Ванесса Бук

На привязи 3

Пролог

Шесть лет назад

— Чёрт! Ни фига не получается, — кричит мой брат Алекс, бросая на пол ещё один лист бумаги. Он уже целый час сидит, сгорбившись над своим письменным столом и переписывает письмо. С каждым переписанном письмом он становится всё злее и злее, кидая скомканные листки бумаги либо через плечо, либо через комнату. Пол завален бумажными шариками. Похоже, он пытается покрыть ими весь чёртов пол.

Я наблюдаю за ним, стоя у двери, как он вытирает лоб испачканными чернилами пальцами. Он испачкал синими пятнами кисти рук, лицо, шею, левую руку и даже свою одежду. Физически и эмоционально, он выглядит ненамного лучше. В чем его проблема? Я не помню, что когда-либо видел его таким.

— Тебе помощь нужна? — Я осторожно захожу в его комнату, надеясь, что смогу чем-нибудь помочь.

— Нет, Ник. Я пытаюсь написать письмо Нине. — А, Нина. Алекс преследовал эту девушкой весь минувший год. Сначала они были просто друзьями, когда мой брат и она познакомились в колледже. Они даже окончили его вместе. Они стали дружить с первого дня, когда встретились на вводной лекции для первокурсников. Я всегда считал, что они в конечном итоге будут вместе, но ни Алекс, ни Нина не сделали первый шаг навстречу друг другу. Но прошлым летом она обручилась, и Алекс пришел в ярость. Он никогда не был тем парнем, который остепенится-и-женится-на-ней, но думаю, что мой брат наконец-то понял, что он может стать таким парнем ради неё.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю я. Я знаю, что нет, но я должен был спросить в любом случае.

— На самом деле можешь, — говорит он, поворачиваясь ко мне.

— Застрелить, — говорю я, садясь на его кровать. Алекс берёт стул и садится так, что мы оказываемся лицом к лицу. Он молчит, делает вдох, а затем выдыхает, выпуская длинную струю воздуха.

— В один прекрасный день, ты влюбишься в кого-нибудь больше, чем этот грёбаный воздух, которым ты дышишь, и когда этот день придёт, я хочу, чтобы ты рассказал ей об этом. Расскажи ей о том моменте, когда ты понял, что влюбился. Не жди, даже если ты думаешь, что это безответно. Расскажи ей всё равно.

— Сделаю, — говорю я. Обещание кажется достаточно легким.

— Пообещай мне. — Взгляд полного отчаяния пробегает по лицу моего брата, когда он протягивает и гладит меня по руке. Я понимаю, он не хочет, чтобы кто-то смог сделать то же самое со мной.

— Я обещаю.

Глава 1

Николас

Прошло всего несколько минут с тех пор, как я покинул квартиру Ребекки и уже сожалел, что уехал. Я тупой ублюдок. Этот вечер чертовая катастрофа, и вдобавок ещё идёт дождь. Я на полпути к дому, когда понимаю, какого чёрта, я туда еду. Ебанный джентльмен. Я думал, что будет легче отпустить её и дать ей время подумать об этом. Чёрт, мне нужно пространство, чтобы всё обдумать. Каждый раз, когда я нахожусь рядом с Ребеккой, желание прикоснуться к ней, утонуть в этих пышных формах, сбивает меня как товарный поезд. Эта женщина вызывает внутри меня что-то безудержное. Даже её знакомые зеленые глаза завораживают меня. Боже, эти глаза. Тристан прав — дело не только в сексе. Хотя, я бы солгал, если бы сказал, что не думал об этом каждый раз, когда Ребекка открывает свой ротик. Этот рот подчиняет меня себе.

Когда я останавливаюсь прямо под уличным фонарём, дождь медленно сменяется на моросящий. Белые клубы воздуха вырываются из моего рта, как я выдыхаю. Блин, на улице так холодно, но думаю, что моя рыжеволосая помощница сможет согреть меня. Пора ехать домой, но мне необходимо поговорить с Ребеккой. Незнание того, что происходит между нами — убивает меня. Я никогда не сомневался в себе, а сейчас сомневаюсь рядом с ней.

Я думал, что смогу избежать сложности заботясь о ком-то; но, похоже, что я не приношу удачу людям, которых люблю. Любовь. Опять это слово. Я с осторожностью плыл по жизни, избегая этого слово, и вот, оно стучится в мою дверь, скребётся, пытаясь процарапать путь сквозь неё. Один невинный поцелуй имел ох*енный эффект снежного кома; я никогда не думал, что Ребекка станет моей погибелью. И теперь я здесь, стою посреди этого гребаного мокрого города, тоскуя по женщине, которая предполагалось будет только моей помощницей. Кого я обманываю? Тоска — это неправильное объяснение того, что я чувствую в данный момент.

Мне нужно ехать. Я не могу стоять здесь, споря с самим собой. Какой смысл? Мы с Ребеккой никогда не сможем быть вместе. По крайней мере, не без грёбанных последствия. Я могу всё потерять. Но даже деньги и комфортная жизнь не восполнят то количество боли, которое я почувствую, если потеряю Ребекку, она для меня особенная. Временами, когда она нажимает на мои кнопки, и я хочу засунуть свой член в ее маленький умненький ротик, но большую часть времени она поражает меня своим остроумием и личностью. С ней не соскучишься и у неё заразительная улыбка.

Резкая боль пронзает мой кулак, и я чувствую ослепляющую боль, которая распространяется по моим костяшкам. Я удивлено смотрю вниз и обнаруживаю, что они побагровели. Думаю, что утром у меня будут уродливые синяки. Дерьмо. Я должен быть счастлив от того, что не сломал или не раздробил любой из моих пальцев. Они, чёрт возьми, болят, я тут же представляю себе лицо Тристана, которое должно быть выглядит ещё хуже по сравнению с моими руками. Тристан. Что за придурок.

За все годы, что я знал его, не думал, что когда-либо врежу ему. Конечно, мы порой дрались друг с другом, когда были моложе, но это была борьба и ничего большего. У меня такое чувство, что мне придётся объяснить Эмили и отцу, что я сделал, когда они увидят его. Дело не в том, что он не заслуживал этого, но это уже произошло. Тот поцелуй между ним и Ребеккой чуть не убил меня. Я хотел разорвать его, а затем перебросить Ребекку через плечо, и выбежать из Riptide, колотя себя в грудь, словно разъяренное первобытное животное. Только одна мысль стучала в моей голове — она моя. Я хотел стереть поцелуй Тристана с её губ, когда он поцеловал её. Я догадывался, что у моего лучшего друга было что-то в рукаве, но я никогда не думал, что он будет планировать нечто подобное. Я должен был догадаться. Я сжимаю и разжимаю кулак, надеясь, что боль будет утихать, но она только становится сильнее.

Может быть, мне стоит позвонить ему... Я проверяю свой телефон и ворчу при виде имени Элисон, которое мигает на экране. Она звонила три раза, и теперь присылала смс.

Элисон: Николас, ты где? Нам нужно поговорить. Сейчас же.

Я блокирую телефон и кладу его обратно в карман брюк. Становится все труднее и труднее делать вид, что всё будет в порядке. Мысль о том, что мне придётся жениться на Элисон, разъедает меня изнутри, как язва, а всё это похоже на один очень плохой сон. Я отказываюсь признаваться в этом, и единственное, что удерживает меня от паники, это то, что у меня есть ещё время, чтобы разобраться во всём этом. Есть ещё немного времени, чтобы поговорить с отцом и умолять его понять, что его представления о моём будущем браке устарели, а это с точностью до наоборот, что мне нужно на данном этапе моей жизни. Нет, женитьба на Элисон даже близко не стоит к тому, что мне нужно сейчас.

Мой телефон вибрирует в штанине брюк, без сомнения, это опять Элисон. Она настойчивая, обычно меня восхищает это качество в женском поле, но в ней я считаю это качество надоедливым. Я опасаюсь разговора, который неизбежно произойдет, когда я наконец вернусь домой. Я понимаю, что она, наверное, рассердилась, когда я сказал ей уезжать без меня, и я могу только представить себе, о чём она думает прямо сейчас. Я не хочу причинять боль Элисон, но я должен заставить её понять, что этот брак — ошибка. В своей жизни я принимал много глупых решений, но это будет самым масштабным. Я не хочу прожить остаток моей жизни с кем-то на кого мне наплевать. Мой отец рискнул с моей матерью и обжёгся, но он любил её. Чувство, которое я не могу наколдовать для Элисон.

Нет, единственный человек, который вызывает во мне такие чувство, это та, к которой у меня не должны их быть. Когда я рядом с Ребеккой, она как будто сжигает меня. Я не могу остановить поток изумительных чувств, как будто это выстрел адреналина, бегущий через меня. Я не могу поехать домой сегодня вечером, чувствуя себя так. Я хочу и мне нужно увидеть её. Я должен увидеть её.

Я разворачиваюсь и еду назад в сторону дома Ребекки. Я могу просрать всё, делая это, но мне уже всё равно. Я не до конца понимаю, что происходит между нами, но знаю, что, будем ли мы воевать или трахаться, но я хочу проводить с ней время.

Глава 2

Ребекка

Ни хрена себе. Какого чёрта он здесь делает? Майлз делает шаг вперёд, я шаг назад, как в каком-то неуклюжем танце. Он улыбается, и от этой улыбки мой желудок пикирует вниз. Думаю, что пить все эти Мидори Соурс была плохой идеей. Я должна была съесть что-нибудь более существенное, прежде чем пить, потому что сейчас я чувствую, как эти самые напитки просятся на волю. Я смотрю, как он стаскивает с плеча большую спортивную сумку и опускает её на пол. Мне всё это кажется? Нет, не кажется. Он стоит здесь, ясно как день, в Нью-Йорке, ждущий меня у квартиры. Майлз Шторм, человек, который вырвал моё сердце из груди и бездумно отшвырнул его в сторону. Воспоминания о том дне всё еще причиняют мне боль, которая растёт с каждой секундой, что я стою здесь, глядя на него.

Я исследую каждую чёрточку на его лице, пытаясь переварить то, что я вижу. Он выглядит так же, за исключением знакомых каштановых волос, которые больше не завивались над воротником. Они коротко подстрижены и зачесаны вперёд беспорядочными прядями. Его карие глаза сканируют меня, когда он медленно подходит ко мне. Он собирается прикоснутся ко мне. Чувство страха парализует мои дыхательные пути. Дыши. Я заставляю себя медленно вдыхать и выдыхать. У меня паническая атака. Его не должно быть здесь. Почему он здесь? Он так близко, что я могу почти почувствовать запах океанского бриза, который тянется с его кожаной куртки. Моё сердце сжимается, и я молча проклинаю его за это. Я ненавижу, что он по-прежнему оказывает на меня влияние. Он ничего не значит. Он ничего не значит. Он мудак. Я закрываю глаза на секунду, и повторяю эти слова снова и снова в голове, пока не смогу собраться силами, чтобы отойти от него.

Я поворачиваюсь, чтобы сбежать, но я так ошеломлена всем этим, что не могу сделать это, а затем я почувствовала, прежде чем услышала, как он подходит ко мне сзади. Он обхватывает руками мою талию, и сжимает меня в объятьях, прижимая мою спину к своей груди. Это движение посылает волну шока сквозь меня, а его объятие будят во мне так много знакомых чувств. Я одновременно и беспомощна, и обездвижена, и физически истощена. Его кожа теплая, несмотря на явный сквозняк, проникающий с улицы. Его близость и его прикосновения заставляют чувствовать меня защищенной и любимой. Сейчас это просто ещё одно напоминание о его предательстве. Он не любил меня. Его запах заполняет мои чувства. Это землистый аромат, смешанный с кожей. Я любила, как он пах.

Время, кажется, пролетело так быстро, но несмотря на это, такое чувство, что это недостаточно. Говорят, что время лечит все раны. Но никто и никогда не заставит меня забыть, как унизительно было обнаружить его с другой женщиной, а еще хуже, как она смеялась, глядя на моё обалдевшее лицо. Воспоминание о надменной улыбки Скарлетт разжигает огонь внутри меня. Мне хочется снова врезать ей в лицо. Это будет стоить того.

— НЕТ! Отпусти. Меня. — кричу я, отталкивая руки Майлза от себя.

— Бекка, я скучал по тебе, — шепчет он поверх моей головы. Я чувствую, как его губы касаются моих волос. Он дышит мне в волосы. Через несколько минут, я подумала, что он собирается меня отпустить, но он вместо этого разворачивает меня, наклоняется и целует. Его контакт с моими губами недолгий, но он переворачивает мой желудок. Я отталкиваю его, пытаясь увеличить расстояние между нами. В данный момент, я думаю, что для меня расстояние в 3000 миль недостаточно далеко.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я, вытаскивая из сумки ключ от квартиры. Я должна попасть внутрь и закрыть дверь. Я не собираюсь стоять здесь и разбираться с ним.

Майлз стоит в течение нескольких минут, глядя на меня в замешательстве. — Я приехал сюда ради тебя. — Ярко-красные пятна появляются на его щеках, когда он переводит свой взгляд мимо меня на дверь квартиры. Я наблюдаю, как он медленно сглатывает. Тишина между нами становится оглушительной. Он засовывает свои руки в карманы, чтобы не прикоснутся ко мне снова. Я никогда не видела, чтобы он так себя вёл. Как будто он нервничает. Майлз нервничает? Он никогда не был нервным. По крайней мере не со мной.

— Я не просила тебя приезжать, — говорю я.

Он кивает головой в знак согласия, морщась от моего тона. — Я знаю, но я приехал сюда, чтобы сказать тебе, что я совершил ошибку. Я воспринял всё, как само собой разумеющееся. Тебя. Нас. Всё. И мне жаль.

Я позволяю словам оседать на меня, словно это пыль, прежде чем быстро стряхнуть их. Я собираюсь убить свою маму, которая дала Майлзу мои контактные данные. Он как-то нашел адрес квартиры, и я не сомневаюсь, что это она дала ему. Моя мама никогда не могла сказать ему "нет".

— Почему сейчас? — спрашиваю я.

— Что?

— Почему сейчас? — ещё раз говорю я.

— Я понял, что совершил ошибку. Что, у нас было, было особенным. После того, как ты ушла, я продолжал надеяться, что ты вернёшься. Я не хотел, чтобы ты уезжала. Я звонил твоей матери почти каждую неделю, с просьбой дать твои данные. Я понимал, что ты не ответишь на мои звонки, если я тебе позвоню. Я звонил в твой офис несколько раз, но тебя всегда не было, а я побоялся, оставить тебе сообщение. Это было до тех пор, пока я не увидел твоё фото в газете, и понял, что мне нужно прийти сюда.

— Ты видел мою фотографию в газете? — Как, чёрт возьми, она попала в газеты?

Он достает газетную вырезку из кармана джинсов и протягивает её мне. Она какая-то потёртая, словно пережила пару стирок. Я медленно разворачиваю её, опасаясь, что она может показать. Моё дыхание задерживается при взгляде на фото в статье. Это фото Николаса и меня, когда мы идем на мероприятие Lit For Kids. Папарацци, наверное, сфоткали нас до того, как мы вошли внутрь. Я совсем забыла об фотографах, которые ждали у входа на мероприятие. Я помню, что они не фотографировали какого-либо из нас, когда мы уезжали, потому что мы выскользнули через черный ход, но наверняка делали фото, когда мы входили. Интересно, видел ли фото Николас?

— Мне повезло, получить роль в мини-сериале, который снимается здесь в Нью-Йорке. Я рискнул, потому что хотел увидеть тебя, — говорит Майлз.

Я улыбаюсь при виде себя, идущей под руку с Николасом. Он выглядит великолепно. У меня всё зудит от того, как я хочу поделиться этой новостью. Бьюсь об заклад, что Кэрол будет изводить меня до самой моей смерти насчёт этого фото. Боже, мне придётся рассказать ей о том, что произошло сегодня вечером. Она не удивится. На самом деле, я думаю, что ей понравится изводить меня.

— Вы, ребята, вместе? — Голос Майлза прорывается сквозь мои мысли. На его лице читается разочарование.

— Прости?

— Кажется, вы довольно близки на фото. Ты с ним встречаешься? — Он нерешительно мнется, ожидая моего ответа. Нет, но прямо сейчас, мне хотелось, чтобы это было так. Я хотела бы ткнуть Николасом в его лицо и показать Майлзу, что он потерял, когда изменил мне. Какой же ты придурок.

— Это не твоё дело, — говорю я. Моё сердце подпрыгивает, когда знакомый сердитый взгляд появляется в коридоре моей квартиры. Николас Стонхейвен. Это, как будто боги услышали мою просьбу. Когда он выходит из тени, его костюм все еще мокрый от дождя. Его голубые глаза смотрят сначала за мою спину, оценивая Майлза, а затем на меня. Я думал, что он уехал. Николас медленно подходит ко мне, оторвав взгляд от меня только для того, чтобы одарить Майлза неподвижным взглядом. Наверное, он слышал наш разговор.

— Ник?

Майлз поворачивается, и его глаза расширяются при виде Николаса. Я могу только догадываться, о чём он думает.

Он снова смотрит на меня и тянется к моей руке. — Мы можем войти внутрь и поговорить?

Я колеблюсь, интересно, начнет ли Николас с ним драку. За все годы, которые я встречалась со своим бывшим, я никогда не видела, чтобы он дрался с кем-то, но я видела Николаса в действии. Я знаю, что он мог свести счеты с Майлзом в любой день недели. Николас на несколько дюймов выше его, и за этими дорогими костюмами скрываются мышцы. Много мышц. Не говоря уже о выражение его лица, которое можно описать как убийственное.

— Думаю, что вы должны уйти, Майлз. — Мои нервы подпрыгивают, когда Николас проходит мимо него. К моему удивлению, он относится к нему так, словно он невидимка. Испуганное выражение мелькает на лице Майлза, но оно быстро сменяется на раздражительное. Он пристально разглядывает телосложение Николаса со спины, как будто пытается определить его размер. Это было бы очень глупым поступок. Майлз смотрит на меня, когда Николас подходит и берет меня за локоть. Он не теряет времени зря, таща меня к двери. Смятение заполняет меня, когда Николас одаривает меня гневным взглядом, прежде чем его губы прижимаются к моим. Его поступок поражает, а еще невероятно возбуждает меня.

Тепло его губ растворяет меня в его объятьях. Я издаю стон, когда он скользит рукой по моей заднице и притягивает меня к себе так, чтобы я оседлала его ногу. Смесь досады и удовлетворения несется через меня. Я одновременно люблю и ненавижу, когда он временами бывает таким необузданным. У меня занимает всего несколько минут, чтобы разорвать поцелуй, но я делаю это, после того как вспомнила, что Майлз все еще стоит в коридоре всего в нескольких футах от нас.

— Я думала, ты уехал? — спрашиваю я, затаив дыхание. Николас наклоняется, быстро целуя меня в макушку. Это ощущается, как будто кончик пера скользит по моей коже, посылая мурашки по моему телу. Мои соски заостряются от желания. Предательское тело.

— Я уехал, но не смог перестать думать о том, чтобы быть внутри тебя. — Мое дыхание перехватывает от прямоты его слов. Майлз слышал это? По довольному выражению лица Николаса, я понимаю, что он нарочно сказал это достаточно громко, чтобы он услышал. Подлый ублюдок. Я хочу немедленно поцеловать ухмылку на его лице. Он тянет меня за локон и наклоняется, чтобы поцеловать меня снова, но голос Майлза останавливает его.

— Бекка, я могу с тобой поговорить...наедине? — Я поворачиваюсь и обнаруживаю Майлза, стоящего всего в нескольких сантиметрах. Он бросает на Николаса настороженный взгляд, когда подходит ко мне и пытается схватить мою руку. Отчаяние в его голосе причиняет боль моему сердцу. Часть меня чувствует вину при мысли о том, что именно я являюсь причиной этому, но я быстро подавляю в себе эти чувства. У меня нет причин чувствовать себя виноватой. Прежде, чем я смогла ответить, Николас подходит ко мне и те слова, которые вырываются из его рта, звучат как рычание и больше ничего.

— Она закончила разговор, — говорит он. Николас снова поворачивается ко мне и вытягивает ключ из моей руки. Он отпирает дверь одним быстрым движением и толкает меня внутрь. Майлз в шоке наблюдает за тем, как Николас захлопывает дверь перед его носом.

Глава 3

Ребекка

Я стою потрясённая разыгравшейся передо мной сценой, моё сердце по-прежнему колотится. Что это только что было? Я чувствую, как руки Николаса хватают и прижимают меня к двери. Он тянется ко мне ещё в одном поцелуе, но на этот раз в нем чувствуется настойчивость. Я не борюсь с ним. Я слишком устала, слишком слаба и слишком дезориентирована, чтобы просить его остановиться. Он проводит рукой сначала по моей шее, а затем по моему плечу.

Когда он, наконец, прерывает поцелуй, мои ноги слабеют. Выражение ''колени подкашиваются'' имеет для меня совершенно новое значение. Николас с неохотой отпускает меня и направляется к панорамным окнам по ту сторону гостиной. Ночное небо выглядит зловеще с грозовыми тучами, нависшие низко над городским пейзажем, а улицы внизу освещены яркими оттенками красного и белого. Время 00:00, но город только что просыпается от сна. Единственное сходство между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком — оба всегда полны людьми, снующих туда-сюда на улицах.

Николас бродит по комнате, осматривая обстановку вокруг себя. Он останавливается, чтобы посмотреть на фотографию в рамке со мной, мамой и папой. Квартира выглядит вокруг него небольшой. Я могу только представить себе, какой маленькой она должна быть ему кажется по сравнению с его гигантским особняком. Кэрол будет в восторге узнать, что он был здесь. Зная её, она бы мысленно подмигивала мне из своей спальни. Кстати, где она, чёрт возьми? Я думала, что она будет дома. Этой женщины никогда не бывает дома. Я начинаю думать, что у нее есть парень на стороне, о котором она мне не рассказывает. Кэрол будет в шоке, когда я расскажу ей о Riptide и о Майлзе, который приходил сегодня вечером. Хотя, весьма возможно, я ей пока не буду рассказывать о ситуации с Майлзом, а то Кэрол может отправиться на его поиски, чтобы надрать ему задницу.

Я кладу свою сумку и сбрасываю каблуки, наблюдая за Николасом, когда я подхожу к нему, он продолжает смотреть на ночной город. Его идеально очерченные плечи немного опущены, как будто он расстроен. Сильная потребность утешить его притягивает меня к нему. Я стою в нескольких футах от него, когда он оглядывается назад. За абсолютно голубыми оболочками глаз появляется сильное возбуждение. Необузданная жажда, говорит мне, что он поглощён чем-то очень темным.

— Ребекка, ты мне нужна. Ты нужна мне подо мной. Мне нужно быть внутри тебя. Это единственное сейчас, что имеет для меня смысл в этом мире. — Его слова одновременно ласкают и беспокоят меня. Я не хочу не от кого бежать, но даже если в реальной жизни я твердо стою на ногах, он всё равно мне нужен, и я хочу его.

— Я не хочу видеть тебя с кем-то ещё.

— Ты спрашиваешь для своего исключительного права или привилегии? Это точно не сработает, если ты помолвлен с другой женщиной, — возражаю я.

Николас поворачивается на каблуках и направляется ко мне. Выражение полного отчаяния было написано на его лице. Спокойное и хладнокровное поведение Николаса, к которому я привыкла, сейчас сменилось на беспокойное. Он проводит рукой по мокрым волосам, а затем смотрит на меня.

— Думаешь, я не знаю, о чём прошу. Ты даже не представляешь себе, как сильно я хотел, выбить дерьмо из этого ублюдка, — рычит он. Я не сомневаюсь в этом, и я бы солгала, если бы сказала, что это не возбуждает меня. Очень возбуждает. — Почему ты вообще разговаривала с ним? — спрашивает Николас серьезным тоном. Я опешила от гнева в его словах. В них звучит обвинение. Под "ним”, я могу только предположить, он имеет виду Майлза. Но я никогда не говорила ему, что Майлз был моим женихом.

— Откуда ты знаешь, кто он?

Николас ухмыляется, одаривая меня менее раздражительным взглядом. — Что так трудно поверить в то, что я не хочу, чтобы он находился рядом с тобой.

— Ты увиливаешь от ответа.

Николас неопределенно пожимает плечами. — Я узнала о нём, когда наводил о тебе справки.

— Что? — спрашиваю я, в шоке от его откровения. — Ты наводил обо мне справки?

— Я не позволяю никому работать со мной, не проверив его. Я хотел узнать о тебе больше.

— Ты мог бы просто спросить? А не проводить очередную проверку после того, как я представила документы в отдел кадров. Ты не имел права совать свой нос в мою личную жизнь, — говорю я раздраженно.

Николас подходит ближе, и его глаза смотрят на меня с интересом. — Нет, я не мог спросить, потому что, если быть откровенным, на тот момент, я собирался использовать любую информацию, которую я мог получить, чтобы заставить тебя уйти.

Ой. Слова бьют меня с болезненной силой, которая заставляет мое сердце, колотится в груди. Заставить мне уйти? Наверное, я не должна удивляться этому. Похоже, Николас не делал секрета из этого, что он хотел, чтобы я ушла. Отправлять меня по безумным поручениям было отличным доказательством, и все же за последние несколько недель его действия и слова говорили об обратном. Я уверена, что он не хочет, чтобы я больше уходила, хотя я не уверена в причинах, почему он хочет, чтобы я осталась, и что же из этого лучше.

— Так ты ничего не знаешь? — отвечаю я с полным ртом сарказма.

— Ребекка, я говорю тебе это потому, что хочу быть честен с тобой.

— Спасибо за честность, — говорю я, двигаясь по кругу, чтобы подойти к входной двери. — Но мне нужно, чтобы ты ушёл. — Я слышу звон колокольчика и обнаруживаю Спринклса, кота, у которого мы в няньках, направляющегося ко мне. Он останавливается, не доходя до меня, чтобы обнюхать штанину Николаса. Чёрт, он собирается пописать на него. Часть меня хочет наблюдать за неизбежным провалом, но прежде чем у меня появляется шанс, прогнать прочь Спринклса, он начинает мурлыкать и тереться об Николаса. Странно.

Николас нагибается и поднимает его. Спринклс тыкается носом в ладонь Николаса. Этот чертов кот обоссал мою одежду, а теперь маленький, вероломный ублюдок ласкается к нему?

— Это так странно.

— Что?

— Он не любит никого, — признаюсь я. — Я ему не понравилась, когда впервые попала сюда, но, похоже, ты ему понравился.

— Это потому, что я знаю, как обращаться с киской, — говорит он, и его губы подергиваются. Правда? Тьфу, высокомерная задница.

— Ребекка, я пришел сюда поговорить с тобой, — говорит он, опуская Спринклса на пол. Я вздыхаю, видя упрямый взгляд, который пересекает лицо Николаса. Он не уйдет, пока я его не выгоню.

— Я не хочу говорить.

— Мы не должны говорить, — говорит он, улыбаясь.

— Пожалуйста. Уходи, — говорю я, указывая на дверь.

— Боюсь, я не могу этого сделать, — говорит он, развязывая галстук. Мой желудок сжимается при виде его пальцев, теребящих волосы. Он подходит ближе, хватая меня за талию. — Ты хочешь знать, что я выяснил? Я выяснил, что ты была помолвлена с актером по имени Майлз Шторм. Я обнаружил, что он изменял тебе. Но что еще более важно, я выяснил, что он тебя не достоин, и, была бы моя воля, я бы заставил его исчезнуть с этой планеты без проблем.

Слова Николаса задевают за живое во мне. Без какого-либо предупреждения, я чувствую, что мои глаза горят от слез. Очень трудно злиться на него, когда он говорит такие вещи. Всё это делает ситуацию ещё более запутанной. Он протягивает и берёт моё лицо в руки. Ощущение этого распространяет жаркое покалывание по мне. Я не хочу или не нуждаюсь в нем, но я хочу и нуждаюсь. Он вытирает слезу большим пальцем, а затем наклоняется. Я закрываю глаза, предвкушая поцелуй, но он не целует меня – по крайней мере, пока ещё. Он прокладывает дорожку из лёгких поцелуев от моего виска до подбородка, а затем повторяет то же самое на другой стороне лица. Когда он заканчивает, он целует в уголок моего рта, и я немедленно улыбаюсь от этого ощущения.

— Вот та самая улыбка, — бормочет он.

— Какая улыбка?

— Та самая, которая заставляет меня чувствовать, что я нахожусь в состоянии свободного падения.

— Звучит ужасно.

— Это не так. Это кайф.

Глава 4

Николас

Мои глаза открываются, моргая по знакомой затемненной спальне. После нескольких секунд неоднократного моргания, как будто я идиот, моё нечеткое зрение, в конце концов, проясняется, и я понимаю, где именно я нахожусь. Теплые, мягкие изгибы тела прижимаются ко мне, когда Ребекка лежит, свернувшись калачиком на моей груди. Мы лежим на её кровати, всё ещё полностью одетые. Трудно скрыть свое разочарование по поводу понимания происходящего. Я жалею, что мы не были голыми под одеялом. Ребекка, должно быть, вымоталась, потому что на ней по-прежнему надето платье из клуба, минус каблуки. Я убираю рыжие пряди волос с ее лица, и она прижимается щекой к моей груди. Мой член мгновенно твердеет от этого ощущения. Боже, она так идеально подходит мне. Я не могу здраво мыслить, когда я твёрдый из-за неё. Я хотел бы остаться здесь и овладеть ею, но мне нужно вернуться в свою квартиру и иметь дело с Элисон. Она, наверное, в ярости, и будет ещё больше, когда я скажу ей по поводу нашей помолвке.

Я выскальзываю из объятий Ребекки и осторожно перекладываю ее так, чтобы она лежала на мягкой подушке. Несмотря на боль в костяшках пальцев, я борюсь с искушением провести ими по её щеке. Прошлый вечер был рекордным для меня. Сначала я бью своего лучшего друга из-за того, что он прикасался к ней, а потом едва не бью кулаком другого ублюдка в лицо. Майлза Шторма. Я не могу поверить, что он появился здесь. Я делаю мысленную заметку отправить Страйкера сюда, чтобы убедиться, что он не вернется. Никогда. Если он это сделает, я разобью ему лицу своими собственными грёбанными руками. Моя грудь болит, вспоминая лицо Ребекки, когда он с ней разговаривал. Меня медленно убивало, наблюдать за тем, как боль наполняет ее глаза, и слышать заминку в её голосе, когда он прикоснулся к ней. Я знаю, что Ребекка может справиться самостоятельно, но я был так близок к тому, чтобы уложить этого ублюдка на землю.

Ребекка была в бешенстве из-за того, что я копался в ее жизни, и я не виню ее в этом, но и не сожалею об этом. Мне нужно было знать больше о ее прошлом. Надеюсь, что она простит меня за это. Проспорив с ней больше получаса, она наконец уступила, позволяя мне остаться, чтобы поговорить, единственное, о чем она не хотела говорить — это о нас. Каждый раз, когда я заговаривал об этом, она его игнорировала. Я начинаю думать, что она боится, что происходит между нами.

Я осматриваю комнату Ребекки в поисках мобильного и нахожу его, лежащим на тумбочке. К моему огорчению, там десять пропущенных звонков от Элисон и два от моего отца. Дерьмо. Цифры на моём телефоне, показывают, что время перевалило за 9:00 утра. Здорово. Мне удалось проспать большую часть утра. К счастью, когда я выскальзываю из квартиры Ребекки и Кэрол, дождь больше не идет. Пришло время расставить всё на свои места и выяснить, чёрт возьми, что я собираюсь делать со всем этим. Мой мир прямо сейчас — это полный пиздец, но в одном я точно уверен, я собираюсь сделать Ребекку моей. Навсегда.

***

Ужас наполняет меня, когда я подъезжаю к квартире и обнаруживаю белый кабриолет Порше Элисон, припаркованный перед моей квартиры. Ещё хуже — это вид коробок, сваленные на заднем сиденье ее машины, и грузчиков, выгружающих и затаскивающих мебель в мой дом из грузовика, припаркованного в неположенном месте на обочине улицы. Нет, она не посмела. Какого хрена здесь происходит? Я чуть не спугиваю одного из недоумка, выгружающего комод из грузовика, когда я несусь по ледяной улице. Глаза невысокого мужчины расширяются, когда я встаю перед ним, преграждая ему дорогу. Он выглядит в два раза старше меня, но у меня не возникнут сложности, чтобы отбросить его задницу с моей дороги.

— Эй, какого чёрта происходит? — Его напарник, лысеющий мужчина в хорошей физической форме, осматривает меня и продолжает разгружать грузовик. — Это частная собственность. Какого хрена ты делаешь? — спрашиваю я.

При звуке моего голоса, Элисон торопливо выбегает из здания в длинном розовом пальто. Она одета в тренировочный костюм, а ее волосы собраны в пучок — явное доказательство того, что она выбегает, мать её, из моей квартиры. Что она чёрт возьми замышляет?

— О, хорошо, что ты здесь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Выражение ее лица было отвратительным. Она проводит руками по бёдрам, и смесь нетерпения и раздражения исходит от неё. Ей не нравится мой вопрос, но мне насрать. Трудно поверить, что грузчики просто взяли бы и начали заносить ее вещи.

— Я пыталась дозвониться до тебя несколько раз, малыш, — язвительно говорит она. — Когда ты не ответил, я решила, что больше не могу откладывать планы-по-переезду. — Она сдувает прядь белокурых волос с лица и моргает своими длинными ресницами, глядя на меня. Я знаю, что за невинным выражением скрывается хладнокровная бизнес-леди. Элисон беспощадна, когда чего-нибудь хочет.

— Что за планы-по-переезду? Мы даже не обсуждали это.

Она тянет меня в сторону. — Тише ты, Николас, люди смотрят. — Элисон нервно смахивает выбившуюся прядь с её лица, когда быстро проверяет, есть ли ещё люди поблизости.

— Мне пофиг! — рычу я. Мы могли бы стоять посредине Таймс-сквера, мне всё равно.

— Ну, ты должен. О тебе столько раз писали в газетах. — Чушь собачья. Я не упоминался ни в каких негативных статьях в газетах с тех пор, как наняли Ребекку. На самом деле, я думаю, что компании получила много положительных отзывов с мероприятия Lit For Kids. Я знаю, что Ребекка сидит за работой день и ночь, пытаясь ответить на поток писем в моём почтовом ящике с тех пор.

— Элисон, ты не переезжаешь. — Я подхожу к грузовику, когда слышу ее пронзительный голос.

— Я переезжаю, потому что не позволю моему жениху слоняться по Нью-Йорку со своим помощником. Ты трахал ее за моей спиной, и вечер пятницы был тому подтверждением. Ты можешь и впредь обращаться со мной как с идиоткой, но я не слепая.

Ее слова задели меня за живое. Я устал врать всем, включая себя. И скоро, Элисон узнает правду о том, что я чувствую. Я хочу, чтобы Ребекка узнала правду первой, но думаю, что пора заканчивать с этим фарсом.

— Да, я трахал её, — говорю я сквозь зубами. Элисон вздрагивает при словах, вылетевших из моего рта. Она задыхается, как будто одновременно шокирована и разгневана. Я понимаю, что это не то, что она хотела услышать. Иногда легче принять ложь, чем правду, но я устал от лжи. Я устал от обмана.

— Почему? — Слёзы появляются в уголках её глаз, и она быстро вытирает их рукой.

— Элисон, меня вынудили на нашу помолвку. Я никогда не хотел этого.

— Но почему ты хочешь быть с ней? — кричит она. — Она никто.

— Ты ошибаешься, она для меня — всё. — И вот она, шокирующая правда о моих чувствах к Ребекке. Она, чёрт возьми, значит для меня абсолютно всё. Я был слишком глуп, чтобы понять это всего несколько часов назад. Сейчас эта правда открыта. Я не могу понять, почему не видел этого раньше, но мой брат, вероятно, покатился бы со смеху прямо сейчас, если бы он был здесь. Боже, я скучаю по нему. Жизнь была бы намного проще, если бы я смог прийти к нему за советом. Наверное, он бы врезал мне, если бы он узнал, что я был помолвлен с Элисон.

— Так ты влюблен в нее? — Элисон смотрит на меня с разочарованием.

— С тех пор как я впервые встретил Ребекку, я не могу выбросить её из головы. Я думал, что смогу двигаться дальше, если проведу с ней одну ночь.

— Но это не помогло, верно? — говорит она, практически выплёвывая слова.

— Нет, не помогло.

Элисон подходит ко мне с решимостью. Она быстро хватает мою руку и кладёт её на бедро. Прикосновение является неожиданным и её губы застают меня совершенно врасплох, когда она быстро прижимается к моим. Прежде чем я смог отступить, безразличие переполняет меня. Это ощущение шокирует меня, но я быстро оправляюсь, отодвигаясь подальше от нее. Ярость исходит от Элисон, когда я прерываю поцелуй, а её лицо искажается разъярённым взглядом. Я бы солгал, если бы сказал, что что-то чувствую к ней. Тепло, которому я привык с Ребеккой, полностью отсутствует с Элисон.

— Я не хочу продолжать больше этот фарс.

— Но не для меня, — говорит она.

— Я собираюсь назначить встречу со своим и твоим отцом на этой неделе.

— Нет, пожалуйста, не делай этого.

— Не усложняй больше, чем есть.

— Мы должны быть вместе.

— Элисон, я не могу жениться на тебе, — говорю я, практически крича. Грузчики, перетаскивающие мебель через дорогу, застыли, чтобы подслушать наш горячий разговор. Элисон краснеет от смущения, но она быстро оправляется от шока на мои слова. Она смотрит на ноги, затем на меня, прежде чем разворачивается на пятках. Облегчение нахлынывает на меня, когда она говорит грузчикам упаковать её дерьмо и перенести его обратно в грузовик. Это занимает у них несколько часов, но они, наконец, перетаскивают всю мебель Элисон обратно в грузовик к одиннадцати часам.

Я сижу на ступеньках перед своей квартирой и жду, когда она закончит складывать остальные её вещи в Порше. Несмотря на мою потребность разорвать нашу помолвку, я ненавижу видеть, как она плачет. Она распускает свои светлые волосы и идет ко мне. Я кусаю изнутри щёку при виде её опухших красных глаз. Видеть, как любая женщина плачет — это словно удар в живот.

— Николас, я просто хочу сделать тебя счастливым, — шмыгает она носом. Нелегко сказать кому-то, что он или она никогда не смогут сделать тебя счастливым. Это холодная, жесткая правда, но некоторые вещи должны быть сказаны. Ложная надежда может погладить тебя заживо, а я не хочу, чтобы у Элисон осталась хоть частичка её.

— Ты была для меня всего лишь на одну ночь. Я никогда не думал, что всё это превратится в дерьмо. Если бы перед тем, как переспать, ты бы сказала, что это не разовая сделка для тебя, я бы ушёл. Я никогда не хотел большего.

— Но почему-то всё по-другому с твоей помощницей?

— Она другая, — говорю я.

— Она никто.

— Элисон, брось. — Потоки гнева вонзаются в мои нервы. — Этот бардак пора заканчивать. Если ты не убедишь своего отца разорвать соглашение, то я скажу своему, что всё кончено.

— Если ты думаешь, что твой отец позволит тебе бросить всё ради неё, тогда ты ошибаешься.

— Это не имеет значения. Так или иначе, всё кончено.

Я смотрю, как Элисон залезает в машину и уезжает, я понимаю, что эта битва только начинается; она не сдаться без боя. Она не сдалась, пытаясь купить картину Тристана, когда я встретил её, и она не откажется от мысли, что мы должны быть вместе. Я понимаю, что это задевает её гордость, зная, что я выбираю Ребекку, а не её, но она никогда не была приемлемым для меня вариантом. Она просто женщина, которая одержима тем, чтобы получить то, чего она хочет любой ценой, а я был настолько глуп, чтобы спал с ней.

Глава 5

Ребекка

В субботу утром я просыпаюсь с именем Николаса на своих губах и с воспоминанием о его поцелуе, оставленный на моей коже. Я поворачиваюсь в кровати, вбирая в себя это ощущение. Я хочу остаться в постели навсегда, лежать там и наслаждаться воспоминанием об его прикосновении, но жизнь, кажется, препятствует этому. Я встаю с кровати как раз вовремя, чтобы услышать жужжание телефона на тумбочке. Он вибрирует дважды, прежде чем мигает красным, давая мне знать, что у меня есть сообщение. Я беру его в руки, надеясь, что оно не от Майлза. Это последнее, что сейчас мне нужно. Номер Николаса мигает на экране. Я до сих пор не сохранила его номер в своём телефоне, но я знаю его наизусть. Мои пальцы задерживаются на кнопке добавить новый контакт. Я понимаю, что это должно быть глупо, но есть что-то символическое в том, чтобы добавить кого-то в список контактов. Весьма вероятно, я не буду добавлять его. Может быть так будет легче справиться с разочарованием.

Я не могу перестать думать о тебе.

Целую

Мое дыхание перехватывает при виде его сообщения. Я смотрю на отметку времени, и оно говорит, что смс было отправлено пять минут назад. Блин, уже час дня. Бекка, ты проспала весь день. Я нуждалась в отдыхе. Прошлая ночь была изнурительной.

Отчитав Николаса насчёт его копания в моей личной жизни, я, в конце концов, позволила ему остаться, чтобы мы смогли поговорить. Каждый из нас боялся начать разговор, но это смешно, потому что мы не в отношениях. Он помолвлен, чёрт возьми. И всё же, каждый раз, когда он рядом со мной, осознаешь, что мы должны быть вместе. Похоже, я зря борюсь с этим неизбежным притяжением, которое он оказывает на меня, и я не могу держаться в стороне.

Мой вечер закончился совсем не так, как я думала. Вид Майлза, который стоял перед моей квартирой, до сих пор напоминает мне плохой сон. Это такой сон, от которого ты просыпаешься с болью в груди, и не можешь избавиться от неё. Зачем он приходил сюда? Я должна была врезать ему, а не Скарлетт. Как он мог даже подумать, что я смогла его простить? Я не знала, о чем говорить с ним, а на самом деле мне просто нечего было сказать ему. Мне хотелось, чтобы Кэрол была здесь прошлой ночью, она всегда знает, что делать в таких случаях, хотя, возможно, всё закончилось бы тем, что она разукрасила бы его лицо. Вероятно, мне следует избегать её некоторое время, чтобы не проговориться ей.

После нескольких минут раздумья вставать мне или нет, я наконец-то выбираюсь из кровати для того, чтобы снять измятое платье и натянуть на себя пижамные штаны с принтом Гарфилд (прим. пер. кот из американской комедии «Гарфилд» (англ. Garfield)) и обычную футболку. Улыбающееся лицо Кэрол встречает меня, когда я открываю дверь спальни, и вижу ее руку в воздухе, как будто она собиралась постучать в дверь. Она стоит там, выглядя безупречно в юбке-карандаш и соответствующем пиджаке. Её одежда выглядит свежей и выглаженной. К сожалению, она полная противоположность моему растрёпанному внешнему виду. Уверена, что мое лицо покрывают засохшие слюни. Ням-ням.

— Привет, девочка, как дела? — говорит Кэрол, глядя на мои вьющиеся волосы. — Ты встала не с той ноги или что-то другое?

— Нет, — смеюсь я. — Я только что проснулась, и у меня не было времени расчесать волосы.

— Ты, во всем этом похожа на сиротку Энни, — говорит она, улыбаясь. Мне, наверное, было бы обидно, если я бы не знала, что она просто дразнит меня.

— Кэрол, это самая подлая вещь, которую ты когда-нибудь говорила мне, — говорю я, притворяясь, что мои чувства задеты. Я одариваю её грустным щенячьим взглядом, и она начинает смеяться.

— Мило. Может быть, мы еще завяжем маленькие бантики тебе на голову, и будет просто супер.

— Ты такая сучка.

— Да, но ты любишь меня.

— Где ты была прошлой ночью? Я не видела, как ты пришла домой.

Взгляд Кэрол скользит по моему лицу с нервной улыбкой. — Я просматривала некоторые документы в офисе. Так или иначе, я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что кто-то прислал тебе очень красивые цветы. Я оставила их на кухне.

— Что? — спрашиваю я смущённо. Я не в восторге от того, что Кэрол не желает отвечать на мой вопрос, но слово «цветы» быстро привлекает моё внимание.

— Да, там двести роз... и выглядят они дорого.

— От кого? — спрашиваю я.

Медленная, дерзкая улыбка распространяется по ее губам и сразу, понимаю, что они от него. Кто еще кого я знаю, мог прислать мне цветы? Никто. Майлз никогда не присылал мне цветы, и я сильно сомневаюсь, что они от Кена. Кэрол сказала бы, если они были от него. Нет, это сделал Николас-грёбанный-Стонхейвен больше некому. Кэрол останавливает меня, когда я пытаюсь пройти мимо нее. — Интересно, кто купил тебе розы? — Её тон игривый, но я знаю, что она искренне заинтригована этим внезапным сюрпризом. Подождите, пока я ей не расскажу о том, что произошло в Riptide. И она никогда не будет больше дразнить меня насчет Николаса.

— Тебе не надо никуда идти? — спрашиваю я. — Например, на работу?

— Ой, котёнок имеет коготки. По выходным мы закрыты. Я изо всех сил пытаюсь не работать 7 дней в неделю.

— Это хорошо, я скучаю, когда не вижу тебя дома... Теперь я могу посмотреть, от кого розы?

— Ты же не хотела знать, — говорит она, размахивая небольшим белым конвертиком. Я знаю, что она может видеть, как колёсики крутятся в моей голове. Не дожидаясь моего ответа, она разворачивается на каблуках и мчится по коридору. Блин.

Я замираю при виде ярко-красных цветов, когда захожу на кухню. Они прекрасны — потрясающе красивы — и каждый цветок выглядит так, как будто его только что срезали в саду. Букет из длинно стебельных роз стоят в большой вазе на кухонном столе. Для большинства людей, красные розы являются символом романтики, но я узнала, что у Николаса есть хитроумный и не хитроумный способ, чтобы сказать об этом. Он выбрал красные розы из-за его нового увлечения этим цветом.

Кэрол ходит по кухню и подвигает ко мне гигантскую вазу. Не думала я, что они изготовляли вазы достаточно большие, чтобы вместить 200 роз, но, видимо, они делают. Кэрол машет перед моим лицом маленьким, белым конвертиком, который пришел вместе с розами. Ее подколы срабатывают и чем больше она размахивает передо мной этим конвертиком, тем более я хочу его прочитать. Я пытаюсь вырвать его из ее рук, но она слишком быстрая.

— Думаю, что я первая прочитаю его, — говорит она, усевшись на один из трех барных стульев. Моё ворчание только поощряет её продолжать.

— Давай посмотрим, что твой таинственный мужчина пишет, — говорит она, шевеля бровями. Я наблюдаю, как Кэрол с улыбкой смотрит на сообщение в карточке. Ее брови причудлива, приподнимаются, и она издает низкий, волнующий свист. — Чёрт, Бекка. Кто-то влюблён в тебя по уши.

Желая увидеть, что там написано, я быстро выхватываю карточку и открываю её.

Бекка,

Мне понравилось просыпаться рядом с тобой.

Целую,

Николас

Мои щёки горят. Бл*дь. Кэрол будет думать, что мы снова переспали.

— Он был здесь прошлой ночью? Между вами двумя происходит что-то, чего я не знаю? — спрашивает она.

Мне нужно во всем признаться и рассказать ей о драме в Riptide прошлой ночью. Уверена, она будет удивлена, узнав, что он ударил своего лучшего друга в лицо из-за меня. Память о прошлой сумасшедшей ночи так и не покинула меня. Я не предполагала, что у меня будет такой богатый на события день, начиная со свидания с Кеном, и заканчивая обнаружением бывшего жениха, ждущего меня возле двери, а теперь это.

— Бекка?

Прежде чем я смогла ответить, я чувствую, что-то вибрирует в кармане моих пижамных штанов.

— Кто-то звонит тебя, — говорит Кэрол, глядя на мой карман. Я вытаскиваю свой сотовый телефон, и номер Николаса высвечивается в списке пропущенных вызовов. Теплый прилив возбуждения растекается между моих ног, и я вздыхаю про себя при мысли о том, как его тело нависает надо мной. Знакомая боль пульсирует во мне. От одного только вида его имени я становлюсь возбуждённой и озабоченной. Я стираю пропущенный вызов и закрываю телефон.

— Это он?

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Неужели? — спрашивает она с блеском в глазах. — Твой босс, кажется, в последнее время звонит тебе часто. А сейчас он присылает тебе цветы после секса...

— Секса у нас не было, — говорю я.

— Ну конечно, вы просто разговаривали.

— Мы не. Просто много чего случилось прошлой ночью.

Кэрол спрыгивает со стула и подходит ко мне. Я хочу умереть от стыда, увидев на ее лице возбуждение.

— Рассказывай, — командует она.

— Ну... мы с твоим двоюродным братом поехали в Riptide.

— Хорошо, это странно, но продолжай...Подожди, он еще и танцует?

— Да, он танцевал, — смеюсь я. — Потом появляются Николас и его невеста.

— Ой-ой.

— Да, всё было прекрасно. Я была в порядке. До тех пор, пока не появился Тристан и не пригласил меня на танец. — Глаза Кэрол расширяются от удивления, но я продолжаю. Большая часть этой истории ещё впереди.

— Ладно, и...

— А затем он поцеловал меня, — говорю я.

— Твою. Мать!

Слова внезапно вылетают из моего рта.

— Да, он на полном серьёзе поцеловал меня, и Николас увидел это. Всё произошло так быстро, и он ударил Тристана по лицу.

— Подожди, Тристан заинтересовался тобой?

— Нет, я под впечатлением, он сделал это нарочно, чтобы рассердить Николаса.

— Боже. — Я наблюдаю, как Кэрол переваривает мои слова в своей голове. Это занимает около двух минут, прежде чем она смогла произнести их.

— Ребекка, я могу спросить тебя кое о чём? — Она играет руками, как будто нервничает о том, о чём собирается спросить.

— Ты же знаешь, что можешь.

— Ты думаешь, он...думаешь...влюблён в тебя?

Теперь моя очередь быть в оцепенении. Ее слова поражают меня словно бомба, которая взорвалась у меня в груди. Мой внутренности скручиваются от употребления слова люблю и Николаса в одном предложении. Влюблён в меня? Я пользуюсь моментом, чтобы переварить этот вопрос внутри себя. Вряд ли он влюблён в меня. Я не знаю, испытывал ли он нечто подобное кому-нибудь ещё. Но мне хочется думать, что Николас способен на это, а, то он кажется, большую часть своей жизни был игроком. Нет, я убеждена, всё, что он чувствует ко мне — это увлечение и то мимолетное. Он просто привык получать всё, что он хочет, а я просто ещё одна женщина, за которой он охотится.

— Я спрашиваю, это потому, что никто не бьёт своего лучшего друга кулаком в лицо из-за девушки, которую собираются бросить на следующий день. — Кэрол смотрит на меня твердым взглядом. Она знает, о чём я думаю, но я сомневаюсь в том, что Николас на самом деле чувствует это ко мне. Конечно, он настойчив, когда мы вместе и у него нет проблем, когда он говорит мне, что любит трахать меня, но любит ли он меня на самом деле... это уже совсем другое дело.

— Если честно, иногда я не уверена, что он чувствует.

— Как ты к нему относишься? — спрашивает Кэрол.

Я так боялась подобных чувств к нему. В последний раз, когда я любила кого-то, всё закончилось плохо. Я знаю, что я сильная, но ваше сердце может выдержать так много, прежде чем вы потеряете себя. Хотя временами я думаю, что, потеряться с ним будет не так уж и плохо. Я глотаю растущий ком в горле, когда Кэрол берёт и сжимает мою руку. Хочется верить, что всё сработает. Что жизнь припасла для меня сказочный конец, но после всего, что случилось – сказки, сейчас кажутся, полной ерундой.

— Иногда мне кажется, что мы знаем друг друга давно, а в другой раз, что я едва его знаю, — признаюсь я.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что иногда даже зная о ком-то немного, можно влюбиться. — Слова Кэрол обнадеживают, но они все равно не избавляют от неопределенности, омрачая мои мысли о будущем с Николасом.

— С каких пор ты стала такой мудрой? — говорю я, улыбаясь.

Кэрол смеется, обнимая меня за плечо и легонько сжимая его. — Я всегда была мудрой.

— Кэрол, я помню, что в колледже, ты всегда была слишком занята, пьянствуя с ребятами из братства, чтобы давать мне такие мудрые советы. — Я смеюсь, вспоминая о том, как наблюдала, как Кэрол выпила пиво, не отрываясь, чтобы доказать, что она была не хуже парней. Она была силой, с которой считались во время вечеринок в колледже. У меня никогда не хватало смелости, подойти к парню и сказать, чтобы он трахнул меня в подсобке, но я несколько раз видела, как Кэрол делает это.

— Так ты собираешься позвонить ему?

— Я не знаю, должна ли я. — Возможно, Николас звонил насчёт работы, связанную с понедельником.

— Конечно, должна, — говорит Кэрол.

— Я не могу просто взять и начать отношения с ним.

— Бекка, я думаю, что слишком поздно притворяться, что между вами ничего не было. Ты ещё не уяснила?

— Уяснила, но я отказываюсь быть любовницей.

— А кто сказал, что должна быть?

— Сомневаюсь, что в ближайшее время он бросит свою невесту.

— Ну, может быть, поэтому он хочет с тобой поговорить.

От её слов меня трясёт. Если Николас разорвёт помолвку с Элисон, это будет очень большим поступком. Я понимаю, что Кэрол хочет, чтобы я поверила, что он заботится обо мне, чтобы сделать это, кажется, и Тристан тоже хочет, чтобы я поверила в это тоже самое, но разрыв помолвки будет означать больше, чем просто не женится. По словам Тристана, это означает потерю компании и разочарование его семьи в нем. Но теперь я знаю, что значит для Николаса семья. Я видела боль в его глазах каждый раз, когда кто-то упоминает имя его покойного брата. Я хочу быть с ним, но я никогда не смогу попросить его отказаться от всего этого ради меня.

— Я просто буду игнорировать это, — говорю я.

Кэрол смотрит на меня с грустью, которая отражается в ее улыбке. — Хорошо, Бекка. Хорошо.

Глава 6

Ребекка

В понедельник утром, я просыпаюсь, чувствуя себя ужасно. У меня пульсирующая боль во лбу, в висках, и в глазницах из-за заложенности носа. Потратив дополнительные двадцать минут, чтобы собраться, я наконец в состоянии покинуть квартиру и отправиться на работу. В офисе, я обнаруживаю Кена, стоящего рядом с моим отсеком. Он смотрит на стену с чашкой кофе в одной руке, а другой нервно барабанит по верхней части бедра. Не помню, что когда-либо видела его таким встревоженным, но я предполагаю, что он, наверное, ждёт, чтобы отчитать меня за прошлую пятницу. Я чувствую себя ужасно за то, что кинула его на нашем первом свидании. Я не сомневаюсь, что он видел, как я уходила с Николасом. Я наслаждалась временем, проведённое с Кеном, вероятно, было глупо с моей стороны, принимать его предложение пойти на свидание. А также было очень неудобно перед Кэрол. Хотя она, кажется, не прыгала от радости при мысли, что я встречаюсь с её двоюродным братом.

Я иду по коридору между стеной и рядами кабинок. И очень надеюсь, что Кен простит меня, мне бы не хотелось, что между нами чувствовалась неловкость. Особенно, когда мне приходится работать в непосредственной близости от него, плюс он семья Кэрол.

— Доброе утро, — говорю я.

Кен поворачивается ко мне, и к моему удивлению, его лицо расплывается в улыбке.

— Ребекка, вот ты где, — говорит он с облегчением. — Мне нужно поговорить с тобой. — Кен ведёт меня в свой кабинет и закрывает дверь.

Я поднимаю брови в замешательстве, когда он запирает её. Что происходит?

— Невеста Николаса, Элисон Прайс, ищет тебя, — говорит он.

Она ищет меня? Несмотря на холодные взгляды, которыми она всегда одаривает меня, когда я нахожусь в её присутствии, фактически я никогда не разговаривала с ней более пяти минут. Хотя вечер пятницы не сделал ничего, чтобы завоевать её благосклонность. На данный момент, я бы не удивилась, если она думала, что я трахалась с Николасом. Я имею в виду, как ты можешь злиться и бить своего лучшего друга за поцелуй женщины, которая не является твоей невестой?

— Может ты знаешь, зачем она меня ищет? — спрашиваю я, чувствуя, что перебрала все темы, на которые я могу поговорить с ней, особенно когда я плохо себя чувствую.

— Честно? Думаю, что она здесь, чтобы поговорить с тобой о той ночи в Riptide.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Ты бы видела её, когда она покидала клуб. Она устроила сцену у выхода. Она практически закатила истерику, круша всё на своём пути. Если бы она не была VIP-персоной, я уверен, они бы вышвырнули её.

— Она в офисе?

— Она в здании. Я попросил Мэри задержать её внизу, пока не переговорю с тобой. Я подумал, может быть это дурные вести. Мэри сказала, что Элисон не в настроении.

— Николас знает, что она здесь?

— Он, наверное, заперся в своём кабинете и работает над бюджетом на новый финансовый год.

— Хорошо, думаю от неё невозможно спрятаться.

— Используй мой кабинет, — говорит Кен. — Там будет более уединённо, чем твоё рабочее место.

— Спасибо.

— Ребекка, я также хотел сказать тебе, что понимаю, почему ты пошла в Riptide. Мне не нравится, но я знаю, что ты относишься ко мне как коллеге, и я не собираюсь конкурировать с Николасом Стонхейвеном за тебя, если у меня нет хоть малейшего шанса на победу, — говорит он, изучая моё лицо.

— Я просто не хочу, чтобы ты страдала, как другие женщины, которые работали здесь. Не попадись в сети его обаяния. Не будь как все другие девушки. Ты другая, и я имею в виду, что ты лучшая.

Сначала я подумала, что слова Кена будут раздражать меня, но после всего, что он сделал для меня, я поняла, что некоторые люди имеют различные способы, показать вам, что они о вас заботятся. Для моей матери, это мольба о внуках, для Кэрол, это преследование меня насчёт моих чувств, а для Кена, это предупреждение, и неважно хочу ли я это предупреждение или нет. Я должна быть благодарна, что есть так много людей, кому я не безразлична.

— Я знаю, что ты желаешь мне добра, так что спасибо тебе за заботу обо мне, но я в порядке. Я могу, сама о себе позаботиться, — говорю я, беря и сжимая его руку.

— Спасибо тебе за заботу, но хватит беспокоиться обо мне.

***

Не думаю, что имело бы значение, если бы я приняла предложение Кена использовать его офис для приватности. Каждый поворачивает голову, когда Элисон идет с важным видом по коридору в сторону моей маленькой угловой кабинке. Она откидывает волосы назад, и они развеваются, как будто на мгновение их коснулся какой-то воображаемый ветер. Она, должно быть, была моделью в другой жизни, потому что выглядит как они. У Элисон высокое стройное тело, как вы и ожидаете от большинства моделей, и она носит кутюр как будто родилась на свет с ним, сшитым для её тела.

— Здравствуйте, мисс Прайс. Приятно видеть вас. — Ложь. Она самый последний человек, которого я хочу видеть. На самом деле, я была бы рада, если бы она развернулся на своих длинных ногах и убралась отсюда.

— Николас в данный момент недоступен, полагаю, он на встрече, наверху. Вы хотите оставить сообщение? — Я очень хочу, чтобы он был здесь внизу и позаботился о ней сам. Не похоже, что Мэри не могла дозвониться до него, чтобы он пришел и встретил Элисон. Она обычно звонит ему, если не может дозвониться до меня.

— Я знаю, что он недоступен, потому что он всё ещё в постели. — Слова сказаны с усмешкой. Кто знал, как, что-то настолько уродливое могло исходить от кого-то столь красивого?

— С ним всё в порядке? — Я чувствую себя глупой за то, что даже не знаю, где он, чёрт возьми, находится. Надеюсь, он не болен. У меня начинается озноб, и начинают болеть мышцы. Я знала, что один из нас обязательно заболеет, после того, как мы прогулялись под сильным ливнем в пятницу вечером.

— Он в порядке, мы как раз обсуждали наши свадебные планы. Мы решили пожениться через несколько недель после гала-концерта в феврале.

Слова, которые я хотела сказать, застряли в горле. Если следовать теории Кэрол, Николас хотел поговорить, потому что он разрывает помолвку. Он, наверное, хотел поговорить и убедить меня быть с ним, несмотря на его предстоящий брак с Элисон. Николас никогда не говорил, что он хотел быть со мной, и никогда не обещал, что я буду единственной женщиной в его жизни. В глубине души я знала, что это рано или поздно произойдёт, но я никак не ожидала, что от этого будет так больно.

— Тогда чем я могу вам помочь? — спрашиваю я, сдерживая слезы. Он послал ее сюда, чтобы унизить меня? Элисон приподнимает брови, когда бросает сумку на мой стол и близко подходит, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня. Громкий стук сумки о стол эхом раздаётся по коридору, как будто происходит маленький взрыв. Внезапная тишина воспринимается, как начало потасовки и разносится по всему офису. Не оглядываясь, я чувствую, как сотрудники выскакивают из кабинок позади меня. Мои щёки пылают от того, что все глаза обращены на нас.

— Держись подальше от моего жениха. — Элисон подходит вплотную и теснит меня в угол.

— Какого черта?

— Я не хочу, чтобы его отвлекала отчаянно-нуждающегося-в-мужчине его помощница, — говорит она.

Моя кровь кипит от яда в её словах. Я кусаю изнутри щеку, пытаясь сдержаться, чтобы не наговорить лишнего, о чём потом обязательно пожалею. Сохраняй спокойствие, Бекка. Ничего не делай, чтобы тебя не уволили. Я чувствую головокружение от того, что гнев бежит по моим венам. Кен появляется в пределах прямой видимости, но я качаю головой, предупреждая, чтобы он держался подальше. Ярость, исходящая от Элисон, направлена на меня, а не на кого-нибудь ещё, и я не хочу, чтобы Кен попал в зону её радара. Я могла бы догадаться, что рано или поздно этот трудный разговор состоится. Николас проигнорировал Элисон, когда велел ей идти домой, ничего не объясняя. Какая женщина бы не предположила, что происходит что-то странное? Чего я не ожидала от неё, так это то, что она придёт сюда и будет относиться ко мне как мусору. Чувство вины, которое я чувствовала, когда спала с её женихом, ушло.

— У нас профессиональные отношения. Ничего больше.

— Я видела, как ты смотришь на него, — фыркает она. — Если ты думаешь, что сможешь увести его у меня, ты ошибаешься.

Впервые с тех пор, как я встретила Элисон, мне её действительно жаль. Она ведёт себя по-детски и незрело. Николас её новая блестящая игрушка, и я не могу не задаться вопросом, бросит ли она его, когда он ей надоест. Думаю, она женщина, которая привыкла получать то, чего она хочет, но она уже имеет его, так что я не понимаю, почему она пришла сюда и пытается запугать меня. Она уже выиграла. Моё сердце сжимается при мысли о том, что Николас жениться так скоро. Я должна быть рада за него, верно? Если бы не чувствовала, как моё сердце разрывается у меня в груди. Я знала, что они поженятся в конце концов, но это до сих пор не ощущалось так реально. А сейчас ощущается по-настоящему

— Между мной и вашим женихом ничего нет. Я являюсь его помощником и вот где наша связь начинается и заканчивается.

— Я тебя уничтожу, — говорит она, кипя от гнева.

— Ты не только потеряешь работу, но будь уверена, я сделаю так, что ты никогда не будешь работать в любой другой издательской компании в Нью-Йорке. — Я не сомневаюсь в Элисон ни на секунду. Она, кажется, не тот тип людей, которые раздают пустые угрозы. Потеря работы — это не обсуждается. Я не позволю ей всё испортить. Я только начинаю свою карьеру здесь и знакомлюсь с нашими отделами, а самое главное, мне нужны деньги, чтобы помочь родителям.

— Могу ли я помочь чем-нибудь ещё? — Мою терпению приходит конец из-за этой суки.

— Держись подальше от нашей жизни, и у нас не будет проблем, — говорит она, хватая свою сумку.

— Поверьте мне, я это сделаю.

На сдерживание моего гнева уходит каждый грамм моего контроля, который у меня есть, когда Элисон плавно двигается по коридору. Она оставляет горький привкус во рту, что мне сразу же хочется его прополоскать. Я думала, что накинусь на неё. Это было бы прекрасно. О, прости, Ник. Я не хотела бить твою стервозную невесту. Или хотела? Да, определенно хотела. Кен просовывает голову в мой отсек как раз вовремя, чтобы увидеть, как я показываю средний палец за спиной Элисон.

— Мне не понравилось, как она с тобой разговаривала, — говорит он, сжимая моё плечо.

Если отец Элисон такой крупный инвестор для компании, то бесить его дочь невыгодно ни для бизнеса, ни для нас.

— Элисон может идти на х*й.

Кен смеется.

— Что ты, действительно думаешь о ней, Ребекка?

— Она сумасшедшая.

— Ты должна была позволить мне вмешаться.

— Хорошо, что не позволила. Она уволила бы и тебя.

Мой компьютер издаёт сигнал на рабочем столе, оповещая, что у меня новое электронное письмо. Бл*дь. Письмо от Николаса. Раздражение появляется на лице Кена из-за е-мэйла, но он пожимает плечами и оставляет меня в покое, чтобы я смогла открыть сообщение. Моё сердце трепещет от темы письма.

Кому: Ребекки

От: Николаса Ф. Стонхейвена

Тема: хочу, пригласить тебя на ужин.

Ребекка,

Встретимся в холле. Я заберу тебя в 17:30.

Если ты не покажешься, я найду тебя.

Целую,

Николас

Будь ты проклят. Будь прокляты эти поцелуйчики (прим. пер Xx означают поцелуи), которые я получаю каждый раз. Он идиот, если думает, что я поеду с ним ужинать, когда его невеста изводила меня последние пятнадцать минут. Ни за что. Пусть ищет меня. Ему повезет, если Кэрол не вызовет полицию, если он попытается зайти в квартиру. Она не позволит ему быть рядом со мной, когда я расскажу ей, что случилось с Элисон. Я удаляю сообщение, а затем окончательно удаляю его из корзины. Притворюсь, что никогда не видела его.

Глава 7

Ребекка

К концу рабочего дня, мне хочется отправиться домой и погрузиться в мягкий матрас. Я подумала, что обед поможет избавиться от странной тошноты, которая накатывала на мой желудок, но от него стало ещё хуже. Я уверена, что, если посплю, то почувствую себя лучше. Будучи убежденной в том, что самое плохое позади, я поражена, увидев Майлза Шторма, идущего через холл StoneHaven Publishing. Оказывается, у него есть яйца, раз он показался здесь. Я наблюдаю за ним из лифта, когда он подходит к Мэри, секретарю приемной. Она смотрит на него, сверяясь со своими записями. А затем она делает нечто такое, чего я никогда не видела, чтобы она делала по отношению к кому-то другому. Она говорит ему, чтобы он ушёл. Я слышала, что Николас внёс папарацци в список Доступ Запрещён в здание, но я не думала, что он внесёт туда Майлза. Предполагаю, что он не хотел, чтобы он показывался здесь.

Двери лифта издают звук, когда пытаются закрыться. Шевелись, женщина. Майлз поворачивается на звук сигнала лифта. И я задыхаюсь от того, что он тотчас же обнаруживает меня. Он прощается с Мэри и направляется ко мне. Я слышу, как он говорит ей, что он здесь ради меня. Майлз игнорирует окрик Мэри, когда она велит ему подождать.

— Привет, Бекка. Я надеялся застать тебя. — Мой желудок переворачивается, когда его лицо расплывается в улыбке.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Боковым зрением, я вижу, как Мэри подбегает, чтобы прервать разговор.

— Извините, Мисс Геллар, но мне строго-настрого приказали не пускать этого человека в здание, — говорит она, одаривая его яростным взглядом.

— Всё в порядке, Мэри. Он уже уходит.

Мэри переводит взгляд с меня на Майлза с выражением неуверенности на лице. Она кивает и направляется обратно к своему рабочему месту. Недолго думая, я иду через холл к дверям. Я знаю, Майлз следует за мной, потому что могу слышать шуршащий звук, который издаёт его куртка, когда его рукава трутся об его бока, но мне плевать. Я не хочу иметь дело с ним сегодня вечером. Или в любой другой вечер.

Я выбегаю из парадных дверей StoneHaven Publishing на улицу. Я всё ещё привыкаю к необходимости надевать пальто куда бы я ни пошла. Даже холодная зима в Лос-Анджелесе ничто по сравнению с температурой здесь.

— Бекка, подожди!

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, разворачиваясь к нему. Майлз делает шаг назад, поражённый гневом в моём голосе. Он поднимает свои руки вверх, словно сдаётся. Люди, которые спешат домой, обворачиваются на нас с любопытными взглядами, как будто ожидают, когда же вспыхнет драка. Мои щёки пылают от смущения. Я не хочу больше иметь дело с этим. С меня хватит.

— Я хотел поговорить с тобой без твоего чрезмерно собственника-бойфренда, который ошивается вокруг. — он смотрит на меня с невинным выражением лица.

— Он не мой бойфренд.

— Мне так не показалось, — говорит он.

— Я не понимаю, что ты в нём нашла.

— Майлз, оставь меня в покое. Возвращайся в Калифорнию, или оставайся. Меня больше это не волнует. — Мне нужно добраться до дома. У меня опять начинает кружится голова.

— Я беспокоюсь о тебе. — Майлз хватает мою руку и притягивает её к себе. Я вздрагиваю от прикосновения его губ, но не от желания. Раньше его ласки переворачивали мой мир с ног на голову, но сейчас это уродливое напоминание о годах, которые я потратила впустую. Майлз и я были вместе так долго, что временами я забываю, что он был совсем другим человеком. Он был продолжением меня. Мы были две души, сплетенные в одну, до момента, который мы не пережили и всё разрушилось и рассеялось.

— Я провёл расследование насчёт этого парня. У него женщины повсюду. Он не тот, кто остепениться, как бы ты этого не хотела. — Ирония заключается в том, что Николас собирается остепениться с другой, но не со мной. Эта реально причиняет боль. Даже если я не хочу, чувствовать её, всё равно причиняет. Николас привлекает меня, как никто другой. Каждый раз, когда я рядом с ним, мой список мужчин которых следует избегать вылетает в трубу.

— И это говоришь мне ты? — спрашиваю я, закатывая глаза.

— Бекка, я хочу, чтобы мы вместе построили будущее. И мне не нравится этот парень. — Ты ему точно не нравишься. Я начинаю понимать, что Николас подпадает под свою собственную категорию. Он не вписывается ни в одни рамки и мне это нравится.

— Я совершил ошибку, но я люблю тебя. И хочу жениться на тебе, — признаётся он.

— Я больше тебя не люблю.

— Что?

— Я больше тебя не люблю, — повторяю я.

— Но я люблю тебя и буду бороться за нас, чтобы доказать это тебе, — говорит он.

— Думаю, что, если бы я мог доказать тебе, насколько я серьезен насчёт нас, ты сможешь полюбить меня.

К моему ужасу, Майлз опускается на одно колено и вытаскивает черную коробочку. Он открывает её, и посередине находится красивый грушевидной огранки бриллиант. Паника прокрадывается в мою грудь и в моё сердце. Моя голова начинает плыть, а моё тело слабеть, когда я качаюсь справа-налево, едва удерживая себя от падения лицом вниз. Я слышу, как Майлз зовёт меня и чувствую, как его пальцы сжимают мою руку, но его голос приглушён. Небольшой звон пронзает мое ухо, а затем всё замолкает. Последнее, что я вижу это тень и два ярко-голубых глаза, сверкающие гневом передо мной. Николас? Откуда он взялся?

Глава 8

Ребекка

Два дня спустя...

Лучи, проникающие сквозь окно, ослепляют меня потоком солнечного света. Моя голова раскалывается, когда я медленно сажусь в постели, которая кажется мне смутно знакомой. Я провожу рукой по правой стороне лица, и при моем прикосновении мой висок болит. Я морщусь от этой боли, которая выстреливает по всей правой стороне. Ощущение такое, что в моей голове всё полыхает огнем. Я осматриваю комнату, включая обои в пастельных тонах и фотографии, которые украшали стену. Малу-помалу мои мысли в голове проясняются, и я понимаю, что нахожусь в своей комнате. Что случилось? Даже думать больно.

— Как ты себя чувствуешь? — слышу я голос Кэрол до того, как она входит в мою спальню.

— Я так волновалась. — От её вида мне становится больно. Её глаза слегка слезятся, как будто она плачет.

— Я чувствую себя так, как будто меня сбил борец сумо.

Она смеется, заставляя меня вздрогнуть от боли, когда я улыбаюсь в ответ.

— Ты упала в обморок.

— Упала в обморок?

— Ты не помнишь? — я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, но всё кажется расплывчатым.

— Я помню, как пришла на работу, как в офис приходила стервозная невеста Николаса, а затем увидела Майлза в холле...О, Боже, я помню, как он мне сделал предложение.

— Да, и ты почему-то забыла рассказать мне, что он в Нью-Йорке, мисси (прим. пер. шутл., ласк., реже пренебр. обращение к молодой девушке). — Кэрол разочаровано смотрит на меня, и я сразу же понимаю, что облажалась, скрывая это от неё.

— Прости, я очень хотела забыть, что он здесь, — говорю я, потирая лицо руками. Кэрол садится на край кровати рядом со мной.

— Ты пропустила такой спектакль. Когда ты разговаривала с Майлзом, твоя задница упала в обморок. По всей видимости, Николас искал тебя, когда увидел всё это. Он подумал, что Майлз что-то тебе сделал, поэтому ты упала и тогда он врезал ему в челюсть.

— Ни хрена себе.

— Да... хорошая новость доктор сказал, что ты, скорее всего, потеряла сознание от глубокого эмоционального потрясения, а твой организм уже работал на пределе, пытаясь бороться с гриппом. Бекка, я удивляюсь, как ты не разбила голову об этот чёртов тротуар.

— Я рада, что не разбила. Должна признаться, я весь день чувствовала себя неважно.

— Но сейчас с тобой будет всё в порядке. И похоже, что через некоторое время, у тебя появятся синяки. Кстати, ты что избегаешь Николаса? Он упомянул, что пригласил тебя поужинать.

— Да, — стону я.

— Хорошо, и почему же ты не хотела идти?

— Потому что я боялась, что он попросит меня быть с ним.

Кэрол улыбается. — И это плохо... почему?

— Его невеста пришла в офис и сказала мне, что у них скоро свадьба и, чтобы я нафиг держалась от него подальше.

Кэрол закатывает глаза при одном упоминании об Элисон. Я знаю, что, если она когда-либо окажется в одной комнате с ней, то это будет Битва Титанов, и я не сомневаюсь, что Кэрол побьёт эту сучку.

— Что случилось после того, как я вырубилась? Кто отвёз меня домой?

— Ты шутишь, что ли? Отвезти тебя домой? Мы боялись, что произошло что-то ужасное. Николас позвонил в 911, потом он позвонил мне, а когда скорая не приехала достаточно быстро, он сам отвёз тебя в больницу. Мы так волновались, пока врач не осмотрел тебя. Он сказал нам, что ты поправишься через неделю или около того.

— Я чувствую себя так, как будто проспала несколько дней.

— Ты просыпалась пару раз, но обезболивающее, которое они дали тебе из-за падения, вырубало тебя.

— Я ничего не говорила?

— Ты говорила о Николасе.

— Что я говорила? — спрашиваю я.

Кэрол подмигивает, а затем смеется. — Ты назвала его мудаком, но думаю, он был бы счастлив, узнать, что ты проснулась. Бедный парень, он был такой развалиной. Клянусь, он просто без ума от тебя. Он оставался с нами в больнице до тех пор, пока они не были готовы отпустить тебя, а затем он помог мне привезти тебя домой. Думаю, что персонал в больнице так устал от его жалоб из-за того, что они так медленно выполняли работу, поэтому они и ускорили процесс выписки.

Я краснею при мысли, что Николас поднял такой шум из-за меня. С одной стороны, он делает такие вещи, которые не ожидаешь от него и это мило, а с другой, мне хочется и ударить, и поцеловать его одновременно. Я заглядываю в коридор через открытую дверь, втайне надеясь увидеть его.

— Его здесь нет. — улыбается Кэрол.

— Он упомянул, что заедет проверить, как ты в конце этой неделе. Я сказала ему, что, наверное, будет лучше пока не приезжать. Думаю, он не в восторге от того, что я приказала ему, что делать, — улыбается она.

— Это на него похоже.

— Я забыла тебе сказать. Майлз тоже заезжал.

Я сажусь, скидывая подушки на пол одним махом.

— Он был в нашей квартире?

После того, как Майлз побывал здесь мою память охватывает непонятный безумный страх. Я помню только его улыбающееся лицо и знакомое чувство удушья, когда он рядом, но все остальные воспоминания погружены в чёрную бездну.

— Я оставила его на минуту, — говорит Кэрол, глядя на меня устало.

— Что он сказал? — спрашиваю я.

— Лучше спроси, что я сказала?

Я смотрю на неё с любопытством. Чёрт, теперь я беспокоюсь. — Что ты сказала?

— Ну, сначала я сказала, что ему повезло, что не я ударила его по лицу. К счастью, Николас уже сделал это за меня. А затем….

— Николас ударил его?

— О, да, — смеется она.

— Я забыла рассказать тебе об этом. Он врезал ему в лицо после того, как Майлз позволил тебе упасть. Но между мной и тобой, он, вероятно, сделал это из-за того, что увидел, как он делает тебе предложение.

— Здорово. — Он, наверное, думает, что я хочу вернуться к этому придурку.

— Я отвадила Майлза на время. Я сказала ему, что он мудак, раз тебе изменил и что он совершенно не заслуживает тебя. Он даже не заслуживает того, чтобы дышать тем же воздухом, что и ты. Я также сказала ему, что ему повезло, что меня там не было, когда ты обнаружила его, иначе он бы получил по яйцам, — говорит она, ухмыляясь.

— Ты всё это сказала? — слёзы наворачиваются в уголках моих глаз. Я никогда не думала, что угрожать кому-то нанесением телесных повреждений будет звучать так сладко, особенно если это исходит от Кэрол.

— Конечно, ты думаешь, что я позволю какому-то придурку относиться к моей лучшей подруге как будто она туалет, в который он может гадить?

— Хорошая метафора, — смеюсь я.

— Я люблю тебя, Бекка. — Кэрол наклоняется ко мне, обнимая.

— Ты заслуживаешь лучшего.

Глава 9

Николас

Спустя неделю, не видя Ребекку в течение этого времени, я отчаялся даже мельком увидеть знакомые рыжеволосые локоны и гипнотические зеленые глаза. Я звоню Мэри, моему секретарю, чтобы предупредить, что буду в офисе поздно. Мне нужно заехать и узнать, как поживает Ребекка. Надеюсь, она не больна.

После неоднократного беспокойства ее лучшей подруги, Кэрол, я наконец-то смог убедить её позволить мне прийти. Я рад узнать, что сегодня у меня есть что-то, чего я с нетерпением жду. За последние несколько дней, я волновался, что Ребекка не вернется на работу. Или ещё хуже, что она вернется только для того, чтобы сказать мне, что она уезжает обратно в Лос-Анджелес вместе со своим бывшим. Я намеравался, отправить Страйкера следить за её квартирой на случай, если Майлз вернется, но уверен, это не успокоит мои нервы. Я знаю, что потратил бы целый день, названивая Страйкеру, чтобы убедиться, приходил ли он, и вероятно, это не лучшее использование моего времени.

Моё сердце стучит как отбойный молоток, когда я выхожу из машины и направляюсь в сторону дома Ребекки и Кэрол. На улице холодно, несмотря на то, что на мне надето пальто, но, когда я захожу внутрь жилого дома, я ощущаю, как прилив тепла согревает мою кожу. Я нервничаю. Бл*дь. Я не могу припомнить, когда в последний раз чувствовал бабочек в животе, как сейчас. Она чувствует то же самое, когда я нахожусь рядом с ней? Я могу только надеяться. Честно говоря, я не могу представить себе лучших выходных чем те, на которых я увижу Ребекку, особенно после такой адской недели.

Я стучу два раза, и Кэрол откроет дверь с любопытным взглядом.

— Привет, Николас, — говорит она, приветствуя меня. Ее глаза подозрительно смотрят на коробку конфет в моей руке. Я хотел принести ей что-нибудь, так как цветы я уже посылал, поэтому я остановился у местного магазина шоколадных изделий, чтобы купить нечто особенное. Я не был уверен, какой вид шоколада темный или молочный нравится Ребекки и поэтому выбрал коробку ассорти из трюфелей. Надеюсь, что она не аллергик.

— Они для Ребекки. — я вручаю ей коробку, и она быстро относит их на кухне.

— Я уверен, они ей понравятся, — говорит она, возвращаясь ко мне.

Я окидываю взглядом квартиру, надеясь увидеть моего рыжеволосого помощника, но мое возбуждение исчезает, когда я понимаю, что её нигде не видно. Я понимаю, что Ребекка, вероятно, отдыхает, но я надеялся увидеть её и позаботиться о ней. Я беспокоился о ней всю неделю.

— Она в своей комнате, — говорит Кэрол, читая выражение моего лица.

— Я рада, что вы пришли, потому что Майлз недавно заглядывал. — От звука его имени у меня скрепят зубы. Каков сукин сын. Какого черта он здесь делал? Кэрол самодовольно улыбается при виде меня, сжимающего кулаки.

— Ты разбил этому уроду губу, —говорит она, жестами приглашая меня, занять место на диване.

— Да, было дело, — бормочу я.

Я собирался убить его. И убил бы, когда прошлым вечером увидел, как он делал ей предложение. Единственное, что меня остановило было падение Ребекки. Когда я увидел её, лежащей на земле, это вернуло меня к воспоминаниям о моем брате, подключенного к аппарату искусственного дыхания и лежащего без сознания на больничной койке. Чёткие воспоминания, которые у меня были взяли вверх над гневом, который я чувствовал. Майлз не видел, как я подошёл, и я воспользовался этим. Я закончил встречу, когда Мэри предупредила меня, что у нас в здании посетитель по фамилии Шторм.

Кровь, которая вытекала изо рта Майлза является лишь одним из способов, каким я хотел причинить ему боль. Внутри меня всё бушевало, когда я наблюдал, как его руки лапали Ребекку повсюду. Ему просто не повезло, что он стоял между нами.

— Хотите кофе? — голос Кэрол прерывает мои кровавые мысли.

— Это было бы прекрасно, Мисс Ливингстон.

Она возвращается обратно на кухню, и я с волнением наблюдаю, как она наливает две чашки кофе. Мысль о том, что я увижу Ребекку напоминает мне, как будто Рождество раньше наступило. Я не могу больше находиться вдали от неё. Меня убивает сидеть здесь, зная, что она в другой комнате. Она по мне скучала так же сильно, как я по ней? В любом случае, я не собираюсь больше находится вдали от неё. Прошедшая неделя была достаточно мучительной

— Вот. — Кэрол ставит кружку на журнальный столик между нами и двигает её ко мне.

— Спасибо.

— Сахару? — спрашивает она, изучая моё лицо.

Я склоняюсь над столом и беру кружку. Обычно, я люблю выпить чашечку кофе, но у меня возникает ощущение, что за этой чашкой последует неловкий разговор.

— Нет, Спасибо. Мне нравится черный. — Я наблюдаю за тем, как она садится напротив меня, словно я интервьюируемый, а она та, кто определяет, гожусь ли я, вернее, достоин ли я её лучшей подруги.

Враждебный взгляд Кэрол пронзает меня в течение двух минут, прежде чем она решает поставить чашку и прервать неловкое молчание. Я наблюдаю, как она убирает с лица свои длинные каштановые волосы и скрещивает ноги. Я могу только догадываться какой она босс. Строгая? Вспыльчивая? Или, может быть, уверенная и спокойная. В любом случае, теперь я понимаю, почему Тристан её нанял. Она женщина со стальным стержнем.

— Что происходит между тобой и Ребеккой? — Я слышу настойчивость в её голосе, когда она начинает свой допрос. Честно говоря, я не уверен даже, нравлюсь ли я Кэрол, но моя догадка заключается в том, что она жалеет меня, по крайней мере, достаточно, чтобы позволить мне навещать свою лучшую подругу. Я больше не позволю ей удерживать меня от встреч с Ребеккой.

— Как раз об этом мне нужно поговорить с ней, — говорю я, игнорируя пристальный взгляд Кэрол.

— Если ты причинишь ей боль, я отрежу тебе яйца.

От удивления мои брови приподнимаются, услышав угрозу в её словах. Это говорит о предельной честности. Я не ожидал, что мисс Ливингстон сразу же выложит свои карты на стол, но думаю, мне не стоит удивляться этому. Она не похожа на ту, которая будет заниматься подобной ерундой. Она жестокая, но не в плохом смысле. Думаю, что большинство деловых людей считают, что это качество успешного человека. Мой отец в этом уверен.

— У меня нет намерений причинить боль Ребекки.

— Каковы ваши намерения? — спрашивает Кэрол, скрещивая на груди руки.

— Прямо сейчас всё так запутано.

— Так не запутывай.

— Если бы все было так просто.

— Думаю, это просто, — говорит она вызывающим тоном.

Я улыбаюсь. Она настойчива, ничего не скажешь. Я сдерживаю смешок, когда она барабанит пальцами по ноге, ожидая моего ответа.

— Как продвигаются планы по открытию художественной выставки? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточить её внимание на чём-нибудь другом.

— Даже не пытайся сменить тему.

— Это что, ваш способ сказать мне, что мне нужно начать говорить?

— Точно, — говорит она, изгибая бровь.

Кэрол упряма, но я тоже. Думаю, она искренне удивиться, когда я буду саботировать её во время маленького допроса. После нескольких минут, в течение которых она одаривает меня убийственным взглядом, она сдаётся.

Я обнаруживаю Ребекку, спящей на кровати в тускло освещенной спальне. Длинные пряди её рыжих волос завязаны лентой в одну большую массу, которая убрана с ее лица. Острая боль пронзает мою грудь, когда я вижу небольшие синяки на руках. Они должны быть от падения. Следы пожелтели, как будто почти зажили, но от одного взгляда на них мне становится больно. Моя память возвращается к воспоминанию о том, как я ударил Майлза. Я ударил этого мудака недостаточно сильно.

Я беру черный офисный стул от компьютерного стола Ребекки и подкатываю его к краю кровати. Стул скрипит, и я вздрагиваю при мысли о том, что могу разбудить Ребекку. Она, вероятно, нуждается в отдыхе, и она получит его. Когда я думаю, что могу уже сесть, она тихо стонет и переворачивается на бок так, что оказывается лицом ко мне. Я судорожно делаю вдох, когда протягиваю руку и провожу большим пальцем по её губам. Я скучаю по ней. По моей маленькой огненной богини.

Глава 10

Ребекка

Его хриплый голос зовёт меня во сне, я просыпаюсь, и обнаруживаю Николаса, сидящего всего в нескольких сантиметрах от моей кровати. У меня в груди всё болит при виде его растрепанного внешнего вида. Что происходит? Большие круги под глазами видны даже в моей затемненной спальне. Я смотрю сверху вниз и обнаруживаю, что его галстук и пиджак отсутствуют. Сегодня, даже в приталенной серой рубашке и черных брюках он выглядит плохо, а его волосы в беспорядке. Несмотря на моё шокированное лицо, Николас улыбается, когда его взгляд скользит по мне. Я краснею. Мои затвердевшие соски говорят мне, что моя прозрачная ночная сорочка ничего не скрывает от его жаркого взгляда.

Его прохладные пальцы с нежностью касаются моей щеки, посылая волну адреналина по моему телу. Его жест напоминает мне момент, когда я впервые встретилась с ним. Моя кожа горит от воспоминания о том, как я не могла оторвать руки от его лица. Должно быть, он подумал, что я странная.

— Ты здесь, — бормочу я, заставляя себя сесть в кровати. Николас наклоняется вперед, помогая разместить позади меня подушку.

После разговора с Кэрол о том, что случилось, когда Майлз пришел ко мне в офис, я чувствую нервный тик в присутствии Николаса. Он ударил Майлза в челюсть, а я не знаю, как к этому относится. Меня больше всего волнует, что он привлекает к себе нежелательное внимание, а должен всячески избегать его. Но я также обеспокоена тем, что он слишком увяз, чтобы без риска справиться с возникшими проблемами. И я не уверена, что заслуживаю этого.

— Я хотел зайти, прежде чем отправится в офис. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Я в порядке, но моё тело все ещё очень болит. — Я сразу жалею о словах, когда мрачный взгляд распространяется по его лицу. Мне хочется рассмеяться и заверить его, что я в порядке, но у меня такое ощущение, что это только разозлит его.

— Как дела на работе? — спрашиваю я, надеясь, что изменение темы сотрёт хмурое выражение на его красивом лице.

— Непривычно, когда тебя нет рядом...

Его слова напоминают мне, что прошло уже больше недели, с тех пор как я была в офисе. Коротать время вдали от офиса, поначалу, казалось, чем-то положительным в этой негативной ситуации, но, честно говоря, я соскучилась по тому, чтобы быть полезной, даже если это означает чёрную работу, такую как: отвечать на письма, делать ксерокопии, или быть на побегушках у Николаса. Я стала крайне раздражительной в результате того, что заперта внутри этой квартиры. Я смотрю так много драм в дневное время, что уже хочу выколоть себе глаза. Но я застряла здесь по крайней мере, ещё на несколько дней. Врач настоял, чтобы я полностью восстановила свои силы, прежде чем приступить к работе, но я не знаю, сколько дней на это потребуется.

Николас перемещается, чтобы сесть на край кровати, и я вздрагиваю от этого внезапного движения. Его брови приподнимаются в беспокойстве, и я быстро улыбаюсь, надеясь ослабить его напряжение.

— Ты уверен, что скучаешь по мне только из-за того, что тебе нравится приказывать мне, что делать? — шучу я.

— Нет, это нечто большее. — я наблюдаю, как медленная ухмылка достигает его голубых глаз. Лжец. Ему нравится приказывать мне, что делать. Моя память дрейфует к грешным воспоминаниям о том, как он наклонил меня над письменным столом. Не хочу признаваться, но мысль о том, что это может произойти снова возбуждает меня.

— Когда ты вернёшься, мы поговорим о гала-концерте, — говорит он.

— Да, конечно. — я благодарна, что есть что-то, чего стоит ждать, чтобы продолжать работать. Я понимаю, что будет трудно работать бок о бок с Николасом, учитывая, что его невеста грозилась уволить меня, потому что она думает, что между нами что-то происходит. Меня это уничтожает, знать, что его фактическая дата свадьбы установлена. Я знаю, что не должно, но это так. Я не могу представить себе, что он женится на такой холодной рыбе, как Элисон.

— Ты уже знаешь, в чём пойдешь на гала-концерт?

— Не знаю. Может быть, в костюме красного дьявола? — смеюсь я.

— Очень уместно, мисс Геллар.

— А ты?

— Думаю в наряде Красной смерти Эдгара По (прим. пер. рассказ известного американского писателя Эдгара Аллана По, написанный и опубликованный в 1842 году).

— Как-то очень непривычно для тебя.

— Это соответствует моему настроению в последнее время, — бормочет он.

Слова Кэрол о том, что Николас ударил Майлза в челюсть снова возвращаются ко мне. Почему он ударил Майлза? Физически он не причинил мне боль, хотя заставил меня чувствовать себя ужасно неловко. Он, наверное, был пьян, раз появился там, где я работаю. Я до сих пор не могу поверить, что Майлз пытался сделать мне предложение посреди тротуара, или то, что поток ньюйоркцев не кричали ему, чтобы он шевелился, не говоря уже о том, что позволил всем толкать себя.

— Ребекка, есть кое-что ещё о чём мне нужно поговорить с тобой.

— Хорошо... — я поднимаю глаза и обнаруживаю, что Николас пристально смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты с ним больше встречалась, — говорит он приказным тоном.

Я точно знаю, с кем. Я не должна злиться, что он говорит это, потому что в действительности, я не намерена когда-либо встречаться с Майлзом. Но меня раздражает до чёртиков, что Николас считает, что имеет право что-либо требовать от меня, что касается моей личной жизни. Может быть, мне следует сказать ему, что я тоже не хочу, чтобы он больше встречался с Элисон. Сомневаюсь, что от этого будет толк. Меня просто уволят, а Николаса лишат наследства.

Но всё равно, у него нет права просить меня не встречаться с кем-либо. У меня может быть и травма головы, но я никоим образом не забыла о том, как Элисон наведалась в офис, чтобы сказать мне, что они поженятся после гала-концерта. Что ещё хуже, она грозила мне на счёт моей работы перед всем офисным этажом. Почему он считает, что он может решать с кем мне видеться? Он никогда не угрожал Кену, и очевидно, что Николас планирует выполнить своё обещание жениться на Элисон. Мне просто нужно, чтобы Николас забыл о нас. Мне надо забыть о нас. Так что, если он хочет думать, что между мной и Майлзом что-то есть, то пусть так и думает.

— Я буду встречаться с тем, с кем захочу. — его глаза расширяются от удивления на мои слова. Выражение разочарования, а затем явного гнева появляется на его лице.

— Почему ты хочешь продолжать встречаться с этим ублюдком? — сказал он, как отрезал.

— Он изменял тебе и трахал кого-то ещё.

— Никто не совершенен, — указываю я.

— Нет, но любой, кто обращается с тобой, как он, не заслуживает тебя.

— Это не твоя забота.

— Куда ты собиралась с ним пойти? — спрашивает он.

— Никуда.

— Это действительно то, во что мы собираемся играть?

— Нет, Николас, я не играю в игры. Ты играешь. Я устала от всей этой драмы. Ты хочешь относиться ко мне, как будто я твоя, но я не твоя. Пожалуйста, уходи. Не волнуйся, я вернусь на работу, как только врач позволит мне.

Николас стоит, выглядя раненным от моих слов. Его взгляд пронзает меня лишь на мгновение, прежде чем он разворачивается и идёт через комнату. Я наблюдаю за тем, как он останавливается у двери, как будто собирается что-то сказать, но затем передумывает и уходит. Я слышу, как хлопнула входная дверь и звук каблуков Кэрол, спешащих в сторону моей комнаты. Она, наверное, слышала всю нашу перебранку.

Глава 11

Николас

Весь мой мир рухнул и смысл моего существования исчез. Когда я покидаю квартиру Ребекки, кипя от гнева и чувствуя себя большим придурком. Вместо того, чтобы рассказать ей, что я чувствую, я всё испортил, сказав ей, что не хочу, чтобы она встречалась со своим бывшем. А самое худшее состоит в том, что я начинаю думать, что у Ребекки по-прежнему есть чувства к нему. Почему? Как она могла быть такой наивной, думая, что он будет заботиться и уважать её после того, как разбил ей сердце? Меня убивает мысль о том, что она всё ещё думает об этом ублюдке, и я корил себя за то, что покинул ее квартиру, не помирившись с ней.

В главном холле нашего здания тихо, несмотря на то, что близятся праздники. По пятницам здесь как правило, творится хаос из звонков по поводу сломанных принтеров или наша компьютерная сеть в здании выходит из строя («падает»), но сегодня всё кажется спокойным.

— Добрый день, мистер Стонхейвен, — говорит Мэри, приветствуя меня из-за стойки приёмной секретаря. Она протягивает мне Нью-Йорк Таймс, чашку черного кофе, и мой график встреч на сегодня. Её глаза расширяются от удивления при виде моего небрежного внешнего вида.

— Сэр, с вами всё в порядке?

— Я в порядке, Мэри. Я хочу, чтобы этот день уже закончился.

— Вы будете рады узнать, что ваше расписание не перегружено, — говорит она.

Я благодарен ей за небольшой перерыв от всех совещаний которыми был завален всю эту неделю. Мой отец настаивал на том, чтобы я посещал каждое заседание, которое у меня было, ничего особенного, но утомительно. Вдобавок ко всему прочему, у меня не было времени, чтобы сесть с ним и обсудить разрыв моей помолвки. Это не то, о чём я могу написать ему или заставить его понять, когда он направляется на встречу. Нет, этот разговор должен быть хорошо продуман и структурирован.

Думаю, что мне легче подготовиться к деловому предложению, чем подготовить себя к разговору с моим отцом. Несколько раз, когда я сталкивался с ним, но он был на пути на или со встречи. Я не осознавал, как мало я на самом деле вижу его в течение недели. По крайней мере, я знаю, что увижу его на нашем предрождественском ужине, который пройдет в моей квартире. Это даст мне время, чтобы поговорить с ним. Офисы будут закрыты, так что это может быть наилучшая возможность, чтобы поговорить с ним. Плюс, близится Рождество, время мира и радости, хотя у меня есть предчувствие, что мой отец не будет слишком великодушным.

— Мой отец случайно не у себя?

— Нет, сэр. Он встречается с мистером Прайсом. Он попросил меня сказать вам, чтобы вы зашли в офис адвоката, чтобы обсудить ваш брачный договор.

Этот чёртов договор. Элисон что-то сказала моему отцу?

— Также, это пришло сегодня по почте. — Мэри протягивает мне цвета слоновой кости конверт. Моё сердце сильно стучит в груди при виде моего имени и имени Элисон, написанных курсивом на лицевой стороне конверта. Какого чёрта? Я переворачиваю его и обнаруживаю, что конверт запечатан восковой печатью, на которой изображена буква S. Это то, о чём я думаю? Я разрываю его, почти уничтожая содержимое внутри. К моему полному ужасу, внутри находится свадебное приглашение.

Мистер и миссис Грейсон Прайс имеют честь пригласить вас на свадьбу их дочери, Элисон Ли Прайс с Николасом Фицджеральдом Стонхейвеном.

В субботу, двадцатого февраля в шесть часов вечера в гостинице "Плаза" в Нью-Йорке. После последует свадебный приём.

— Сэр? С вами всё в порядке? — спрашивает Мэри, подходя ко мне.

— Вы выглядите бледным.

— Мисс Прайс звонила? — мне едва удается выдавить из себя эти слова, еле сдерживая гнев. Элисон разослала приглашения на свадьбу, которые я сказал ей, не посылать. Сейчас половина Нью-Йорка думает, что я собираюсь женится, и что ещё хуже, я знаю, что она сделала это мне назло.

***

— Элисон, что за х*йня? — спрашиваю я, стараясь изо всех сил не кричать посредине чёртовой закусочной. Она вздрагивает от гнева в моём голосе. Её глаза сканируют пространство вокруг нас, как будто она ждёт, что какая-нибудь компания присоединиться к нам. У меня не возникло никаких трудностей, как я и предполагал, убедить Элисон для её же блага встретиться со мной за обедом. Когда я завёл разговор о приглашениях по телефону, она притворилась, что не в курсе, обвиняя компанию, которая была ответственна за их печать. Я не верю в её дерьмовое оправдание. Она точно знала, что делала.

— Я думал, что выразился предельно ясно. — я сжимаю своё колено, чтобы удержаться, и не ударить кулаком по столу. Я в ярости, мягко говоря. Каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг из этого невыносимого прошлого, что-то или кто-то обязательно придёт и всё испортит. Мне повезет, если Ребекка не получит приглашение.

— Я не откажусь от нас. — Элисон проводит длинным наманикюренным ногтем по моей руке. Я вздрагиваю от ее прикосновения, и она сразу же убирает руку, обидевшись на мою грубость.

— Ты очевидно тоже не готов отказаться от нас. Я знаю, что ты ещё не разговаривал со своим отцом, — фыркает она.

Это не потому, что я не пробовал.

— Мой отец приедет ко мне на этой неделе, и мы поговорим, — говорю я.

— Она не любит тебя. Не так, как я, — признается Элисон.

— Это нужно прекратить. Я не хочу тебя обидеть, но….

Элисон обвивает руки вокруг моей шеи и притягивает меня для поцелуя. Мой первый порыв — отпрянуть, но она сжимает мою шею еще крепче, прижимая меня к себе. Шквал белых вспышек обрушивается на нас, прежде чем я смог отстраниться от поцелуя. Ее лицо расплывается в улыбке, когда я обнаруживаю группу фотографов у входа в ресторан. Бл*дь! Она позвала папарацци?

— Какого чёрта? — кричу я.

— Я просто проясняю некоторые детали, сладкий. Ты можешь забыть о своей маленькой распутной помощнице, когда она увидит эти снимки в газете. Как только она уберется с дороги, возможно, ты наконец-то сможешь действовать в соответствии с нашими планами.

Глава 12

Ребекка

— Просыпайся. Сейчас же. И прекращай эту чёртову депрессию.

— Я не в депрессии, — стону я, переворачиваясь в кровати и утыкаясь лицом в подушку. Сегодня воскресенье, день, посвящённый отдыху и шатанию по дому ни в чём, кроме пижамы, а ещё Кэрол не позволяет мне спать, сколько я хочу. Она будит меня в 9 часов утра грубым толчком в плечо и запахом свежеприготовленных пончиков. Чёрт побери, Кэрол. Я вздыхаю оттого, что моя лучшая подруга могла быть очень настойчивой, если чего-то хотела. Она знает мою слабость, и это пончики, политые кленовым сиропом. Уверена, она послала своего водителя, Стивена, за ними.

Я испытываю желание сбросить её задницу с моей кровати, но не могу устоять перед сладким запахом жареного теста. Он зовет меня.

— Ты в глубокой депрессии. Я принесла тебе пончики с кленовым сиропом, а ты даже не сбила меня на пол, чтобы получить их. Я понимаю, ты всё ещё злишься на Николаса.

— Тьфу.

Она права. Я была рада видеть Николаса в пятницу, до того момента, пока он не потребовал, чтобы я больше не встречалась с Майлзом. Это просто ещё одно напоминание о том, что Николас и я не должны быть вместе. Слишком большой риск для нас обоих.

— Вот, — говорит Кэрол, суя мне в лицо белый пакет с пончиками.

Секундучку. Я, наверное, выгляжу очень плохо, если она купила мне пончики. Я заставила Кэрол дать слово, что она поможет мне потерять нескольких килограммов до гала-концерта, и она сказала, что поможет, если я буду придерживаться её "диеты", которая носит название «её ужасная версия напитка». Кэрол берёт самые невкусные овощи, измельчает их в блендере, а затем смешивает со сливовым соком. Я очень удивлена, что ещё не обосралась, хотя была близка к этому пару раз.

— Я знаю, что ты захочешь их.

— Проклятие, ты меня искушаешь, — говорю я.

Кэрол ставит пакет с пончиками на мою тумбочку и стягивает с меня покрывало, обнажая меня в холодной комнате.

— Теперь ешь своё сладкое тесто и одевайся. Мы собираемся пройтись по магазинам, прежде чем все туристы скупят все платья по хорошей цене.

— А зачем мне покупать платье? — сетую я.

— Ну, ты же собираешься на открытие галереи Тристана Найта. Это будет чуть больше чем через неделю, а у тебя всё ещё нет платья для гала-концерта на работе.

— Дерьмо. Ты права, но мне не хочется идти.

— Давай, Бекка. Это поможет тебе выбросить его из головы.

Я вздыхаю.

— Я не уверена, что это поможет.

***

— Ничего себе, ты выглядишь великолепно! — говорит Кэрол, прося меня, покрутиться.

После четырех часов, мои ноги отваливаются и скорее всего покрыты волдырями от хождения кругами по Macy's, но я счастлива признать, что Кэрол была права, предлагая мне пройтись по магазинам. Ткань платья, которое я купила для гала-концерта, красивого тёмно-красного цвета, расшитое стразами, которые выглядят как бриллианты.

Кэрол была предельно серьезна, когда сказала, что мы идём за покупками. Настолько серьезной, что в конечном итоге Стивену пришлось помогать нам нести ее двадцать с чем-то пакетов в машину и из машины. Что касается меня, я была куда скромнее, как я могла быть с ограниченным количеством денег, которые оставались у меня на счёте. Я удивлена, что нашла платье и для гала-концерта, и для мероприятия Тристана. С помощью Кэрол, я выбрала платье с вырезом «качели» темно-зеленого цвета для открытия галереи. Оно идеально и наверняка что-то подобное я бы надела снова.

— Ты уверена, что темно-красное платье сидит хорошо? — спрашиваю я, в то время, как Кэрол бегло просматривает пакеты с платьями. Она поднимает глаза и смотрит на меня с коварной улыбкой.

— Да, я уверена. Ты выглядишь в нём великолепно. Кстати, отличная новость, тебе не надо покупать туфли на каблуках, потому что у меня есть то, что идеально подойдет к твоему платью.

Кэрол идёт к себе в комнату и через минуту появляется снова, держа серебряную обувную коробку.

— Моя клиентка дала их мне. Она купила их в Париже.

В предвкушении я наблюдаю, как Кэрол достает туфли с прозрачными каблуками, которые инкрустированы белыми стразами. Я надеваю их, и они плотно сидят на моей ноге. Они как будто специально созданы для меня. Они будут идеально смотреться с моим платьем.

— Слышишь, твой телефон звонит в сумке, — говорит Кэрол, указывая рукой на мою сумку на другом конце дивана.

Я подползаю как раз вовремя, чтобы взять телефон на последнем звонке. Улыбка расплывается на моих губах от того, что номер моего отца мигает на экране.

— Ребекка? Ты здесь?

Звук его голоса и знакомый теплый тон сразу заставляет меня тосковать по дому. Прошло слишком много времени с тех пор как я видела своих родителей. Это Рождество будет первое, которое я проведу без них.

— Папа, это ты? — я улыбаюсь в трубку при звуке его смеха. Это смех, от которого в комнате становится веселее. Я почти вижу, как он сидит в своем кресле «лейзи бой» (прим. пер. раскладное кресло с подставкой для ног), на нем надета изношенная до дыр пижама Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, которую я ему купила, и как он переключает каналы в поисках чего-нибудь кровавого. Раньше я любила вместе с ним смотреть дешевые ужастики 70-х годов. Нашим любимым был Рассвет мертвецов Джорджа Ромеро.

— Это я, кексик. Как я рад слышать мою маленькую девочку. Ты говоришь как-то по-другому.

— По-другому? Это плохо или хорошо? — спрашиваю я с любопытством.

— Это хорошо. Действительно хорошо. Полагаю, этому способствует то, что ты живешь вдали от матери. — я понимаю, что он шутит, но думаю, что он прав. Самостоятельная жизнь, или, по крайней мере, со соседкой по комнате приблизительно моего возраста, дала мне почувствовать вкус независимости.

— Как мама относиться к тебе?

— О, прекрасно, ты же знаешь...она думает, что я в депрессии, — ворчит он.

— А ты в депрессии?

— Нет. Просто найти работу не так просто, как раньше, но я что-нибудь придумаю.

Чувство вины гложет меня, терзая мою совесть. Вот я, только что вернулась с шоппинга, а в это время мои родители не могут даже заплатить за свой дом. У меня был соблазн устроиться на неполный рабочий день в книжный магазин Books N’ Nooks, но не уверена, хватит ли мне на это сил. Я хочу помочь родителям, но не знаю, справлюсь ли с их проблемой.

— Я получу зарплату через пару дней. И пришлю вам чек. — я стараюсь изо всех сил, чтобы это прозвучало обнадеживающе, но по раздраженному вздоху, он, вероятно, скажет, что я устала.

— Бекка, собственно поэтому я и позвонил, я не хочу, чтобы ты больше посылала нам деньги. Если бы я знал раньше откуда твоя мама берёт деньги, но она сказала, что снимает их со своего пенсионного счёта.

— Но они вам нужны, — спорю я.

— И тебе тоже. Я даже не знаю, чем ты питаешься. Ты ешь?

Я ем здоровую пищу, благодаря Кэрол. Она не позволяет мне есть лапшу за 41 цент из супермаркета. Конечно, я не могу позволить себе изысканные ужины или посетить все места, которые хочу увидеть в Нью-Йорке, но для всего этого есть ещё время. Через несколько месяцев, у меня будет постоянная работа в StoneHaven Publishing, с невероятной зарплатой, так по крайней мере, было указано на сайте.

— Ребекка? — спрашивает он.

Я смеюсь, услышав обеспокоенные нотки в голосе папы.

— Да, папа. Я ем.

— Я не хочу, чтобы ты тратила свои деньги. — я бы хотела сохранить мои деньги, но не хочу видеть, как мои родители теряют дом моего детства.

— Что вы с мамой собираетесь делать?

— Не беспокойся об этом. — я слышу, как на заднем фоне раздаётся яростный голос мамы. Голос моего отца на мгновение приглушается, но я слышу, как он кричит на маму.

— Твоя мама вернулась из продуктового магазина. Я позвоню тебе позже, кексик.

— Ладно. — по глубокому вздоху отца, я могу сказать, что он вешает трубку с неохотой, как и я. Я скучаю по ним от того, что не вижу их.

— Я люблю тебя, папа.

Когда я завершаю вызов, я замечаю новое текстовое сообщение в папке «сообщения». У меня перехватывает дыхание при виде сообщения от Майлза. Я думала, что, после того, как Николас ударил его в челюсть ему хватило ума не беспокоить и держаться от меня подальше, но я ошиблась.

Бекка, прости меня за то, что произошло.

Когда я смогу снова увидеть тебя?

Глава 13

Николас

Тристан встречает меня у входа в тренажерный зал CrossFit с обещанием как минимум на час избавить меня от всех мыслей в голове. Первые сорок минут, он сдерживает своё обещание. Мы занимаемся на тренажёрах, и единственное, что занимает мои мысли — это боль, которая проходит через мои мышцы каждый раз, когда я их сильно напрягаю. Мы почти заканчиваем делать серию упражнений, когда Тристан упоминает отвратительное имя Элисон.

— Я получил приглашение на твою свадьбу. — Тристан искоса поглядывает на меня, в то время, как я делаю подъем гантели другой рукой.

— Элисон послала их. Не я, — стону я, отпуская гантель. Одна мысль об Элисон приводит меня в ярость. Она только ухудшила ситуацию, используя папарацци против меня. Отменить свадьбу будет не так легко, а теперь, когда приглашения разосланы, люди будут ждать настоящей свадьбы. Больше это не слухи.

— Я так и подумал, когда мы в последний раз говорили об этом, после того как ты ударил меня по лицу из-за того, что я поцеловал твою помощницу.

Я заканчиваю с подъёмами на бицепс и подхожу к соседнему тренажёру для приседаний. Тристан смотрит на меня, ожидая подтверждения, но я игнорирую его. Я понимаю, что должен перед ним извиниться, но, если он был так уверен в моих чувствах к Ребекке, ему не надо было трогать её. Он должен был знать, чем это обернётся. Мы выросли вместе, и он знает мой характер, и всё же спровоцировал меня.

— Дай угадаю, ты пришел в себя, и понял, что влюблен в неё. — Тристан ухмыляется, когда добавляет больше веса на моём тренажёре для приседаний.

Теперь я точно не сожалею о том, что врезал ему. Когда я позвонил Тристану, узнать, свободен ли он, чтобы встретиться со мной для быстрой тренировки, я подумал, что пришло время выяснить, что между нами произошло в Riptide. Не то, чтобы мы не разговаривали, но он единственный, кому я позвонил, кроме Кэрол, после того, как я отвёз Ребекку в больницу, и он на время оставил меня в покое. Полагаю, что этому также способствовало то, что он был занят подготовкой к открытию своей галереи.

— Я сожалею о том, что ударил тебя. — я стискиваю зубы, когда сгибаю колени и поднимаю штангу на плечи.

— Наконец-то, я слышу твоё извинение? — говорит он с усмешкой.

— Долго же ты шёл к этому.

Через две недели, подбитый глаз Тристана — это не более чем забытое воспоминание. Каким-то образом ему удалось избежать неловкого разговора с моим отцом и сестрой, и за это я ему благодарен. Я ужасно нервничаю из-за того, что придется рассказать отцу об отмене помолвки, и ещё мне нужно, чёрт возьми, попросить у Ребекки прощение. Я не хочу, чтобы на меня ещё что-нибудь свалилось.

— Наверное, это самое лучшее, что ты получишь от меня, — признаюсь я. — Особенно, когда ты меня опекаешь. — я приседаю и медленно поднимаюсь обратно вверх. Тристан встаёт рядом, чтобы посмотреть на меня.

— Это того стоило, — смеётся он.

— А как ещё, ты бы понял, что был слеп?

— Это уже не имеет значения. Теперь она с другим. — слова вылетают из моего рта с горечью. Тристан помогает мне положить штангу обратно в держатель позади меня, и я освобождаю тренажёр для следующего человека. Он подходит ко мне и протягивает бутылку воды из своей спортивной сумки.

— С кем? Она с одним из твоих сотрудников? Это тот парень, который был с ней в Riptide?

— Нет. С бывшим женихом. — я делаю глоток воды, а затем направляюсь к одной из беговых дорожек. Может быть, бег вытеснит щемящее чувство из моей груди.

— Подожди, она тебе так и сказала, что возвращается к своему бывшему? К бывшему, который живёт в Калифорнии?

— Ну, не совсем. Сейчас он в Нью-Йорке.

— Что конкретно она тебе сказала?

— Что-то о том, что это не моё дело. — я вытираю полотенцем следы пота, который стекает по моей шеи и спине.

— Что же ты ей такого сказал, что она тебе так ответила? — спрашивает он.

— Я сказал ей, что не хочу, чтобы она больше встречалась с ее экс-женихом.

Тристан хихикает, и у меня возникает желание врезать ему ещё раз. Это определенно не смешно.

— Ник, ты должен знать, что она не из тех, кому говорят, что делать. Даже я это вижу, а я был рядом с ней не столько, сколько ты.

— Я не хочу видеть её с этим идиотом. Он пытался вернуть её тем вечером, когда отвез ее в больницу.

— Она не настолько глупа, чтобы вернуться к нему. И ко всему прочему, она влюблена в тебя.

Слова Тристана наполняют мою грудь теплом. Хочется верить, что так и есть, но с Ребеккой всё так запутано. Бывают дни, когда я думаю, что она меня ненавидит, а бывают дни, когда я почти уверен, что она чувствует то же самое, что и я.

— Я хотел рассказать ей, что чувствую, но облажался.

— Это значит, что ты должен купить ей офигительный подарок на Рождество, — говорит Тристан, ухмыляясь.

— Она простит тебя. Не думаю, что раньше её любил кто-то вроде тебя.

— О чём ты? — спрашиваю я.

— Ты даришь любовь. — Тристан улыбается и похлопывает меня по плечу. — А это одно из твоих лучших качеств.

Глава 14

Ребекка

За два дня до Рождества офис напоминает хаос из работников, торопящихся закончить свою работу до праздников. Моя работа состояла из бесконечной череды писем, подготовки документов, и ответов на вопросы прессы по поводу предстоящего гала-концерта, который состоится меньше, чем через месяц. За последние несколько дней, я получила более сотни звонков с просьбой соединить с Николасом. Кажется, все ждут до последней минуты, чтобы позвонить ему со своими вопросами, но он был слишком занят на совещаниях, чтобы отвечать каждому.

— Мисс Ребекка Геллар?

Я поднимаю глаза и обнаруживаю симпатичную брюнетку, в серой юбке и пиджаке, стоящую прямо перед моим рабочим местом. На ней бейджик с именем Селена, но он не похож на те, которые мы носим на работе. Я отодвигаю в сторону стопку бумаг на столе, прежде чем уделить ей всё своё внимание. Она наверно думает, что я свинья, глядя на моё рабочее место, по которому словно ураган прошёлся. Я не могу винить её.

— Извините, если прерываю вас, — говорит она осторожно.

— Нет, все нормально. Чем я могу вам помочь?

— Да, мне было поручено передать вам это. — она протягивает мне свою руку, держа в ней красный пакет.

— Счастливого Рождества.

Она одаривает меня улыбкой, прежде чем уйти и направиться в сторону лифта. Я смотрю на ярко-красный пакет, на котором только одна золотая буква: R. Кто купил мне подарок? Кэрол? Нет, я говорила ей, чтобы она ничего мне не покупала, когда мы ходили за покупками в Macy’s. О Боже, я надеюсь, он не от Майлза. Я не видела его после происшествия, и это меня радует. Но это совсем не значит, что я не получала от него сообщений. Сегодня утром он прислал мне ещё два, спрашивая, хочу ли я пойти с ним на вечеринку на Новый Год. Я сразу же удалила это сообщение. Сегодня вечером мне надо выяснить, как заблокировать его номер.

Я зову симпатичную брюнетку, но она заходит в двери лифта прежде, чем я успеваю догнать её. После того, как в течение всего обеденного перерыва я таращилась на пакет, я решила взглянуть на то, что находится внутри. Внутри пакета я нахожу карточку с жутко знакомым почерком. Дерьмо. Это от Николаса? Я открываю её и обнаруживаю только два слова, напечатанные жирным шрифтом:

Счастливого Рождества.

Если карточка была от кого-нибудь другого, я бы посмеялась над неправильным написанием сленгового слова Рождество (прим. пер. вместо X-mas написано Xx-mas), но я понимаю, что, от кого бы не был этот подарок, он не случайно допустил ошибку в написании слова. Нет, Николас не станет писать двойное Х. Я медленно убираю розовую тонкую бумагу внутри. А вдруг там находится что-то, от чего мне будет неловко? Вычурное белье? Фаллоимитаторы? Хорошо, Николас не купил бы мне вибратор, но всё равно, там может быть что-то постыдное.

На дне пакета — длинная белая коробка с моим именем, выгравированное блестящими золотыми буквами. Я медленно снимаю верх, затаив дыхание в предвкушении. К моему удивлению, в самом центре лежала белая Венецианская маска, ослепляя меня. Я откидываюсь на спинку стула в шоке из-за безупречной красоты маски и её инкрустированной оправы. Нихрена себе, это что, настоящие бриллианты? Она лежит там, дразня и умоляя меня, примерить её. Я не помню, что кто-нибудь когда-нибудь дарил мне такой дорогой подарок. Наверно, таким способом он хочет извинится за то, что вёл себя как мудак.

— Ух ты. Кто тебе купил это? — спрашивает Кен, входя в комнату отдыха.

— Никто, — пищу я. Я закрываю коробку и засовываю её обратно в ярко-красный пакет.

— Хорошо...я рад, что ты вернулась в офис. Мы скучали по тебе.

— Мы? — спрашиваю я, глядя на пустую столовую вокруг меня. Я практически ни с кем не общаюсь на этаже, так что уверена, что никто не скучал по мне.

— Хорошо, я скучал по тебе, — говорит он, сильно краснея.

— Ты как лучик света в этом офисе. Без тебя, всё было...

— Серым? — предполагаю я. Речь идет о жителях Нью-Йорка и об их серых костюмах. Повсюду, куда бы я ни пошла, меня окружают массы серого, иду ли я по улице, или еду в метро. По прошествии двух месяцев, я до сих пор не привыкла к отсутствию красочности Лос-Анджелеса.

— Точно. — улыбается Кен и протягивает мне конверт.

— Итак какие у тебя планы на выходные? Какие-то особые планы на Рождество или Новый Год?

— Я не уверена. Я хотела бы навестить родителей, но у меня нет средств, чтобы лететь в Лос-Анджелес, а Николас сказал, что он собирается работать без выходных, потому что я испортила его планы на отпуск.

— Думаю, что он блефует, — смеется он.

Я знаю какие у меня планы на вечер. Я собираюсь пойти к Николасу и вернуть обратно этот чёртов подарок. Он слишком дорогой, и я почти уверена, что его подарки всегда с подвохом.

***

После работы я направляюсь к огромному особняку Николаса, который он зовёт квартирой. Снег засыпает живые изгороди, которые тянутся вдоль величественного здания за черными чугунными воротами. Почему-то окрестности престижного района, которые окружают его, выглядят безлюдными, несмотря на множество туристов и покупателей, которые заполонили обледенелые улицы Нью-Йорка. Возможно, большинство жителей здесь путешествуют. Я не сомневаюсь в этом. У тех, кто здесь живет, наверное, больше денег, чем у Бога, если они владеют квартирами в этой части города.

К моему удивлению, в окне квартиры Николаса искрится и сверкает праздничный снеговик. Я не знала, что он, относится к тем, кто вывешивает праздничные украшения, но опять же, я не ожидала, что он купит мне подарок на Рождество. Я дважды стучу в его дверь и жду, ожидая увидеть стервозное лицо Элисон. Моё сердце колотится при звуке его приглушенного голоса, доносившийся через дверь. Я смотрю вниз на красный подарочный пакет в моей руке, и на секунду сожалею, что пришла сюда. Это глупо. Я должна была оставить его на его рабочем столе или где-нибудь ещё. На мгновение я колеблюсь, прежде чем развернуться и пойти домой.

— Ребекка? — голос Николаса зовёт меня, я поворачиваюсь и обнаруживаю его, стоящего в дверях.

Запах свежеиспеченного печенья доносится через дверь, но вид Николаса в кухонном фартуке со снеговиком, повязанный поверх белой рубашки и черных брюк сражает меня наповал. Он выглядит так, как будто только что сошёл со страниц журнала 50-х годов.

Глава 15

Ребекка

Я сдерживаю себя, чтобы не засмеяться, когда вижу на его левой руке красную рукавицу-прихватку. Его голубые глаза расширяются от удивления, а рот открывается, как будто он хочет что-то сказать, но ничего не выходит. Его нос и щёки слегка покраснели. Не думаю, что когда-нибудь видела его таким смущённым. Предполагаю, что он обычно такую одежду не надевает, когда дома. Он смотрит вниз и видит красный подарочный пакет в моей руке. Я вручаю ему пакет, а затем фокусирую своё внимание на пустом пространстве позади него.

— Я пришла, чтобы вернуть тебе это. Это слишком, я не могу его принять…

— Это был подарок. Я…

— Кто это? — миниатюрная блондинка с поразительными аквамариновыми глазами возникает в поле зрения, прерывая Николаса. На мгновение, разочарование наполняет меня при виде другой женщины в его квартире, но оно быстро испаряется, когда знакомая улыбка освещает её лицо. Откуда-то я её знаю. Её взгляд рассматривает меня с любопытством, прежде чем перевести его на Ника. Мы ждём, когда он что-нибудь скажет, но Николас непрерывно смотрит на меня, сжимая мой подарок.

— Очевидно, она не Тристан, — говорит она, улыбаясь, когда толкает локтем Николаса. Должно быть она его сестра? Кажется, ей очень комфортно с ним. От молчания Николаса мне становится неуютно. Я чувствую какую-то неловкость, заполняющую пространство. Почему он такой тихий? Это уже пугает.

Мне не за что извиняться.

— Прости, я не хотела вам мешать... я... только хотела занести подарок по пути домой. — Ложь. Это не из-за подарка, да и квартира Николаса мне не по пути. На самом деле наша с Кэрол квартира находится в другой стороне.

— Пожалуйста, заходи? Мы как раз собирались ужинать, — говорит он, одаривая меня извиняющейся улыбкой, держа дверь открытой.

— Э-э. — Блядь. — Я, пожалуй, пойду. — если Элисон увидит меня здесь, это создаст мне ещё больше проблем.

— Я настаиваю, чтобы ты осталась, —говорит Николас, хватая меня за локоть.

— И это был подарок. Я не возьму его обратно. — Он протягивает мне обратно красный подарочный пакет, и я, подавляя свой смущение, засовываю его в карман моего пальто.

— Столовая в той стороне. — Красивая молодая блондинка жестами приглашает меня войти внутрь, и единственное слово, которое мне удается вымолвить, прежде чем, последовать туда — это “хорошо”.

— Это моя сестра Эмили, — говорит Николас, кивая в сторону молодой женщины. Это объясняет знакомые модели-подобные черты лица. — Эмили, это моя помощница. Ребекка.

Она берет мою руку и сильно её трясет. — Приятно познакомиться. — широкая улыбка освещает лицо Эмили. — Я так много слышала о вас.

Я краснею. Николас, вероятно, сказал ей, что я большая заноза в заднице.

— Спасибо, мне также приятно познакомиться с тобой.

— Проходи, Ник как раз проверял шоколадное печенье. — Он печёт?

— Вот, я возьму твоё пальто. — говорит Эмили, хватая и вешая его в соседней гардеробной.

— Спасибо.

Эмили с Николасом ведут меня через особняк в сторону столовой. Я нервничаю оттого, что Николас пристально следит за мной. Вдруг в квартире становится трудно дышать. Он прижимается ко мне, и застаёт меня врасплох тем, что кладёт свою руку чуть выше моего бедра. Это ощущение возвращает меня к воспоминаниям о том, как я тащила его домой с мероприятия Lit For Kids. Мои щёки горят от желания, которое зарождается внизу живота. Я не смогла забыть ночное мероприятие Lit For Kids и о том, как он скользил своими пальцами внутри меня, доведя меня до оргазма на ледяном выступе балкона.

Что-то случилось той ночью, которая подтолкнула нас к этому моменту. К трудному моменту, где мы пытаемся ходить на цыпочках вокруг гигантской задницы слона посредине чёртовой комнаты. Боже, я скучаю по ощущению, когда была опустошена им. Николас сжимает моё бедро и отпускает. Я выдыхаю, молясь Богу, что не сказала этого вслух, вместо того, чтобы подумать.

Мы подходим к столовой, и мои глаза тут же обращают внимание на стены. Они текстурированы лепниной и покрашены в оранжевый цвет с коричневыми вставками в тосканском стиле. Цвет неброский, красивый, и теплый, и кстати, он напоминает мне о доме, и об ощущение, когда зарываешь пальцы ног в теплый песок. Вот именно поэтому я больше всего скучаю, а здесь у меня нет возможности ходить на пляж. А зимой тем более.

В центре комнаты — круглый, деревянный стол, окруженный пятью стульями кремового цвета. Над столом висит черная чугунная люстра, которая завершает деревенский образ всего помещения. Кто бы ни декорировал эту комнату, он вложил много любви и заботы в то, чтобы она выглядела так, как и задумывалась. Мне интересно, ни Николас ли сам придумывал дизайн, или он нанял кого-то другого, сделать это.

Николас откашливается, я поворачиваюсь и обнаруживаю, что стою в нескольких сантиметрах от его отца. От удивления седые брови Стефана взлетают верх. Он выходит из кухни и приветствует меня теплой улыбкой и быстрым рукопожатием.

— Здравствуйте, Мисс Геллар, я не ожидал встретить вас здесь. — любопытный взгляд появляется на его лицо, и я не уверена, нравится ли ему или раздражает его видеть меня здесь.

— Я зашла, чтобы...

— Она зашла, чтобы оставить некоторые файлы. И я пригласил её остаться, — говорит Николас.

— Ну что ж, рад видеть тебя, Ребекка.

Я улыбаюсь про себя.

— Спасибо.

Он не ожидал меня увидеть здесь, а я определенно не ожидала его. Не к добру это. Надеюсь Элисон не рассказала ему о том, что происходило между Николасом и мной. Нет, я сомневаюсь, что он приветствовал бы меня так тепло, если бы это было так.

— Элисон присоединиться к нам на празднования Рождества? — спрашивает Эмили.

Николас смотрит на меня.

— Нет, она выполняет семейные обязанности. — я ощущаю чувство недовольства, исходящее от отца Николаса.

— Вы отмечаете Рождественский сочельник накануне Рождества? — спрашиваю я, надеясь смягчить напряжение.

— Мы всегда празднуем сочельник перед Рождеством, — объясняет Николас. — Но в последнее время мы не отмечаем.

Эмили вздыхает.

— Папа и Ник всегда заняты в офисе.

Николас улыбается.

— Мы стараемся наверстать всё то, что не успели во время праздников.

Звук стука раздается эхом по всей квартире, прерывая нас.

— Это, должно быть, Тристан, — говорит Стефан. — Эмили, почему бы тебе не открыть дверь, пока твой брат не принес ужин?

— Конечно, — говорит Эмили тихо. Её непринуждённая улыбка сменяется робкой. Я смотрю, как она встаёт и спокойно идёт по коридору. Перед тем, как скрыться за углом, она останавливается, чтобы поправить платье и провести рукой по волосам. Её нервные жесты возбуждают моё любопытство. Тристан приходится братом Николасу и Эмили, но не по крови. На самом деле, я не уверена, когда он был принят в семью, но должно быть странно, расти с таким красивым приёмным братом.

***

После ужина Стефан и Тристан направляются в гостиную, чтобы поговорить за стаканчиком одно солодового виски и посидеть у камина, в то время как Эмили следует за ними, под видом нанесения последних штрихов на ёлку.

— Давай помогу тебе прибраться, — предлагаю я Николасу.

Мы направляемся в сторону кухни, где я помогаю ему убрать тарелки с обеденного стола. Еда, которую он приготовил, была простой, но, невероятно вкусной пищей, которую я ела, с тех пор как приехала в Нью-Йорк. Запеченный в медовой глазури лосось идеально сочетался с молодым картофелем с розмарином и чесноком. Уверена, я бы выставила себя дурочкой, если бы дочиста вылизала свою тарелку. Это было определенно лучше, чем еда из микроволновки, которую я ела.

— Где ты так научился готовить?

Мой желудок трепещет, когда Николас мимолётно улыбается мне, а затем подмигивает.

— У меня есть свои секреты, — говорит он, перекладывая печенья с остывшего противня на тарелку.

— Не давай ему себя одурачить, — говорит Тристан, перебивая нас, когда входит на кухню. Он ставит пустую салатницу на стойку и похлопывает Николаса по спине. — Он учился у лучшего.

— Кто это? — улыбаюсь я.

— Я

Николай смотрит на него, закатывая глаза.

— Тристан научил меня одному блюду и с тех пор претендует на звание моего учителя.

Тристан смеется, доставая бутылку Москато из ведёрка для вина, вытаскивает пробку и наливает в бокал. Он предлагает мне, и я медленно выпиваю вино, смакуя сладость.

— Единственное, что я не могу приписать на свой счет так это его пекарский талант, — говорит Тристан. — Ты должна попробовать. — Тристан хватает печеньку и забрасывает её в рот прежде, чем извиняется. Николас провожает его слегка раздражённым взглядом, когда он возвращается в столовую.

— Тебя печь научила твоя мама? — спрашиваю я.

— Я сам научился, — говорит Николас, печально улыбаясь. — У нас не так много традиций, но мы стараемся придерживаться тех, которые у нас есть. Моя мама делала самые лучшее шоколадное печенье на Рождество, а Эмили любила их, но после того как она ушла, эта традиция ушла вместе с ней.

— И тогда ты решил научиться делать их?

— После смерти брата, осталось не так много воспоминаний, чтобы сделать это время года для нас веселым. Так что два года назад, я решил попробовать воскресить некоторые из наших старых традиций. Это одна из них.

— Это хорошая традиция. — улыбаюсь я.

— Вот, попробуй. — Он держит одну возле моего рта, и я на секунду колеблюсь. От мысли, что меня кто-то кормит я чувствую себя маленькой девочкой. Он подносит её ближе, я наклоняюсь вперёд, откусывая от неё. Теплый шоколад вытекает из кусочка, заполняя мой рот. Это божественно. Так или иначе, Николас испек печенье идеальной текстуры. Они не слишком твердые и не слишком мягкие. Я протягиваю руку к лицу, чтобы стереть шоколад, который испачкал уголки моих губ, но Николас останавливает меня.

Я поднимаю глаза и его пронзительные голубые глаза сканируют мое лицо, когда он протягивает руку и стирает шоколад. Мои губы раскрываются, я вытягиваю их, целуя его палец. Я не могу объяснить, почему я делаю это, но моё тело реагирует раньше, чем я успеваю подумать о последствиях моих действий. Зрачки Николаса расширяются, а его дыхание становится поверхностным. Он делает шаг вперед, не отрывая руки от моего лица. Его бедра прижимаются к моим, и я чувствую, как он становится тверже напротив меня. Мое сердце колотится оттого, что он всё сильнее вдавливается в меня. Я понимаю, что будет, но у меня не хватает силы воли, остановить его.

Глава 16

Николас

Ребекка жадно хватает воздух, и я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться над её реакцией. Я сокращаю пространство между нами, позволяя ей почувствовать, как она влияет на меня. Она целует мой палец, и моё тело тут же жаждет оказаться в ней. Ее зеленые глаза расширяются, когда я прикладываю к её рту большой палец. Она приоткрывает губы, и я скольжу пальцем внутрь. Не спрашивая, она сосёт его. Блядь. Её глаза закрываются, когда её теплый рот обхватывает мой палец. Стон срывается с её губ и от этого, мой член начинает пульсировать. Я больше не выдержу.

— Ребекка, ты меня убиваешь. Там моя семья, в ожидании десерта. — мой голос напряжен оттого, что вся кровь приливает к моему члену. Мне придется надеть фартук, чтобы скрыть свою эрекцию.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло, — признается она, отодвигаясь и пытаясь обойти меня. Ее лицо краснеет от смущения.

— Я знаю. То же самое, происходит со мной каждый раз, когда ты входишь в комнату. — Я хватаю её за талию и целую. Сначала её губы сомкнуты, но затем она размыкает их, позволяя мне провести языком по нижней губе. Я скольжу руками под ее платье, а когда провожу языком по её шее, спускаясь вниз, а на обратном пути прокладываю дорожку из поцелуев, она с трудом дышит. Тихий стон Ребекки и чувство ее ногтей, вонзающихся в мои волосы, только поощряют меня.

— Николас?

Ее голос приводит меня в чувства.

— Что случилось, Бекка? — я отступаю назад, всматриваясь в ее покрасневшее лицо и в глаза, в которых отразилось желание.

— Ничего. Ничего не случилось.

Ее глаза следят за тем, как я отвожу рыжеволосый локон от ее милого личика.

— Я не поблагодарила тебя за то, что доставил меня в больницу, — выпаливает она. — Кэрол сказала, что ты был тем, кто отвёз меня туда, а я должным образом не поблагодарила тебя за то, что ты сделал.

— Шшшш.

— Ты пытаешься заставить меня замолчать? — смеется она.

— Я могу придумать способ и получше, чтоб заставить тебя замолчать.

— Держу пари, — говорит она, закатывая глаза.

— Николас? Ребекка? Вы, ребята, когда принесете десерт — эй, о...? — застенчивая улыбка появляется на лице Тристана, когда он натыкается на нас. — Твой отец и Эмили ждут десерт. Они угрожают устроить мятеж. — Тристан трет затылок, видимо не зная, что ещё сказать.

Ребекка краснеет, и я с неохотой выпускаю её из рук. Похоже, что каждый раз, когда мы остаемся наедине, длится это недолго. Я наблюдаю, как она приводит в порядок платье и берёт поднос с печеньем с кухонной столешницы. Тристан придерживает для неё дверь, которая разделяет кухню и столовую, когда она выходит.

— Ник, в следующий раз, дождись, пока твой отец с сестрой не уйдут, прежде чем соблазнять свою помощницу, — подмигивает он.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты придурок?

Тристан смеется.

— И я тоже тебя люблю, приятель.

Пристальный взгляд отца скользит по мне, когда я вхожу в столовую, неся кувшин с молоком. Не сказав ни слова, я чувствую странное напряжение, исходящие от него. Его взгляд переводится на Ребекку, а затем снова на меня. Паника распространяется в моей груди, когда его лицо становится красным. Он зол. Я ставлю молоко рядом с Эмили и занимаю место на противоположной стороне от моего отца. Его глаза неотрывно следят за мной.

— Ник, ты не собираешься есть печенья? — спрашивает Эмили.

— У него уже был десерт, — Тристан говорит писклявым голосом. Боковым зрением я вижу, как щёки Ребекки становятся ярко-красными от его слов. Блядь.

— Николас, я могу поговорить с тобой наедине? — мой отец прокашливается, и в комнате становится тихо, когда все взгляды обращаются ко мне. Я наблюдаю, как он поднимается со стула и выходит из столовой быстрым шагом. Тристан в шоке смотрит ему вслед, прежде чем поворачивается ко мне, нахмурившись. Я рассчитывал поговорить с отцом о своих чувствах к Ребекке, но не был готов к тому, что он вычислит это сам.

Я обнаруживаю отца, стоящего возле стопки книг по геодезии (прим. пер. наука об определении фигуры, размеров и гравитационного поля Земли и об измерениях на земной поверхности для отображения её на планах и картах, а также для проведения различных инженерных и народно-хозяйственных мероприятий), которые я собирал в течение нескольких лет для своей личной библиотеки. Он поворачивается, когда я вхожу в комнату, и выражение его лица говорит мне, что этот разговор добром не кончится.

— Что происходит между вами? — спрашивает отец, глядя на меня с подозрением.

В течение несколько минут слова витают в воздухе, прежде чем я смог собрать воедино мои разбросанные мысли. Я ждал более двух недель, чтобы поговорить с ним, и теперь у меня есть шанс.

— Я люблю её, — признаюсь я. Вот оно. Слова, которые я так страстно желал сказать ей, приходится говорить отцу. Он смотрит на меня в замешательстве, как будто мысль о том, что я могу любить кого-то, никогда не приходила ему в голову.

— Ты не можешь влюбиться свою помощницу, Николас. Ты обручен с Элисон Прайс. — Он ходит по комнате, как будто пытается понять, что же происходит вокруг него, останавливаясь только для того, чтобы раздражённо покачать головой.

— Я обручился с Элисон, потому что ты заставил меня сделать это. У меня нет никакого желания жениться на ней.

— Николас, это смешно. Если бы ты сказал мне, что у тебя был роман с твоей помощницей, я бы понял. Но ты не должен разрывать помолвку из-за этого, — говорит он, разводя руками.

— Даже если она делает меня счастливым?

— Элисон могла бы сделать тебя так же счастливым, если ты позволишь ей. Ты даже не знаешь, чувствует ли Ребекка по отношению к тебе то же самое? Ты очень рискуешь для женщины, которую едва знаешь.

Это правда. Я не знал Ребекку, так долго, как знал Элисон, но я достаточно был рядом с Геллар, чтобы понять, что я от нее без ума. Может быть, я идиот и всё это одна колоссальная ошибка, но я готов рискнуть с кем-то, кто сделает меня счастливым и кого я мог бы сделать счастливым.

— Всё сводится к тому, сын. Либо ты женишься на мисс Прайс, либо я лишу тебя наследства, и ты потеряешь все права, которые имеешь, на компанию.

От жесткости его слов я в ступоре. Любящий отец, игравший для нас Лунную сонату в детстве, стал холодным и непреклонным человеком, который сейчас стоял передо мной. Может быть, моя мать виновата в его деструктивном взгляде на жизнь, а может быть это результат его любви к деньгам.

— Я даю тебе время до Нового года, чтобы определиться. И Ник, помни, что от этого выбора зависит не только твоя жизнь.

Он уходит, не говоря ни слова, и только когда я слышу, как захлопывается входная дверь, до меня доходит реальность происходящего. Я дал ему достаточно оснований, чтобы уволить Ребекку. Его слова беспокоят меня, когда я стою в кабинете. Если Ребекка не чувствует то же самое ко мне, то я разрушил её карьеру. А если она чувствует, то я потеряю всё над чем работал последние пять лет. Я никогда не думал, что любить кого-то, будет так дорого стоить.

Глава 17

Ребекка

Неловко. Это единственное слово, которое приходит мне на ум в тот момент, когда Тристан застает нас в объятьях друг друга, и что ещё хуже — это слова, которые вырвались из его рта, когда мы сидели в столовой. Я понимаю, что они прозвучали как шутка, но судя по гневному состоянию отца Николаса, покидающего комнату, они, должно быть, спустили крючок. Или, может быть, выражение моего лица чем-то выдало. Николас знает, каким способом он может решить эту проблему, даже если я с этим не согласна. А от разгневанного взгляда, которое появилось на лице его отца, у меня осталось ощущение удушья. Я боюсь знать, что сейчас творится в его голове. Это не хорошо.

Мне вспоминаются слова Элисон: “Я прослежу, чтобы ты никогда больше не работала в любой другой издательской компании в Нью-Йорке”. Она ему что-то рассказала? Возможно, моё присутствие просто подтвердило его подозрения. В любом случае, мне не следовало приходить сюда. Нет объяснения, связанного с работой, почему я оказалась здесь сегодня вечером. В действительности, я просто хотела вернуть Николасу, купленный мне подарок, прежде чем идти домой. Хотя это очень мило, но это не то, что ты можешь подарить женщине, которая, как предполагается, является твоей помощницей. И, безусловно, это не то, что ты даришь женщине, которая не является твоей невестой, по крайней мере, в моём понимании. На кухне, я позволила своим эмоциям взять надо мной верх. После того, как я услышала о матери Николаса, я чувствую, что для него это непреодолимое чувство потери. Теперь я понимаю, почему праздники кажутся для него и его семьи такими тяжёлыми.

Даже по прошествии стольких лет, раны, которые он носит, до сих пор свежи. Это напоминание, что мне нужно быть осмотрительнее. Раны так быстро не проходят. Только не тогда, когда в этом участвует ваше сердце.

— Что происходит? — спрашивает Эмили, глядя на Тристана. Приглушенные голоса, доносящиеся из кабинета Николаса, становятся громче. Я благодарна, что не могу разобрать содержание их разговора, хотя, судя по выражению лица Тристана — говорят они обо мне.

— Не уверен. — косится он на меня.

— Думаю, мне пора идти, — говорю я. — Уже поздно. — Я не знаю Тристана, также хорошо, как Николаса, но я уверена, что он не хочет ничего говорить при мне.

— Я отвезу тебя домой, — говорит он, вставая.

— Спасибо.

— Было приятно познакомиться с вами, Ребекка. — Эмили складывает несколько печенье в пластиковый контейнер и вручает его мне. — Надеюсь, скоро увидимся.

— Она придет на открытие моей галереи. — Тристан сверкает мне ослепительной улыбкой. — Правда?

— Да, — говорю я, выдавливая из себя улыбку. Эмили быстро, но крепко обнимает меня. Искренняя теплота, исходящая от неё, заполняет меня странным чувством покоя. Я всегда была огорчена тем, что являюсь единственным ребенком в семье. У родителей была я и думаю, они довольствовались этим, хотя, было бы неплохо иметь сестру, или даже брата. Я могу только представить, как весело, должно было, расти со старшими братьями, как Николас и Тристан.

У входной двери, Эмили помогает мне надеть пальто. Мы почти находимся за дверью, когда голос отца Николаса заставляет нас троих вздрогнуть. Дверь кабинета распахивается, и я оглядываюсь назад и обнаруживаю, что он направляется к нам. Стефан останавливается передо мной, как будто хочет что-то сказать, но вместо этого быстро целует свою дочь, желая ей спокойной ночи, кивает нам на прощание прежде, чем выскакивает за дверь. Я краснею от неловкой сцены передо мной. Сейчас он должен быть всё знает. И если он в курсе, я удивлена, что он не уволил меня прямо на месте. Может быть, разговор касался чего-нибудь другого. Я понимаю, что я наивна, но хочу надеяться, что я права.

Мой взгляд направлен на Николаса, и моё сердце чуть не распадается при виде, как он сгорбившись и обхватив голову руками, сидит на стуле. Сильная боль пронзает мою грудь, перехватывая моё дыхание. Я хочу подойти к нему, но это будет трагической ошибкой для нас обоих. Эмили прочищает горло, просит прощение, и идёт к Николасу в соседней комнате.

— Тристан, ты не мог бы отвезти меня домой? — спрашиваю я. Он смотрит на меня вопросительным взглядом, прежде чем нехотя кивает «да».

Как только Тристан хватает пальто и ключи, я практически выбегаю за дверь, чтобы быть подальше от происходящей внутри сцены. Поездка домой от квартиры Николаса проходит в тишине, за исключением классической музыки, которая играет на заднем фоне автомобиля Тристана. Я несколько раз ловлю на себе его взгляд, пока он, в конце концов, не возвращается к мокрым от дождя улицам перед нами. Беспокойство, которое он излучает почти ощутимо, и это разъедает мою душу. Он не понимает, что происходит между Николасом и мной, и я чувствую, что он разочарован моим выбором, уехать, вместо того, чтобы остаться и поговорить с Ником о том, что произошло между ним и его отцом. Я должна была остаться с ним, но я больше не могу участвовать в этом.

***

Вернувшись домой, я обнаруживаю голосовое сообщение от Майлза, на своём мобильном телефоне. Его тон на голосовой почте, кажется, беспокойным, даже взволнованным. Я до сих пор не удосужилась ответить на любое из его смс. Я не вижу смысла в разговоре с ним, и у меня нет желания возобновлять то, что у нас было, но это не мешало ему пробовать связаться со мной.

Бекка, где ты? Я пытался дозвониться до тебя несколько раз. Я даже заходил к тебе на квартиру, но ты либо ушла, либо работаешь. Мне нужно увидеть тебя. Давай встретимся на Рождество? Может быть, сходим и посмотрим на Рождественскую Елку в Рокфеллер-Центр? Ты говорила о желание сходить туда. Позвони мне.

Глава 18

Николас

Три дня спустя...

Эмили заходит в мой кабинет с обеспокоенным выражением лица. Я не покидал свою квартиру кажется дней десять. На самом деле, я решил провести остаток своей жизни в библиотеке, читая книжки, пока бар полон выпивки, но у Эмили, похоже, другие планы насчёт меня. Она пыталась заставить меня поесть, и отказывается оставлять меня в покое, несмотря на мои заверения, что я чувствую себя прекрасно. Думаю, что несколько стаканов виски не помешают мне.

Она морщится при виде меня, распластанным на кожаном диване. Должно быть, я выгляжу также, как и чувствую себя. Гребаным придурком. Она ставит поднос с едой и присаживается у моих ног. Она смотрит на меня, как будто ждёт, что я признаюсь ей.

— Ник?

— Да, Эм? — я переворачиваюсь на бок оттого, что тошнота накатывает на меня.

— Зачем ты мучаешь себя? Что сказал папа?

Я поворачиваюсь к ней, но, при виде ее грустного выражения лица мне становится чертовски больно. Моей сестре повезло, что она еще не сталкивалась с жестокостью отца. Он всегда был так мягок с Эмили. Она выбрала специальность журналистика в Нью-Йоркском университете, а отец и глазом не моргнул на это.

— Он предъявил мне ультиматум. Он сказал, что, если я не женюсь на Элисон, он лишит меня наследства.

— Это, наверное, глупый вопрос, но ты не любишь её, не так ли?

— Нет не глупый. Нет, не люблю.

— Есть другая? — спрашивает она с надеждой.

— Да, —стону я. — Ты видела её вчера.

Улыбка играет на её губах.

— Твоя помощница? Я так и думала.

— Что, так заметно? — я медленно сажусь, надеясь, что новое положение поможет облегчить усиливающуюся боль в моей голове. Эмили быстро обнимает меня и на ее губах появляется ухмылка, когда она отодвигает пряди моих грязных волос назад.

— Ты смотришь на неё, как Алекс смотрел на Нину.

Мой брат, вероятно, был бы разочарован во мне сейчас. Он работал с моим отцом, чтобы создать StoneHaven Publishing, и сейчас мы можем потерять одного из наших крупнейших инвесторов из-за меня.

— Прекрати, — говорит Эмили, подталкивая моё плечо.

— Прекратить что?

— Я слышу, как ты обвиняешь себя.

— Как я могу не обвинять себя?

— Я не хочу, чтобы папа лишил тебя наследства, но ты имеешь право любить того, кого хочешь. Если она стоит риска, чтобы потерять всё, то ты должен попросить её, выйти за тебя замуж.

— Думаю, что ты просто всегда хотела иметь сестру, даже если она будет всего лишь невесткой, — смеюсь я, охая от внутричерепного давления, которое распространяется по лбу.

Эмили хихикает.

— Ну, я не могу отрицать этого. Было бы хорошо иметь ещё одну женщину в семье, чтобы поговорить.

— Уверен, что вы двое прекрасно поладите.

— Кажется, она очень милая, и, она сделает тебя счастливым, вот, что действительно важно. Думаю, вы ребята хорошо смотритесь вместе.

— А если она не пойдет за меня замуж. — При мысли о том, что Ребекка отвергнет меня, волна ужаса проходит по моему телу. За последние несколько дней, я убедился, что может быть, будет лучше, если я дистанцируюсь от неё. С тех пор как я встретил Ребекку, она отталкивает меня. Может быть, отец был прав насчет неё? Я никогда не сомневался в себе с женщинами, но тем не менее, мне приходится просчитывать каждый шаг, который я делаю по отношению к Ребекке.

— Ты никогда не узнаешь об этом, если не спросишь её.

***

Через час я обнаруживаю, что брожу перед Тиффани, размышляя о будущем и о женщине, мечтая, чтобы она стала частью моей жизни. Если я попрошу Ребекку выйти за меня замуж, и она скажет "да", тогда мне суждено начать свою жизнь заново. Хотя это и означает прекращение финансовых вложений для компании и моей семьи, но это не означает, что мы будем разорены. Я достаточно узнал от своего отца, чтобы инвестировать в компании, которые являются стоящими. На самом деле, если бы я захотел, я мог бы создать свою собственную независимую издательскую компанию. Конечно, она будет незначительной по сравнению с империей моего отца, но всем компаниям приходится с чего-то начать. Альтернатива этому — это жить жизнью, уготовленную для меня отцом, и жениться на женщине, к которой я ничего не чувствую.

— Добрый вечер, мистер Стонхейвен. — молодая, помощница блондинка здоровается, встречая меня при входе в гладкое серое здание Tiffany & Co. Ее широкая улыбка становится ещё шире, говоря мне о том, что она очень взволнована, что будет помогать мне. Я могу только догадываться, какую комиссию она сделает на продаже обручального кольца. Когда я говорил с ней по телефону, она практически визжала от радости, услышав мое имя.

— Спасибо, что подождали и не закрылись.

— Конечно, мы идём навстречу нашим клиентам. — Ее глаза с такой заинтересованностью следят за мной, что мне от этого становится неуютно. — Меня зовут Стефани, и сегодня вечером я буду вашим консультантом.

— Отлично. Я здесь, чтобы приобрести обручальное кольцо для моей невесты.

— Вас интересует, какая-та конкретная огранка?

— Я склоняюсь к "изумрудной" огранки. — После изучения информации в Интернете, я убедился, что бриллиант "изумрудной" огранки будет отлично смотреться на руке Ребекки. Она, кажется, поклонница винтажного стиля, думаю, оно прекрасно подойдет ей.

— Очень элегантный выбор. Позвольте мне показать вам различные модели колец с этой огранкой, которые у нас есть на витрине, — говорит она, ведя меня в конец магазина.

После часа разглядывания всех колец, мы сократили мой выбор до двух. Первое — это платиновое кольцо-солитер с большим центральным бриллиантом «изумрудной» огранки. Второе — это кольцо с центральным бриллиантом «изумрудной» огранки и обрамляющими его бриллиантами, а несколько бриллиантов спускаются по бокам ободка. Я начинаю сожалеть, что не попросил свою сестру поехать вместе со мной, чтобы выбрать кольцо. Она, наверное, лучше понимает какое из них понравилось бы женщине больше всего.

— Вашей невесте нравятся большие и броские кольца? — спрашивает Стефани.

— Нет, оно должно быть заметным, но не привлекать к себе внимание.

— Тогда я могу дать вам совет? — спрашивает Стефани.

— Конечно.

— Возьмите первое. Классическое кольцо с бриллиантом изумрудной огранки на платиновом ободке. Вы не ошибётесь, — говорит она, подмигивая.

— Думаю, было бы отлично, если бы после праздника моя помощница зашла к вам, чтобы взглянуть на них. Я бы хотел, чтобы вы приняли во внимание ее мнение относительно колец.

— Конечно, мы будем счастливы сделать это.

Я покидаю магазин, надеясь, что, когда попрошу Ребекку выйти за меня замуж, она скажет "да". Не думаю, что смогу вернуться к прежней жизни, даже если она не согласится.

Глава 19

Ребекка

Во время рождественских праздников Майлз надоедает мне своими звонками до тех пор, пока, наконец, до него не ходит, что я не хочу его видеть. Или, по крайней мере, так кажется, пока в субботу вечером он не заявляется ко мне домой, будучи пьяным. К моему ужасу, когда я обнаруживаю его за дверью, бормочущего что-то себе под нос, Кэрол дома нет, она ушла в магазин за продуктами.

Дерзкая улыбка на его лице говорит мне, что он совершенно забыл об инциденте, который произошёл при нашей последней встрече, но, я не могу сказать того же. Он проникает в квартиру прежде, чем я успеваю сказать ему, чтобы он уходил.

— Эй, детка, рад видеть тебя снова, — говорит он, покачиваясь.

— Майлз, что ты здесь делаешь? Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же. — Он сопротивляется, когда я пытаюсь вытолкать его за дверь. Паника ползёт по моей коже. Я была одна в квартире уже полчаса, а Кэрол до сих пор не вернулась. Она сказала, что быстро сбегает. — Пожалуйста. Уходи.

— Ты так говоришь только потому, что другой мудак пытается встать между нами. — Речь его звучит невнятно.

— Нет никаких нас, — говорю я раздраженно. Его глаза расширяются от удивления, услышав гнев в моём голосе.

— Думаешь, ты будешь счастлива с ним? — Майлз подкрадывается ко мне и больно хватает меня за талию. Это не нежное прикосновение, которому я привыкла, когда Николас обнимает меня.

— Кэрол появится в любую минуту, и, если я не вызвала полицию, она вызовет, — предупреждаю я.

— Я просто хочу поговорить. Ты избегаешь меня последние несколько недель, а твой бойфренд запретил мне приходить к тебе на работу.

— У него были на то все основания, — выпаливаю я.

— Итак, он твой парень? — ухмыляется мне Майлз. — Держу пари, ты ещё не видела, как он засовывает свой язык в горло другой женщине.

Я вздрагиваю от его слов.

— О чем ты говоришь?

Майлз усмехается, доставая из кармана рубашки сложенную статью. — Я сохранил её, подумав, что тебе возможно потребуется доказательство того, что ему плевать на тебя. — Он протягивает мне газетную вырезку, я разворачиваю и обнаруживаю фотографию Элисон и Николаса, целующимися в ресторане. Мои глаза наполняются слезами при виде их страстных объятий и на то, как руки Элисон обвивают Николаса за шею. Майлз ошибается. Это не просто какая-то женщина. Это его невеста. В этой фотографии нет ничего плохого, кроме одного факта, что на ее месте хочу быть я.

Меня трясёт от того, что Майлз обнимает и притягивает в свои объятия. Он наклоняется, прижимаясь к моим губам слюнявым поцелуем, и я отшатываюсь от него с отвращением. Внезапно, я осознаю, что человек, которого я раньше любила, мой университетский возлюбленный и красивый молодой актер с каштановыми волосами, стал отвратительной версией самого себя. И что я в нём нашла? Почему я была так влюблена в него?

— Пойдем в спальню и возродим то, что у нас было, Бекка.

Я закатываю глаза на жалкие слова, которые звучат как шутка из его ТВ-шоу.

— Ты идиот.

— Ты стала такой сукой. Ты позволила Нью-Йорку изменить себя. Твоя мать сказала, что ты работаешь в какой-то большой издательской компании, но бьюсь об заклад, она не знает, что ты продвигаешься по службе через постель.

Его слова вызывают во мне поток гнева. Я вырываюсь из его объятий, но он хватает меня за запястье и притягивает обратно к себе так, что моя нижняя часть тела прижата к его нижней части. Мой отец когда-то научил меня что, если человек напал на меня сзади, лучшее, что можно сделать, это ударить каблуком по пальцам ног, а затем коленом в пах.

— Если ты сейчас же не уберёшься на хер из моей квартиры, получишь по морде, — говорю я, отталкиваясь.

— Да, неужели? — говорит он, смеясь надо мной. Ощущение его рук, скользящих вниз по моим бедрам, становится последней каплей. Он вопит от боли, когда мой каблук встречается с его ногой, а моё колено попадает прямо ему в пах. Ощущение, которое пульсирует во мне, можно описать чистым восторгом. Адреналином. Майлз сгибается, скуля от боли и хватаясь за пах.

***

— О, боже, Бекка. С тобой всё в порядке?

Кэрол подбегает ко мне, обнимая меня за плечи, когда полицейский заканчивает брать у меня показания. Она бросает в Майлза сумку с продуктами, но он вовремя отступает, чтобы избежать удара в лицо.

— Я увидела полицейскую машину возле здания. И подумала, что произошло что-то ужасное.

— Не волнуйся, ты не увидишь мою историю в сериале Закон и порядок: специальный корпус.

— Он причинил тебе боль? — спрашивает она.

— Незначительные синяки, но я в порядке.

Я понимала, ударяя Майлза по яйцам, что это не будет концом его домогательств. К счастью для меня, на него поступили ещё несколько жалоб от женщин, которые жили в том же здании, где он ночевал. Я была не первой женщиной, которой он домогался сегодня, но я рада, что стала последней.

— Они уже увели этого мудака? — У меня такое чувство, что, если бы я ему не наваляла, Кэрол с удовольствием надрала бы ему задницу.

— Да, его забрали, когда мы говорили.

— Наверно, завтра в газетах появится нелицеприятные заголовки. Не хотела я быть его агентом.

— Это точно, — вздыхаю я. — Завтра мне, наверное, следует подать на судебный запрет.

— Хочешь, чтобы я ещё что-нибудь сделала для тебя? — говорит Кэрол, потирая моё плечо. — Ты выглядишь очень напряженной.

— Я в порядке, просто очень устала.

— Если хочешь, я могу позвонить Николасу. — Я улыбаюсь от попытки Кэрол меня подбодрить. Если кого я и хочу видеть, так это его, но, увидев статью, где он целуется с Элисон, думаю, будет лучше держаться от него подальше. Может быть, когда они поженятся, мне будет легче отпустить Николаса и сосредоточиться на карьерном росте.

Глава 20

Николас

Канун Нового Года и город наводнен туристами. Когда Кэрол звонит мне с просьбой, подвезти Ребекку на открытие Trinity, я прыгаю от радости, что мне предоставляется шанс побыть с ней наедине. Всю прошедшую неделю я не переставал думать о ней. Знаю, что собирался попросить Ребекку выйти за меня замуж, но не уверен, что до гала-концерта это будет правильно. Я не хочу торопиться с этим, особенно, если все моё внимание сосредоточено на предстоящем гала-концерте.

На праздники офис был закрыт, и то, что я не мог видеть Ребекку, вызывало у меня беспокойство. Я не смог выполнить угрозу, что ей придётся работать все праздники, потому что, понял, что, вероятно, это плохая идея, если я пытаюсь всё исправить.

Мне не терпится рассказать Ребекке, что я чувствую, но меня также пугает возможность того, что она одним словом может либо разрушить мой мир, либо сделать его полным. Я думал о том, как собираюсь попросить её выйти за меня замуж и что при этом собираюсь сказать, но, любые слова, которые я придумываю, не идут ни в какое сравнение с тем, что я действительно чувствую к ней.

Я сижу с волнением в машине возле её дома, ожидая, когда она выйдет. Каждая пройденная минута для меня вечность, моё сердце сильно колотится в ожидании того, что я снова буду рядом с ней. Когда я думаю, что уже морально приготовился встретиться с ней, она сражает меня наповал своим темно-зеленым платьем и локонами. Как же мне пережить сегодняшний вечер?

Глава 21

Ребекка

Я выхожу из квартиры и обнаруживаю, что Николас ждёт меня. Моё тело дрожит, когда я смотрю на его дорогое пальто и темно-синий костюм, который облегает его высокую мускулистую фигуру. Он опирается о крышу красного Феррари, как будто позирует для какого-то спортивного журнала для миллионеров. Его волосы выглядят влажными и зачесаны назад, словно он только что вышел из душа. Образы его обнаженного торса проносятся в моей голове, заставляя мою кровь кипеть. Я понятия не имею, кто шьёт его одежду, но они знают, что делают.

Кэрол сказала, что отправила Стивена, забрать меня, чтобы потом отвезти на открытие галереи, но он уже опаздывает больше чем на пятнадцать минут. Что-то мне подсказывает, что она соврала насчет того, кто собирался забрать меня.

Николас отрывает глаза от телефона, и медленная улыбка расплывается по его лицу, когда он замечает меня. Он засовывает черные водительские перчатки в карман и подходит ко мне. Мои соски заостряются, когда он окидывает меня внимательным взглядом. На мне темно-зеленое платье с вырезом «качели» и палантин, но он делает так, что кажется, что я стою перед ним в одном лифчике и трусиках.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, предлагая руку, когда я спускаюсь по ступенькам. Прилагая все усилия, чтобы в его присутствии у меня не дрожали коленки, я с треском проваливаюсь, почти теряя равновесие.

— Осторожно, — говорит он, поддерживая меня, прежде чем я упаду лицом на тротуар. От присутствия его пальцев вокруг моей талии я плохо соображаю.

— Спасибо. Что ты здесь делаешь?

— Кэрол сказала, что тебя нужно подвезти, она дала своему водителю отгул, так что я предложил забрать тебя. — Ну это всё объясняет. Никто не хочет тратить своё время, чтобы везти кого-нибудь куда-нибудь ночью, по крайней мере, не в канун Нового Года.

— Поехали? — спрашивает он, указывая на машину.

— Конечно.

Вблизи красный Феррари представляет собой великолепный образец техники. Я никогда не видела Феррари вблизи. Обычно они проносились мимо меня со скоростью 101 км/ч, когда я жила в Лос-Анджелесе. Я знаю, подслушав разговор Майлза о машинах, что их стоимость составляет более двухсот тысяч баксов. Я могу только представить, сколько стоит обслуживание такого автомобиля, как этот.

— Новая? — спрашиваю я.

Николас улыбается.

— Это был подарок...пойдем, я дам тебе порулить. — Он подходит к машине и открывает водительскую дверь. Дыхание перехватывает, когда дверь, открываясь, поднимается верх, как крыло бабочки. Я заглядываю внутрь через открытую дверь. Салон обшит дорогой итальянской кожей.

— Я не могу, — говорю я.

— Ты не знаешь, как управлять автомобилем с рычагом переключения передач?

Я улыбаюсь на его вопрос. То, что твой отец водитель грузовика имеет свои плюсы и научится водить с рычагом переключения передач является одним из них. На самом деле, когда я повзрослела и пошла учиться на права это было одно из его требований.

— О, нет, я умею. Я не могу ездить на этой. А что если что-то случится?

Я никогда не водила ничего такого дорогого. Я даже не хочу знать сколько будет стоить ремонт, если я случайно стукну её или поцарапаю краску. Я уверена, что Николас мог позволить себе купить несколько таких машин, но я не хочу быть причиной, по которой он сделать это.

— Ты всегда такая хорошая девочка? — дразнит Николас. Я смеюсь, когда замечаю в его глазах озорные искорки. Он выгибает бровь, глядя на меня, как будто подзадоривая сказать "да".

Да.

— Нет.

— Садись.

Я закатываю глаза на его командный тон, когда он протягивает руку и помогает мне сесть в машину. Первое, что поражает меня — это запах кожи и нежный аромат его одеколона. Образ Николаса, управляющего машиной, вспыхивает в моём сознании. Я ёрзаю на сиденье, сжимая вместе колени, когда пытаюсь прогнать его. Он проскальзывает на сиденье рядом со мной и вдруг машина кажется такой маленькой. Сиденья откидываются назад, создавая иллюзию нахождения в космическом корабле. Я испытываю небольшую клаустрофобию, когда двери закрываются.

— Ребекка? С тобой всё в порядке?

— Я в порядке, — бормочу я.

— Ты сжимаешь руль так, как будто собираешься вырубиться, а твои глаза закрыты.

— Я буду в порядке. Дайте мне минуту. — Я медленно делаю вдох и выдох, желая успокоить свои нервы. Восхитительное тепло разливается по моему колену, когда рука Николаса сжимает его. Я открываю глаза, и моё сердце колотится от близости его губ к моим губам. Он наклоняется вперёд, как будто собирается поцеловать меня, и на секунуду, я замираю. Я пристально смотрю в его завораживающие голубые глаза. Его взгляд не отрывается от меня, когда его рука скользит к рулю. Я слышу позвякивание ключей на заднем фоне, и звук запуска автомобиля. Это тихий быстро растущий звук.

Я смотрю вперед и стараюсь изо всех сил, восстановить свое дыхание. Николас откидывается на спинку сиденья автомобиля, не отрывая от меня взгляда.

— Холодно? — спрашивает он. Отличный ход, Ник. Я выдыхаю, стараясь изо всех сил не обращать внимания на покалывание, которое распространяется выше моего колена. Он что нарочно испытывает меня? Я дрожу, когда он скользит рукой вниз по моему плечу. Сосредоточься, Ребекка. Если ты разобьёшь эту машину, Николас, наверное, никогда тебя не простит.

— Я в порядке.

— Хорошо, я не хочу, чтобы ты испытывала неудобства из-за меня.

— У твоей машины есть имя? — спрашиваю я, быстро меняя тему. Он задумчиво смотрит вниз, а затем снова на меня.

— Её имя красненькая.

Я смеюсь.

— Это цвет, а не имя.

— А, мне нравится, — говорит он, кладя руку позади моего сиденья.

— Почему всё-таки она? — спрашиваю я, стараясь изо всех сил игнорировать близость его руки возле моей шеи.

— Потому что она мурлычет, как КИС…

— Поняла, — говорю я, прикладывая пальцы к его губам, заставляя замолчать. Кажется, ему нравится употреблять это слово. Хихиканье вырывается из Николаса, когда он хватает меня за руку. Я краснею от этого звука и выражения его лица. Уверена, он упивается мыслью, что мне неловко. Его рука теплая и очень нежная, когда он сжимает мою руку, и я не уверена, что хочу, чтобы он её убирал.

— Нам пора ехать, пока снова не начался дождь, — говорит он, выпуская мою руку, но не раньше чем оставляет нежный поцелуй чуть выше костяшек пальцев.

— Хорошая мысль, — заикаюсь я. — Я не люблю водить машину в дождь.

— Всё будет в порядке. Галерея находится недалеко. Плюс, я обещал Кэрол, что доставлю тебя в целостности и сохранности. Она пригрозила отрезать мне яйца, если я не сделаю этого.

— Она меня немного защищает. — Я смеюсь над образом Кэрол, которая стоит перед Trinity и нетерпеливо ждёт моего приезда.

— Только немного? — говорит он с ухмылкой. Уверена, Кэрол может гордиться тем, что её защитный характер, заставляет Николаса ходить на цыпочках.

Мы направляемся вниз по мокрой от дождя Парк-Авеню в сторону Сохо. Я еду медленно, стараясь пропускать пешеходов, перебегающих дорогу через поток машин. Я рада, что мы выехали пораньше, потому что улицы заполнены до отказа, а многие из них даже перекрыты из-за гуляний, в то время как посетители и жители Нью-Йорка стекаются в сторону Таймс-сквера для празднования Нового года. Я немного завидую им. Я всегда хотела постоять в толпе во время финального отсчета и посмотреть, как падает шар. Это не то же самое, что смотреть по телевизору. Есть что-то магическое в восторженно-радостном выражение каждого человека, что даже мне несмотря на морозную погоду захотелось присоединиться к ним.

Я улыбаюсь, когда по радио начинает играть песня Останься со мной Сэма Смита. Она звучит кристально чисто, раздаваясь из аудиосистемы Феррари. Я всегда была поклонницей авторских песен.

— Ребекка? — Хриплый голос Николаса прерывает мои мысли. Он наклоняется и включает обогреватель стекол. Окна Феррари запотели от холода снаружи и от теплоты внутри.

— Да?

— Спасибо, что позволила мне подвезти тебя сегодня вечером.

Я улыбаюсь.

— Ну, мне в любом случае нужно было проветриться.

***

Дождь идёт, словно конец света начался, а дорога впереди выглядит, как один большой и темный океан. Мы едем в полной тишине минут сорок, и каждая пройденная минута была мучительной. Есть так много вещей, которые я хочу сказать ему, но все они подразумевают окончание ночи в объятиях Николаса. Когда я уже отчаиваюсь когда-нибудь найти эту чёртову галерею, она появляется справа от меня. Я сворачиваю, чудом не задев другую машину, когда пытаюсь не пропустить въезд. Дерьмо. Николас смотрит на меня с улыбкой.

— Прости.

— Ты такая милая, когда волнуешься. — смеется Николас.

— Ты смеешься над моим стилем вождения?

— Нисколечко. — Боковым зрением я вижу, что Николас ухмыляется. Он точно смеется над моим стилем вождения. Придурок. Я проплакала бы целую вечность, если кто-то поцарапал или помял мою машину за двести тысяч долларов.

Я подъезжаю к фасаду здания, молясь про себя, чтобы мы могли быстренько добежать до главного входа. Галерея представляет собой элегантное пространство, расположенное прямо посредине ряда других стекловидных зданий. Удивительно, что близлежащие магазины на улице полны народа, несмотря на то, что до Нового Года остаётся пару часов.

— Так ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я, в надежде прервать молчание между нами.

— Это мой первый визит. Тристан держал всё в тайне. Он отказался показывать мне галерею до открытия.

— Я удивлена, что ему не понадобилось твоё мнение.

— Он знает, что я стал бы издеваться над её местоположением.

— Мы промокнем, пока добираемся до входа.

— Подожди, у меня где-то есть зонт. — Николас тянется за сиденья и вытаскивает гигантский черный зонт. — Дай секунду, я сейчас подойду к тебе.

— Хорошо. — Пассажирская дверь автомобиля, открываясь, поднимается вверх, и Николас тут же выпрыгивает и бежит на мою сторону. На мгновение я попадаю под дождь, когда он открывает мою дверь. Вода попадает внутрь, намачивая пол автомобиля. Вот дерьмо.

— Николас, салон зальёт. — Николас появляется с моей стороны, помогая мне выйти из машины.

— Не волнуйся о машине, — говорит он, прикрывая меня своим зонтом. Поток удовольствия поражает меня, когда он притягивает меня к себе. На секунду всё замирает, и единственный звук, который я слышу это бешеный ритм моего сердца и его прерывистого дыхания. Признаюсь, что держаться подальше от Николаса было нелегко, но мне интересно, было ли это так же нелегко для него. Николас прижимает ладонь к моей щеке и ласкает мою кожу. Он не произносит ни слова, но его глаза выдают все. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Его глаза не отрываются от моих губ, и я дрожу от жара, исходящего от него. Раскат грома прерывает напряжение, и он сразу же выпускает меня и отстраняется. Поток разочарования, а затем облегчения обрушиваются на меня. Мне много раз хотелось выгнать его из моего сердца, но он всегда находит дорогу назад.

— Давай зайдем внутрь, пока нас не намочило, — говорит он.

— Конечно. — Я отстраняюсь, оставляя достаточное расстояние между нами, чтобы мы не касались друг друга.

Кэрол стоит у входа в галерею, приветствуя гостей, когда те проходят внутрь стеклянного дворца, который и есть Художественная галерея Тринити. Её лицо сияет от радости, когда мы идем через холл, украшенный белыми кристаллами. На ней надето красивое длинное платье в пол фиолетового цвета, который предаёт её загорелой коже сияние. Я улыбаюсь, глядя на её причёску. Она последовала моему совету и сделала локоны. Они спускаются по обеим сторонам её лица, напоминая мне одного из персонажей Джейн Остин из эпохи Регентства.

Тристан появляется рядом с Кэрол, держа информационную брошюру со своей фотографией. Этот мужчина выглядит умопомрачительно в безупречно скроенном черном костюме и рубашке с распахнутым воротом. Через него я вижу его накаченные грудные мышцы. Его темные волосы зачесаны вперед, придавая ему юношеский вид. Я не представляла себе, какие длинные были у него ресницы. Они прекрасно обрамляют его глаза.

— Ребекка, я так рад, что ты смогла прийти и отпраздновать открытие моей галереи, — говорит он, обнимая меня с теплой улыбкой.

— Спасибо за приглашение. Очень красиво.

— Ник, рад видеть тебя. — Двое мужчин пожимают руки, прежде чем обратить на нас внимание.

Кэрол подходит, быстро обнимая меня.

— Ты в порядке? — шепчет она мне на ухо.

— Я в порядке. — улыбаюсь я.

Мы проходим мимо них и присоединяемся к остальным гостям Тристана внутри галереи. По количеству здесь народа, думаю, можно с уверенностью сказать, что открытие галереи — это успех. Я в шоке от того, что по крайней мере половина присутствующих здесь — это женщины. Думаю, мне не стоит удивляться, что одиноких женщин Нью-Йорка привлекает великолепный художник, который, наверное, входит во все списки самых завидных холостяков.

Мое дыхание перехватывает, когда я, наконец, рассматриваю несколько картин Тристана. Они совсем не такие, какими я представляла, что они будут. Я думала, он рисовал пейзажи или, может быть, какое-нибудь непонятное современное искусство. Но нет, это нечто совершенно другое. Каждая комната на выставке посвящена отдельной картине. Все картины мрачные и эротические. В первой комнате — картина, на ней мужчина с чёрными крыльями трахает молодую женщину в белом ошейнике. В описании говорится, что картина была написана маслом и смесью жидкостей из организма (прим. пер. кровь, сперма, моча, слюна и т.д.). Боже мой.

Я немного опешила от описания. Хм, жидкости из организма?

— Ты выглядишь изумлённой, — тихо говорит Николас уголком рта около моего уха так, чтобы никто не услышал.

— Он всегда писал такие картины, как эта?

Николас смотрит на картину в течение нескольких минут, словно пытается воскресить в памяти прошлое.

— Однажды, когда Тристан приехал домой из колледжа, мой отец поймал его за рисованием картины что-то вроде этой в его спальне. Отец пригрозил, что перестанет оплачивать его уроки, если это было тем, чем он занимался в школе. Он никогда не одобрял, что Тристан изучал искусство. Он считал, что это была пустая трата времени и денег.

— Похоже, он ошибался. Они прекрасны. Хотя это не то, что я могла бы повесить на своей кухне.

— Вероятно, они будут лучше смотреться в спальне, — говорит Николас, его глаза блестят весельем.

— Ребекка! — Светлая копна длинных, кудрявых волос, и ярко голубые глаза появляются перед нами раньше, чем я вижу лицо молодой, миниатюрной красотки.

— Привет, Эмили. — улыбаюсь я. Как же приятно видеть ещё одно дружелюбное лицо женского пола и иметь возможность поговорить с кем-то другим, кроме Кэрол. Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такую искреннею симпатию от его сестры, но я нисколечко не возражаю против этого. Мягкий характер Эмили притягивает и располагает к себе. Если бы у меня была младшая сестра, я бы хотела такую как она. Какая жалость, что именно Элисон проводит с ней время.

Время тянется очень медленно, и вдруг я чувствую, исходящее от сестры Николаса нарастающее напряжение. Каждый раз, когда я смотрю в её сторону, она наблюдает за растущей толпой поклонников, толпящихся вокруг Тристана. Не могу понять, почему она чувствует себя такой покинутой. Они же с Тристаном так близки, но мне кажется, что между ними что-то происходит.

— Ник, я пойду подышу свежим воздухом, — говорит Эмили, целуя брата в щеку. — Здесь слишком много народа.

— Ладно, только не стой там слишком долго. Там льёт как из ведра.

— Я быстро. Вы двое наслаждайтесь вечером, — говорит она, одаривая меня улыбкой.

Глава 22

Ребекка

На протяжении всего вечера я стараюсь изо всех сил не стоять слишком близко к Николасу, опасаясь, что появится Элисон и устроит сцену. Есть что-то рисковое в том, чтобы всю ночь рассматривать эротические картины, стоя рядом с Николасом, притворяясь, что всё нормально и борясь с непреодолимым желанием прикоснуться к нему. Не помогает, каждый раз, когда я пытаюсь увеличить расстояние между нами, он тут же сокращает его, вставая всего в нескольких сантиметрах от меня. Я не знаю, сколько ещё смогу выдержать.

— Ты в порядке, — спрашивает Николас.

— Да. — Я подавляю нервозность, которая меня преследует. Николас с беспокойством смотрит на меня.

— Хочешь ещё раз посмотреть всё? Тебе, кажется, понравилась первая картина, — предлагает он.

— На самом деле, я хочу в туалет. — Я быстро покидаю его, заставляя себя не оглядываться назад. Я размышляю над сложившейся ситуацией, готовая взорваться в любую секунду, когда случайно вхожу в черную дверь. Восхищение переполняет меня, когда я рассматриваю комнату, декорированную экстравагантной офисной мебелью. Это должно быть личный кабинет Тристана.

В коридоре позади меня раздаётся эхо от звука шагов, я поворачиваюсь и обнаруживаю Николаса, на лице, которого читается разочарование.

— Почему ты ушла? — спрашивает он, приближаясь ко мне.

— Хотела убежать от тебя. — Я пытаюсь проскользнуть мимо него, но он блокирует мне путь.

— Что случилось? — на его лице заметен гнев, когда он хватает и притягивает меня ближе к себе. — Я сделал что-то не так? — Нет, я просто не могу перестать думать о тебе.

— Отпусти меня, — выпаливаю я.

— Ребекка, это действительно то, чего ты хочешь? Думаю, мы знаем, чем закончится эта игра. — Он хватает меня, впиваясь в мои губы обжигающим поцелуем, который, наверное, отправил бы большинство женщин в экстаз. Мысль о губах Николаса на моих полностью овладевает мной, а мои ноги превращаются в желе. Я стараюсь изо всех сил, не показывать, что меня охватывает желание быть с ним. Проблема в том, что я хочу быть больше, чем просто кем-то на стороне.

— С того момента, как я встретил тебя, я не хотел ничего больше, чем сделать тебя моей.

Мои щеки краснеют от сладости его слов. Его низкий смешок посылает мурашки по моему телу, заставляя мои соски напрячься под платьем.

— Я не хочу...

— Нет необходимости отрицать это. Я собираюсь сделать тебя моей, даже если это будет последнее, что я сделаю, — обещает он.

Я устала быть той, кто рассыпается от его прикосновений. Я устала чувствовать себя слабой. Его взгляд перемещается к вырезу на моем платье, а рука скользит вверх, обхватывая мою грудь ладонью. Теплое ощущение расползается внизу моего живота, и от этого мои кружевные трусики становятся влажнее с каждой секундой. Мир переворачивается, когда Николас бросает свой пиджак на пол и расстегивает верхние пуговицы рубашки. Он закатывает рукава и что-то внутри меня рушится, когда я наблюдаю, как он медленно снимает часы. Я делаю глубокий вдох, чтобы не уронить свою челюсть на пол при виде его груди и предплечий. Он расстегивает молнию на брюках, а затем мучительно медленно пряжку ремня. Всё моё тело слабеет от желания, которое струится сквозь меня.

Он нужен мне в последний раз. После этого я отпущу его. Я забуду об обаяние, которое притягивает меня к этому красивому мужчине. Речь идет не о любви, а об восстановлении контроля над своим телом и эмоциями. Или, по крайней мере, это то, в чём я себя убеждаю. Я рада, что надела сегодня туфли на каблуках. Это придаёт мне дополнительную уверенность, которая мне нужна, чтобы сыграть в эту игру. Я медленно расстегиваю молнию на спине, позволяя платью упасть на пол, которое растекается у моих ног облаком из шелка. Его дыхание перехватывает при виде моих еле прикрытых сосков под прозрачным кружевом моего бюстгальтера (прим. пер. типа «Анжелика»). К его удивлению, я надела пару похожую на ту, которую примеряла в Demure. Он облизывает губы, как будто хочет съесть меня целиком. Я не стану отрицать, что это был бы потрясающий способ, чтобы уйти.

Николас имеет надо мной власть, но я тоже знаю, на какие его кнопки следует нажимать. Собрав всё мужество, которое у меня есть, я подхожу к нему, беру его за руки и оборачиваю их вокруг моих бёдер. Я не торопясь скольжу руками по его груди и прессу, наслаждаясь ощущением его тела. Какой грёбаной диеты он придерживается? Он ухмыляется, когда я провожу своим пальцем по бугорку его брюк и нетерпеливо вытаскиваю его ремень из петель. Его брюки соскальзывают на пол, он скидывает обувь, и отшвыривает их в сторону.

Я в полной заднице. Моя уверенность слабеет при виде его члена, выпрыгивающего из брюк. На нём нет нижнего белья. Он ухмыляется мне, в то время, как я заставляю себя оторвать взгляд от его великолепного совершенства, которое так и притягивает мои губы, чтобы пососать и подразнить его.

— Нравится то, что видишь? — спрашивает он.

— Я видела и побольше, — блефую я. Это ложь. Я знаю, что у Николаса не гигантский, но он гораздо больше, чем у любого другого мужчины, с кем я встречалась. Он одаривает меня неплохая попытка, но ты чёртова лгунья взглядом.

— Если ты продолжишь в том же духе, я буду трахать тебя до тех пор, пока твои ноги не онемеют. — Он прижимает меня к своему телу. — Ты и я мы оба знаем, как сильно ты любишь, когда мой член скользит внутри тебя. — Николас наклоняется и кусает меня за мочку уха, посылая дрожь по всему моему телу. Он прав, но мне также нравится, когда он говорит об этом хриплым голосом, находясь во мне. Часть меня почти разрывается от мысли, что я никогда не сделаю этого снова. Через месяц, он будет женат на другой, а этот момент будет всего лишь мимолетным воспоминанием в его голове.

Николас нагибает меня над столом, затем просовывает колено между моих ног, разводя их шире. Его пальцы проходятся сначала по ямочкам (под коленами) до внутренней части моих бёдер, по бёдрам, а затем поднимаются по бокам к груди. Он сжимает мои соски между пальцами и тянет их, пока они ни твердеют и ни болят.

— Ты готова для меня? — говорит он, прижимая меня к столу. Предвкушение и возбуждение сводят меня с ума. Не дожидаясь ответа, его рука бьёт меня по ягодицам. И я визжу от обжигающей боли. Блядь. У. Меня. Проблемы.

— Не двигайся, — говорит он, хватая за волосы и погружая в меня два пальца. Он скользит ими туда-сюда, поглаживая мой клитор каждый раз. Он рычит позади меня так, как будто собирается съесть, потому что голоден. Я понимаю, что, когда завтра утром проснусь, я буду вся в синяках. Но это того стоит. Я чувствую его губы на мне, когда он, целуя и посасывая мою кожу, спускается вниз до тех пор, пока его язык не скользит по моей промежности. Меня трясёт при смене холодного воздуха на теплоту его восхитительных губ. Его пальцы расположены на моих ягодицах тем самым, давая ему лучший доступ к моей киске. Он лижет меня снизу-верх, как будто крем с меня слизывает. Я пододвигаюсь к нему, и он останавливается.

— Думаю, мы закончили играть в игры, милая. Пришло время показать тебе, почему я всегда побеждаю, когда играю. — Его рука опускается на мою задницу, посылая по моей обнажённой коже знакомую боль.

— Трахни меня. — Слова вырываются из моего рта, когда я пытаюсь сдержать стон от потери удовольствия и тепла, исходящих от моей киски.

— Нет, пока не попросишь, — предупреждает он. От его слов у меня мурашки по коже. — Любишь пожестче и погрубее, детка? — Да. Я пытаюсь повернуться, но он держит меня снизу, ещё шире расставляя мои ноги.

— Ты готова кончить для меня?

— Иди ты на ***.

Это игра. Я борюсь, но он резко отодвигается, и я слышу звук разрывающейся фольги. Прежде, чем я успеваю встать, он шлёпает меня, и я хныкаю от внезапного удара. Он врезается в меня и от этого моё сердце пускается вскачь.

— Это всё, что ты можешь? — задыхаюсь я. Я смотрю через плечо и обнаруживаю, что он ухмыляется на мои слова. Он посмеивается, хватая сильнее за волосы.

— Даже близко нет.

— Посмотрим, — насмехаюсь я.

— Мммм, как же я люблю твой ротик.

— Почему ты не позволишь мне показать, как сильно этот ротик тебя любит?

— Не сейчас...

Николас снова врезается в меня, прижимая к себе каждый раз всё крепче и крепче. Я пытаюсь вдохнуть и выдохнуть, чтобы восстановить дыхание, но всё бесполезно. Николас неумолим. С каждым толчком я приближаюсь к оргазму. Его стоны только подталкивают меня к этому. Я люблю звуки, который он издает, когда трахает меня. Он сжимает мои бёдра, притягивая меня к себе. И я вскрикиваю от наслаждения, находясь в его объятьях.

— Блядь, — стону я.

— Ты уже сдаешься? — спрашивает он, дразня меня.

Мои глаза распахиваются, когда я осознаю свою ошибку в этом обольщении. Я позволила Николасу использовать его тело, чтобы отвлечь меня от цели в этой игре.

— Никогда.

Я задыхаюсь, когда он вставляет в меня указательный палец, а затем вытаскивает.

— Ты такая сладкая и влажная, — шепчет он, оставляя след от укуса на внешней стороне бедра. — Думаю, что ты хочешь этого больше, чем показываешь. — Я должна сопротивляться этому в то время, как желание струиться по мне. Я хочу, чтобы он затрахал меня до смерти. Он скользит руками по моим бёдрам, и я не успеваю оглянуться, как его пальцы уже ласкают мой клитор. Мне всегда нравились его руки, потому что они большие с длинными пальцами. Это не поддается описанию. Я слышала, как некоторые женщины, работающие на моем этаже, шутят о том, что получают оргазм от одного только взгляда на них. Я не могу их винить в этом. Я тоже очень часто думаю об его руках.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и он, не тратя время, садится на стол Тристана и тянет меня к себе на колени. Его дыхание замирает, когда я сажусь на него. При прикосновении моей промежности к его члену Николас стонет. Я дразню его, медленно вводя его головку внутрь, но, когда он начинает рычать и приподнимать свои бёдра, я ее вынимаю. Его руки хватают меня за талию, чтобы снова войти, но я отодвигаюсь.

— Тебе нравиться сводить меня с ума, не так ли?

— Да, нравится, — улыбаюсь я. — Но тебе же нравится это.

— Нет, мне нравятся твои сиськи, — говорит он, посмеиваясь. — Но больше всего я люблю, когда они у меня во рту.

— Разве я тебе разрешала говорить? — спрашиваю я, притягивая его лицо и засовывая грудь ему в рот. Я взрываюсь от ощущения его языка, обводящего мои соски. Он одобрительно бормочет, и я откидываюсь назад, наслаждаясь смесью боли и удовольствия, когда он кусает и сосет их.

Я не хочу уступать, но не могу бороться с желанием почувствовать его ещё раз внутри. Николас придерживает меня за спину, когда я медленно опускаюсь на него. Он стонет, когда я насаживаюсь на его член до самого основания. Ощущение такое сильное, что оно доводит меня до оргазма, но я выдыхаю, стараясь изо всех сил, успокоить зарождающееся во мне удовольствие. Я так поглощена восхитительным ощущением его внутри, что до меня не сразу доходит, что наш безумный трах, внезапно сменился на что-то более интимное и чувственное. Но то, что происходит между нами, никак нельзя назвать любовью.

— Бекка, — стонет он, когда толчки его бёдер встречаются с моими. Его пальцы вплетаются в мои волосы, притягивая меня для поцелуя. Мы сидим там, прерывисто дыша, пытаясь переплюнуть друг друга. Николас поднимает и прислоняет меня к стене для поддержки. Он движется внутри меня медленными, чувственными толчками. Проходит несколько минут, прежде чем он содрогается в судорогах оргазма. Он тяжело дышит, и я чувствую, как его горячее дыхание распространяется по мне, когда он упирается лбом в мою грудь. Я восстанавливаю своё дыхание, но моё сердце до сих пор колотится, как будто оно сошло с ума. Николас вращает бёдрами, и я стону, чувствуя его полувозбуждённый член внутри.

— Ник, — я не могу сдержать стона.

— Не двигайся.

— Почему?

— Я хочу запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь.

Его слова одновременно потрясают и смущают меня. По правде говоря, даже если бы я и захотела забыть воспоминания, связанные с ним, я не смогу забыть их.

Глава 23

Николас

Каждый раз, когда я с ней, я теряю частичку себя. Её тело цепенеет от моих слов, и я быстро выхожу из неё, давая ей пространство. Ребекка сразу же встает, пытаясь одной рукой, прикрыть свою грудь от моего взгляда. Ее соски розового цвета, потому что за минуту до этого, они были у меня во рту. Я бы всё что угодно отдал, чтобы еще раз почувствовать их. При виде изменившегося выражения лица Ребекки, моё сердце сжимается от страха. Она делает шаг назад, очевидно испытывая неудобство от моей близости. У меня в голове сумятица от внезапной перемены её настроения. Что я сделал? Это из-за того, что я сказал?

— Я так больше не могу. Я не могу притворяться, что это ничего не значит для меня. — Её откровенность вселяет в меня надежду.

— Кто сказал, что это ничего не значит? — спрашиваю я.

Ее глаза расширяются от потрясения, как будто она никогда не задумывалась о том, что возможно, я чувствовал то же самое. Я никогда не говорил ей этих слов, но это не делает их менее правдивыми. Я люблю Ребекку Элизабет Геллар. Самое смешное – я не могу дышать без неё, если её нет рядом. Я не знаю, как делал это раньше, или как я выдержал так долго без неё, но она нужна мне сейчас. Я не представляю себе, как прожить ещё месяц, не зная, будет ли она моей. Навсегда.

Не успел я сказать и пару слов как двери кабинета распахиваются и входят Кэрол с Тристаном.

— Дополнительные брошюры я положила... — Глаза Кэрол становятся широкими, как блюдца, когда она останавливается и переводит взгляд с моего обнаженного тела на Ребекку, которая прячется позади меня. Ее шокированный взгляд быстро сменяется на хитрую, но смущенную улыбку.

— Ребекка? Николас? — Тристан поворачивается к нам с выражением озадаченности на лице.

— Прости, Бекка, я не знала, что мы прервали вас, — говорит она, чуть ли не фыркая.

Глава 24

Ребекка

Здорово. Я даже не представляю, о чём Кэрол и Тристан думают сейчас. Нет, на самом деле представляю, но не хочу знать об этом. Наверное, Кэрол прыгает от радости, ведь теперь она будет постоянно напоминать мне о моём позоре по имени Николас. А на её лице — полный восторг от разыгравшейся перед ней сцены.

— Кэрол, это не то, что ты думаешь, — говорю я, поднимая с пола платье и, прикрывая своё добро.

Николас подходит к столу и поднимает свою рубашку, брюки и галстук. Он голый и не стесняется этого. Его даже не волнует, что Кэрол пялится на него, или, что Тристан стоит всего в нескольких сантиметрах. На его лице играет надменная ухмылка, которую я бы с удовольствием стёрла с его лица. Я наблюдаю, как глаза Кэрол опускаются ниже талии Николаса, а затем возвращаются к его лицу. Ее глаза сияют озорством.

— Ну, мы лучше...мы лучше пойдем, — говорит она, одаривая Тристана взглядом. Они оба быстро покидают комнату, но Кэрол останавливается у двери и подмигивает мне. Чёрт побери, Кэрол. Если бы ты не была моей лучшей подругой, я бы тебе врезала.

После их ухода между нами возникает неловкое молчание. Я окидываю взглядом кабинет; в нём пахнет сексом. Я пахну сексом. А Николас выглядит как секс-на-палочке. Он наблюдает за мной, когда медленно одевается. Ему даже зеркала не надо, чтобы идеально завязать галстук. Вот что бывает, когда носишь костюмы большую часть жизни. Я жду, когда он что-нибудь скажет, но он лишь смотрит на меня своими голубыми глазами.

— Почему бы нам не вернуться назад и не насладиться вечером, а об этом мы поговорим позже, — наконец, говорит он.

Я не могу этого сделать. Cлишком много поставлено на карту и слишком многое можно потерять. Как я смогу жить, зная, что Николас потерял семейную компанию из-за меня?

— Что бы это ни было, всё кончено, — говорю я. Николас удивленно смотрит на меня.

— Мы не можем одновременно заниматься любовью и вести себя так, как будто ничего не происходит. Нам суждено быть вместе. Я пытался бороться с этим. Ты тоже пыталась. Но мы должны остановиться. Всё это бесполезно. Сдавайся. Я сдался.

— Мы просто трахались, Ник. — Слова вылетают из моего рта. — Это ничего не значит. Ты женишься меньше чем через месяц. Ты должен вернуться к своей невесте.

— Так вот кто я для тебя?

— Да, — вру я.

— Это больше, чем просто мимолетный трах, и ты это знаешь.

— Нет, это был мой способ забыть тебя.

— Так вот оно что? — Его глаза пронзают меня. — Ты собираешься уйти от меня и притворяться, будто между нами ничего нет?

— Да. — Я наклоняюсь и целую его в губы, прежде чем поднять сумку и уйти. Я люблю тебя.

***

— Что ты здесь делаешь? — Пронзительный голос Элисон застаёт меня врасплох, когда я перемещаюсь по галерее, пытаясь найти Кэрол. Она пробирается ко мне сквозь толпу гостей, в черном платье с откровенным вырезом. Её взгляд мечется по комнате, как будто ищет кого-то. Я полагаю, что этот кто-то — Николас. Её присутствие — это катастрофа замедленного действия. Я так надеялась, что не увижу её здесь. Почему Кэрол не предупредила меня? Наверное, её не было у главного входа. Я сомневаюсь, что её приезд остался бы незамеченным.

— Я здесь ради Тристана. Моя подруга Кэрол является пиарщиком этого события.

Пристальный взгляд Элисон изучает моё лицо, пытаясь выяснить, вру ли я. Она подходит ко мне, сокращая расстояние между нами. Я почти уверена, что холод, исходящий от неё, мог заморозить сердце любого.

— Просто помни, если я увижу тебя рядом с моим женихом, я сделаю так, что тебя уволят. Если Николас не сделает этого, то его отец точно сделает. — Она оставляет меня с мерзким чувством, от которого я не смогу оправиться несколько месяцев. Сегодняшнее мероприятие только началось, а я ищу Кэрол, надеясь, что она поможет мне добраться до дома.

На обратном пути, Кэрол говорит мало. Она держит меня, когда я плачу у нее на плече от обиды на весь мир. Я несколько раз вижу, как Стивен отрывает взгляд от дороги, чтобы проверить нас. Я чувствую себя ужасно от того, что Кэрол пришлось позвонить ему, чтобы отвезти нас домой. Но я бы ни за что не поехала с Николасом, а Кэрол не позволила мне взять такси.

Слезы ручьями льются из моих глаз во время нашей поездки домой, оставляя на моих щеках тёмные следы от туши. Когда новая волна рыданий накрывает меня, Стивен предлагает остановиться у McDonald's и купить мне молочный коктейль. Приятно осознавать, что он заботится и хочет как-то помочь, но несмотря на мою любовь к мороженому с карамелью, в данный момент у меня нет аппетита.

Пришло время, отпустить Николаса Стонхейвена.

Глава 25

Николас

Три недели спустя...

Я игнорирую все звонки на свой сотовый, особенно те, которые от Тристана. После моего разговора с Ребеккой, я уверен, что мои чувства безответны. Она совершенно ясно дала понять, то, что произошло между нами — это просто секс. Если бы я мог унять боль, которую чувствую каждый раз, когда мельком вижу её в офисе, я бы сделал это. Но боюсь, что даже это не поможет мне забыть её. Если бы всё было так просто.

После того, как она покинула галерею, у меня пропало всякое желание веселиться дальше. Вместо этого, я стоял в углу, зализывая свои раны и стараясь держаться подальше от этой толпы.

— Добрый вечер, Ник. — раздается голос из угла моего офиса. Я поднимаю глаза и обнаруживаю Страйкера, стоящего в нескольких сантиметрах. Он подходит к моему столу с невозмутимым выражением лица.

— Я не слышал, как ты поднимался.

— Я воспользовался лестницей, — ухмыляется он.

Он кладет на мой стол папку, и, чтобы привлечь моё внимание, стучит по ней пальцем два раза. В прошлый раз, когда я попросил его об одолжении, он следил за Ребеккой, когда та пошла в книжный магазин. Я пообещал себе, что это будет последний раз, когда я просил его сделать что-то в отношении неё. Он долго смеялся надо мной, когда Ребекка сбежала от меня, но теперь я уверен, что мой отец рассказал ему подробности наших отношений или отсутствие таковых. И я не удивлюсь, если он послал Страйкера присматривать за нами обоими.

— Что это? — раздраженно спрашиваю я.

— Ты хотел, чтобы я сообщил тебе, если появятся что-то новое о твоей помощнице. — Я отрываю взгляд от стопки чеков, которые подписываю для бухгалтерии, чтобы взглянуть на папку.

— И что же появилось нового? — Значит, у Ребекки есть скелеты в шкафу, о которых я не знаю?

— Речь идет о её родителях, — говорит он, присаживаясь перед моим столом.

— А что с ними?

— Кажется, у ее родителей возникли некоторые финансовые проблемы. Отец потерял работу несколько месяцев назад, и они могут лишиться дом. — Меня не должно беспокоить финансовые проблемы семьи Ребекки, но беспокоит. Обида, которая проникла в моё сердце, ещё не убила мою любовь к ней.

— Насколько у них всё плохо?

— По словам их кредитора, они не платят уже несколько месяцев.

— Спасибо, что сказал мне, Страйкер.

— Спокойной ночи. — Он кивает, а затем поворачивается, чтобы уйти. — О, кое-что ещё.

— Да?

— Твой отец любит тебя, Ник, и хочет для тебя самого лучшего...

— Я знаю, — бурчу я.

— Ты не дал мне закончить, — смеётся он. — Дело в том, что родители не всегда знают, что лучше для их детей. Они думают, что поступают правильно, но иногда они бывают такими упрямыми идиотами. — Слова Страйкера удивляют меня, учитывая, что это, наверное, самое длинное предложение, которое он сказал мне, с тех пор, как я впервые встретил его. Он очень молчаливый человек, и я не помню, что он когда-нибудь так говорил о моём отце, и, конечно, я никогда не слышал, чтобы он возражал ужасному Стефану Стонхейвену. И я пока не понимаю, как сказанное им может помочь в моей ситуации, но его слова утешают меня.

— Ты хочешь сказать, что он ошибается насчет моей предстоящей женитьбе?

Страйкер смотрит на меня и загадочно улыбается, как будто вспоминает что-то смешное.

— Женись на рыжеволосой. Она сделает тебя счастливым. Кроме того, женщина, у которой хватает мужества врезать тебе по яйцам, стоит того, чтобы за неё бороться.

Придурок.

Глава 26

Ребекка

Те, кто утверждает, что быть организатором мероприятия — это круто, понятия не имеют, о чём они, чёрт возьми, говорят. На этой неделе состоится гала-концерт, и я последние несколько дней провела, бегая по всему Нью-Йорку как сумасшедшая, пытаясь убедиться, что всё идет по плану. После разговора с координатором мероприятия, StoneHaven Publishing заключил договор, но я допускаю, что, несмотря на потрясающего поставщика продуктов, на приглашенных живых исполнителей и фотографа, существует вероятность того, что что-то может пойти не так, как планировалось. И моё беспокойство из страха переросло в панику.

Мне были даны строгие указания почти каждый день ходить по пятам за координатором в течение всей этой недели. Теперь я понимаю, что в моей паранойи по поводу того, что что-то пойдет не так, нет ничего необычного, поэтому я рада, что не только я одна беспокоюсь о столь крупном общественном мероприятии. Работа, кажется, возвращается к обычному режиму с Николасом, если можно так сказать, но он избегает меня уже несколько дней и общается со мной только по электронной почте. Мне неприятно это признавать, но я скучаю по тем дням, когда мы были так поглощены друг другом, что всё остальное казалось несущественным.

Кэрол была права, когда на днях сказала мне, что я веду себя неадекватно. После той ночи я сама не своя. Я превратилась в жалкую женщину, которая все выходные смотрит романтические комедии в пижаме, а ночи проводит, поглощая замороженный йогурт и плача из-за героини, которая никак не может найти свою любовь. Я хотела бы выйти из этого состояния, но для этого нужно время.

— Ребекка...я имею в виду, Мисс Геллар? — Моё сердце сжимается при виде Николаса, стоящего перед моим отсеком. Недельная щетина на его лице придает ему вид потрепанного рыбака в хорошо сшитом костюме. Его взгляд скользит по мне, прежде чем вернуться назад к бумаге в его руке.

— Я надеялся, что вы поможете мне с речью, которую я произношу вечером в пятницу. Мне кажется, вы обладаете талантом красноречия. Не могли бы вы взглянуть на эту приветственную речь?

— Конечно, — говорю я, взяв бумажку. У меня сдают нервы, и сердце бешено колотиться, когда он пробегает пальцами по второму абзацу.

— У меня возникли некоторые проблемы — вот здесь. Не стесняйтесь делать любые пометки и записи.

— Сделаю.

Николас слегка вздрагивает, когда я улыбаюсь. Он делает шаг назад, пристально смотря на меня, прежде чем извиняется.

— Я должен идти. Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, звоните на мобильный. Меня не будет в офисе.

То, что происходит между нами — это ненормально. Его встречи вне офиса становятся всё более и более частыми. И у меня возникает вопрос, почему он всё время встречается со мной только при свидетелях. Я не могу понять это, то ли он боится оставаться со мной наедине, то ли он избегает меня из-за Элисон.

— Я отправлю вам исправленный вариант по е-мейлу, — предлагаю я.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Я наблюдаю, как фигура Николаса удаляется всё дальше и дальше, когда он идёт через здание. Я хватаюсь за кресло, с трудом подавляя порыв подбежать к нему и почувствовать, как его руки обнимают меня.

***

— Эй, Бекка, ты готова к вечеринке в пятницу? — спрашивает Кен, когда выполняет танцевальное движение электрик слайд, выходя из кабинета. Я смеюсь, не в силах сдержать свои эмоции от его внезапной вспышки энергии посреди чрезмерно тихого офиса. Как необычно видеть Кена так весёлым в середине недели. Большую часть времени он слишком занят, волнуясь по поводу сроков и встреч с разгневанными или ретивыми авторами, но после унылой недели, его яркая улыбка — это то, что надо.

— Извини, что я не заходила к тебе, поболтать, — говорю я.

После инцидента в Riptide, я надеюсь, что мы с Кеном все еще можем быть друзьями.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя игнорировала.

— Нет, я понял, что ты была занята, а праздники — это время, которое дано людям для того, чтобы наверстать упущенное, — говорит он с вежливой улыбкой. — С кем ты собираешься пойти на гала-концерт?

Мое сердце сжимается при мысли о Николасе.

— Не с кем, а ты?

— А я кое с кем, — усмехается он, слегка покраснев. — Я встретил кое-кого на выходных.

— Это здорово, — говорю я, изо всех сил стараясь улыбаться.

— Одинокие женщины могут быть такими сумасшедшими. Ты ведь не знаешь с кем встречаешься, то ли с охотницей за деньгами, то ли с женщиной, которая любит мазать горчицей свои сиськи во время секса.

— Что? Ты хочешь сказать, что тебя не возбуждают соски желтоватого цвета? — говорю я. Уверена, что впервые слышу, как Кен говорит слово «сиськи».

— Дай угадаю, тебе, наверное, нравится мужчина, который хочет, чтобы ты надела на него подгузник и почитала сказку на ночь.

— Не угадал, — смеюсь я.

Когда я с обеда подхожу к столу, я обнаруживаю в почтовом ящике письмо с инструкциями, от которого мой желудок завязывается в тугой узел. Я смотрю на экран со слезами на глазах, когда перечитываю слова в электронном письме Николаса.

Кому: Ребекки Геллар

От: Николаса Ф. Стонхейвена

Тема: Забрать Кольцо

Геллар,

Пожалуйста, сегодня во второй половине дня зайдите в Тиффани & Co. Мне нужно, чтобы вы помогли мне выбрать обручальное кольцо для Элисон. У продавца находятся два кольца. Я бы хотел узнать ваше мнение о том, которое из них лучше подойдет. Такси будет ждать вас, чтобы отвезти в магазин, когда вы вернётесь с обеда. Когда закончите, попросите водителя отвезти вас домой.

Спасибо,

Николас

Мой мир рушится. Я должна быть счастлива, верно? Ведь именно этого я и хотела. Я хотела, чтобы он оставил меня в покое и женился на Элисон. Наверное, я просто не ожидала, что мне будет так тяжело. Я испытываю желание написать Николасу е-мейл и сказать ему "нет", и что я не могу помочь ему с выбором кольца для его невесты, но что это докажет? Ничего. Это только бы сказало ему, что у меня всё ещё есть чувства к нему. Я не могу позволить себе эмоционально относить к этому. Это моя работа, и как помощник Николаса, я должна справиться с этим. Мне придётся.

Не проходит и пяти минут, сидя в такси, как я понимаю, что я не в порядке. Я еду выбирать обручальное кольцо для Элисон, также известная как злобная стерва, которая выходит замуж за великолепного мужчину, который занимал все мои мысли последние несколько месяцев. Мне трудно представить себе, что, придя в офис, я могу увидеть ее там. Я знаю, как только они поженятся, она попытается от меня избавиться. От мысли о том, что я не смогу видеться с Николасом, у меня внутри все переворачивается.

Поездка через центральную часть города занимает больше времени, чем предполагалось, и к тому времени, когда мы добрались до Тиффани, я уже позвонила и убедила Кэрол отложить обед, чтобы встретиться со мной.

У Кэрол глаза на лоб лезут, когда она смотрит на два гигантских булыжника, лежащие перед нами. Я не могла побороть искушение примерить одно из них, и я сразу же пожалела об этом. С одной стороны, как же приятно находиться здесь и сейчас, представляя себе, каково это быть помолвленной с Николасом, а с другой стороны, это мучительно больно. Блин. Оба этих кольца стоят дороже, чем мое обучение в колледже.

— Твою мать, они такие огромные, — говорит Кэрол, уставившись на них широко раскрытыми глазами. Меня так и тянет приколоться на тем, что она сказала, но при виде двух бриллиантов изумрудной огранки меня охватывает чувство ревности.

— Они оба потрясающие, — признаю я. Кэрол окидывает меня критическим взглядом. Она всё ещё злится на меня за то, что я сказала Николасу, что произошедшее между нами было простым траханьем. Впервые с тех пор, как я её знаю, она разочарована во мне. И от этого мне очень плохо.

— Какой из них ты бы выбрала? — спрашивает она.

— Я не знаю... — паника начинает набирать обороты. — Я не могу сделать это, — говорю я, отступая от витрины со сверкающими бриллиантовыми кольцами. — Мне нужно выбраться отсюда.

— Дыши Бекка, ты в порядке.

Кэрол обхватывает руками мои плечи, стараясь изо всех сил успокоить меня. В любой момент, я готова разбиться на тысячу мелких кусочков, и я никогда уже не смогу оправиться от этого. Я никогда не буду чувствовать себя полноценной, потому что всегда будет не хватать частички меня, которую небрежно замели под ковер, чтобы она никогда не увидела белый свет снова.

Глава 27

Николас

— Что ты сделал? — спрашивает Тристан, глядя на меня в изумлении, и чуть не бросив в меня чашку с горячем саке. Звук его громкого голоса почти останавливает всё движение в ресторане, из-за того, что все оборачиваются, чтобы посмотреть на спектакль, разыгрывающийся перед ними. Сидящая неподалеку пара, поворачивается и смотрит на нас, ожидая продолжения.

— Ты послал Ребекку, чтобы она выбрала кольцо для Элисон? — повторяет он.

— У меня на то есть свои причины.

— Какие? Быть раздражительным засранцом? Я не могу поверить, что ты женишься на ней.

Я ухмыляюсь от скрытого гнева в его словах. Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что Тристан слишком уж тревожится о Ребекке, на мой взгляд. После того, как я покинул офис, чтобы подышать воздухом, а точнее, чтобы дистанцироваться от неё, я решил прогуляться по Центральному парку. Возвращаясь назад, я получил звонок от обезумевшего продавца-консультанта из Тиффани. После нескольких минут извинений, она сообщила мне, что Ребекка ушла, не выбрав кольца.

— Кольцо для Ребекки, а не для Элисон, — раздраженно говорю я, когда отталкиваю от себя тарелку со стейком Хибачи. Тристан нетерпеливо барабанит по столу пальцами, ожидая, когда я объясню.

— Так, ты обманул её, заставив так думать?

— Я хотел знать, по-прежнему ли она любит меня. Если то, что происходит между нами — это простое траханье, как она говорит, тогда бы она не психанула и не убежала из магазина.

Я наблюдаю, как Тристан откидывается на спинку стула, задумчиво потирая щёку.

— Если бы ты не был моим лучшим другом, я бы вывел тебя на улицу и выбил бы из тебя всё дерьмо. — говорит он, засовывая креветку в рот.

— В любой день, приятель, — бросаю я вызов с улыбкой, надеясь поднять настроение.

— Я всё ещё должен тебе за фингал. — Его губы кривятся в полуулыбке.

— Так ты выбрал уже кольцо? Когда собираешься попросить её выйти за тебя замуж?

— Я выбрал его по пути сюда, — говорю я, вытаскивая бриллиант "изумрудной" огранки. — Я думал взять ее с собой во Францию, и попросить её там.

— Алекс бы гордился тобой.

Мое сердце содрогается при упоминании имени моего брата. Если в чём я и уверен, так это то в том, что Алекс был бы счастлив, зная, что я женился на женщине, как Ребекка. Я уверен, что там, где он сейчас находится, он улыбается, глядя на меня сверху. Я сдержал свое обещание, Алекс.

Тристан держит чашку саке, как будто собирается произнести тост.

— За ваш предстоящий брак.

— Ты довольно оптимистично настроен, — ворчу я.

— Не забывай, я буду шафером на вашей свадьбе, — говорит он.

— Не забуду, но сначала она должна сказать "да".

— Только не рассказывай ей об обмане с кольцом, пока она не согласится, — говорит он, смеясь надо мной. — А то она опять тебе врежет по яйцам.

— Ну, мы все знаем, что это будет не первый раз, — смеюсь я. — Спасибо за прекрасное напоминание.

— Всегда, пожалуйста. — улыбается Тристан.

Глава 28

Ребекка

На следующей день я уже была готова идти на работу, когда мой телефон издает пронзительный звук. Я подбегаю к своей сумке как раз вовремя, чтобы поймать звонок, прежде чем он уйдет на голосовую почту. Я улыбаюсь, при виде имени матери на экране телефона. Я не разговаривала с ней на протяжение несколько недель. Она, наверное, не очень довольна тем, что я не приехала к ним на Рождество. Несмотря на протесты отца, чтобы я не присылала им деньги для оплаты дома, я отправила им чек с запиской маме, в которой просила её не говорить об этом папе. Мне всё равно, какую ложь она придумает; я не позволю моим родителям потерять свой дом.

— Алло?

— Ребекка? Ты здесь? — я едва могу разобрать её слова, но знаю, что это моя мама. На заднем фоне, я слышу, как кто-то просит её отключить телефон. Где она, черт возьми, находится?

— Милая, у меня для тебя сюрприз. — я не могу разобрать её слов, но волнение в её голосе удивляет меня. Последний раз я слышала её такой взволнованной, когда она узнала, что Майлз сделал мне предложение. Держу пари, она удивится, когда услышит, что его арестовали за то, что он преследовал меня. Ему чертовски повезло, что я не рассказала офицеру сколько раз он грубо обращался со мной.

— Мама, я тебя плохо слышу.

— Мы идем к тебе в гости! — визжит она.

— Что? Ты едешь в Нью-Йорк? Когда? — я не думала, что моя семья сможет приехать ко мне. Как такое возможно? Они же теряют дом. У них нет денег, чтобы лететь в Нью-Йорк.

— Мы будем здесь через несколько часов. У нас была пересадка в Хьюстоне.

— Мама, но как?

— Твой босс пригласил нас! Он такой милый. Он сказал, что очень переживал, что ты не смогла из-за него приехать к нам на праздники, поэтому он захотел, чтобы мы прилетели сюда.

— Николас? — Но это было не из-за него. А из-за недостатка средств, и я, черт возьми, уверена, что не говорила ему об этом.

— Да, это он. — Я слышу ещё один приглушенный голос по телефону. — Милая, мне нужно идти. Мы готовимся к посадке в самолет.

— Мне нужно заказать для вас такси?

— Нет, твой босс сказал, что он всё устроил. Мы позвоним тебе, когда приземлимся.

Он всё устроил? Я не разговаривала с Николасом, с тех пор как я выбежала из Тиффани, не выбрав кольцо для Элисон. Зачем ему делать это для меня??

— Я уйду с работы пораньше, и мы встретимся за ужином, — предлагаю я.

— Звучит замечательно! Скоро увидимся.

***

Когда я выхожу из уборной, я слышу мамин смех, раздающийся в обеденном зале ресторана. Она должно быть наслаждается заказанным шампанским. До сих пор трудно поверить, что мои родители находятся в Нью-Йорке. Я не думала, что когда-нибудь заставлю их приехать навестить меня. Единственный недостаток, их присутствия здесь, заключается в том, что я не знаю, сколько ещё смогу избегать её вопросов о Майлзе. Она знает, что он здесь, в городе, и ещё она упомянула, что именно она дала ему мой адрес. Я могла бы убить её за это.

Я хотела бы поблагодарить Николаса за то, что он привёз их сюда, но я нарушила бы наше негласное соглашение о перемирии, а я не хочу беспокоить это затишье.

Мне становится трудно дышать, когда я возвращаюсь в зал. Николас стоит посредине ресторана, одетый в джинсы и темно-синюю рубашку, а его волосы зачесаны назад. Слезы появляются в уголках моих глаз при виде его, когда я медленно иду по обеденному залу к нашему столику. Я не должна плакать, но я не могу сдержать слёз, которые душат меня. Я в агонии, а он стоит там и выглядит таким красивым и уверенным в себе.

Он улыбается, когда моя мама порхает вокруг него. Я сдерживаю смешок оттого, что мой отец хватает её за руку, как будто она может взлететь в любой момент. Моя мама поднимает глаза и машет мне, приглашая к столу. Тревога разъедает меня изнутри, когда я подхожу. Я, наверное, выгляжу ужасно. Я делаю вдох, а затем выдох, вытирая мокрые глаза.

Николас поворачивается как раз вовремя и обнаруживает меня, когда я иду к ним. Он улыбается мне, а выражение его лица кажется смущённым, а может быть даже и обиженным.

— Ребекка? — То, как он произносит моё имя, заставляет мои колени дрожать. Я пытаюсь изо всех сил не покраснеть перед моими родителями. А то моя мама может почувствовать, что я нервничаю.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Я хотел зайти и убедиться, что ресторан позаботился о вас.

— Ты владеешь им? — спрашиваю я, быстро сканируя зал.

— Нет, — говорит он решительно.

— Ой.

— Владелец — друг семьи. Мы часто сюда приходим. — Николас поднимает руку, как будто хочет коснуться моего лица, но быстро отстраняется. — Надеюсь, вы прекрасно проведете время. Я должен идти.

Звук маминого голоса заставляет Николаса замереть.

— Пожалуйста, останься и поужинайте с нами.

— Спасибо, миссис Геллар...

— Зовите меня, Патрисия.

Николас улыбается.

— Спасибо, Патрисия, но я должен вернуться в офис.

— О нет, я настаиваю, чтобы вы остались, — говорит мама, выдвигая стул рядом с собой. Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться над тем, как глядя на него она слюни пускает. Кажется, даже она не застрахована от его чар, а по хмурому взгляду моего отца, понятно, что он не слишком доволен этим. Николас смотрит на меня, и я не сомневаюсь, что он думает о том, не буду ли я чувствовать себя неловко, если он останется.

— Пожалуйста, останься, — говорю я. Он колеблется, а затем кивает, прежде чем выдвинуть для меня стул. Николас садится между мной и моей мамой.

— Так приятно, что Ребекка работает на такого замечательного человека, — говорит мама. Я смотрю на отца, и его лицо приобретает багровый оттенок. Бедный папа.

— Ваша дочь — замечательный работник. На самом деле, она одна из лучших, которые у нас были в StoneHaven Publishing. — Николас тянется за водой, и я замечаю, что у него дрожит рука.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спрашиваю я вполголоса.

— Я в порядке. Просто нервы.

— Нервы? — спрашиваю я удивленно.

— Да.

Николас нервничает? Я смотрю на маму, на которой надет вычурный топ, джинсы, и туфли на танкетке с открытым носком, а затем смотрю на папу в его кепке-бейсболке, потертых джинсах и поношенной рубашке. Почему, чёрт возьми, он нервничает? Это просто мои родители. Что-что, а это он должен быть смущен, что находится здесь. Моя мама не самый воспитанный человек. Молодой официант с черными, торчащими кверху волосами подходит, чтобы принять наши заказы. Я жду, пока родители закажут, внимательно слушая их выбор. Я понятия не имею, что, черт возьми, я хочу. Итальянский ресторан Марио известен своей лазанью и свежими канноли. Я листаю меню и вдруг все взгляды обращены на меня. Николас улыбается, а потом поворачивается к официанту.

— Она будет мясную лазанью с дополнительным сыром. Я крабовые равиоли. И мы возьмем бутылку Сори Сан-Лоренцо Барбареско. — Даже не задумываясь, я передаю своё меню Николасу, а он вручает их официанту.

Возникает какая-то странная тишина, когда глаза моей матери переключаются на меня. Я чувствую, как ее взгляд прикован к моему лицу. Николас только что заказал за нас двоих. Кажется, для него это в порядке вещей, но по смущенному взгляду отца, можно сказать, что для него это имеет совершенно иной смысл. Сделать заказ за другого человека — это, как правило, признак того, что ты находишься в отношениях. Здорово.

— Вы двое часто бываете вместе? — спрашивает мама. Ее вопрос, кажется, невинным, но я знаю, что она на самом деле спрашивает, как долго мы спим вместе. Я пользуюсь случаем, чтобы увести разговор в другую сторону.

— Мама, сколько вы думаете, пробыть в Нью-Йорке? — Она смотрит на меня с недовольным выражением лица. Она, вероятно, надеялась выяснить, что мои яичники больше не покрыты паутиной. Это все, что мне нужно. Быть беременной от моего почти женатого босса. Какая прелесть.

— Мы думаем остаться здесь еще на неделю, — говорит мой отец. — Ты бы хотела этого, кексик? — Я краснею от чрезмерно ласкового прозвища, которым мой отец называет меня.

— Конечно, папа. Это было бы здорово.

— Я буду рад, если вы задержитесь подольше, — говорит Николас. — Я позвоню в Сомерсет и скажу им, что вы остаетесь еще на неделю.

— Это так мило с вашей стороны, — вступает в разговор мама.

— Николас, ты не должен этого делать, — шепчу я.

Он поворачивается ко мне и вежливо улыбается, прежде чем быстро сжимает под столом мою руку.

— Всё в порядке.

Тепло распространяется по моей руке и так же быстро исчезает, когда он убирает её. Я хочу прикоснуться к нему и сказать, что я скучаю по нему, но я не делаю этого. Слишком поздно. Я должна забыть, что я к нему чувствую и чувства, которые я изо всех сил пытаюсь показать, не являются настоящими.

Через два часа мы наконец-то покидаем Марио. Меня не удивляет, что Николас сразу берет счёт и говорит официанту, записать его на себя. Думаю, что для моей матери — это как сахарная глазурь на торте. Она по уши в него влюбилась. В какой-то момент она даже рассказывает Николасу, что была бы счастлива, если бы я познакомилась с кем-то у кого хорошие манеры. Я останавливаю ее прежде, чем она продолжит смущать меня дальше, но слова уже сказаны, и я могу почувствовать, как растет напряжение между мной и Николасом. Слова, которые он сказал мне на открытие галереи, повторяются в моей голове как заезженная пластинка. Нам суждено быть вместе. Я пытался бороться с этим. Ты тоже пыталась. Но мы должны остановиться. Всё это бесполезно. Сдавайся. Я сдался.

Я не знаю, как Николас терпит её вопросы, но он терпел, и не выглядел при этом раздраженным. Единственный раз, когда он занервничал, был, когда мама спросила его об Элисон. По большей части, Николас сохранял спокойствие и невозмутимую манеру поведения, но избегал вопросов о ней. А когда он не мог избежать, он быстро менял тему, как только отвечал на него. Меня не волновало, что он не хотел говорить о ней. На самом деле, я была благодарна. Я не хотела слышать, как он говорит о ней. И так-то нелегко притворяться, будто я в порядке.

— Спасибо за ужин, — говорю я, когда Николас открывает передо мной дверь.

Он смотрит на свой сотовый, а затем снова на меня.

— Пожалуйста.

Невольно возникает вопрос, а не писал ли он смс Элисон.

— Спасибо тебе за то, что терпел все вопросы моей матери.

— Она милая. И она мне нравится, — говорит он, искренне улыбаясь.

— Мне следовало познакомить вас двоих раньше, — шучу я.

Николас на мгновение останавливается.

— Я, наверное, пойду. — Я вздыхаю про себя, зная, что этот момент не будет длиться долго. Он всё ещё злится на меня, и я не виню его в этом.

— Увидимся завтра утром, а затем на гала-концерте. — Николас протягивает мне карточку, и я замечаю, что на лицевой стороне карты напечатано название «Сомерсет» и изображен лебедь.

— Пожалуйста, передай родителям, что я подготовил для них номер.

— Передам.

Перед тем как уйти, Николас берет руку моей матери и целует её. Я с удивлением смотрю, как она чуть не падает в обморок к его ногам. Боже мой, мама! Есть что-то в этом мужчине такое, что заставляет женщин, становится мокрыми, а самое ужасное, он прекрасно это знает.

— Было так приятно познакомиться с вами, — говорит она, краснея. — Ребекка никогда не упоминала о том, какой вы красавчик. — Через несколько минут, Николасу, наконец-то, удаётся вырваться, извиняясь за то, что ему надо вернуться в офис. Он быстро пожимает отцу руку, и я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, когда мой папа увеличивает силу рукопожатия. Острая боль пронзает меня, вспоминая, как мой отец поступил также с Майлзом. Не думаю, что моему отцу действительно нравился Майлз, и я всегда считала, что это было из-за того, что он вздрогнул, когда папа крепко сжал его руку. Он всегда говорил мне, что можно многое рассказать о человеке по его рукопожатию. Вокруг всё замирает, прежде чем эти, двоя, начинают говорить. Николас сохраняет спокойствие, и через несколько секунд мой отец наконец-то прерывает неловкое молчание.

— Спасибо, — говорит папа. — Позаботьтесь о моей дочери.

Я чуть не умираю от стыда, но напряженный голос Николаса посылает дрожь вдоль моего позвоночника.

— Обязательно, — говорит он. Странное чувство расцветает внутри меня, и мне требуется минута, чтобы признать, что это чувство: надежда.

Глава 29

Ребекка

Мы были уже на полпути к отелю Сомерсет, когда мама тянет меня в сторону. Она указывает на пару туфель Маноло Бланик и машет отцу, давая понять, что мы собираемся зайти в престижный бутик-магазин. Она бы никогда не купила такие дорогие туфли, и я понимаю, это просто крюк для того, чтобы она смогла остаться со мной наедине и допросить меня насчет Николаса. Она заводит меня внутрь двухэтажного здания, а затем направляется в конец роскошного магазина, который декорирован белыми, антикварными люстрами, белой искусственной медвежьей шкурой, и вставками из красных стен. Вряд ли это место привлекло бы внимание моей матери, её единственная задача состоит в том, чтобы припереть меня к стенке и выяснить свидетелем чего она стала в ресторане.

Я боюсь каждой секунды, ведущие к этой неожиданной схватке.

У моей мамы талант и способность читать меня как открытую книгу. К сожалению, эту главу в моей жизни я хотела бы закрыть. Мне так тяжело справляться с необузданными эмоциями, которые я испытываю каждый раз, когда вижу Николаса. Я не раскаиваюсь в том, что сказала ему держаться от меня подальше, потому что это было правильно. Верно? Я не хочу быть любовницей. Я заслуживаю большего, чем быть ею. А если останусь, это приведёт к медленному уничтожению нас обоих. Так, почему же я чувствую, что это было худшее решение, которое я когда-либо принимала?

Очаровательная миниатюрная продавщица подходит к нам и спрашивает нужна ли нам помощь, но моя мама отмахивается от неё, как будто она надоедливая муха. Я молча молюсь дать мне силы и терпения, когда она хмурит брови, словно пытается телепатически извлечь информацию из моей головы. По ее сжатым губам нетрудно догадаться, что она раздражена. Я сканирую помещение, делая все возможное, чтобы избежать зрительного контакта с этой женщиной. Она как тираннозавр, может быть если я не буду двигаться, она не обнаружит меня. Больше всего на свете я хочу взять и исчезнуть, но она хватает меня за руку прежде, чем у меня появится шанс помешать ее расспросам.

— Ты с ним спишь? — спрашивает она, глядя на меня с подозрением.

— С кем?

— Ребекка Элизабет Геллар, ты знаешь, кого я имею в виду.

— Не знаю, — вру я.

— Твоего босса.

— Нет.

— Ты уверена? — спрашивает она.

— Мама, тебе не кажется, что если бы я спала с мужчиной, я бы это знала?

Явно недовольная моим ответом, она продолжает:

— Думаю, ты меня обманываешь. — В ее голосе ощущается легкая дрожь, которая говорит мне, что её чувства задеты. Я ненавижу врать ей, но она слишком любознательна. И в любом случае, какое это имеет значение? Всё это в прошлом. Он женится, и между нами никогда больше ничего не будет. Желая прекратить этот допрос, я смотрю на красные остроносые лодочки, украшенные спереди кристаллами на высоком каблуке. Они бы идеально сочетались с моим платьем для гала-концерта.

— Эти красивые, — говорю я, пытаясь отвлечь маму от всё более дерзких вопросов, но она быстро просекает это.

— Я бы не стала осуждать тебя, если ты спала с ним. Он очень красивый милый.

— Я дам ему знать, что ты так думаешь, — бормочу я.

— Что?

— Ничего.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — говорит она. — Думаю, он в тебя влюблен. — Она выхватывает красные туфли из моей руки, вынуждая меня посмотреть на нее.

— Что? — Влюблён меня? Нет.

Она протягивает руки, и обхватывает мое лицо. В ее глазах появляются слёзы, но она быстро вытирает их. Она ничего мне не говорит. Моя мама обычно не плачет.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Почему ты плачешь?

Моя мама пытается вытереть слезы, хлынувшие из ее глаз.

— Ничего. Только я считаю, что тебе надо пойти и помириться с ним.

— Я была такой глупой, мам, — стону я.

— Ты не глупая.

— Я сказала ему, то, что произошло между нами — это просто секс.

— Так вы были вместе?

— Мама...

Она смеется.

— Я уверена, он простит тебя.

— Слишком поздно. И всегда было слишком поздно. Он помолвлен с другой, и собирается жениться на ней.

— Но он любит тебя?

Нет, Николас, наверное, думает обо мне плохо, поэтому отдалился. Мне нужно поговорить с ним и извиниться за то, что я сказала. Этот визит родителей ещё одно напоминание о том, что он сделал для меня так много. Он доставил их сюда, заплатил за наш ужин, и разместил их в гостинице. Он нашел время прийти и убедиться, что о них хорошо заботятся. Это слишком. Но почему? Почему он сделал все это для людей, которых даже не знает?

— Мама, мне нужно идти. Скажи папе, что я поговорю с вами сразу после гала-концерта?

— Но, Бекка, Я...

— Пожалуйста, мама. Мне нужно хотя бы ненадолго побыть одной.

Я выскальзываю из магазина, прежде чем папа увидит меня, и возвращаюсь в квартиру. Это далеко, но мне нужно время, чтобы всё обдумать.

Глава 30

Ребекка

— Такая женщина, как она всегда имеет цену.

Тон отца Николаса пугает меня, когда я прохожу мимо одного из конференц-залов на моем этаже. Суровые слова прозвучали достаточно громко, чтобы я прислушалась к ним. Я заглядываю в щель между дверьми и обнаруживаю Николаса. Он сидит на одном из стульев, подперев щёку рукой. Я вижу, как он нетерпеливо и раздраженно постукивает пером по краю планшета.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Николас, раздражённо разводя руками.

— Я нашёл это в твоём столе. — Я наблюдаю, как Стефан садится рядом с Николасом, берет папку и открывает её перед ним. Николас смотрит на нее удивленным взглядом. Я прижимаюсь ближе к двери, пытаясь разглядеть, что это за папка, но я слишком далеко.

Стефан наблюдает за сыном со смешанным выражением недоверия и враждебности.

— У тебя есть этому объяснение?

— Тебе ни одно из объяснений не понравится — говорит Николас.

— Она обвила тебя вокруг пальца, сын.

— Я с радостью выписал чек ее родителям.

Моё сердце сильно колотится при словах: чек и родители. О чём, чёрт возьми, он говорит? С чего бы Николасу выписывать чек на $60,000 моим родителям? Он отправил родителям деньги, чтобы избавиться от меня? Мой желудок переворачивается при мысли о том, что он хочет бросить меня. Нет, мама бы сказала мне об этом. Вместо этого она предложила мне поговорить с ним о моих чувствах.

— Почему ты так поступил? Это большая сумма денег.

— Разве это не очевидно? — говорит Николас.

— Нет, не очевидно. Я нанял её следить за тобой, но сейчас она стала отвлекать твоё внимание, и вдобавок ещё компания платит ей деньги.

— Ты не уволишь ее. — презрительно говорит Николас.

Я отхожу от двери, стараясь изо всех сил, сдержать слезы. Будь сильной. Не плачь. Мои мечты работать в этой престижной компании быстро рушатся. Когда я разворачиваюсь чтобы уйти, я слышу, как сердитый голос Стефана срывается на крик.

— Я предоставлю ей возможность уйти. В понедельник утром, я хочу, чтобы ее заявление об увольнении лежало на моем столе к концу дня, — приказывает он.

— Почему ты так поступаешь? Почему ты заставляешь меня выбирать?

Голос Николас отходит на второй план и последнее, что я слышу, это голос его отца.

— Она охотница за деньгами... твой брак с Элисон ценится больше, чем она.

Этаж офиса безлюден, когда я собираю вещи из своего кабинета и складываю их в белую коробку. В некотором смысле, я благодарна за отсутствие сотрудников. Эта ситуация могла быть намного унизительнее, если бы мне пришлось беспокоиться по поводу любопытных глаз, наблюдающих за тем, как я, рыдая, складываю в коробку свои мечты. Я отправляю Кэрол смс с просьбой, сможет ли Стивен отвезти меня домой.

Я проверяю свою идентификационную карточку-пропуск, а затем опускаю её в личный ящик. Мысль о том, что ухожу от всего этого — разрушительна. Я испытываю желание найти Николаса и сказать ему "прощай", но боюсь, что от этого будет только хуже. Может быть, это к лучшему. Николас не потеряет компанию, созданную его семьей, и сможет почтить память своего брата, сделав ещё больше. Я понимаю, что это эгоистично, но я хотела бы, чтобы он пожертвовал всем ради меня.

***

Когда я приезжаю домой в нашу квартиру, я обнаруживаю Кэрол на кухне. Ее светлая улыбка излучает счастье, когда она держит два разных шота, один с текилой, а другой с водкой. Она усмехается и жестом предлагает мне сделать выбор. Я печально улыбаюсь и выбираю шот с текилой, чтобы заглушить свою боль. Я чувствую, как она спускается вниз по горлу, а затем разливается теплым бассейном в моем желудке.

Через несколько минут я набираюсь сил, чтобы сказать ей, что уезжаю из Нью-Йорка.

— Ты же не серьёзно? — спрашивает она. Кэрол ходит кругами по кухни, а затем хватает меня за руку. — Ты не уедешь. Не сейчас. — Я понимаю, что она не хочет слышать о том, что я уезжаю, но я не могу остаться. В понедельник, у меня не будет работы, ради которой я пролетела 3000 миль через всю страну, а мужчина, которого я люблю последние несколько месяцев, скоро женится на другой женщине.

— Он не может взять и уволить тебя, — говорит Кэрол, барабаня пальцами по кухонному столу.

— Он владеет компанией, конечно, он может.

Глава 31

Ребекка

Тоска и печаль заполняют меня, когда я подхожу к Музею естественной истории. Гала-концерт получился даже лучше, чем я могла себе представить. Толпа папарацци толпится возле красной ковровой дорожке, стараясь запечатлеть откровенные снимки гостей, идущих на мероприятие. Похоже, весь город присутствовал здесь. Я даже узнаю несколько авторов, с которыми у нас заключены контракты. А в это время знаменитости, и городские чиновники выстраивались в линию для фотосессии на красной ковровой дорожке.

Когда я вхожу в Зал вселенной "Каллмана", от красоты помещения у меня аж дух захватывает. Похожий на пещеру потолок выкрашен в насыщенный темно-синий цвет и пестрит крошечными огоньками, которые выглядят как скопления звезд. Низкое освещение создает иллюзию, что мы сидим под звездами. Это напоминает мне времена, когда я ездила в горы, которые находились недалеко от моего дома в Калифорнии. Наверное, это было единственное место, где еще можно было разглядеть звезды за ужасным смогом Лос-Анджелеса.

Чем дальше я иду по залу, тем больше я вижу столов, украшенных красными шелковыми скатертями, высокими золотыми подсвечниками, статуэтками ангелов и демонов. Каким-то образом координатор мероприятия сумела перенести атмосферу из рассказов Эдгара Аллана По сюда. Готическая обстановка отлично подходит для струнного квартета, который играет на главной сцене перед огромным танцполом.

Когда я, наконец, налюбовалась красивой обстановкой, оценивая по пути всю мою работу, которая помогла собрать это мероприятие воедино, я направляю свой взгляд на гостей, которые объединились в группы и вели веселые разговоры. Странное волнение охватывает меня, когда я вхожу в комнату в маске.

Я провожу время, наблюдая за гостями, попивающих шампанское и поглощающих закуски, которые официанты разносили на антикварных подносах. Когда я осторожно прохожу через толпу гостей в гостиную, я замечаю его, стоящего посреди танцпола, приветствующего гостей и ведущего светскую беседу.

Его красный плащ не достает до пола всего несколько сантиметров, а верхняя-половина лица скрыта за умело созданной маской в виде черепа. Моё сердце колотится при виде его улыбки, выглядывающей из-под неё. Трудно не заметить, что за этой мрачной маской — красивый мужчина. Я изучаю его с расстояния, надеясь навсегда сохранить этот образ в моей памяти. Я улыбаюсь, при виде его светлых волос, которые уложены так же, как в первый раз, когда я встретилась с ним в самолете. Верный своему слову, его экстравагантный костюм изображает Красную смерть (прим. пер. по рассказу известного американского писателя Эдгара Аллана По «Маска Красной Смерти»): интригующий, манящий и зловещий. На самом деле я не думала, что он придет в нём.

Когда струнный квартет начинает играть другую песню, Николас поворачивается в мою сторону, и вдруг в комнате начинает не хватать воздуха, и всё замирает. Теперь я понимаю, когда люди говорят, что это похоже на то, что в комнате никого нет, кроме вас двоих. Здесь более 1500 человек, но все они исчезают, оставляя нас с прикованными друг к другу взглядами. Его голубые глаза пронзают меня, и мне приходится напоминать себе дышать.

Помни, что ты пришла сюда проститься с Николасом. Он быстро покидает свою компанию и пересекает комнату, проталкиваясь через поток гостей, входящих в зал через парадный вход. Его руки касаются меня раньше, чем он открывает рот.

— Пожалуйста, скажи, что потанцуешь со мной? — спрашивает он, улыбаясь и пристально смотря на меня. Как я могу отказать ему? Воспоминание о разговоре Николаса с отцом угрожает выдать меня, но я быстро подавляю в себе это ощущение.

— Да, — отвечаю я. Если это последний раз, когда мы прикасаемся друг друга, то я хочу насладиться этим моментом.

Николас берет мои руки и оборачивает их вокруг шеи. Несмотря на плотные слои моего красного платья, его руки согревают мою кожу, даря, восхитительное ощущение. Он тянет меня на середину танцпола и мы теряемся в вихре поворотов и вращений. Его улыбка согревает мое сердце, когда он опускает меня, а затем притягивает меня так близко, что наши груди врезаются.

Я хочу, чтобы он не прекращал обнимать меня, но, как только песня заканчивается, он отстраняется. Чувство вины заполняет меня, когда наши глаза встречаются, и он улыбается.

— Хочешь выйти на улицу?

— Да. Мне нужен свежий воздух.

Легкий ветерок, дующий через открытый балкон, приносит с собой слабый запах горящих дров. Я прислоняюсь к двери, а мой взгляд скользит по его губам. Легкий след щетины под его нижней губой вызывает у меня зуд, провести по ней губами и языком. Маска может обмануть многих, но я знаю, что под этим призрачным фасадом скрываются такие порочные губы.

Что-то внутри меня хочет протянуть руку и прикоснуться к нему, но я понимаю, что это будет неправильно. Осталось только сказать "прощай". Я улыбаюсь чуть заметной улыбкой, чтобы скрыть печаль, и поворачиваюсь, чтобы уйти. Рука обхватывает мое запястье, прежде чем я успеваю увеличить расстояние между нами. Его другая рука обвивает мою талию, в то время, как он тянет меня за запястье до тех пор, пока я снова не поворачиваюсь к нему лицом. Я смотрю на него, когда он поднимает меня, чтобы поцеловать в губы. Мои руки инстинктивно двигаются к его лицу, но мешает маска. Он отпускает меня ненадолго, чтобы снять её. Моё дыхание вырывается из груди со свистом, когда его лицо расплывается в ослепительной улыбке. Черная краска обводит его глаза; разительный контраст с его голубовато-синими зрачками.

Боже, как я люблю этого человека. Я никогда прежде не испытывала ничего подобное ни к кому. Даже к Майлзу.

— Бекка, я должен тебе кое-что сказать. — Слишком велик соблазн вернуться к тому, что между нами было, но я должна остановить это. Я не могу быть с ним, если это означает, что он потеряет все. Мне нужно идти. Я отстраняюсь от него и запах его одеколона преследует меня. Я люблю этот запах, но он угрожает сломать меня. Слезы появляются на моих глазах, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я пытаюсь набраться мужество, чтобы сказать ему, что всё это время я любила его, но его отец прерывает нас, зовя Николаса внутрь.

— Николас, ты собираешься приветствовать наших гостей? — спрашивает Стефан, одаривая меня пронизывающем взглядом, прежде чем вернуться к гостям. Он не знает, что я слышала каждое слово, которое он сказал Николасу. Его мерзкие слова повторяются в моей голове, когда я перевожу свой взгляд с него на его сына. Она охотница за деньгами.

— Я...Я вернусь, — говорит Николас, хватая меня за руку и оставляя поцелуй над костяшками моих пальцев. Моя рука дрожит под его прикосновением, когда тепло его поцелуя распространяется по моей коже. Он не знает, что я уезжаю из Нью-Йорка и не вернусь. Глаза Николаса смотрят на меня с беспокойством. Я смотрю мимо него на гостей, которые смеются и пьют без всяких забот. Ком формируется в моем горле, когда он сжимает мою руку.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь, хорошо? — Он ждет, пока я не отвечу.

— Конечно, — говорю я, заставляя себя улыбнуться.

Я стою тут уже несколько минут, и жду, когда вернется Николас, но, увидев, что появилась Элисон, я впадаю в панику. Она подходит к нему, и берет его под ручку. Я наблюдаю, как она улыбается и флиртует с ним. Я хотела остаться до конца мероприятия и нормально попрощаться с Николасом, а также поблагодарить его, но я не могу оставаться здесь и смотреть на них, когда они вместе.

Как я до этого докатилась, что стою здесь с разбитым сердцем во второй раз? Думаю, я больше не вынесу. Моя душа разбита. И попрощаться будет невозможно. Я знаю, что он не отпустит меня, а я и не хочу, чтобы он отпускал, но нет смысла тянуть с этим дальше. Когда наступит утро понедельника, я уеду, а он не будет в курсе, что я ушла, пока не появится в офисе. К тому времени, я буду лететь в Калифорнию, надеясь, что буду находиться достаточно далеко от всего этого, чтобы не поддаться соблазну вернуться назад. Я люблю Нью-Йорк, но куда бы я ни посмотрела, я вижу его. Это разбивает мне сердце, зная, что я не только теряю Николаса, но и теряю перспективную жизнь, которую я построила здесь, в этом городе. Я покидаю также мою лучшую подругу, и также теряю её.

Кэрол плохо восприняла эту новость, когда я сказал ей, что уволилась из StoneHaven Publishing. Я ненавижу причинять ей боль, но как я могу остаться? Я люблю свою подругу, и жизнь, которая у нас здесь была. Я понимаю она злится, потому что я убегаю, но я ее не виню в этом. Я нахожусь на грани саморазрушения. И я не сильная женщина, как думала, что была.

Я обнаруживаю Кена и его подружку в толпе любителей вечеринок, когда иду обратно через зал. Я бы, наверное, не заметила его, если бы не тот факт, что его маска скрывает лишь половину его лица. По иронии судьбы, он без труда узнает меня и мои рыжие волосы, когда я прохожу мимо него.

— Ребекка, ты прекрасно выглядишь, — говорит он, осматривая меня. Кен отходит от группы, с которой он был, и мы отходим в угол зала. Он смотрит на меня с сияющей улыбкой, которая быстро исчезает, когда он замечает, что что-то не так.

— Я уезжаю.

— Ох, хорошо. Увидимся в понедельник? — улыбается он.

— Нет, я имею в виду я уезжаю из Нью-Йорка. — В его глазах читается беспокойство.

— Все в порядке?

Нет.

Я объясняю ему мои планы и быстро благодарю его за дружбу и постоянную поддержку. Он неохотно отпускает меня, но через несколько секунд сдается и нежно целует меня в угол рта. Думаю, он понимает, что я еле сдерживаюсь, поэтому он жалеет меня и ничего больше не говорит. Мы прощаемся, обещая, поддерживать связь, но в глубине души я знаю, я не смогу сдержать своё обещание. Мне нужно оставить всё это позади.

Я спускаюсь вниз по мраморной лестнице к главному входу, и на секунду, мне кажется, что я слышу, что кто-то кричит мне вслед. Николас? Я поворачиваюсь, надеясь, что это он, но вместо него, я вижу Тристана Найта, стоящего в лестничном пролете наверху. Я должна убраться отсюда. Я не могу оставаться здесь дольше. Тристан сбегает за мной по лестнице, когда я поворачиваюсь и пересекаю холл музея. Я никому не позволю изменить свое решение, потому что я знаю, он попытается сделать это.

— Ребекка, подожди! — кричит он. — Не уходи!

Напряжение в голосе Тристана вызывает слезы на моих глазах. Каким-то образом он понял, что я ухожу без Николаса. Я слышу, как Тристана догоняет меня, когда я добираюсь до двери. Гости, идущие через вход, пялятся на нас, когда Тристан требует, чтобы я остановилась. Это так неловко. Слезы стекают по моему лицу и на этот раз, я благодарна костюму, потому что маска скрывает моё лицо.

— Бекка, ты куда? — его слова настигают меня, но я продолжаю двигаться. Я запрыгиваю в такси и говорю водителю, чтобы он уезжал. На улице холоднее, чем обычно, в это время такси делает круг, чтобы выехать. Я говорю себе, не оглядывайся назад, но это выше моих сил. Я наблюдаю за тем, как Тристан становится все меньше и меньше, когда мы едем. Он не двигается. Он просто стоит там посредине улицы, наблюдая за моим отъездом.

— Куда, мисс? — спрашивает таксист.

Глава 32

Николас

Запыхавшийся Тристан с трудом протискивается в зал. На его лице выражение полной паники, когда он подходит ко мне, все еще пытаясь отдышаться. Его волосы в беспорядке, словно он бежал. Он срывает маску со своего лица, когда подходит. Да что, чёрт возьми, с ним происходит?

— Она ушла, Ник.

— Кто ушел? — спрашиваю я, совершенно запутавшись.

— Ребекка.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она ушла? Я возвращаюсь, чтобы увидеть ее. Она ждала меня на балконе. — Наступает паника.

— Ник, послушай меня. Она покидает Нью-Йорк. Я подслушал ее разговор с одним из твоих сотрудников. Это тот, с которым я познакомился в Riptide. Она сказала ему, что уезжает сегодня вечером.

— Какого хрена она делает это?

Тристан сжимает мое плечо, когда гнев взрывается в моей груди.

— Мы должны идти, если ты хочешь остановить её.

Элисон появляется в поле моего зрения, когда я направляюсь к выходу из зала. Тристан пытается провести меня мимо нее, но она преграждает мне дорогу. Я наблюдаю за тем, как она приподнимает чрезмерно экстравагантную полумаску, которую она надела и смотрит на меня вопросительным взглядом. Раздражение зарождается у меня в груди, когда слащавая улыбка расползается на ее губах. Она переводит взгляд с Тристана на меня, прежде чем мои уши атакует ее ноющий голос.

— Куда ты идешь, милый?

— Искать Ребекку.

— Она не вернется. Она уже получила то, что хотела, — говорит она.

— Какого черта ты несешь?

— Ник, не слушай ее, — говорит Тристан. — Мы должны идти. — Он пытается подтолкнуть меня к двери, но насмешка Элисон останавливает меня.

— Каково это, быть одураченным женщиной, которую ты любишь?

Гнев доходит до моего сознания, и на мгновение я испытываю желание выкинуть ее задницу на улицу. Испорченное отродье. Она даже не понимает, о чем, бл*дь, она говорит.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Элисон? — говорю я.

— Нет, просвети меня. — говорит она, закатывая глаза.

— Ты дерьмовый человек, Элисон. Мне жаль любого, кто готов принести в жертву свою жизнь ради тебя...но, если ты думаешь, что это буду я, ты ошибаешься. — Чёрт. Если бы я не переживал о том, чтобы найти побыстрее Ребекку, прежде чем не стало слишком поздно, то почувствовал бы себя замечательно. Я поворачиваюсь на каблуках и устремляюсь к выходу. Я закончил с Элисон. Я буду счастлив, если никогда не увижу её снова.

Тристан останавливает такси одним взмахом руки и похлопывает меня по спине, желая удачи.

— Ребекка сказала, куда поехала? — спрашиваю я, садясь в такси.

— Она едет в аэропорт, — говорит Тристан, просовывая свою голову в окно. — Она упоминала в который из них?

Тристан гримасничает.

—Нет.

— У тебя есть номер Кэрол? — спрашиваю я.

— Да, я позвоню ей.

***

Тристан: она улетает из аэропорта Кеннеди "Американ Эрлайнз". Ее самолет вылетает через несколько часов. Ты должен успеть вовремя.

— Аэропорт "Кеннеди", — рычу я, скользя внутрь грязного такси. Мой желудок переворачивается от запаха пота и затхлой воды на заднем сиденье. Я стараюсь избегать брать такси, но не было времени ждать, пока парковщик подгонит мой автомобиль. Водитель полуразвалившегося гроба на колесах пробирается сквозь движение, едва не задевая группу туристов, пытающихся перейти улицу.

Мой телефон жужжит и на экране яркими белыми цифрами мигает номер моего отца. Я не беру, но искушение высказать ему всё, что накипело, заставляет меня ответить на его звонок. Я уверен, что Элисон сказал ему, что я уехал.

— Николас, куда ты идешь, черт побери?

— В аэропорт. Ты действительно думаешь, что я позволю Ребекке уехать?

— Так будет лучше, — говорит он.

— Для кого? Для меня? Или для тебя?

— Она использует тебя. Она такая же, как твоя мать! — кричит он в трубку. — Я пытаюсь спасти тебя от душевной боли, пока не стало слишком поздно.

— Она совсем на нее не похожа. Я сказал тебе тогда в конференц-зале, что, если ты заставишь меня выбирать между ней и этой компанией...Я выбираю ее.

— Николас, не делай этого, — предупреждает он.

—Прощай, папа.

Глава 33

Ребекка

Аэропорт Джона Ф. Кеннеди

— Простите, мисс, ваша сумка должна быть зарегистрирована. Она не соответствует требованиям, предъявляемым к ручной клади, — говорит миниатюрная стюардесса, когда изучает мой измотанный внешний вид с любопытством. Я так спешила уйти, что забыла помыть лицо. Я, наверное, тушь размазала под глазами. Представляю, как я выгляжу.

— Вы что-нибудь можете сделать? — Отчаяние поглощает меня, когда я прислоняюсь спиной к стойке регистрации.

— Я сожалею, но мы должны будем проверить его.

— Хорошо, — бормочу я. — Проверяйте.

Я возвращаюсь назад в зал ожидания, и вижу Николаса, бегущего через весь аэропорт. Его маска снята, но на нем всё ещё одет красный костюм и плащ. Несмотря на свой странный вид, похоже, никто этого не замечает или всем всё равно, что он ходит по аэропорту в таком наряде.

— Ник? — зову я.

Он поворачивается на звук моего голоса и сокращает расстояние между нами.

— Ты уехала прежде, чем я смог задержать тебя, — с яростью в голосе говорит он. Он неуверенно подходит ко мне. Несколько пассажиров в зоне посадки поворачиваются, чтобы поглазеть на сцену перед ними.

— Я не могу остаться. Я не могу остаться здесь и разрушить твою жизнь. Я слышала, что твой отец сказал про меня в конференц-зале на днях.

— Почему ты не поговорила со мной перед отъездом?

— Я знала, что ты попытаешься остановить меня, — признаюсь я. Слезы готовы политься из моих глаз, когда его рука тянется вверх и ласкает мою щеку.

— Чертовски верно.

— Я не могу остаться, Ник. — Я поднимаю глаза, и небольшая улыбка играет в уголках его великолепных губ.

— Почему?

— Потому что.

— Скажи мне, почему, Ребекка, — умоляет он.

Его большой палец проводит по моим губам, и моё сердце болезненно сжимается от этого прикосновения. Я скучала по ним, потому что они всегда согревают мою кожу.

— Мне нужно услышать это.

— Я, блядь, люблю тебя, вот почему! — кричу я. Это первый раз, когда я сказала эти слова вслух. Этот красивый, высокомерный мужчина пленил мое сердце и теперь мне придется отпустить его. Вдобавок ко всему, он собирается жениться на Элисон и этого достаточно, чтобы разбить моё сердце безвозвратно. Я не мазохистка.

— Ты не можешь уехать, — говорит он, хватая меня с выражением решимости в его глазах.

— Я должна. Я не хочу разрушить твою жизнь. И я не могу смотреть, как ты женишься на ней.

— Вот тут ты ошибаешься, — говорит он.

— Пожалуйста, Ник, не делай этого. — Николас хватает меня за руку и ведет к выходу из аэропорта. Никто не останавливает его. На самом деле, несколько пассажиров с интересом смотрят нам вслед.

— Я не собираюсь идти с тобой, — плачу я от досады, вырываясь из его крепкой хватки.

— Либо ты пойдешь сама, либо я тебя понесу. — Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в зал ожидания, но Николас слишком быстр. Он перекидывает меня через плечо, словно я невесомый мешок и несет меня через терминал. Пока мы не оказываемся возле стойки по обслуживанию клиентов, где он опускает меня.

— Пойдем со мной, — говорит он, практически таща меня к стойке регистрации.

— Привет, чем я могу вам помочь? — говорит веселая сотрудница с ярко-красной помадой. Она переводит взгляд с Николаса на меня, и ее улыбка становится шире.

— Мне нужно два билета до Парижа на сегодня, — говорит он.

— Что? — пищу я. — Николас, что ты делаешь?

— Отлично, дайте мне минутку, и я поищу ближайший рейс.

— Николас, какого черта ты делаешь?

Он поворачивается ко мне и пронзает меня раздраженным взглядом.

— Геллар, я не хочу говорить об этом здесь.

— Черта с два, мы поговорим сейчас. Я не могу допустить, чтобы ты отказался от компании отца ради меня. Я никуда не поеду с тобой, когда тебя дома ждет невеста. — шепчу я, быстро переходя на крик. Мои щеки горят, когда несколько туристов, проходящих мимо, в том числе сотрудник по обслуживанию клиентов, поворачиваются к нам, разинув рты от удивления.

— Извините нас, мы на секундочку отойдем, — говорит ей Николас, когда тянет меня в сторону. На его лице появляется нетерпеливое выражение, когда он маневрирует мимо группы туристов.

— Николас, я не могу остаться и разрушить твое будущее, и я не собираюсь быть твоей любовницей, — говорю я, когда мы наконец-то оказываемся на безопасном расстоянии и вне пределов слышимости пассажиров.

— То есть ты пытаешься сказать, что ты не будешь моей любовницей, — спрашивает Николас, ухмыляясь.

— Ты такой…

— Прежде чем называть меня мудаком, выслушай. Ты покинула гала-концерт прежде, чем я успел сказать тебе, что я разорвал помолвку с Элисон. Я сказал отцу, что приехал сюда, чтобы найти тебя. Если я собираюсь управлять его компанией, то думаю, я заслужил право сам выбирать, на ком мне жениться. Если он не может принять этого, тогда я не хочу в этом участвовать. Я хочу быть с тобой. Я знаю, ты думаешь, что я отказываюсь от всего, но ты не поняла, что...ты значишь для меня всё.

— Я значу? — Мои глаза сканируют пространство вокруг нас, в то время как толпа пассажиров с восхищением наблюдают за нами.

— Да, я люблю тебя. — Слезы наполняют мои глаза от этих слов. Я никогда не думала, что услышу это от него.

— Я не хотел делать этого здесь, но... — я смотрю, как Николас медленно опускается на одно колено, откидывая назад красный плащ, чтобы достать из кармана знакомую маленькую бирюзового цвета коробочку. Ухмылка распространяется по его лицу, когда он открывает её. Мое дыхание перехватывает при виде кольца изумрудной огранки. Этот засранец заставил меня поверить, что я выбирала кольцо для Элисон, но они были все для меня? Он любит меня? Он просит меня...

Николас берет мою руку и целует центр ладони. Он мгновенно начинает гореть от этого прикосновения.

— Ребекка Элизабет Геллар, моя рыжеволосая богиня, а иногда колючка в моем боку, ты окажешь мне честь стать моей женой? Я не могу обещать, что будущее будет лёгким и спокойным, но я обещаю, что буду любить, лелеять и трахать тебя при каждом удобном случае. — Он берет сверкающее бриллиантовое кольцо и надевает его мне на палец.

Я краснею от вздохов, которые вырываются из окружающих нас людей.

— Я весь твой, — говорит он. — Ты выйдешь за меня?

Мой. Я никогда, даже в самых смелых мечтах, не представляла, что это может случиться. Когда я впервые встретила Николаса, я подумала, он был еще одним красивым лицом с раздутым эго. Этот человек испытывал мое терпение, мой рассудок, и почти вытянул меня за пределы моей прочности. Кажется, что эти недели боли и отчаяния были напрасны.

— Да.

Николас подхватывает меня на руки и прижимает мое тело к своему.

— Я так люблю тебя, Ребекка. — Его губы прижимаются к моим, в жадном поцелуе, от которого у меня пальцы рук и ног сжимаются. В течение нескольких секунд, все, что я испытываю — это ощущение его губ на моих.

— Это значит, что мне придется делить с тобой постель? — смеюсь я.

— Милая, я могу обещать, что там, ты не будешь много спать.

— Ловлю на слове.

— Думаю, нам придется перенести наш рейс на завтра, — рычит он.

— Почему? — спрашиваю я, смутившись.

— Потому что я должен отвезти тебя куда-нибудь прямо сейчас и трахнуть. Я не могу ждать четыре часа. Мне нужно быть внутри тебя, прямо сейчас. — Николас кусает меня за ухо, и мне требуется всё мое самообладание, чтобы не воспламениться прямо посреди аэропорта.

— Пошли.

Эпилог

Ребекка

Париж, Франция

Я лежу и думаю о Николасе, когда он входит в гостиничный номер, неся бутылку шампанского, и одну длинную розу. Мои глаза следят за ним, желая начать своё исследование.

— Какие грязные мысли возникают в вашей головке, Мисс Геллар? — спрашивает Николас, когда он сканирует мое лицо. Мои щеки горят от низкого рокота его смеха и медленного подергивания его губ. Мне нравится и не нравится, что теперь он всегда знает, о чем я думаю. Я кусаю губу, чувствуя заряд смелости, который пробегает через меня.

— Я тебе покажу, — говорю я, одаривая его дерзкой улыбкой, когда тяну его в спальню. Смесь шока и желания на его лице — бесценно. Он хватает меня за затылок и тянется ко мне в дразнящем поцелуе. Его губы мягкие, несмотря даже на легкую щетину. Его захват усиливается на мне, когда я впечатываю свое тело в его. Между моих ног становится мокро и жарко от возбуждения. Этот жар, в состоянии утолить только он. Николас обхватывает ладонями мой зад, прижимая меня крепко к себе. Я люблю, когда его руки находятся на мне.

Я дергаю его за галстук и провожу руками по его волосам. Мягкий стон, срывающейся с его губ, только делает меня смелее в моей попытке снять с него одежду, хотя в данный момент он и не сопротивляется. Он останавливает меня, а затем сам избавляется от галстука, рубашки, и брюк. Я не могу скрыть восхищения, когда его боксеры сползают вниз на бедра, обнажая дорожку светлых волос чуть ниже пупка. Мои губы испытывают желание целовать и лизать эти сексуальные мускулистые линии его бедер. Николас стягивает боксеры вниз и выходит из них. Я едва сдерживаю вздох при виде его твердого члена. Взгляд Николаса горит, когда он наблюдает, как я медленно и соблазнительно снимаю платье через голову. Я всегда чувствовала себя глупо, устраивая стриптиз перед парнями, но не с ним, ему всегда удается заставить меня почувствовать, что это жаркое шоу. Сейчас не время, чувствовать себя застенчивой в определенных вещах, как покачивание или подпрыгивание, когда я двигаюсь, а в реальности, в этом нет никакой необходимости. Николас, кажется, не возражает.

Улыбка играет на его губах, когда я бросаю в него платье. Он кидает его на пол и медленно подходит.

— Кажется, я не могу насытиться тобой, — смеется он. Я слышу в этих словах двойной смысл. Я тоже не могу насытиться им. И мне очень приятно, что эти чувства никогда не изменятся.

—А ты попробуй... — говорю я, усмехаясь.

Он садится на край кровати, любуясь моей обнаженной фигурой. Я наблюдаю, как его глаза проходятся по моим пышным бедрам, а затем спускаются вниз живота. Я уверенно подхожу к нему, и он хватает меня, притягивая ближе к себе, чтобы посадить на колени. Каждое движение повторяется в моей голове в замедленной съемке. Его руки спускаются вниз по моей спине, чтобы ласкать мою плоть. Он крепко сжимает меня, прижимая меня к своему члену. Шипение срывается с его губ, когда я вдавливаю в него мои бедра.

— Ребекка. — Его голос хриплый и страстный.

— Да? — спрашиваю я, тяжело дыша.

— Я собираюсь показать тебе, как сильно скучал по твоей киске, — предупреждает он. Мои внутренности сжимаются от желания, прозвучавшего в его словах. Николас обхватывает мои груди и засовывает их вместе в рот. Жесткое давление его языка отправляет меня в экстаз.

Он медленно приподнимает свои бедра, как будто предупреждает меня не двигаться. Мое нижнее белье и бюстгальтер всё ещё на мне, но я уже могу почувствовать оргазм, зарождающийся внутри меня. Я слышу чмоканье, когда Николас выпускает мой сосок из рта. Они покалывают при смене температуры. Как только я опускаюсь на Николаса, он переворачивает меня на спину, нежно укладывая на египетский хлопок. Его тело легко накрывает мое, когда он пододвигает меня к верху. Я смотрю на него с похотью, когда он стаскивает с меня трусики и с легкостью расстегивает застёжку на лифчике.

Я спокойна до тех пор, пока он раздвигает мои ноги и притягивает мой низ к себе. Внезапное напряжение в комнате становится невыносимым. Николас смотрит на меня, как будто перед ним лежит чудо. Я закрываю глаза и наслаждаюсь теплом его тела. В одну секунду я чувствую, как он нежно прижимается к моему входу, а в другую как он входит в меня. Есть небольшая боль, когда мое тело приспосабливается к нему. Но она быстро проходит, когда он начинает двигаться во мне в медленном темпе.

— Ник! — задыхаюсь я.

— Мне нравится, как звучит мое имя на твоих губах.

Его скорость и ритм ускоряются. Я изгибаюсь от шлёпающего звука кожи об кожу, когда он входит в меня глубже. Он хватает мои руки и перекрещивает их над моей головой. Я не борюсь с ним. Я позволяю ему взять контроль. Его дыхание становится тяжелее, когда его руки поднимаются к моей груди.

Каждый раз, когда он входит в меня, волна удовольствия накрывает меня. Я никогда не принимала наркотиков, но уверена, что экстаз, о котором говорят люди, приблизительно ощущается также. В этот момент я зависаю между жизнью и смертью. И каждый раз, когда Николас шепчет мне нежности в ухо, я подхожу к краю. Я сжимаюсь вокруг него, и он в знак признательности кусает мочку моего уха.

— Продолжай, — умоляет он.

Я улыбаюсь оттого, что он умоляет меня. И вознаграждаю Николаса другим сжатием, но на этот раз я крепко удерживаю себя вокруг него. Он часто и тяжело дышит и рычит, как будто кто-то выпустил тигра на волю в моей постели. Он приподнимает мою правую ногу для глубокого угла проникновения. Я кричу, когда он вколачивается в меня. Требуется всего три толчка, прежде чем ударная волна накрывает меня, а мои внутренности превращаются в жидкость. Через секунду его тело опускается на меня. Я хихикаю от ощущения его светлых волос, щекочущих мою сейчас слишком чувствительную кожу. Он прислоняется своей щетиной к моей груди, и прежде чем у меня появится возможность застонать, он наклоняется и целует меня. Я вздрагиваю, когда он медленно проводит языком по моим губам.

Николас

Мои глаза открываются и первое, что я вижу справа — рыжий. Шелковистые рыжие локоны раскинулись по белым простыням. Я выдыхаю с облегчением при виде ее, лежащей рядом со мной. Я так боялся, что вчерашняя ночь была ненастоящей. Она здесь, со мной. Солнечный свет пробивается сквозь окно гостиницы, освещая ее кожу в теплом солнечном свете. Наверное, уже утро. Я сканирую комнату в поисках часов, но не нахожу. Прошлой ночью было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но вот она здесь, спит, свернувшись калачиком всего в нескольких сантиметрах от меня. Я до сих пор чувствую свой запах на ней. Запах — это сладкая смесь ее цветочных духов и моего пота, и одеколона. Она выглядит такой спокойной, когда спит. Я протягиваю руку и провожу ею по изгибу ее бедра. Ее кожа такая мягкая и нежная. Я еле сдерживаюсь, чтобы не перевернуть ее и возобновить то, что у нас было прошлой ночью. Я скольжу рукой по её животу, пока она не останавливается в пару сантиметрах от ее киски. Я хочу чувствовать, как она становится мокрой для меня.

Как будто почувствовав давление моей руки, она стонет и поднимает свои бедра вверх. Мое тело сразу же реагирует на этот звук. Моя голова говорит идти спать, но у моего члена другие планы. Я смотрю, как она потягивается и поворачивается в мою сторону. Я притягиваю ее к себе, и она сразу же кладет голову на мою грудь. Как только я собираюсь закрыть глаза и заснуть, я слышу ее нежный голос.

— Ты хочешь трахнуть меня, — стонет она. Она перемещает своё тело, и я чувствую, как моя эрекция трется об неё.

— Что? — рука Ребекки скользит под одеяло, и она оборачивает её вокруг моего члена. Блядь. Мне так хорошо. Я стону, толкаясь в её ладонь.

— Либо я нашла пульт в твоих штанах, либо ты очень рад меня видеть.

— Я очень рад тебя видеть, — признаюсь я.

Она хлопает ресницами, и красивая улыбка появляется на ее лице. Я стираю тушь, которая слегка размазалась под ее глазами. Большинство женщин были бы в бешенстве, если бы я увидел их без макияжа, но Ребекка, кажется, имеет эту очаровательную возьми-меня-какая-я-есть подход. Она накрывает свой рот простыней, когда я хочу поцеловать ее.

— Перестаньте прятать свои губы, — говорю я.

— Мы еще не почистили зубы. — Яркий румянец окрашивает ее щеки. Если она думает, что ее комментарий оскорбляет меня, то это не так.

— Ты стесняешься моего утреннего дыхания?

— Нет, — отвечает она.

— Я не собираюсь засовывать свой язык тебе в горло, милая. Но если ты не позволишь мне поцеловать себя, я буду вынужден связать тебя. — Прежде чем у нее появится шанс отвернуться от меня, я убираю простыню от ее лица и завладеваю ее губами. Поцелуй получается не с открытым ртом, как я страстно желаю, но это все-таки великолепное напоминание о том, как хорошо я себя чувствовал, находясь в ней часами ранее. Я прекращаю целовать ее, чтобы подмять её под себя. Ее глаза широко открываются, когда я устраиваюсь между ее восхитительными бедрами и помещаю свой член внутрь ее теплого центра. Ее спина изгибается дугой, когда я наклоняюсь и толкаюсь в неё.

Голова Ребекки откидывается назад, и виляет бедрами со мной.

— Ник, мммм оооо, Боже.

— Я не бог, детка, но ты определенно, заставляешь меня чувствовать себя, как он, — говорю я. Несмотря на острую необходимость трахнуть ее жёстко, я медленно делаю каждый толчок. Ее ногти впиваются в мою задницу, подталкивая меня, проникать глубже и сильнее, но я сдерживаюсь и убираю ее руки прочь.

— Я собираюсь трахать тебя медленно, детка. Чем больше ты вонзаешь ногти мою задницу, тем медленнее я буду трахать тебя.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Быстрее.

Моя сдержанность разваливается на глазах. Я готов на всё ради этой женщины. Она огонь в моей жизни, и если надо врежет мне по яйцам, и любовь, о которой я всегда мечтал. Она моё всё.

Я не могу дождаться, когда мы начнем нашу вечность.

Content

Ванесса Бук
На привязи 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог