ней отсюда выберусь. У меня множество незаконченных дел снаружи.

Посреди кошмарного озера в окружении дьявольских цветов высился на холме из костей трон. Он ужасал неестественными угловатыми формами и вырезанными на спинках и подлокотниках барельефами неведомых чудовищ. Запечатлённые опустившими головы твари словно низко кланялись взглянувшему на них.

Там, на троне, могущество, доступное лишь бессмертным. Там исполнение заветных желаний. Оно звало по забытому эоны времени назад имени, обещая подарить больше, чем жизнь и айгату.

И я поверил. Превозмогая холод и страх, я побрёл к нему по усыпанному черепами берегу. Раздающийся скрежет и вспыхивающие во тьме по бокам от трона глаза хищников не останавливали меня. Я шёл, переламывая босыми ногами стародавние кости и разрезая острыми осколками ступни и щиколотки. Боль тлела на периферии сознания, не осмеливаясь заявить о себе.

«Пробил час перерождения, — прошептал тихий, вкрадчивый голос. — Оставь природу человека и преступи границы смертного. Сила… Власть… Пора возвращать принадлежащее по праву».

Ноги подломились в коленях, кровью из порезов забрызгало скалящиеся черепа. Разгорался костёр боли, лёгкие разрывало от нехватки воздуха, заталкивая трупный смрад, в висках стучали молоты. Нельзя останавливаться, спасение близко.

Рука коснулась холодной поверхности основания трона. Ещё немного, взобраться на возвышение, пройдя по слипшимся в сплошную массу костям. Придётся ползти — ноги онемели, слабость растекается по телу, — но я привык к трудностям.

Хватаюсь за выпирающие из кошмарного пьедестала рога. Некогда они украшали монструозный череп зверобога. Подтягиваюсь, нахожу следующий выступ и, наконец, сжимаю подлокотник. Гладкий отполированный камень холоднее льда. Тянусь, теряя остатки сил, и заползаю на трон.

Трупная вонь улетучилась. С некоторым удивлением понимаю, что более не нуждаюсь в воздухе. Айгата с воспоминаниями обрушились лавиной, погребая меня под знаниями, утерянными тысячелетия назад.

Из темноты выступили смертные и чудовища: изувеченные, покорно склонившиеся эльфы дома Белого Лотоса, распухшие и укутанные болезнетворными испарениями от разложившейся плоти лесные тролли и неописуемые твари, коим нет названия в языках Лантара…

Звон клинков, твёрдость мостовой, ощущение близости святоши. Открываю глаза — ничего не изменилось с момента потери сознания. Смуглянка бьётся с безглазым, не уступая ему в скорости.

Я переполнен айгатой, только нет былой тяжести от излишков Лотоса. Энергия бурным потоком утекает и не менее бурным прибавляется, рождаясь в глубинах Темницы. Пойманные духи щедро делятся магической силой. Каким образом они подчинились? Подумаю об этом позже, на носу великие свершения.

Вновь обострилось восприятие и вернулась способность энергетического распределения, словом, здравствуй, второй уровень боевого транса. Для победы над уродом, танцующим с эльфийкой смертельное танго, вполне достаточно. Сражаться на равных или превосходить его в скорости у меня в мыслях нет. С моим запасом и ранением от божественного оружия, — у Анариона копьё — подарок Карубиала, сражаться с безбашенным паладином бессмысленно, верный проигрыш. Посему, нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим.

Подвигал пальцами — порядок, работает рука. Ощупал грудь и обнаружил под испорченной одеждой грубый шов бугристой жёсткой плоти. Края раны плотно соединены и залиты свернувшейся кровью, будто клеем. Диагностика состояния показала рассечение грудной клетки и лёгких, чудо, что сердце не задето. Всё скреплено нитями, выращенными на основе моего биологического материала.

Нанесённая божественным копьём рана не заживёт. Скрепить края псевдоплотью Лотоса, не допуская дальнейших повреждений и кровопотери, максимум, на который я способен в нынешних обстоятельствах. При регулярном поглощении айгаты пойманных духов смогу восстанавливать запас и продолжать крепить рану.

С аурой дела обстоят хуже. Самостоятельно, пусть и с помощью лоа, её не исцелить, сама она не регенерирует, сколько энергии ни вливай. Сложные магические действия недоступны с полуразрушенным духовным телом. В будущем найду средство исцеления, пока придётся довольствоваться аптечкой первой помощи. Иначе говоря, теневыми духами.

Крови натекло подо мной литра три. На самочувствии потеря никак не сказывается благодаря переизбытку айгаты. В луже начертил пальцем колдовской знак, влил каплю энергии и вуаля, по улице задрожали, удлиняясь, и потянулись ко мне тени. Отличненько. На приманку накинулась стая дюже голодных и совсем незлых сущностей. Мазок — другой, капкан захлопнулся, и они оказались в моей власти.

Можно было взять их под контроль, используя астральное давление. Я не стал рисковать, тратя на эманации драгоценную энергию.

Ну — ну, успокойтесь, ребятки, я вам вредить не планирую. Поработаете на меня и… нет, не отпущу в ближайшие, надо полагать, годы. Кто знает, когда божественный артефакт исцеляющего типа отыщу? Будете работать на меня за еду. Кормёжку обещаю вкусную и сытную. Поправитесь, силушку обретёте богатырскую. Жилплощадью обеспечу, кончились ваши скитания. После моего выздоровления устрою на интересную, высокооплачиваемую работу телохранителями, диверсантами и разведчиками, вакансия как раз освободилась. Эх, жалко Тенька, Предвечная Тьма ему пухом. Ладно, извините за сантименты, ваш предшественник вспомнился. Нет — нет, вас его участь не ждёт. Будете осторожнее, и зуб даю, кончите куда более приятным образом. То есть будете жить вечно, хотел сказать.

Теперь за работу, лентяи! Скрепляйте оставшиеся от бедной ауры куски. Залечить окончательно у вас не выйдет, на краях раны блокирующая регенерацию ангельская айгата. Убрать её вам не под силу, соедините обрубки энергетических каналов и удерживайте. Во, молодцы, схватываете на лету. Мне уже полегчало. Совсем другое дело, практически норма. Ловите по порции премиальных, теневая команда.

«Смуглянка, приём, как слышно? — заорал я мысленно. Ментальный маг на противоположном конце города, наверное, услышит. — Общаться можешь?»

В ответ тишина. Блин, Авариэль батьковна, ты на связи?

Встал, разминая конечности. Организм требует банкета, заключённые в Темнице тоже отощали. Потерпите, накормлю сегодня же. Расправлюсь с вражинами и пойду искать источник нормальной айгаты. Мелкого лоа словлю какого‑нибудь. И позабавитесь, и покушаете. В вашем обществе слабый всегда кормит сильного.

Как там дела у Смуглянки? По звукам неплохо, по виду… хм, тоже. Вижу благодаря обострённому восприятию движения обоих, хотя и слегка смазано. Значит, гипотетически смогу увернуться.

Что с вооружением? Я вынул Когти из ножен, скептически цокнул языком. Астральную броню храмовника ими не пробить, тут божественный артефакт нужен. Выдержат ли они попадание копья? Вопрос на миллион. Металл крепкий, качественный, да сомненья меня гложат. Для лёгенького парирования сгодятся, отражать ими мощные удары опасно. И они лучшее из моего оскудевшего арсенала. Копьё и метательные ножи с козырным топориком по ту сторону лунного барьера остались.

Кстати, кто у нас там беснуется? Безымянный. Мощная зверюга, высший демон, первый после тёмного бога. Вот с кем поостерегусь сходиться в схватке до поры. Слишком уж умный и живучий. В атаке проигрывает ангелам, однако, при желании без проблем справится с Защитником, коим является наш расписанный световыми знаками безглазый недруг. Авариэли везёт, Анарион не принял совершенную форму, названную первыми людскими магами Экселенсой. Впрочем, её принятие зависит от ситуации. Вероятно, паладин считает, что и так одолеет Смуглянку.

Люблю самоуверенных противников. Он меня не берёт в расклад. И Безымянного. Демона прикончить ему значительно труднее, нежели беззащитную эльфийскую девушку и обессилевшего, тяжелораненого шамана.

Прыгаю к переносному алтарю Белой Луны, установленному помощниками Авариэль задолго до поединка у входа в здание Круга Чести, ору Анариону на енохианском, обзывая его нецензурной кличкой прислужников ангелов. О том, откуда мне известен язык небожителей, задумаюсь на досуге.

Карубиал ненавидит обидную кличку, насколько я знаю, со времён Раскола, а уж до чего она не нравится жрецам и паладинам, словами не передать. Разумеется, мало кому по душе выслушивать в свой адрес обвинения в интимных противоестественных связях с ангелами, вдобавок осуществляемых при помощи предметов культа.

Храмовник, поражённый красотой цветастого выражения, пулей рванул ко мне, у него аж знаки на теле ярче запылали, видать, Карубиал оскорбился.

Размахиваюсь и бью по медному переносному алтарю. Тут молотом сподручнее, лёгкая металлическая конструкция смялась бы консервной банкой. Клинок раскроил крышку, раздался оглушительный хлопок, оставивший звон в ушах. Лопнул и, мигнув на прощание, растворился во тьме барьер лунного света.

Анарион отвёл копьё для удара. На сей раз будет бить наверняка, и атаки мне не пережить, потому быстро, вбухивая в себя реки айгаты пойманных духов, ухожу в теневое измерение и проваливаюсь в тень. Наконечник пронёсся в миллиметре от макушки, меня обдало эманацией злости. Интересное оружие, обладает собственными чувствами. Не любит промахиваться, ха.

Навстречу чудо — копью покатилась куда более мощная эманация наполненной болью радости. Ну, точно мазохист демон. Чем ему больнее, тем приятнее. Теперь получит грандиозное удовольствие, Защитник с ним церемониться не станет и выложится по максимуму.

Я побегу себе, господа, дела, знаете ли.

Изумительные существа — Безымянные. Экономные до ужаса, энергию, выданную им темнейшим батюшкой, пускают в ход исключительно при крайней необходимости. Будто над ними стоит проверяющий и зорко следит за несанкционированным перерасходом. Вероятно, так оно и есть, тёмные боги те ещё скупердяи, за каплю айгаты требуют колоссальной отдачи.

Интересно, почему убивать меня послали высшего демона, а не снарядили отряд боевых жрецов и воинов? Исилант брали демонопоклонники, тут же обошлось без попыток наказать святотатца своими силами. Неужто пронюхали о моей специфичности?

Ай, некогда размышлять, Безымянный разбушевался!

Ослепительную айгату паладина поглотила ринувшаяся из Круга Чести во все стороны тьма. На сей раз в ней не было боли. Она являлась абсолютной пустотой — дыра в никуда, чёрная, непроницаемая рана на теле Лантара. Глубокая, непостижимая разумом смертных и потому вызывающая страх.

Не завидую ушастому храмовнику. Оказаться в столь недоброжелательном, мягко говоря, месте чревато безумием. Без помощи свыше ему не справиться. И как ангел поможет, если Анарион, по сути, пребывает в Бездне Н'Кай? Туда пробьётся хорошо, если сотая часть передаваемой из Эмпиреев Силы.

Чем плохо сражаться с Безымянным, так это тем, что он открывает портал на свою демоническую родину, где томится в ожидании новой войны богов его родитель Цатогуа. Ужасное местечко, скажет любой здравомыслящий знаток тёмных богов. Вытягивает энергию из угодившей туда инородной сущности, вдобавок по Бездне носится потомство жабоподобного властелина, эдакие сгустки слизи, разъедающей похлеще серной кислоты всё, чего коснутся, в том числе созданную из айгаты защиту, барьеры и артефактные доспехи.

Покровительство ангелов и прочих патронов там блокируется процентов на девяносто. Добытая из нашей реальности энергия транслируется Цатогуа, малая её часть даруется Безымянному. Типа награда за труды.

М — да, зря паладин не принял совершенную форму. В Экселенсе мог бы недолго противостоять натиску чужого мира. Главное устранить открывателя и «маяк» портала до пожирания храмовника потомством тёмного бога. Как это сделать уже его, эльфа, проблема. Меня нет, я в отпуске, уехал в тёплые края. Магов и жрецов всех мастей в Марадро предостаточно, чтобы закрыть пробоину. Успеют вовремя — молодцы, простоит город энное количество лет.

Я вынырнул из тени возле лежащего грифона. У меня несколько секунд, захватившая паладина тьма поперхнулась и замедлила распространение. Взяв голову животинки в руки, вливаю айгату. Тело пернатой зверушки проживёт, сколько мне требуется.

«Бери под контроль», — мысленно крикнул я ковыляющей прочь от чёрного цунами Смуглянке. Девушка замысел поняла и, подскочив, положила руку на макушку нашего будущего транспорта.

По обретшим осмысленное выражение глазкам вижу, лечение подействовало, грифон пришёл в себя, затрепыхал крылышками, более уверенно поднимаясь на лапы. Не теряя ни мгновения, запрыгиваю ему на спину и взглядом приглашаю Авариэль. Э, ей приглашение не нужно, она прильнула ко мне сзади и пришпорила летуна, отчего он фыркнул и встал на дыбы, громко хлопая крыльями.

Уноси нас отсюда, дружочек.

Покосившись с подозрением на вновь пришедшую в движение волну тьмы, грифон окончательно осознал всю опасность положения и, коротко разбежавшись, тяжело взмыл вверх.

Ветер ударил в лицо, заставляя пригнуться. Провалившись в парочку воздушных ям при наборе высоты, зверушка наконец выровняла полёт. Внизу промелькнула городская стена, начались и закончились постройки гостевого посёлка, за ними потянулись бесконечные тренировочные поля наёмников, заставленные укреплениями и соломенными мишенями.

«Летим на запад, — промурлыкала у меня в сознании Смуглянка. — К имперской границе».

Ну, туда нам и надо. Ты‑то в порядке?

«Жить буду. Этот нехороший паладин мне бабушкино ожерелье порвал. И ноготь мой сломал, подлец, о свои отвратительные ангельские доспехи».

В следующий раз поквитаешься. Если от него что‑то останется после драки с высшим демоном.

«Останется, не сомневайся. Ты Анариона не знаешь. Он возмутительно силён».

Я оглянулся на удаляющийся город. По гребню стен сновали стражники, мельтешили разноцветными одеяниями маги. Вдруг в небо ударил луч света, охвативший добрую четверть Марадро, по астралу прокатился букет разнообразных эманаций, от ужаса съедаемой заживо добычи до торжества победителя, затем словно отрезало — хаос в астрале остался, однако, мощные истечения айгаты пропали.

«Мои помощники совместно с наёмными магами барьер поставили, — с гордостью произнесла мысленно Авариэль. — Не погибать же городу. В Марадро много преданных дому Лунного Клейма разумных. И вообще, наёмники нам понадобятся».

Ну, кого хотел, я нанял, на большую армию средств практически не остаётся, да и лишняя она в аранье. В лесах рулит партизанская война. Вести полноценные боевые действия, командуя массами воинов, не в моих планах.

«Я не о троллях. Дом обескровлен, а воевать нам придётся — с эльфами Эладарна в первую очередь. Габрилл пошлёт против нас армию. Будь готов к новым сражениям».

Они придут за мной, и я их радостно встречу. Впрочем, дожидаться их визита не буду. Кстати, качественную ловушку вы организовали высшему демону. Давно узнали о нём?

«Не очень. Я готовилась на случай непредвиденных обстоятельств. О присутствии Безымянного узнала слишком поздно. Знай мы о порождении Бездны днём, действовали бы иначе. Не допустили бы поединка в Кругу Чести, переполошили глав школ. Сандэр, будь осторожнее со старыми знакомыми — к Симлариону накануне бойни приходил человек, бывший с тобой в Спящем лесу, я запомнила его».

Хм, по словам Берка, в живых из его шайки остались он и Дильдрен.

«Берк… да, он так назвался эльфам. Человек, в которого вселился демон. Его убили перед тем, как Безымянный выбрал сосудом Симлариона».

Не сдержавшись, я выругался вслух. Союзником стало меньше, и отряда я не досчитаюсь. Основные силы по — прежнему в деле, но обидно. И за потерянных наёмников, и за старину Берка. Становится ясно, почему от него исходило зловоние айгаты Цатогуа. Проклятье тысячу раз! И мне урок не доверять тем, в ком чувствуется подвох. Хорош командир наёмного воинства, защитник племени, не распознал в плохонькой подделке врага. Покажи он свою натуру в Пограничье, и…

Он бы не терпел так долго. Одержимые похожи на бочку с порохом, поднеси огонёк, и шарахнет. В роли огонька тот, кого они хотят слопать.

Всё‑таки, я стал слишком самонадеянным и заслуженно получил щелчок по носу. Впредь буду осторожнее.

«Сандэр, послушай, — судя по тону, решила продолжать „радовать“ скверными новостями Смуглянка. — Грифон доставит тебя до империи. В Веспаркасте мои помощники, так что не удивляйся отряду Лунного Клейма в Пограничье. Вы поможете друг другу».

Ты разве не со мной? Чего притихла?

Авариэль ткнулась носом мне в плечо и замерла, не реагируя на мысли. Ауру просканировать ей я не мог из‑за чар сокрытия, облепивших её астральной шелухой. Блин, и сердцебиение не расслышать. Будто заснула на ходу.

Грифон резко снизился, подчиняясь невысказанному приказу, и, коснувшись земли, пробежался по пустой просёлочной дороге. Благо, тренировочные поля и лагеря наёмников сменились покрытыми редким снегом лугами, и нас никто не видел, не считая мелких диких зверьков. Я слез с грифоньей спины, аккуратно опустил Смуглянку на землю, прислушался к дыханию.

Прерывисто дышит. Жива, хвала ангелам, богам и демонам! Одежда на правом боку Авариэли превратилась в лохмотья и напиталась кровью, образующей расползающееся пятно. Чёртов Анарион, достал‑таки. На след копейного наконечника не похоже. Чем‑то тяжёлым приложили.

Ткань с треском разошлась под пальцами. Извини за одёжку, Смуглянка, прибудем в город, и куплю другую, обещаю. Только выживи. Глубокая резаная рана в окаймлении синяка и кровоподтёка тянулась от спины до живота тонкой линией, сочащейся кровью. Представляю, каково ауре.

Я затравленно оглянулся в поисках укрытия. У нас в запасе несколько часов, с рассветом за нами пошлют погоню прилетевшие эладарнские эльфы. Летят, по идее, с юго — запада, маршрут не совпадает с нашим, но всё равно следует схорониться.

Направив духов на разведку местности, я оторвал от рубахи полосу ткани для перевязки. И почему не взял с собой на поединок магическую «аптечку»?! Троллей с дриадами снабдить додумался, да сам оплошал, понадеявшись на «секундантов», обещавших помочь при ранении. Зачарованные бинты, конечно, мало чем помогут повреждённой ауре.

Разорванное духовное тело не склеить, разве что теневые духи постараются очистить астральную «рану» от остатков ангельской айгаты и скрепить края. Тогда появится шанс на выздоровление. На себе я подобной операции не смог провести, чересчур сложная, требующая постоянного контроля над духами. Дашь слабину, и они сожрут тебя изнутри.

Других таким способом лечить смертельно опасно. Опыта у меня и навыков непрерывной диагностики нет, не могу детально «видеть», какие можно трогать энергетические каналы, какие нельзя. Сюда бы брадосского целителя, вытащившего с того света зверомастера. Он наверняка умеет тщательно отслеживать состояние пациента и знает, где, что и как резать.

Мои познания в магической медицине физического тела ограничиваются вливанием сырой нелечебной айгаты в ауру, чем я и занимаюсь. Продлеваю живое существование разумного, не заживляя ран и не исцеляя. Шаманы улиточников в преобразовании энергии доки, не я. У меня получается вроде обезболивающего — на короткое время пациент перестанет чувствовать боль, ему покажется, он выздоровел. На самом деле раны никуда не денутся, и спустя час — два он упадёт.

Пытаюсь вбухивать сырую, результата ноль. Айгата попросту не проходит через чары сокрытия и рассеивается.

Свои раны я бы затянул, прибегнув к регенерации в боевом трансе. На втором уровне досконально чувствую происходящие в организме и ауре процессы, течение энергии в каждом канале, и знаю, где требуется подпитка и до какой степени. Моя айгата способна залечивать лишь мои раны, ибо она мне «родная». Чужое духовное тело, не зная, куда вливаю энергию, могу и повредить. Каналы разрушатся от чрезмерно сильного потока.

Имеется один способ, вероятно, неприятный Авариэли, связанный с теневыми духами и моими способностями ловца. История его возникновения уходит корнями в седое прошлое эльфийско — тролльей магии, когда Дети Звёзд практиковали с синекожими схожее колдовство и поклонялись духам араньи и Серых Пределов.

Согласится Смуглянка в обмен на жизнь потерять духовную и телесную независимость? Вряд ли. Отчасти хорошо, что не приходится спрашивать. Думаю, очнувшись, она меня поймёт.

Оторванный от «склеивания» моей ауры теневой дух отправился обследовать духовное тело Смуглянки. Я должен узнать, где прореха, прежде чем приступать к ритуалу. Дыра в чарах есть, паладинское оружие оставляет не только физические раны.

Дух «нащупал» повреждение скрывающего кокона и забрался внутрь, «подгрызая» его и изучая ауру Авариэли. Айгаты в наложенных чарах немного, у девушки абсолютное истощение. Ну‑ка, друг из иного измерения, активнее жуй чары.

Сканирующие местность духи доложили о небольшой пещерке приблизительно в километре на запад. Отлично, нам по пути. Беру Смуглянку на руки, залезаю на грифона и командую подниматься в небо. Пока долетим Тенёк Второй завершит снимать кожуру чар сокрытия.

Пещера оказалась углублением в земле два на два метра, под каменным «козырьком». От дождя защитит, от взоров летающих соглядатаев укроет. Грифона, к сожалению, спрятать некуда. Не поместится он с нами, здоровая зверушка.

Костёр разводить ни к чему. Лунный свет заливает луга и окружающие нас холмы, а в густой тени пещерки я прекрасно ориентируюсь.

Дух справился с задачей на «отлично», и я приступил к ритуалу. Не знаю его названия у эльфов, возможно, у него такового и нет на языке аллиров. Тролли называют подобное незатейливо — проклятием Раба и Хозяина. Я придумал название проще — Связывание. Суть в том, что с помощью персональной метки я связываю мой дух с духом Смуглянки и посредством связи начинаю чувствовать и воздействовать на её ауру. Огромный минус в последствиях ритуала: связаны мы окажемся навсегда, канал нерушим, ибо создавать его помогают владыки Предвечной Тьмы, почитай, те же божества. Они выступают посредниками моей воли в астрале и укрепляют связь.

Колдунство серьёзнее некуда. В обмен на посредничество я должен принести грандиозную жертву из сотен разумных, но это меня не пугает, кандидатов в аранье хоть отбавляй. У верховного шамана племени Длинных Клыков, по слухам, аж целых шестнадцать учеников. Хозяева Предвечной Тьмы будут довольны. Плевать на загубленное посмертие синекожих, они обрекают пленных на участь и похуже. Не выплачу долг, и владыки возьмут его сами, с процентами. Какова будет плата в таком случае, лучше не представлять.

Я снял свою рубаху, положил на неё Смуглянку. Кровью из рассечённой груди изобразил напротив сердца и на челе Авариэли магический знак, избранный в доисторическую эпоху символом моего рода — лотос, отбрасывающий тень. Тень выводил особенно старательно, это персональная метка.

У каждого старейшего и старшего духа метка индивидуальна. Её изредка используют маги и колдуны, достигшие высот в магии и подчинившие астральных сущностей самое меньшее среднего порядка. Откуда у меня взялась собственная? Помню о её наличии, помню о порядке нанесения, о разработке без понятия.

Когда у вождя или знатного воина племени умирает дитя, неважно от чего, клыков саблезуба, лихорадки, отец идёт к шаману. Если шаман достаточно силён, он призывает духа и связывает его с ребёнком. Лоа исцеляет маленького тролля, и с тех пор они становятся взаимозависимы. Нанесённая одному рана передаётся другому. Зато при связывании болезнь уходит, рана затягивается. Дух как бы становится старшим братом спасённого, оберегает от злых чар, проклятий, злых выходцев из Серых Пределов. Чем он сильнее, тем здоровее дитя, и наоборот.

Старейшие продвинулись дальше. Они ставят метку на смертного либо слабейшего лоа и используют в качестве раба. Иногда обходятся с помеченным весьма жестоко, пожирают его, скажем, восстанавливая потраченную в бою айгату. Метку ставят на живого преимущественно шаманы в обмен на какую‑нибудь выгоду для духа, например, тролля обещают в жертву после смерти, заключая договор.

Заинтересованный в орудии лоа дарует рабу сверхъестественные способности, присущие старейшему.

Посвящение духу покровителю племени младенца это по сути лайт — версия жертвоприношения. Покровителю доступно управление организмом и аурой помеченного.

Моя разновидность Связывания основана не на власти, как между старейшими и живыми, и не на абсолютной взаимозависимости. Нечто среднее. Смуглянке ритуал грозит зависимостью от моего состояния. То есть, умру я, умрёт и она. Я же смогу убить её. Это трудно, неописуемо больно, однако, жив останусь. Вот приказывать ей не вправе, заклятьем такая опция не предусмотрена.

М — да, весёленькая перспектива откроется Смуглянке и без перечисленных минусов. Она долгоживущая эльфийка, а людской век короток. Ну, сотню — другую лет проживу, пользуя духов. Пусть три. Для высокорожденных малый срок. Придётся искать выход из ситуации.

Выживем в круговороте грядущей войны, покумекаем и найдём. Столько времени впереди!

— О, Повелители Ужаса и ночных кошмаров, властвующие в Предвечной Тьме! — воззвал я. — Гарштах Сеятель Безумия, Аллур Осквернитель Богов, Гаруннай Кровопийца! Будьте моими свидетелями!..

* * *

Лоа кричал на весь астрал, возмущаясь дерзостью колдунишки, посмевшего мало того, что призвать его, старшего над упырями, властвующими в абаримских курганах, но и попытавшегося поймать в ловушку. С ловцами он, похоже, за многовековую жизнь призрака не сталкивался. Иначе бы драпал дальше империи, за моря океаны.

Ан нет, решил поставить выскочку на место, устроив драку. Заведомо проигрышную, поскольку все козыри у меня. Теневые духи сковали беженца из Серых Пределов, навалившись массой, и обездвижили, заставляя тратить энергию на тщетные попытки вырваться из западни. Я принялся за него, обессилевшего и притихшего, и привычно втащил в Темницу. Он не сопротивлялся, лишь вопил, распугивая явившихся к нему на помощь младших лоа.

Вот и всё. Мне сытно, запас айгаты пополнен и в Абариме вредителем меньше. А то, понимаешь, воровал детей из окрестных деревень да на бедных одиноких путников покушался, гад эдакий.

Примчавшиеся на зов хозяина белесые упыри застыли, сверля меня издали багрово — чёрными буркалами. Накладывают чары оцепенения вкупе с мороком страха. Несмышлёныши, ха! На обыкновенных селян и воинов, может, и действует, у меня же их потуги вызывают улыбку. Чем мне, ловцу духов, перешагнувшему грань людского естества, они навредят? Видом голых сморщенных телес с бледной, полупрозрачной кожей? Ну да, ужасное психологическое оружие. Спортом надо заниматься, дорогие кровососы, и будете подтянуты и приятны глазу. Или с героев вампирских киносаг берите пример. Все такие завлекательные и интересные девичьим сердцам!

Ах, не видели, не знаете? Ну, это ваши проблемы. Я вам курс подсказал, работайте.

Разочарованные моей невосприимчивостью к ментальной магии упыри отступили из лунного света в тень кургана. Не поймать ли эту банду кусак? Местные мне спасибо скажут, и запас пополнится очередной порцией энергии. Вкус у неё затхлый, дохлятина, однако же, айгата мне всегда нужна, для меня она важна. Таков мой нынешний девиз. В ближайшие месяцы предстоит ловить по старшему лоа в седмицу, чтобы не оскудели энергетические закрома, за счёт коих справляюсь с ранением.

Раскинувшаяся под курганом тень сжалась, поглотив пятёрку невезучих кровососов. Они забарахтались поначалу, затем, зажатые в тисках теневых духов, истошно запищали. Вскоре весь выводок старшего лоа умолк, и я переместил их к томящемуся в неволе папаше.

Интересные твари абаримские упыри. Точного термина для них не придумано, они дальняя родня лаори, неупокоенные духи, задержавшиеся в мире смертных и обозлившиеся на убийц. Старший лоа эволюционировал в призрачную форму из куска гнилой плоти и, дабы развеять скуку, приручил младшеньких духов, выкрав трупы с кладбища. Не иначе, при жизни сей проказник был нехилым колдуном, ибо сотворение упырей занятие трудоёмкое, не любому даётся.

— Наловил мышей? — высунулась из зёва пещеры, отодвинув полог из веток кустарника, Смуглянка.

На плечи поверх потрёпанной кожаной курточки она накинула волчью шкуру — выбранная для ночлега пещерка оказалась логовом зверя — людоеда. Поразительно, сколько нечисти водится в Абариме, и её игнорируют боевые школы. Не удивительно, что заезжим купцам рекомендуют не останавливаться в лесу, а крестьяне запираются в домах, едва стемнеет.

Наведался я вечером в близлежащую деревушку за едой для Авариэли. Пахари — скотоводы перепугались, закрылись и разговаривать отказались. Хорошо, за вилы не взялись. Я, верно, тоже бы на их месте слегка труханул, завидев зимой полуодетого молодого человека в кольце из оживших теней. Каюсь, об активности теневых духов, образовавших защитно — разведывательный круг, позабыл. В свете белой луны зрелище не для слабонервных.

Я одежки ещё попросил. Точь — в-точь вылезший из могилы чернокнижник. Замёрзший и голодный.

— Угу, впрок тушками запасся, — улыбнулся я, подходя ко входу в наше убежище. — Как самочувствие? Идти сможешь?

— Поползу, если надо, — ответила Смуглянка.

Нет, тебе отдыхать положено, еле стоишь. Будь я твоим лечащим врачом, прописал бы покой и постельный режим.

Авариэль крупно повезло. Вероятно, копьё Анариона ударило по ней эманацией — бывает в случае с божественными артефактами, желания хватает для нанесения вреда противнику. Ангельской айгаты в ауре обнаружилось малое количество. Энергию небожителя поглотили теневые духи. Давились, отплёвывались, исторгали, но свою работу сделали, почистили рану.

Я вливаниями по установившемуся астральному каналу запустил ускоренную регенерацию организма. За половину ночи ушиб исчез, порез начал заживать. Рано утром, к появлению на пороге хозяина пещерки, Смуглянка очнулась и… метнула нож в просунувшего башку в наше укрытие волка, попав ему в глаз. Рефлекс, натренированный столетиями ежедневных тренировок. Я из умирающего хищника вынул дух в прямом смысле слова — «подзаряжаться» мне нужно отныне часто, пойманные духи быстро истощаются.

Поместив дух людоеда в Темницу, я свалился от усталости — ритуал отнял неприлично много сил. Проснулся под вечер утомлённым кошмарами. Снилось всякое непотребство, иначе не назовёшь — клыкасто — когтистые щупальце — пасти, непередаваемо отвратные твари в кровавом озере и груды костей на берегах. Снилась Багровая река, у которой толпятся мертвецы, зовущие замогильными голосами. Имени не разобрать, но точно знаю — зовут меня. Во сне я чувствовал вину перед ними и кричал от разрывающей меня боли. От крика и проснулся.

Авариэль к тому моменту сидела на полу, скрестив ноги по — турецки, и сосредоточенно разглядывала виднеющуюся в каменном проёме даль. Повернувшись на крик, она ласково поинтересовалась, что я с ней сделал. Отпираться не стал и выложил правду.

Смуглянка не ругалась. Почти. Взгляды её, кои периодически ловил на себе, не сулили ничего хорошего, а вопросы о том, что будет, если она, к примеру, меня покалечит, наводили на тягостные размышления. На время я оставил Авариэль в одиночестве. На всякий случай, ибо мне совершенно не понравились её перемены в лице, когда она услышала о нашей нерушимой астральной связи.

К полуночи она вроде успокоилась, вняв обещаниям поразмыслить вместе над снятием Связывания. Действительно, любое заклятье аннулируемо, нужны лишь знание и поддержка высших сущностей. По мнению Смуглянки, владыки Предвечной Тьмы наверняка согласятся разорвать связующий нас астральный канал в обмен на массовое жертвоприношение магов. Или одного чересчур самоуверенного, не шибко умного, по её словам, начинающего шамана — человека.

Авариэль быстро придёт в норму. Не станет применять мощные заклятья и телесно полностью выздоровеет. Но она же неугомонная! Так и норовит сплести чары сокрытия, оправдываясь погоней. Да, выследить нас нынче дело плёвое. Убьют ли нас преследователи — большой вопрос. Я не против драки. Храмовники со жрецами мне понадобятся в аранье для сбрасывания на головы троллей Чёрного Копья.

С аурой у Смуглянки сложнее. Духовные повреждения заживают плохо, привлекая различных паразитов и не позволяя применять сложные магические действия. Скрепить края «раны» не удастся, она у Авариэль рваная. Словно кусок зубастой пастью отхватили. Надежда на самовосстановление, подстёгиваемое передаваемыми по астральному каналу порциями айгаты.

Ходить с такими повреждениями нетрудно, бегать от гончих Карубиала и наёмников проблематично. Не убежать и не скрыться, истечение айгаты из ран выдаст. Драться тем более нереально. Вернее, победить. Отчасти из‑за плохого состояния ауры мы задержались на вторую ночь в пещере.

Грифона пришлось зарезать при проведении ритуала, чтобы закрепить кровью живого существа метку. Коняшку в деревне мне не продадут. Местные, впечатлённые моим появлением, опасаются со мной общаться. Смуглянка тяготится нашим положением, в отличие от меня. Однако, преследователи не спешат появляться из‑за холмов и облаков. Видимо, крепко досталось нашим недоброжелателям в Марадро.

— Пока ты охотился, я установила ловушку, — похвасталась моя «пациентка». — Иссушающий Барьер Воителя. Сработает при вхождении в пещеру разумного с айгатой Крылатого Единорога. Вокруг пещеры дополнительный барьер, привязанный к пещерному. Покроет местность в радиусе двухсот шагов. Возникнув, сразу же схлопнется, раздавив оказавшихся внутри.

— Обратный взрыв страшная штука, — уважительно кивнул я. Знала бы ты, сколько я ловушек и обманок установил неподалёку от нашего укрытия.

— Предметная магия настоящее чудо, — согласилась Смуглянка. — На Анариона артефакты не подействуют, и я не применяла их в бою. Зато остальных храмовников и жрецов обратит в кровавый туман.

— Какая ты кровожадная. — Авариэль пожала плечиками, показывая, что не она, а жизнь такая. — Готова отправляться?

В отсутствии багажа наше преимущество. Путешествуя налегке, избавляешь себя от груза ненужных забот.

Подойдя ко входу в пещеру, я подхватил на руки удивлённую Смуглянку и тихонько прошептал:

— Мы доберёмся до Веспаркаста стремительнее ветра. Закрой глаза и не бойся.

— Что ты задумал?

— Ничего вредного для нас.

Лучи восходящего солнца забрезжили из‑за холмистого горизонта, прогоняя клубящийся сумрак и создавая сеть из мириадов теней.

— До чего же красиво, — произнёс я, вдыхая прохладный воздух Абарима в последний раз, и повернулся к светилу спиной.

Не бойся, княжна Лунного Клейма. Со вчерашней ночи ты переняла от меня частицу моих способностей и задуманное мною никак не навредит тебе. Мы пронесёмся молнией по изнанке мира и прибудем в пограничную крепость за несколько дней. Отдохни, Авариэль. В аранье нас ждёт утомительная, грязная и жестокая война.

Прощай, Марадро.

Мы рухнули в распростёршуюся под ногами тень.

Интерлюдия шестая

Колокольный звон разносился над Гаридом, созывая к вечерней службе прихожан. У ворот ангелианских храмов привечали людей помощники пастырей с медными подносами, благословляющие подающих. Расположенный на площади перед герцогским замком и собором рынок закрывался. Торговцы расходились по постоялым дворам, покупатели торопились кто домой, кто в церковь.

Стража на воротах у городской стены никуда не спешила.

Смена придёт ближе к полуночи, потому защитники столицы Пограничья, как величают Гарид в империи, предавались своему обычному занятию — лениво проверяли въезжающие в город телеги и брали плату за вход. Тролли и разбойничьи шайки не нападали вот уж как полвека, и ворота держали открытыми до позднего вечера. Руководил процессом упитанный десятник, непрестанно жующий табак и вмешивающийся в проверку в крайних случаях. К примеру, когда обнаруживался незаявленный товар и человек не хотел платить положенную сумму.

— Какая большая блестящая деревня, — цокнул языком сутулый разумный в потрёпанном дорожном плаще из звериных шкур.

Его спутник — гигант в такой же одежде, скрывающий под надвинутым капюшоном лицо, — ответил пренебрежительным хмыканьем.

Эти двое были чуть ли не единственными у ворот по ту сторону городской стены. Остальные либо давно прошли досмотр, либо остановились на почтительном расстоянии от исполинов в шкурах.

Самое удивительное — двое свободно миновали будто не заметившую их стражу. Охрана ворот не обратила внимания и на прикомандированного к отряду мага, при взгляде на высокие фигуры плащеносцев упавшего на каменную мостовую и съёжившегося от страха и внезапно накрывшего его холода.

Десятник мазнул по вошедшим безразличным взглядом и накинулся на проходящего мимо зажиточного крестьянина, требуя предъявить подорожную и уплатить в казну законные пять медных монет за вход. Или же отсыпать пять серебрушек штрафа на поддержку воротной стражи.

Внимательный наблюдатель, бывавший в Пограничье, признал бы в сутулой фигуре, укутанной в звериные шкуры, лесного тролля. Жителя араньи выдавал и язык, ибо произнёс фразу он на наречии племён севера Ксарга.

Синекожих на воротах осматривали тщательнейшим образом, с применением магии, потому‑то в каждом отряде воротной стражи имелся маг менталист с Кристаллом Правды. Тем более странным казалось поведение десятника и подчинённых.

Будь поблизости опытный чародей, буйвола съевший на чёрном колдовстве ксаргских шаманов, он бы с абсолютной точностью определил воздействие оного на служителей порядка. Амулеты против морока и сглаза и артефакт должны уберечь стражу, однако, Кристалл Правды треснул, иные магические обереги рассыпались песком, чего, впрочем, стражники также не заметили.

Двое в шкурах беспрепятственно двинулись к центральной площади. Сутулый тролль не переставал удивляться диковинным людским постройкам, цокая языком, и крутил головой, иногда высовывая из‑под капюшона длинные нижние клыки. Его спутник хранил молчание и шёл прямо, не отвлекаясь. Камни под его ступнями покрывались тонкой ледяной корой. Напротив замка герцога гигант остановился. В тот же миг от него прокатилась по площади и городу волна морозного воздуха.

Тролль рядом с ним втянул голову в плечи и замер нахохлившейся птицей, не смея издать ни звука.

Холод сбросил пелену морока и показал прохожим странных посетителей в шкурах. Со сверхъестественным морозом возник страх, сковывающий, точно доспех изо льда, и загоняющий волю в глубины подсознания. Двое копейщиков у поднятой замковой решётки приняли боевую стойку, угадывая в поведении пришельцев угрозу. Редкие купцы, не успевшие свернуть торговлю, пятились прочь, оставив товар непогруженным на телеги. Некоторые застыли, боясь пошевелиться.

— Кто, — прошелестел в воцарившейся тишине голос, враз наполнивший площадь.

Тихий, он, тем не менее, достиг каждого находящегося здесь и проник в здания вокруг, распространяясь дальше, к городским стенам. Пение хора в соборе прервалось. Проводящий службу епископ невольно вздрогнул и вытер платком выступивший на лбу липкий пот, осенив себя и паству ангелианским крестом. В замке юный сын герцога, упражняясь в фехтовании с учителем, выронил меч и упал на колени, дрожа и глядя расширившимися от ужаса глазами в сгущающийся за окном мрак. Его учитель — капитан подордена Истребителей Троллей — нервно выругался, взял со стены более привычную секиру и, бросив оруженосцам приказ охранять молодого господина, выбежал из зала во двор замка.

— Кто выйдет против меня? — повеяло северной стужей в тихом потустороннем голосе, растягивающем слова и шипящем, точно змей. — Кто защитит город и вашего вождя?

— Я сражусь с тобой! — из замка выступил громадный рыцарь с секирой под стать росту. Из доспеха на капитане были кожаная юбка с нашитыми стальными пластинами да второпях натянутые наручи.

— Ты — сильнейший? — вопросил голос.

— Капитан подордена Истребителей Троллей Балдриг, чемпион Семилетнего Императорского турнира! Я сокрушу тебя, демоново отродье!

— Хорошо… — На несколько ударов сердца площадь окутала вязкая тишина. Гигант в шкурах заговорил снова, обращаясь к троллю: — Разыщи сестру своего врага, шаман, а я наслажусь боем и выполню просьбу твоего учителя. Никого не убивай. Все они моя добыча.

— Слушаюсь, Владыка, — ссутулившись сильнее, синекожий попятился и, отойдя на десяток шагов, растворился в полутьме улицы.

Громкий щелчок тетивы расколол тишину. Выпущенная надвратным скорпионом зачарованная стрела из гномьей стали промелькнула в воздухе, устремившись к фигуре в шкурах. Рукав плаща взметнулся ей навстречу, и в последний миг, не долетев полшага, снаряд свернул в сторону и высек сноп искр из каменных плит площади. Едва прозвучал выстрел, рыцарь бросился в атаку и покатился, сбитый с ног воздушной волной от мановения руки пришельца. Капитан тут же вскочил, не собираясь сдаваться.

— Нападайте все, — спокойно произнёс шипящий голос.

Из широких рукавов необычного плаща высунулось по тройке зазубренных ледяных когтей.

* * *

— Я подвёл вас, святейший, — низко опустил голову, обнажая шею для возможного удара в тысячелетней воинской традиции, Анарион.

Сделать ему подобное составляло большого труда, перетягивающие корпус бинты и наложенные шины затрудняли движения. То, что он встал на колено, поднявшись с постели, уже достойно восхищения и похвалы. Однако, Габрилл Радужный, которому храмовник поклонился, испытывал горькое разочарование.

Демон хорошенько потрепал паладина. В теле эльфа не осталось целых костей, кожа и мышцы обожжены. Не будь повязок, в прорехах плоти виднелись бы внутренности. И всё‑таки он выжил, победил и готов понести заслуженное наказание за невыполнение приказа.

— На всё воля Карубиала, — смиренно воздев очи к резному потолку, сказал верховный жрец. — Ты совершил великое деяние, уничтожив порождение Бездны, сын мой. Жители городка будут чтить тебя как героя, коим ты, безусловно, являешься. Сохранил ли ты Слезу?

— Да, святейший, — с готовностью ответил храмовник, не поднимая головы. — Она согревает мне сердце и питает меня ангельской Силой. Прошу, позвольте продолжить преследование.

Хотя бы одна хорошая новость за последние дни. Если бы вживлённый в грудь паладина артефакт разбился, попытка уничтожения Врага обернулась полнейшим провалом.

— Ты слишком слаб, — вздохнул верховный жрец. — Оправься от ран, я выдам тебе пентаду и пошлю за Врагом. Но не раньше устранения опасности во владениях дома Белого Лотоса. Выяснилось, что ситуация у нас на родине сложилась тяжелее, нежели мы полагали. Есть основания считать, в окрестностях родового замка назревает прорыв из Серых Пределов. Не тебе объяснять, чем это грозит Эладарну.

— Я ранил Врага! — жарко заговорил Анарион, приподнявшись. — Он ещё жив, следует добить его, пока он не успел уйти далеко. Пошлите отряд Алых Шипов по следу, прошу, святейший!

— Тише, тише, сын мой, — положил ладонь на плечо храмовника Габрилл, обведя взглядом просторную комнату с украшенными искусной резьбой стенами, словно опасаясь, не прячется ли кто в углах. — Не забывай, храм Крылатого Единорога не место для криков. Ты ранил Врага ангельским оружием?

— Рассёк его, святейший, — тяжело дыша, еле слышно ответил паладин. — Обладай он хоть мощью старейшего лоа, ему не выздороветь. Нанесённая Алым Шипом рана не затянется сама собой. И Авариэль Кошка, она тоже была с ним. Я не достал её копьём, только зацепил исходящей от наконечника Силой. Смертному и того достаточно для смерти.

«Драная Кошка, — недовольно подумал жрец. — Когда же я избавлюсь от неё?»

— Не беспокойся, о них позаботятся твои товарищи. Я отсылаю немедленно две малые пентады в погоню. Жаль, мы узнали о предателях столь поздно.

Габрилл ощутил укол злости. Виной тому скверные раны, полученные Анарионом в бою с высшим демоном. Из‑за них храмовник провалялся в беспамятстве без малого день. В храме Крылатого Единорога, куда его доставили наёмники, найдя на руинах города, сделали всё возможное, чтобы защитник Церкви поскорее пришёл в себя. О, узнай о бое с Врагом верховный жрец ранее, он лично отправился бы в погоню.

Следов айгаты Сандэра Валирио нанятые в Марадро маги не обнаружили. Учитывая царящий в астрале хаос после грандиозного сражения с демоном, разрушившим город до основания, неудача естественна. Лучший следопыт не найдёт отпечатка оленя среди поваленных ураганом деревьев.

Жестом Габрилл подозвал ожидающего приказов у двери воина.

— Авамарвал, подготовь две малые пентады к преследованию Врага и найми ещё десяток магов ищеек, пусть обыщут в поисках следов окрестности города на расстоянии в десять лиг. На деньги не скупись.

Шансы на успех преследования таяли с каждым ударом сердца. За день Враг мог далеко уйти, не говоря о магических средствах передвижения. Быстроходное воздушное судно доставит его за считанные дни в соседнее государство.

Как назло, наёмники не горели желанием помогать жречеству Эладарна в поисках. Волшебники неохотно шли в поисковый отряд, главы боевых школ вовсе не хотели принимать заказы, сосредоточенные на разгребании завалов, оставшихся от городских построек.

Габрилл понимал капитанов. Погибло большинство жителей, армия Марадро прорежена, велика вероятность нападения на Абарим. Не время для выполнения заказов, особенно магами, умеющими чуять постороннее присутствие и распознавать вредоносные чары.

Отношения с наёмниками не заладились до прибытия эладарнцев в Марадро. Вместо главы школы пришлось обсуждать убийство Врага с заменяющим руководителя Симларионом, крайне неприятным типом. Сей разумный, пренебрегая устоявшимися отношениями между жречеством и школой, требовал непомерную сумму за услуги. Затем последовал провал в городе.

Именно на случай непредвиденных обстоятельств в Анариона поместили Звёздную Слезу. С ангельским артефактом храмовник становился непобедим и мог самостоятельно отслеживать Сандэра Валирио, принимая сигналы от артефакта.

— Святейший, остерегайтесь ловушек, — покачиваясь от слабости, негромко предупредил Анарион. — Введите в состав пентад побольше волшебников для разведки. Авариэль Кошка славится барьерной магией, она способна навредить нашим воинам.

— Я знаю, сын мой. Есть ли что‑то важное, чего ты нам не поведал о Враге? — Храмовник отрицательно мотнул головой, чуть не упав. — Тогда ложись и набирайся сил.

Верховный жрец подозвал дежурящего у входа служку и, указав жестом на Анариона, велел помочь ему лечь на ложе.

Во дворе храма, огороженного ажурным забором из сплетшихся ветвей эладарнского полуразумного кустарника, расположились в шатрах прилетевшие на фаэрнилах жрецы и воители. К помощи магов королевства Габрилл решил не прибегать — уничтожение Врага тайна для короля и приближённых, даже наёмники не знают, кто руководит эльфийским отрядом и с какой целью.

С боевой школой Марадро, бывшей с жречеством Карубиала в весьма тёплых отношениях, договаривался Авамарвал. Волшебников также нанимал он. Габрилл, кутающий лицо от любопытных взоров в шарф из невесомой полупрозрачной ткани и ходящий в простой сутане, в переговорах не участвовал, ограничиваясь раздачей приказов командирам пентад.

Вышедший из храма верховный жрец прошёл в высокий шатёр из плотной ткани. Внутри курились благовония, темноту разгоняли заправленные айгатой округлые светильники. В центре стоял паланкин, украшенный декоративной лозой. Несмотря на богатый вид, паланкин больше напоминал Габриллу тюремный ящик для заключённых — за занавесками угадывались очертания решёток, днище и стенки защищали планки из прочнейшей древесины с нанесёнными на них заклятьями. Шатёр окружал невидимый астральный барьер, пропускающий лишь верховного жреца и охранников.

О том, кто находится в паланкине, известно в отряде троим: Габриллу и двум Алым Шипам, не подпускающим к шатру любопытных.

Посторонние не видели ни шатра, ни паланкина — чародеи славно потрудились, окружая ящик многослойным барьером иллюзий.

— Печальная весть, — Габрилл опустился на сплетшиеся в подобие кресла веточки эладарнского куста. — Сандэр Валирио жив. Боюсь, наше путешествие затянется. Видит Карубиал, не по моей воле, но по велению Творца. Где нам найти Врага?

Молчание длилось недолго. Спустя вздох из паланкина донёсся тихий ответ:

— Ищите его на Зеркальном озере. Скоро он прибудет туда.

Верховный жрец широко улыбнулся.

— Благодарю, Ваше Высочество. Обещаю: награда, достойная принцессы, уже ждёт Вас в столице.

Эпилог

Близилась ночь.

Гиор, наблюдающий за огненным штормом заката с верхнего этажа башни магов Веспаркаста, невольно поёжился от пронизывающего холодного ветра. Сюда стихии не добраться, магические барьеры, служащие окнами, преградят ей дорогу, однако, чувство холода было удивительно реальным.

Небеса сгорали в пламени, живущие на земле готовились к войне. Посёлок у крепости опустел, многие здания разобрали на дополнительные укрепления на Валу. Восточнее крепости выросли палатки и шатры лагеря наёмного воинства, неожиданно пришедшего на помощь защитникам Пограничья.

Наёмники разбили общий лагерь у подножия Крессова Вала, отдельно расположили палатки пришедшие позже других эльфы. Оно и понятно — ни с горными троллями, ни с оборотнями у светлых нет дружбы. Горцы, в свою очередь, терпеть не могли длинноухих. Оборотням из Марадро, судя по их поведению, плевать на прошлые обиды. Они подходили к делу хладнокровно.

Гиор отвёл взор от виднеющихся за окном стоянок и поморщился — висящая на перевязи рука до сих пор упрямо ныла, мешая спать и творить заклятья, из‑за чего Марн перевёл его в учителя прибывшего из столицы империи пополнения. Создающие топкие болотца во дворе крепости новички, по мнению ветеранов, не годились пока для выполнения боевых заданий, и Гиор гонял их в хвост и в гриву, приучая работать слаженно и максимально действенно.

— Больше, больше айгаты вкладывай, не бойся! — гаркнул маг Иллидис, помощник Гиора, на непутёвого прыщавого юнца, пытающегося создать из участка промёрзшей земли мягкую жижу. — И контролируй плетение заклятья, не отвлекайся. Валор, чего ржёшь, придурок? Сможешь лучше? Прошу! Образуй болото глубиной в рост человека, диаметр десять шагов вон под тем столбом с синекожим. Да, под тем пленным учеником шамана. Рыцарский устав не позволяет применять силу по отношению к пленному? Ты ещё церковные заповеди припомни. Здесь, — обратился маг к десятку новичков — восьми земельникам и двум водникам, — Пограничье. Место, где ваши уставы можете засунуть себе в…

Далее последовала насыщенная армейскими ругательствами тирада, долженствующая наиболее понятно разъяснить новоприбывшим соплякам, куда они попали и чего от них ждёт командование.

То ли дело наёмники. Тролли представляли собой гомонящую толпу, недисциплинированную и хвастливую. Деревяшки, явившиеся с горцами, и зеленокожие девки отличались, напротив, собранностью и молчаливостью. Отряд из двадцати оборотней действовал единым механизмом. Неразговорчивые волколаки и басты выставили часовых и отдыхали после длительного перехода. Их командир, здоровенный беорн, единственный на весь отряд, сразу попросил встречи с капитаном Гареном, чтобы обсудить роль наёмников в обороне Веспаркаста и заявил, что будет помогать гарнизону до дальнейших приказов от нанимателя — некоего Арвака.

Предводитель эльфов поступил иначе. Он поставил в известность коменданта крепости о своих дальнейших действиях, представившись десницей княжны дома Лунного Клейма, и с ходу увёл половину длинноухих бойцов в заснеженную аранью. Надо отдать ему должное, следов на белой простыне из снега они не оставляли, передвигаясь по нему легко и малозаметно в маскировочных чёрно — белых плащах. Какого лешего им понадобилось в лесу, не сообщили, однако обещали поделиться сведениями о перемещении синекожих.

За троллей говорили родич горного вождя и девчонка, командующая деревяшками. Сказали, посланы они сюда неким Кан — Джаем и ждут прибытия этого человека.

Гиор знавал одного парня по имени Кан — Джай. Неплохой был охотник, выполнял заказы гаридских магов и алхимиков. Учился, помнится, у Гварда Зверолова. Только вот не так давно из Эладарна прибыл эльф, вроде бы от посла королевства в империи, и принёс весть о его смерти в Спящем лесу. Длинноухий выразил соболезнования зверомастеру и оставил внушительную сумму для сестры Кан — Джая за какие‑то услуги, оказанные парнем эладарнскому престолу. После визита эльфа Гвард стал сам не свой. История туманная, о ней Марн больше знает, он со Звероловом тогда проговорил целую ночь, наутро послал срочных гонцов в Гарид, Ласпаран и столицу. Потом сестра Кан — Джая приехала, о брате спрашивала. С Гвардом ей увидеться не удалось, началась война.

Гарнизон крепости воспринял приход союзников как добрый знак. Отдельные воины, конечно, не испытывали к волколакам симпатии и не доверяли им, глядя с подозрительностью и на древней с дриадами.

Боевой дух гарнизона упал позднее с известием о падении Гарида. Никто не предполагал, что подобное произойдёт столь внезапно.

Вечером в крепость прискакал гонец от герцога, принёсший приказ о переводе части войск к замку Истребителей Троллей. Там собиралась армия со всего Пограничья в связи с разрушением столицы провинции. Владетель также временным комендантом назначал Марна Изверга. Капитану Гарену, едва приехавшему из того же замка, приказывал срочно явиться пред герцогские ясные очи и командовать веспаркастским отрядом.

Герцог боялся. Гарид разрушило нечто неведомое — город разметало по камешку и заморозило, превратив в россыпь обледенелых каменных глыб под снежным курганом. Не нашли ни выживших, ни мёртвых, будто жителей перед началом небывалого бурана увели из города. Маги, обследовавшие развалины, придерживались мнения, что горожане погибли. На вопрос, куда подевались тела, чародеи не находили ответа.

Сотни магов и воинов, в том числе отборные части Истребителей Троллей, расквартированные в Гариде, не защитили город. Свидетели из крестьян, бывшие неподалёку в час разрушения, видели снежный вихрь от земли до неба и твердили об испытанном ужасе. Неестественный мороз распространился по окрестностям и превратил в ледышки животных и людей.

Выслушивая рассказывающего о смерти Гарида Марна, Гиор поневоле вспоминал Крессов Вал и недавнюю ночь, когда сам чуть не погиб. Сущность высшего порядка, сопоставимая по мощи с легендарным Хладным Владыкой, краем коснулась башни Гиора и пропала для поисковых чар имперских волшебников. И вот, она нанесла удар в сердце Пограничья. Что станет следующей целью?

Синекожие подготовились к войне, как никогда раньше. Близилась ночь, во тьме которой маршировали кошмары из тролльих лесов.

— Вы не изменили вашего решения, госпожа Лилиана? — поинтересовался де Виллано. Огонь в камине за его спиной танцевал замысловатый танец, разгоняя полумрак кабинета.

— Да, мессир. Мой долг найти и покарать убийц моего брата, и вам не убедить меня в обратном. Да, я сейчас неопытна, мои познания в магическом Искусстве поверхностны, однако, я буду учиться и приложу все силы для того, чтобы стать сильной и бросить вызов убийцам.

— Я ведь предупреждал вас о последствиях такого решения. Подумайте, хотел бы Сандэр подвергать вашу жизнь опасности? — несколько смягчил тон немолодой маг. — Он мечтал дать вам хорошее образование и обеспечить безбедную, счастливую жизнь. Разве вам плевать на его волю? Своими действиями вы сокрушите желания вашего покойного брата, госпожа Лилиана.

— Думаю, он бы сделал то же, случись со мной беда. К тому же, месть не противоречит его мечтам относительно моего будущего. Я намерена достичь вершин магического Искусства, а сделав это, уж точно не буду нуждаться в деньгах. Маги очень востребованы в империи и за её пределами.

Де Виллано на миг опустил глаза, точно раздумывая над словами стоящей перед ним девушки.

— Вы понятия не имеете, с чем вам придётся столкнуться, госпожа Лилиана. Месть не вернёт вам брата. Она выест вас изнутри и низринет в пучины преисподней. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

— Так вы поможете мне? — теряла терпение девушка. — Если нет, я направлюсь на Зеркальное озеро к моему бывшему учителю Гварду Зверолову. Уж он‑то поймёт меня.

— Это невозможно, госпожа Лилиана. В Пограничье разгорелась война, в центре коей оказался ваш наставник. Я помогу вам. — Чародей открыл ключом столик и достал оттуда запечатанный конверт. — Рекомендация в Брадосский колледж целительства. Не последнее учебное заведение Лантара. Недавно в нём открылась кафедра зверомагии, на которую я вас записал. Вашим обучением также займётся разумный, специализирующийся на боевой стихийной магии и теневых ремёслах.

— Теневых ремёслах? То есть…

— Он осветит вам области шпионажа, воровства и убийства. Иными словами, всего того, что пригодится вам при достижении цели, госпожа Лилиана. Однако, предупреждаю: вступив на этот путь, вы не свернёте с него. Желаете изменить решение?

— Нет, мессир, — поколебавшись секунду, решительно ответила Лиля.

— Что ж, — де Виллано взял со столешницы большой серебряный колокольчик. На звон явился охранник. — Лукас, позови Игнаса.

Не минуло и минуты, как на пороге бесшумно возник темноволосый мужчина с парными мечами в потёртых ножнах на широком поясном ремне. Опалив девушку взглядом пронзительных синих глаз, он поклонился магу.

— Это ваш новый наставник и телохранитель, госпожа Лилиана, — представил вошедшего маг. — Знакомьтесь, Игнас Огнеглазый.

Content

Валерий Теоли
Сандэр. Князь изгнанных

Пролог

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться

Интерлюдия первая

Глава 2. Прощай, Исилант

Глава 3. Наёмник

Глава 4. Дом Белого Лотоса

Интерлюдия вторая

Глава 5. Дриады и древни

Интерлюдия третья

Глава 6. Короли пивного бочонка

Интерлюдия четвёртая

Глава 7. Город наёмников

Интерлюдия пятая

Глава 8. Вызов

Глава 9. Поединок

Глава 10. Власть

Интерлюдия шестая

Эпилог