Вадим Денисов

ПОБЕГ

Квачин Дарий Валерьевич,

русский, родился в Норильске, 29 лет, холост,

срочная служба в армии.

Образование: высшее, инженер-строитель.

Последнее место работы на Земле: старший инженер техотдела рудника.

Нынешнее место работы: староста крепости Диксон, расположенной севернее Бриндизи.

Хобби: охота, рыбалка, практик экстремальных загородных нагрузок.

Попал на Кристу через Прорез на реке Аракара.

Сейчас: без особого удовольствия доедает второе, вынужденно общается в напряженной обстановке.

Глава 1

НЕПРИЯТНЫЙ РАЗГОВОР

Для тех, кто приезжает в столицу региона из речных и лесных деревень, Манаус — это прежде всего Ратушная площадь и, конечно же, Мэйн-стрит. Площадь в центре города действительно очаровательна, там есть даже действующий фонтан, выбрасывающий струйки речной воды из пасти огромной рыбы, окаменевшей в чаше бассейна. Кроме здания Новой ратуши, фронтоном и колоннами неуловимо напоминающей Белый дом, что остался в далекой североамериканской стране, на площади расположилась дорогая двухэтажная гостиница «Пасифик-Отель», два жилых каменных дома для высшего сословия, очень популярная в городе таверна «Адмирал Бенбоу», здание губернской полиции и занявшая здание старой ратуши городская библиотека, на первом этаже которой не так давно открылось кафе «Бристоль» — заведение пафосное, живущее за счет пухлых кошельков элиты и богатых гостей города и поэтому мне совершенно неинтересное.

В полном соответствии с испанскими колониальными правилами от Ратушной площади по сторонам света разбегаются четыре главные улицы, которые и задают направление всем остальным магистралям города. Одна из улиц — Мэйн-стрит. Похожая на торт именинника, яркая, шумная, пропитанная резкими запахами и звуками.

Именно здесь арендуют или выкупают помещения владельцы большинства приличных магазинов, харчевен и разных контор. Улица является центром демонстрации новаций, авеню достижений. Каждая белошвейка, каждый уважающий себя штучный мастер или успешный торговец непременно продемонстрирует оживленной Мэйн-стрит свои успехи и достижения. Прохожие останавливаются, рассматривают, комментируют и оценивают. Естественно, приезжие очень любят посидеть на красивых лавочках возле самых настоящих урн. Иногда их воруют, но всегда безуспешно: городской патруль бдит, однако на самой улице разборки не учиняет, оберегая хорошее настроение жителей. Наказание всегда одинаково: метла в руки и две недели принудительных работ.

Я не разделяю всеобщей любви к центральной улице.

Да, она симпатичная, яркая, шумная, особенно вечером. Но мне больше нравятся портовые окраины Манауса. Приезжим, скорее всего, район порта не очень нравится. Тем не менее, многие селятся именно там, ведь стоимость проживания в хостелах делает услугу доступной большинству работающих людей. Кстати, вдоль берега расположены чудесные точки общепита, все больше национальной кухни, где можно пообедать качественно и за копейки. Да и народ там попроще.

В последние визиты я обедаю в чифаньке «Далянь», что сразу за крайним к югу дебаркадером. Очень вкусно и дешево, даже по здешним меркам. Интересно, что заправляет ею хоть и этнический китаец, зато из Владивостока. Как говорит Боря Кравцов, староста русской общины Манауса, By Чун — наш человек. Я, пару раз пообщавшись с хозяином, так и не понял, к какой общине он тяготеет больше.

Таков здесь, на Лете, наш Русский Мир.

Впрочем, никто не спрашивал, какой район города мне по душе и где я всегда готов отобедать. Герману Ростоцкому привычно трапезничать именно в этом месте.

Таверна, а на самом деле ресторан, называется «Грабли».

Не хочу никого обижать, тем более младшего брата Бориса — Игоря Кравцова, которому принадлежит заведение, но со стилизацией он явно переборщил… Перед входом в заведение стоит какая-то мультипликационная телега со штопаными мешками, символизирующими, надо думать, ярмарочную поклажу селянина. Рядом с повозкой — высокий стог сена с воткнутым в бочину сельскохозяйственным инструментом. Сено склеенное, чтобы его не разносило пролетающим вдоль улицы ветром. Не то оштрафуют. Орудия труда откровенно липовые. А здесь вам не земной мегаполис с офисными хомячками. Живущим на Лете эти ежедневно нужные предметы хорошо знакомы в реальном воплощении. По сторонам от рубленного в лапу крыльца входной двери раскинулись два плетеных дивана из ротанга с циновками поверху, на удивление мягкие и широкие не по-уличному. Случайный прохожий может посидеть в тени выступающего козырька. Это завлекалочка такая — посидит человек среди этой эклектики, да, глядишь, и заглянет на чашечку-тарелочку.

Перебор вышел у дизайнеров с посконью и сермягой…

Центральная улица, так же как весь район, чуть возвышается над остальной территорией города, и благодаря этому с того места, где я сидел, было видно Лету. Не всю реку, которая возле Манауса разливается на три километра, а лишь широкую зеленую полосу ближе к стрежню и дальше. В свете полуденного солнца великая водная артерия планеты неспешно скатывается к океану, которого никто из знакомых мне людей еще не видел.

За кормой небольшого парусного судна, спешащего к причалам, словно фата, тянутся легкие серебристые струи с изумрудными бликами. За рекой ровной линией проступает земля другого берега с бахромой джунглей, которую можно разглядеть только в бинокль. Напротив Манауса нет поселений. Нелогично ставить жилье так близко к столице, но на другом берегу, отсекая себя от цивилизации водной преградой.

Огромная река подступает непосредственно к жилым домам и складским помещениям — люди постепенно застроили все свободное пространство. Берег забит лодками европейского типа и джонками, небольшими парусными баржами, маленькими яхтами и все еще редкими моторками. Красавица «Темза», стоящая у собственного причала, — настоящее украшение города и гордость всех жителей Манауса. На пароход ходят смотреть приезжие, приводят с собой детей — внутри работает видеосалон.

Каждый раз, назначая встречу в «Граблях», Ростоцкий старается утащить меня в самый угол, где у него зарезервирован любимый столик. Но я, так же как и большинство приезжающих в город зевак, тоже деревенщина по жизни и так же хочу поглазеть на суету главной улицы. По-моему, вполне законное требование.

— Ты говорил, что вы там какое-то оружие нашли? — вроде бы лениво поинтересовался Герман, отрываясь от блюда.

Выбор меню у нас диаметрально противоположный. Банальные стейки я и у себя в Диксоне могу поесть, более того — глаза на них уже не смотрят. Поэтому и заказал себе заливное из рыбы, луковый суп с гренками, тарелку с копченостями и мороженое, в форте такого уж точно не попробуешь.

— Нашли, целых два, — подтвердил я сказанное в радиограмме. — Один ствол целый. Думаю, потому, что отлетел в сторону. Удачно лег, на траву… Неподалеку нашли короткий хауда или хаудах двенадцатого калибра, фабричный, причем с вертикально расположенными стволами. А вот третьему стволу не повезло — остался лишь оторванный прицел, остальное не отыскали.

— Что за машинка?

— Винни говорит, что такие прицелы ставили на американские М-16, я в них не разбираюсь.

— Я тоже. Гуднайту показывал?

— Прицел, что ли? В чем смысл? Еще с десяток таких находок, и можно будет что-то собрать.

Ростоцкий хмыкнул.

— А первый? Ну, тот, что уцелел.

— Пистолет-пулемет «Thompson M1928, Navy Model», флотский вариант, — я кивнул на дешевую матерчатую сумку, которую пристроил поближе к широкому мягкому стулу. — Один барабанный магазин на сотню патронов, почти все патроны были израсходованы.

— Ого, ты не шутишь?! «Томми-ган»! Это большая редкость! Да я вообще не слышал о том, что у кого-нибудь имеется такая игрушка! — Глаза его на секунду вспыхнули неподдельным интересом.

Вообще-то Ростоцкий, человек статуса, безупречно прибранный и даже холеный, всегда старается не показывать эмоций, особенно удивления. Но тут он не выдержал:

— Покажи, Дар! Сорок пятый калибр?

Я кивнул и, подняв сумку на колени, расстегнул длинную молнию.

— Это что у него, пламегаситель?

— Компенсатор. Еще и темп стрельбы пониже. Калибр 0.45 АСР, пистолетный. Два режима огня, может стрелять одиночными.

Игрушка… Я в который раз не мог налюбоваться добытым оружием. Волей случая мне досталась одна из наиболее известных моделей — для войск делали. Ствол с поперечными ребрами охлаждения и дульным тормозом-компенсатором, характерно скошенная передняя ручка управления огнем с выемками под пальцы, секторный прицел. Гуднайт утверждает — и мне остается только верить, — что патрон 0.45 АСР, имея меньшую пробивную способность, превосходит наш ТТ-шный по останавливающему действию пули, а для меня последнее крайне важно. Высокий служебный ресурс, безупречное качество изготовления, удобство — понятно, почему «Томми» пользовался большой популярностью и у полиции, и у гангстеров. Да и вояки признали эту модель.

Не доставая оружия — такое в публичных местах не приветствуется, — Герман погладил полированное дерево, тронул пальцем рукоять заряжания.

— Отличный автомат. Слушай, Квачин, зачем тебе такое чудо на пленэре? Ты же не гангстер пока. Ну, действительно? Насколько он эффективен по дальности, на сто пятьдесят метров?

— На сто, наверное, так реальней, — пожал я плечами.

— Тем более! У тебя есть «Тигр», у вьетнамца твоего, как его…

— Винни, — подсказал я, решив про историю с «Тигром» ничего не рассказывать. Герман и без того подозрительно много знает.

— Да, точно. У него вообще шикарный ствол, Sako TRG-21, если не ошибаюсь.

— Откуда тебе это известно? — недовольно проворчал я.

— Должность к тому обязывает, дорогой мой, должность! TRG-21, как я понимаю, подходящее оружие для джунглей.

— Ты давно не был в джунглях. — Я решительно застегнул молнию и опустил сумку на пол. — Врагу не пожелаю оказаться с длинным стволом на поляне, полной распсиховавшихся черных бабуинов.

— Как-нибудь прокатите, чтобы вспомнил.

Автоматическое оружие у нашей сплоченной и слаженной разведгруппы имеется — Лешкин «Калашников». Только теперь этого мало.

— Так что скажешь, Дар? Заплачу золотом, и очень хорошо, — он ожидал ответа, не спуская с меня глаз, с выражением на лице недавно появившейся царственной надменности, что отмечают многие из наших, постоянно живущих в Манаусе.

— Не канает, Герман, такой обмен, я монетами в гиен кидаться не собираюсь, — ехидно улыбнулся я. — Для тебя это действительно игрушка, ты же его на стену в кабинете повесишь и забудешь. А для меня — рабочий инструмент.

— Вот так вот, рабочий?

— Именно! — выпалил я. Он что, на прочность меня испытывает?

— Ладно, Дарий, будет тебе, не заводись… Как я понимаю, ты сразу после обеда собираешься в «Фантом-Хилл»?

Я чуть расслабил плечи. Черт… Рядом с Ростоцким не удается быть спокойным, от него всегда ожидаешь сюрприза, резкой фразы, идеи или распоряжения. По-моему, олигарх готов командовать даже во сне. Трудно таким людям, они всегда одиноки.

— Так точно. Гарри недавно прислал радиограмму, что достал два коробчатых на двадцать каждый. Да и патроны появились, надо купить. Стрельбище, опять же, хоть постреляю у него цивильно.

— Дорого встанет, — заметил собеседник.

— А на что мне золото? В Диксоне на всем готовом, да и отвык уже от излишеств.

— В Диксоне — да. А в Манаусе достойное бунгало не хочешь прикупить? По-моему, пора. Могу помочь, присмотреть варианты.

— Разве что когда женюсь, — уклончиво пообещал я.

— Забились! Хорошо, расскажи мне об этом эпизоде с оружием.

По Мэйн-стрит с лязгом и стуком проехал маленький бортовой грузовичок, возбудив своим появлением гревшихся на солнце четырех облезлых дворняг. Пропустив технику мимо, псы ожили и, громко залаяв, с пронзительным визгом бросились вслед. За ними метнулась пара пацанят.

Елки, сколько народу!

Кажется, что сюда съехалось все людское население Кристы.

Вроде бы обычные будни, сезонная продовольственная ярмарка открывается только через три недели. Я посмотрел на свои наручные швейцарские — точно, среда… Однако в портовом районе заняты все доступные причалы, включая относительно недавно построенный Новый порт, комплекс, по местным меркам, весьма и весьма солидный. Необорудованные участки берега по соседству утыканы совсем легкими суденышками, в основном пирогами и каноэ. А большая рыночная трехдневка будет в субботу, рановато торгашам прибывать, товары испортятся… Похоже, Манаус уже достиг такой степени градостроительного и культурного прогресса, что привлекает людей ежедневно. Те из них, кто еще помнит земные мегаполисы, бродят по улице со слезинкой светлой ностальгии. Аборигенам же, родившимся и выросшим на Кристе, этот тихий, по сути, обманчиво суетный южный городок представляется настоящим Нью-Йорком или Гонконгом.

— Хорошо. Итак! Я абсолютно уверен, что при выходе из Креста в свою сторону на разведгруппу американцев неожиданно напали, — начал я. — Или напал! Какой-то большой, даже огромный хищник, очень быстрый, свирепый и сильный.

— Следы видели? Постой, как я понял, там кругом камни, скалы? — Не очень-то внимательно он меня слушает, в окно смотрит.

— И что? Винни у меня — прирожденный следопыт. Да и мы с Алексеем Лимоновым уже кое-что умеем, жизнь научила… Там трава с краю и глина вокруг ручейка.

— Огромный, говоришь… Пещерный лев какой-нибудь, махайрод из книжек про древних людей? — усмехнулся наугад Герман и поднял глаза. — Шучу-шучу. Чупакабра или медведь, что наследопытили?

Я тоже внимательно посмотрел на него. Чисто кабинетная жизнь быстро подсаживает соображалку любого умного человека. Мне и в голову не придет подшучивать над чудовищами из джунглей или предгорий.

— Напрасно шутишь. На нашей территории мы таких следов не наблюдали. Я сфотографировал, показывал. Это не чупака и не медведь, Герман, тот зверь гораздо крупнее. Даже непонятно, как он вообще может при столь внушительных габаритах прыгать с места на пятнадцать метров, если не больше!

— Да, теперь вижу, что это не тушка! — нахмурился он. — А если он через Крест проникнет…

Наконец-то вижу серьезный подход! Впрочем, обольщаться рано.

— Сразу после прохода корректирующего портала попадаешь в подземный каменный зал. Очень просторный. Потолок в гроте почти чистый, без сталактитов. На той стороне водопад имеется, что неудивительно, — продолжил я тихо. — Только он тоже подземный. Вода валится откуда-то сверху и исчезает в овальной дыре, лишь часть потока разбивается о гранитную тарелку и вытекает небольшим ручьем наружу. После того, как мы осмотрелись, пошли дальше и уже перед самым выходом увидели стволы — поблескивали под фонарями. А почти рядом следы. Не такие, как бывают у медведя, — вытянутые, значит, тварь приспособлена к мощному толчку и длинному прыжку. У чупакабры они немного похожи, но все-таки когти у нашей лапочки гораздо меньше.

— Трофейный экземпляр, говоришь?

— По максимуму, любой охотник заколышется! На одном из отпечатков, где грунт, хорошо видны когти под тридцать сантиметров, зверь не успел втянуть перед приземлением… Или они не втягиваются, словно у собаки.

Изумленно покачав головой, Герман взял бутылку и плеснул вина обоим.

— Американцев было двое?

— Получается так, если анализировать оружие. С одним хаудахом серьезные люди ходить не будут, это явно второй ствол. Наверняка они опытные полевики. Дурачки подобными делами не занимаются, парни хорошо представляли себе опасности своего мира и наверняка шли с оружием наготове. Кстати, оружие разбросало в разные стороны.

— А тела, обрывки одежды, имущество какое-нибудь, рюкзаки там?

— Ничего не нашли… Вообще ничего, — уверенно ответил я, поднимая фужер. Что-что, а вино тут всегда превосходное. — Их просто сожрали.

Допив, Ростоцкий задумчиво постучал по столешнице кончиками пальцев.

— Дарий, напомни текст из заявки.

— «Территория принадлежит правительству США! Группа разведки. Платформа-5», — дословно повторил я.

Он помолчал.

— Суки американцы! И сюда уже добрались, надо же… И все-таки, почему ты считаешь, что это была одна и та же разведгруппа? Потеряли одну, хорошо. И что? Руководство обязательно пришлет следующую, или я не прав?

Дверь ресторана отворилась, и на пороге показался пожилой человек в светлом костюме, седой, с усами, тут же начавший с деланым безучастием наблюдать за публикой, сидящей за столиками. Вот он радостно поприветствовал кого-то, потом поймал глазами Германа, чуть поклонился, заодно и меня одарив виртуальной милостью светского человека. Еще и за это я не люблю «Грабли» — сплошной пафос. А ведь хорошее местечко было поначалу.

— Ситуацию можно разъяснить только при одном варианте развития событий — именно эта группа и открыла Желтый Прорез. Не успели они доложить по инстанции, вот в чем дело. Убежден, что погибшие действовали так же, как мы: сначала нашли объект, потом встали лагерем, долго наблюдали, изучали. По итогам предприняли пробную вылазку, очень короткую, буквально на пару минут. Могли, так же как мы, камеру в Прорез совать.

— Что? — поднял брови олигарх. — Камеру? Ха-ха! Господи, но как?!

— Сосну сухостойную подобрали на склоне, как еще! — зло выкрикнул я, сминая накрахмаленную салфетку. — Чего тут мудрить? Потоньше и полегче!

— И по-ти-ше, — убедительно попросил Ростоцкий, оглядываясь.

— Примотали камеру скотчем и просунули внутрь Креста. Он, кстати, далеко не такой яркий, как на реках. И почти не искрит.

— Ну и что засняли? — нетерпеливо спросил он.

— Да почти ничего, сушнину почти сразу вырвало из рук и утянуло внутрь, Лешка чуть в лоб не получил сучком! Если тело, попадая в Прорез, внезапно перестает в портале двигаться, какое-то время оставаясь на линии разграничителя, то его затягивает по первоначальному вектору движения.

— Ого! Это очень важное наблюдение, на реке такой фокус не провернешь… То есть раз уж начал, то заканчивай!

— Так и есть. Но суть не в этом, Герман. Мы честно дежурили три недели, и за это время Прорез загорался три раза, как по часам…

— Раз в семь дней, — машинально отметил мой начальник, и я кивнул.

— Никто не появился, и это уже сбой алгоритма разведки, ведь мы сидели и ждали исправно, без балды.

— Подожди-ка, Индиана, мать его, Джонс! — нахмурился он. — Где сидели? Ты ведь со мной по рации в это время связывался, как так? Или тут хитрый ход и радист Диксона в доле?

— Зачем? — удивился я. — Действительно связывался. Оставили у водопада Винни, а сами с Лешкой вернулись в Диксон: проконтролировать, запас пополнить, руку ему перебинтовать, повредил слегка на камнях…

— И вьетнамец там один сидел? — Загорелое лицо Германа забавно сморщилось в раздумье, черные брови нахмурились. — Я бы не смог.

— Я бы тоже, — утешив его, я придвинул к себе вазочку с мороженым. — Мы вернулись через два дня, а постоянно там болтались до того момента, когда Крест вспыхнул в третий раз. Был определен период срабатывания. В остальное время делать возле водопада, как ты понимаешь, ничего… Короче, никто не появлялся.

— Вывод? — поторопил Ростоцкий, отлично зная ответ.

Я понимаю, что такая манера разговора, отработанная в интригах, дает ему время для размышлений и проверки реакции собеседника. Но это сильно раздражает и обижает.

— Вывод прост: возле задницы ноги толще. Ты действительно не веришь?

— Не хами, Дарий. Сам же говоришь, что дело очень серьезное… Мне понятен твой посыл: командиры разведчиков на той стороне до сих пор ничего не знают о существовании корректирующего портала. По крайней мере, именно на этом участке, так?

Черт, что-то я действительно несдержан. Нервишки шалят. В подобном общении с Ростоцким человеку трудно оставаться невозмутимым, он постоянно давит.

— Так. Вариант очень даже вероятный.

— И это очень хорошо, есть фора. Мы же не можем заглушить Прорез…

Это он к чему?

Тут к нам быстрым шагом подошел менеджер зала, упитанный человек с бакенбардами, который, переодевшись для работы во фрак и манишку, скрипевшую, как десяток новеньких кожаных ремней, учтиво поведал:

— Господин Ростоцкий, вас срочно просят к телефону. Из мэрии.

Оставшись в одиночестве, я быстро доел мороженое и опять повернулся к окну.

Гадство… Чувствую, не будет мне поддержки.

Поначалу я в упор не замечал проплывающего мимо праздника жизни. В глазах стояла хрустальная лента водопада, разбитая на пять гранитных ступеней. Как сейчас вижу… С последнего порожка поток ледяной воды срывается вниз отвесно, страшно, но после, падая на отлогий доломитовый изгиб, плавно скользит по нему, частично гася энергию удара, остаток которой принимает огромная ровная плита. Возле нее нет феерических брызг и водяного тумана, все остается в природной чаше озера цвета глубокой синевы. Там очень красиво и почти спокойно, на пляжиках из мелкой гальки можно отдыхать — в оазис не задувают ветра, а согревающее камни солнышко — частый гость.

Часть принимающей удар плиты почти сухая. Именно на ней ярким желтым Прорезом раз в неделю три часа пламенеет портал, часы сверять можно.

Многие ли из нас имеют возможность по-настоящему прикоснуться к Тайне? Не так, чтобы телепередачку посмотреть со зловеще комментирующим мутные снимки ведущим, а чтобы в реальности, которую только ты считаешь таковой — больше никто не поверит! Часто ли подворачивается людям такая возможность? И Винни, и Лешка были готовы, они вообще молодчаги. Но… Ростоцкий меня не поддерживает.

Страшно было? Да.

Винни — молодец. Он наш талисман. Всегда рядом, готов посоветовать, успокоить, тщательно выговаривая русские слова своим тихим шипящим голосом. Этот философ-охотник со смешными бровями гномика и обманчиво простецким выражением лица с завидным постоянством устраивает дела разведгруппы так, что все заканчивается хорошо. Живой оберег. Он всегда внимательно следит за нами и своевременно сообщает мне, что, по его скромному мнению, я должен учесть. Мудрый восточный ангел с дубленой кожей и добрым сердцем, он охраняет нас с Лешкой так заботливо, словно мы дети неразумные. А мне предстоит оставить его в одиночестве среди этих скал! Конечно, он более чем опытный охотник и придумает, где и как замаскировать позицию… Он умеет сутками сидеть в засаде без движения, и ты при всем желании не увидишь его, находясь в десяти метрах. Только все эти доводы не помогали, я просто боялся оставить его одного и потерять друга, даже почти плюнул на всю эту затею…

Когда мы вернулись к водопаду, то я минуты три не мог вымолвить ни слова от радости, что он жив и невредим, почти не слышал доклада. Люди важнее любого чертового Креста — очевидный вывод? А вот ни фига… Уже через пару часов я был готов рисковать жизнью, своей прежде всего.

Гребаный ты каларгон, как же мне тяжело было принять решение на проход! А когда решил, то мандраж только усилился. Мы, как могли, отвлекались тасканием сосны, изобретением дистанционного наблюдения, тупо острили, хорохорились друг перед другом, подбадривали… Докладываю: сделать шаг в Неизвестное очень сложно и страшно. Меня, взрослого мужчину, колбасило, словно институтку на сопромате. А когда серый, ободранный ствол сухой сосны неожиданно вырвался из рук, то ужас поднял мои волосы дыбом, помню, как машинально схватился за кепку. Словно дикий зверь рвал сосну на себя! Из Тьмы, из Потустороннего.

Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный на Кристе неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Но попадающие сюда проходили через порталы не по своей воле, случайно.

А самому, так, чтобы добровольно, слабо?

За окном опять зарокотал автомобильный двигатель, и я, очнувшись, привстал со стула, стряхнул с коленей крошки, протянул руку и приоткрыл одну из оконных створок.

A-а… Эту чудовину уже видел мельком, в порту, некогда было рассмотреть, мы только подошли и выгружались. Теперь владелец необычной машины остановил ее прямо напротив дорогого ресторана, отлично понимая, что люди в нем обедают все больше состоятельные, могут и заинтересоваться.

В Манаусе есть два центра технического прогресса: ремонтные мастерские русской общины, что находятся в районе причалов, и механические мастерские горного комбината, в котором не покладая рук работают немцы. Но именно это чудо техники — дело рук неугомонного рационализатора, хорошо известного в городе и окрестностях. Частная инициатива.

Дьявольская шняга представляла собой сцепку из старенького желтого пикапа семидесятых годов выпуска, карбюраторного и одноосного прицепа, на котором был установлен примитивный, но от того не ставший менее эффективным газогенератор. Это была высокая бочка из нержавейки, в которой, при минимальном поступлении кислорода, парились нарезанные кубиками разномастные дрова породы «какие нашел». Выделяющийся горючий газ по длинному гофрированному шлангу подавался от генератора к двигателю. Изобретатель не стал лепить ничего лишнего. Капот пикапа был приоткрыт, шланг заканчивался на воздушном фильтре, все очень просто. Осталось только повозиться с углом опережения зажигания, и вперед, на дровах. Впрочем, всегда можно вернуться к привычному бензину. Интересно, какую мощность обеспечивает такое усовершенствование?

Возле авто уже собралась толпа зевак, что владельцу и требовалось. Медленно открыв дверь, он важно прошел к прицепу, осторожно отвинтил крышку бака, достал из кузова машины холщовый мешок с заготовленным заранее топливом и на глаз накидал внутрь свежих чурочек. Народ восхищенно заохал. Не сомневаюсь, продаст свой агрегат еще до выходных. Я бы, кстати, тоже не отказался увидеть такой в Диксоне. Загрузил, запалил, и чих-пых по джунглям…

Прогресс шагает по Кристе.

Не так давно немцы наладили серийный выпуск небольших паровых машин. Первые три встали на небольшие пароходики. Головной — «Игарка» — вошел в состав торгового флота Ростоцкого и теперь курсирует по реке, в том числе и в сторону Диксона. Два последующих двигателя были выгодно проданы в Панизо, там их тоже установили на небольшие суда: «Орка» и «Миледи». Еще два парохода заложены на верфях чуть южнее линии главных причалов, эти останутся в Манаусе. Само собой, и я забился на такой движок, точнее, на готовый локомобиль. Мы постоянно расширяем вокруг Диксона зону безопасности, ведем вырубку деревьев и кустарника, так что топлива более чем достаточно.

Нет никаких сомнений, что вскоре паровые двигатели встанут по всем поселкам вдоль реки, а тишину спокойной Леты все чаще будут разрывать рвущие воздух паром пароходные гудки.

Теперь вот и автотехнику можно гонять на дровах. Гудящий и чадящий прицеп, конечно, будет мешать на бездорожье… Но ведь едет же! И зверье отпугивать хорошо.

Тем временем вернулся чем-то недовольный Ростоцкий.

Серый кардинал Манауса, как всегда, был одет безукоризненно: светло-бежевый костюм из некрашеного хлопка, рукава легкого пиджака небрежно подвернуты, под ним — белоснежная рубашка поло, со вкусом подобранный ремень, на ногах крепкие, но элегантные туфли, отмытые до почти стерильного состояния. Настоящий модник, Герман является примером для светского молодняка, ателье и белошвейки не простаивают.

Я ни о чем его не спрашивал, он сам поведал:

— Две недели спокойной жизни, и все! Что за сволочизм? Только отладишь, только дела пойдут ровно… Нет же! Обязательно появляется очередной умник, желающий дать жизнь своей очередной глупости! Современный человек в своем развитии недалеко ушел от обезьяны, жизнь его определяют те же законы, что и десятки миллионов лет назад. Чем выше прогресс, тем хуже отбор и больше идиотов. Чувствую, будущее опять не сулит человечеству ничего хорошего. Даже здесь, где условия выживания общины гораздо более суровы, чем на Земле, а от каждого руководителя, начиная с самого низшего звена, требуется максимальная рассудочность и производительность. Но негативный отбор, оказывается, правит и на Кристе, а болтать языком гораздо выгоднее, чем вкалывать — меньше энергозатраты, срабатывает инстинкт!

Тут уж я спросил, чисто из вежливости, поскольку он начал жаловаться:

— Кто на этот раз?

— Сопляк! Очередной перспективный сынуля богатого землевладельца, которого губернатор неосмотрительно пристроил в департамент. Представляешь, этот идиот решил, что уровень безопасности, да и внутренней культуры населения Леты требует запрета горожанам носить оружие! Мол, теперь уже не требуется! Для всеобщего, видите ли, блага и спокойствия мамаш! Папка, хоть и добренький к элите, но человек умный, посмеивается. Однако формально он должен провести по этому вопросу совещание. Инициатива!

— Давай этого сынка ко мне в Диксон, мигом мозги на место встанут.

— Что ты… Обгадится в первый же день… Пора освежиться. Вот хорошо, что вы здесь, Теодор, — обратился он к подошедшему официанту. Постоянному официанту, замечу, Ростоцкого обслуживает только он. — Лимонад с мятой, пожалуйста, только не очень холодный. Дарий, что-нибудь еще?

Я отрицательно помотал головой.

— Что делать будешь?

— Нет бы ему заниматься культурой, что и поручено этому деятелю! Придумаю… — задумчиво молвил он, через стекло фужера разглядывая двух дам, что сидели за два столика от нас. — Надо будет перекинуть его на другое место. Туда, где каждая ошибка будет кричать о глупости, а печальный результат руководства проявится сразу же. На коммунальное хозяйство, например, тамошние прорабы быстро скрутят ему голову, и папаша не поможет. Да черт с ним, разберусь! Лучше расскажи, что еще увидели на той стороне?

Еще… Рассказывать можно бесконечно.

Альпийские скальные зоны, неприступные барьеры утесов и крутых обрывов вдалеке, пугающая высота перевалов, выводящих путника неведомо куда. Напрягая зрение, мы, стоя в начале пути, напряженно вглядывались в очертания незнакомых гор, стараясь различить распадки, пики и ущелья, но перед нами по-прежнему был только абрис гранитных скал. Потом солнце вдруг выплыло из-за дальней горы со снежниками на вершине, и сразу же все небо неизвестной планеты залила ровная лазурь.

Уклон небольшой. Туман волнистыми струями косо поднялся вверх, и вдалеке открылась бескрайняя долина. Надеюсь, что бескрайняя.

Не знаю, что это было: истинная красота гор или же просто ожидание романтики открытия. Я чувствовал свежесть мыслей, упоение открывшимися неведомыми далями и ощущение превосходства над всем сущим. Новый мир был виден, точно декорации в огромном современном аквариуме — настолько густым казался мне воздух, заполняющий эти бездны… Он дрожал, сгущался, становясь все более похожим на дым. Переваливаясь между пиками, в ущелье влетали порывы ветра, и из правой лощины, зарождаясь на наших глазах, поднимались потоки тумана. В горах так всегда к полудню — из прогретых долин возносятся потоки влажного воздуха. Соприкасаясь с воздухом снежников, прозрачная влага обращается в мистический туман, состоящий из мириад мельчайших взвешенных капель. Ежесекундно меняющие свою форму клочья поплыли прямо через нас, собираясь в нечто новое; вот получилась молодая тучка, медленно начавшая свой путь в высоту…

Концентрат горной романтики, я три десятка кадров нащелкал. У нас ведь ничуть не хуже. Ан нет… Заграница манит. Там все кажется более ярким, выпуклым.

— Примерно то же самое, что и по нашу сторону — наконец ответил я без лишних прикрас. — Лето стоит, благодать. Относительно тепло, несмотря на горы, возле которых расположен Прорез. Прямо от выхода из грота начинается узкое ущелье, сразу сворачивающее к югу, по нему бежит тот самый ручей. Для дальнего рейда нужна соответствующая подготовка, поэтому мы прошли всего с полкилометра. Но и этого хватило, чтобы увидеть огромную саванну внизу. Да, это не джунгли, зелени мало, и она другая. Спуск пологий, удобный, каких-либо природных препятствий я не наблюдал.

— Пешком шли?

— Технику к водопаду очень сложно доставить, разве что мотоциклы. Их еще найти надо, для езды в горах не всякий подойдет.

— Знаю! — откликнулся он. — Был печальный опыт, две операции.

Лимонад — это вовремя. Прохладный освежающий напиток помог мне собрать мысли и нервы. Я ведь знаю, что будет дальше.

Ростоцкий выдул целый стакан, налил из кувшина еще и только тогда начал:

— Ты же видишь, Дарий, сколько у нас дел.

Ну, начинается.

— Давай вместе посмотрим на текущую ситуацию и подведем некоторые итоги, чтобы не было обид, хорошо? Итак, отметим, что тобой сделано. Во-первых, у нас появился Диксон — самый настоящий форпост, отлично укрепленный населенный пункт на Лете, фактически прирезавший к цивилизации огромный кусок реки. Эта территория, обрати внимание, отошла не к абстрактному Манаусу, а к русской общине. Ты понимаешь значение такого расклада?

Я открыл было рот, но Ростоцкий решительно поднял ладонь, призывая меня помолчать — вот такое у нас совместное обсуждение.

— Из твоих же отчетов ясно, что Диксон отлично защищен со всех сторон, ты даже написал в отчете про контур безопасности. Крепость очень удобно расположена, имеет выход на сухопутную магистраль, причем уже разведанную на большом протяжении. Так? Отлично. Сколько сейчас там людей живет?

— Восемнадцать, не считая населения Форт-Востока.

— А их ты почему не считаешь? Там же Карлос Круус обосновался, вроде бы известный охотник-промысловик из Никарагуа.

— Он из Коста-Рики, — поправил я. — С ним Эмма, его жена, старший сын Адам с супругой и двое младших. И овчарка.

— Видишь, образовался целый анклав! — обрадовался Герман. — И, что очень важно, анклав практически самофинансируемый, Дар. Во-вторых, ты наконец-то нашел золото, полностью выполнив поставленную тебе, как руководителю, задачу. Пусть его пока не очень много…

Я, почувствовав обиду, нахмурил брови.

— Да не дуйся ты, как барышня! Золота пока что мало в стратегическом плане, хотя его вполне достаточно для дальнейшего развития общины. Надеюсь, и твои люди довольны, получая полновесные монеты?

— Вполне, — признал я.

— И это тоже очень важно! — Он строго помахал в воздухе указательным пальцем, показывая официанту, чтобы тот не приближался. — А теперь глянем на перспективы. Признаюсь, северное течение Леты занимает меня гораздо больше ее южной части. На югах, знаешь ли, выше плотность населения, гораздо больше независимых рейдеров, всякой мути, шастающей по притокам. Север же практически не исследован… Но нам пока даже не нужно углубляться далеко! Буквально рядом с тобой есть еще одна крепость, ты не забыл? Там тоже имеется магистраль, правда, затопленная, болота мешают. Но твои же данные указывают, что джунгли в этом регионе не пустынны. Этот восточный форт, сложенная из плит площадка «космодрома» — я согласен называть ее именно так, большой каменный мост через реку Меконг. Кстати, твой вьетнамец предложил название?

Я неопределенно дернул плечом.

— Одним словом, разведывать и разведывать! Если в захолустном форте обнаружились монеты, а в прилегающем к нему ручье — рассыпное золото, пусть даже редкое и мелкое, то я вправе предположить, что участок очень перспективен, ведь недаром он некогда был заселен таинственной Цивилизацией Заброшенных Мегалитов. Вывод однозначен: требуется дальнейшее развитие анклава. Скажи, сколько людей, по твоим прикидкам, может принять Диксон в ближайшее время?

— Ну… Мы уже восстановили каменный дом по соседству и рядом ставим два сруба, возведен частокол вдоль ручья и по дуге к крепости. Думаю, в нынешнем состоянии поселения еще человек десять примем.

— Ты даже не представляешь, как меня это радует, Дар! — олигарх громко щелкнул пальцами, и официант мигом подскочил, чтобы получить заказ на еще один кувшин лимонада. Становится жарко.

— А вот меня не особенно, — признался я. — Гонка в таком деле только мешает, ведь мало соорудить жилье, инфраструктуру нужно развивать комплексно.

— Именно за это тебя и ценю, — тихо произнес Ростоцкий. — Заметил, что я ни разу не засылал к вам ревизию? Потому что уверен в твоей порядочности. Будь ты коммерсантом или тяготей к политике… Впрочем, тогда я вряд ли поручил бы тебе такое дело. Извини, Дарий, но ты безнадежный романтик, на которых, впрочем, держится освоение нового мира. Хорошо сходишься с людьми, грамотен технически, выдержан, смел. Неплохой руководитель.

— Всего лишь неплохой?

— Что есть, правду говорю. Желание и силу вижу, а вот опыта не хватает. Если бы появилась такая возможность, отправил бы тебя на обучение, на стажировку. Увы, таковых мест в Манаусе, пожалуй, нет. Местные вожди тебя только испортят, а у меня, извини уж, примитивно нет времени.

— Не рвусь в учебу, — поторопился объявить я.

— И напрасно… Ты умеешь проявлять инициативу, вон какую заявку забабахал! — сказав это, он полез в карман пиджака и положил на стол знакомую фотографию, на которой была изображена фанерная табличка с надписью:

«Территория принадлежит России. Дарий Квачин, командир группы спецназа, зона ответственности „Магистраль“, участок п. Диксон — Форт-Восток, — р. Меконг — хр. Путорана. Платформа-4. Добро пожаловать в гости!».

Я и снимал, выслав ее шефу в приложении к отчету.

— А ведь после всех этих находок, оперившись и укрепившись, ты бы вполне мог натыкать таких же табличек по всей реке и на подходах с суши, объявив себя вольным поселением… Народ у тебя есть, боевой, обстрелянный, кое-какие неучтенные ресурсы тоже. Вы ведь до сих пор дербаните поселение голландцев и их потаенные схроны, не так ли? Можешь не отвечать, это очевидно. И как бы мне тогда пришлось поступить? Выковыривать вас, воевать со всеми вытекающими издержками процесса… Ты действительно порядочный человек… Ну ладно, сейчас о другом. Повторю еще раз: видишь теперь, сколько у нас важных дел впереди? А ты мне что предлагаешь?

Вот мы и пришли к самому главному.

— Предлагаю разведку нового мира.

— Еще одного? — хмыкнул он, прищуриваясь и чуть склоняя голову. — А с этим мне что прикажешь делать?

— Разведывать дальше, — чуть неуверенно пробормотал я.

— Золотые слова говоришь! — Ростоцкий обозначил хлопок в ладоши. — Осталось только подобрать надежную кандидатуру, так? У тебя совершенно случайно нет подходящих кандидатов, на днях провалившихся к нам через Прорез на Аракаре? Ты предлагай, Дарий, предлагай смело, не стесняйся, кого же мне слушать, как не тебя… Дай мне цельную личность, способную на героические свершения! Понимаешь, мастеровых у меня хватает, охотников всех мастей, в общем, идеальных исполнителей. А вот с инженерами туго… С достойными руководителями — вообще швах.

Он со злостью хлопнул по столу так, что посуда задрожала. Посетители таверны начали оглядываться.

— Дарий, чего тебе здесь не хватает, а? Вокруг все кипит. В Панизо опять неспокойно, в Омахе вообще черт знает что творится! Не хочу говорить заранее, но и в Манаусе начинаются проблемы, а их нужно купировать сразу… Признаюсь тебе, я совершенно не ожидал, что все повторится и тут! Вот, например, мы объединили вокруг Манауса огромный участок реки и земли по соседству. Условия жизни тяжелые, человеческая цивилизация на Кристе пережила откат… От каждого требуется полная отдача, а от людей умных, активных, творческих — напряженная работа мысли, фраза «рационализация и изобретательство» на этой планете перестала быть пустым звуком! Это тебе не смартфоны клепать… Но кто оказался самым успешным? Умные? Нет! Наиболее мобильные и социализированные, то есть те, кто готов срываться с родных деревень да ферм и переехать в большие города, чтобы прекрасно там прижиться! Это не изобретатели и рационализаторы, они просто умеют отлично толкаться локтями! Сейчас эти люди приходят во власть, в структуры управления. Получается, что мы, как было и на Земле, все больше объединяясь в комфортные сообщества, лишь ускоряем деградацию интеллекта — все решает негативный отбор. На первый ценностный уровень опять, черт возьми, выходит способность человека поддерживать «нужные отношения», и только на второй — все остальное: профессионализм, грамотность, творческие способности, действительно полезные для общества умения, навыки. Так что перспектива меня не радует. Все хотят в город, в белые воротнички! Если ты пропадешь, то кто тебя заменит в Диксоне?

— Но я не изобретатель и не рационализатор, — напомнил я.

— Ты руководитель, а это гораздо важней! Тебя люди уважают, прислушиваются. Кроме того, ты хорошо проявил себя в боевых условиях: принимаешь верные решения, бережешь личный состав. Дарий, напомню: вокруг крупных городов Леты опять активизировались пираты, постоянно возникают новые группировки. Насколько я знаю, вам в Диксоне уже пришлось пару раз столкнуться с забредшими рейдерами, которых прошляпили на Каймане? А зорги? Тебе этого мало?

— Более чем достаточно, — признал я.

— Вот. Рад, что ты это понимаешь. Нам бы здесь разобраться с проблемами и вызовами… Что ты можешь предложить мне в новом мире? Пока что ничего. Вот если бы ты прямо сейчас сказал: «Герман! Как только мы вышли в ущелье, сразу увидели слева золотую жилу в обнажении, а справа огромный автопарк, — о, счастье! — никому не нужный!»… Но ты молчишь, потому что и сам не имеешь ни малейшего понятия, что там есть и чего нет. А я скажу тебе так: это такая же дикая планета, как наша. Там придется начинать с нуля, только с уже обжившимися конкурентами под боком, в лице пусть пока и неопределенных, если не мифических, американцев… Что ты так на меня смотришь? Да я вообще не верю в счастливый исход экспедиции! Вас сожрут точно так же, как сожрали пришлых удальцов. То самое чудовище и схряпает! Кроме того, подобная экспедиция требует серьезного финансирования, подбора кадров, средств спасения и усиления, надежной радиосвязи, постановки базы. Немыслимый в текущих условиях геморрой с отвлечением средств. И все ради чего, поделись, ну же?

Он откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Это не поза, вкалывающий чуть ли не круглосуточно Ростоцкий на самом деле выматывается до предела, не заметить этого невозможно. Я придвинул массивный стул поближе, положил локти на столешницу и вслух повторил то, о чем подумал полчаса назад:

— Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Хотя все мы понимаем, что авторы проекта имеются. Хрен с ними, пусть это будут инопланетяне, представители развитой цивилизации. Это не матушка-природа хулиганит, а некая высшая сила, с непонятной пока целью устроившая на Кристе глобальный эксперимент! Мы — жертвы. Никто не хотел влететь в блуждающий по водоемам портал, никто из людей Леты, находясь в здравом уме, не полез бы добровольно в искрящий Прорез, высоким напряжением вызывающий стойкие ассоциации с молнией! Это очевидно. Однако все изменилось после того, как мы нашли каменное полотно с раскладом на русском языке! Корректирующий двухсторонний портал — не река с течением, в него случайно уж точно не угодишь, хотел бы я посмотреть на дебила, сунувшегося под водопад без точных сведений… Но желтые Кресты существуют. Вопрос: зачем? С какой целью они поставлены и чего от нас ждут организаторы эксперимента? Проход между мирами открыт не случайно… Лично мне понятно — это Зов, приглашение тем, кто готов рискнуть! Мы начали активно расширять зоны поиска и получили послание, ведь оно могло быть установлено в форте не тысячу лет назад, а совсем недавно — в качестве реакции, итога некой проверки… Туда нужно идти! Ты говорил об автопарках? А что, если они действительно есть, потому что правила игры на Платформе-5 кардинально другие? И золото есть! Тему надо забивать, тут кто не успел, тот опоздал… Знаешь, чего я боюсь? Вот откажемся, и больше никаких посылок в нашу сторону не будет. Никогда. Живите, как хотите, сбоку от осевой эксперимента, ворочайтесь в болоте тупыми исполнителями чужой воли. А новую панель покажут зоргам, с соответствующими надписями на их языке!

— Зорги? — переспросил Ростоцкий с новым интересом. Возможная конкуренция для олигарха — вечный стимул. Надо бить в эту точку. — Кстати, как ты думаешь, они могли бы туда сунуться без получения послания? Все-таки не люди, бес знает, на что способны эти зеленые черти…

— Да не… Не верю я в это. Корректирующий портал, конечно, готов принять любой объект, в том числе и биологический, но наши гоблины не дурнее нас.

— Но они могли подсмотреть, как через Прорез проходят люди, — возразил собеседник.

Вот об этом я не подумал.

— Можно только гадать. Факт таков: поблизости от водопада мы зоргов не видели. Их, похоже, вообще не бывает восточней Меконга.

— Не было, — быстро поправил меня Герман. — После такого оживляжа и регулярных передвижений вашей группы в предгорьях могут и заинтересоваться.

— Так вот же! — обрадовался я.

Он вздохнул еще раз, огляделся и посмотрел на часы.

— Давай сделаем так. Я тебя услышал. Считай, что воспринял. Информация очень интересная. Существенная, однако на сегодняшний день, скажу тебе прямо, не актуальная. Предлагаю включить тему в долгосрочный план работы, спокойно наблюдать, тем более, что график открытия портала известен, постепенно готовиться. А уж потом, по мере того, как будет развиваться ситуация…

Капец, товарищ Квачин, тема умирает. Знаю я эти бюрократические закавыки! Уж кто-кто, а Ростоцкий легко может заболтать, а потом двинуть за угол любую инициативу, если она противоречит его планам. Меня буквально потряхивало от отчаяния и злости, хоть дерись!

Естественно, всегда найдутся причины и факторы, которые легко объявить первостепенными. В конечном итоге возня возле водопада людям просто надоест, и желтый Прорез можно будет украшать ограждающими ленточками и табличкой с надписью «Провал закрыт на ремонт».

Я не мог найти нужных слов. Бесполезно, он меня не поддержит.

— Вижу, как ты разозлился, Дар… Пойми, все правильно говоришь! И все не вовремя! Можешь обижаться сколько угодно, психовать, но окончательное решение в этой истории принимаю я. Мы с тобой люди взрослые, так что прими адекватно вот такой приказ: тебе категорически запрещено заниматься отсебятиной! Группе больше на ту сторону не соваться, до особого распоряжения. С этого момента все усилия общины Диксона направить на исследование сектора южней, в районе заброшенного форта, а также на противоположном берегу Леты. Зная твою личную удачливость, я готов услышать вести о находке новых мегалитов прямо под боком. Например, об остатках огромного каменного моста, некогда перекинутого через саму Лету! — напоследок он попытался отшутиться. — Не смеешься? Ладно. Ты все понял?

— Так точно, шеф! — рявкнул я.

— Эх… Тьфу ты! Я обещаю тебе вернуться к этой теме, хорошо?

— Так точно!

Он с силой пнул ногой ножку стола, и тарелка с фруктами, стоящая на краю, опрокинулась на пол, — официант тут же метнулся к нам, за ним поспешил и второй.

А мог и в ухо въехать! Жаль, что не въехал, я был не прочь подраться прямо здесь.

— Извини, Дарий, мне пора, дела ждут. Ты сейчас куда?

Чтобы не мешать важному разговору, обслуга в мгновение отпинала плоды в сторону и собирала их уже там.

— В оружейный, — сказал я, переводя дыхание.

— А когда на Кайман?

— Как дела пойдут. Завтра или послезавтра.

Он встал, аккуратно отложил салфетку и порадовал меня напоследок.

В довесочек.

— Письменное распоряжение доставят вечером с нарочным. В гостиницу. Приходи в себя и начинай работать.

— Понял.

— До встречи.

Нужно посидеть тут минут десять в одиночестве. Остыть.

Боюсь, что в таком состоянии на улице кого-нибудь зашибу.

Добро, Ростоцкий. Я попробую подчиниться. А там посмотрим.

Глава 2

ТЕКУЩИЕ ДЕЛА — В МАНАУСЕ И В ПУТИ

В этом районе Манауса всегда тихо.

Здесь почти нет магазинов и мастерских, прелестная белошвейка в окне первого этажа не махнет ручкой, тут редко проезжают красивые экипажи, задорный зубной врач не покажет вам зазывно новенькие хромированные кусачки, приглашая профилактически выдрать пару коренных, и уж точно не сыщешь разноцветной брусчатки. Толпы приезжих не шатаются по узким улочкам южной части города, здесь им просто нечего делать, спальный район. Чужие здесь не ходят.

Я не стал срезать углы, чтобы не продираться по закоулкам: отсюда начинаются ремесленные кварталы, дворы стоят плотно. Спокойно, не пачкая обувь, вышел на Ратушную площадь и уже оттуда направился к цели по Южной улице. Четыре линии устремляются от центра к окраинам, наиболее оживленная — восточная Мэйн-стрит, идущая к порту. Западная — никакая, если честно. Сразу за городской чертой она превращается в грунтовку, которая, извиваясь меж зеленых холмов и полей, тянется к промышленным горным поселкам; магистраль своей значимостью затмевает дающую ей начало городскую улицу. На Северной улице много интересных объектов и заведений, в частности именно там находится школа и Центральный госпиталь.

Прохожих почти не попадалось, на часах — разгар рабочего дня. Вот контора чеканщика, к этим жуликам мне пока не надо, чтоб они лопнули. Наискосок — небольшой универсальный магазинчик, далее дорогая парикмахерская и стоящая напротив аптека с неплохим ассортиментом, заведение тоже не для каждого…

Вскоре престижный район закончился, а с ним и каменные здания, дальше все постройки были только из дерева.

Оружейный магазин, поначалу невзрачный, со скудным ассортиментом, как говорят, в последние два года крепко поднялся и теперь считается самым богатым на Лете, сюда наезжают из Панизо и Омахи. Кроме стволов и боеприпасов здесь можно купить попутный товар: снаряжение, одежду и обувь.

Владелец магазина Чарли Гуднайт за последний год расширил помещение, но длинная вывеска над фасадом широкого низкого здания осталась прежней: «Фантом-Хилл», — написано крупными яркими буквами, видно, что ее недавно обновили. Для непосвященных сбоку от надписи нарисована табличка с пояснением: «Форт Фантом-Хилл построен в 1850-е годы, в качестве одного из второй линии укреплений поселенцев, и был предназначен для защиты путешествующих, проходящих через земли Команчей на пути в Калифорнию». На фанерном щите перед надписью, как говорят злые языки, изображен сам Гуднайт. Таким, каким он видит себя в сладких ковбойских снах. В лихо заломленном стетсоне, с карикатурно волосатым лассо и двумя огромными револьверами на поясе. А чтобы посетитель не сомневался, нарисованный человек был подписан — Texas Ranger, не хрен собачий.

Не знаю, кто художник и насколько он знаменит, но чувак на вывеске не похож ни на Чарли, ни на Чака Норриса… Он вообще смахивает на обычного забулдыгу, изгнанного за нерадивость из Дугласа, но говорить об этом вслух не рекомендуется. Ибо вывеска — это бренд. Вся Река знает легендарный магазин и его ушлого владельца, человека с пистолетами и странностями.

Когда я подходил к магазину, из открывшихся дверей вывалились двое бородатых мужиков, очень довольных визитом. Добрый знак, значит, Гуднайт на месте.

Владелец стоял за прилавком и что-то записывал в большую амбарную книгу. Дверь хлопнула, заглушив звон маленького колокольчика, Чарли быстро глянул на меня снизу вверх маленькими серыми глазками, что-то быстро дописал и хлопнул амбарной книгой — над прилавком взлетел крошечный пылевой смерчик. Наваривается, морда ковбойская!

— Хелло, Дар! — хрипло поприветствовал меня оружейник. — Карлос Сантана сказал мне, что ты приехал в город. Я ждал тебя еще вчера, удивлен, что ты не появился… Неужели яркий платок для новой подружки оказался важней товара старины Чарли?

Вид у него был не совсем ковбойский. Потертые джинсы в обтяжку, вязаный свитер, не по здешней погоде теплый. Неужели он мерзнет? Я до сих пор так и не смог привыкнуть к постоянной жаре.

— Нет новой подружки, я стабилен.

— Ври больше, парень, повышай ставку! Знаю я вас, вернувшихся с Реки, первым делом вы всегда бежите по кабакам и бабам. Ты с сумкой? — он вытянул голову и заглянул под прилавок. — Это то, о чем я думаю?

Я кивнул.

— Черт побери, доставай же его скорей!

Если бы я попробовал так же, как в «Граблях», лишь приоткрыть сокровищницу, то Чарли меня зарезал бы прямо у прилавка. Губы у него тонкие и всегда поджатые, слова цедит. А еще он часто облизывает губы, снимая невидимый песок — так бывает после контузии. И даже при этом Гуднайт умудряется не открывать рта. Когда он увидел «Томми-ган», то впервые на моей памяти осклабился во все зубы — они таки есть! Вот бы снять на камеру и отправить в городскую газету! На гонорар можно было бы гулять в «Адмирале Бенбоу» неделю.

— Дарий, меня обдало холодом восторга! Как тебе удалось добыть этот аннигилятор? Хотя это сын знаменитого «Аннигилятора»… Молчи-молчи, я ни на чем не настаиваю. Имея дело с оружием, лучше лишний раз помолчать. Какая рукоять, какой ствол! Ты уже стрелял из него?

— Патроны… — напомнил я, показывая глазами на прилавок с боеприпасами.

— Конечно, ты же написал в письме, помню, Дар! Проклятье, я теперь сутки не смогу успокоиться, до последнего момента думал, что ты блефуешь, извини. Это невероятная удача — заполучить такой коллекционный ствол! О господи, ты не собрался ли стать бутлегером из «ревущих двадцатых»?! Был случай, когда из такого автомата за полминуты расстреляли четыре полицейские машины!

— В бою добыл, — соврал я, решив не мучить торговца. — С бессознательного тела.

— Где-то в районе Омахи?

Я удивился, ожидая пояснений.

— Такая же машинка была год назад замечена у одного из тамошних пиратов. Владелец оказался идиотом и утопил оружие в Лете, — начал докладывать Гуднайт. — Говорят, его вскоре зарезали… Оставшиеся магазины переправили в Панизо, где они оказались у госпожи Квай, хозяйки таверны «Сайгон», слышал о такой? Опасная женщина, умная и жестокая. Тем не менее эти магазины теперь у меня, и нам надо испытать все, включая твой барабанный! Предлагаю пойти на стрельбище. Так как мне и самому не терпится всадить из этого красавца в мишень пяток пуль, то готов стоимость боеприпасов разделить поровну, идет?

Оказалось, что предназначавшиеся мне патроны припрятаны. Через минуту он вынес из подсобки и положил на стол три картонные пачки. Мы начали снаряжать магазины, а я попутно прослушал короткую лекцию о том, что патрон калибра 0.45 АСР — пистолетный унитарный, разработанный Джоном Браунингом. Именно под него был создан легендарный пистолет «Кольт М1911», а АСР расшифровывается как Automatic Colt Pistol.

Стрельбище при магазине очень хорошее, оснащенное и удобное. «Томми» мне понравился сразу — вполне комфортная стрельба, умеренная отдача, высокая кучность. Вот только тяжеловат.

— Советую не носить постоянно эту тяжеленную головку сыра, дьявольская машинка и без того не из самых легких, — добрый оружейник кивнул на круглый магазин-сотку. — Ставь коробчатую двадцатку, ты же заберешь оба?

— Несомненно.

— Чистить «Томми» нужно сразу, вместе займемся, покажу. Вовремя обслуживай, и это оружие выручит тебя не один раз.

При использовании стопатронного магазина, весящего под четыре кило, суммарная масса оружия подпрыгивает к девяти! Придется руки подкачивать. Такое неудобство компенсируется, по утверждению Чарли, едва ли не самой легкой отдачей среди пистолетов-пулеметов.

Интересно, «АК», сделанный под пистолетный патрон, тут же становится пистолет-пулеметом? Ненавижу это словосочетание… Вертолето-самокат, пушко-ракета, сабле-топор и грузовико-скрепер. Буду называть его автоматом.

— Теперь ты вооружен на все сто, это реальный карт-бланш. А как поживает винтовка СВД, которую Советы раздают своим гражданам под видом охотничьей?

— Чарли, Советов давно уж нет, — напомнил я.

— Брось! Ваши власти хитрые. Они не стали возиться с пистолетами, а сразу начали снабжать население армейским оружием. С началом боевых действий призывников не придется переучивать, ха-ха-ха!

Интересный у него взгляд на российское оружейное законодательство.

— Нет у меня больше «Тигра», — посетовал я. — Разбил недавно в горах. Помял, ствол погнул, прицел…

— Это несчастье! — пораженно воскликнул оружейник, уставившись на меня такими глазами, что я понял, как трудно ему не назвать Дария Квачина идиотом. Как, впрочем, и бывшего владельца первого «Томми». Сегодня Гуднайт перевыполнит годовой план по раскрытию рта.

— Что ты…

— Так вези же его ко мне, что-нибудь придумаем!

— Да уж, осталось найти еще три погнутых «Тигра» и собрать один.

— Можешь продать.

— Переброшу с кем-нибудь при случае, забирай, — легко согласился я, протягивая руку.

— Крепкого не предлагаю, знаю, что ты уже залил, — посочувствовал оружейник. — А вот пивка можно, мне только утром подвезли свежего.

«Тигр-Премьер» жалко до слез, но так уж вышло — неудачно упал на него, когда поднимался по мокрым камням из чаши водопада. Нельзя оружие к рюкзаку крепить. Пока что я вынужденно пользуюсь винтовкой Мосина, принадлежащей вьетнамцу и оставшейся несколько не у дел после того, как Винни раздобыл более крутой ствол. Она без оптики, и мне, на дальние дистанции стреляющему без каких-либо достижений, стало грустно после первых же упражнений. Не быть мне снайпером, а для ближнего боя лучше уж использовать полуавтоматический браунинг.

Как-то стремно, но я все же решил озвучить:

— Наверное, это несерьезно… мой боец, самый молодой в группе, настоятельно просил узнать у тебя про обвесы для «Томпсона». Коллиматор там, еще чего-нибудь.

— О! Помню этого парня! Его зовут Лех, так он представился.

Прозвучало как «лох». Я кивнул.

— Почти так, но лучше уж Алекс.

— Нет проблем! Юный команч романтичен, возраст обязывает, — по-отечески вздохнул Чарли, прикрывая глаза седыми ресницами. — Он недавно приезжал, ставили оптический прицел на его «АКМ»… Ты прав, не стоит улучшать и без того хорошее, так ему и передай от меня. Разве что сошки для стрельбы лежа — это пригодится. Могу сделать на заказ, надо?

— А ты сам как думаешь?

— Не отказался бы. С барабанным магазином получишь настоящий пулемет для коротких дистанций.

— Давай! — Гулять так гулять, я лихо дал отмашку. — Слушай, а пистолет у тебя не появился? Винни нужен. Или револьвер?

— Считаем! — тут же обрадовался Гуднайт и только после ответил на мой вопрос. Отрицательно. Да я в общем-то и не рассчитывал, дефицит.

Если вы хотите приобрести в Манаусе хоть какое-нибудь огнестрельное оружие, то проблем не будет. Древний фитильный мушкет и даже ружье с колесцовым механизмом местного производства может позволить себе купить любой горожанин или деревенский середнячок. Но все резко меняется, когда вопрос касается фабричного нарезного оружия. Такие патроны стоят очень дорого, их на кур не выменяешь, придется обращаться в «Фантом-Хилл». Поэтому мало кто из охотников владеет такой роскошью… На Кристе нарезное оружие не может быть рентабельным, чаще всего владельцы получают его от начальников, вождей и главарей банд. Они же обеспечивают снабжение личного состава боеприпасом. Если могут, конечно.

Люди состоятельные, привыкшие пользоваться всем лучшим, и такое оружие, и патроны к нему покупают. Однако в рейды они не ходят, с пиратами не воюют и дикое зверье на окраинах удаленных деревень не отстреливают. Расход маленький.

Именно дороговизной нарезного патрона, как мне кажется, обусловлен повышенный интерес к пистолетам и револьверам — взял сотню «маслят» и успокоился; если без фанатизма и домашних тиров, то хватит надолго.

Гадство, как же меня бесит вынужденный разнобой калибров!

Даже в нашей крошечной группе настоящий табор! Два «Глок-17» и «АКМ» у Лешки, винтовка Sako TRG-21 под натовский калибр 308 Win. у Винни, а теперь возник я со своим «Томпсоном», которому подавай 0.45 АСР… Проще всего с отечественным боеприпасом, запасы которого остались еще со времен памятных рейсов старушки «Темзы» на Землю и обратно, Ростоцкий постарался притащить по максимуму.

В общем, придется потратиться. Мы с Чарли, вдвоем склонившись над тетрадкой, принялись скрупулезно подсчитывать стоимость оптовой закупки и торговаться по скидке. Увы, отгрести что-то за проданные остатки «Тигра» сейчас не смогу. Примерно через двадцать минут подсчеты были окончены. Я еще раз глянул на конечную сумму под жирной чертой и опять присвистнул. Ого! И это со скидкой!

Гуднайт крут — добыл от души. После пробных стрельб у него осталось 765 патронов, придется забирать все. И два коробчатых магазина. Кроме того, я взял шестьдесят патронов к «Глокам» и сотню к TRG-21, вьетнамцу они не помешают.

В итоге мне пришлось отдать оружейнику львиную долю имеющегося золотишка. Жалко было? Нет. Признаюсь: Герман платит мне очень неплохо, семьей я не обременен, а в уже родном Диксоне деньги не имеют значения.

Загрузив товар в подаренный вещмешок, вышел на крыльцо, Чарли за мной.

Погода тем временем испортилась. Сильный северный ветер развеял дневную благодать, и под вечер к городу подступил довольно густой туман с противным моросящим дождем. Стало быстро темнеть. Теперь свитер ковбойского человека Гуднайта смотрелся на нем очень органично, я даже позавидовал.

— Может, вызвать рикшу? — он с сомнением посмотрел на небеса. — Скажу Мигелю, пусть сбегает.

— Не стоит, пешком дойду.

— О’кей! Что же, видит бог, Дарий, мы совершили отличную сделку, хотя я до сих пор не понимаю, зачем тебе понадобилось покупать так много редких патронов? Настолько я знаю, с вашим русским калибром проблем на Каймане нет.

Ничего, я целый день вру по мелочам.

— «АКМ» мне в ближайшее время не добыть, так что приходится пользоваться тем, что попалось.

— Хм… Но такое количество! Ты сам сказал — в ближайшее! А потом найдешь «Калашников». Старину Чарли не обманешь, Дарий, — он неприлично вытянул в мою сторону указательный палец правой руки, как любят делать все американцы. Меня за это бабушка по рукам била. — Сдается мне, что ты замыслил какой-то дальний рейд!

Мне оставалось лишь улыбнуться и пожать плечами. Да, дорогой друг, готовился, угадал ты… В том числе и к тому, что по ту сторону корректирующего портала родных «семерок» мы днем с огнем не найдем.

— Были планы, но что-то пошло не так, — попытался пошутить я.

— Понял тебя, больше вопросов не задаю, — улыбнулся он. — Стоп! Есть еще одно дело. Помнишь, ты спрашивал, не знаю ли я о существовании на землях вокруг Леты водопадов?

Поставив вещмешок на деревянный настил крыльца, я внимательно посмотрел на собеседника.

— Ты что-то узнал?

— Попутно. Есть такой в верховьях реки Касаи. Это левый приток Леты, впадающий в нее чуть южней Омахи. Далековато.

Мудрый ковбой не стал спрашивать, зачем мне понадобилась такая диковинка.

— Спасибо, Чарли, с тобой всегда приятно общаться.

— Может, пивка?

— В другой раз, устал я что-то.

Это уже четвертый вычисленный мной водопад, надо нанести на карту. И вот что удивительно: именно в том районе появился первый «Томпсон», утопленный «идиотом», какое интересное совпадение! Но ведь это действительно черт знает на каком расстоянии отсюда, неужели на таинственной Платформе-5 американцы владеют такими землями? Что-то мне не верится. Проще допустить, что порталы не связаны напрямую географически, а работают по системе неких червоточин…

Придя в затихающий к концу рабочего дня Новый порт, я завалился в гостиницу, где снимал номер, плюхнулся на широкое мягкое кресло и замер перед заботливо растопленным к вечеру камином, завороженно глядя на маленькое оранжевое пламя и небольшую поленницу маленьких дров. Продуктивный вышел визит в «Фантом-Хилл», даже позитивный. В противовес беседе с Ростоцким, чтоб он треснул поперек.

Скажи, Дарий, а почему ты куртку с парохода не взял, охота тебе было мокнуть? Придется как-то развешивать одежду, сушить. Сейчас отдохну, успокоюсь немного и отправлюсь в какую-нибудь таверну неподалеку. Пожалуй, в «Дананг», на завтраке видел там двух симпатичных итальянок, чем черт не шутит. Перекусим по-человечески без начальственных взоров и речей, а там, глядишь, и дождь пройдет, и настроение поправится.

* * *

Если уж ты решил с самого раннего утра заняться фехтованием, то вечером не стоит квасить сверх меры, а потом заниматься до утра прелюбодеянием.

Малыш Рамирес, учитель и владелец заведения под несколько странным названием «Студия Р», терпимей относится к противнику в реальном поединке, чем в тренировочном зале к ученикам. За малую подвижность, кислый вид и недовольные мины я получил от огромного лысого мулата из Кубы дюжину ударов по плечам тренировочной саблей, мешок хриплых ругательств на испанском и зловещее обещание: в следующий раз после занятий буду драить зал.

В порту, несмотря на утро, было оживленно.

Далеко на реке, на пределе слышимости, тявкнул сиреной какой-то катер. Шкипер, должно быть, чуть не врезался в одну из шныряющих по акватории джонок и теперь яростно ругался на тех, кого к воде и близко подпускать нельзя… Остатки утреннего тумана лениво покидали берега Леты, путаясь в кронах деревьев. Дебаркадер, стоящий в небольшом заливе посреди окружающих его амбаров, был похож на муравейник — здесь одновременно шла погрузка на «Темзу» и на «Игарку». Вот на ней я и поеду в Диксон.

Орали люди, трещали доски, на террасе служебного барака, где за столом в одиночестве сидел наблюдавший за погрузкой капитан «Темзы» Илья Александрович Самарин, неохотно остывал самовар, под грибком фишки мял плечо о столб и тупо глядел на суету дневной охранник топливо-заправочного комплекса. Рядом с ним сидела облезлая кошка.

Вот возле дебаркадера зафырчал старый мерседесовский грузовичок — настала его очередь отдать свой груз.

Солнце не торопилось выходить из-за легких облаков.

Душно.

Хорошо, что мне не надо участвовать в этой беготне. Целая орава полуголых грузчиков на подхвате быстро делала свое дело. Им нравится работать на русском причале, где даже на почасовке платят монетой, а не едой, как бывает обычно. Что-то много развелось в Манаусе гастарбайтеров…

Я стоял рядом с Нельсоном Сантаной — начальником бункеровки, а с недавнего времени и всего причала русской общины — и какое-то время невольно слушал, как он отчитывает нерадивого подчиненного, от злости дожевывая сигарету. Наконец он закончил и, не успев остыть, повернулся ко мне.

— Ты понимаешь? Каждый, абсолютно каждый вопрос приходится решать самому!.. Дьявольщина! Бездельники! Кругом! — он отработанным щелчком выбросил окурок в траву за террасой, где уголек моментально погас на влажных от росы листьях. Нельсон поморщился и выругал сам себя: — А еще ругаю подчиненных…

Я промолчал. В Диксоне за разбрасывание бычков сразу три ночных наряда выпишу.

— И какая только необходимость работать с таким чудом, спрашиваю я себя? Только одна: у моей женушки слишком много бестолковых родственничков! Святая Дева, ну за что мне все это, в чем я перед тобой провинился? Настоящий заговор… А что мне делать с этим бездельником? Это тебе не наемного рабочего уволить, родня меня съест! Кстати, спасибо тебе за то, что пристроил одного у себя.

— Да не за что, — отмахнулся я. — Твой парень работает как надо.

— Господь слышит нас, — Нельсон облегченно вздохнул. — Я твой должник, брат. Может, немного рому?

А я уж было удивился, почему он традиционно не предлагает «лучший на Лете ром».

— Не полезет.

— Измотал тебя Рамирес, — посочувствовал кубинец.

— Больше о нем не говори, — поднял я палец.

— Понял, о Малыше ни слова… Лопес, морда носатая!!! — разъяренно выпалил он, заметив очередной непорядок в работе гастарбайтеров. — Святая Мария, что они творят? Сбоку поддерживай, придурок, сбоку!

В сторону работников понеслись сочные ругательства и угрозы ужасной расправы, что сразу же дало положительный результат, все опять пошло ровно.

— Я не вижу нового байка, Дарий, — заметил Нельсон, успокоившись. — Ты же хотел купить еще один! Не нашел? Я недавно говорил с капитаном катера «Эль Греко», что обычно стоит у северного причала. Хозяин имеет отличный байк и готов его продать, можем хоть сейчас послать ему срочную весточку.

— Байк уже не нужен, — горестно вздохнул я. — Пока не нужен.

— Как же так? Ты ведь готовился к какой-то там экспедиции в горы.

— Ростоцкий зарезал. Не разрешает, — мне пришлось коротко пояснить.

— О-о… Тогда ничего не поделаешь, — кубинец задумчиво посмотрел на меня. — Не рви себе сердце, Герман всегда знает, что делает. Значит, именно так будет лучше общине.

— Для общего блага? — скривился я.

— Ну…

— Да ладно, я уже сдался. В Диксоне действительно очень много дел.

Справа от дебаркадера появились две длинные рыбацкие пироги. Они еще на подходе к порту спустили паруса, а в десятке метров от берега гребцы подняли весла — оставшееся расстояние лодки, искусно украшенные на носу изображением речного божества, проделали по инерции. Вот первая несильно прошуршала, один из гребцов выскочил и, ухватившись за деревянный набалдашник, выступающий выше форштевня, потянул судно на берег. Вторая обогнула причалившую раньше и тоже замерла. В тот же миг двое смуглолицых, коротко стриженных рыбаков, схватив мешки со свежим уловом, понеслись к дебаркадеру. Охранник-латинос в светлой камуфляжной форме с закатанными рукавами, чуть ли не спавший под грибком, сразу заволновался. Схватив длинную дубину из мангрового дерева, он пошел мимо нас наперерез, глядя на рыбаков равнодушно, без всякого выражения. В каплевидных солнцезащитных очках отражалась зеленая вода Леты.

— Пущай идут себе, милок! — крикнул со своего места Самарин. — Михаи-ил! Чубко! Прими у ребяток рыбку свежую!

Главный у рыбаков — жилистый крепыш со щеточкой коротких усиков под перебитым носом, вопросительно посмотрел на Нельсона. Кубинец кивнул головой и строго спросил:

— Habla usted ruso, басурманин?

Я невольно рассмеялся. Повторюсь: удивительный он, Русский Мир на Кристе! Многоплановый.

— Знаешь, Нельсон, а ром я у тебя куплю… Не-не, это для Диксона!

К черту. Месяц после такой тренировочки пить не буду.

— И вот еще что. Ты все-таки поговори со шкипером «Эль Греко» насчет байка. Чисто на будущее.

Сантана внимательно посмотрел на меня, кивнул и еле заметно улыбнулся.

Это судно когда-то было речным пароходом.

Однако еще на Земле износившийся агрегат демонтировали, взамен впихнув небольшой дизель. В таком виде судно и появилось на Лете, управляемое одиноким капитаном китайского происхождения. Оказавшись в деревеньке близ Панизо, шкипер с горя пустился во все тяжкие, на реку больше не выходил и вскорости спился. После его смерти желающих освоить речное дело не нашлось. Дизельный двигатель был вытащен на берег и приспособлен для работы в качестве локомобиля. Такая насмешка над всемогущим Нептуном, который, несомненно, и здесь внимательно следит за судьбами всех плавсредств, не прошла бесследно — смертельно обиженный не свойственной ему работой дизель стуканул и развалился без перспектив восстановления.

А выпотрошенное судно было за копейки продано в Манаусе.

Здесь на него поставили новую паровую машину, Герман Ростоцкий торжественно разбил о форштевень глиняную бутыль с хорошим вином и, недолго думая, единолично объявил новое название парохода. Старое, плохой краской написанное на борту никому не понятными в той деревеньке иероглифами, облупилось в лоскуты и кануло в Лету. Никто не захотел стать по этому поводу краеведом, тайна первого названия никого не волновала.

Умерла так умерла. Теперь это «Игарка».

Шкипера зовут Григорий Лобов. Молодой парень, амбициозный ученик Самарина, любимчик, которому посчастливилось сделать серьезный карьерный прорыв. Да и в экипаже парни примерно его же возраста. Найджел, так зовут моториста-механика. А матроса — Ким. По-русски оба говорят еще плохо, хотя весьма определенную составляющую великого и могучего познали в полной мере. Это смелые, немного бесшабашные люди, до фанатизма влюбленные в доверенное им судно.

«Игарка» — очень маленький пароход, построенный в двадцатых годах прошлого века, если по-земному, на верфях Сен-Назера. Своими характерными, скошенными внутрь в верхней части бортами, высоким мостиком и вынесенной вперед огромной трубой он заявляет: «Вообще-то я буксир!» Угольно-черная (белой краской выполнена полоса на трубе и надпись) широкобокая «Игарка» напоминает ползающего по воде неуклюжего жука. Пароход устойчив — пассажирам можно смело переходить на одну сторону, крена не будет.

В наследство от прежней портовой работы обновленному пароходу досталось специальное буксирное устройство, старательно отреставрированное экипажем. Буксирный канат закреплен на гаке, установленном ближе к середине корпуса, при таком креплении буксиру проще поворачивать, когда он тянет судно или баржу. Чтобы канат, особенно при поворотах, ни за что не цеплялся и не представлял опасности для экипажа, в кормовой части «Игарки» имеются три высокие арки, по ним канат и скользит. Сейчас на арках натянут полотняный тент, настоящее спасение от палящего солнца.

У парохода очень прочный корпус.

Конструкторами предусматривалось, что во время работы буксир частенько будет сталкиваться с другими судами или береговыми сооружениями. И такое наверняка неоднократно случалось в его биографии. Однако никаких повреждений корпус, обшивка которого выполнена из стали толщиной не больше восьми миллиметров, не имеет. Всю силу ударов при столкновениях принимает на себя не борт судна, а массивный и очень прочный привальный брус, особая накладка, которая тянется на высоте палубы от носа до кормы — с обоих бортов. Нос и корма защищены от ударов кранцами — плетенными из пеньковых тросов подушками. А чтобы при столкновении не повредить якорями борта другого судна, ниши носовых клюзов глубоко вдаются внутрь корпуса, лапы якорей скрываются в них полностью.

Повсюду сверкают надраенные медяшки, червонным золотом пылают барашки иллюминаторов, глаз радует тиковая обшивка палубы.

Игрушка! Здесь вообще все мелкое. Даже рында.

Внутренние помещения… Неимоверно тесный кубрик со спальными местами для двух человек, камбуз и гальюн — объем помещений измеряется не метрами, а сантиметрами. На портовом буксире особой нужды в таких помещениях нет. Отбыв вахту, команда должна уходить домой, к женам и детям, а не мотаться по реке сутками. Экипаж от этой тесноты ничуть не страдает. Шкипер прицепил к задней стене рубки откидную лавку, которой почти не пользуется, ведь при движении в рубке всегда кто-то есть. Обедают они на судне, а ужинают, если в пути застанет ночь, на берегу, выбирая для стоянки уединенные островки, расположенные подальше от берега.

На высокой трубе есть крепления для паруса, это местная рационализация. Пока что все идет нормально, парус свернут и убран. Интересно, они уже пробовали так ходить?

Машинное отделение тоже необычное, оно закрыто всего с трех сторон, с кормы переборка отсутствует. Что разумно, нет смысла париться при такой жаре. С того места на корме, где я обычно обретаюсь, хорошо видно и моториста-кочегара, и саму паровую машину. Через световой проем можно наблюдать, как ходят туда-сюда огромные мотыли, приводя в движение валопровод, оттуда восхитительно пахнет машинным маслом и перегретым паром.

Кочегарят они по очереди, это очень напряженная, тяжелая и изматывающая работа. Поэтому против течения капитан идет на высокосортном угле, типа кардифского, имеющем высокую теплотворность. При движении по течению используются дрова, заранее напиленные и сложенные под тентом и в бункере.

Я тоже помахал лопатой, решив не быть абсолютным нахлебником, и это помогло установлению дружеских взаимоотношений.

Шкиперская рубка — особая прелесть.

На флагштоке гордо реет Андреевский флаг, рядом стоят две антенны, штыри с вынесенными по сторонам ходовыми огнями и закрытая тарелка локатора. За большим задним стеклом ходовой рубки усатый загорелый капитан в фуражке с «крабом» и тельняшке, строго вглядываясь в туманную дымку, важно крутит штурвал. Внутри помещения царит мешанина предметов из далекого прошлого и относительно современного оборудования. Мигает огоньками стационарная радиостанция, а у матроса Кима есть простенькая «мыльница», которую он постоянно носит на поясе. Найджел, чаще всего находящийся возле паровой машины, рации не имеет, для связи с моторным отсеком служит длинная, хитро выгнутая переговорная труба со смешными раструбами на обоих концах. Судовой гудок тоже паровой, он приводится в действие потягиванием кожаного ремешка под подволоком. Голос у него не соответствует маленьким габаритам парохода, как образно говорит старик Самарин, настоящий протодьяконовский.

Новенькое, но от этого ничуть не менее старомодное рулевое колесо, вырезанное из красного палисандра, имеет классический вид с восемью рожками-крутилками. И рядом со всем этим ретро смонтирован эхолот и бортовой радар «Фуруно»!

Судно имеет палубное вооружение.

Григорий ворчит, что в механических мастерских никак не могут выполнить заказ по отливке маленькой бронзовой пушки, поэтому они выкручиваются, как могут. На баке между рубкой и носом установлена поворотная турель, а на ней — два спаренных мушкета адского калибра. Получилась установка, которую Лобов любовно называет «зушкой». Стволы заряжены картечью. Они густо смазаны салом, а в походном положении замки и дульные отверстия укрыты полиэтиленом.

Сразу за орудием, у стенки рубки, притулилась гнутая плетеная скамейка с высокой спинкой. Вряд ли получится стрелять сидя, зато она постоянно служит объектом насмешек, а наш главный рейнджер Игорь Войтенко называет ее «боевой пост стрелка-дачника». Экипаж «Игарки» огрызается, но лавку убирать не собирается. И правильно, нормальное место отдыха получилось. Можно посидеть с чашечкой кофе.

Заодно и пульнуть в кого.

Плевать, что «Игарка» далеко не «Титаник».

Знали бы вы, столько радости испытывают жители речных деревень, когда на зеленой глади величественной Леты появляется черный пароходик с высокой трубой, оповещая о своем приближении поповским басом, эхо которого далеко несется по заливным лугам, разбивается о террасы и стены джунглей. Всякая мелочь — длинные пироги, шлюпки, яхты и джонки, сознавая свою второстепенность, жмутся к берегу, приветствуя «Игарку» криками и взмахами соломенных шляп. А пароходик, отдуваясь черным дымом и паром, идет посередине фарватера, проплывая мимо с самым важным видом, разглядывая поселение круглыми глазами иллюминаторов и ярких спасательных кругов, сияя свежей краской и надраенной медью.

Голопузые дети бегают по берегу, радостно выкрикивая приветствия и размахивая руками, как маленькие ветряки, пока пароход не исчезнет за излучиной, на прощание обдав их мягкой речной волной и бархатистым тоном гудка. И только тогда они, счастливые и возбужденные до предела, с удочками и рыбой на куканах бегут к хижинам с соломенной крышей, оживленно обсуждая увиденное… Пора рассказывать родителям. В этом святом детском деле важен сам процесс — сходить на берег вовремя, чтобы застать проход по реке парового судна, воплощения прогресса и поступательного движения.

…На острове Кайман, где находится законная база «Игарки», судно задержалось на целых два часа. Я успел переговорить с Мазиным, старостой поселка, забрать посылки для своих и кое-какие грузы, нужные для жизнедеятельности общины. Самое ценное — огромный пластиковый кейс с замками, наполненный медикаментами, приготовленный для нас начальником островного медпункта. На Каймане на берег сошли последние пассажиры, и я остался единственным паксом на борту. Вот и все, следующая остановка будет только на Аракаре, другой населенки между Кайманом и Диксоном не существует, никто не потревожит, я надеюсь, экипаж судна неожиданным появлением, по данным, полученным на Каймане, рыбацкие лодки вверх по течению не проходили.

Получив в свое распоряжение почти весь ют и кучу свободного времени, я решил заняться важным делом, а именно отработкой полезных навыков, которые могут пригодиться человеку в аварийной ситуации.

Для начала позанимался с шашкой.

Что такое идеальная шашка? Это знаменитый волчок казаков и горцев Кавказа, клинок генуэзской работы с клеймом волка, так в XIX веке называли это оружие, идеальное для профессионалов, упражняющихся ежедневно и долгое время. Многие наивно считают, что вершиной холодного оружия стала катана. Это не так. Современная катана появилась тогда, когда необходимость в ней пропала. Кроме того, катаной не было одержано исторических побед, а сами японцы, попрятав катаны в чулан, в нужное время вооружили свою кавалерию нормальной европейской саблей. И правильно сделали… Легкая кавказская шашка творит чудеса. Это скоростное, резкое оружие. Пока драгун поднимал тяжелую саблю для удара, горец успевал полоснуть его по локтю боевой руки и сразу добивал уже обезоруженного. Сходство с катаной есть, ведь эволюция шла в одном направлении. Оба клинка — оружие одного, максимум двух ударов. Однако шашка предназначена для фехтования одной рукой, она быстрей и позволяет управлять конем.

То, что вытворяли своими клинками казаки и горцы, строевому солдату повторить невозможно — срочник не может так долго тренироваться. А я вот с помощью Малыша Рамиреса осваиваю потихоньку… Начал с короткой абордажной сабли, недавно перешел к шашке.

Клинок у меня штучный, «федоровский», названный так по имени знаменитого оружейника Федорова, разработавшего оптимальный вариант строя этого удивительного оружия, он обосновал кривизну клинка и посадку рукояти, выверил положение центра тяжести и вес клинка. Клинок на моей шашке имеет такую же стрелку кривизны, как волчки, — идеально приспособленную для рубки. В свое время генерал Горлов в шашке образца 1881 года придал рукояти наклон, направив осевую линию рукояти в острие. Схитрить хотел: чтобы можно было и рубить, и колоть… Не получилось, работать таким оружием стало неудобно. А вот у шашки кавказского казачьего войска образца 1904 года такого наклона не было, как, впрочем, и положено.

Центр тяжести вынесен от гарды на двадцать один сантиметр, тогда как во всех образцах европейских сабель он располагается на расстоянии примерно десяти сантиметров — это плохо для секущего удара. Если взять в руку два таких клинка, то сразу ясно — легкой шашкой со смещенным вперед центром тяжести работать удобнее, свободнее. Рукоять из кости, гладкая, не наминает руку. Весит моя шашка всего восемьсот граммов, что для рубки идеально.

Совершать прыжки и удары на тесной палубе маленького пароходика, где все выпирает и цепляется за ноги, то еще удовольствие… Однако основной процент ранений холодным оружием приходится именно на водные стычки, на суше абордажей не бывает. Да я и не ношу ее в сухопутных рейдах, обходясь большим ножом-боуи.

Закончив бесплатное цирковое представление, которое с удовольствием отсмотрели едко комментирующие мои ужимки члены экипажа, я взялся за пращу.

Вообще кошмар… Вроде уже научился выпускать снаряд-камешек точно по вектору, но с углом возвышения броска просто завал, вечно бью по космонавтам.

Три недели ежедневных занятий, а прогресс минимален!

Здесь надо бы пояснить, зачем вообще все это понадобилось.

Не знаю, как сейчас, а раньше в среде земных любителей так называемого выживания было модно осваивать не совсем нужное. И даже вредное, ибо такие занятия, как эротическое растирание двух дощечек друг о друга, сжигают уйму времени. Тем более, что человеку это умение, с огромной долей вероятности, никогда не пригодится.

Живущий в цивилизационном поле должен владеть бытовыми умениями высшего порядка, жизнь заставляет. Это безупречное владение современным авто, способность освоить весь спектр сложной бытовой техники, пользование компьютером, с возможно максимальной раскачкой железа и соответствующего софта. В общем, теребим мышку, тыкаем пальцем… Вероятность того, что такой человек внезапно окажется в джунглях, да еще и без трусов, стремится к нулю. Это просто невозможно.

Максимум, что грозит городскому человеку в случае какой-либо глобальной катастрофы, это передислокация в деревню, может, даже северную или таежную, где ему предстоит быстренько забыть о навыках высшего порядка и начать изучать совершенно другие. А какие?

Это умение пользоваться моторной лодкой и снегоходом, квадроциклом и бензопилой, генератором с проводами и электропомпой. Он должен знать, как ведет себя каменная печь и что нужно сделать, чтобы долго держала тепло обыкновенная буржуйка. Должен уметь ставить баню, а не визжать возле ледяного ручья… Охотничьи и рыболовные навыки — отдельная тема. Навык определения следов зверей и птиц очень важен. Практика постановки капканов, силков и пастей спасет жизнь семье, ведь в таких условиях добыча обеспечивается вовсе не патронами. Человек должен чувствовать воду, понимать, что любит рыба и чего боится, сразу определять — перспективен ли данный водоем или это мертвая вода?

Опыт постановки сетей и работа со спиннингом важны критически.

Если вы умеете собрать самострел, натяжной или из охотничьего ружья, правильно поставить его и безопасно насторожить, то вы хозяин округи.

Работа с собаками, ездовыми и охотничьими, изготовление примитивной посуды, заготовка продуктов, лекарственных средств — много этих навыков, полезных и нужных…

Моторка, говорите? А если не моторка, а небольшое парусное судно? Вы что-нибудь смыслите в парусном деле, а? Кто-нибудь знает, как, к примеру, взять риф? Я вот намучился со своей мини-яхтой, пока приноровился ходить против ветра.

Именно навыки более низшего порядка должен заранее осваивать человек, всерьез решивший подготовиться к суровым испытаниям. Увы, подавляющее большинство попавших на Кристу людей начинает это делать уже здесь. Их до смерти пугает лодочный мотор, да и любая портативная техника. Они изначально беспомощны, без слез не взглянешь. Меня выручил опыт, который я получил, много лет проводя в среде опытных охотников и рыболовов. Научили бестолоча.

А вот находясь на этом уровне, стоит готовиться к еще более низшему. Когда в трусах, потому что отсюда запросто можно попасть в голый экстрим.

Особого напряга не будет. Если вы человек решительный, на своем уровне опытный, по-хорошему упертый и не полный бивень, то уж как-нибудь сообразите, где нужно поставить экран или навес. Чтобы дым не лез в глаза, а отгонял комарье. Дополнительные лекции не понадобятся.

В свое время, смотря передачи про выживание на каналах Discovery и NG, я немало удивлялся, глядя на злоключения отобранных для шоу специалистов по выживанию. Ни у кого нет понимания, что одни силки, в кои — о, ужас! — за полдня никто не попал, ставить бесполезно, таких надо соорудить десяток, не меньше! А лучше два. Что сети нужно ставить всерьез и надолго, очень осторожно проверяя их через каждые два часа.

За птицей лучше не гоняться голым, тряся в колючих кустах причиндалами, а доставать дичь издали с помощью самых разнообразных снарядов, их человечество наизобретало с лихвой: луки и арбалеты, копья, бумеранги и праща. Даже простой камень, пущенный умелой рукой, способен прокормить, если есть навык. Родители рассказывали мне, что в их детстве, когда дети не сидели за компами, а играли во дворе, меткость броска, что палкой, что камнем, у всех была отменная.

Это очень трудная и долгая работа. Наш «вечный индеец» Лешка, к примеру, активно осваивает лук. И не фабричный, а самодельный. Учителем у него Винь, по-нашему Винни. Безжалостно гоняя юного команча, он заставляет его раз за разом с нуля делать лук из подручных материалов, утверждая, что даже на первичном этапе нужно сделать десять изделий, прежде чем оно начнет стрелять… Алексей сотворил уже четырнадцать штук, и теперь у него есть первый лук, признанный вьетнамцем, а не сломанный об колено.

А какое устройство нужно соорудить на коленке, чтобы с его помощью получить идеально ровные стрелы? Какой толщины они должны быть, и из чего сделать наконечник?

Ничего этого эксперты по выживанию, беседующие в импортных телеканалах, не умели.

Да, они разводили костер и на этом успокаивались, далее голодая неделями под издевательский щебет многочисленных пташек, скачущих по ветвям.

Казалось бы — найди корягу, сооруди простейший охотничий бумеранг! Но любое метательное оружие становится бесполезным, если нет заранее приобретенного навыка.

Большинство людей, даже искренне желающих подготовиться к неприятностям, заниматься этим категорически не хотят. Собрал тревожный рюкзачок, накупил побольше патронов, набрал ножей, одежды, и все, готов! В лучшем случае человек часто занимается на стрельбище. Схема мышления очень проста: я уже сделал минимально необходимое. Отчитался в социальных сетях, посмотрел на фотографии других, готовых. И хватит… Текущая жизнь с ее повседневными заботами вряд ли стоит того, чтобы излишне серьезно задумываться над возможными развилками судьбы — так он думает. Завтрашний день известен — коллеги, задачи, пробки, мелкие скандалы, редкие удачи, тупое начальство, толпы в вечерних магазинах. Какой такой завтрашний апокалипсис, дожить бы без потери рассудка до пятницы!

Этих людей я прекрасно понимаю, однако правила подготовки соблюдаю неукоснительно.

Вот я и воюю со строптивой пращой…

День, когда мне удастся камешком или закаленным глиняным шариком подбить птичку, будет в личном календаре обведен красным.

Стрельбой, кстати, я занимаюсь немного, поддерживаю уровень середнячка. Если уж не дано свыше стрелять далеко и метко, то не стоит и мучиться в стремлении непременно стать снайпером. Боеприпас нынче дорог.

Слышал, что в давние времена тунгусы учились стрелять по мишени через костер. Огонь отвлекает, слепит, дым мешает… А еще деток своих тренировали. Посадят на землю, и стреляют в чадо родное тупыми стрелами. Тот, сидя, должен их рукой ловить. Едва я это озвучил, Лимонов посмотрел на меня, как на личного врага.

А вот Винни задумался.

Когда до устья Аракары оставалось около двадцати километров, Григорий связался с баржей, на которой обосновался пост с кодовым названием «Жестянка», по рации и сразу, высунувшись из рубки, махнул мне рукой. В это время я, усталый, но довольный, вальяжно возлежал на плетеном коврике и меньше всего хотел какой-либо передряги. Делать нечего — быстро поднялся, хватая уже нормальное оружие, и поспешил на зов шкипера.

— Мужики доложили, что у них неспокойно, — хмуро объявил Лобов. — В полдень видели две пироги с гоблинами, по пять голов в каждой.

— Дикие, — уверенно сказал я, взяв у него бинокль. — Мирные обязательно подошли бы, пообщались. У них всегда есть что-нибудь на обмен.

— Да? Тебе видней. Мы ведь совсем недавно тут ходим…

— Ты бы боевую сыграл. Заранее.

— И то верно.

Нарезным оружием экипаж «Игарки» небогат, на всех имеется одна мосинская винтовка с несъемным штыком, ствол пристрелян с ним. Через две минуты Ким устроился за спаренными стволами «зушки». С собой он притащил два овальных обтянутых кожей щита, которые обычно используют зорги.

— От стрел? — с интересом спросил я, глядя, как парень устанавливает их в крепления.

— От них, запугал нас Самарин… — процедил Григорий, волнуется. — Это хорошо, Дарий, что у тебя такой автомат, легче отбиться будет.

— Радар пироги возьмет?

— Должен, — несколько неуверенно ответил он, бросая взгляд на экран.

— Не дрейфь, все будет ништяк, — успокоил я шкипера голосом опытного рейнджера. — У механика какой ствол?

— Помповухи у обоих.

— Тоже ничего, — буркнул я, незаметно поморщившись.

Тут с баржи доложили, что никого поблизости не видят.

— Неужели ушли? — неизвестно у кого поинтересовался Лобов, обернувшись назад с вытаращенными глазами. Ничего подозрительного не углядел и снова повернулся вперед, гаркнув в переговорную трубу: — Найджел, что там за кормой?

«Ага, щас тебе, вот так сразу и ушли! — подумалось мне. — Проклятье, Квачин, а у тебя барабанный магазин набит?»

— Пойду на корму, — открывая дверь, предупредил я шкипера тихим голосом.

— Верно, так лучше будет! — согласился шкипер. — Темнеет, придется нам на посту ночевать.

Торопливо набивая магазин-гигант, я постоянно посматривал по сторонам. Вроде бы тихо. Солнечные блики перестали скользить по воде, красное солнце таяло за изумрудной лентой, под косыми лучами уходящего светила заигравшей синим и фиолетовыми и красками.

Показалось устье притока, «Игарка» чуть снизила скорость. Мы все были наготове. Пароход вплыл в Аракару, и сразу показалась баржа, от которой уже мало что осталось, только кормовая часть, на которой стоит изба, уцелела полностью. Я с невольной дрожью вспомнил, как впервые попал на нее после прохода через Крест…

Обычно судно они встречают на моторке, но сейчас лодка стояла на месте. Возле избы — двое парней, у одного «СКС» с оптикой, второй смотрел в бинокль. Внизу на песке, среди подросших на освободившемся месте кустиков, приняла стойку большая вислоухая собака. Это моя старая знакомая, Барта, отличная псина, умная, боевая.

Шкипер дал гудок, мужики на барже замахали руками.

Что же, впятером, да еще и с собачкой… Заночуем со всем кайфом. Курорт, да и только!

Скука, господин Ростоцкий, скука.

Глава 3

GOODBYE, РОДНОЙ ДИКСОН!

Тапир нам с Лешкой попался трофейный, килограммов на сто двадцать, не меньше. Бить такого зверюгу в джунглях бесполезно, его ни за что до базы не дотащить, если поблизости нет дороги. А там, где проходят грунтовые магистрали, подобные монстры не шастают, поумнели.

Два охотника с лесиной на плечах, под которой болтается добыча, — картинка романтичная, однако она проштампована клеймом «если повезет». В джунглях слишком высока конкуренция голодающих. Слишком уж много тут желающих пообедать на халяву. Большие и мелкие хищники издалека чувствуют вкусный запах крови, и в этом им не мешает цветочная пыльца, теплый ветер с реки и зловонные испарения прогретых под солнцем болот. У местных плотоядных нет аллергии, нос не закладывает.

Хотите проверить? Держу пари: через двадцать минут после потрошения и черновой разделки туши — а на жаре это нужно сделать обязательно — вокруг вас все начнет шевелиться и выть. Это подходят хищники, поздравляю! Сначала на разведку придут мелкие, их ты точно гонять не будешь, замучаешься. Следом подтянутся звери посерьезней, вроде леопарда, а там и чупакабру недолго ждать придется, спаси господи… Сворачивай, охотник, манатки, добычу отберут без стеснения.

Можете при случае попробовать меня опровергнуть, если вас сюда занесет, ха-ха!

Поэтому мы приспособились бить тапира с реки. Этот обитатель болот и кустарников почему-то любит выходить на берег Леты и долго смотреть на воду. Пару раз я даже видел, как тапиры пускаются вплавь. Видимо, потому и стоят долго — кайманов высматривают.

Местечко присмотрено давно — здесь извилистый лесной ручеек спускается к берегу по болотистой долине, над которой со всех сторон неумолимо нависают джунгли. Пешком туда не пройти, я как-то сунулся… Разрубаешь мачете очередную ветку, перегораживающую путь, и в тот же миг на тебя сверху сыплются тысячи кусачих муравьев. Останавливаться нельзя — сожрут. Ноги выше ботинок кровоточат, плечи и спина исхлестаны ветками, рот перекошен в беспрерывной матерной ругани — к черту, то еще удовольствие… Каждый шаг — мука, каждое движение — страдания. Вокруг привычные декорации: предательски нарядные заросли, колючки, липкая грязь под размокшими башмаками, лианы, ползающие и летающие твари, крики птиц — и… злость на себя, дурака! Зачем поперся?

Совсем другие ощущения испытываешь, когда подходишь на яхте.

Тихо, плавно, комфортно.

Молодец, Лешка, — всего один выстрел из автомата, удар пули в голову ниже мохнатого уха, и тяжелое тело скатилось чуть ли не к самой воде. Здесь мы быстро выпотрошили добычу, из ливера забрав печень, огромное розовое сердце и кишки, ненавижу с ними возиться. Но женщины требуют, чтобы мы кишки забирали, домашней колбаски хочется всем.

Ненужное сбросили в реку, чтобы не приваживать к хорошему месту сухопутных хищников, пусть рыбы кормятся.

Свой автомат я на этот раз брать не стал. Отплыли недалеко, оба при рациях, мужики неподалеку проверяют ставную сеть, домой возвращаться по течению, по берегу ходить не собираемся. Лишний раз держать среди брызг гангстерскую машинку не хочется — чистить оружие придется в любом случае, даже если не стрелял, ржа возьмется. Особенно тяжело носить «Томми» с пристегнутой чугунной банкой, пардон, с барабанным магазином — кошмаром молодого стрелка. Помогает только удобная передняя рукоять, так не приходится выворачивать кисть, удерживая адский вес за цевье.

Потому и решил обойтись хаудахом в кожаном футляре.

Замечательная вещь, в тесноте джунглей всегда пригодится. Фабричного производства двуствольный обрез — это и есть хаудах, а точнее — «Hudson», модель, приобретшая бешеную популярность после выхода в прокат трех серий «Безумных Максов», в этом старом киноцикле именно такой ствол носил с собой юный австралиец Мэл Гибсон. К обрезу прилагался кожаный чехол, в коем его и следует таскать по-киношному, лихо выхватывая из-за головы… Однако прошлый хозяин вытащить его не успел, скорее всего, полагаясь на основной ствол, пропавший. Обрез лежал далеко в стороне от «Томми».

На предохранительном ремешке чехла-футляра установлена металлическая пластинка. Тронешь пальцем — отщелкивается, а в закрытом положении держит, как влитая. Уже на нашей стороне я недоверчиво приспособил эту сбрую за спиной. Никогда не верил, что такое возможно в реале. Попробовал — получается. Лично мне неудобно, поэтому ношу, словно кобуру на портупее, через плечо, на левом бедре. В целом это убойный гладкий ствол для аварийных, стрессовых ситуаций, категорически непригодный для нормальной охоты. Пропиаренная диковинка, если честно. Знаменитей его разве что классический двуствольный шотган «Winchester Widowmaker» из игры «Fallout»…

Двадцать патронов к нему, и хватит.

…Тушу погрузили быстро, на третьем экземпляре научились…

Мореходный парусный ялик «Клава», в девичестве «Claudia», плохо приспособлен для перевозки таких грузов. Длина лодки чуть более пяти метров, ширина — метр семьдесят, так что добытый тапир занял почти все свободное место за каютой, между двумя дощатыми скамьями вдоль бортов. Лодка очень красивая, верх судна и надписи белые, борта выкрашены светло-синим. И красный парус, который я не поднимал, шел на моторе. Свою красавицу я берегу, содержу в чистоте и порядке. Несмотря на внешнюю миниатюрность, на этом суденышке вполне можно пускаться в дальний путь. Есть небольшая каюта, где так славно отдыхается после вахты, кладовая с припасами. Высота борта хорошая — игрушка создана для моря, на такой даже в приличную волну можно ходить, будет сухо. На корме установлен прочный транец под подвесной мотор.

Весь путь до Диксона я с неудовольствием посматривал на добычу. Эх, предстоит мне повкалывать от души, отмывая кокпит и борта от потеков крови, причем сделать это надо будет сразу же по прибытии.

Мы с мужиками честно пытались внедрить в процесс доставки охотничьей добычи рекой какое-нибудь рацпредложение. Рацуху, как говорит Самарин.

Где-то с полгода назад Игорь Войтенко провернул в Манаусе настоящую спецоперацию. Подобравшись с воды в зону русского причала, рисковый рейнджер забрался в «отстойник» — специально отведенный участок хранения всякого крупногабаритного хлама, который тем не менее формально охраняется. Время для визита он выбрал удачное — в городе звенел и танцевал очередной карнавал, что позволило лазутчику, под грохот шутих и фейерверков, заняться черным делом. Объект Игорь присмотрел загодя: специализированный контейнер из прочного пластика для перевозки какого-то ценного оборудования. Отломав от него большое пустотелое днище, Игорь со спокойной наглостью прицепил этот «понтон» к своей моторке и свалил в Бриндизи! Оттуда ярко-оранжевый понтон был тайно доставлен в Диксон, где мы его тут же перекрасили в зеленый цвет, дабы не будить интерес у посторонних и избежать тяжелого разговора с Сантаной.

Помнится, тапир лег на него, как на кроватку, все, конечно, обрадовались. Перетянули добычу поперек веревками, прицепили к корме «Клавы» и начали движение к поселку. Поначалу все шло как по маслу: яхта чистенькая, остатки крови стекают в реку, я в восторге.

Но вскоре все изменилось.

Речным обитателям надоело безрезультатно ловить аппетитные запахи и вкусы, и минут через двадцать пути первый здоровенный кайман прыжком вылетел из воды и схватил тапира за заднюю ногу! Экипаж, конечно, заорал. Игорь, пожелавший лично испытать свою рацуху в деле, схватился за ствол, и я еле успел помешать выстрелу — пробьет понтон! Пока мы нервно и громко думали, что тут можно предпринять, из Леты выскочил второй монстр, вцепившийся во вторую заднюю!

Я быстро понял: сейчас здесь появится третий голодный хищник, следом четвертый, а потом они, раззадорившись не на шутку, начнут запрыгивать прямо в яхту — здесь полно вкусного мяса! Вытащив тяжелый нож-боуи, уже хотел перерубить канат, однако не успел.

«Клава» спокойно шла вдоль берега, скорость была узлов пять, благодаря течению. Небольшой подвесник работал тихо, штатно. Попутный ветерок приятно обдувал спину, то и дело набегала очередная тучка, и тогда вообще становилось клево.

В рубке Лешка дисциплинированно поглядывал на эхолот, хотя глубины здесь давно проверены.

И тут… Краем уха я уловил громкий плеск по правому борту. Большая тень черной торпедой проскользнула в мутной воде — хре-нак! Палуба под ногами буквально встала на дыбы, и меня, словно бумажку, швырнуло к туго натянутому веревочному лееру левого борта. Термос с горячим кофе, что стоял на полочке, серебристой рыбкой улетел в Лету, а грохотнуло так, что подумалось: «Все, приплыли, амба корпусу!» Я даже успел услышать, как Игорь заорал матом.

«Клава» резко наклонилась, и меня легко вынесло за борт! К кайманам! В прохладной после воздуха воде мне стало жарко от мысли, что влип я по-крупному. Ужас начал быстро морозить конечности, но рефлексы оказались сильней.

Главное в такой ситуации — визуально не потерять судно. Я его видел. В два мощных гребка достиг корпуса, и тут рядом с моими ушами дважды прогремели выстрелы — Игорь бил в упор, отгоняя зубастого наглеца, протаранившего лодку.

— Руку давай! — бешено прокричал Лешка, протягивая длань.

Наплевав на сохранение лица, я с визгом вцепился, отчаянно поджимая ноги. Ведь там, в зеленой глубине, уже клубилось нечто страшное, целилось, готовилось к атаке…

— Помоги! — крикнул пацан Игорю.

P-раз! Правый бок болезненно теранулся о борт, и они выдернули меня из воды, словно куклу. А может быть, я проявил в этот страшный миг незадокументированную способность к антигравитации, кто знает?.. В лодке быстро огляделся: все живы, все напуганы и злы. Что там с добычей?

С появлением возле понтона и других хищников события развивались стремительней, чем генерировались мысли. Зубастые подельники ухватили тапира и с силой рванули тушу в разные сторону — все затрещало, заскрежетало: гадская рацуха, веревки, удерживающие трофей, сама туша и наши зубы. Хлоп! Кранк! Крепления наконец-то порвались, а истерзанная туша в мгновение исчезла в бурлящей воде!

И опять все пошло ровненько: тишь, гладь, покачивающийся на воде понтон и яхта, идущая без рысканий.

— Что это было, мужики? — неуверенно произнес Лимон, мокрыми руками приглаживая растрепанные волосы.

— Парад идиотов! — сообщил Игорь, обхватывая себя за плечи и садясь на скамью.

Больше рационализаций на тему речной транспортировки никто не предлагал.

Ибо правило, вполне очевидное для прошлого мира, и на Кристе работает безупречно: «Все достается исключительно трудом, чувак. Шланговать и халявить не получится, это опасно не только для благополучия, но и для здоровья».

В общем, придется отмывать.

* * *

Елки, у меня же в коллективе завелись свиньи! В смысле, свинарник построили. Сначала двух розовых хрюшек и пищащий выводок держали внутри периметра крепости. Но со временем мужики восстановили еще одну каменную постройку, пригодную для свинарника. Прочное, надежное убежище.

Однако я не мог сразу согласиться с переселением животины за ограду, страшновато было, кругом хищники. Время шло, зона безопасности увеличивалась, теперь вблизи Диксона зарослей нет, подступы отлично просматриваются вкруговую, а Винни знает четко свое снайперское дело. Осознав, что такое огнестрельное оружие, оцелоты и леопарды подходить к поселению перестали. Месяц назад Лешка во время дежурства на стене поднял крепкий шухер, обнаружив в четырехстах метрах к северу здоровенную чупакабру. Им же был срочно вызван вьетнамец, который долго смотрел в стереотрубу, прикидывал, что-то бормотал себе под нос и после медитаций стрелять в зверюгу отказался, заявив, что пусть уж с нами лучше ученая тварь соседствует, чем новенькая, пороху не нюхавшая. Больше чупаку никто не видел. Благодарит мудрого охотника, наверное.

Под одной крышей со свиньями живет второй вьетнамец, Чунь, ему русское имя так и не подобрали… У «товарища отселенного» в распоряжении имеются две комнатки: клетушка-спальня и мастерская, где он занимается выделкой кожи и изготовлением изделий из нее. Правда, три чана — в них мастер вымачивает шкуры, — по моему настоянию, Чунь поставил подальше от жилья, ибо используемые им зелья имеют совершенно непереносимый запах.

Все признали: изделия у него получаются замечательные. Чунь может выделывать кожу мягкую и гладкую, как шерсть котенка, а может выдать дубовое формованное изделие, которое и ножом порезать непросто. Именно так выглядит жесткий футляр трофейной винтовки Винни.

Я давно говорю мастеру, что ему пора выходить на нормальный рынок, поставлять товар на ярмарки в Манаусе. Скромняга Чунь вроде бы соглашается, но ему мешает природная скромность вьетнамца.

Вместе с вьетнамцем живет здоровенный сторожевой пес Брашпиль, так мне спокойней. Скоро у лохматого охранника появится законная супруга, о покупке красавицы для этого зверя я уже договорился со старостой Дугласа. В Форт-Востоке есть молодая овчарка, а с появлением еще одной сучки в округе станет заметно спокойней. Собаки — хищники. Одетый в боевые доспехи — на лапах мокасинчики, на спине и боках кожаная защита, на шее ошейник с шипами, — многоопытный Брашпиль постоянно обегает территорию анклава и всюду ставит метки. Чем больше меток, тем меньше чужих хищников, прежде всего мелкотни. Крупный зверь одной собачьей метки опасаться не станет, а вот группу разных, однозначно, воспринимает, как знак стаи.

А со стаей никто не хочет связываться…

…Стоя на стене, я с удовлетворением оглядываю панораму.

Приятно созерцать итоги своей работы. Вот ряды теплиц, еще и новые строятся, в них мы выращиваем некоторые земные растения, привычные и нужные, но не выдерживающие на открытом воздухе здешний сезон дождей. С каркасом для теплиц проблем нет, а с пленкой вечная проблема, очень дорогой материал, на него большой спрос… Курятник пока что находится в периметре. Южнее садово-огородного участка расположен наш отстойник. Герман не ошибся, мы постоянно заняты на грабеже полузатопленного круизного теплохода, что застрял на мелях севернее, между Диксоном и бывшим поселением голландцев. Все мало-мальски ценное складируется в этом отстойнике, и я не тороплюсь сбагривать ништяк в Манаус. Пусть отлежится.

Ширится хозяйство. Больше людей, больше задач и проблем. Здесь действительно куча дел. Если не халтурить, то в любой момент можно нагрузить и себя, и подчиненных по маковку. Куда ни глянь, за что ни возьмись — начать и кончить…

Признаю: Ростоцкий прав, сейчас не до исследований в новых мирах.

Внизу народ собирался на обед, я глянул на часы. Ого, как быстро время пролетело!

Торопливо спустившись по каменным ступеням, я поспешил в столовую.

По всему периметру нижней части крепостной стены темнеют два широких дверных проема, там находятся служебные и жилые помещения. И общая столовая. Пол в комнатах чуть ниже уровня двора. Там всегда прохладно. Структура внутренней планировки построена по коридорно-анфиладной схеме: сквозной коридор, к которому сбоку примыкают комнаты с узкими оконцами во двор, их расширили, да еще и новые пробили, теперь света много. Раньше было темно, как в погребе. Не знаю, что именно применяли бывшие владельцы цитадели: свечи из пчелиного воска, лучины или факелы… Могли использовать жир нутряной либо получаемый из почек крупных травоядных, который палили в подвесных светильниках. Масленки и у нас имеются, но уже с полгода в крепость на четыре часа в день подается электроэнергия. Прогресс!

В зал я вошел, предвкушая праздник.

Девчата на видном месте вывешивают меню на три дня вперед, сегодня — мой день, на обед подают любимые «бан бот лок». Это вьетнамская разновидность пельменей, необыкновенной вкусноты блюдо, обожаю! Классическое тесто для них приготавливается из тапиоки, а в Диксоне постепенно перешли на привычную большинству пшеничную муку. В лучшем случае, начинка делается из мяса молодого кабана, благо, в округе их хватает, или речных креветок, вот это мне не совсем по душе… Отдельная тема — обязательный кисло-сладкий соус из мелкой речной рыбы с соком лайма, чесноком, кайенским перцем, кинзой и зеленым лучком.

Честно говоря, дичина в меню смертельно надоела. На земле я очень любил вкус дичи, будь то утка, гусь, куропатка или ДСО — дикий северный олень. Яростно спорил с теми, кто не признавал этот привкус дикой воли. Теперь все изменилось, хочется мясца домашнего. Недаром человечество сделало ставку на скотоводство. И дело здесь не только в продуктивности последнего и в выгоде хозяина, которому для пропитания не нужно мотаться с оружием по лесам. Несомненно, есть в этой теме еще и кулинарный аспект, теперь меня в этом не переубедишь…

Курица вкусней, чем цесарка, а говядина лучше мяса любой из антилоп. Точка.

Только поросятки у нас еще маленькие, первый забой состоится не скоро. Я бы и больше свиней завел, жаль, ресурсы не позволяют. Свиней кормим, в том числе, пищевыми отходами, а выделить человеко-часы на сбор лесного корма я не могу. Все взаимосвязано. Появится больше людей — откроются окна возможностей.

На первое был борщ. Классный супец, разве что здешняя свекла несколько непривычна вкусом. Зато цвет — почти неон. Жаль, что сметанка появляется в Диксоне очень редко, поэтому и насладиться таким блюдом удается не так часто, как хотелось бы. Говорю же вам — мой день!

Я люблю обеденный перерыв, когда в одном месте можно увидеть все население этой одинокой крепости на фронтире. Отсутствует только дежурящий на стене, сейчас там Лешка службу несет. Ничего, ему поварихи гарантированно оставят, не отощает.

Жизнь бьет ключом.

Лишь после обеда активность замирает, на улице жарко, в Диксоне официальная сиеста.

Кого нет? Вроде все… Нет радиста!

Я глянул в ближайшее окно.

У восточной стороны, на высоте второго этажа, первыми строителями крепости выложена небольшая терраса с балюстрадой, к ней ведет широкая каменная лестница, чуть ли не парадная, расположенная по центру террасы. Там находится моя комнатушка, штабное помещение, медпункт, где живет и работает Ирина Филипповна Сухинина, и помещение радиоузла, где всецело властвует Юрий Молодцов, молодой белобрысый радист, а по совместительству и электромеханик поселка. Странно, обычно он не опаздывает, этот чувак любит пожрать, как почти все тощие.

Из дальнего угла, где за большим столом девчата перетирают текущие сплетни, мне подмигнули. Это и есть Ирка, особа двадцати пяти лет с огромными голубыми глазами и еле заметной россыпью веснушек под ними, наша Богиня Медицины, незаменимый человек. Маяк дает. Я скромно потупил глаза и медленно кивнул. Со значением: зайду, мол, вечерком на огонек… Мы до сих пор скрываем наши простые отношения, хотя весь личный состав в курсе, утаить такое в форте невозможно.

А на третье — компот! Из цитрусовых, за неимением кулинарного льда охлажденный в каменном погребе.

Уф, я доволен жизнью! Булочку с собой заберу, на вечер. И сахарку коричневого. Сунув в карман пять кусков, шестой я положил в рот.

— На-а-ща-льника!!! Да-арий Вале-ерьевич, зырани! Он руками маши-ит! — донесся со стены звонкий голос дежурного.

— Твою ты, кхе-кхе, бога мать! — прокашлял я, чуть не подавившись вязкой и сладкой слюной.

— Радист у нас ленивый, сам сходить не хочет! Ленивый он! — продолжал орать сверху юный приколист.

Черт, забыл рацию взять.

— Иду, иду! Все нормально, — сообщил я залу, резво поднимаясь с места.

За кухней у стены выстроены два каменных домика — жилой и мастерская. Уровень двора в центре искусственно повышен примерно на метр. Двор крепости опоясывает заросший дренажный сток, через проемы ворот выходящий к бывшему рву. В центре — большой бассейн, наполняемый дождевой водой, рядом с ним недавно вырытый колодец. По бокам от террасы по стене идут еще две лестницы, ведущие к вывешенным за периметр крепости туалетам-башенкам.

Во дворе я первым делом посмотрел вверх. Небо над Летой быстро темнело, возвещая о скором приближении дождевого фронта. Отбой открытым работам… Отменить сиесту, что ли? Под крышей работать можно. Лешка издалека поднял ладонь, показывая, что в округе все нормально. Значит, не по этой теме зовет меня радист. Что-то случилось в Форт-Востоке? Не похоже, будь так, Юра лично доложил бы в течение полуминуты. Ладно, сейчас разберусь.

Я быстро пересек двор и поднялся по ступенькам в радиоузел. Дверь у радиста, как и в других помещениях, сплетена из ветвей и висит на жестких кожаных петлях. Камень твердыни и плетенка. Сразу и не поймешь, Мартин такой дизайн придумал или старина Толкиен. Скорее последний, до сих пор живем как хоббиты…

— Что случилось? — спросил от дверей.

Молодцов выглядел откровенно растерянным. Молча показав на кресло, он придвинулся к рабочему столу с аппаратурой вместе со стулом, нервно тронул пальцем пару каких-то тумблеров, едва ли не с нежностью провел рукой по черному корпусу трансивера и, выставив на табло рядок цифр частоты, запустил сканер. Раздался писк, светодиоды мигнули, цифры побежали.

Весь в работе, заглядеться можно.

— Юра, ты долго собираешься молчать, а? — Я, с интересом наблюдая за его манипуляциями, устроился поудобней в глубоком плетеном кресле. — Хоть кофе предложи тогда!

— В общем…

— Ну?

— Короче…

— А вот это правильно. Давай короче. Ты что, РДО получил важное?

— Нет, официального радио не было, — промямлил он.

— А что же было? — Я начал уставать.

— Даже не знаю, как тебе об этом сказать. Дело в том, что… Ты сильно удивишься и даже разозлишься, когда узнаешь, вот я и побаиваюсь, — признался наконец Молодцов. — Знаешь, как в истории с вестником бед.

— Ого! — Я, начав мысленно отсчет до десяти, медленно потер костяшками пальцев глаза, прогоняя быстро всплывающее раздражение. — Что, все настолько серьезно?

— Еще как! — сообщил Юрка, ломая пальцы. — Вернее, очень на то похоже. Я и сам до конца не понимаю, как это может быть.

Я встал.

— Давай-ка по порядку!

— Хорошо. Полчаса назад у меня была очередная связь с Артемом Михайличенко, начрадиоузла островного Бриндизи, — заторопился Молодцов. — Понимаешь, радиодело — это такая болезнь. Настоящая зависимость, вроде компьютерной! Нам постоянно требуется живое общение в эфире, а абонентов на Кристе, как ты отлично знаешь, самый минимум, эфир практически чист… Поставил ты новую антенну, например, настроил ее, а как проверить? Или испытываешь новую аппаратуру. Вот мы и договорились с Артемом каждый день связываться.

— Специальная программа «Кореша в эфире».

— Ага. Выделили особую частоту, приняли свой шифр, то есть канал под скремблером, вполне надежный, защищенный. Ну, чтобы не вызывать стороннего интереса, понимаешь?

— Алло, маркони! — Я придавил на шее шального москита, залетевшего в открытое оконце, и сразу вытер ладонь о штаны. А ручки-то вспотели, волнуешься, Квачин! — Ты же знаешь, время деньги. У меня не то чтобы мало времени, просто отдохнуть хотел. Теперь, вижу, не получится, так что вываливай.

— Я сразу понял, дело первостепенной важности!

Это не про всех. Случилось что-то, касающееся только меня, именно поэтому Юрка не поднял шум на всю крепость. Собака, как мне не хочется внезапного! Война началась? В голове пролетела мысль, что Герман решил поручить мне какую-то разведку.

— Все-все, не психуй, Дар! Короче…

— Наконец-то!

— Короче, завтра ранним утром на Кайман приходит «Темза». Там Илья Александрович, ну, Самарин, берет на борт пятерых человек и ставит их под команду боцмана, Миши Чубко, РДО на этот счет староста Бриндизи уже получил.

— От кого? — перебил я, нервно барабаня пальцами по креслу.

— Ростоцкий отправлял, лично, с молнией.

— Понятно. И что дальше?

— И пароход полным ходом направляется сюда.

— Тебя официально уведомляли?

— Э… Нет, — сглотнув, ответил он.

— Цель визита? — строго спросил я.

— Вот! Именно цель! Самое главное, Дарий, ты только спокойно! Они едут тебя арестовывать, представляешь? — жахнул Молодцов.

У меня холодок пробежал по телу.

Это не прикол дружеский? Апрель давно прошел, между прочим… Прервав перестук, я тяжело выдохнул, оглядел помещение и посмотрел на часы. Падла. Был день как день, самый обычный! Настроение было отличное, рабочее, с утра рубашку чистую надел, обувь почистил, ногти подстриг. Плохо вот — побриться поленился, теперь щетина на шее колется и неприятно задевает ворот.

Половина третьего, зараза… При другом раскладе я уже полчаса мог бы нежиться на кровати. Не могу поверить.

Юрка тоже пожал плечами, не спуская с меня глаз.

Как это ни прискорбно осознавать, в этой истории я выгляжу полным лохом.

— Извини, Дарий, но я думаю, что Герман решил тебя закрыть неспроста, он боится, что ты уйдешь в Прорез.

— Коню понятно, — поддакнул я. — Сука, но арест!

— Не по-людски, — с горестью согласился радист.

Почему Ростоцкий принял такое резкое решение?

Он мне не поверил, вот почему. И начал прокачивать последние часы моего пребывания в Манаусе.

А что там было особенного?

Было, Дарий, было… Базары с Чарли Гуднайтом, который не мог не отреагировать на оптовый закуп дорогих и редких патронов. «Но такое количество! А потом найдешь „калашниковские“. Старину Чарли не обманешь, Дарий, сдается мне, что ты замыслил какой-то дальний рейд!» — вот что он сказал. Дальний рейд, в голове оружейника это словосочетание засело прочно.

Ладно, там я лопухнулся, что еще? Вечером на пьянке-гулянке языком на эту тему не болтал, точно помню, хоть и был под газом. А вот утречком на тренировке поспорил с Рамиресом насчет разумности применения длинномерного холодняка в пешем бою. Это о чем-то свидетельствует? Ну, за уши притянуть можно. Лишняя капля. Что еще? Гребаный д'Артаньян, мотоциклы же! Нельсон Сантана предложил мне мотик, выставленный на продажу шкипером «Эль Греко». Я отказался, прямым текстом сообщив кубинцу о запрете со стороны Ростоцкого, но потом сам же попросил начальника причала разузнать о возможной покупке подробней. Побеседовав сперва со мной, а потом с моими контактерами, Герман решил, что я не сдамся и постараюсь его перехитрить.

Но арест!

А чему ты, собственно, удивляешься, Квачин? Олигарх принял превентивные меры, нанес упреждающий удар. Если бы я смылся, да еще и с мужиками, то нарушил бы неизвестные мне планы Ростоцкого, кто знает, какие именно…

— Ну что, братан, спасибо так спасибо, обрадовал ты меня несказанно, — пробормотал я уже в кресле. Что-то ноги плохо держат, коленки позорно дрожат. — Э-хе-хе… Закроют твоего командира, как последнего рецидивиста.

— Я ушам своим не поверил! — горячо заявил радист. — Дикость!

— Почему же дикость, решение вполне в его духе. Сказал верховный, что будет так, значит, все должны подпрыгивать по команде.

Мы немного помолчали.

Суетиться не надо, время еще есть.

— Хм… Интересно, куда он меня собрался посадить?

— Наверное, на Каймане оставит, — предположил Молодцов.

Зашибись, дела идут, радист уже смирился. Оставит!

— Вряд ли, Юра. Суждено мне чалиться на киче посерьезней.

— Не в казематы же безопасников бросит!

— Это исключено, — согласился я. — Огласка Ростоцкому не нужна.

— И я так думаю! — маркони обрадовался. Хочется человеку хоть чему-то обрадоваться. — Передержит тебя где-нибудь по-дачному и выпустит, ты ведь ему нужен живой и здоровый.

— Уверен? Ну, не знаю… Только вот для чего передержит, вот в чем вопрос! Для того, чтобы спокойно нового человека на Диксон поставить? Ну-ну. А меня, значит, в спецзадание окунуть. Как-то это не заманчиво, как-то это обидно, честное слово.

Стараясь говорить спокойно, я с трудом сдерживал праведную ярость. И горечь. Ура, нас предали, свистать всех наверх!

Как лучше хотел! Чтобы мы первыми прошли в новый мир, застолбились там, пока не поздно. Показали бы хрен знает кому, что сигнал воспринят правильно, и панель с раскладами они поставили не зря. Но больше всего меня бесило то, что я сам, да-да, именно сам отказался от этой авантюры! Признал, что пока и здесь дел невпроворот.

Да я вообще не собирался лезть под Крест в ближайшее время!

Продолжая тупо разглядывать детали обстановки радиоузла, я пытался как можно быстрей привести мысли в порядок. Юрка же, молча поглядывая на меня, занимался якобы важным делом — отколупывал от какой-то старой печатной платы мелкие детальки, крутил их в руках и со звяканьем бросал в жестяную банку.

— Слушай, Дар, не знаю, как всем остальным, а лично мне новый начальник на Диксоне не нужен, — наконец произнес он, откладывая инструмент.

— Ха! А уж мне-то как не нужен! — саркастически бросил я. — Не переживайте, товарищ радист, теперь уже при любых распасах будет новый. Вот Мишку Чубко и поставит.

— Еще и Войтенко не прочь, — подложил добавки радист.

— Игорь? День сюрпризов! Ну, паразиты…

— Что ты собрался делать? — заволновался он.

— А у тебя есть годные варианты? Так советуй, Юр, самое время! — Я опять вскочил и больше в кресло уже не садился. — Можно удариться в бега, в джунглях-то зашибись одному бедовать, прикинь… Или перебраться в разгромленное поселение голландцев, прятаться там по всяческим погребам, как тебе такой вариант? Или же занять свободную каюту в круизнике «Nord Discoverer», на верхних палубах их навалом. Одичать со временем, бегать от лодок, прыгать по ветвям, превращаясь в натурального Тарзана, напрочь забыть человеческую речь… Потом я начну представлять собой прямую и явную угрозу несчастному населению Леты, и на Дария Квачина объявят настоящую охоту, ага. С красными флажками. А что, если спрятаться под юбку госпожи Квай? Вряд ли прокатит, слишком много знаю, Герман меня и там достанет. Остается Омаха с ее вечным беспределом, просто замечательный выход из положения! Слушай, Юрка, так, может, пора мне к мирным зоргам податься, а? Сегодня же перепишу у Войтенко разговорник и сяду за учебу! Проклятье, во влип!

На какое-то время в радиоузле опять наступило затишье.

Молодцов о чем-то думал, периодически бормоча себе под нос и мотая головой, упертой в кулаки, а я в бешенстве мерил помещение быстрыми шагами, как тот волк, что не может прорваться через флажки.

Сквозь окошко, под шум мелкого дождя, в комнату вливался пастельный сероватый свет, который не мог разогнать ни сумрак, ни мою тоску.

— Дарий, а что, если тебе просто подчиниться? Герман умный, видит пользу общине. Не психуй, подожди! Отсидишь свое…

— И с чистой совестью на свободу, так, что ли, Юра? Вот хрен ему во все рыло, буржую! Да и не верю я теперь Ростоцкому. Не смогу. Буду постоянно ждать удара, что это за жизнь?

— Но что делать?

— Уж не сухари сушить! Смоюсь в Прорез, завтра же! — заорал я со злостью.

— Не ори ты! — тихо попросил Молодцов. Он кивнул на дверь, недовольно нахмурился и предостерегающе поднес палец к губам.

Дурацкая ситуация.

Спокойствие было где-то рядом, всего в двух шагах, я уже начал корректировать планы развития Диксона… Оказалось, все не так. Беседа с Ростоцким вылилась не в банальное внушение, она была задумана заранее и умело сконструирована. Скорее всего, Ростоцкий еще до нее определил порядок действий, ловя на мелочах. И печальный финал этой истории чуть не застал меня врасплох.

Малость конспирации ему не хватило, и это самое скверное в сложившейся ситуации, значит, остальное он продумал, я его знаю. Хотя одно положительное обстоятельство все же имеет место быть: акценты расставлены, теперь неясностей не будет. Мне, дураку, наука: доверительные, даже дружеские отношения с ребятами из Бриндизи не помогли. Нельзя надеяться на всех подряд, а рот лучше держать на замке. Задумал что-то, не соответствующее взглядам и планам высшего руководства, убеждай. Если же убедить не можешь — впредь помалкивай. Проболтался, показав, пусть и невольно, непокорность — лезь срочно в нору и носа из нее не кажи.

— Ладно, Юра, сворачиваем. Спасибо тебе огромное, конечно. В должниках буду.

— Да ерунда. Ты твердо решил?

— Абсолютно. Ростоцкий Квачина отсюда уберет, это факт. Ему надо перекрыть мне дорогу к порталу, из Дугласа или Веннеса в другой мир не попадешь. Здесь встанет новый хозяин, согласный играть строго по правилам. Знаешь… Я, конечно, могу и поторчать месяц в ссылке. Только потом места себе не найду.

— Один отправишься? — с сомнением спросил радист.

— Пока не знаю, расскажу мужикам, а там как ляжет. И вот что. Ты мне ничего не говорил и вообще не в курсе дел. Ничего на себя не бери. Ни-че-го. Запомни святое правило умного человека: чистосердечное признание — вечная каторга. Договорились?

Он кивнул и поинтересовался напоследок:

— Как ты вообще?

Я попробовал честно оценить свое состояние. Нечем похвастаться: налицо срыв башни, вылет заклепок, мандраж в конечностях и отвар яиц. Поэтому и не ответил.

— Обращайся, если что, сегодня ночью спать не буду, — пообещал радист, на том мы и расстались.

* * *

Битый час мы сидели в сумраке мастерской.

Я, по глупости, думал, что даже в случае их искреннего желания мне необходимо будет убеждать остальных членов группы. И инициатива, в идеале, должна исходить не от меня. Или не только от меня.

Ничего этого не понадобилось.

— Капец! — воскликнул Алексей, помахивая монтировкой, и с нехорошей улыбкой оглядел нас. — Беспредел, за такое Герману в морду дать надо! Х-а-арош! Нормально, не? Человек ему верит, как родному, а тот обнадежил ровным базаром, а потом пробил за спиной и мутит! Не, пацаны, я считаю, что можно и разборки начать, в случае чего.

— Ты ведь его не хуже меня знаешь, — я махнул на парня рукой и повернулся к Винни. — На новую планету ему плевать. Деньги любит. Так ведь и там может быть ништяк.

Подбежав к двери заставленного разным железом помещения, в котором мы заперлись для беседы, Лешка осторожно высунулся, осмотрел двор словно вымершей на жаре крепости и вернулся, сообщив заговорщицким голосом:

— Он из ревности мог такую байду поднять! Видит, гад, что Квачин в перспективе, вот и забоялся.

— Почему тогда не грохнул в тишине? — поинтересовался я. А сам вспомнил, как Герман, якобы шутя, предположил, что я мог бы и вольницу объявить в Диксоне, назначив себя, любимого, князьком. Пазл складывался четко, в зазор иголку не просунешь.

— Ну, захотел тобой попользоваться напоследок, — то ли объяснил, то ли отмахнулся юный индеец.

— Что значит, попользоваться? Так, все ясно, тупо балаболишь, — я отошел от избитого молотком верстака и нервно заходил по мастерской, словно по ожидающей меня камере, поджав губы и засунув руки в накладные карманы штанов.

Сейчас хоть поспокойней стало. А вот полчаса назад…

— Только без шума. Как я понял, решение уже принято. Не о том мы сейчас говорим, не о том, — снова взял слово Винни. — Если Ростоцкого интересует только Дарий, то это одно. А вот если Герман Константинович и других собрался поставить у ноги на привязи… Не думаю, что мы с Алексеем удивимся. Могут пострадать и остальные, если попытаемся вовлечь в дело еще кого-то.

— Дар, да объясни ты ему наконец! — Леха прекратил воинственно размахивать монтировкой и вытянул руку в сторону вьетнамца. — Любой из наших в такую тему впишется, зуб даю!

— Болтун! — огрызнулся Винни. — Зубов не хватит.

— Кстати, да, — уныло поддержал я охотника. — Оказывается, еще и Войтенко на мое место метит.

— Ну, йе-о… — только и смог вымолвить Леха. — Ты утверждаешь?

— Я ничего не утверждаю, просто передал то, что узнал.

— Так и есть, — кивнул Винни, — со стороны видно.

— Что видно? — не успокоился Лимонов.

— Видно, что Игорь хочет получить должность старосты Диксона. И ты, Лимон, со временем научишься замечать такие вещи.

— Опять про молодость мою! Задолбали!

— Слышь, молодой, перестань орать! — прошипел я. — Не то точно долбану.

Парень насупился, но ненадолго, он вообще быстро отходит.

— И все-таки мое слово: ревность! — упрямо бросил он.

Винни поднял голову и с интересом посмотрел на меня.

— Ты не обижайся, Алексей, когда я тебе говорю о молодости, — начал он, обращаясь к индейцу, но глядя в мою сторону. — Здесь человек быстро взрослеет, начинает умные вещи говорить. Беден, так раскидывай умом… Допустим, ревность. Или разумное устранение возможной конкуренции. Ведь Дарий — человек особый.

Я удивленно вскинул брови.

— С чего бы?

— Молодой, а уже известен многим на реке, — принялся отгибать пальцы охотник. — Староста Диксона, уважаемый в поселке, и не только, человек. Женщины тебя любят. Общаешься с олигархами, в ресторанах с ними сидишь, удачливый добытчик и поисковик. Ты золото нашел! Кем только тебя не представляли… То строителем ученым, то руководителем от Бога. Везунчиком, повесой, баловнем судьбы. А скажи, Дарий, кто ты есть на самом деле?

— Что ты имеешь в виду, Винни? — растерялся я.

Он усмехнулся и показал рукой на места, где нам надлежало присесть.

— Послушайте-ка, мальчики, старую вьетнамскую притчу…

Когда Винь это предлагает, то лучше не спорить. Все равно придется выслушать, не сейчас, так позже.

— В давние-давние времена жил на свете один человек, и была у него кошка, которую он считал настолько умной и необыкновенной, что величал ее не иначе, как Небесной! Пришел к хозяину кошки как-то гость, услыхал прозвище, удивился и спросил: «Почему вы, любезный, называете обыкновенную кошку Небесной?» — «Эта кошка вовсе не обычная, — ответил хозяин. — Столь удивительных кошек свет еще не видывал. Поэтому только такое имя ей и подходит — именно Небесная, ведь на свете нет ничего могущественнее Неба!» — «Но разве вы не знаете, — удивился гость, — что облака могут закрыть небо?» Хозяин ответил так: «Вы, пожалуй, правы. Назову ее тогда Облаком!» — «Но ветер гонит облака, куда ему вздумается», — молвил гость. «Что ж, — ответил хозяин, — вы правы! Пусть моя кошка зовется Ветром». — «Вы забыли, видно, что путь ветру может преградить стена крепости?» — «Тогда назову я, пожалуй, кошку Крепостью». — «Но ведь крепостные стены не могут устоять перед мышами!» — «Тогда пусть мою кошку зовут Мышкой». — «Но ведь кошке ничего не стоит поймать эту Мышку!» — «Действительно. Тогда пусть мою кошку зовут Кошкой», — вздохнув, сказал хозяин.

Леха крякнул и почесал голову.

— Понял, Дарий, о чем я?

— В принципе…

— Скажи тогда, ты кем сюда прибыл?

— Вот сейчас точно не понял, — развел я руками. С ним всегда непросто. Особенно когда вьетнамец начинает рассказывать по-восточному образные притчи своего народа, тогда ни в чем нельзя быть уверенным.

— Может, ты зашел в Прорез с боевым знаменем полка? Или в тот момент ты работал над очередным проектом модернизации завода?

— Рудника, — машинально поправил я.

— Не важно. Ты не попал сюда напрямик с корпоративного собрания или с семинара по обмену опытом руководства смешанными коллективами. Не сбежал с фондовой биржи, не оторвался от компьютера, где умело делал ставки? Вижу, что все было не так… А как, Дарий? Как вообще ты сюда, на Кристу, попал?

— Охотился, как… Рыбачил, на лодке гонял по Енисею, — проскрипел я зубами.

— Именно! Значит, ты просто кошка, Дарий. Ты — кошка. Хищник, охотник, воин. Только другие этого не знают. Понимай это сам Герман Константинович, никаких эксцессов не было бы. Он же по недоразумению или глупости решил, что ты можешь составлять ему конкуренцию, Алексей совершенно прав в своем предположении.

— Духи реки, Винни, что ты говоришь…

— Ты кошка, помни об этом! Кот! Дикий лесной кот, — строго напомнил он. — Все остальное тебе лишь примерещилось. Перестань терзаться и готовься к нормальному кошачьему делу. Пора выслеживать новую добычу и расширять ареал.

— Вот это, я понимаю, разговор! Четко! — заорал Леха на весь двор. — Хватит языками молоть, давайте собираться!

— Подождите, а что делать непричастным? — спросил я.

— Ростоцкий слишком умен для репрессий, — тут же отрезал вьетнамец.

— Дело говорит Винни! Надо торопиться! Завтра Крест на водопаде загорится! — напомнил индеец.

Хорошо, что я не сообщил Герману график точной работы портала. Раз в неделю, и все. Знай он это заранее, группа захвата прибыла бы позавчера.

— Ну, собраться нам недолго, — сказал я.

— Не торопись, Дарий, кое-что надо обсудить.

— Слушаю, Винни.

— Мы ведь не сможем взять с собой технику?

Я отрицательно покачал головой. В Прорез достаточно просто затащить горный байк, но он у нас всего один, у Лехи, остальные я добыть не успел. Для того, чтобы спустить в чашу водопада квадроцикл, не повредив его о высокие скальные борта, нужна рацуха, а она пока не готова.

— Но один-то можно взять?

— Нет смысла, Леша, — вздохнув, ответил я. — В таком рейде группа должна иметь одинаковую скорость движения. Или примерно одинаковую. Это первое… Кроме того, мы собирались брать два квадроцикла, один из которых будет идти с прицепом, и мотик. Такая связка обеспечивала бы нам запас топлива, мало-мальски достаточный для дальнего перехода. Идея умерла. Что ты будешь делать со своим байком, Алексей, после того, как в баке перестанет булькать, бросать его среди камней? Ни ЗИПа, ни ГСМ, ни запасных колес.

— Дык багажник же есть! — воскликнул он.

— А груз нам с Винни тащить на закорках? Ну, ты молодец! Так что приземляемся, расписываем, кто что понесет.

— Не больше тридцати процентов от веса тела, — не забыл напомнить много мудрый вьетнамец. — А лучше — двадцать.

— Тем более, — подхватил я. — Палатки хватит одной…

— Подожди, Дарий, не с этого надо начать, — опять прервал меня Винни. — Сначала надо разобраться с оружием. Лишнее брать не стоит, и Диксон обделять нельзя.

После горячих переговоров решили, что нам действительно придется поджаться. Да и вес носимого боеприпаса удручает… Особенно меня, я не намерен оставлять здесь ни единого из семисот шестидесяти пяти патронов к своему автомату.

— Сколько у тебя патронов к пистолету? — спросил я Лешку.

— Было двадцать четыре, и ты еще тридцаточку подогнал.

— У меня шестьдесят два в сумме. Годится. Винни, у тебя сколько?

— Сто семьдесят пять, — объявил охотник.

И все это — солидный вес, который ляжет в рюкзаки группы, где и без того наберется немало нужного и полезного… Плюс гладкоствольное оружие. Винни пистолета не имеет, а свой раритетный залповый уродец «Duck Foot» я давно подарил Ирке Сухининой. Вместо французских духов, ага. Ничего смешного, между прочим, надо же приличной, к тому же красивой девушке, проживающей в диких краях, иметь компактное оружие самообороны!

А еще у меня есть дерринджер «DoubleTap» производства компании Heizer Defense, под все тот же 0.45 АСР. Серого цвета рамка из титана, ударно-спусковой механизм двойного действия. В рукоятке есть бонус-ниша для двух запасных патронов. Правда, сейчас она пуста, так чуть полегче. Хорошо, что он плоский, идеально подходит для скрытого ношения, на корпусе нет выступающих частей, способных при извлечении зацепиться за детали одежды. Я его ношу в специальном кармане на правой штанине и практически не достаю. Положил и забыл.

Я и Леха с пистолетами, а Винни вторым стволом получает кургузый гладкоствол, — отдаю ему «Хадсон» двенадцатого калибра, убойное бандитское оружие. В своем роде это тоже дерринджер… С фабричными патронами двенадцатого калибра в Диксоне вечный дефицит, а колхозный самокат, сделанный из чего попало, брать не хочется. Больше сорока штук взять не получится. А позиция важная, из хаудаха при сноровке даже налетающую птицу бить можно.

Самое печальное: придется оставить в Диксоне легендарную винтовку Мосина, к которой я, признаюсь, уже приспособился. Обидно! А с учетом того, что патронов 7,62x54R в поселке предостаточно, обидно вдвойне. Однако меру надо знать, все желаемое не утащишь, да и люди не поймут.

Итак, в группе из нарезного будет один «длинный» ствол, «Калашников» для средних дистанций, мой «бензорез» для ближняка и два пистолета, дерринджер не считаем. Раз по ту сторону портала, в пределах зоны пешей доступности, живут американцы, то можно надеяться на возможность пополнения боеприпасов. Что маловероятно для русского калибра «мосинки», хорошо, если удастся добыть «семерки» для «АКМ»…

— У меня рация плохая! — напомнил команч.

— Пойду к Молодцову, пусть подберет у себя в загашниках, что получше, аккумуляторы зарядит. Сдавайте аппараты! Итак, пора за дело, ребята. Винни, ты займись припасами, я сейчас девчатам записку напишу. Лешка, готовь два квадроцикла, до портала докатим на них, мужики потом заберут.

— Собачку бы взять… — размечтался охотник.

— Даже не проси, — предупредил я.

— Я вот подумал сейчас, — произнес Алексей, — остальные, что останутся тут, они нас как, поймут? А назад примут, если что?

— По большому счету, мы никому дорогу не перешли, ни с кем не ссорились, так ведь? Все равно в Диксоне будет новый начальник. Покрутится он, помучается, башкой о бюрократию поколотится, глядишь, мудрость и появится. А насчет Ростоцкого… К тому времени или эмир сдохнет, или ишак, или Ходжа Насреддин. Стартуем сразу после радийного подтверждения выхода чертовой «Темзы» из Бриндизи.

— Все правильно, — одобрил вьетнамец. — В зависимости от ветра и флаг вьется.

— Пошли готовиться, — скомандовал я, открывая дверь.

Глава 4

ПО ТУ СТОРОНУ ПРОРЕЗА

Как было и в прошлые разы, желтый Крест вспыхнул мгновенно, с таким громким и резким звуком, словно горный великан хлопнул в ладоши. Три часа работы у этой батарейки, время пошло! Угасает он точно так же. Страшно представить, что произойдет с материальным телом, оказавшимся в этот момент в корректирующем портале.

— Разрежет, как нож колбасу, — мрачно проронил Лешка, прочитав мои мысли.

— Да уж… Ну, что, группа готова?

Мужики кивнули.

В авангарде идти мне. Это не первый наш проход на ту сторону, своеобразный регламент уже отработан, он себя оправдывает, изменять его не имеет смысла. Даже не знаю, что тут можно добавить, о чем предупредить своих друзей.

Настал тот самый момент возможного попадалова в хреновый экстрим, о котором я уже говорил. Да-да, это отличный пример ступенчатой вероятности заброса в ситуацию «одни трусы». Нет шансов у горожанина оказаться в такой ситуации. А у нас теперь есть. Конкретней — у меня.

Сейчас.

Случай один вспомнился, не скажу что кстати, тут бы действовать надо, а не обращаться к прошлому, время дорого…

Как-то мы с тремя товарищами поехали в тундру. Далеко и на вездеходах, гусеничных трудягах: «ГАЗ-73» и МТЛБУ.

Друзья — опытные полевики, охотники с большим зимним стажем, много чего повидавшие, испытавшие и умеющие. Не чечако, в общем. В путь пошли на машинах с кунгами, где есть все, что может пригодиться в далеком пути: печка с высокой трубой, солидный запас угля и дров, полати, шерстяные одеяла, провиант на неделю, питьевая вода и прочее нужное.

Стояла середина зимы, арктическая полярная ночь с почти полной темнотой, за бортом минус тридцать пять и более с ветерком. Мы везли плановые грузы на дальнее охотничье зимовье. Это было не самое лучшее время для визуального контроля маршрута, поэтому шли по навигатору. Тем не менее, первая машина в определенной точке остановилась, покрутилась и свернула не туда. Второй вездеход, в кунге которого ехал я, бросился догонять. Мехвод моей машины пару раз притормаживал, крича в эфире «Стоп!», но водила машины-беглянки по какой-то причине рацию не слышал.

Мы почти догнали «мотолыгу», оставалось метров двести, и тут передняя машина встала — аккумулятор сдох! Есть такая примета в Заполярье: пока двигаешься, все идет нормально. Как только встал по какому-нибудь косяку — жди новых сюрпризов. Эта напасть укладывается в закон парных событий, как где что сломалось — будет такой же отказ, и в той же системе. Опытные люди говорят: у аппаратов есть связь через космос…

Они и посыпались. На нашем вездеходе вышел из строя стационарный GPS. Две поломки сразу, почти в одном месте на двух машинах! Ну, вот так вышло. А без навигатора никак. Тут механик «мотолыги» лезет в кунг, чтобы взять там что-то для починки, возвращается и ошарашенно сообщает остальным, что в его кунге никого нет! Товарищ таинственным образом исчез.

Теперь представьте: вокруг безжизненная тундра, сплошная темень и лютый холодильник.

Что делать, мы быстро развернули «газон» и по своим же следам побежали назад. Ехали неожиданно долго. Я высунулся в верхний люк и крутил по сторона мощным фонарем. Вижу, идет родной в темноте по холодку! Живой! Мы обрадовались, подхватили его, обогрели и назад к «мотолыге». Но процесс повторных отказов был уже запущен, судьба вслед за вездеходом тоже свернула не туда. Только подкатили мы к месту сбора сбитой техники, и… у самих вся проводка под капотом сгорела к чертовой матери! Жгут, от которого навигатор и был запитан, потому и не работал, коротило что-то, вот и вылезло по сроку. Дальше началась обычная аварийная бытовуха. Долго чинились, меняли на холоде проводку, запускали «бэшку» — бензиновую электростанцию — и таким образом заводились. Провозюкались весь день, поход накрылся.

А друг просто выпал!

На короткой паузе в движении он решил осмотреться и понять, где же они, черт возьми, находятся? Верхний люк «мотолыги» был заблокировал грузом, там стоял снегоход, лежали мешки да тюки. Открыл он заднюю дверь и высунулся. В этот момент вездеход резко дернулся, как часто бывает с гусеничной техникой, человек и вылетел. Очухался он в снегу, отматерился и обалдел — видит только огоньки убегающей машины. Сотовый телефон в тех краях, естественно, не берет. Все, дружок, выживай.

Вспоминай, если хочешь скоротать время, как добывается огонь в джунглях и какая тамошняя флора съедобна…

Ему повезло.

Повезло-1: друг сидел в кунге полностью одетый. И привычка у него такая, и в кунге было не очень-то тепло. Так что вывалился он не голым.

Повезло-2: второй вездеход сдох чуть позже. Потому мы смогли быстренько сбегать за пропавшим. Иначе пилить ему пешком по следам и пилить, а результат в таких случаях далеко не очевиден.

Повезло-3: друг мой — действительно опытный человек с очень устойчивой психикой. Не запаникует даже в такой ситуации.

Повезло-4: вынужденно одиноким он становится не в первый раз. Мы уже как-то раз забывали его после перекура, когда он вылез наружу по малой нужде… Так что привык.

Однако этот явный «звоночек» стоило учесть. Два раза звякнуло — подумай, оцени, не жди третьего. Как это принято у вертолетчиков. Нужно ли и дальше ездить таким вот способом, без принятия радикальных мер, большой вопрос. С тех пор носимые радиостанции в группе были при всех, даже в кунге.

Вот так; один шаг, один миг — и ты в экстриме.

Но чтобы попасть в такое, городскому обывателю сначала нужно стать вездеходчиком, а потом оказаться в по-настоящему диких краях, где нет сотовой связи, а попутная машина от силы раз в месяц проведает старую трассу. Реально это? Нет. А вот для меня такое попадалово вполне реально. Черт его знает, насколько стабильно устройство переноса! Вдруг сразу после моего прохода окно закроется? В лучшем случае минимум неделю буду торчать на той стороне совсем один. Без винтовки и палатки. Ну, есть немного припасов…

Что я мог забыть? О том, что нужно доставить Гуднайту искореженный ствол и забрать бабло, я Юрке сказал. Ему же напомнил о необходимости защитить заявку на материальные ресурсы для поселка. Все вроде. Текучку записал в блокнот — обидно будет думать, что отлично работающая система жизнеобеспечения Диксона начнет давать сбои…

— Пора! — крикнул Винни.

— Я пошел!

Нет, никакое дикое существо в такую беду ни за что не сунется… Прорез зловеще искрил и пощелкивал разрядами. Знаю, что больно не будет, а все равно страшно до жути.

Господи, помоги!

Давай, Квачин, дуй точно по центру! Глаза не открывать! К пятому шагу на пути в неведомое волосы по всему телу встали дыбом, резко пахнуло озоном, треск усилился.

На границе миров в спину мягко толкнуло, я сразу сделал шаг правой подлинней, стараясь удерживать равновесие, и без лишних эффектов оказался в новом мире. На другой Платформе, если принять терминологию текста на плите. Темный грот засвечивал глаза пятном широкого выхода. Я сразу ушел вправо и присел за большим валуном, высунув наружу ствол автомата. Незнакомый мир Дарий Квачин посетил не с букетом роз, а с пристегнутой «банкой», готовый в три очереди выпустить магазин по зверю-чудовищу, если он опять окажется тут.

Вроде бы тихо.

Признаюсь, я испытывал огромное желание оглянуться и посмотреть, как проходит Лимонов: махом материализуется или выдавливается постепенно, как призрак из мистического зеркала? Нельзя, регламент — я внимательно рассматривал каменный зал.

— На месте, — хрипло доложил Лешка, пристраиваясь с левой стороны от прохода.

Предохранители у обоих на автоматическом огне.

А вот и вьетнамец! Винни тут же присел на правое колено, разглядывая проем через оптику винтовки. Именно сейчас чувствуется польза наколенников, у нас они сделаны из двойной формованной кожи тапира, не зря бьем животину, не зря…

Черт, шум водопада мешает. Есть поблизости то самое чудовище или нам повезет?

Подняв к губам палец, следопыт отдал команду на дальнейшее молчание, которое длилось минут семь, пока юный команч не выдержал.

— Если что, забомбим тварь! — сообщил он, показывая на живот.

Мы с охотником быстро переглянулись, и я спросил:

— Откуда?

— У одного сомалийца из Дугласа выменял на губную гармошку, — похвастался индеец, вытаскивая из-за пояса и демонстрируя нам старую немецкую гранату на длинной ручке.

Не такая уж это и диковинка на Лете. Ручная наступательная граната М24, некогда состоявшая на вооружении германской армии, встречается у африканцев, она и на Кристе за характерную форму сохранила прозвище «колотушка». Иногда попадаются. Помню, Нельсон Сантана агентурно и с попытками подкупа долгое время безуспешно пытался выведать, где и кто нашел контейнер.

Устройство простейшее. В деревянной рукоятке гранаты расположен шнур запала. Снизу рукоятка закрывается крышкой с винтом. Запал приводится в действие выдергиванием шнура, при этом металлический стержень запала с шероховатой поверхностью трется о специальное химическое вещество, происходит воспламенение. У нее есть существенные недостатки. Взрывчатка на основе селитры боится сырости и при долгом хранении может слеживаться. Терочный запал также не любит влажности, что и является причиной отказов. Однако большинство африканских «колотушек» взрывались исправно. Потому и интересно — где это они так неплохо хранились?

Кидать их хорошо, удобно. Промахнуться трудно.

— Спрячь! — приказал я. — Она вообще сработает?

— Тогда вернусь и выколю ему глаз, — тихо пообещал Лимон.

— А идея хорошая, — решил Винни, медленно поднимая увесистый булыжник. Примерившись, он сильно метнул серую каменюку так, чтобы она ударилась о стену грота вблизи выхода. На поднятый шум никто не отреагировал.

— Вперед, — решил я.

Ну, вот и выход в ущелье.

Лешка нервозно обводил новое пространство выставленным вперед стволом, а охотник, опять присев на корточки, высматривал следы. Моему взгляду предстала уже знакомая гряда замшелых скал, где, казалось, кроме редкой травы и лишайников ничего не видно. Совсем не открыточная картинка, да… В голове мелькнуло: «Елки-палки, и ради вот этого мы сюда лезли? Столько сил и нервов угрохали!»

И тут вьетнамец, словно почувствовав мое раздражение, ни слова не говоря, показал рукой налево и вверх. Я повернулся.

Над нами поднимались синие небеса другой планеты, ставшие вдруг невероятно близкими. В каньоне дул ровный, свежий, в меру прохладный, очень ласковый ветерок. Зеленела высокая трава, сверкала журчащая серебряная ленточка горного ручья, вытекающего из грота. В нескольких сотнях метров за полосой кустарника выше по склону стояли три одинокие сосенки, словно врезанные рукой опытного мастера в каменные нагромождения: стволы цвета старой бронзы, малахит крон и аквамариновое небо…

Вокруг — ни души, ни лапы, ни крыла! Только мы среди этой немыслимой красоты. Со стволами наперевес.

Мне здесь понравилось сразу и бесповоротно. Я вообще в восторге от горной тайги, как же этого не хватает на Кристе… Напряжение тут же спало. Поднявшись, следопыт посмотрел на нас, понял, что мы испытываем, улыбнулся сдержанно и сказал:

— Новых следов не появилось. Хотя тут одни камни…

— Отлично! Двигаемся, — я махнул рукой вперед.

Маршрут сразу начался интересно.

Пошла протяженная зона гранитов. На стенах каньона изредка встречались пачки гнейсов и, наконец, сланцы с большущими, величиной с апельсин, округлыми кристаллами темно-вишневого граната, почти идеально прозрачного. В ясную погоду, под лучами высокого солнца они выглядели очень красиво. Отбить, что ли, образец? Когда-то я приносил из походов гранаты и дарил их девушкам. Потом перестал: девушки не очень приятно для меня удивлялись, завидев совсем не те камушки, что они привыкли примерять в ювелирных магазинах.

Да и хрен отколешь без инструмента, скала гладкая, как полированная каменная столешница в дорогой гостиной!

Через сто метров пути я остановился и оглянулся, за мной и остальные посмотрели на еле видимый отсюда проем грота.

— Зачем они вообще сюда полезли, Винни?

— Бессмысленно, — подтвердил охотник.

— Может, тоже прочитали текст на плите? Своей, — предположил Лешка.

— Допустим, — кивнул следопыт. — Но водопад отсюда не видно.

— Ни за что бы не подумал, что там есть Прорез, — я пожал плечами.

— А что бы ты подумал? — спросил меня индеец.

— Да ничего, вообще бы не полез. Единственный мотив: доразведка своего участка. Можно предположить, что у них тут где-то рядом жилье.

— Новое! — быстро вставил вьетнамец.

— Ага. Недавно пришли и встали. Вот и решили обследовать окрестности.

— Мужики, вы действительно считаете, что какой-нибудь дебил может добровольно полезть в Прорез, не зная, что это такое? — усмехнулся Лимонов.

Мы замялись. Действительно, подвиг из категории сказочек.

— А что, если они уже были в гроте или рядом, когда увидели, как через Крест кто-нибудь прошел? — не дождавшись озвучивания наших мыслей, Алексей сам решил ответить на свой вопрос.

— Гм… Другие люди, которых мы на той стороне не видели? — предположил Винни.

— Исключено, — отрезал я.

— Тогда зорги! Могли эти Резчики аналогичную плиту подсунуть и нашим гоблинам? Для соревнования цивилизаций?

— Как ты сказал, Резчики? — улыбнулся вьетнамец.

— Надо же их как-то называть… — пожал плечами пацан.

— Еще не хватало тут на зоргов нарваться, ага, — нахмурился я. — И вообще, слишком много получается совпадений. Не верю.

— При желании совпадения можно выстроить, — туманно заявил охотник. — Надеюсь, со временем разберемся. Надо идти дальше.

Все чаще стали появляться небольшие деревья. После того, как в ручеек влились еще два, поменьше, поток превратился в речушку с быстрым течением. Еще немного, и по речке, пожалуй, можно будет сплавляться… Единственной помехой были так называемые «засеки», естественные шлагбаумы, только поперечных полосок не хватает — подмытые и наклонившиеся к руслу стволы прибрежных сосенок. Их ветки кое-где свисали почти до воды, образуя вместе что-то вроде гигантской расчески.

Начались обширные ягодники. Я узнал только одну ягоду. Молодые, судя по краскам, плоды, похожие на смородину, были огромного размера, почти как виноград. Обильной кормовой базе соответствовало и зверье.

Когда я первый раз увидел эту странную животину, внимательно наблюдавшую из-за развалин камней за осторожно двигавшейся группой, то попросту испугался — это был настоящий монстр. Представьте себе толстое, словно специально откормленное на ферме создание ростом со средних размеров собаку, сплошь покрытое лоснящейся серебристой шерстью. Щеки у этого наблюдателя были надуты жирком, морда непривычно кругла, по краям головы свисали длинные атрофировавшиеся уши, брюхо — словно у чемпиона пивных битв, а хвоста вообще не видно, спрятался в складках.

Когда он вперился в нас тупым и грустным взглядом, громко шмыгая носом и смешно шевеля раздвоенной верхней губой, я наконец-то понял — гребаный каларгон, да это же заяц! Неимоверно разжиревший на богатых кормом горных полянах.

Обычный земной заяц жирностью не отличается. Но эти же… Такого и шпиговать не надо, потроши, и на костер, еще и жирку натопить можно не меньше банки. Зайцы-ленивцы, похоже, живут прямо здесь, в лабиринтах упавших деревьев и зарослях кустов, укрывающих их от хищников, прежде всего сухопутных. Санаторий! Беззаботная жизнь на всем готовеньком, шведский стол! Коротая дни без малейшей потребности в сколько-нибудь существенном перемещении, ушастые обленились до предела.

Суперзаяц посмотрел на нас еще немного и поковылял дальше на коротких и толстых лапах, страдая тоской безделья и нездоровой одышкой.

Кстати, тут не только саблезубые зайцы водятся.

Заметив на обрезе склона крупных птиц с мраморно-серым оперением, превосходящих величиной тетерева или фазана, Лимонов тут же громогласно объявил, что это улары.

— Из наших охотничьих птиц нет почетней трофея, чем улар! — высокопарно произнес он, разглядывая их в оптический прицел. — Но нет и более трудной добычи. Для того, чтобы найти улара, люди забираются за облака, на три километра…

— «Из наших» — это где? — поинтересовался я, тоже любуясь пернатыми. Похожи на куропатку, только размером они с породистую взрослую курицу. Светлые продолговатые отметины тянутся по спинке, на боках — полоски темные. Горло белое с черным ошейником.

— В Киргизии.

— Так ты оттуда?

— Из Бишкека. Когда там начались революции, первыми на родину потянулись немцы. А потом и русские, мама с папой переехали в Тюмень.

— Гм… Куропатки?

— Горные индейки. Очень вкусные. Эти — просто копия! Только больше размером. Эх, жиру в них… До революции самые опытные охотники-киргизы занимались охотой на уларов, специальный промысел. Мясо уларов считалось настолько целебным, что его употребляли в качестве лекарства от проказы и оспы. Было старинное поверье, будто человек, поевший уларов, не только сам не заболеет оспой, но даже маленькая частица такого человека имеет целебную силу… И многие верили. Ну, сам понимаешь, суеверия всякие… Говорят, что в те времена за одного улара платили сто баранов. А за один палец человека, евшего уларов, — двадцать баранов, потому что мясо такого человека тоже целебное и предохраняет от оспы. Все охотники хотели добыть улара, но его очень трудно убить: эти птицы водятся только высоко в горах, и их мало.

— Не больно-то высоко, как я посмотрю! — заметил я, кивнув головой на стаю, с неменьшим любопытством разглядывающую нас.

— Отец был охотником, иногда баловал нас таким деликатесом, — вспомнил Лешка. — Подстрелить улара — заветная мечта многих. Обычно их бьют случайно, на горных охотах, когда они неожиданно налетают. Улары живут на крутых склонах, рядом с ледниками или вечными снегами. Но им нужны и альпийские луга. Они же в основном пешком передвигаются, причем всегда вверх по склонам, лезут, как настоящие альпинисты! Вниз спускаются по воздуху, планируют с гребней к лугам, и затем весь день, собирая по пути корм, карабкаются к местам ночевок.

— Что там у вас? — спросил подошедший Винни.

— Да вот, товарищ птичек увидел, уларами прозвал, — ухмыльнулся я. — Утверждает, что, по киргизским поверьям, они целебные. Спасают даже от оспы.

— Вот как? Любопытно, любопытно! — сразу заинтересовался вьетнамец.

— Они очень крепки на рану, — предупредил парень. — Подранок никогда не становится добычей, фиг доберешь. Бить надо точно.

— Сейчас стрелять не буду, — промолвил охотник. — А вот если останемся в горах на ночь…

— На тебя вся надежда! — воскликнул я.

— И дылду-зайца вальни! — горячо подхватил Лимонов, облизываясь. — Одного зайца и птицу. Можно парочку, я вам сделаю киргизскую колбасу из улара.

— Забились, — решил я за главного стрелка группы.

Винни улыбнулся и кивнул головой, а улары, почувствовав неладное, с нежными серебристыми трелями, которые можно передать звуками «уль-уль-уль», за считаные секунды перелетели подальше.

Шли мы не по руслу, где легко поломать ноги на мокрых, покрывшихся скользким илом камнях, а по правой террасе — широкой зеленой полосе подошвы. Квадроцикл здесь не прошел бы, а байк Лешке порой пришлось бы перетаскивать на руках.

Через километр охотник насторожился.

Дав знак, чтобы мы стояли и не приближались, он наклонился к самой земле и начал что-то внимательно изучать. Следы какие-то увидел… Раз не зовет нас с Лешкой, значит, мы ни черта и не поймем. Появится доступное пониманию — покажет.

Вот Винни выпрямился, сбил на нос кепку и, совершенно по-русски озадаченно почесав затылок, махнул рукой вперед. Алгоритм ситуации известен: ищейка встала на след, значит, наша задача — полностью взять на себя контроль местности, дабы мастер не отвлекался на наблюдение. Наконец, вьетнамец сделал приглашающий жест, и мы подтянулись.

— Я не совсем понимаю, что тут происходило, друзья. Пока. Но кое-что уже могу сказать: один из американцев, если это были американцы, конечно…

— А кто же еще? — возмутился индеец.

— Может быть. Один из них выжил.

— После схватки с тем чудовищем? — удивился я.

— Да. Он был тяжело ранен, но двигаться мог, смотрите, — с этими словами охотник указал нам на след подошвы.

Ну что, след себе и след, хороший башмак, вибрам на подошве. Но как Винни определил, что человек ранен? Эх, учиться и учиться. Ага, вот и еще один.

— Он торопился, как мог. Пошли дальше.

И снова мы с Лешкой встали в боевое охранение.

Умение читать следы, на уровне расшифровки сценариев произошедшего, всегда вызывало у меня восхищение. До встречи с вьетнамцем я считал, что к такому искусству способны исключительно люди чистого поля, напрочь отлученные от городской среды, иначе чутье быстро начнет давать сбои… У таких мастеров и восприятие мегаполиса особенное — как бесполезного и даже опасного образования, в коем нормальный человек жить не может. Там слишком много следов и чужих глаз.

Мне рассказывали историю о том, что один из бригадиров эвенкийских оленеводов участвовал в Великой Отечественной войне. Вначале его назначили снайпером, как очень меткого и опытного стрелка. Потом выяснилось, что боец — уникальный следопыт, и его забрали в фронтовую разведку. Поведал он как-то человеку, записавшему рассказ, как в самом конце войны его разведгруппа была направлена для выяснения обстановки в окрестности небольшого городка в Восточной Саксонии:

— На рассвете мы скрытно подобрались к городским окраинам — никого нет. Осторожно вошли в город… Что такое? Автомобили на улицах стоят, магазины открыты, витрины заполнены, а самих жителей нигде нет!

— Так куда же немцы подевались? — спросили его.

— А все в тайгу ушли!

Немцы бежали из города перед приходом наших войск, а для бригадира оленеводов все, что не являлось городом, было тайгой — самой безопасной средой, которая всегда приютит, укроет и накормит. Значит, умные немцы «ушли в тайгу».

Вьетнамец почти разрушил шаблон. Образованный человек, преподаватель. И город ему не чужд.

Но мне кажется, что он рассуждает точно так же.

Человечество манят города, и с этим ничего нельзя поделать…

Прелести большого города, его удобства, высокая организация жизненного пространства, богатая культурная жизнь, открывающиеся в обучении, досуге и работе возможности кружат голову. Да и на Кристе очень многие хотели бы поселиться в Манаусе. Мне еще на Земле казалось, что настанет такое время, когда на планете будут существовать лишь огромные мегаполисы, промышленные, научно-исследовательские и аграрные центры, объединенные в агломерации, и очень редкие фермы, как экзотика. А все остальное станет безлюдной «тайгой»…

В движении каждый из нас нес оружие по-своему.

Энергичный, даже несколько дерганый Лешка тащит автомат на груди, перекинув брезентовый ремень через шею. Молодой он еще, не боится шейного остеохондроза. Меня иногда уже прихватывает: то в пояснице кольнет, зараза, то меж лопаток. Ирка Сухинина, добрая женщина, сказала, что мой костяк к тридцаточке уже полностью сформировался и теперь начинает, видите ли, притираться. Я надеюсь, что фельдшерица так шутит. И тем не менее автомат несу под мышкой, ремень поперек туловища — легко вскинуть, руки свободны, что важно, когда идешь по камням и на шею не давит.

Хитрее всех поступил охотник. Его винтовка висит классически, за правым плечом. А хаудах он просто положил в рюкзак, справедливо рассудив, что в ближайшее время тот ему не понадобится.

Зайцы, конечно, знатные… Весят они тоже рекордно. Есть готовые тащить тяжелую добычу? Успеем. Я не раз видел, как вьетнамец обращается с винтовкой. Он вообще великолепный стрелок. Попасть из нарезного ствола за пятьдесят метров, из положения стоя, в монетку — для него не проблема. Я вот буду счастлив, попав в спичечный коробок. Как-то раз во время возвращения в Диксон из рейда мы спугнули стайку птиц, похожих на небольших цесарок, а гладкоствольного оружия у нас с собой не было. Только я пожалел вслух, как Винни снял с плеча «мосинку» и начал прицеливаться:

— Какой смысл, Винни, пуля разнесет ее в клочья! — усомнился я.

— Почему разнесет? Смотри!

Охотник спокойно выстрелил, и пуля чисто оторвала птице голову, перебив шею. Дар Божий? Если так, то есть ли смысл мне стараться в упражнениях, его не догнать. Наверное, все же стоит.

Так что за будущую колбасу я спокоен. Будет.

Следственные действия, на ходу проводимые Винни, не могли не сказаться на скорости движения группы — она резко снизилась. Наконец, он позвал нас опять. Я подошел последним и сразу же отметил если не растерянность вьетнамца, то большую озабоченность, написанную на его лице.

— Друзья мои, я не вполне понимаю, что тут происходило, — признался он, выпрямляясь. — Смотрите сами.

— Что тебя парит? — осведомился Лешка, пытаясь хоть что-то понять из сочетаний неочевидных следов.

— Это хищник шел за ним, — тихо пояснил Винни, показывая пальцем вниз. — Самое удивительное в том, что зверь тоже был сильно ранен.

— Так же, как человек? — заметил я. — Подожди, ты хочешь сказать, что эта тварь тащилась за американцем от самого грота, где произошла схватка?

— Да. У человека плохо работала левая нога, тем не менее он сильно спешил, — кивнул следопыт. — Зверю досталось сильней. Правую заднюю конечность он буквально волочил по земле… смотрите же! И передняя правая. Такое впечатление, что на ней поврежден сустав. Чему я вас учил?

— Недаром почти все патроны из «Томми» были выпущены, — вспомнил я. — Сустав? Черт, это же адская боль!

— Мстил он людям, — заявил Лешка.

— Да брось, быть такого не может! — Я присел и потрогал рукой неровный след лапы с длинными когтями, хорошо отпечатавшимися на глине.

— А че? Чтобы знали охотнички, с кем связались! — азартно выкрикнул индеец.

В ответ Винни цыкнул, поднял два пальца к глазам и показал пальцем правой руки горизонтальный круг — не орите тут как резаные, а внимательно следите за обстановкой, есть опасность нападения!

— Звери мстить не умеют… Не стоит наделять их человеческими качествами. Крепко раненный хищник первым делом постарается уйти прочь, залечь и попытаться залечить рану. Он ни в коем случае не станет в таком состоянии гоняться за жертвой, тем более по сложной пересеченной местности.

— А я вот видел в одном фильме… — упрямо начал Лимон.

— Мало ли что ты видел! Все это лишь красивые легенды.

— Но ведь этот пошел, — напомнил я.

— Вот именно потому я не все понимаю, — вздохнул Винни. — Либо есть какие-то другие факторы, либо мне пора переквалифицироваться в собиратели кореньев.

— Разберемся, — многообещающе произнес индеец, воинственно перехватывая автомат.

Ишь, какой орел! Разбираться с огромным кровожадным зверем, способным, преодолевая адскую боль, переть за уходящей жертвой километры, мне не улыбалось. Поэтому я приказал:

— Дальше идем вместе. Максимальное внимание и готовность!

По правую руку начал просматриваться распадок, небольшая протяженность которого угадывалась по очертанию горных хребтов. Каньон давно превратился в постепенно расширяющееся ущелье, а русло реки — в долину. Зелени стало больше, группы сосен все чаще появлялись на склонах.

След человека начал подворачивать вправо.

— Похоже, в распадок направлялся, — решил Винни.

Я подумал и опять пристегнул к «Томми» большой барабанный магазин — во время движения обходился более легким коробчатым. Ну, тварь, на этот раз люди тебя точно добьют!

Мы обогнули скалу, и вниманию группы была предложена боковая долинка распадка, которую перерезал небольшой ручеек. Деревьев в этом ущелье было очень мало, ближе к ручью жались низкие приглаженные ветрами искривленные кусты, а остальное пространство подошвы распадка занимали альпийские травы и разноцветье.

Посреди этой красоты стояла большая изба.

Мы сразу рассыпались в стороны и обвалились на землю. Я и вьетнамец сразу достали бинокли. Лешка, напротив, как последний киношный спецназер, всегда предпочитал смотреть в оптику автомата. Не любит наш молодой бинокли, считая их напрасным весом.

А я не люблю без стрельбы смотреть в оптические прицелы. Так можно высматривать цель. Разобрать по камешкам рельеф, оценить все над ним возвышающееся через оружейную оптику не получится.

Поначалу необычное строение напомнило мне элитную турбазу для дорогих гостей, но я быстро отбросил эту ассоциацию. Скорее своеобразная смесь огромного американского ангара, что стоят где-нибудь в Аллее торнадо, и классической рубленой избы. Сооружение было собрано из толстенных красновато-коричневых бревен — то ли сосна, то ли кедр… О лиственнице я не вспомнил, откуда ей тут взяться? И здание, и материал, из которого оно было построено, смотрелись чужеродно — тощие сосенки в окрестности даже с натяжкой нельзя назвать полноценным строительным материалом. Из таких только балаган городить… Ну, можно построить хлипкую баньку или толчок. Ясно, что домину возвели в другом месте, а потом разобрали и перевезли сюда, чтобы собрать в распадке.

А где окна? Нет, это точно не турбаза… Фасад имел небольшую дверь, смещенную вправо почти к самому углу, и одно узкое, толщиной с бревно, длинное окно.

— Трубы нет, — доложил по рации Леха.

Вот и еще один сюрприз, какая же это база? Не бывает таких баз. Околеешь.

Характерно то, что не видно ни дороги, ни тропинок.

Здесь вообще люди бывают? А если так, то как же они сюда добираются?

— Кто-нибудь вертолетную площадку видит? — спросил я.

— Никак нет, командир, — по-армейски доложил индеец.

— Не наблюдаю, — откликнулся Винни.

В принципе, вертушка вполне может и перед домом сесть, место ровное. Но при всей солидности подхода к строительству… Где разметка, где ветровой конус?

— Пешком ходят, тут гладко, а ниже по ущелью и на обычной машине можно проехать, — прошипел эфир голосом Лимонова.

Ага, на машине. Только следов не видно.

Здра-авствуйте… Гребаная турбаза, неужели мы попали в техногенный мир, где всякие экологи и зеленые движения чувствуют себя настолько вольготно, что имеют возможность бездельно мотаться в такие дали и с такими затратами?

Что, Земля-2? Родная Земля не вспоминалась. Хотя бы потому, что таких хищников на Земле не бывает.

— Перебежками вперед, сто метров рубеж, — отдал я команду.

Расположившись уже совсем близко к дому, мы опять замерли.

— Винни, прикрывай, Леха, идем парой справа, угол обходим на удалении.

Через десять минут обход дома был завершен.

Никого…

Пока мы с индейцем вели разведку, Винни кое-что нашел.

— Здесь хищник упал, — уверенно заявил он, показывая на ряд смятых и сломанных кустов.

Мы спорить не стали.

— А человек?

— Вот что осталось от американца, пока это все, — невесело молвил следопыт, протягивая нам обрывки рюкзака.

— Елы-палы…

— Падла зубастая! — поддержал мой возглас пацан. — Винни, ты уверен, что этот черт рухнул именно тут и уже не поднялся?

— Абсолютно. Хищник все-таки настиг свою жертву, разобрался с ней, а потом попытался проникнуть в дом… На большее сил у него не хватило, здесь и лег, навсегда. Больше следов нет.

— Но тогда где труп вонючий, мужики? Ничего не понимаю, — изумился я.

Вьетнамец только пожал плечами. Устало. Опытный охотник был явно не в себе, неожиданная загадка не давала ему покоя.

— Могли птицы растащить? Зверушки-ватрушки? — хреново сфантазировал индеец.

Останки человека мелкие хищники и падальщики в поле легко разобрать могут, без вопросов. Но растащить монстра! Такой костяк! Густая шерсть, прочная шкура — эту преграду с трудом, как я понимаю, брали даже пули автоматического оружия!

— Но не растворился же он! — возмутился Лимонов.

— Не растворился, — эхом откликнулся охотник.

— Ладно, чего сейчас гадать, может, потом разберемся… Следы попытки взлома мы с Алексеем заметили. Там, Винни, сбоку слева есть высоченные двустворчатые ворота. Как в авиационном ангаре.

— А если внутри самоль?! — возбудился индеец.

— Значит, сядем в салон! Лихо взлетим, красиво убьемся, не балаболь лишнего, — я быстро успокоил команча, подхватывая с земли остатки рюкзака американца. Швы хорошие, крепкие. Зверь его по живому рвал. Брр…

— Что же, давайте и мы немного поломаем чужое имущество, — предложил следопыт.

Плотный домина, если без высокой крыши, то даже приземистый. Судя по состоянию и качеству здания, сруб современный, новенький. А по виду — патриархальный. Есть в нем что-то такое… от времен фронтиров Дикого Запада. Вот только не придумаю, зачем он вообще здесь нужен? Не могу понять, как это абсолютно добротное строение, срубленное на века из негниющей древесины хвойных пород, осталось бесхозным. Доставить его сюда — целая история, а стоит такой дом целое состояние.

А полянка зачетная, хоть накрывай. Горный курорт.

— Винни, а ты следов зоргов не видел? — неожиданно спросил Лимонов.

— Нет…

— И как тогда объяснить их смелость? Не едет, дядя, такая телега. Полезли в Крест… Нет, мужики, амеры точно знали, что это портал. Могу забиться, что в доме висит плита с текстом.

Вьетнамец одобрительно похлопал молодого напарника по плечу.

Распашные ворота боковой стены были заперты изнутри, попасть в дом можно только через дверь. Окно было усилено железными противомедвежьими прутьями, врезанными в дерево при сборке, стекло в один слой. Зимой здесь наверняка полно снега, по распадку то и дело гуляют ветра. Печки нет, окно не зимнее.

Очень странная турбаза.

Дверь была закрыта снаружи на большой кованый засов, пластину можно вытащить полностью. Можно, да с трудом. Пробующий строение на прочность хищник дверь заметил, потолкал и, почувствовав вибрацию, сообразил, что здесь самое слабое место.

— Лапой бил, негодяй, — буркнул вьетнамец, раз за разом тщетно пытаясь вытащить слегка погнутую пластину.

— Гранатой? — предложил Лимон.

— Да иди ты! — разозлился я. — Доставай топор.

Так, постепенно выбивая и выгибая, мы пластину и вытащили.

— Фонари. Порядок прежний, Лешка, триггер-контроль! Опасно машешь стволом. Винни, открывай!

Кивнув, вьетнамец распахнул дверь, и я влетел в сумрак огромного помещения…

Там было… Имелось…

Похожий внешне, дом и изнутри выглядел, как громадный амбар. Елки-палки, да это же склад! Не пустой, с добротными стеллажами, собранными из более тонких стволиков, на которых стояло…

— Ваще атас! — громко воскликнул индеец. — Чуваки, кто-нибудь мне разжует, какой такой экспедиции могло понадобиться все это?

— Или турбазе. Да уж…

— Не торопитесь, юноши, давайте сначала посмотрим, — предложил охотник. — Только внимательно, мы никуда не торопимся.

Лучи фонарей заметались по стеллажам.

Банки. Железные и пластиковые, большие и маленькие, сложенные очень аккуратно, прямо услада перфекциониста. Дощатые ящики с банками и тубами. Картонные и фанерные коробки. Товару на миллионы!

— Расходимся, двигаемся вдоль стеллажей.

Тут как раз три прохода.

— Что у вас?

— Краска, Дар!

— И у меня краска! О! Лак, наконец-то, пошел, разный! — Алексей обрадовался так, словно нашел ящики со сгущенкой.

— А у тебя? — из соседнего прохода поинтересовался Винни.

— То же самое! — ответил я.

Похоже, мы залезли в склад лакокрасочных материалов, принадлежащий горным гномам. Больше некому быть хозяевами. В центре амбара имелся поперечный проход, там и собрались для короткого обмена мнениями. Как выяснилось, обмениваться особенно нечем, в головах одно недоумение. Какого черта? И что тут делали американцы?

Устав разбирать надписи на английском языке и пересчитывать глазами ящики, коробки и банки, мы были с лихвой вознаграждены в конце амбара. Там было немного свободного от стеллажей пространства, на котором, прямо перед створчатыми воротами, запертыми на аналогичную задвижку, капотом на выезд красовался светло-бежевый пикап, я его сразу узнал. Два почти таких же, живых, бегают по Манаусу и окрестностям. Один принадлежит самому губернатору, второй — директору горного производства. Впервые я встретил такой на Мэйн-стрит несколько месяцев назад. Сверкая начищенным хромом и восхитительно переливающимися под полуденным солнцем боками, выкрашенными в глубокий красный цвет, он, рявкнув сигналом, чинно прокатил мимо, породив в голове целый ворох мечтаний. Вот бы его в Диксон!

— О-у! — заорал что есть мочи Лимон. — Колеса!

Еще одна из трех машин, попавших на Лету вместе с баржей, только нерабочая, стоит в мастерских у Бори Кравцова. Тот ее восстанавливает уже год, причем начал он почему-то с кузовных работ… Хотя понять можно — так виден результат. Я два раза приценивался к раритету, несмотря на конский ценник. Как-то помогал Борису воткнуть коробку передач, дал несколько толковых, как мне кажется, советов, а заодно прослушал целую лекцию об истории этих машин.

— Новенький! — продолжал орать индеец, оглаживая белые буквы CHEVROLET, нанесенные на заднюю стенку кузова. — Чего вы молчите, словно не рады?!

Я подошел ближе, потрогал крышку бензобака, которая находилась сразу за ручкой открывания водительской двери, оценил на удивление свежий вид машины. Стильная штучка. Недаром Борис называл этот автомобиль типичным представителем эпохи расцвета американского автомобильного барокко. Одни обводы кузова чего стоят, не говоря уж о продольных наплывах по бокам капота.

— Рады, Леха, рады… — пробормотал я. — Muscle-пикап, дух захватывает.

— Что? — не расслышал пацан.

— Зашибись!

Да, это «Апач-Трак» 1960 года выпуска, легендарный полноприводный пикап.

Кузов и внутренности модели соответствовали дизайну своего времени.

Открыл капот. Хм… На этой модели стоит не такой двигатель, как на машинах в Манаусе, — V-образный восьмицилиндровый, на сто шестьдесят две лошадиные силы, механическая четырехступенчатая коробка, очень напоминающая уазовскую, раздатка.

Настоящий грузовик-проходимец с подключаемым полным приводом. Высоченный дорожный просвет, больше тридцати сантиметров, двенадцативольтовая электросистема. Надо же, кондиционер установлен! — настоящая новация того периода автомобилестроения, четыре фары, высокий капот с шевролевской эмблемой на передней части. Гриль-решетку радиатора внизу украшала еще одна надпись «Chevrolet», на брендовые детали американцы не скупились.

Это истинный трудяга грунтовых дорог!

А какая толщина металла рамы и кузова! На современных машинах такое не найдешь.

Тем временем Леха уже залез в кузов.

— Что там? — спросил я, полностью распахивая водительскую дверь.

— Запаска закреплена, лопата и ящик с инструментом!

— Открыл?

— Ща, на! — Алексей откинул крышку, опустил голову и начал перечислять: — И что у нас? Домкрат — одна штука. Ручной насос. Фонарь автомобильный! Лом, лопата, что-то маловата она… бухта стального тросика… Ах ты, е! Ручная лебедка! Тут вообще много чего из мелочовки, тебе посмотреть надо!

Винни залез в кабину с пассажирской стороны и с удовольствием разминал тощий зад на широком нераздельном диване — настоящем, пружинном! — где вполне могли поместиться три чемпиона по потреблению гамбургеров. Шикарная сидушка! Регулировка дивана привязана к пожеланиям водителя. Как ему удобно, так пассажиры и будут ехать. А чего им нужно? Везут, под задницей мягко…

Мы разделились. Пока я, как единственный механик, обследовал машину, попутно оценивая ее техническое состояние, мужики принялись осматриваться вокруг.

Скоро Лимонов доложил, что, оказывается, здесь американцы и жили какое-то время.

В углу они соорудили из выпотрошенных коробок две лежанки, поверх которых были брошены спальные мешки. Рядом стояла маленькая спиртовая печка и импровизированный котел, сделанный из большой, литров на десять, железной банки. Другого имущества не было, унесли с собой в рюкзаках… Пришедшие сюда люди находились в амбаре не больше двух дней. Как ты ни убирай за собой мусор, все равно со временем вокруг человека начинает формироваться организованное пространство, создается система жизнеобеспечения: зоны помывки и готовки, отхожие места… А они даже костер на улице не разводили, значит, капитально ничего не готовили, обходясь принесенным с собой. Воду кипятили.

Мне было понятно, чем занимались американцы. Почти все время они потратили на оживление найденного автомобиля. У стены выстроились в ряд три большие канистры: две пустые, одна с топливом. Рядом стояли банки из-под автомасел. Бак залит, сухозаряженный аккумулятор готов к работе.

А куда Винни пропал?

Пш-ш…

— «Меконг», ответь «Технику».

— На связи.

— Ты куда пропал?

— Панель искал, — коротко ответил Винни.

— Нашел?

— Нет. Вот что… Пока вы там с машиной занимаетесь, пройдусь немного. Дверь закройте, я дам знать, когда вернусь.

— Улары? — усмехнулся я, глядя на вновь оживившегося Лимона.

— Как повезет, — бросил суеверный в вопросах охоты вьетнамец и отключился.

— Леш, сбегай запрись.

Американцы явно не собирались задерживаться в странном амбаре надолго. И вообще: складывается такое впечатление, что для них находка одинокой избы, затерявшейся среди горных хребтов, явилась такой же неожиданностью, как для нас.

Значит, загадка амбара до сих пор актуальна.

Я достал из ящика в кузове манометр и проверил давление в шинах. Все в норме, подкачаны, может, даже излишне. Рабочие жидкости уже долиты.

— Слышь, командир… Непонятки встали. Панели нет. А откуда они тогда узнали о портале? — спросил вернувшийся Алексей, перестав улыбаться.

— Откуда… Я знаю не больше твоего. Может, заранее знали?

— Не стыкуется, Дар. Тогда американцы первым делом должны были рвануть на поиски водопада, дойдя до самого верха ущелья. Машина вполне могла и подождать, не сахарная. Что, по-твоему, важней? — справедливо заметил напарник. — Нет уж, если и узнали, то здесь!

— И кто же им сообщил? Винни утверждает, что зорги через портал не проходили. А, понимаю! Тот же вертолетчик, что поставил здесь избу!

— Хреновая шуточка, Дарий Валерьевич, — непривычно по-взрослому оценил мою неуклюжую попытку парень.

— Предложи!

— Ну… Резчики могли просто на бумаге написать и положить возле машины. Как бонус за находку в трудном месте.

— Глупости говоришь! — отрезал я. — Какие еще бумажки, это тебе не Земля! Сколько эта бумага проживет? Несолидно. Недаром они текст на плиту наносили.

— Понял! — воскликнул спорщик. — Резчики следят за людьми!

— Тьфу ты, фантазер! Давай лучше машину заведем, чувствую я, что ласточка вполне готова к побегу.

Как я и надеялся, пикап ожил после первой же попытки, избалованные чистым горным воздухом ноздри тут же уловили сладковатый запах выхлопа. Пока двигатель прогреется, амбар наполнится вонючим дымом. Ума-то нет… Мы с Лимоновым кинулись открывать ворота настежь.

Выкатив пикап наружу, неторопливо сделал пару кругов вокруг дома, проверил педали, ручки, спидометр и прочие датчики — все в норме. Загнав пикап обратно в амбар, я, почти полностью довольный жизнью, вылез из кабины и взял с ближайшего стеллажа обрывок рюкзака злосчастного американца. Расстегнув застежку внешнего кармана, запустил руку внутрь. Там хранился рулончик самой настоящей туалетной бумаги, латунная зажигалка «Зиппо» и небольшой кошелек, пристегнутый к матерчатой стенке булавкой.

— Лешка, тут монеты!

Двадцать четыре кружочка желтого металла высыпались на картонную коробку с колерами.

— Дар, я мечтаю или это золото? — хрипло спросил Леха у меня за спиной.

Я взвесил три штуки на руке. Очень тонкие пластинки, пальцами согнуть можно. Однако для своего размера увесистые.

— Слушай, а похоже! Смотри, отчеканены… Так это местные доллары!

— Ништяк, гопота! Это мы удачно зашли! — потер руки индеец. — Интересно, что на них можно купить?

— Думаю, скоро узнаем, — ответил я, пряча монеты в кошель. — Заметь, это не Земля. Вряд ли там кто-то занимается чеканкой таких золотых монет.

— Во Ростоцкий взбесился бы! — Лешка выпучил глаза от восторга.

Эх, Герман, Герман… Всего полтора километра вниз по ущелью, и уже есть отличные результаты. Что я тебе говорил? Если этот гиперсклад лакокрасочных материалов удачно перетащить на Кристу, то вполне можно стать миллионером ранга Ростоцкого. Краска у нас, в жарком и влажном климате — страшенный дефицит. Люди мудрят как только могут, изобретая секретные рецепты и методы. Те, у кого хоть что-то получается, сразу же становятся нужными людьми. А здесь такой ассортимент!

И золото. Надеюсь, олигарх в этот момент активно икает.

— А буржуям дуракам — толстой плеткой по бокам! — не выдержал я.

— Зачет! — рассмеялся индеец.

Через полчаса на связь вышел вьетнамец, сообщивший, что уже возвращается.

— Улары есть? — с нетерпением поинтересовался Лешка.

— Повезло, — ответил охотник.

— Винни, ты к воротам подходи, они открыты, — предложил я.

— Уже вижу, как вы катались! Конец связи.

Двух красивых птиц и тушу угластого ленивца добытчик оставил на траве.

— Какие планы, командир? — спросил он.

— Жрать охота! — я легко обозначил приоритет.

— Тогда занимаемся готовкой. Мы сейчас выпотрошим, команч продемонстрирует нам свое кулинарное мастерство. А ты, Дар, сходи пока к ручью, тут рядом растет черемша и что-то, похожее на дикий лук. Годится для приправы, Алексей?

Тот кивнул.

Значит, вполне может расти и золотой корень, вот бы найти — отменный чаек можно будет сварганить.

— А после? — спросил меня пацан.

— После обеда займемся протяжкой машины понизу.

— Зачем? Пиндосы наверняка уже все протянули! — беззаботно махнул рукой он.

— Нет уж, сам сделаешь — сам и поедешь.

— Правильно Дар говорит, — Винни повернулся к Лимонову. — А ты учись.

Наш выходец из Киргизии готовил уларов так, что можно было фильм снимать.

Для начала он утрамбовал тушки птиц в ту самую банку-кастрюлю, плотно закрыл ее, придавив импровизированную крышку камнем, и поставил на огонь.

— Чтобы температура повыше была, так быстрей сварится и упреет, — пояснил повар.

— Как в скороварке! — вспомнил я.

Тем не менее, улары долго кипели в отваре из собранных мной душистых трав. Набор специй у нас прост: черный и красный перцы да соль. Когда мясо, подгоняемое голодными молитвами будущих едоков, наконец-то сварилось, Лимонов бережно отделил кости от нежного птичьего мяса и выбросил их в ямку. Затем он начал разминать экстренно изготовленной вьетнамцем круглой палкой разваренное мясо до вязкого состояния, а потом положил туда большой кусок вытопленного над костром и остуженного в реке нутряного заячьего жира. Жир тут же начал таять, испуская приятный пряный запах черного перца и почему-то орехов. Взяв очищенный и тоже вываренный заячий желудок приличного размера, Алексей бережно переложил в него аппетитное варево, уминая его палкой. Получился плотный ком, который он осторожно прогрел над костром и тут же завернул в кусок мягкого пластика. Перетянул по краям веревочками и положил на камень, на котором начал безжалостно раскатывать уникальное кулинарное изделие в длинную колбасу.

— А теперь в ручей! Пусть остынет, тогда колбасу можно будет легко резать ножом, — с поварской нежностью поведал Лешка, старательно и аппетитно облизал мешалку и торжественно понес колбасу к воде.

— Тебе помочь? — заботливо предложил я.

— Не! Вы пока зайца пластайте потоньше, закоптим по-быстрому! И ставьте чай!

— Ты привяжи ее, привяжи! — волновался Винни…

Более вкусной колбасы я никогда не ел.

И теперь не боюсь оспы.

Но опасаюсь за пальцы…

Глава 5

ПРИДОРОЖНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ НЕПОДАЛЕКУ ОТ БАТЛ-КРИК

Зачем я его за руль пустил, а?

Дать пацану возможность попрактиковаться на бездорожье? Нет, скорее сам решил отдохнуть на месте пассажира. Недальновидно я поступил, о-ох, твою душу, недальновидно!

— Опачки! А вот и дорожка! — излишне резко поворачивая на новый курс, Лешка, не отпуская педаль газа, выжал сцепление, отчего двигатель протестующе взвыл на повышенных оборотах и переключился со второй скорости на третью.

Блин, убрать его надо из-за баранки, на первой же остановке в кузов отправлю. Пошел навстречу, дал, понимаешь, немного порулить…

Пикап, развивая излишне большую для такой «дорожки» скорость, покатил дальше.

— Не гони, мать его! — в очередной раз крикнул я.

— Да я тихо, шеф! — огрызнулся Лимон, тупо врубаясь в кусты.

Прямо напротив меня по запыленному лобовому стеклу наотмашь хлестнула низко повисшая ветка дерева, похожего на северную иву, рапидной съемкой по кабине пикапа замелькали сетчатые тени. Тяжелый «Апач» ехал по низкому пролеску, распугивая его обитателей шумом двигателя и сладковатым запахом выхлопа.

— В лоб ему дай! — попросил я Винни, сидевшего посередине.

Больших деревьев больше не будет, закончились таежные красоты предгорий. Хоть в лесину не воткнемся со всей дури… Чистое голубое небо заслонили тонкие переплетения изогнутых крон. Я торопливо закрутил форточку — звуки чуть ослабли, теперь в кабине преобладал низкий рокот мотора и мои сочные ругательства.

Вьетнамец, выпучив глаза, ошарашенно молчал, Лешка рулил, «Апач» петлял между тощими стволиками и бесцеремонно ломал ветви кустов, раскинувшихся по долине вдоль дороги. Ралли! Никакая это не дорога. Партизанская тропа! Две извилистые, порой еле заметные среди кустов колеи с прерывающимся рядом высохшей травы, сплошь колдобины, лужи и выбоины. Старая дорога, размытая и заросшая. Справа ее поджимает небольшое болото, через которое мы перебрались по удачно найденному перешейку, а слева узкую полоску свободной от растительности земли охраняют заросли, тянущие к машине свои гибкие ветви.

На квадроцикле под ними бы прошли, не цепляясь. Но «Апач» — машина высокая, еще и лифтованная, так что достает в полный рост, зараза.

Эта дорога идет под углом с севера на юг, почти параллельно основной, которую мы хорошо разглядели сверху, когда спускались из горной долины в степь. Или в прерию, раз тут с гризлями-переростками борются именно американцы…

Да, пусть будет прерия.

— Все, хватит, вылезай! Я сяду!

— Три минуты, Дар! Три, клянусь! Держитесь!

Пикап чуть накренился, теряя одной стороной колею, двигатель, работающий на максимальных оборотах, возмущенно взревел раненым зверем. Стоп! Гад! Лимон громко заругался и пробуксовал сцеплением — колеса бешено завертелись в поисках потерянной сцепки, из-под крыльев во все стороны полетели дерн с грязью. «Апач», как мне показалось, едва не разувшись, взял резкий старт со второй передачи. С лихим поворотом поменяв направление движения, пикап выровнялся и понесся к основной магистрали.

— Ручей! — наконец открыл рот Винни.

Алексей, не убирая ноги с педали газа и слегка касаясь тормоза, чтобы не заблокировать колеса, резко крутанул баранкой.

— На хрена?! — крикнул я.

Но машину уже занесло, потащив по глине боком, и едва не перевернуло.

— Убью! Ты что творишь?!

Тут колеса вновь вцепились в красноватый грунт и понесли нас в новом направлении. От сильного удара я чуть не оставил зубы на компенсаторе ствола, в последний миг успев схватиться второй рукой за поручень, и только поэтому не треснулся башкой о боковую стойку. Охотнику тоже досталось, он что-то выдал на своем языке — емкое, наверняка обидное, но безнадежно потонувшее в надрывном реве двигателя, — парня бросило на водителя. На скорости джип все колдобины встречал с подскоком.

— Сказал же вам, держись, мазута! — весело крикнул юный негодяй.

Основная дорога была уже близко.

Хрен я его вытащу. Ни угрозами, ни стволом. Азарт внедорожного драйва всецело завладел Лехой сразу же, как только он сел за руль. Наркоман! Губы чуть приоткрыты, показывая зеркалу заднего обзора накрепко сжатые зубы, бешеные глаза отрешенно смотрят прямо. А сопит-то как! Охотник что-то советовал водителю, но рукой показывать не рисковал, вцепившись в скобу на торпеде.

Вот и въезд наверх — в этом месте главная магистраль имела приличной высоты насыпь. Теперь скорость терять точно нельзя!

— Впере-о-од! — заорали мы вместе с Винни.

— Ура-а-ааа!!! — яростно проревел драйвер, вжимая газ до упора и победно высовывая наружу руку с зажатой кепкой.

«Апач» с ревом вылетел наверх.

Поворот! Пролетев сотню метров по новой дороге, Лимон резко съехал на обочину.

— Не глуши мотор! — торопливо предупредил я, облизывая пересохшие губы. — Кепка где, придурок?

Лимонов, не слыша вопроса, одобрительно хлопнул ладонью по баранке, повернулся к нам, потрогал ушибленную голову, открывая при этом рот, но ничего сказать так и не смог. В зеленых глазах паразита усмехался дьявол, я всегда знал, что зеленоглазые с ним дружат.

Только вышли из машины, как Винни попросил меня:

— Разверни его.

Недолго думая, я схватил Лимона за плечи и поставил его спиной к вьетнамцу.

Тук! Сма-ачно! Воспитательный пендель заставил парня выгнуться дутой. Тук! Мой удар по затылку его выпрямил.

— Беги за кепкой! Потом в кузов, протягивай крепления груза.

— Ну, че вы? Зато всю краску взболтали, ей полезно. Мужики, это… уф! это лютая точила! — наконец выдохнул он и потрусил по дороге назад.

— Горячий… — прокомментировал Винни, подтягивая штаны.

Дорога была грунтовая. Ну, я и не ожидал увидеть здесь асфальт. Покрытие примитивное, но достаточно качественное, под дождями не расползается, углы откоса правильные, поперечный профиль выдержан. Из такой сделать современную трассу — раз плюнуть.

Забравшись в салон, я вытащил бинокль, а Винни тут же принялся изучать следы на дороге.

Видимый отсюда участок был прямой, как стрела.

С запада какой-то водоем. Огромный, другого берега не видно. Озеро это или море? До кромки воды было всего метров четыреста, в принципе, можно и сходить, попробовать на вкус, соленая она или нет. Поверхность спокойная, волны не видно. Только это ни о чем не говорит, на мелких озерах ветер может такую волну поднимать, что хоть караул кричи. Строений по берегу не наблюдается, судов тоже.

— Ну что, куда теперь двинемся? — спросил вьетнамец, когда проверка и протяжка груза были завершены. Мы, стоя рядом, немного помолчали. В тишине щелкал остывающий на малых оборотах хорошо потрудившийся двигатель пикапа.

— Предлагаю махнуть на юг! — сказал Лешка. — Там же теплей, значит, лучше. И людей больше.

— Далеко не обязательно, — усмехнулся я. — Люди людям рознь, знаешь ли. На Земле почти вся цивилизация жмется к северу.

— На Кристе тоже, — справедливо заметил следопыт.

— Винни, а что со следами? — вспомнил я.

— Дорога живая, функционирует, — кивнул тот. — И автомобили ездят, и мотоциклы. Есть даже следы копыт… В обе стороны. Частота движения маленькая, в последние сутки, похоже, никто не проезжал, кромки у отпечатков начали осыпаться.

— На юг! — настаивал парень.

— На север, так разумней, — предложил Винни.

— Хорошо, на север, — согласился я. — Сейчас сфотографирую… И следы выезда надо бы убрать. На всякий случай.

Кадров за все время рейда я сделал совсем немного, в основном это были снимки местности. Амбар не запечатлел, и грот с порталом изнутри — тоже, только общий план со стороны. Если камера каким-то образом попадет не в те руки, то определить по ним интересы и секреты группы будет невозможно.

Горная цепь, тянущаяся от горизонта до горизонта, часто прерывалась большими и не очень ущельями. Понять сразу, какое из них годное, со стороны дороги весьма непросто, место выхода на трассу лучше сфотографировать, чтобы не полагаться на память. Другое освещение, погода — и можно спутать. Потом ищи-свищи…

— Винни, ты не против отдохнуть в кабине без тесноты? Тогда решено. Алексей, давай в кузов, будешь контролировать тылы. Теперь я тебя немного потрясу.

— Дар, ну ты чего, я же старался!

— Замяли.

Сев за руль, я заметил, что вьетнамец все еще стоит снаружи и задумчиво смотрит на машину.

— Ты чего?

— Мыть не нужно. Стекла и ручки протереть, и достаточно. Никакого блеска, а цвет теперь вообще непонятный… Знаешь, Дарий, я у себя на родине никогда не менял поводки дворников, так и стояли поржавевшие. Подойдет человек с плохими идеями в голове, посмотрит: авто не первой свежести, владелец бедный, использует старые детали. А ведь я был не беден, и машина всегда находилась в исправном состоянии, все работало… Не нужно нам высовываться, скромность всех успокаивает.

Уже по дороге из ущелья мне стало ясно — к пикапу придется привыкать.

Впечатление сформировалось окончательно через два километра езды по ровной дороге.

«Апач» не был оснащен гидроусилителем, не предусмотрено заводом-изготовителем. Чтобы облегчить работу водителя, на нем применили механизм рулевого управления с более высоким передаточным отношением. Посему любое изменение траектории сопровождается просто невероятным количеством движений рулем, как на старом автобусе! Пробовал я как-то управлять древним «Пазиком» без усилителя… Крутишь, как подводник кремальеру, от упора до упора целых пять оборотов. Ну а теперь представляете, как с таким рулем Лешка без привычки пытался лавировать между деревьями!

Пикап был хорош для своего времени, когда скорости движения были пониже, а дороги похуже. Сейчас он тоже заслуживает всяческих похвал. Полный привод зверский! Когда подключен, остановить «Апач» может только сам водитель — прет, как танк! И даже достаточно мягкая подвеска не портит общего ощущения. Но вот передаточное отношение руля… Контролировать траекторию гораздо сложней, чем на привычных большинству людей современных моделях, нужна специальная техника. Автобусная. Безусловно, поведение руля для неопытного водителя окажется сюрпризом. Неподготовленный человек в повороте начнет терять машину, опытным путем искать положение колес, что и делал Алексей среди кустарника, экипаж при этом будет чувствовать себя очень некомфортно.

Вот к таким вещам, на всякий случай, и стоило бы готовиться выживателям.

Особенно если ты годами ездишь с коробкой-автоматом. Ничего особо сложного тут нет, пережившая катаклизмы автотехника будет всегда примитивна… Просто нужно помнить, что под тобой почти полноценный грузовик. Я бы еще посоветовал научиться уверенно управлять трактором, колесным и гусеничным, а также вильчатым погрузчиком, который используется в помещениях больших складов. Это будет поважнее, чем быть танкистом. В попадалове с танками туго.

Ехалось кайфово.

Я не гнал, просто наслаждаясь спокойным движением. Порой пикап стучал колесами по булыжнику очередного моста, они тут перекинуты над каждым ручьем, через магистраль вода не течет.

Неизвестный водоем постепенно отступал на запад, освобождая место обширной безлесной прерии. Из растительности — одни кусты редкими группами. Что-то не наблюдаю я тучных стад бизонов! Где они? Живности вообще мало. Птичек много — все резвые, порхают с ветки на ветку, значит, невкусные. Эх, какой был улар… Держатся пернатые ближе к «ивняку» — в группе, увы, нет всезнайки-Паганеля, способного с ходу определять все растения вселенной.

Ничего, нам бы только добраться до крупного поселения. Желательно с базаром или ярмаркой. Побираться на новом месте я не собираюсь, недаром кузов «Апача» полностью забит лакокрасочными материалами.

Уверен, что эта Платформа, пятая по рангу космических Резчиков, находится на том же уровне развития цивилизации, что и четвертая, наша. В противном случае тут было бы живенько. Я не имею в виду именно наличие других авто. Дорога была по-прежнему безжизненна. Что характерно, магистраль очень напоминает картиночные шоссе юга США. Судя по кинофильмам и фотографиям, там бывает так же пустынно, однако признаки цивилизации все-таки встречаются: плакаты и дорожные указатели, следы стоянок для отдыха и аварийных остановок, пятна пролитых жидкостей, сломанные запчасти и порванные в долгом пути шины… А здесь так чистенько, будто магистраль только что сдали в эксплуатацию! Ровно такая же картина наблюдается по маршруту Диксон — Форт-Восток — река Меконг — Прорез.

Миры находятся примерно в одинаковых для людей условиях.

А значит, на этой Платформе действуют такие же базовые законы развития. Некоторые работают где-то на грани преступления, а иные эту грань переходят, если смотреть с точки зрения земной современности… Что поделать, на Платформах, как я думаю, обычный компас показывает направление довольно некорректно — куда ни глянь, кругом Дикий Запад.

Один из законов выживания, чуть ли не самый важный, гласит: если ты нашел бесхозное, то есть неохраняемое и необозначенное конкретно имущество, то оно автоматически становится твоим. Однако с этого момента ты должен доказать свое право владения силой убеждения и авторитета, репутацией. То есть силой оружия. Точно так же непутевый бывший владелец, если он еще жив, может забрать его у тебя исключительно силой. Мы два раза тщательно осмотрели амбар с ништяками, однако не нашли ни единой метки, никакого предупреждения о том, что забытые в горах ценные ресурсы кому-либо принадлежат.

И что важно, группа всегда готова доказать свое право на добычу. Нам легче, не с Земли прибыли. Опытные…

До четвертого на нашем пути моста добрались без всяких приключений. Винни, убедившись, что я веду машину, как достаточно умелый водитель, закемарил, прислонив голову к стойке. Магистраль становилась все ровнее, скорее всего, в подушке лежат скальные грунты. Лес правой стороны дороги начал отступать на сотню метров, открывая невысокую сухую террасу. Открытое пространство позволяло легкому ветерку отгонять комаров, можно останавливаться, не нападут. Хорошие здесь места. Лесочек рядом, дальше от ручьев — обилие сушин, это свидетельство того, что проблем с топливом здесь нет. Вода тоже в достатке и совсем близко, у подножия террасы течет очередной ручей, сворачивающий к магистрали.

И климат отличный. Плодородная прерия размывается горными речками с чистейшей водой, в такой может водиться ручьевая форель. А дальше на восток начинаются поросшие южной тайгой отроги. Там — грибы, ягоды, дичь пернатая и четвероногая… Не пропадешь, путник!

Целина! Да тут в огородах будет расти все, вплоть до арбузов и дынь, а в полях вызреет и заколосится пшеница и горох, гречиха и кукуруза!

Только вот нет их, полей. Ни малейшего признака фермы поблизости.

Осматривая местность, я быстро отметил три недостатка салона:

1. Нет креплений для оружия.

2. Отсутствует верхний люк, не высунешься.

3. Заднее стекло кабины не открывается, с пассажиром, путешествующим в кузове, не побеседуешь. И не постреляешь по преследователям.

Надо будет при первой же возможности доработать.

Словно подтверждая мои выводы, в зеркале заднего вида засемафорил Лешка. После нагоняя стучать по крыше индеец не стал, боясь разбудить Винни. Это результат! Перефразируя хорошо известное: с помощью убедительного слова и педагогического пенделя в процессе обучения можно достичь гораздо большего, чем только с помощью внушительного слова… Бросив быстрый взгляд на дорогу, я оглянулся, что там случилось? Лимонов, привстав, привлекал внимание, энергично указывая рукой вперед.

Я всмотрелся — вдали, на правой обочине, показался какой-то невысокий столб. Наконец хоть что-нибудь! Оживившись, толкнул Винни. Охотник мгновенно проснулся, провел рукой по глазам и подхватил винтовку, зажатую меж колен. Надо срочно делать крепления.

«Апач» остановился в нескольких метрах от столба, экипаж полез наружу.

Табличка висит…

И еще — банка! Вскрытая емкость из-под растительного масла вместе с табличкой была примотана к деревянной стойке, надежно врытой в землю.

Надпись на английском гласила:

Автострада «Санта-Фе». Платный проезд. Такса — 1 доллар

Небрежно щелкнув по задрожавшей фанерке пальцем, Лимонов изрек:

— Во, борзота! Это че, кто-то решил на трассу встать? Santa Fe Trail, охренеть!

Я заглянул в емкость, качнул рукой — пусто, если не считать двух стреляных гильз, звякнувших на дне банки.

— Очень интересно! — крякнул вьетнамец, привычно рассматривая следы.

— Дарий, они что, целый золотой просят за проезд?

— Ну, других монет мы пока не видели… — пожал я плечами. — Место безлюдное, интересно, какой идиот ее сюда повесил? Или это расчет на то, что кто-то испугается и заплатит неизвестно кому целый бакс? Гм… Уж проще посадить человека с ворохом охранных записок.

— Одному тут сидеть опасно, мы еще не видели местных хищников. Тем не менее, банку проверяют, — заявил охотник.

— Следы нашел? Какие? — спросил я.

— Наиболее свежи лошадиные, — ответил Винни, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. Значит, стройной версии у него нет.

— Конный разъезд?

— Да ладно тебе, Дар! На коняге в такую даль запиливать ради гильз? Стремно! — не поверил Лимон. — Винни, что-то тут не так.

Не отвечая вслух, вьетнамец, озадаченный не менее остальных, только развел руками, мол, вот вам следы копыт, и думайте, что хотите. Посмотрев на наши лица, Лимонов все-таки добавил пищи для размышлений:

— Если бы они просили мелкую монету, то я бы, пожалуй, вкинул. Из-за каких-то копеек ссориться с местными… Здесь есть какой-то местный порядок, из-за мелочи сразу ввязываться в грызню я бы не стал.

Вот что значат тяготы службы! Мудреет пацан. Тут, как в войсках: год прошел, и не узнать человека.

— Типа подаяние… — добавил он. — Но, конечно, целый золотой отдать! Попухла местная гопота, берега потеряла.

Не дождавшись ответа, Лешка молча вскинул автомат и начал осматривать дорогу в обе стороны через прицел, мы тоже принялись оглядываться. Единственная пригодная для стрельбы позиция может быть расположена в ивняке, однако до него отсюда метров триста, слишком большая дистанция для гарантированного выстрела. Да и какой смысли палить по проезжающим, проще уж посадить возле столба сборщика дани. Палатку поставить или балаган соорудить…

На трассе по-прежнему никого не было.

Тем временем погода перестала нас баловать, набежали тучи, вокруг темнело. Дрожащие горизонты быстро приближались. К сгустившимся сумеркам добавился поднимающийся ветерок, на дорогу упали первые капли моросящего дождя, отчего стало еще пасмурнее.

— Еще неизвестно, сколько на этой Платформе реально стоит золото, — наконец возразил ему долго о чем-то думавший охотник.

— Мало не покажется.

— Не торопись, Алексей. Такие монеты очень сложно подделать. Если золота на руках много, то стоимость его упадет.

— Золото, оно и в аду золото! — уперся парень и закончил, разбивая мои надежды на его мудрость: — Так что баранку им в рыло, а не платный проезд.

Тихо. Если где-то поблизости действительно есть стрелок, то пусть он дальше мокнет в гордом одиночестве.

— Здесь не самое лучшее место для перекура, — решил я, поежившись. — Пошли, пора ехать дальше.

— Правильно! И чайку не помешало бы глотнуть, — признался Лешка, стряхивая с кепки дождевые капли. — Там еще осталось в бутыли или вы все выдули?

— Осталось, — успокоил его Винни. — Садись в кабину.

Я положил руки на баранку и почувствовал, что у меня немного кружится голова. Акклиматизация начала сказываться. Она всегда себя проявит, будь ты трижды молодой и здоровый. Даже самому крепкому организму требуется время для подстройки.

Быстро не поеду.

* * *

Похоже, мы въезжаем в обжитые места.

Знаки дорожной обстановки следовали один за другим, здесь их целых два. Первый, маленький, сообщал путникам, что перед ними не что иное, как населенный пункт Форт-Манн, название мне ничего не говорило. Второй щит был гораздо больше таблички, а стоял он подальше от дороги, на двух опорах.

— Правильно поставили, — одобряюще оценил Винни. — От них до крайнего дома триста метров. Новички обязательно притормозят возле щита, почитают. За это время хозяева успеют приезжих хорошенько рассмотреть и подготовиться к встрече.

Через пятьдесят метров после знака начинался широкий каменный мост, точь-в-точь как через Меконг. Река вытекала из далекого ущелья и к пересечению с магистралью успевала успокоиться. Полноводная, без опасных камней, торчащих над поверхностью воды, такую ручейком не назовешь.

— Граница, — вздохнул я.

На большом щите было написано:

Добро пожаловать в Союз Вольных Городов Америки!

Сбоку от надписи на нас глядел ковбойский человек, выполненный в знакомом вестерн-стиле вывески оружейного магазина Чарли Гуднайта. Лассо на плече, шляпа-стетсон, большущий револьвер на поясе. Морда неестественно веселая. Тупая. Привычка к штампам — страшная болезнь.

— И никаких тебе больше США, — заметил Лешка с грустью в голосе. — Сука, так я туда и не съездил. Собирался, собирался…

— Не переживай, считай, что ты уже приехал, — скупо улыбнулся Винни, открывая дверь. — Нас уже осмотрели, можно ехать, Дар.

— Сейчас…

Вот это и есть вольный город? Соседствующий на Лете с Бриндизи скандинавский Веннес в два раза больше площадью, чем этот хуторок в степи.

Ладно, посмотрим. Этой надписи я не удивился. Известно, что здесь живут американцы. Они решили организоваться вот так вот — их право. Гораздо интересней была надпись, нанесенная на обратной стороне щита:

Внимание! Вы въезжаете на территорию индейских племен!

Опасно для жизни! Рекомендуем двигаться в конвое.

Здесь тоже был нарисован человечек из мультфильма. Свирепого вида команч или сиу, с большими перьями в голове, замахиваясь зажатым в руке томагавком, мчался прямо на читателя с максимально зверским выражением лица.

— Мужики, получается, что мы ехали по землям индейцев?

Я внимательно посмотрел на юношу и сквозь зубы процедил:

— Предлагаю больше Алексея индейцем не называть. Боюсь, его могут повесить на суку.

— Не, а чего! Клево, на лошадях, с томагавками! Все, как в кино, стоило бы увидеть!

— Леша, я скорее поверю в «Харлей-Дэвидсоны», чем в мустангов под седлом. Прекрати, накаркаешь, нарвемся…

Спутники мне кивнули и задумались.

Те американцы, с которыми я сталкивался на Лете, были вполне нормальными людьми. Обыкновенными, ничем особенным среди прочих не выделяющимися. Однако на Кристе выходцы из США не создавали общин и уж тем более вольных городов. А индеец какой! Зверь. Похоже, на Платформе-5 степень толерантности была подправлена. И это стоит учесть.

Вдали, у крыльца главного здания, на скамейке сидел человек, спокойно рассматривающий нас через оптический прицел серьезной с виду винтовки. Раз уж группа подвергается столь глубокому изучению, то и я стесняться не собираюсь. Пожилой светловолосый мужчина, с виду полноватый любитель пива, был одет в серую майку и выгоревший почти добела просторный джинсовый полукомбинезон. Еще один наблюдатель спрятался за примитивным бруствером из мешков с песком, уложенных дугой перед домом, остальных не видно.

Форт-Манн за мостом лежал как на ладони.

Первым делом бинокль показал мне основное одноэтажное здание, очень напоминающее голливудскую придорожную автозаправку с безлюдным провинциальным баром, где странного путника поджидает не менее странный, даже чокнутый старичок… По периметру — широкий навес, их вообще много. Это для тени, больших деревьев в поселении не было. Как собственно и заправки. Ага, размечтался… На крыше «придорожного заведения» торчала высокая мачта радиостанции, там же — стандартный блок автономной системы жизнеобеспечения, состоящий из солнечной панели и двух черных бочек с нагревающейся за день водой.

Рядом с низким строением — высокая наблюдательная вышка и пяток небольших домиков. Стиль тот же — жилье, похожее на сарай, и сараи, похожие на общаковые дворовые туалеты. Вот две большие емкости. Там топливо?

На заднем дворе полуразвалившейся глинобитной лачуги стоял дощатый амбарчик с большими щелями в серых стенах, для жилья непригодный. Там только крысы обосноваться могут. Похоже, это склад старого барахла. Чуть дальше под дождичком в затухающем костре догорал какой-то хлам. Рассохшиеся ящики по соседству сложены ровно, их палить явно не собираются. Продавленный и прогнивший старый матрац, наверняка полный клопов, ожидал своей очереди на утилизацию. На Кристе не принято уничтожать отходы огнем, все идет в дело. Выходит, клопы достали почивающего на приговоренном матраце конкретно.

Ясно, община эта не из бедных.

Возле двух больших пластиковых баков синего цвета, в компании жирных мух, сидела блохастая собака, предусмотрительно укрывшаяся от капель под навесом. К нам псина не побежала, ленится, давно плетку не нюхала. Глянув пару раз в сторону пикапа, она, как ни в чем не бывало, сидела в сторонке и задумчиво смотрела на огонь, смотрела, смотрела… Квинтэссенция тоски собачьей…

Где-то замычала корова, громко заплакал ребенок, треснула какая-то доска. И над всем этим главенствовал всепроникающий, излишне резкий стук дизельного двигателя компактной электростанции, подававшей в Форт-Манн энергию. В дальнем углу усадьбы форта находился особо приметный объект карликовой инфраструктуры поселения — сколоченная из лесин вышка трехлопастного ветряка. Фабричного, между прочим. На Лете тоже встречаются ветроустановки, но все они кустарного производства, что-то не заносит фирменное в Прорезы…

Длинный пластиковый шланг тянулся от реки к электронасосу, еще один уходил от агрегата к огородам. Там же виднелись заросли кустов, что-то типа акации, непонятно, дичка это или растение плодоносное.

Ну, по крайней мере, горючее у них точно есть.

Техника в Форт-Манн тоже имелась. Возле главного дома, под тенью крыши, замер в ожидании работы большой утилитарный квадроцикл с прицепом, рядом к стене прислонился простенький байк. В открытых дверях одного из сараев стоял самый настоящий трехколесный тук-тук с тентом, конструкция таиландского или малайзийского типа. Во дворе на деревянных подпорках мокла под дождем рама маленького грузовика. К ней в придачу шла почти очищенная от старой краски кабина без дверей с поднятым капотом и кузов. Узлов трансмиссии не видно.

С трех сторон хозяйство забирал в периметр невысокий, по грудь человеку, заборчик из переплетенных веток.

В моем представлении форт — это нечто капитальное, обязательно каменное, Криста приучила именно к такой картинке. Однобашенная цитадель с широкими серыми стенами и редкими бойницами, старая, кое-где мощные зубцы осыпались… Стена очень широкая, на ней стражники бдительно тянут службу. Пушка или пулемет. Круглая площадка-двор, где есть немного деревьев, обязательный колодец. За стенами прячутся хозяйственные постройки, в которых хранятся припасы отважного гарнизона.

А здесь… Колхоз, в общем.

Хуторок в лазоревой степи, правильно я прикинул вначале.

Если тут что-то и может ассоциироваться с укреплением, то это мешки с песком, выложенные, в том числе, и вдоль стен некоторых строений — по самые окна. Проемы узкие, со ставнями. Им бы сруб сюда! Да из солидных стволов. Такой же, что стоит в Ущелье Колбасы, толстенную стену которого хрен из ружья пробьешь, пожалуй… Ан нет, обходятся примитивными халабудами, собранными из досок и щитов, оставшихся после разбора тарных ящиков. Странные порядки установлены на Платформе-5. Жители опасного фронтира, ежедневно занятые реальным делом, вынуждены набивать песком мешки, а неизвестные вертолетчики за здорово живешь отвозят далеко в горы целые турбазо-амбары. Как на выставку, посещать которую никто не собирается.

Так что, если… Не, провальная идея. Чтобы после опустошения амбара разобрать, вывезти дом сюда, а здесь его выгодно продать, потребуется тяжелая техника.

А у них тук-туки.

Видимо, решив, что информации хватает, флегматичный дедок, прислонив свою винтовку к скамье, встал и махнул нам свободной рукой. Скорее всего, тяжелый опыт проживания на границе давно научил старика быстро определять, кто твой друг, а кто недруг, с кем нужно сразу на ножи выходить, а с кем и на брудершафт вмазать не грех.

Я махнул в ответ и повернулся к своим.

— Машет, идем знакомиться.

Когда «Апач» медленно проезжал через мост, я заметил внизу у берега стоящие на привязи лодки, одна была с подвесным мотором «Эвинруд»..

Подводя машину не к самому зданию и остановившись чуть подальше, я отдал команду на выход. Со стороны форта навстречу веером выдвинулась делегация. По центру шли двое: тот самый дедок в застиранной джинсухе и похожий на него коротко стриженный молодой бодрячок в кепи с длинным козырьком и в камуфляжных штанах. Следом и правее — девушка лет восемнадцати с темными волосами, собранными в узел, васильковое платье перетягивал поясок с ножнами. Слева настороженно двигался бритый налысо худощавый парнишка в песочного цвета шортах и футболке с какими-то кровавыми чертями на груди, явно ее братец. Рядом вышагивала женщина в цветастом платке — мать семейства, на вид строгая женщина с револьвером в открытой кобуре. И у всех, кроме нее, были самые настоящие винчестеры с легко узнаваемой скобой Генри! Глава процессии, кроме тяжелой болтовой винтовки, тоже имел револьвер. Как на плакате.

— Джон Маллет! — представился он гортанным, если не лающим голосом, останавливая свою разношерстную команду. — Приветствую вас в укреплении Форт-Манн! Полковник Маллет, таково мое прозвище. Новенькие? По-моему, мы раньше не встречались. Вы не похожи на лостов, значит…

Лосты, лосты… Что старик имеет в виду? Потерявшиеся?

— Скауты-поисковики? Гм… Нет-нет, мимо нас вы точно не проходили. Скорее контракторы, я угадал? По доставке грузов? — радостно улыбнулся мужчина, присмотревшись к ящикам и коробкам, которыми был набит кузов пикапа.

— Дарий! — я осторожно пожал сухую руку. — Это Винни и Алекс, мы напарники. Вы сказали, по доставке? Это вряд ли, скорее все-таки лосты… Второй месяц мотаемся по лесам и прериям, плохо понимая, каким образом и почему здесь оказались.

— Хо-хо! Это моя работа, парни! — гордо заявил Полковник, еще сильней распрямляя плечи. — Идемте, вам все расскажут. Машину лучше поставить во дворе, будет обидно, если в нее попадет шальная пуля. Эй, Ричи! Останьтесь вместе с Майком и внимательно последите за дорогой, негодяи любят дождь! И где эта чертова собака?

— Простите, мистер Полковник, а торнадо у вас тут бывают? — спросил его не к месту любопытствующий Леха.

Тот пристально посмотрел на молодого, оценил автомат и нехотя ответил:

— Кайенский перец тебе под язык, парень, нам сегодня и дождей хватит. Кстати, не советую тебе лишний раз ездить в открытом кузове. Сейчас сезон, сидящий там легко может стать жертвой нападения грифонов.

— Бывают и торнадо, — тихо буркнул старший сын, дополняя папашу.

Лимон присвистнул и зачем-то подмигнул мне.

Охламон он все-таки. Хотя… Ясность угроз — дело важное.

Интересные новости. Здесь тоже есть летающие твари.

Река возле поселения, что вытекает из Ущелья Веселого Духа, называется Эллис-Крик, а впадает она, между прочим, в большое озеро Мичиган, так что вода там вполне пресная, теперь можно не проверять. В реке — ручьевая форель по сезону, а озеро круглогодично рыбное. Это нейтральная территория, которая кормит многих: собственно форпост, где мы остановились, прибрежную деревеньку амишей Бельвью, городок Батл-Крик, что находится примерно в шестидесяти километрах к северу отсюда, и всех индейцев округи.

— Озерных индейцев мы называем гуронами, хотя там кроме них в набегах принимает участие всякий сброд, присоединившиеся лосты из мохавов… Еще полгода назад мы жили в мире, закрывая глаза на то, что краснокожие захватили большой участок трассы Санта-Фе. А потом началось… только их Маниту знает, что происходит в башке у индейца перед тем, как он схватит оружие и отправится в набег.

Гребаный каларгон, гуроны! В реале.

Я словно окунулся в приключенческую книжку.

Мужики общины отправились дежурить; один полез на вышку, второй двинулся к мосту, женщины начали готовить еду. В поселении живут семь человек, я еще не видел Сару, жену старшего сына, которая в дальней комнате ухаживает за годовалым ребенком.

— Знающие люди говорят, что на Земле гуроны, да и другие индейцы, были спокойны, их больше интересовала бутылка дешевого виски, чем городская жизнь, — продолжил рассказ Полковник. — Такими они сюда и прибыли. Но потом к племенам начали присоединяться лосты, и среди них было много молодых людей. Горячий воздух прерий вскружил им голову! И теперь вожди не могут справиться с юными искателями приключений… Сам никак не могу привыкнуть: боже мой, в каком мы веке живем?! Не думал, что на старости лет буду отражать набеги краснокожих дьяволов! Проклятье, на Платформе уйма свободной земли, уходи, куда глаза глядят, забирай себе любой участок и живи, как хочется! Да только не тут-то было! Молодых идиотов с перьями постоянно тянет напасть на белых.

— Часто набегают? — участливо спросил я.

— Целых два месяца было спокойно! Но пару недель назад отряд гуронов ночью напал на Бельвью. Ха, они не поняли, с кем связались! Собаки вовремя подняли шум, а амиши — не тот народец, что легко сдается… Потом начали нападать на меня, тоже ночами. То из ружья издалека выстрелят, то стрелу пустят с запиской, я их в печи жгу, — Полковник показал рукой на жерло камина, главной детали интерьера обеденного зала. — Форт-Манн — это первое поселение белых в районе, я его построил по заданию властей Батл-Крика для защиты торговцев и прочих странников, едущих по дороге Санта-Фе в Додж-Сити, от нападений гуронов. Тогда все и началось… Местности, примыкающие к озеру Мичиган, регулярно опустошались набегами и не были заселены вплоть до окончания той войны, а часть дороги была захвачена. Гуроны, разозлившиеся после того, как я поставил на Эллис-Крик первый дом, уже через полгода объединили силы трех родов и сожгли его, моей семье пришлось отступить в город… Тяжелые были времена, связь с Додж-Сити полностью прервалась. Но шериф выделил мне несколько отличных парней! Два отряда гуронов были рассеяны, а парочку краснокожих пришлось вздернуть на балку. И я поставил здесь новое укрепление. Вы не устали слушать старого ворчуна?

— Нет, что вы, нам очень интересно! — уверил я, оглянувшись на друзей. — Мы вообще хотели бы остановиться у вас на ночь.

— Нет проблем! — быстро ответил Полковник. — По доллару с головы за ночлег в комнатах и кормежку. Если поможете отразить нападение, то кормежка пойдет в дисконт. Во дворе ночлег бесплатен. Таковы правила.

— Доллары золотые?

— А где вы видели другие? — удивился он. — Чеканят в казначействе из особого сплава золота и платины, металл получают через терминал. Наши скауты сначала кинулись искать золотишко, да ничего не нашли, теперь некоторые группы переключились на нефть… Да и смысла нет заниматься фальшивомонетничеством! Инспектора из казначейства регулярно проверяют монеты у себя в лаборатории, кустарно такие не сделаешь. А еще ушлые парни из штаб-квартиры «Сити-Банка», что в Вашингтоне, недавно начали печатать зеленые бумажки, которые пока никто не принимает… Надеюсь, у вас не такие?

Я показал монету, он довольно кивнул.

Значит, все-таки золото. Вот и начали цены выясняться.

— Мы заметили на дороге жестяную банку…

— Остановились?

Я кивнул.

— Многие останавливаются, некоторые даже кидают монетку. Обычный дорожный рэкет, раньше такие банки ставили на всех тропах, пока не поняли бессмысленность. Здесь вот осталась, это наш талисман. Не тот пошел индеец, не тот, у меня язык не повернется назвать их дикарями, осваивают новые методы, дистанционные.

— А как же забирают?

— Дети, они же их и устанавливают, — коротко пояснил он. — В них стрелять не будут.

В ходе его рассказа выяснилось, что вскоре после постановки здесь форпоста переселенцы на юг пошли колоннами, что обострило ситуацию на Санта-Фе — индейцы регулярно нападали на караваны пионеров и грабили их, уводя с собой молодых женщин и убивая мужчин. Время было тяжкое. Отдельные фермы и маленькие городки тоже страдали от набегов краснокожих. Для обеспечения безопасности колонистов на месте крошечной деревеньки был сооружен город Форт-Додж — выход американцев на побережье Южного океана… Это был исторически важный момент. Позже поселение переименовали в Додж-Сити. Находящееся за протяженным горным хребтом восточное побережье, разведанное ранее, для полноценного порта малопригодно — сильные океанские течения, свирепые шторма, всюду скалы. С обретением Доджа Америка стала морской державой, так мне было сказано.

Собственно приморское поселение ведет свой отсчет с того момента, когда предприимчивый скотовод Герхард Синклер построил выше глубокой бухты крытую дерном хижину, где могли бы заночевать переселенцы, пастухи и рыбаки, спасавшиеся от шторма. Это была первая гостиница будущего поселения. Благодаря выгодному положению, реке Арканзас, впадающей в море по соседству, и трассе Санта-Фе место стало популярным среди пионеров. Уже через полгода в Додж-Сити был открыт бар, основную часть клиентуры которого еще долго составляли солдаты из крепости. Гарнизон небольшой, но опытный и отлично подготовленный. Через год в бухте был построен грузовой морской порт.

— В Батл-Крик накопилось много товаров для Доджа. Подобный застой был только тогда, когда в деревеньке, что находится сбоку от трассы, в предгорьях, был введен карантин по ящуру, сделавший невозможным перегон в Додж живого скота с летних пастбищ… Вот я и обрадовался, увидев вас, едущих с той стороны. Подумал, что наконец-то у южан нашлись контракторы! Вижу, парни приехали серьезные, машин-ганы, отличный трак…

— Не хватает смелых людей? — уточнил Винни.

— Просто людей, мистер. Решение любой проблемы требует именно людей, а их очень мало на этой благословленной Надзирателями планете…

— Понимаю, — грустно улыбнулся вьетнамец.

— А что за скот?

— Техасский лонгхорн, может, слышал, юноша?

— Это с такими длинными рогами? — Лимон показал размер и форму руками.

— Никогда не показывай рога лонгхорна на своей голове, парень, иначе семейная напасть будет преследовать тебя всю жизнь, — мудро посоветовал Полковник и продолжил просвещать.

Додж-Сити — это не маленькое сонное поселение, выделяющееся среди прочих лишь периодом бурного начала деятельности морского порта. Он быстро стал процветающим городом, неофициальной ковбойской столицей с салунами, борделями и казино, экономика которого росла как на дрожжах. Финансовые потоки позволили открыть два банка. Обратной стороной экономического процветания стал рост преступности, что, при наличии в городе двух сотен людей, отлично владеющих оружием, повлекло множество крупных перестрелок, прославивших южный город на общенациональном уровне. Тогда вопрос решили под давлением фермеров: буянов повязали, карантин после забоя всего скота в злополучной деревеньке сняли, и движение по Санта-Фе было восстановлено.

— Законодательная Ассамблея Городов боится, что, если дело и дальше пойдет таким образом, то со временем вольный Додж станет полностью автономным, ведь чертовы южане всегда хотели отделения… Но этого на севере никто не хочет.

Скрипнула дверь, в зал вошла дочка хозяина, несущая поднос с каким-то напитком.

— Мария! — похвастался Полковник. — Ставь пиво на стол, дочка, удивим наших гостей!

Семейство блондинистое, а она темная. Редкой красоты создание, я видел таких броских обликом девчат среди самарских цыган. Носик с легкой горбинкой, брови вразлет, а глаза не угольные, чего только и можно ожидать от цыган, а зеленые, словно у Лехи. Блестят, играют — малахит на зернах обжаренного кофе! То-то он в нее вперился, как гаишник в жирного карася! Я незаметно пнул его под столом по башмаку. Досмотрится жадным взором на скучающую в захолустье деваху, пойдут охи-вздохи, затем жаркая встреча при луне, когда родаки видят третьи сны… А потом возникает свирепый брательник с ножиком-боуи. И короткие разборки, после коих родственники вздернут нас повыше… Ага, на балку.

— Почему же власти сейчас не пошлют экспедиционный корпус? — спросил Винни, принимая из рук красавицы высокий стакан.

— У Вашингтона, а это наша столица, и без южного захолустья забот по горло. Город стоит на севере, на самой границе с иранцами.

— Я не ослышался? — изумился Винни. Как, впрочем, и я.

— ИГИ, Исламское Государство Иран, — Полковник сокрушенно махнул рукой. — Мы считаем, что Надзиратели намеренно поселили нас рядом… Сейчас активные боевые действия прекратились, но спокойствия нет, все готовы к новой войне. Кроме того, с востока столицу постоянно щипают горные индейцы — черноногие. Власти вынуждены регулярно объявлять полную мобилизацию.

— О’кей, в столицу мы, пожалуй, не поедем, — задумчиво произнес я.

— Напрасно, джентльмены. Именно там находится терминал материальной помощи Надзирателей, именно оттуда расходится по всем поселкам и фермам топливо, оружие и многое другое! Богатый город с большими возможностями для решительных людей.

Запомни, Дарий, «терминал материальной помощи».

Чувствую, многое придется узнавать.

— Как я понял, мистер Маллет, с Соединенными Штатами что-то пошло не так? — осторожно поинтересовался я.

Старый ковбой поморщился.

— Населения еле хватает на крошечные городки. Если у нас и появятся штаты, то в далеком будущем. Но люди помнят, то и дело называя анклав по старинке — США. Коротко и привычно.

— Да и репутация, — сомнительно польстил Винни.

— В точку! — осклабился Полковник.

Я тут же вспомнил надпись на фанерной табличке с указанием, что застолбленный на Кристе участок принадлежит правительству США. И здесь понты, как без них. Хотя… Если верить надписи, то это были рейнджеры, можно предположить разведчиков-федералов, Recon Group из столицы.

— Но федерализм есть? — сразу уточнил я.

— Есть… Мы не очень любим это слово, стараемся лишний раз не произносить. В США тоже был федерализм, однако ни один штат не имел настоящей самостоятельности.

Под беленым потолком лениво проворачивались потрескавшиеся от времени лопасти старого вентилятора, гоняя по залу теплый воздух и увлекая в свой хоровод с десяток зеленых мух.

— Моя гордость! От ветряка работает, пора выключать, сейчас станет прохладно, — Полковник заметил мой взгляд.

Я глянул в окно.

Где-то поблизости, под навесами и стенами домиков, расположилось боевое охранение форта. Им не жарко от солнца, дождь наяривает в полный рост… С точки, выбранной ими для наблюдения, наверняка отлично просматривается невезучая дорога Санта-Фе, выходящая мимо форпоста на мост. Никого не видно. Пыль грунтовки прибивают тяжелые капли, и вся поверхность трассы испещрена крошечными кратерами… Но тишина обманчива. Под пеленой дождя все ближе и ближе подбираются к Форт-Манну кровожадные гуроны. Парни ждут, они всегда готовы.

И вот так почти каждый день.

Что? Говорите, с ума сойти можно? Так и в оставшемся на Кристе Диксоне было примерно то же самое. Знакомая тема.

— Мария! — крикнул хозяин. — Возьми этого молодого человека и покажи ему место для постоя!

— Вместе отправимся! — быстро произнес я, чувствуя затылком, как Лимонов старается тяжелым взглядом выжрать мое сердце. — Положим вещи, а потом с удовольствием послушаем вас еще, если не откажете.

— Путники нынче так редко бывают в Форт-Манне! Конечно, не откажусь пообщаться! Кстати, могу я поинтересоваться, какой товар вы везете?

— Краску на продажу, — важно, словно записной негоциант, ответил вьетнамец. — Будем изучать спрос. Пока взяли только универсальную белую, с эмалевым блеском. И наборы колеров во флаконах, можно легко подобрать любой цвет.

Как только дело касается бизнеса, инициатива по реализации темы часто переходит к Винни, вьетнамец любит и умеет торговаться, промахов у него почти не бывает. Поэтому я пока вмешиваться не стал.

— Что я слышу! — вскричал Джон Маллет. — Вам невероятно повезло! Нет-нет, джентльмены, я не собираюсь выспрашивать, где вы нашли такое богатство, у нас так не принято. Каждый имеет право на прайвеси. Но любой поймет, что это добыто в пакгаузе! Обычно наши скауты ищут по разным дырам оружие или дорожную технику. Не слышал, чтобы кому-либо попадались отделочные материалы.

— Дефицит? — уточнил Винни.

— Что? Да! Еще какой, эпитеты не подберешь! Ведь терминалы, имеющиеся только в столицах, ежедневно выдают заказанный оператором товар строго по габаритам и с ограничением общей массы. Департамент заявок заполнен бумажками со всех поселений. В сводный заказ попадает все нужное, кроме красок — эти банки чертовски много весят.

— Леша, принеси-ка образец, — распорядился я.

— У меня в Батл-Крик есть хорошая знакомая… — бодрый старикан воровато оглянулся на дверь в зал, — которая держит магазин товаров для дома. Я черкну вам рекомендацию.

На столешницу со стуком встала тяжелая банка с нарядной этикеткой.

— Сокровище! — довольно прокомментировал Полковник, взвешивая ее в руке. — Жена второй год требует покрасить оконные рамы.

— Это подарок, — улыбнулся Винни.

— Вы хорошие люди, вот что я вам скажу. — Джон Маллет внимательно оглядел всех нас, словно впервые увидев.

— Там еще много чего есть, — продолжил вьетнамец. — Если дело будет спориться, придется вывозить остальное. Можем предложить участие на взаимовыгодных условиях.

Полковник встал и сильно ударил кулаком по столу.

— Я в деле, парни!

* * *

Ночью они все-таки сунулись.

Полноценного боя не получилось, недаром в моем дневнике-тетрадке этому незначительному событию, обычному на фронтире, посвящены всего лишь две короткие фразы. Однако кое-какие детали первой стычки кристян с обитателями Платформы-5 все-таки остались в моей памяти.

Первый выстрел я бессовестно проспал, провалившись в сон слишком глубоко.

Вьетнамец проснулся сразу, разбудив нас просто — пинками. Схватив оружие, мы, не продрав глаза, метнулись к центральному зданию.

Поначалу темень была хоть глаз выколи. Еще сильно мешал дождь. Похоже, после вечерней прелюдии небесная канцелярия решила за ночь перевыполнить годовую норму осадков для данной местности, ливневые заряды сыпались через каждую минуту, безжалостно поливая форпост теплой водой. Одежда моментально намокла и неприятно липла к телу, струи постоянно норовили попасть в глаза и ноздри — я потуже натянул кепку на голову.

Атаковали с другой стороны реки.

Слева от моста раздался гул тяжелого мотоцикла, справа заржала лошадь. Вот и вспышка выстрела, позиция еще левей… Гуронов не меньше трех. Такой мотик легко может увезти пару, тогда противников четверо. И это только минимум.

Подбежав к окну, я громко постучал в стекло. Дождавшись, когда на стук явится Маллет, я показал указательным на себя, потом поднял три пальца и махнул ими в сторону, мол, мы будем во дворе. Полковник кивнул.

Избиваемые дождем, мы на полусогнутых обогнули угол дома и рассыпались за укрытиями, мне досталась горка самодельных кирпичей, приготовленных для кладки печи.

Где эти сволочи? В пелене дождя и тумана, поднимающегося над мостом, брусчатка которого искрилась брызгами, на фоне чуть более светлого горизонта смутно угадывались полосы кустарника. Ни мотоцикла, ни лошадей пока не удавалось разглядеть, а уж о стрелках и говорить не приходится, гуроны попрятались. Вот что-то скрипнуло, и в сторону форта опять пальнули хорошим таким калибром — три раза. Тут же затявкали винчестеры гарнизона, выпустив на все про все патронов пятнадцать, пару раз громыхнул винт старика, винчестер-70 калибра 30–06.

И снова начался одиночный огонь со стороны противника.

— Могу отработать по вспышке, — четко доложил охотник.

— А я гранатой! — тут же донеслось сбоку. — Подползу…

— Оставить, Винни! — приказал я, не обращая внимания на идею молодого.

Знаю, как вьетнамец отработает… Зрение у него, что у той совы, а отличный прицел, установленный на TRG-21, собирает фотоны так, словно им медом на линзе помазано. После третьего патрона охотник пристреляется и быстренько привалит всю банду. И что будет после? Кровная месть и разборки? Нам это не нужно, у нас тут бизнес вызревает.

— Леха, две по пять слева от моста, я справа. Над головами.

Обрадованный настоящим делом «Томми» радостно отстучал положенное, рядом солидно сказал свое слово калашмат Лимона. На закуску пару раз свирепо рявкнула винтовка вьетнамца. Ну, как вам такая встреча, гуроны? Вы, падлы, зоргов не видели!

Какое-то время над фортом стояла тишина, которую вскоре разорвал звук заводившегося мотоцикла. Опять заржала встревоженная коняга. Ответных выстрелов не последовало, похоже, появление на поле боя автоматического оружия индейской молодежи категорически не понравилось.

— Меняем позицию, — решил я, и группа быстро перебежала по другую сторону дома.

Мы с Лешкой легли на противно мокрую землю, а Винни, склонив голову набок, относительным слухом принялся сканировать акустическую картину. Нелегкое это дело, скажу я вам, особенно с учетом беспрерывного речитатива ливня.

— Уходит мотоцикл, — наконец объявил он.

— Значит, и всадники не остались, не дурни ведь полные, — вслух подумал я.

Через три минуты контрольной прослушки с ожиданием я встал и пошел к крыльцу.

Дверь открылась, мы ввалились.

— Краснокожие позорно бежали, шериф! — лихо порадовал аборигенов Лимонов, характерно щелкая предохранителем.

— Парни, у нас будет хороший бизнес! — объявил в ответ широко улыбающийся Полковник.

Глава 6

НЕОЖИДАННО ВОЗНИКАЮЩИЕ ГОРИЗОНТЫ

Владелицу магазина «Милый Дом» зовут Ребекка Линденбаум. Мышка Бекки, если за глаза. Это невысокая, обманчиво хрупкая и очень энергичная особа сорока трех лет, почти всегда одетая в серый брючный костюм из хлопка со множеством карманов. Я как-то посчитал от скуки во время сдачи-приемки очередной партии товара — двенадцать штук, включая нарукавные, ума не приложу, что солидная женщина может там хранить.

Ее совершенно не беспокоит собственный внешний вид. Бекки вполне может прямо во время работы заплести волосы в смешные косички, чтобы они не падали ей на глаза, зафиксировав их тем, что под руку попало, хоть грубой бечевой от упаковки. Но под этой простецкой оболочкой таится живой ум, обладающий компьютерной памятью и панорамным видением бизнес-процессов, ей бы крупной сетью руководить, а не магазином товаров для обустройства жилья… Она отлично считает, мгновенно производя в уме алгебраические действия. Когда поставщики или оптовые покупатели затрудняются с расчетами, она искренне недоумевает; «Ну, что же здесь непонятного, это проценты! Так просто, смотрите же, вот и вот!» Азартная, в меру рисковая, прирожденная бизнесвумен. Ей доверяют и охотно вступают в деловые контакты с нею.

Неужели у нее что-то было с ковбоем Полковником? Что-то не верится.

Вдова, между прочим. Муж погиб в бою у Чертова моста, что на Муслим-Крик, где он сумел кустарной гранатой подбить не менее кустарный шушпанцер, самодельный броневик иранцев. Пенсию ей не дали, здешняя цивилизация до таких социальных высот еще не добралась, но со зданием под магазин, находящийся в самом центре Батл-Крик, власти вдовушке героя помогли.

Иногда я мысленно посмеиваюсь над ней, в очередной раз отмечая странноватый прикид и нестандартные манеры, и тем не менее прекрасно осознаю, что имею дело с по-настоящему яркой личностью и безусловно талантливым человеком. Порядочным партнером, стопроцентно надежным после заключения договора.

Почему мысленно? Потому что у Мышки Бекки на поясе под коротким пиджаком скрывается открытая кобура с маленьким блестящим револьвером. Зная характер…

Мадам Линденбаум так и не нашла себе новую половину, однако отлично знает, как это нужно делать другим. Уже третью невесту мне предлагает, и все они, по ее же словам, писаные красавицы и умницы, каких поискать.

Меня хозяйка «Милого Дома» частенько называет по фамилии, придумав еврейский вариант интерпретации Квачина — Квечман.

Дарий Квечман, елки, позвольте представиться!

Честно сказать, я даже обрадовался финализации поиска удобной морфемы, устав выслушивать дикости типа «квача», «коча» и «квоча». Квечман так Квечман… Со временем мадам Линденбаум начала относиться ко мне, как к чистокровному еврею. Осталось только последовать уговорам сватьи, обратить пристальное внимание на деваху из немногочисленной еврейской общины, назубок выучить Тору, «Хава нагилу», а там и до обрезания недалеко.

Бизнес у нас пошел. При первом визите Бекки, с трудом сделав постное лицо, попыталась сбить цену, которую мы, благодаря Полковнику, уже представляли.

Поэтому…

Синхронно вздохнули.

Картинно переглянулись.

— Надо ехать в Вашингтон, как я и предлагал с самого начала, — назидательно заявил мне Винни. — Там продадим выгодней.

— Подожди… Мадам, а сколько у вас стоит лицензия на открытие магазина? Нам подойдет и хибара за городом, — добавил я смазки в переговоры.

— Вот еще! Конкуренты мне не нужны!

И процесс пошел. Теперь покупатели из Вашингтона ездят к ней. Хоть фабрику открывай по производству красителей.

Почти две недели мы перевозили всю эту чертову лакокраску к трассе Санта-Фе, а уж оттуда семейство Маллетов постепенно своим транспортом вывозило товар в Форт-Манн. Конечно, дело бы двигалось быстрей, используй я дополнительную рабочую силу, но выдавать местонахождение даже пустого амбара мне почему-то не хотелось.

Гуроны? С ними вопрос решили быстро.

По совету Полковника я положил в рэкетирскую банку целых три монеты, и на следующий же день в форт прибыл изумленный до предела вождь племени, симпатичный старик в деловом костюме, пожелавший лично узнать, что изменилось? Час неспешных переговоров, кофе с виски, и предводитель краснокожих пообещал целый месяц держать своих молодых волков в узде. А насчет избы я зря переживал, предводитель гарнизона форпоста сказал мне следующее:

— Можешь не опасаться за свой пакгауз. Вряд ли кто-то захочет жить в горной глуши, где нет ни одного соседа, а разобрать и перевезти его нам пока не по силам. Скажу по секрету, всего в полумиле от форта стоит отличный пакгауз, давным-давно опустошенный еще первыми бродягами-скаутами… Никак не можем найти технику, аренда самой подходящей очень дорого обойдется…

— Это последняя партия? — уточнила она.

Я кивнул, а потом озвучил:

— Забрали все подчистую.

— Отличный товар. Учти, Дар, я всегда готова принять твою следующую добычу.

— Даже если это не относится к профилю магазина?

Ребекка Линденбаум мило улыбнулась.

— Иногда товар диктует, каким должен быть магазин.

— Понял! — решительная еврейка и оружием готова торговать, вот это хватка!

— А теперь постарайся найти слова и объяснить умной симпатичной женщине: какого черта ты решил оставить себе последнюю коробку с нитроэмалью? Или ты уже без тети Бекки присмотрел себе уютный домик у реки и теперь тайком собираешься вести туда невесту из семьи гоев? Не делай мне больно, неси краску сюда!

Гребаный Лимон! Это он, не я. Пристал как банный лист: «Командир, давай оставим, призанычим, будет еще одна валюта, всегда махнем, если что…» Махнем… Есть же нормальные деньги! Послушал его сдуру. Но откуда она-то знает? Никак кто-то из работников подслушал наш разговор.

— Ты же почти еврей, Дар, и тетя Бекки может читать твои мысли!

— Почему еврей? — Я если и удивился, то не очень.

— А кто, скажи?! Во всей вселенной лишь два народа живут так долго: евреи и китайцы. И все остальные народы успели отхватить себе частичку древней святости, ибо все давно перемешано в этих мирах… Я, держи зеркальце, не вижу у тебя раскосых глаз, и ты не ешь жареных тараканов, как эти тощие бедняги с Чайна-Крик. Значит, китайской крови в тебе нет! Простите, конечно, а какая же тогда есть, я вас спрашиваю?

— Хава нагила? — спросил я, таки потрясенный исторической логикой обоснования.

— Конечно, Дар! В общем, не балуйся, мальчик, вытащи руки из-под стола и неси сюда остаток, я же не заберу его бесплатно! И что это за детство? Еврей держит свое главное богатство вот здесь, — она легонько постучала себя пальцем по лбу. — Остальные ценности должны поместиться на теле и в нужный час удрать последним пароходом вместе с владельцем! Это золото и бриллианты, Дарий. Или ты собираешься привязать эти несчастные банки с эмалью к своей заднице и бежать по прериям, как бешеная лошадь на цыганской свадьбе?

Разозлившись, я повернулся к двери черного хода и рявкнул:

— Лешка!!!

— Слушаю, командир!

— Скажи работникам, чтобы несли сюда последний ящик!

— Шеф?

— Неси! Или я тебе устрою билет на свадьбу цыган!

— Пусть несут, а мы пойдем подводить баланс, — предложила хозяйка.

Денег у меня теперь навалом.

Часть золотых монет была получена сразу, часть заберу завтра. Кое-что хранится в расписках, что, в случае с магазином «Милый Дом», приравнивается к полноценной валюте. Кроме того, у меня появились так называемые «галлоны» — выпускаемые федеральным ведомством бумажные талоны, дающие право на получение местного жидкого топлива: солярки отличного качества и бензина. С последним не совсем радужно. Высшие сорта достать непросто, похоже, их берут через терминал поставки. Но я уже говорил, что техника здесь все больше простая, порой примитивная, без капризов.

Топливо в Батл-Крик регулярно завозят из столицы, где на окраине стоит вашингтонский НПЗ, обалденное словосочетание, да? Заводик по добыче и переработке нефти был предоставлен американцам Резчиками — с самого начала эксперимента, который они устроили на этой интересной планете.

Доставка топлива в Додж-Сити чаще всего производится морем, из Нома, крошечного городка на северовосточном побережье, которому с трудом нашли место среди холодных скал. Там бочки с топливом грузят на баркас с баржей и, переждав долгий сезон штормов, отправляют на юг. Живут в Номе почти одни рыбаки, они же обеспечивают экономическую самостоятельность поселения. Рыбы там, говорят, навалом! Верю. Чем холодней вода, тем больше в ней растворено кислорода, и тем лучше себя в ней чувствуют ценные породы рыб.

Топливные талоны тоже легко можно поменять на золотые и серебряные доллары. В анклаве работает столичная «биржа», где котируются баксы, векселя всех мастей и галлоны. Ну-ну. Открыл мужик меняльную лавку, присобачил броскую вывеску, и все ее приняли… Биржей называют! Как я заметил, у американцев и на Платформе-5 символизм никогда не стоит на последнем месте.

Рассказывают, что недавно в ходу была и еще одна валюта, пользующаяся бешеной популярностью среди населения, экзотическая и очень интересная — ваучер на поставку извне. Имеющий сей документ мог подать личную заявку в соответствующий департамент столицы и через определенное время получить — в пределах весового лимита, указанного на бумажке, — хоть черта лысого!

Однако в связи с военным положением в столице выпуск данного вида валюты был временно прекращен, так что я обломился. Впрочем, на черном рынке можно купить старые ваучеры. Все они строго именные, но ведь никто не мешает владельцу выступить при заказе посредником! И вообще — у американцев все схемы товарных взаимоотношений устроены очень рационально и работают безукоризненно. Приценился я к этим ваучерам — очень дорого, а сформулированного в голове вожделения нету.

Полученные средства позволили нам заняться апгрейдом «Апача». Дело обещало нам сюрпризы, учитывая дюймовую метрику — жуткий гемор для русского механика…

Силовые бампера, причем передний будет с лебедкой, почти готовы, сегодня их можно забирать и ставить. После обеда нужно выкупить в ателье тент из прочного брезента, а у жестянщика — три дюралевые дуги под него. Запасное колесо теперь висит на кузове с правой стороны. Внутри кузова появилась мягкая скамья, закрывающая рундуки с запчастями и разным барахлом, емкость под питьевую воду и место для двух канистр с топливом.

Фары защищены решеткой, а на крыше кабины стоит дугообразная люстра с дополнительным светом, за ней спряталась небольшая корзинка-багажник. Салон тоже преобразился. Верхний люк мы с Винни решили не вырезать, зато заднее стекло теперь открывается. Смонтированы крепления под оружие.

Автомобильную радиостанцию приобрести пока не удалось, хотя озвученные цены не испугали, подходящего аппарата просто нет в наличии. Рацию взять в машину по ваучеру внешней поставки, что ли? Так золотая выйдет, а жизнь на новом месте только начинается, кто знает, какие траты ждут впереди…

Оформил местному радисту заказ, посмотрим, что из этого получится.

Сегодня Винни, работая автономно, занят важным делом. Ходит на рынок, заглядывает в бары и таверны, где общается, собирая разнообразную информацию. Вьетнамец всегда отлично сходится с незнакомыми людьми, умеет долго слушать гундеж собеседника, вовремя поддакивая и задавая редкие наводящие вопросы.

А у нас с Лимоном, кроме выкупа тента и бамперов, ожидающих заказчиков в автомастерской Джорджа Палмера, по плану намечено еще одно место, обязательное для посещения: магазин «Frontier Arms», то есть «Оружие пограничья», ничего оригинального. Я бы лично сразу отправился посмотреть на пушки, но сначала придется ехать к Джорджу, потому что Лимонов уже всех задрал.

Едва у группы появились свободные деньги, как парень начал настаивать, чтобы ему купили байк. Отбиваться мне удавалось недолго. Винни встал на сторону Алексея, сказав, что в перспективе такой транспортный расклад группе может пригодиться. Хорошо, конечно, рассекать по почти идеальной трассе Санта-Фе, но неизвестно, что будет дальше, в какие дебри занесет судьба. Боец на мотоцикле всегда может выдвинуться для оперативной разведки, он пройдет там, где не протянешь тяжелый пикап. Кроме того, такой опыт у нас уже имеется, а Лимонов привычен к двухколесному железному коню.

И я согласился, признав, что две единицы техники лучше, чем одна. В конце концов, байк всегда можно закинуть в кузов «Апача».

* * *

Попрощавшись с Бекки, мы вышли на улицу.

Немного расскажу о Батл-Крик.

Место здесь ровное, виды отсюда отменные.

Прежде всего бросаются в глаза вершины на востоке — несколько зубчатых пирамид со снежниками. На юг уходит гребенчатая цепь утесов и распадков. К северу еще более высокие, но из-за расстояния не кажущиеся величественными горы. Здесь приметны две вершины, блистающие вечными снегами. Горная цепь постепенно понижается, там множество ущелий с относительно удобным доступом, и одно из них наше…

Склоны ближних и дальних хребтов накрыты пологом древних хвойных лесов, выстилающим на склонах каждую неровность и не прерывающимся даже на почти отвесных обрывах. Природный зеленый ковер, честное слово, мы ведь проезжали по этому бархату… Его полосы спускаются к Мичигану, обнимая огромную поляну, на которой и стоит Батл-Крик, занявший привольное расширение горной долины как раз там, где одноименная река два раза меняет направление течения. Ниже города поток поворачивает в последний раз и устремляется к озеру напрямик, рассекая прерию уже не каменистыми, а глинистыми склонами.

Городок этот по площади примерно в два раза меньше Манауса.

Когда подъезжаешь к нему с юга, то перед тобой предстают окраины неожиданно будничного, скромного и с первого взгляда ничем не покоряющего поселения, скорее большой деревни, нежели города, лишенного всякого цивилизационного лоска. Путника встречают разномастные сараи, возделанные поля с пугалами и огороды в каре штакетника. Такие же, как в любых деревнях, голопузые дети, куры, гуси и индейки. Те же наглые свиньи с розовыми спинками…

И лишь потом начинаешь видеть именно город, в котором есть даже два трехэтажных здания.

Здесь постоянно проживает двести шестнадцать душ; так же как на Земле, американцы обожают писать численность населения мелких поселков рядом с названием населенного пункта. В выходные людей на улицах гораздо больше, приезжают из окрестностей.

Точный этнический расклад не знаю. Когда попытался это выяснить, то собеседник, которому я задал этот вполне обычный вопрос, меня поначалу вообще не услышал. Переспросив, я получил от него удивленный взгляд: зачем такие сведения могут кому-то понадобиться? Поняв, что в третий раз я увижу во взоре уже не удивление, а настороженность, тему свернул.

Когда-то на этом месте была обширная буковая роща.

Пионеры, поселившиеся на месте будущего города, решили вековые исполины сберечь, и им это удалось. Центральная аллея и называется соответственно — Авеню Буков. Местная молодежь говорит просто: «Пошли на Буки». Или «на Аллею»… Это променад, место дневных посиделок стариков и вечерней тусни, здесь расположены два бара и пара таверн.

Единственный проспект пересекают три крошечные улочки-стриты, вместо названий имеющие номера. Вот и вся «планировка мачтой», как заметил Винни. Действительно, похоже, если посмотреть сверху. На второй улице, в самом конце, притаился еще один бар, наиболее бюджетный. Продажа спиртного, кроме домашнего пива, требует местной лицензии, поэтому в тавернах горячительных напитков не найдешь. Странное разделение. Хотя как посмотреть, может, дикозападную публику и стоит разделять по интересам, особенно вечером.

Характерное для Платформы-5: место будущего поселения никто не выбирал, оно было прямо указано планами Резчиков и напрямую связано с главной достопримечательностью Батл-Крик — железной дорогой. Когда Полковник сообщил, что таковая в городе имеется, я ему не поверил, подумав, что старик прикалывается.

Имеется, елки-палки!

Большая часть узкоколейной магистрали стандарта 914 мм, а именно участок протяженностью в три сотни верст, идущий от каменной крепости Форт-Вашингтон к буковой роще, была уже построена, когда первые люди появились в этих краях. Подарок судьбы, дар с небес!

В комплекте к рельсовым путям шел небольшой пятиосный паровозик «St.Clair» и шесть вагонов, из которых два были пассажирскими. Мы, конечно, в первый же день отправились на них смотреть, торопясь успеть до отправления состава на север. Потрясающее зрелище! Что-то подобное я видел в старых фильмах про Октябрьскую революцию и Гражданскую войну. При станции — целое узкоколейное хозяйство с депо, семафорами, водокачкой и углехранилищем. Вроде игрушечного городка из немецкого набора… А присмотришься — солидно! И все работает как часы.

Следующий рывок в развитии инфраструктуры американского анклава произошел, когда группа удачливых скаутов нашла где-то на северах здоровенный пакгауз с рельсами разного сортимента, разобранными стрелочными переводами и даже щитовыми будками путевых обходчиков.

К чести властей Вашингтона, решения первых месяцев принимались очень быстро — там, где заканчивались рельсы Надзирателей, на берегу реки встал городок Батл-Крик. Найденные рельсы были использованы в том числе и при строительстве боковых веток железной дороги, сейчас их две. Одна ведет в горы к карьерам — угольному и каменному. Другая ветка уходит в матерую предгорную тайгу, где постоянно ведутся лесоразработки. По ней составы с грузовыми платформами тянет локомотив, сконструированный и построенный уже здесь. Этот паровоз работает на мазуте с автовпрыском ввиду экономии топлива, уж больно прожорливы угольные варианты. Точно так же в США переделывались многие исторические паровозы. Скоро эту линию придется частично демонтировать и перенести на другой участок, где деловой лес еще не вырублен. Сама лесопилка стоит на восточной окраине города. Вместе с цехом по обработке камня — в основном там пилят гранит и мрамор, — эти предприятия составляют градообразующее ядро города.

Можно сказать, что Батл-Крик есть своеобразный промышленный центр анклава, благодаря грамотной политике городского руководства собравший на своей территории почти всех ремесленников Новой Америки. Первое, что замечаешь, попадая в этот удивительный городок под буками, — очень высокая деловая активность населения. Все стараются заработать деньги и в светлое время суток ни минуты не сидят без дела.

Глава семейства может быть охотником и рыболовом, но сразу по возвращении с промысла он непременно начнет плести симпатичные корзины, которые выставит прямо у входа в свое жилье. А рядом будет верная жена, торгующая с небольшого лотка на козлах самодельными конфетами или печеньками. Весь день Батл-Крик стучит, пилит, паяет, строгает, вышивает крестиком, обрабатывает кожу, мнет глину, выпекает вкусности, ремонтирует и создает новое. И все это делается без видимой суеты.

Отдыхать американцы любят и умеют, вечером тут не соскучишься. Правда, однообразно и без драк.

Индейцы не беспокоят это поселение, прикрытое с юга стараниями маленького гарнизона Форт-Манн, а с севера всей мощью столицы. В городе нет войск и полиции, а силы правопорядка представляет шериф с помощником, чаще всего передвигающиеся по улицам на велосипедах, хотя у шерифа есть джип «Рэнглер».

В сторону Форт-Манна раз в сутки отправляется мотопатруль из двух человек на квадроцикле. Попадая в конечную точку, они отчитываются по радиосвязи, трут-мнут со скучающим Полковником последние новости, если они есть, и возвращаются обратно. В сторону столицы патруль не ходит, оттуда бойцов тоже не отправляют, не считая нужным заниматься контролем этой безопасной, как принято считать, автодороги. Трасса на север идет, не петляя по рельефу, как железка, а по кратчайшему пути, переваливая через холмы. Движение по ней довольно редкое, народ предпочитает ездить железной дорогой, планово, с подготовкой. Расписание поезда примитивно-незыблемое — на столицу состав отправляется в пятницу утром, чтобы успеть застать деловое время, домой возвращаются в воскресенье.

В столицу я не поеду. И группу не поведу.

Как я уже говорил, здесь, в Батл-Крик, никто не интересуется твоей национальностью. Всем безразлично. Прайвеси, едрена мать, твои проблемы. Да и запасной вариант работает. Волосы у меня черные, нос, скажем так, крупный, новая фамилия… годная, вполне могу сойти за еврея, вот и Бекки подтвердит, если что. Винни трудно принять за русского, а конопатый, с выгоревшими на солнце волосами Лешка, если не вглядываться в его глаза, умеющие за секунду становиться мертвенно-бледными, вполне сойдет за представителя местного молодняка.

Что и как будет в столице — не знаю.

Но точно знаю, что в Вашингтоне имеется некая служба безопасности. В совокупности с военным положением и общей тревожностью обстановки, это может создать нам крупные проблемы и еще более крупные неприятности. Расколоть нас по произношению специалист сможет на раз. Черт его знает, как там воспримут неожиданное появление на землях американского анклава представителей восточных партнеров! «Русские идут!»

И в местное Гуантанамо, ага… Нет уж, как-нибудь в следующий раз.

Нам и тут хорошо.

Центр города — очаровательное место.

Мощенная диким булыжником и роскошной плиткой здешнего производства просторная Буковая аллея со множеством лавчонок, заставленных стеллажами и поддонами с товаром, притягивает своей цивилизованностью, что ли…

Стриты гораздо шире, нежели переулки Манауса или Панизо, где они настолько узки, что прохожему порой приходится прижиматься к стенам домов, чтобы дать дорогу встречному, тянущему за собой повозку или толкающему тележку. Меня привлекает эта красочная часть города, шумная, жизнерадостная. Постоянно слышатся голоса торгующихся с покупателями женщин, звуки работы ремесленников, протяжные крики детей постарше, несущих на голове подносы с горячим, только что испеченным хлебом, музыка, звучащая из радиоприемников, транслирующих развлекательный канал Вашингтона, редкий лай драгоценных собак и еще более редкое мявкание кошек.

В центре, как положено, на небольшой площади находится самое красивое городское здание — ратуша с городскими часами под самой крышей, возведенная раньше, чем большинство домов Батл-Крик. Рядом церковь и двухэтажный дом, на верхнем этаже которого под невзрачной кирпичной башенкой, уныло нависающей над площадью, живет сам мэр. Я его ни разу не видел. По-моему, он старается лишний раз не высовываться, чтобы не мешать жителям делать свое дело.

Давно я не чувствовал себя настолько довольным жизнью. Недели, проведенные в Батл-Крик, навсегда останутся в моей памяти. Недели. И не больше. Жить здесь я не собираюсь.

Планы у нас совсем другие.

Опять дождь повис над городом…

«Апач», двигаясь осторожно, чтобы не забрызгать дома и людей, подъехал к ратуше. Эх… Уже поздно, не удастся услышать бой башенных часов. Жаль, красиво звучат. Но тихо.

Дела помаленьку продвигались. В кузове, накрытые выкупленным тентом, лежат легкие блестящие дуги. Галочка в план работы, и едем дальше. Для того, чтобы попасть в автомастерскую, нужно выехать за город. К хозяйству главного городского ремонтника, расположенному за рекой на северной окраине, вплотную примыкает лес, а если пройти еще полкилометра в глубь чащи, то можно охотиться на боровую дичь.

Возле моста пикап остановился, я посмотрел на реку.

Косые струи били по камню.

Сквозь туман, висевший над водой реки, не успевающей прогреться по пути с гор, мистически проступали силуэты посудин рыбаков, сегодня оставшихся без рыбалки на озере Мичиган. У длинного дощатого пирса с навесом пришвартованы две одномачтовые деревянные лодки; паруса скатаны в мокрые колбаски, перетянутые канатами. На берегу видны приземистые сарайки-сейфы, неказистые, но практичные, приподнятые над грязью толстыми сваями. С относительно сухой части городского берега к сараям и причалу протянулась дорожка из скрепленных между собой плашек, по которой можно пройти без риска нацеплять по фунту глины на каждый башмак. Остальную часть откоса омывали мутные ручьи дождевой воды. Завсегдатаев причала не видать, сидят у окон под домашними крышами или в баре: затянувшийся ливень однозначно дает понять, что в ближайшее время погода не улучшится.

Увидев лодки, я почувствовал взрывное желание самому отправиться на рыбалку. Прямо сейчас, под проливным дождем. Дайте снасти и судно! Я умею, я опытный. Найду тихий затон, просчитаю рыбные места, кину пару сеток на окуня и карасика, улов будет отличный, не сомневайтесь. Кулек конфет местным детишкам, и они почистят рыбу особой рацухой, сделаю. Берешь планку и прибиваешь к ней три пивные пробки, этой штукой мелочь чистится очень быстро…

Стоп, размечтался! А где пробки взять? В баре «Оцелот», правда, продается бутылочный «Бад» и фигуристые стекляшки с «Кока-колой», федералы иногда прихватывают такую роскошь терминалом для поддержания вековой американской традиции. Бутылки стоят безумных денег — по два золотых бакса за пробку! Охренеть! Плевать, ради такого дела куплю…

Форель буду ловить на спиннинг, никаких сетей. Ложечка-колебалочка серебристая, чую, для такой воды это лучший выбор, или плавающий воблер, блесна примитивная, но самая интересная для наблюдения за прихватом снастей. Что я, рыбы настоящей не едал, что ли? Молоденькие хвосты буду честно выпускать обратно, спортивные порядки понимаю, не хищник бездушный…

— Что-то жареного мясца захотелось, — неожиданно буркнул Леха, разбивая горный хрусталь рыбацких мечтаний.

С лодочкой да сеточкой облом. Мичиганские рыбаки — особое сообщество, просто так в их ряды не вклинишься. Они объединены в артель, у которой имеется контракт на поставку рыбы в столицу. Все-таки хорошо было бы мотнуться туда. Просто интересно! Попасть в Новую Америку и не увидеть здешний Вашингтон — явное упущение. Надо что-то придумать.

…Вот и хозяйство Джорджа показалось вдали, почти приехали.

Деревянное строение автомастерской, рубленное в лапу, впоследствии было покрыто толстым слоем грязно-серой глины, наверное, для солидности. Размерами и формой, «индустриальным» цветом и единственным, затянутым пленкой, световым проемом под самой крышей оно напоминало родной до боли отечественный провинциальный сортир при автовокзале, последний раз я видел такой в Городце. Слава богу, здесь запах и внутреннее наполнение совершенно другие. Широкий двор с двумя сараями обнесен штакетником и присыпан песочком. Вывеска над заведением отсутствует, само имя Джорджа Палмера — бренд вполне самодостаточный.

Зараза, как льет!

— Говорил же, зонтик купить надо!

— Не надо. Здесь нам всегда есть где спрятаться в случае чего, — задумчиво произнес я.

Оставив в покое мысли о рыбалке, я продолжал думать о возможности путешествия в столицу.

— А вот там…

— Где там? — не понял Леха.

— В Вашингтоне.

— А при чем здесь Вашингтон?

— Да так, о своем думаю, — бросил я, выворачивая баранку направо.

— Бывает, — зевнул пацан.

Под защитой брезентового тента с большими заплатами, слева от распашных двустворчатых ворот ремонтного бокса, в плетеном кресле сидел сам хозяин, тихо наигрывающий протяжную мелодию на губной гармошке. Есть ли что-либо более символичное, чем эта милая доминанта, украшающая пасторальную картинку повседневной жизни одноэтажной Новой Америки!

Справа от ворот под персональным навесом отдыхал старенький фольксвагеновский «Жук». Лифтованный, поэтому смотрится забавней вдвойне.

— Хеллоу, джентльмены! Все готово! — поднял руку скучающий автомеханик, пряча музыкальный инструмент в нагрудный карман рубашки. Мелодия была совсем не ковбойская, чего можно ожидать в патриархальном американском городке, а с современными нотками. Но в ней чувствовалась соответствующая моменту неизбывная тоска одинокого человека, на месяц забаненного в социальной сети.

— Гранату на такую же выменял… — с ностальгией вспомнил Лимон.

Остановив машину, я открыл дверь и поставил ногу на подножку.

— Не торопись выходить, Дар, сейчас открою ворота.

— Мы быстро, Джордж, заберем байк, бампера и поедем ставить.

— Зачем вам где-то ставить? — даже с какой-то ревностью спросил мастер. — Загоняйте внутрь, вместе установим. Нечасто мне доводится покрутить гайки на подобном красавце! Вы меня крепко обидите, начав утверждать, что посадите мои бампера лучше, чем это сделает старый мастер. Бесплатно, джентльмены, у Джорджа Палмера отличный сервис, лучший в Америке, так и скажите всем, кого встретите по пути!

И никакого жлобства.

Постоянно это замечаю: у них принято делать дело до конца, полностью выполняя свою задумку либо договорные обязательства.

Полгода назад я в Дугласе заказал у тамошних мастеров лодку-долбленку. Все обговорили, сошлись на цене. Но когда мы приехали за товаром, то столкнулись с классическим жлобством. Лодка была готова, нет вопросов. Но без излишеств, образно говоря. Хочешь поставить банку? Плата сверху. Вторую — плати еще. Ящик для мелочовки, весло? Гони монету.

Или вот еще пример: Карлос Сантана рассказывал, что постоянно упирается в жлобство нанятых грузчиков-гастарбайтеров. Вроде бы обо всем договорились с бригадиром, плата и объем работ определены, начинается погрузка судна, шкипер которого дорожит своим драгоценным временем. Но бригада встает на дыбы, как только выясняется, что грузы нужно носить выше, чем на главную палубу! Рожи корчатся, начинается пошлое нытье, в ход идут гнилые аргументы вроде «Мы так не договаривались» и описания страшных недугов, от которых страдает вся бригада.

Бывает жлобство изощренное, казалось бы, не связанное с затратами напрямую.

Как-то, выбирая очередной смартфон, я прочитал сотни две отзывов по модели, и почти каждый корреспондент упоминал о том, что на заднее стекло корпуса, как традиционно и на переднее, нужно сразу же клеить защитную пленку. Две сотни только на одном сайте и на одном языке! Фирма была обязана отреагировать, и она это сделала, положив в коробку два куска глянцевого пластика. Самого дешевого. И без разметки — аккуратно наклеить очень непросто. Казалось бы, поклейте сразу на заводе, чего тут трудного? Зачем заставлять пользователя уродоваться и психовать?

Да о чем я?.. Каждый из нас сталкивался с ситуацией, когда заказанная мебель или крупногабаритная бытовая техника, должная попасть в квартиру по гарантии продавца его же силами, внезапно замирает у подъезда, и неприятного вида синяк начинает вам на голубом глазу предлагать спуститься вниз и втащить холодильник самому. Потому что, оказывается, доставка у них только до подъезда! Господи, да включите вы эти пятьсот рублей в стоимость покупки и перестаньте делать из людей жлобов!

Здесь этого нет. Взялся — сделай так, чтобы клиент остался с доброй памятью. Традиция такая.

…Байк купили быстро.

— «Ямаха»! — воскликнул Леха, обнимая легкий внедорожный мотоцикл. — На нем поеду.

— Не советую, — Джордж покачал пальцем. — Под таким ливнем и на новой машине? Ты давно не падал с моста в реку, Алекс.

— В кузов погрузим, — отрезал я голосом, не допускающим возражений.

Задний бампер на место встал сразу, как влитой, а вот с передним, что с электролебедкой, пришлось немного повозиться. Сняли кенгурятник и допиливали по месту. Когда работа была закончена, я пошел к распахнутым воротам бокса, где по специальному желобу к рукомойнику стекала собранная с небес вода.

Кроме наряжаемого «Апача» в боксе стояли два тук-тука. Тот, что поближе к выезду, фактически готов, на другом только недавно появился мотоциклетный двигатель, работать и работать. Оба тук-тука предназначены на продажу. Наряду с прочей легкомоторной техникой это наиболее доступное населению с деньгами средство передвижения.

Своего «Жука» Джордж восстанавливал. Имея настоящий автомобиль, он, так же как я, в новом мире может считаться владельцем «Феррари». Автомобильной техники на Платформе-5 очень мало, знаю достоверно, здесь «пятерка» недалеко ушла от Кристы… У него — есть, сапожник без сапог никому и ничего тачать не станет. Власти помогли, кое-какие детали даже доставляли с помощью терминала.

— В кабину загляни, Джордж, — предложил мастеру Алексей. — Мы крепления под оружие поставили. Что скажешь?

Отложив полотенце, Палмер залез в салон и придирчиво осмотрел скобы и замки.

— Кое-чего не хватает, — сообщил он. — Момент!

В ожидании замечаний, влекущих за собой очередной геморрой, мы с Лехой озабоченно переглянулись.

— Ваш вьетнамец еще не продал свой хаудах из блокбастера про зомби? — поинтересовался он, вернувшись из подсобки.

— Как ты узнал…

— В Бостоне, рядом с моим домом, жила большая семья выходцев из Камрани. Слышал о таком местечке, Дар?

Я кивнул.

— Когда-то и у меня был коротыш, сделанный из старого дробового бокфлинта. Держите, делал для себя! — с этими словами автомеханик протянул нам жесткий футляр из формованного пластика с прижимной пружиной внутри. — Давайте примерим по месту. Очень удобная штука, просто поверьте! Конечно, это будет стоить… небольших денег.

Мне доллары не мариновать. Все, что может пойти на пользу группе, должно быть реализовано. Через полчаса работы футляр для оружия был закреплен внутри салона.

— Вот теперь этот красавец почти готов к работе! — широко улыбнулся Джордж. — Даже обычное ружье можно вкладывать. Сейчас примерим.

И он пошел к боковой стене, на которой висел дробовик и огромный блестящий револьвер «Смит и Вессон», сорок четвертый магнум, словно спрашивающий хозяина: «А не пришибить ли мне медведя?» Ствол такой длины, что если прикрутить к нему штык, то пушку можно и не заряжать. Лимон этот револьвер уже глазами проел! Атмосфера Дикого Запада добавляет перца в кровь юноши, здоровой романтики в нем осталось гораздо больше, нежели во мне и Винни. И вообще, парень остро ощущает незавершенность гештальта. Перестали мы называть его «индейцем», вот и переживает.

Дикая вещь. Да! Тот самый хищный монстр, что подрал в ущелье федералов, если это были они, конечно, людям из Батл-Крик хорошо знаком. Охотники эту опасную тварь, к счастью, встречаемую полевыми людьми очень редко, считают модифицированным супергризли, творением Резчиков, кои запустили в леса такое чудовище специально, чтобы пионеры не дремали… Фактор беспокойства. Можно не верить, можно смеяться, если удастся, но именно так считают яйцеголовые ребята из Вашингтона, где создан самый настоящий научный центр.

Винни с Лимоном подправляли угол футляра, выбирая самый удачный для быстрого извлечения, а у меня из головы не шли слова о соседях из Камрани. Черт, вычислил…

А чего ты ожидал, Квачин? На Земле почти никто не сумел жить герметично. Соседи, знаете ли, есть у всех. Самых разных национальностей.

Ну-ка, спрошу и его! Начну с уже упомянутого.

— Джордж, ты что-нибудь слышал о вьетнамском анклаве?

— Винни интересуется? — понимающе хмыкнул он. — Нет, ни разу, Дар. Вьетнамцы, китайцы, корейцы… Может, где-нибудь эти ребята и осели компактно, но уж точно не поблизости. Рыбаки из Нодоа, попробовав сунуться северным путем чуть западнее, как-то натолкнулись на разрушенное судно, выброшенное штормами на безлюдный берег. После осмотра они выяснили, что оно принадлежало бразильцам. Представляешь? Бразильцы среди северных льдов!

Я не первый раз пытаюсь выведать у жителей Батл-Крик любую информацию о соседях по Платформе, и главный вывод, неутешительный, уже сделал: новое место географической и политической любознательности американцам не прибавило, как было и на Земле, здесь всем плевать на другие народы и их судьбы.

Американцы, если это не темнокожие, которых здесь на удивление мало, чаще всего молчаливы, я ни разу не слышал, чтобы они что-то бубнили себе под нос или распевали вслух. На гитаре или гармошке слабать в одиночестве — запросто. Но молча. Однако если их разговорить, то начав, они продолжают болтать без умолку, чем я и стараюсь воспользоваться.

— Слушал радио из столицы, и ни разу там не сказали, кто еще живет на Платформе-5.

— Все живут! — легко открыл тайну автомеханик и тут же поправился: — Наверное… Тебе нужно знать о чужих проблемах? Мне — нет. Да! Где-то год назад я именно по радио услышал об австралийцах, они живут далеко к западу от нас. Сообщали, что наши реконы побывали у них в анклаве с миссией. Столица у них Канберра, стоит на южном берегу огромной реки, с ними новозеландцы и еще какие-то островитяне, уже не помню…

— И что дальше? — Я слышал о Новой Австралии, но решил уточнить.

— Наши вернулись домой, кто-то давал интервью газете.

— И все? Это же австралийцы, союзники, друзья!

— Нахлебники! — быстро возразил Джордж. — Вечные нахлебники и лентяи, как все эти канадцы и надутые индюки с островов за Атлантическим океаном. Знаешь, что сказала разведка?

— Мы поздно приехали, — напомнил я.

— У них нет кенгуру, представляешь? — мастер подошел к воротам и высунулся за козырек, желая оценить погодные перспективы, и продолжал говорить, стоя ко мне спиной и задрав голову вверх. — Нет кенгуру, Дарий. Чем же тогда они могут быть интересны? В детстве я слышал от матери о сумчатом дьяволе, но, наверное, нет и его.

Чувствовалось, что тема его не интересует, в принципе. Вот это я и называю типичным новоамериканским взглядом на геополитику Платформы-5.

— Вспомнил! Радиоведущий что-то там рассказывал о филиппинцах, они вроде бы расположились примерно на шестьсот миль западней австралийцев. И вот что — эта огромная река называется Ганг.

Все-таки выхватил я кое-что новое!

— Значит, где-то в тех краях есть Индия?

— Конечно, раз есть Ганг, значит, есть и индусы, — подтвердил он и на пару секунд замолчал. — Они тоже поселились неподалеку от нашего дома, программисты.

Тем временем в небесах назревали перемены.

Со стороны Мичигана на Батл-Крик надвинулись лиловые тучи, среди них замигали первые молнии, несколько раз прогрохотал далекий гром. Тяжелая темная мгла обложила западную часть небосвода, сгущаясь на глазах. Палмер с ненавистью взглянул на разыгрывающуюся стихию и выругался.

Пора спросить о самом главном, пока он отвлечен погодой.

— А русские? Что-нибудь слышали о них? — как бы между прочим поинтересовался я.

Мастер отшагнул назад и пару раз топнул, сбрасывая капли с обуви.

— Побойся господа, Дар! Не поминай лишний раз торнадо, и он не придет, верное правило! От русских лучше держаться подальше, так говаривал мой папаша, а это был очень умный человек. Наверное, среди русских есть немало хороших парней, так же, как встречается у евреев, — тут он бросил быстрый взгляд на меня, — но когда они собираются вместе… Русский анклав тоже на западе, но очень далеко отсюда. Я тебе так скажу: слышал, что у них опять диктатура, власть в свои руки взял очередной кровавый тиран, и они постоянно аннексируют все новые и новые земли. Уверен, что у русских опять заправляют комми! Слухи есть, но ты же понимаешь: умники из Вашингтона знают больше, чем сообщают простым людям… Пока можем спать без оружия под подушкой, Надзиратели раскидали нас по разные стороны материка. А нам и Ирана с Турцией хватает.

— Это ты в точку, — понимающе кивнул я.

Крепость Стамбул находится примерно в полутысяче километров к юго-западу от американского анклава. Турки ведут себя спокойно, с ними поддерживаются отношения, раз в квартал в Батл-Крик на ярмарку приезжает караван с турецкими товарами. Это знаю. «Вот и все, расспросы закончены, можно уезжать», — подумал я и ошибся. Коснувшись турецкой темы, Палмер неожиданно возбудился:

— Все они исламисты! Хорошо, что у нас не было терактов, тогда весь город поставили бы под ружье!

— Мусульмане, — поправил я.

— Это одно и то же, — махнув рукой, не унимался автомеханик. — Хитрые турки притихли и ждут, когда мы расправимся с их злейшими врагами иранцами. А еще они подкармливают гуронов!

— Ты так думаешь?

— Знаю точно, Дар! Вожди имеют не меньше семи мотоциклов, но до сих пор ни одного не привозили ко мне для ремонта! Странно, да? А где они берут столько топлива, скажи? Турки помогают, не сомневайся! Нет, парни, русские нам тут точно не нужны.

Судя по всему, погода скоро не наладится, стихия свирепствует.

Зараза, не сидеть же в мастерской вечно… После полного расчета мы тепло попрощались, погрузили байк, забрались в пикап и выехали в открытые ворота. На часах было далеко за полдень, если я хочу заехать в оружейный магазин, то нужно поторапливаться.

* * *

До оружейного оставалось два дома, когда Алексей предупредил:

— Шериф! Из кабака машет!

«Апач» вместе с нами вздрогнул, резко замедляя ход. Опять! Пятый день бегаю от Карла Герески, устав объяснять ему, почему мы не согласимся стать контракторами. Так здесь называют специально обученных решительных людей, проводящих по магистралям караваны с грузами — конвои. Это не водители и не экспедиторы. Это те, кто готов проломить любой заслон, возникший на пути следования, преодолеть любые преграды и довести колонну к месту назначения.

Нет у меня сейчас планов на Додж-Сити, нет! Что тут непонятного?! Пораскинув мозгами, мы решили задержаться в этом районе и попытаться еще раз поймать удачу за денежный хвост. Потаенных ущелий в округе полно. Чтобы добраться до них, нужен опыт (имеется с лихвой), добрая техника (в наличии) и еще более доброе оружие. В сравнении с большинством жителей Батла мы вооружены очень и очень неплохо. Сам бог велит работать, надо брать лицензию скаутов и начинать поиски.

А он прилип.

— Останови, — вздохнул я, и Лешка со скрипом тормозов припарковал пикап прямо напротив дверей бара под названием «Майк Молли».

Никто не может сказать, откуда взялось это название, а сам хозяин молчит как рыба. То ли дело распахнувшая двери неподалеку таверна «Годзилла BBQ»! Все понятно, стейки для проголодавшихся годзилл. Гм… А понятно ли? Если Резчики забрасывают на планету иноземной кройки супергризли, а в небе летают, как говорят, птицы-убийцы, то кто помешает им поместить страшное чудовище и в водную среду?

С таким важным человеком из приоткрытого салона не поговоришь. Я быстро открыл дверь и шмыгнул в предбанник бара.

— Через четыре дня, Дарий, — вместо приветствия произнес шериф характерным хрипловатым голосом, вполне подходящим облику поджарого, словно высушенного прериями, бывшего полицейского еще того, земного Батл-Крик…

Крепко его тяготит эта проблема, лицо озабоченное, аж глаза ввалились.

— Раз, два, три, четыре! — он выставил руку с отогнутыми пальцами передо мной. — В понедельник колонна из Вашингтона приходит сюда. В ней будет пять траков, включая один магистральный тягач с топливной цистерной. Здесь к конвою добавятся еще три авто, и они отправятся на юг, с тобой или без тебя. Но знай, что в каждой кабине будет сидеть всего один человек — драйвер! Для сопровождения могу выделить только своего помощника, больше людей у меня нет, у федералов тоже. Так что это не решение проблемы… В Додж-Сити будут очень ждать этот конвой!

Он посмотрел на часы, наверное, календарь проверяет.

Я открыл было рот, но он не дал мне сказать ни слова:

— Ничего сейчас не говори. Просто подумай. Да-да, подумай, насколько это важно для твоей страны.

Велика сила воображения. Мне показалось, что большой статусный значок, прикрепленный к джинсовой куртке, потускнел так же, как его взор. Седые волосы за последние дни налились антикварным серебром, а морщины на лбу стали еще глубже.

Гребаный ты Додж, вместе со всеми южными землями…

— Карл, сейчас я ничего не буду обещать, не люблю в таких делах торопиться. Но обещаю подумать, — сказал я.

— Хорошо, жду ответа, ты знаешь, где меня найти. И вот что! Я связался с Вашингтоном, они согласны поставить тебе и твоим парням двойную таксу в контракт.

Кивнув, я полез в кабину.

— Двойную оплату обещают, — хмуро поведал я Лимону.

— И пластырь от гуроньих стрел, — хмыкнул тот.

…Оружейный магазин был открыт, хотя я знаю, что владельца в городе нет, уехал в столицу. Ну и ладно, значит, женка у прилавка стоит. Заведение это частное, в отличие от федерального, что в Вашингтоне. Кроме жены оружейника в его отсутствие работает парнишка на процентах, как я понимаю, неплохих.

Я толкнул тяжелую дверь с солидными запорами, зацепил кепкой латунный колокольчик и вошел в темную прохладу «Оружия пограничья». Ага, вот и Келли Брэдиган, мисс Серебряная пуля. Не спит в подсобке, пока ее подчиненный перекладывает товар и одновременно о чем-то сплетничает с какой-нибудь девахой, которой тут, по большому счету, нечего делать, а работает лично. Кроме нас в крошечном торговом зале был еще один посетитель, приобретающий патроны. Сопровождающая его жена стояла в сторонке.

Поприветствовав хозяйку, мы принялись рассматривать прилавки и стены в поисках интересного.

Вроде бы ничего нового за неделю не появилось.

Четыре «ремингтоновские» помпы двенадцатого калибра, одна обвешана-тюнингована. Три однодулки непонятного происхождения. По два полуавтомата «Бенелли» и «Беретта». Несколько двустволок для фанатов настоящей охоты, — дорогое оружие самых знаменитых европейских и американских фирм. Чудовищный девайс с огромным барабаном на двенадцать патронов, это «Протекта-Страйкер», гладкоствольное ружье с револьверной схемой. Есть же любители экзотов… Тут же небольшой рядок самодельных гладкоствольных обрезов.

Пистолетов очень мало, их хорошо разбирают, но спрашивать Келли о том, кто что купил, бесполезно, не скажет, прайвеси. В основном это трофейные китайские «ТТ», стоят не особенно дорого. Их берут плохо, не верят в надежность. Револьвер на витрине всего один, примерно такой же «Смит», как я видел у автомеханика, только ствол покороче. Городской молодняк на него облизывается, да и я приценивался. Адские деньги, стремно тратить такую сумму.

Огнестрельное оружие вашингтонского производства хранится на отдельном стенде. Специфический короткий пистоль для любителей забивать пулю в ствол самостоятельно, чуть побольше моего дерринджера, по мне так более казус, чем оружие. Но несколько штук у владельцев продалось. Три оранжевые ракетницы, в комплекте к каждой прилагаются по пять зарядов. А потом такие патроны хрен достанешь.

Нарезных карабинов и винтовок на прилавках всегда мало. Серьезные стволы Резчики в свободном доступе федералам не выдают, заказывать по ваучеру бесполезно. Правда, иногда подкидывают хоть что-то маленькими партиями, причем порой без видимых причин. Сочли какие-то действия руководства анклава правильными — дали конфетку. В магазины попадает лишь малая часть такого ништяка.

Итак. Пара винчестеров под револьверный патрон — калибр ублюдочный, но нарезное оружие Резчики вообще прижимают. Весь серьезный огнестрел, полученный через канал поставки, найденный в блокгаузах или доставшийся в виде трофеев, оседает в армии. Эти винчестеры были найдены скаутами в особом, «оружейном» хранилище. Вояки от них сразу отказались, и все стволы были пущены в свободную продажу. Такие винтовки подкидывают чаще, потому и распространены.

Есть два карабина «Спрингфильд» старой модели, цену и называть не хочется. Были поврежденные «спринги», восстановленные мастером, их уже разобрали. А вот малокалиберных стволов — бери, не хочу, это единственный нарезняк свободного заказа. Мелкашки тоже разбирают, папы берут для своих сыновей.

Имеются и совершенно раритетные образцы, поступающие с запада после стычек.

Вот старая винтовка «Гра» 1874 года калибра 11 мм, недорогое предложение охотнику-коллекционеру. В комплекте идет бандольера на шесть картузных пачек по шесть патронов в каждой. Рядом лежит винтовка системы Снайдера под калибр 14,5 мм! Такие штуки были приняты на вооружение британцами в качестве пехотного и укороченного кавалерийского образцов. Кроме того, ружья этой же системы с небольшими переделками встречались во Франции и Португалии, а также продавались в Турцию, Китай и другие страны. Эта из Турции и прибыла… Чего только не попадало на Восток!

Бинокли, прицелы, дальномеры, ПНВ — все модели страшно дороги на Земле и недороги тут, вес-то небольшой, Резчики ценой не интересуются… Я уже приобрел на группу два тепловизора в форм-факторе видеокамеры, больше у четы Брэдиган нет.

Отдельно лежат охотничьи арбалеты, охотничьи и спортивные луки и причиндалы к ним. Фанат такого оружия Лешка уже купил себе блочник. Тренируется на задворках.

— Мальчики, обратите внимание на ножики, есть только что поступившие новинки от ZT, — мимоходом предложила Келли, рассчитывая клиента.

Патроны и припасы, масла и инструмент, магазины, обоймы, наборы для ухода — все на отдельных прилавках, там же гильзы, капсюли, оборудование для релодинга. По соседству — широкий выбор фабричных ножей, включая фолдеры, хороший ассортимент. Порох в банках никак Резчиками не лимитирован — тащи через терминал, сколько захочешь. Все виды охотничьих порохов доступны, если брать их в стандартной мелкорозничной таре.

Есть одежда и снаряжение, но в той секции мы давно все перевернули.

Проклятье, забрать этот револьвер, что ли?

Не могу, проклятая жаба дует на пальцы ледяным воздухом, кошелек не откроют… Торговаться бесполезно, на него многие заглядываются, скинь хозяйка цену всего-то монет на десять, и револьвер уйдет в течение одного дня! Испытывая обычные муки выбора, хорошо знакомые каждому взрослому мальчику, попавшему по делу в оружейный магазин, я уже чуть было не поддался вредному импульсу, но простой русский парнишка Леха Лимонов таки спас группу от финансового краха.

— О, какой! — заорал он у меня за плечом.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся и увидел в его руке томагавк.

— Хочу! — подтвердил свой выбор парень. — Купи!

Папа взял изделие и повертел в руках.

— Гуронов?

— Нет, этот томагавк забрали у захваченного кроу, — ответила мне хозяйка.

Хороший экземпляр. Качественно сделанное, продуманное до мелочей орудие убийства, знающий человек ваял. Неширокое лезвие правильно посажено на чуть изогнутой длинной шейке. В меру тяжел. Рукоять длинная, вырезана из какого-то благородного дерева, прямая. Однако склоненное к топорищу лезвие сидит так что в момент удара воображаемая линия, перпендикулярная вектору атаки мишени, пройдет точно там, где томагавк удобней всего удерживать рукой. Центр масс окажется за кистью, и отдача не будет отшибать пальцы. Гм… Таким и дерево рубить удобно, а не только бошки бледнолицых братьев.

И никаких пошлых украшательств, типа киношных цветных перьев и кожаных кистей, лишь оголовье рукояти оклеено несколькими нитками бисера — чтобы из руки не вылетел при промахе.

— Командир…

— Берем! — Я с благодарностью подмигнул страждущему.

— Келли, а мои патроны не появились? — Лимон наивно решил развить успех.

Она отрицательно покачала головой.

— Я помню, у тебя ведь «АК-47»…

Ха! У него не «АК» китайский, а надежный отечественный «АКМ». Но я промолчал.

— Муж обещал поинтересоваться в Вашингтоне, может быть, там есть такие патроны. Не хочу врать, Алекс, но шансы невелики. А тебе, Дар, может понравиться вот это!

Нагнувшись под прилавок, Келли вытащила на стол пухлый глянцевый каталог, быстро нашла нужную страницу и ткнула пальцем. На фотографии был изображен симпатичный хромированный револьверчик. Надпись под ней сообщала, что это S&W Model 60 LS «Chiefs Special Stainless Lady Smith».

— Скауты из Нома нашли его в пакгаузе, обнаруженном на затерянном пляже. Говорят, что там был еще и автоматический немецкий пистолет «Маузер К-96» с кобурой-прикладом, но его не продают. А этот муж привезет. Интересует? Цена не будет слишком дорогой.

— Конечно! — обрадовался я, не успев подумать, насколько пригодится вьетнамцу револьвер, по своим размерам недалеко ушедший от дерринджера.

— Тогда приходи через пять дней.

Завершив сделку, мы пошли на выход, но тут Келли вспомнила:

— Дар, ко мне вчера заходил шериф! Он сказал, что у него на днях появятся патроны для «АК-47», не говорил тебе? Может, стоит обратиться к нему?

Гребаный каларгон, он меня обкладывает!

— Спасибо, Келли, с тобой всегда приятно иметь дело.

Паскудный дождь все не кончался, и мы молниями влетели в салон, обнаружив там уже почти просохшего Винни, осторожно отодвинувшего в сторону опасный предмет, который радостный мальчик Леха никак не мог выпустить из рук.

— А у меня новости, командир! — сказал вьетнамец.

— У нас тоже, — кивнул я на томагавк. — Вываливай.

— Если коротко, то… Есть здесь один русский! Говорят, что он чуточку странный. Сбежал из русского анклава.

— Где живет?

— Ну… Только не горячись. В Додж-Сити.

Лешка присвистнул и тихо засмеялся, а я с силой ударил ладонями по баранке.

Это сука-судьба.

— Нам к шерифу, мужики.

Глава 7

КОНВОЙ

Это знаменитая процедура!

Шериф Карл Герески, заряженный на последний инструктаж, словно сержант морской пехоты в учебке перед полевым выходом, в третий раз медленно прошел мимо жиденького ряда немного растерянных драйверов свежесформированного конвоя. Строй напоминал пластмассовую расческу с выщербленными зубьями. Наш сержант за такое равнение непременно заставил бы всех отжаться раз так пятьдесят, а уж потом выровняться по росту.

— Повторяю! В пути вы будете выполнять все приказы любого из этих парней! Почему? Потому что они контракторы! Лот был открытым, и каждый из вас мог подписать бумаги и взять на себя ответственность за проводку конвоя. Это сделали они.

— Гм… Я должен выполнять указания мальчишки с томагавком, Карл? — недовольно пробасил здоровенный мужичина по имени Арни, которого все называют Глыба. У него старый «Чероки» с длинным прицепом. Хотя этому лосю больше приличествовал бы магистральный тягач… Надо за ним последить, возможны неприятные сюрпризы.

Карл Герески открыл было рот, но я легонько коснулся рукой его плеча, привлекая внимание:

— Позвольте мне.

Шериф сокрушенно показал ладонью в сторону смутьяна и кивнул.

— Кто из вас был в бою? — спросил я.

После нескольких секунд молчания руку подняли трое: водитель седельного тягача с цистерной, щуплый мексиканец с детским лицом и средних лет полноватый негр по имени Сид, владелец одного из двух тук-туков, он в этом звене старший.

— Остальные?

Остальные молчали.

Восемь взрослых мужиков, готовых управлять автомобилем, но не готовых положить за вверенный им груз свои жизни. Это нормально. Несмотря на весьма воинственный вид некоторых, все они простые обыватели, работающие между Батл-Крик и столицей, а также в спокойных пригородах.

Рядом была промзона, колонна стояла неподалеку от цеха обработки камня. До меня доносился глухой стук поршней пыхтящего локомобиля и неприятный визг циркулярной пилы, разрезающей добытый гранит на ровные блоки строго определенного веса, иначе их не увезти.

Я заранее выяснил, сколько у меня в конвое будет человек с боевым опытом. Чавез месяц бился с иранцами на заставе, пока не убыл по ранению в Вашингтонский Центральный госпиталь, а «Томми» в перестрелке за городом ранил одного из гуронов.

Спросил специально, мне нужно было подчеркнуть факт:

— Арни?

Тот что-то пробурчал.

— Я понял тебя, Арни… Тогда скажи, ты встречал когда-нибудь гигантскую чупакабру, убивал ее? Может быть, ты вступал в перестрелку с бандитами? Сколько человек ты убил лично? Имеешь ли ты опыт проводки колонн в дебрях, где в любой момент на тебя может напасть хищный зверь или свирепый дикарь? Дикарь, который в полтора раза больше тебя, Арни!

Краем уха я услышал, как хмыкнул шериф, оценивший мои командирские способности. Не думаю, что они мне категорически не поверят — на Платформах может появиться все, что угодно, это я уже понял. И чупакабры, и бегающие кашалоты, и летающие змеи — люди освоили ничтожно малую часть планеты. Может, где-то есть и огнедышащие драконы.

— Алекс прошел через все, что я тебе перечислил, он плохого не посоветует. Так что тебе не будет обидно… Парни! Мы не собираемся быть сержантами при новобранцах! — Я на секунду скосил глаза в сторону стоящего у меня за спиной шерифа. — Ваше дело — просто вести машины. Наша задача — довести колонну в Додж без потерь. Контрактом именно нам предписано умереть первыми, но это не значит, что все остальные смогут отсидеться… Если потребуется, подключим и вас. Поэтому прошу приказы выполнять безупречно. Давайте просто сделаем эту работу. Я уверен — конвой без проблем пройдет маршрут, и каждый заберет свои денежки!

После упоминания денег народ зашевелился.

— Их вы, джентльмены, после сдачи груза сможете взять наличными или оставить их на счету «Сити-Банка». Ваши родные смогут получить их в отделении на Буковой и воспользоваться ими в тот же день, — напомнил многоопытный Карл, знающий, на чем стоит зафиксировать внимание.

Строй зашевелился, забормотал.

— Напоминаю! — продолжил я. — Инициативы проявлять не нужно, решение проблем доверено нам, и мы честно постараемся справиться с ними без вашей помощи… Самостоятельно огонь не открывать, не останавливаться и кабин не покидать. Но оружие держите наготове! Радиостанции у всех должны быть включены постоянно.

Одни и те же разговоры… Сколько можно готовиться?

Нужно ехать, не теряя времени на болтовню, световой день дорог. По трассе Санта-Фе то и дело на квадроциклах или байках проходят легкие и очень маневренные группы скаутов, профессионально ищущих пакгаузы с хабаром. В здешних горах они с некоторых пор не работают. В ближних окрестностях давно все нашли и выгребли, а вывоз ништяка из дальних ущелий, если посчастливится найти заветный бревенчатый домик, сопряжен с большими трудностями. Кроме того, они рассудили вроде бы верно: горы никуда не уйдут, чужие там не ходят. Сейчас скауты воюют за так называемый Золотой Треугольник. Это огромная ничейная территория, зажатая между озером Мичиган, которое на Платформе-5 примерно в шесть раз больше земного аналога, землями Батл-Крик и гуронов, примыкающими к озеру на севере, владениями команчей с юга и турецким анклавом с запада.

Кроме скаутов на Додж-Сити и обратно курсируют одиночные машины торговцев. И ничего, в большинстве случаев никаких эксцессов не случается.

Правда, при следовании такого большого конвоя появляется нюанс: куш слишком велик, ради такого люди с криминальными наклонностями могут и рискнуть.

Машины тоже стояли в ряд.

Начну с «Чероки». Это темно-синего цвета честный американский джип постройки тех славных лет, когда слово «паркетник» еще не было в ходу. Глыбе его даже лифтовать не пришлось. Экспедиционный багажник на крыше, люстра, антенна, все стандартно. И длинный одноосный прицеп за кормой. Джип дойдет, я уверен. Уж кто-кто… Прицеп такой уверенности не вселяет, потому что ящиками он нагружен до треска рессор.

Два одинаковых китайских грузовичка-бортовичка, синенькие игрушки Востока, скорее всего, трофейные или найденные в пакгаузе. Я никогда не понимал, каким образом в них уживается настолько несерьезный вид и потрясающая выносливость, позволяющая им работать в любом климате и во всех уголках мира. Их тоже нагрузили будь здоров, груз закрыт брезентом и притянут веревками.

Полноприводная «Тойота-Калдина», елки-палки! Уж кого я не ожидал тут увидеть… Когда-то она была белой. Японская «мыльница», даже с увеличенным клиренсом, на Платформе выглядит диковато. А ведь это настоящий трудяга, каких поискать, символ базарных перевозок, «овощевозка», как говорят у нас в Красноярском крае. Просевшие, с гнутым от постоянных нагрузок корпусом, «калды» десятилетиями исправно тащат поближе к потребителю ящики со свежими овощами и фруктами — поклонитесь же своей кормилице!

Ну, а это вообще бомба! «Фольксваген-Транспортер». Быстро ставший в США легендарным хиппи-мобилем, мини-автобус в таком виде и попал на Платформу-5. По всему кузову зеленого цвета художником рассыпаны лютики-цветочки, смешные милые слоники, мульпликационные осьминоги, стилизованные статуи пузатого Будды, поцелуйчики и все прочие make love not war и all you need is love символы. Яркой осенью их раскрас вполне может сойти за особый вид камуфляжа. Надеюсь, что это чудо немецкой техники доедет к месту назначения.

Тук-туки. Их два, оба из Батл-Крик Нет, эти чудо-машинки, конечно же, не из Таиланда или Индии сюда занесло, диковинные мотосредства спецы клепают здесь, на месте. Дешево и сердито. Все дело в том, что малогабаритные и в то же время мощные мотоциклетные двигатели легко можно получить через терминал доставки, Резчики не препятствуют, хоть каждый день хапай. В отличие от своих собратьев из стран Юго-Восточной Азии, где их по праву можно назвать моторикшами, американские тук-туки и выглядят по-американски. Они шире и длинней, у них усиленная прочная рама и более емкий кузов. Для пассажиров предназначена всего одна скамья впереди; здесь тук-туки перевозят не восхищенных экзотикой белых туристов, а грузы. Это, пожалуй, наиболее популярный вид американского транспортного средства, отличающегося высокой эффективностью и дешевизной транспортировки. Черт его знает, доедут они до Доджа или нет, я к этим железным тараканам вообще не смог привыкнуть, каждый раз удивляясь, завидев на улице города тарахтящий тук-тук.

Последняя, восьмая машина конвоя, если не считать «Апач», с самого начала формирования занимала в списке конвоя особое положение. Когда я первый раз увидел этого дедушку Оптимуса Прайма наяву, то подумал: «Ого! Похоже, мы где-то встречались!» Стальной гигант, монстр из нефтяной преисподней, мрачный король ночных автострад, символ ужаса американских дорог — эпитеты можно перечислять долго.

Позвольте представить: «Питербилт 351», седельный магистральный тягач производства США, выпускавшийся в 1955–1960 годах. В данном случае — наливняк, о чем свидетельствует пристегнутая к чудовищу огромная сигара с топливом.

Легендарика у этой модели безупречная. Я ведь не ошибся, действительно видел! В кино. Чавез, укротитель этого зверя, влюбленный в свою машину, как в женщину, конечно же, рассказал мне все. Именно эта модель снималась в знаменитом фильме Стивена Спилберга «Дуэль» 1971 года, который после выхода стал примером для многочисленных подражателей и полностью растащен на киноцитаты.

Сюжет ленты незамысловат, однако позже неоднократно использовался в той или иной мере. Какой-то там интеллигентный ботан, гладенький да смирненький, катит себе по безлюдным калифорнийским дорогам, торопится на встречу, совершенно не интересную зрителю, но внезапно становится жертвой интереса чудовищного закопченного бензовоза, с метафизической целеустремленностью и упорством буйнопомешанного преследующего автомобиль героя. Задекорировали машину на славу: на капот прибили целый набор трофейных номерных знаков, собранных бензовозом по дорогам страны — аналогия снятых с поверженных врагов скальпов.

Что характерно, за мутными ветровыми стеклами взбесившегося механического чудовища невозможно разглядеть водителя. Его и не показывают, зрителю предъявлены лишь волосатые руки по локоть и сапоги-казаки — обезличивание драйвера обывателя пугает особенно сильно! Спилберг сумел сделать так, чтобы зритель вообще забыл о человеке в кабине монстра, и ботан как бы борется не с себе подобным, а с машиной… Как можно противостоять спятившей технике таких размеров и мощи?

При встрече бензовоз сначала спокойно позволяет герою совершить обгон, словно заманивая его в ловушку, а потом начинает преследование, обгоняет сам и опасно маневрирует, бьет легковушку бамперами, издевательствами и очевидной безысходностью заставляя ботана сходить с ума. Понимая, что дело добром не кончится, герой отчаянно пытается вырваться из капкана, все отчетливей осознавая, что родные его больше не увидят.

Грузовик киношники сотворили, конечно, жутчайший. Мало того, для съемок был еще и выкрашен соответственно — в ржавчину, иначе не скажешь… Оттого и жути больше.

И вот он стоит передо мной!

Жестяных скальпов на капоте, правда, нет, зато есть огромные рога быка-лонгхорна, торчащие в разные стороны. На крыше, кроме дополнительного света, расположен рядок труб пневматического сигнала, представляю, как он может реветь!

Вот и думаешь: что, Резчики тоже смотрят земные блокбастеры в своих галактических кинотеатрах? Этот «Питербилт», как было в фильме, выкрашен в цвета выжженной прерии, Чавез говорит, что сделал это намеренно — так наливняк не бросался в глаза при доставке топлива на позиции в иранской кампании… Кошмар! Я думаю, что в таком виде тягач можно отправлять по трассе Санта-Фе в гордом одиночестве, гуроны разбегутся от страха. Тяжелое впечатление смягчают разве что многочисленные рюши, блестящие да махристые, коими улыбчивый и разговорчивый мексиканец щедро украсил водительскую кабину.

Нет уж, сразу за кормой «Апача» я это порождение тьмы ни за что не поставлю, крыша съедет, если будешь постоянно наблюдать этот ужас в зеркалах заднего вида…

Все. Перечислил всех, в таком составе конвой и пойдет.

Относительно оружия драйверов особо сказать нечего.

Почти все водители анклава, работающие на безопасной территории, то есть не выезжающие за фронтир, южная часть которого проходит через Форт-Манн, возят в кабине только дробовики. Дорогу постоянно перебегает непуганая дичь, в пути появляются свободные минуты и подходящие мишени. Отчего бы не привезти семье пару десятков килограммов свежего мяса косули? Ну, и на всякий — для самообороны, хотя в обжитой зоне в общем-то тихо… В основном они используют ремингтоновские помпы, их уважают, хотя я бы предпочел полуавтомат. Мои драйверы так и вооружены, лишь у Арни есть винчестер. На том огневая мощь драйверского корпуса конвоя и заканчивается.

Пила все не утихала. Как эти бедняги там работают? Наверное, начцеха набирает исключительно глухих. А как же люди, живущие поблизости? Это тебе не поворчать, походя, насчет гада с шестого этажа, орудующего в ночи перфоратором. Скорее всего работники фабрики рядом и живут, тогда можно потерпеть, ведь алмазная пила зарплату напиливает…

— Шеф, есть вопрос! — раздался голос за спиной.

Я оторвал руку от теплого крыла «Питербилта» и обернулся.

— Мой брат готов со мной поехать! — радостно поведал мне Жак, водитель второго тук-тука. — Готов поработать без зарплаты, он мне поможет!

— Не поедет, — коротко сказал я.

— Но почему? — парень искренне удивился такому ответу, от растерянности не зная, куда деть руки.

— Его нет в контракте, Жак… Значит, нет и страховки. Кроме того, мне не заплатят за его охрану, но в случае чего спросят.

— Да кто спросит?! — нервничал водила.

— Ты, Жак, ты и спросишь, — ответил я, доставая из нагрудного кармана рацию и показывая тем, что разговор окончен.

Пш-ш…

— «Техник» — «Конвою», общий вызов! По машинам, парни! Выезжаем на трассу и там выстраиваемся в колонну. Рации держать включенными, музыку в наушниках не слушать!

И тут мне опять вспомнилась кинолента «Дуэль». Точнее, абсурдный диалог по радио главного героя и водителя-невидимки, сидящего за рулем «Питербилта», в самом начале фильма. Брр… Я хлопнул ладонью по тяжелому крылу грузовика. Почти копия старого «КРАЗа». Хотя скорее наоборот.

— Зверюга, не подведи…

Всего девять тысяч баксов тягач стоил когда-то на Земле. Шестицилиндровый дизель Cummins мощностью 275 лошадиных сил, одиннадцать миль на галлон по хайвею… На любой из Платформ этот грузовик будет восприниматься как память об утраченной мощи человечества.

Кстати, в последней сцене фильма этот грузовик был уничтожен.

* * *

До Форт-Манна колонна добралась без всяких приключений. Шли мы в сопровождении квадроцикла патруля, который затем остался на кордоне, дальше — сами. В крошечном поселении на фронтире задержались всего минут на десять.

— Мои сыновья прокатились на полтора десятка миль. Все спокойно, — доложил Джон Маллет. — Вождя предупредил, чтобы его волчата даже думать не смели…

— Спасибо, Полковник! — Я с чувством пожал крепкую руку боевитого старика. — Все будет нормально, нам предстоит обычная прогулка по прерии.

— Четыре дня назад фургон из Доджа проскочил без проблем, — как-то без особой охоты подтвердил он, выпуская мою руку. — И все-таки держите нос по ветру, мистер Квечман.

— Это уж точно.

— Господь вам поможет!

Пожилые люди на Платформе гораздо чаще вспоминают о Боге, нежели молодняк. Те считают, что настоящие боги, как выясняется, — Резчики или Надзиратели. Так считают и многие американцы среднего возраста.

Тронулись.

После «примерки» я решил поставить наливняк в самый хвост колонны. При другом порядке следования страшная туша полностью закрывает хвост колонны, что остается за ней, и из кабины «Апача» просто не видно последние машины, теряешь контроль. Перед ним ползет «Чероки» с прицепом. Все остальные машины зажаты между нами. Скорость движения… Я рассчитывал в среднем на сороковочку. Не получается, тук-туки идут медленно, а общая скорость конвоя, как известно, всегда определяется самым слабым звеном.

За рулем сидит Винни. Лешка, оседлав своего нового стального коня, пока что работает в режиме пастуха — то ускоряется, то отстанет, чтобы проверить тылы. Вскоре мы проехали мимо ритуальной жестяной банки, и мотоциклист тут же возник слева, махнув мне рукой.

— Ну что, командир, рвану?

— Жми. Только без дури!

— Ну, ты ж меня знаешь! — Вот что он хотел этим сказать?

Мотоцикл под ним резко дернулся, ездок опытно пригнулся, мощный двигатель спел свое знаменитое:

— Яа-аааа-мааааа-хаааа!

И дорожный хулиган умчался на разведку в пыльную даль. Это обычная для нашей группы практика: Леха на двух колесах уходит, чтобы разведать обстановку впереди.

— Чемпион пустырей, он всегда одинок, — вздохнул я, приваливаясь головой к стойке поудобней, чтобы видеть зеркало, и задумался о своем.

Конкретно — о Ростоцком и его роли в этой истории.

Интересная тема, тут есть над чем поломать голову. Потом в дневник запишу свои мысли, оно того стоит. Как-то не очень логично выглядит поведение Германа, не находите? Он же всегда говорил, что надо двигать вперед людей умных, руководителей, мастеровых, словом, людей дела, а не бюрократов и политиканов! И сам же, выходит, в какой-то момент решил зажать в тиски Дария Квачина, которым еще недавно так восхищался.

Зачем он послал меня на север, за сотни километров от Манауса? Открывать новые земли, ловить попавшие в Прорез суда, искать на берегах Леты ништяки, особенно золото, захватывать перспективные участки и защищать их от возможных посягательств. Расширяться, одним словом. Все шло по плану и даже лучше, были найдены монеты, золотоносный участок, пусть и бедный по земным меркам, разведана территория. Дороги, мост, взлетная площадка НЛО, наконец… Плита с раскладами, черт возьми!

А дальше в истории появляется неожиданный фактор: я открываю Желтый Крест, портал, ведущий на Платформу-5.

Как нормальный капиталист отреагирует на такое известие? Платформа-4, Платформа-5 — ничего не напоминает? Айфон-4, айфон-5… То есть совершенно новое качество среды, а значит, больше бабла, ништяков и прочих выгод. Ну, это если рассуждать тупо. Нет, это логика на грани дешевой фантастики. Порядковый номер очередной платформы, при отсутствии описания хотя бы двух платформ является исключительно порядковым номером в планировании Резчиков и ничем больше. Уж точно не индикатором технологического уровня…

Так что это — просто новая планета с новыми напастями?

Или поляна с новыми возможностями, о чем же он подумал первым делом? Известно ведь, что самое первое впечатление часто оказывается и самым верным.

Ростоцкий — очень хладнокровный и расчетливый человек.

Итак: вспомним, как он попал на Кристу и как сразу же начал действовать, — вся эта история отражена в летописях, по ним в русском анклаве детей учат… На старте Ростоцкому принадлежала хорошая винтовка и несколько золотых монет. А действовал Герман так, словно ему принадлежит и пароход, и его груз, и люди. Да и их карманы… Разве нет? Точно так же он действует и сейчас: Ростоцкий фактически распоряжается всеми ресурсами русской общины, да еще и приличной частью Манауса, в большой мере определяя политику и стратегию развития всего анклава.

Ростоцкий неоднократно говорил, что он ни в коей мере не спецназовец, и его девиз — «Кто угодно, только не мы!». И действовал он в основном так же. Как просто капиталист, а не супермен. Однако при необходимости он и на передовую выйдет с автоматом, и на переговоры с вождем зоргов. Герман отчаянно хочет построить свою империю, для него это цель жизни.

Для строительства деловой империи нужны ресурсы. А что будет, если Прорезы, ведущие на Землю, в один неприятный час внезапно закроются? Где тогда прикажете брать новый ништяк? И вот некто Квачин приносит настоящий подарок от Резчиков — Прорез нового типа, причем двусторонний и действующий строго по расписанию, мечта!

Теперь о галактических соседях. Если бы американцы были одиночками-авантюристами, они застолбили бы участок конкретно для себя, я правильно рассуждаю? А они написали, что территория отныне принадлежит США, значит, у них есть какое-то государственное образование… Но это не войска! Армейцы бы намалевали на табличке что-нибудь грозное, вроде «Пятая разведрота четвертого парашютно-десантного полка Виргинской дивизии, имени Джорджа Вашингтона». Раз так, то территория и по ту сторону портала не очень-то застолблена.

Вот как должен был подумать олигарх! Откуда ему знать, что это были все-таки федералы, попутно решившие поиграть в скаутов? Я, кстати, до сих пор не понимаю, что они искали в ущелье. Может, это были простые геологи.

Новый мир — это очень круто для торговли, добычи ништяков, обмена информацией и много еще чего. Все это Ростоцкий отлично понимает, поэтому его отговорки типа «У нас и тут много дел, уже пора картошку сажать» как-то не прокатывают…

Вот он и притормозил меня, чтобы самому туда попасть, причем первым! Думал собрать свою команду и рвануть. А радист Диксона или не разобрался, что к чему, оказавшись пешкой в большой игре, или же сознательно вводил меня в заблуждение, следуя строгим указаниям хитрого олигарха. Черт, Юрка? Нет, даже думать об этом не хочется.

Постой, Дарий, не торопись. Ты веришь Молодцову? «Верю, столько всего пережили вместе… — ответил я сам себе. — Да и не было у Германа возможностей на него повлиять, Юрка почти постоянно сидит в крепости!»

И ведь «Темза»! Она действительно втихушку вышла из Бриндизи, зачем тамошнему радисту врать Юрке? Это очевидное доказательство злого умысла, ведь начальник Диксона просто обязан знать, что к нему идет пароход, мало ли что случится! Встретить на реке, проконтролировать, прикрыть, может, потребуется спасательная операция… О таких вещах меня всегда предупреждали.

А если на «Темзу» прибывает большая экспедиция во главе с самим Ростоцким в роскошном камуфляжном костюме, уже заряженная для открытия Америки? Тогда вся история с моим арестом и подковерной возней — заранее продуманная и просчитанная операция… На Кристе несложно представить себе такую аналогию: энергичный Ростоцкий прозябает на колониальной Кубе, не имея возможности развернуться по-настоящему, а рядом, почти под боком, очень может быть, пыхтит-гудит индустриальная, а то уже и постиндустриальная, Америка! Да он просто не смог бы пропустить такой случай! Герман должен рвануть туда, причем сам.

Перспективы, возможности! Куй железо, пока горячо. Ростоцкий понимает, как никто другой.

Нет, зараза, что-то опять не клеится…

Вот если бы он хотел просто влиться в здешний «золотой фонд нации»… Однако, хорошо зная Германа, я уверен — он согласен только на первенство. И не меньше.

И вот еще что. Ростоцкий, конечно, хитрый лис, но и мы не лыком шиты, не дети малые. Не заметил я у него такого желания к перемене участи, ничем он этого не выдал — ни словом, ни взглядом. А уж оценивать поведение противника я, благодаря череде нескончаемых экстремальных ситуаций, давно научился! В «Граблях» Ростоцкий был именно противником.

Он не хотел лезть в Прорез. Точно говорю.

Вряд ли у Германа, человека очень рационального и, к его чести, самокритичного, могло развиться головокружение от успехов. Вспомним, как такие культурные голландцы обошлись на Кристе с зоргами… Почему Ростоцкий должен думать, что при встрече двух цивилизаций: США с Платформы-5 и не имеющей национальности и национальной идеи хиленькой империи Ростоцкого с Платформы-4 отряд олигарха не постигнет участь североамериканских индейцев? У Ростоцкого в распоряжении нет регулярной армии, а у американцев по ту сторону портала она вполне может быть. С автоматами «Томми», между прочим. А еще там могут быть свои олигархи, новоявленные морганы и рокфеллеры, которым русский выскочка совершенно до одного места.

Правда же, есть о чем подумать, прежде чем организовывать экспедицию через Прорез?

Он боится американцев. Они ему не нужны.

В том числе и на Кристе, где Герман царь и бог…

Кстати, выход из Прореза можно довольно легко заблокировать малыми силами, не дожидаясь, когда из него бесконтрольно полезут наглые америкосы. Делов-то… Всего на три часа в неделю, расписание узнать нетрудно. Но ведь не факт, что этот Прорез единственный на Кристе! Могут полезть и из других дыр.

Гребаный Каларгон — мне еще раз вспомнилось название самого страшного лагеря Норильлага — я же информацию о водопадах собирал, кого только не теребил, и всех просил повыспрашивать у своих знакомых! Начав следственные действия по всему фронту, Герман обязательно доведет их до конца и вскоре узнает гораздо больше того, что удалось выведать мне.

Что еще можно предположить? Ну, например, что Ростоцкий подумал так: Квачин все равно уйдет, не сейчас, так позже. Этот уход как минимум бесполезен, а то и вреден для сегодняшнего положения дел в манаусском секторе Леты. Если я уйду позже, хорошенько подготовившись, то увезу с собой больше ценных ресурсов, так нужных Диксону. А вот если свалю немедленно, заполошно, то утащу лишь самый минимум. Ну, тогда есть смысл дать заранее мне смачного пинка, чтобы я побыстрей рванул в Прорез. В таком случае утечка информации явно была инспирирована.

Все логично, но совершенно нежизненно.

Ерунда получается.

Так что я по-прежнему вижу только одну причину для репрессий: излишне шустрого и не в меру любознательного подчиненного надо принудительно изъять из автономии в Диксоне и сделать, например, своим замом, чтобы был на глазах и спокойно задыхался от тоски. А там видно будет, время покажет…

…Под колеса конвоя уходила незнакомая дорога.

Вслед за глазами мозг жадно впитывал новую информацию.

Погода баловала нас с самого начала — чистый воздух с гор, что высятся слева, нес пряный запах хвои и багульника, по пути к трассе Санта-Фе в букет вплетаются ароматы луговых цветов. А что, поначалу все было приятно! Ласковая пора позднего лета радовала глаз. Солнышко нагревало кабину снаружи, а изнутри салон усиленно проветривался через открытые окна. Прерия с левой стороны дороги пестрела цветами и была красива, как тканый ковер. Я откровенно любовался окрестными пейзажами и даже сделал несколько снимков.

Скучно, монотонно, без огонька. Безжизненная прерия мне быстро надоела, однообразный пейзаж приелся. Дорога представлялась не очень интересной, мысленно я уже был в Додж-Сити. По рассказам, городок этот, расположенный в горной чаше с обширной бухтой внутри, полной пышной растительности, очень симпатичен. Говорят, там есть даже песчаный пляж! Море! Как же мне хотелось наконец-то окунуться в чистую прозрачную воду и искупаться в свое удовольствие, не опасаясь, что какой-нибудь гнусный тропический червь коварно пролезет мне в член.

Эх, еще пилить и пилить… До Доджа чуть меньше пятисот километров, при такой черепашьей скорости дай бог успеть пройти маршрут за два дня. Только бы ничего не сломалось!

На первой же санитарной остановке возле очередного ручейка, через который Резчиками был штатно перекинут каменный мост, личный состав конвоя, воодушевленный спокойствием поездки, быстренько окропил колеса, коротко обменялся впечатлениями, а я приказал Алексею спешиться — мотоцикл был заброшен в кузов «Апача». Хватит зря драгоценный бензин жечь. Дорога просматривалась чуть ли не до горизонта. Вот бы она была такой же ровной и дальше! Но грунтовка есть грунтовка, не разгонишься.

— Знаешь, что написано на задней стенке бензовоза? — неожиданно спросил Лимон, устраиваясь в кузове. — Rihanna, прикинь…

— Да уж, с ковбойчеством тут как-то не особо, — подтвердил я.

Так и не купил себе стетсон, шляпы почему-то в Батл-Крик не в чести, все носят пошлые бейсболки или кепи. Американцы что-то упускают. Если от тебя ждут легенды — дай ее, не теряй так легко наследие. Аукнется.

Вскоре скуку как рукой сняло, вдали, к югу от нас, показалось огромное стадо бизонов.

Если смотреть невооруженным глазом — просто темная «живая линия» на границе неба и земли. Стадо медленно мигрировало на запад, огибая озеро Мичиган, которого с дороги уже не видно. Через бинокль можно разглядеть отдельных особей, отставших от собратьев. Да уж, зауважаешь… Массивный череп, мощные рога, полого загибаясь наверх, расходятся в стороны, прикрывая выдающийся затылок. Весят они, кстати, больше тонны, представляете!

Местные не бьют бизонов ради мяса, которое не отличается гастрономическими качествами, жесткое. Отстрел ведется исключительно ради шкур, из них делают отличные, очень прочные и износостойкие приводные ремни для самых разнообразных агрегатов — на Платформе-5, как было и на Лете, царствуют дизельпанк с паропанком.

Охотиться на бизонов пешим ходом — чистой воды самоубийство. Если вся эта рогатая лава внезапно снимется с места — хана, от стрелка останется лишь мокрое пятно на потрескавшейся от жары земле. Поблизости нет больших рек, чтобы бить их с воды, охотники используют байки или лошадей. Рельеф настолько сухой и гладкий, что по нему вполне можно передвигаться без дорог на любой колесной технике, хоть на легковушке. Занимаются этим промыслом чаще всего индейцы.

Горный хребет справа отступил, теперь прерия расстилалась по обе стороны от трассы Санта-Фе. Ага! Вот и то место, где огромное стадо переходило дорогу! Господи, да тут как будто два десятка тракторов прошло с плугом! После прохода армады копытных по степи пролегла широкая полоса вспаханной и отлично унавоженной земли.

— Вот бы вальнуть одного быка! — мечтательно крикнул Лимон в открытое заднее окно кабины.

— Зачем тебе это? — поморщился я.

— Ради трофея, че! Хочется чего-нибудь необычного, крупного.

— Накаркаешь, — проворчав это, я и не подозревал, что как в воду гляжу. — А вот сфотографировать стоит…

Пока я снимал, Винни о чем-то говорил по рации, пользуясь гарнитурой. Когда я втянулся внутрь салона и спрятал камеру в футляр, вьетнамец с нехорошим спокойствием произнес:

— Есть контакт.

— Говори.

— Водитель наливняка заметил птиц. Только что доложил.

— Чавез? Где?

В заднем окне показалась голова с всклокоченными волосами и выпученными от азарта глазами, и Лимонов азартно крикнул:

— Слева-взади птички, командир! Приближаются помалеху… Похоже, это те самые грифоны, которыми нас Полковник пугал! Давай пощипаем их, раз ты мне на бизонов не даешь поохотиться?

Вон оно что…

— Шеф, четыре заходят вдоль дороги, а со стороны гор идут еще шесть! Не, семь! — дополнил доклад пацан.

Эскадрилья!

Еще не видя угрозы, не оценив уровень опасности, я решил объявить воздушную тревогу и схватил рацию.

Пш-ш…

— «Техник» — «Конвою», общий вызов! Парни! С юго-запада в нашу сторону идут две группы грифонов! Всем проверить оружие. Без команды не останавливаться, продолжать движение с повышенным вниманием. Самостоятельно огонь не открывать!

— На бреющем подкрадываются, падлы, как крылатые ракеты, — доложил Лимон.

Где он успел повидать крылатые ракеты?

Тент в кузове частично прибран: брезент лежал на двух дугах, так у кормового стрелка появляется возможность вести огонь в секторе градусов двести.

— Грифоны охотятся на бизонов, — задумчиво произнес вьетнамец, продолжая смотреть на дорогу. — На такое стадо они не набросятся, не осилить, из рядов не вырвать. Вот и барражируют позади, высматривая раненого или ослабленного бизона. Ждут, когда теленок отобьется от матери… Мне говорили, что грифоны прилетают сюда в сезон, а к зиме улетают куда-то на юг. Вполне может быть, что многие экземпляры автомобилей не видели вообще.

— И что теперь? — Я не совсем понял мысль вьетнамца. — Мы как-то мало похожи на жертву.

— «Апач» точно не похож, — согласился следопыт, ухмыльнувшись. — А тук-туки? Кроме того, птицы могут воспринять колонну как конкурирующую с ними стаю хищников. В общем, неизвестно, как эти твари себя поведут.

Зараза, тук-туки! Водитель такой колымаги едет абсолютно незащищенный. Его отлично видно со всех сторон. Вцепился в рога и шпарит… А за спиной кузовок. И все это под матерчатым тентом, края которого болтаются и хлопают на ветру. Хорошо, что я их поставил прямо за пикапом!

— Полезу к Лимону, — бросил я вьетнамцу.

— Лучше бы мне этим заняться, — возразил он с тревогой в голосе.

Если уж он напрягся, то у нас точно проблемы.

Конечно, мне и самому хотелось дать гвоздя этим птичкам, но ведь Винни прав!

— Давай меняться местами.

Цирковым образом изгибаясь в неприличных позах, мы кое-как с кряхтением поменялись местами и ролями.

— Винни, автомат подай…

Останавливаться нежелательно, такая летающая банда в чистом поле может заблокировать конвой надолго. Есть у наших фениксов такой прием: двое кружат над тобой, чтобы ты, значит, не взлетел, да еще и на приличном расстоянии крутятся, хрен в них попадешь! А еще двое спокойно охотятся. Глупо, но по-своему прагматично, они же не понимают, что квадроциклы не летают… Встанем здесь, и весь график насмарку. Глянув на разложенный рядом прямоугольник грубой бумаги, которую с большой натяжкой, но все-таки можно было назвать топографической картой, я прикинул, что остановку стоит сделать возле очередного моста. Там есть настоящие деревья, между ними воздушные пираты летать не смогут, проверено.

Пш-ш…

— Парни, надо проехать десять миль, идем к реке!

Ну, где они там? Управляя машиной, я через каждую минуту выходил в эфир и адресно спрашивал водителей об обстановке, стараясь поддержать каждого. Лучше всего чувствовал себя Чавез, в такой крепости на колесах ему можно не бояться даже драконов. Хотя нет, те и пламенем плюнуть могут по цистерне… О чем ты опять думаешь, какие драконы, нам только их и не хватает!

Я думал, что вьетнамец полезет в кузов через дверь и борт, но Винни как-то легко и просто просочился через заднюю форточку. Хорошо быть маленьким и тощим, что ни говори, а это самое лучшее телосложение для пехотинца.

Мы всего два раза наблюдали грифонов, издалека.

Жирные черные точки над хребтом были заняты своими делами, не обращая никакого внимания на пикап, продиравшийся сквозь заросли. Я уже знал, что такие черные точки — очень плохо. Потому что это большие птицы. В первый раз их было всего три штуки, птицы медленно парили над далеким от нас ущельем. Разновидность орлов, кондоров? Черт его знает, может, тут и орнитолог не поможет, если это порождение Резчиков… То, что это безжалостные хищники, сомнений не вызывало. В следующий раз мы насчитали пять особей, уже более активных, барражирующих кругами, расходящихся в стороны и то и дело опускающихся ниже. Расстояние было примерно два километра. Птицы полетали и исчезли.

И вот сейчас ждем, появятся они рядом или нет.

Лежащая прямо по курсу «Апача» красноватая полоса грунтовки пряталась за низкими кустами, в этом месте Санта-Фе чуть поворачивает к западу. Такыры и солончаки постепенно сменились зеленым полем, переходящим в заросли колючего кустарника, а далее низкими, а потом уже и высокими деревьями, собранными в небольшие рощи. Постепенно спускаясь к реке, участок трассы заканчивался перед мостом небольшой песчаной площадкой, за которой виднелась все такая же ровная, как линейка, полоса дороги, оконтуренная складчатыми прожилками обрывистого борта длинного кряжа.

Чудесный вид мог бы быть, скажу я вам, если бы не парящие за конвоем грифоны…

По-хорошему, мне бы сейчас камеру получше, а не автомат под боком.

— Скоро налетят! — проорал Леха.

Я бросил быстрый взгляд в правое зеркало. Нет! Не хочу камеру, хочу ПЗРК! Зловещие птицы не просто впечатляли, они ужасали. Скорее всего, наши фениксы размером будут побольше грифонов, но родные не так страшны. Вот такие чудовища и водились на допотопной Земле, размерчик вполне подходит для монстров из глубокой древности.

Ладно, справимся. Аналогичных били! Не часто, конечно… Точнее, всего два раза удача улыбнулась нам в поединках с фениксами. И три раза пришлось прятаться.

— Все четыре идут! — констатировал Винни, опуская бинокль и беря винтовку.

— И шестеро с востока, вижу хорошо! — дополнил я, посмотрев на восток.

Глазам не верю, прямо Парк Юрского периода, а не птицы. Со взрослым бизоном подобный монстр может справиться? Если у него такой клювище, то и когти грифон отрастил на славу! Через зеркало заднего вида, да еще при атаке, точный размер не определишь. Пока же представляется, что монстр имеет размах крыльев метров под шесть-семь. Взрослого быка не возьмет, а маленького теленка унесет запросто!

Четыре черно-коричневые птицы, подходящие со стороны гор, синхронно пошли в пологий вираж, отходя чуть дальше и выше, словно карауля подходы. Как на шухере стоят. Видимо, у этих есть опыт общения с огнестрелом?

Только бы именно сейчас никто из наших не остановился! Конвой все ближе подходил к месту запланированной остановки, но как же медленно уходили под колеса эти сотни метров, а за ними и километры пути!

Похоже, что группа прикрытия кого-то завалила, две птицы держат в клюве добычу. Легко, между прочим, на их маневренность ноша почти не влияет.

Пш-ш…

— Командир, это и есть Вестники Смерти! Движением крыльев они порождают бурю! — неожиданно брякнул прямо в эфир Чавез. — Это чудовища из старых индейских мифов! Мне бабушка рассказывала, что…

В ответ защелкали рации конвоя, мужики начали хором посылать чревовещателя куда подальше.

— Ты большой романтик, Чавез! — в канал по-деловому включился Винни, прожженного следопыта было не так-то просто сбить с практического настроя мистикой давно исчезнувших аборигенов. — У индейцев, говоришь? Раз знаешь это, значит, ты обязан знать и помнить и методы борьбы с подобными монстрами. Что на этот счет тебе рассказывала бабушка, не забыл? Напомню: ствол в окно и жди команды, солдат!

И погода, как назло, вполне себе летная…

— Они разделяются, — сообщил по рации Лимон. — На охват.

На подлете стая чудовищ развалилась на два звена, решив облететь медленно ползущий караван с двух сторон. Идут низко, в десяти метрах от земли… Ох, и гиганты, размах крыльев более чем внушал, у ближнего монстра он явно больше семи метров! Длинные маховые перья гнулись под напором воздуха, хотя ость у них наверняка очень крепкая. Сильный и длинный клюв — такой и для удара годится, и в куски рвать может. Цвет не иссиня-черный, как мне казалось на расстоянии, а с коричневым оттенком, грудь сероватая. Желто-серые лапы поджаты у всех, кроме одной, самой крупной — у этой чуть согнуты. Первой атаковать будет!

Повадки те же, что и у наших фениксов. Хорошо, когда есть опыт.

Пш-ш…

— Держать дистанцию, чтобы без аварий! Конво-ой, залп по левому борту! На счет пять! — я дал драйверам время на подготовку. — Раз! Два! Три…

С левой стороны рявкнуло так, что мне показалось: это одинокий барк, груженный серебром Нового Света, отгоняет бортовым залпом галеры гибралтарских пиратов. Грифоны тут же передумали разделяться, так-то лучше!

— Мимо проходят, шеф! — проорала рация Лешкиным голосом.

— Не стреляем! — сразу отреагировал вьетнамец.

Четверка пошла на разворот, выстраиваясь в небесах для нового захода. В правую сторону водителям стрелять будет неудобно. Но там мои бойцы ждут… А я как же? Чуть согнувшись, попробовал пристроить «Томми» в открытую правую форточку. Хоть так. Потом оглянулся и увидел до смерти испуганные глаза драйвера первого тук-тука.

— Бандиты опять справа! — киношно крикнул Леха. Крик не пуля, намертво не свалит. Мне было совсем не до кинематографа, я все еще пристраивал ствол.

На этот раз крылатые чудовища поступили очень грамотно — выстроились в небе на двух уровнях и двумя парами, начиная атаку чуть ли не одновременно. Кто из них будет нападать, а кто имитировать? А будет именно так, это общий принцип коллективной атаки любых хищников, от волков до косаток.

— Винни, бей по самой большой!

— Начинай! — коротко ответил Лехе вьетнамец.

Короткие очереди автомата зарычали за спиной, выстрелов вьетнамца я пока не слышал — целился сам, готовясь нажать на спуск. Зараза, так стрелять очень непросто! Пикап движется, птицы хоть и немного, но маневрируют по горизонту. Ближе, ближе, вот и вьетнамец включился, громко ругаясь на родном языке…

Дальше ждать и думать было некогда, и я начал огонь из окна. Опыт противовоздушной обороны имелся. В подобном случае нужно не сопровождать мишень, а ставить барьер на ее пути, ожидая, что она сама налетит на тучу свинца. Так я и сделал.

«Бензорез» заработал, наполняя салон адским грохотом и перезвоном прыгавших по салону стреляных гильз. Я, удерживая дрожащий ствол одной рукой, одновременно пытался не вилять машиной.

Один из грифонов дернулся вверх, подставляя очередям большущее серое брюхо, перья перекатывали в потоке волнами. Последние патроны в магазине! Ту-ку-ту! Есть! Вроде попал, не? Нет времени на перезарядку! Монстр точнехонько налетел на облако пуль и кувыркнулся к земле, тщетно пытаясь выровняться.

Ура! Подбил!

— Винни, вдогон! Пустой! — кричал Лимонов, переставляя магазин.

Да, рано я обрадовался. Как только мы начали стрелять, умный главарь группы нападения вздрогнул, резко отвернул вправо, набирая высоту, и, повернув голову, глянул на свое крыло, а потом на стрелков — жутковато так, со значением, с обещанием следующей встречи… Летающий танк выровнялся, заходя на длинный вираж. Сваливают! Как по команде, остальные налетчики тоже начали расходиться с набором высоты, и лишь последний грифон продолжил движение по прямой. И в игру включился наш снайпер.

Дум! Дум! Дум! Пролетев чуть дальше, огромная птица, после удара пулями, сжалась от боли и, собравшись комком, рухнула на землю. Второго сминусовали! Размеренно отстреляв магазин вдогон, вьетнамец дал возможность всем людям конвоя наблюдать, как далеко впереди на земле хлопают тяжелые крылья. Мастер!

Пш-ш…

— Дарий, ребята просят остановку, хотят собрать трофеи, — сообщил Леха.

Недолго думая, я рявкнул в микрофон:

— Конвой, общий! Ударьте по небесам по обоим бортам, разгрузите погреба! Огонь по готовности! После этого останавливаемся!

И тут же по обе стороны колонны заполыхали вспышки выстрелов, грохотом и пламенем отбивая охоту у оставшихся в живых крылатых бандитов повторно напасть на людей и их машины. Встреча пришлась им не по душе. Уже исчезая из зеркал, птицы что-то зло и обиженно выкрикивали друг другу, словно обменивались мнениями и упреками — какого хрена мы сюда вообще полезли?

Пш-ш…

— Винни, доклад!

— Две уходят на восток, остальные разворачиваются в сторону гор! — без рации бодро крикнул из кузова вьетнамец, рядом с которым, опираясь на мотоцикл, стоял Лешка с автоматом в руках.

Чуть успокоившись и собравшись, я пристегнул коробчатый магазин и полез из кабины. Уже поставив одну ногу на землю, внимательно осмотрел тревожное небо — чисто вроде бы, в горы свалили, сволочи, теперь на снежных баранах отыграются. Нет, ребята, с вами лучше не связываться, бесстрашные вы и умные не по-птичьему…

Три водителя с дробовиками наперевес пошли по дороге к первой птице, а остальные рванули к грифону, упавшему неподалеку. Впереди с воинственными криками бежали натерпевшиеся больше остальных водители тук-туков с боуи в руках.

— Что они там собрались трофеить? — спросил я у вьетнамца.

— Маховые перья, — пояснил тот. — Говорят, больших денег стоят.

— Да? Тыды лады! — Лимонов, спрыгивая на землю с томагавком, громко крикнул вслед остальным, высоко поднимая над головой грозное индейское оружие: — Эй, ребята! Подождите охотника, оценю добычу!

И никто не возразил молодому контрактору.

Нормально отбились. Ошибок вроде бы не было. Можно считать, что теперь у меня есть опытный конвой, первично слаженное подразделение, способное организованно отражать в прерии внезапную атаку. Лучше бы на этом боевой экспириенс и завершить.

Из записей в дневнике, приведу дословно:

«Место у ручья Гурон-Крик — натуральная площадь, словно специально разровненная для массового пикника где-нибудь в Западной Европе. Все продумано и построено до нас. Здесь принято останавливаться. Возле дороги предусмотрено место для транспорта, правда, всю технику поставить туда не получилось, конвой большой. Есть навес рядом с костровищем, заботливо обложенным вкруговую тяжелыми валунами. Под навесом стоят две длинные скамьи из тесаной доски и стол, за которым хватит места двум десяткам путников. Спуск к ручью подровнен лопатами, кое-где нарезаны ступени. Здесь растут большие деревья — сосны с характерно изогнутыми раскидистыми кронами. К одной, стоящей поодаль, прибита деревянная лестница, ведущая к наблюдательной площадке. Там я фишку и поставил. Водители, надергав трофейных перьев, осмелели. Никто не сидит без дела: одни готовят ужин, другие ковыряются с машинами, подготавливая их к завтрашнему пути.

Да, я решил остаться здесь на ночь, скоро солнце закатится за горизонт, а движение во тьме точно не входит в мои планы. Ну, к черту, где грифоны, там и супергризли могут выскочить по воле Резчиков. Или еще какая-нибудь нечисть, чисто степная.

Вокруг — заросли сладкой и терпкой ягоды, похожей на красную смородину, плотные и сочные гроздья ярко алеют, просвеченные вечерними солнечными лучами. Ягодник тянется от навеса к речке, среди кустов уже полчаса бродил Леха с пластмассовым ведром. Возле воды, почти под мостом, Винни заметил на влажном участке почвы свежие следы медвежьей семейки: отпечатки крупной мамаши, лапы поменьше, принадлежавшие пестунчику, и совсем крохотные лапоточки, оставленные маленьким медвежонком. Спугнули. Ничего, соседи, мы завтра исчезнем, вернетесь к своему лакомству…

Зверье здесь водится, оазис! Мужики еще только втягивались за „Апачем“ на поляну, как мы с вьетнамцем, неторопливо и негромко разговаривая об итогах боя, первыми услышали удивленно-громкий вскрик. Выглянув в форточку, я увидел замечательную картину: вдоль берега уходил приличных размеров олень. Напуганный рявкнувшим сигналом пикапа, красавец-рогач сделал роскошный вертикальный прыжок, свечой взмывая над кустарником, прямо в воздухе развернулся и рванул в прерию.

Скажете, курорт? Почти. Недокурорт.

Картину несколько портил щит, размещенный перед мостом на нашем берегу. Предупреждение напрягало:

Внимание, путник! Ты въезжаешь на территорию команчей!

Следующие шестьдесят миль рекомендуется проходить без остановки.

Вот здесь не было никакой ковбойской мультипликации. А стоило бы изобразить, учитывая зловещую репутацию этого знаменитого племени… Но художник мудрить не стал, грубо намалевав на щите черный череп с костями».

Глава 8

ОКЛАХОМЩИНА В ЧИСТОМ ВИДЕ

Здесь я просто вынужден был остановить колонну. Иначе мужики меня не поняли бы. А непонятый начальник быстро становится непризнанным.

Не так давно эта груда металла называлась багги.

Багги — небольшой открытый автомобиль с трубчатой рамой.

Интересная техника… Это был легкий багги, но более серьезные модели имеют в своем арсенале автомобильные двигатели. Они могут оснащаться крышей и ветровыми стеклами, грязезащитными щитками, дополнительными фарами на дугах, фаркопами, багажниками и лебедками. Багги способен передвигаться по местности на огромной скорости, особенно на широких пляжах, в степи или прерии. Металлическая рама агрегата и ремни безопасности надежно защищают водителя в момент переворота, в отличие от квадра, из седла которого при не очень аккуратном вождении можно вылететь на раз.

Проходимость у багги вполне сравнима с квадроциклом, а за счет заднемоторной компоновки он значительно более устойчив и легко управляем, ибо основной вес сосредоточен на ведущих колесах, и центр тяжести в них расположен довольно низко, ближе к земле. Такую машинку трудно перевернуть даже на крутом подъеме, она будет хорошо держать дорогу на ухабах или гребенке и при весьма динамичной езде. К тому же большинство препятствий багги может пролететь полным ходом, на большой скорости и, что очень важно, без риска потери управления или переворота. Полноприводные багги, такие, например, как «Trooper Т2 1100», что не так давно завезли для продажи в Батл-Крик, по своим ходовым характеристикам и проходимости не уступают специально подготовленным джипам.

Багги в принципе перевешивает квадр по следующим характеристикам: устойчивость, безопасность, активная и пассивная, скорость на пересеченке и в поворотах, общая динамика, проходимость на уклонах и в оврагах, где квадр запросто может лечь набок.

Всем хороша эта машинка, да… В прериях.

Но как только начинаются джунгли или тайга… Тут уж багги однозначно проигрывает квадру в проходимости — слишком широка конструкция, между деревьями с такой колеей не протиснешься, по узким лесным тропкам не просочишься. В чащобе и болоте, в грязи и на бродах я выбираю квадроцикл, как большинство полевых людей Леты. Багги там пробовали в деле — не прижились.

Да и понадежней квадр будет, как мне кажется.

А вообще-то, мне понравился «UTV», utility vehicle, — это особый класс квадроциклов. Вещара! Помощник на все случаи жизни. Не знаю, где Герман Ростоцкий добыл себе такую штуку, причем фабричного производства. Я прокатился на нем пару раз за городом и впечатлялся до черной зависти…

В основной массе «UTV» — это полноприводные машины с автомобильной посадкой водителя и пассажира, часто с небольшим самосвальным кузовом и кучей опций на выбор, начиная от легкой крыши с лобовым стеклом и заканчивая дополнительными сиденьями, размещаемыми в кузове. Такой квадроцикл можно использовать для любых целей. Пожалуй, в условиях очень дождливой по сезону Леты это наиболее универсальная машина, в которую можно погрузить дополнительный запас топлива, провизии и прочих ресурсов, необходимых для дальнего рейда, а в деревне или на форпосте она поможет привезти дрова, строительные материалы, сено, плоды, да что угодно! С помощью небольшого отвала может сгребать жидкую грязь в сезон дождей, в отличие от обычных квадроциклов, которым для такой работы просто не хватает собственной массы. Большинство «UTV» оснащаются трехточечными ремнями безопасности, а также дугами.

В случае переворота тяжелый квадр тебя не придавит, как лягушку, а в случае столкновения на скорости с препятствием удержат ремни безопасности. В «UTV»-квадре удобно сидеть и водителю, и пассажиру, он вместителен, легко оснащается примитивной кабиной и потому всепогоден.

Но опять же — габариты, сопоставимые с небольшим авто…

Эх, нет в подлунном мире идеального. Нет…

— Вчера, — коротко уточнил вьетнамец, возвращаясь к «Апачу».

Я кивнул, передал ему бинокль и спустился на землю.

Последствия плотного обстрела были видны сразу. Слева у дороги валялся какой-то обгоревший брикет металла, судя по всему, металлический контейнер, неудачно полыхнувший после поджога канистр с топливом. Вообще-то, по-идиотски этот несчастный багги обстреливали, без большого ума. Зато в охотку, свирепо и долго уродуя жестяную крышу дырами, постепенно придавая избитому металлу форму причудливого дуршлага.

— Прицеп был?

— Его забрали, — кивнул Винни.

Багги не сгорел полностью. На корпусе местами сохранилась синяя краска, кое-где даже поблескивал хром.

Второму транспортному средству тоже досталось на всю катушку. Лежащий в кустах неподалеку дешевый красный байк китайского производства буквально снесло с дороги, смело мощнейшим залпом из засады. Похоже, на нем еще и попрыгали… Рама и передняя вилка выгнуты так, будто они были сделаны из пластика или попали под несущийся грузовик, вроде нашего «Дуэлянта».

— Сколько было нападавших, Винни?

— В засаде сидели трое. Двое в кустах, один за камнем.

— Приехали на чем?

— Легкий джип.

— Гребаные индейцы…

Джип? Черт, неужели у команчей имеется еще и такая техника? Парни в один голос утверждают, что индейцы автожелезки не особенно любят, стараясь при случае добыть лошадей, готовы платить за них хорошие деньги. Вот и автомеханик из Батл-Крик утверждает, что к нему представители племен практически не обращаются…

— Это были команчи?

— Следов копыт нет, — пожал плечами охотник.

— И все-таки?

— Ты настаиваешь, чтобы я определил по запаху?

На месте тем временем шел оперативный сбор металлолома.

После тщательного осмотра следопытом места происшествия я наконец-то разрешил водителям конвоя покинуть кабины, и осмелевший народ тут же начал заниматься нормальной мародеркой. Уцелевшие колеса скручены, кое-какие куски металла уже растащены по машинам. На обеих Платформах с этим делом строго: никакой металл не должен валяться в чистом поле бесхозно, все повторно идет в дело, с помощью мастеровых людей обретает новую жизнь. Эту рухлядь охотно купят в любом городе. Почему же нападавшие не забрали ценный лом с собой? На разумную торопливость что-то не похоже, время у них точно было… Далеко ехать, неудобно везти?

Похоже, что засадники ожидали здесь не абы кого, а конкретных людей с конкретным же грузом, который и подрезали. Если так, то налицо грамотная наводка.

Трупов нет. А они были, судя по лужам крови.

О том, что именно случилось с ездоками, думать не хотелось. Никаких останков, ошметков разорванной в клочья плоти ни в кустах, ни у дороги обнаружено не было. Звери уже успели растащить — в прерии бродят местные гепарды и койоты. Куски ткани, какие-то веревки… Масло кругом разлито. Один из водителей нашел рваный кожаный башмак и гнутую двустволку с разбитой ложей — бандиты почему-то не взяли, а он прибрал. И правильно, тут в цене любые обломки огнестрашного оружия.

Богатенькие грабители! Или же их государство неплохо кормит, потому и не позарились на обломки.

Пш-ш…

— «Техник» вызывает «Чилкута».

Все-таки мы с Винни решили продолжать называть Лимонова «индейцем», боевыми традициями не разбрасываются.

— В канале, шеф! — ответил тот на частоте группы.

— Ну, что там видишь, Алексей? — нетерпеливо крикнул я в гарнитуру рации, пританцовывая внизу возле заднего колеса пикапа. Черт, почему мужикам непременно нужно пристроиться к колесу?

Лимон с некоторых пор едет в бензовозе, пригрелся. Осуществляет тыловое охранение конвоя. Кабина у наливняка очень высокая, с такой удобно наблюдать за местностью. И мне спокойней… Пацан старался, службу нес качественно: то на подножке выстроится, то через верхний люк рисково выберется на крышу монстра, пару раз он даже прыгал в движении на бочку. Вот и сейчас Лешка по своему обыкновению оглядывает оставленный позади участок трассы в оптический прицел. Следит, не пылится ли дорога, не крадется ли терроризм…

— Да пока ничего особо интересного, Дар, если не считать… — загадочно сообщил мне Лимонов и тут же добавил, понимая, что я разозлюсь: — Олень недавно выходил!

— Ты издеваешься, что ли? Я тебя про другого оленя спрашиваю! — строго рявкнул я, застегивая ширинку и отшагивая в сторону, чтобы увидеть наблюдателя.

С оленями здесь все в порядке. Бегают.

Тот шумно вздохнул в микрофон, неохотно опустил автомат, посмотрел невооруженным глазом назад, хмыкнул и громко добавил:

— Да не появлялся этот козел! Знаешь, а тут ниче так, у Чавеза прикольно, даже бар есть! Хочешь сам тут посидеть? Давай махнемся!

— Продолжать наблюдение!

Судя по скупому описанию маршрута, имеющемуся в моем распоряжении, примерно от этого места трасса Санта-Фе начинает полого подниматься в горку, открывается что-то вроде обширного горного плато. Настолько плавно, что хрен заметишь… Двуглавая возвышенность слева закрывала обзор на восток: примыкающую к хребтам местность отсюда не увидеть, для этого нужно лезть повыше. От трассы к склону тянулись две узкие полоски-осыпи, хорошо, что лавинные прочесы не доходят до грунтовки, неужели и этот момент предусмотрели всемогущие Резчики? Осыпи вели к одинокому останцу с плоской вершиной, торчащему перед скалой, словно мистический часовой из древних мифов. Там можно довольно легко подняться, если не торопиться и хорошенько смотреть под ноги.

Некогда, скоро поедем дальше.

Мужики уже почти все растащили. Вот и хватит грабить.

Впереди громоздились крупные каменные обломки, дорога пару раз круто поворачивала, огибая валуны, и опять уходила на юг — необычный вид с этой стороны, новые земли… Вокруг — редкий кустарник желтыми клочками, еще реже встречаются измученные ветрами деревца с изогнутыми стволами, прижимающиеся к высокой насыпи — здесь есть хоть какое-то спасение от ветров. Что ж так тихо-то?! Даже мышей не видно, а ведь они постоянно пищат в таких местах, где есть навалы камней…

Пш-ш…

— «Конвой» — общий вызов! Продолжаем движение!

Мужики забегали резвей, последним в свою игрушечную машинку вскочил Жак, завладевший в ходе мародерки ценным хромированным кенгурятником. Моторы сыто урчали, экипажи делали вид, что любуются видами неведомого плато. Слева потянулся предгорный, невысокий, но густой лесок, там роту можно спрятать! Уютней не стало… Причина, по которой перевозчики грузов не хотят сюда соваться в одиночку, вырисовывается — здесь просто страшно.

Из-за останца на бреющем полете стремительно вылетел орел и что-то прокричал вслед, как бы говоря, что нам давно нужно было проваливать, честным птицам жить мешаем! Сделав плавный разворот, хищная птица, с насмешкой повернув голову в сторону окутанного выхлопными газами конвоя, продолжила свой круговой полет уже над долиной, отдаляясь в ту же сторону, где скрылись нападавшие. Постепенно круги, описываемые пернатым хищником, становились все больше — начинался вечный ритуал смертельной воздушной охоты, поиск жертвы.

Насколько хватало видимости, передо мной открывалась бесконечно просторная, вытянутая вдоль берега океана долина плато. Это уже не прерия, здесь чуть выше, растительность другая, и зверь сюда заходит неохотно. Скоро трасса опять начнет спускаться. А там уже и Додж недалеко.

На отходе я несколько раз посмотрел на восток… Кто вы такие, бандиты?

Похоже, скоро закапает.

Южный ветер нес в нашу сторону насыщенные океанской влагой облака. Хорошо, что ветер сменился, наконец-то ноздри избавлены от смрада далекого степного пожарища. С самого утра обалдевшие от запаха гари водители любовались сюрреалистическим небом мутно-желтого цвета и зловещим красным солнцем, будто взятым из пейзажей фантастического фильма про Марс. Для кого-то это зрелище оказалось тяжеловатым психологически, а кому-то и дышать стало трудно, люди вяло ворчали. Крепко там горело, дым пригнал к трассе Санта-Фе мелких кровососущих, лезущих в салон при любой остановке, лишний раз и форточку открывать не хотелось.

Пш-ш…

— Командир, он опять объявился! — воззвала к вниманию рация.

Черт, ну все, мне это надоело!

— Леша, понял тебя, понял! Арни! — крикнул я в микрофон. — Выкатывайся вправо и выходи вперед, заменишь меня. Прикрывай тук-туки и веди колонну по курсу. Мы оттянемся, пора, наконец, разобраться с этим оленем…

— Есть, сэр! — радостно крикнул водила.

Винни отжал пикап влево, пропуская колонну, и мы вместе с ними молча смотрели, как проходит она мимо, а «Чероки» с прицепом, обгоняя остальных, громко сигналит, сообщая драйверам, что он теперь помощник босса. Развернувшись, вьетнамец поставил машину под углом к дорожному полотну.

— Может, я вмажу?! — проорал нам Леха с крыши медленно удаляющегося «Питербилта».

— Сами! — ответил я, махнув ему рукой.

Таинственный преследователь тащится за нами на байке почти полдня.

Осторожный, ближе полукилометра, гаденыш, не подходит. Я несколько раз пытался разглядеть его в бинокль, однако кроме темной кожанки и глухого антрацитового шлема ничего не разобрал. Когда наездник в черном объявился в первый раз, я подумал — ничего страшного, попутный едет… Но вскоре присутствие постороннего в хвосте колонны начало напрягать. Какого лешего? Если ты тоже едешь в Додж-Сити, то вписывайся, становись в колонну, без права выезда, и спокойно следуй со всеми до места. Однако незнакомец не торопился подходить поближе, то и дело отставая и прячась в складках местности.

После того как мы наткнулись на уничтоженный бандитами багги, обстановка изменилась, нужно было принимать решительные меры.

— Че вы паритесь, начальнички, давайте скинем мой байк, и я его выстегну на раз! — продолжал буянить в эфире горячий пацан. Уж очень ему хотелось устроить честную дорожную дуэль двух странствующих рыцарей. И чтобы с трофеями.

— Вперед смотри, помогай Арни! — приказал я.

— Понял, босс!

Винни уже прислонил пустой футляр к колесу и пристраивал свою красавицу-винтовку на практически горизонтальном капоте «Апача». Вот ему что-то не понравилось, он переставил сошки…

— Готов. Решение? — стрелок вопросительно глянул на меня.

— Давай! — откликнулся я, не отрываясь от бинокля.

Между прочим, мутный товарищ на байке отметил появление «Апача» и насторожился. Но было поздно.

Дум!

Любо-дорого послушать, как бабахает TRG-21!

Прямо под передним колесом байка взметнулся фонтанчик пыли, ездок мгновенно все понял, резво соскочил с седла и юркнул в кусты.

Дум! Дум!

Удачно накрыв мишень, Винни, в стрельбе всегда спокойный, как старый индийский слон, и не подумал останавливаться на достигнутом, парой магазинов превратив несчастный мотоцикл в бесполезный кусок железа.

— Хватит, по-моему, — оглянулся на меня вьетнамец, выпрямив спину.

— Достаточно, — кивнув, согласился я, вполне довольный итогом. — Пусть теперь пешком чапает, вражий сын. Можно возвраща…

Но тут вьетнамец замер и, приложив палец к губам, показал мне взглядом на полянку за кустами. Там, остолбенев от страха, замерла молодая косуля, совсем еще маленькая, меньше средней собаки. После окончания пальбы она чуть разморозилась, выпрямила ноги и повернула голову в нашу сторону. Вылезла после прохождения колонны, а тут мы!

Еще один рогач! Чувствую, здесь могла бы наладиться отличная охота.

Замечательной красоты зверь стоял настолько близко к магистрали, что я различил цвет глаз, в которых еще светились остатки доверчивой безмятежности глупыша… Винни тихонько повел стволом винтовки вверх и залихватски свистнул — этот резкий звук стал командой! Юная косуля высоко подпрыгнула и, ломая копытами тонкие кусты, скачками понеслась по направлению к одинокому останцу. Тут же откуда-то сбоку появилась ее мать, быстро обогнала и побежала впереди детеныша, сверкая «салфеткой», светлым пятном под хвостом, природным указателем: следуй за мной!

Ну, что, вроде бы всех, кого могли, разогнали…

Цивилизация, мать ее, спешит, подвиньтесь!

* * *

Для знакомства с Додж-Сити я отвел группе три дня, по окончании этого срока нам предстоит коллегиально принимать ключевое решение: что делать дальше?

Информации для первичного анализа предостаточно.

Уже понятно: общины на Платформах в своем развитии идут несколько разными путями, таковы уж условия некой глобальной задачи, поставленной перед выкраденными с Земли людьми экспериментирующими Резчиками.

На Кристу люди попадают либо в одиночку, либо в составе полных или не очень экипажей затянутых в Прорезы судов. Оказавшись на неведомой планете, после первого шока, они первым делом ищут любое поселение, не помышляя как можно быстрее создавать свое, обособленное. Все поселения на Лете, изначально имеющие национальный окрас, определенный отцами-основателями, очень быстро становятся полиэтничными — другого выхода нет, вымрешь, как те мамонты.

Манаус невозможно назвать немецким городом, так же, как Панизо китайским. Островной Бриндизи весьма условно можно считать русской деревней, а уж в материковом Бриндизи русскими и не пахнет… Никто и никогда не затевал на Лете территориальное разделение по национальностям. Кругом сплошное слияние, терпимость, дружный секс, победное смешение рас и народов. Соревнование между поселениями идет по принципу «Кто успешней в техническом и культурном прогрессе» и только. Свободных земель на берегах гигантской реки очень много, она мало кого интересует настолько, чтобы начинать свару. Есть постоянная борьба за редких специалистов. Их переманивают более комфортными условиями труда и быта, и, если человек захочет переехать на постоянное место жительства в Панизо, никто ему препятствовать не станет — это бесполезно, удерет, и на новом месте его примут с радостью. С Леты выдачи нет.

Успешность и благосостояние каждого конкретного попаданца определяются лишь его полезными навыками, годной специальностью, квалификацией — это очень быстро начинаешь понимать. Ну, после удачного прохождения стартового испытания на той же Аракаре, конечно…

Если ты хороший кузнец или электромеханик, то вряд ли надолго останешься жить в небольшом береговом поселении, тебе открывается прямая дорога в промышленный центр — работа тут же найдется! Впрочем, специалист такого ранга, решивший все-таки остаться жить в захолустной деревеньке, не заунывает и в глухой провинции, быстро став богом и царем с тремя домами и четырьмя женами — он всем нужен, везде востребован.

По большому счету, на Лете тебе нет разницы, где жить.

Если человек, к примеру, поссорился с соседями, старостой или шефом полиции, то он спокойно переселяется и начинает жить с чистого листа. И никто не будет пенять ему на прошлое, не начнет упрекать неким предательством, не станет тыкать носом в принадлежность к другой национальной общине. Я лично не припомню ни одного случая серьезной, а тем более кровавой контры между небольшими береговыми поселениями, такое возможно только в случае с городами-государствами, которых на Реке всего три.

Однако и в этом случае редкие междоусобные войны, больше похожие на короткие стычки, связаны не с национальным самосознанием или противопоставлением одной национальной идеи другой, а исключительно с личной дурью властителей анклавов. Всего одна успешная операция спецназа отъявленных ниндзюков, грамотно организованный дворцовый переворот — и противостояние тут же угасает.

На Лете нет привезенного с собой национального клея в качестве основы сообщества.

Там главенствуют совсем другие факторы. На Кристе только начинается генерация новых народов из массива фактически равных людей. Даже имущественное расслоение только набирает обороты на молодой планете! Подумаешь, какая чудовищная несправедливость: у одного есть мотоблок, а у другого лишь соха…

И еще. На Платформе-4 развитие идет без всякой опоры или расчета на какую-либо помощь извне. Поимка «Летучего Голландца» — редкая удача. Никто не ожидает, что Резчики будут регулярно засылать на Аракару или еще куда тучные баржи с жидким топливом и прочим важным ништяком, именно поэтому люди постоянно вынуждены крутиться сами, изобретать, экспериментировать с ветроэнергетикой, с генерацией керосина из угля, с биотопливом, с газогенераторами, наконец!

А здесь, на Платформе-5, все по-другому…

Тебе очень и очень повезло, если ты оказался на планете в составе самого главного, первичного кластера, его называют селективным. Такое большое сообщество граждан определенной страны забрасывалось на Платформу в самом начале грандиозного эксперимента, сразу и целиком. Им выдавался каменный замок или большой форт, руководство к действию и, самое главное, заветный терминал поставки с назначенным свыше оператором, который, в силу этого важнейшего обстоятельства, чаще всего и становился главой анклава, никакой конкуренции. И дальше очень многое зависело от его личностных качеств — просто так оператора не заменишь.

Подобный анклав автоматически объявлял себя правопреемником страны-матки и ее славной истории, оставшейся на Земле, и начинал строить свою геополитическую картину in Mezhdunarodny Masshtab.

Селективных кластеров, оказывается, очень мало, в Новой Америке принято считать, что на всей планете их не более дюжины, ну, может, чуть больше… Руководствуясь какой методикой Резчики определяли Дюжину Избранных, не совсем понятно, наверняка многие народы на них сильно обижены. Во всяком случае, русские в этом главном перечне есть, а некоторые из других стран я уже упоминал. Точный список не известен, похоже, никому.

Вокруг селективного кластера Резчики разбрасывают мини-анклавы сателлитов — так называемые монокластеры с представителями других национальностей… Народу в монокластерах немного, пара дюжин. Терминал таким общинам не положен по статусу, они обходятся большим стартовым пакгаузом, справедливости ради замечу, всегда весьма добротно набитым всяким ништяком. Каждый монокластер волен присоединиться к любому селективному кластеру, хотя на деле в большинстве случаев все они тяготеют к тем же народам, что и на Земле.

После того, как на карте планеты были раскиданы кластеры, началось десантирование одиночных и групповых лостов, термин «лосты» можно перевести как «потеряшки». Это самая несчастная категория попаданцев на Платформу-5. Хорошо, если охреневшим после переноса людям удается быстро найти поблизости поселение… Здесь разумная жизнь в отличие от родной Кристы не нанизана на русло огромной реки, по течению не сплавишься. Вполне можно сгинуть в горах или в непроходимых дебрях, свирепого зверья хватает. В нормальных селективных кластерах за потеряшек идет борьба, за ними охотятся, люди — главный ресурс. Ходят слухи, что индейцы берут лостов в рабство.

О целенаправленной заброске на Платформу-5 представителей других цивилизаций я ничего не слышал, похоже, кроме Homo sapiens, мыслящих существ тут нет. О зоргах никто не знает. Или же таковые пока не обнаружены — селективные кластеры расположены всего на одном материке.

Начав сложный путь по ступеням строительства новой цивилизации, каждый селективный кластер неизбежно вступает в серьезный конфликт с соседними селективками. Американцам подсунули иранцев, надо же было до такого извращения додуматься?! Интересно, кого Резчики подкинули под бочок русским, какие такие извечные дружки-пирожки нам достались?

Человек на Платформе-5 лучше защищен от дикой среды, чем на Кристе, но он не так свободен, как там, у нас. Куда может уйти американец, не прижившийся в городах Новой Америки? К враждебным иранцам, к туркам? Это исключено.

Столь раннее включение геополитических процессов, как по мне, зачастую разрушительных, накладывает на существование общин неизгладимый отпечаток — все в курсе текущей политики, будь она неладна! Переживают, с удовольствием следят за событиями, читают местные газеты… Мирная жизнь общины легко может быть нарушена. Даже самого ценного специалиста могут в любой момент мобилизовать, забрить в армию и послать с винтовкой на передовую. У гражданина могут изъять движимое и недвижимое имущество, в Вашингтоне на этот счет давно разработан целый пакет необходимых законов. Выборы вроде бы есть, однако охват неполный — оператора канала поставки тайным голосованием не изберешь…

Относительно уровня жизни могу сказать следующее: на первый взгляд Платформа-5 живет чуть побогаче. Снабжение лучше, знаете ли… Можно не дожидаться, когда необходимый ресурс занесет шальным путем в непредсказуемый Прорез, а просто сделать запрос на поставку! Да и скауты — профессиональные искатели пакгаузов с хабаром — исправно делают свое дело.

Чтобы служба медом не казалась, Резчики регулярно устанавливают ограничения на поставки, поощряют и наказывают. Следят за процессом. Не так давно ввели категорический запрет на поставку любой электроники с транзисторами и печатными платами, отныне каналом можно получить только старинные ламповые агрегаты. Так что моя мечта раздобыть сканирующий трансивер, похоже, автоматически перешла в разряд несбыточных.

Под запретом и любая авиация. Американцы с самого начала пытались внедрять беспилотники и мотодельтапланы — ничего не вышло. Парить в теплых восходящих потоках, аки птица вольная, ты можешь сколько душе угодно, а вот моторчик присобачить к аппарату не дают. То ураган нашлют, то грифона. Вашингтону сразу предоставили железную дорогу, а вот иранцам подкинули старинный биплан! На таком летать можно, он легален. Но самолет по глупости начали использовать в боевых действиях, Резчикам это не понравилось, и он как-то уж слишком быстро рухнул на землю… Обломки были быстренько утащены, наверняка иранцы его восстанавливают. Что из серьезной техники привалило скрытным туркам, неизвестно.

Нюансов бытия на Платформе-5 очень много, гораздо больше, чем на Кристе, однако разобраться с ними не так уж и трудно, для новичков существуют специально изданные брошюрки, которые выдает шериф. И правильно, это лучше, чем мутные ленивые лекторы в пыльных избах.

Ясно, что мир здесь очень интересный, и мне его стоит изучить основательно.

Непонятно, что будет с Платформой-5 дальше. Очень может быть, что при таких вводных, зачастую повторяющих условия планеты-матки, развитие цивилизации пойдет по земной спирали и с земными же тупиками, время покажет. Что-то мне подсказывает, что витки эволюции на Кристе окажутся куда как менее предсказуемыми! Там практически нет предопределенности.

Однако необходимо принять во внимание следующее: людям Леты был показан корректирующий портал! Можно ли утверждать, что Платформа-5 признана экзаменаторами более перспективной? Я не знаю… Даже если и так, то лишь после удачной коррекции. С помощью населения Кристы? Сплошная фантастика и домыслы.

Важный вопрос: как быть с визитом в Новую Россию?

Люди рассказывают примерно одинаковое: у русских — людоедская тирания, поедание младенцев и полный ГУЛАГ. Зная сложную историю родного Отечества, я легко могу допустить и такой вариант развития русской общины… Что-то мне не очень хочется оказаться в объятиях новоявленного КГБ. Не улыбается.

Ладно, доберемся в Додж-Сити, а там видно будет. Я очень надеюсь на продуктивное общение с загадочным русским диссидентом, сбежавшим от кровавой деспотии в американские земли. Глядишь, удастся разузнать что-то ключевое.

Мало данных. Без дополнительных сведений решение по прорыву в эту Россию принимать я не буду.

Маневрирование группы в любом случае очень ограниченно. На севере — лютый холодильник, там нам точно нечего делать. Со стороны восхода, за высокими горами, более-менее обжитой людьми материк омывает суровый Восточный океан с его свирепыми и затяжными штормами… На юге — другой океан, гораздо более теплый и приветливый, но что нам с того? А на западе, где и находятся все остальные селективные кластеры этой планеты, путь преграждают дикие племена, Корпус стражей Исламской Революции Ирана и турецкие рейдовые группы.

Я как-то бывал в Турции на отдыхе, ничего так, понравилось, вполне на уровне. All inclusive, все дела — арам-зам-зам и полный тагил.

А здесь как? Тоже понравится или же позабывшие заветы великого Мустафы Кемаля Ататюрка янычары сразу посадят презренного гяура на отесанный кол? С мыльцем для лучшего скольжения, ага. Были у них такие мастера, у них к завершению процедуры из языка жертвы кончик кола выходил наружу… Тагил, говоришь?

Не хочется проверять собственной задницей, я туда даже проктолога не допускаю. Кстати, тот беспечный ездок, отныне пеший и унылый, вполне может оказаться вовсе не юным команчем, а отныне обиженным на нас бойцом одной из турецких разведгрупп, говорят, что они в этих краях нет-нет да появляются…

…Бесконечная трасса Санта-Фе наконец-то пошла под уклон.

Сначала я подумал, что мне это только кажется, но потом и Винни подтвердил — спускаемся к морю. Значит, уже подъезжаем к Додж-Сити, скоро появится блокпост. Точнее, блокгауз, так обозначено на карте. А рядом — жирный кружок с надписью «Форт». Жаль, что к документу нет легенды.

Эта местность имеет много неофициальных названий, каждый изгалялся, как ему заблагорассудится: кто-то называет эти земли Техасом, кто-то — Калифорнией, а кто и Аризоной. Последнее мне понравилось больше всего — не так избито, по крайней мере.

Аризонщина, в общем.

Унылая монотонность выжженной прерии и горного малотравья наконец-то сменилась перелесками, убегавшими в узенькие ущелья-овраги, красивыми тополиными рощицами и уютными изумрудными полянками, идеальными для воскресного пикника. Местность пошла пересеченная, обзор резко ухудшился, и на очередной саностановке Лимонов, скинув с кузова свой байк, отправился на разведку.

Дорога, судя по всему, в обозримом пространстве к побережью не выходит. Видно ее частями, только километров на десять к югу, далее петляющая грунтовка круто сворачивает к северу и надежно прячется в густом и высоком лесу. На всем протяжении нет никаких интересных объектов, типа жилья или автомашин, нет и дорожных знаков или каких-либо табличек. Не наблюдается и встречный транспорт — кругом то же безлюдье. С другой стороны, не видать, тьфу-тьфу, и угрюмых всадников-команчей с перьями в голове и с луками за плечами. Хорошо, но все равно тревожно.

На севере горизонт опять заполнил протяженный горный массив, там вершины уже гораздо более серьезные, чем горки вблизи Батл-Крик, — пятитысячники, не меньше, вдали проглядывают остроконечные пики с белыми шапками снежников и ледников. А что у нас на западе? Там полоса темного леса.

Я снизил общую скорость движения конвоя и распорядился удвоить бдительность. Пока что нам удавалось проскакивать участки без контакта с индейцами, вот пусть и дальше так будет, романтика Майн Рида в данном случае неуместна.

Через некоторое время конвой медленно вытянулся из леса на огромную поляну, впереди показался мост через речку, сразу за которой — самый настоящий перекресток, согласно карте отсюда начинается дорога на Стамбул…

Пересечение стратегических автострад охранял более чем солидный блокпост с КПП — рубленый двухэтажный блокгауз с окнами-щелями, построенный из разобранных творений Резчиков, это сразу угадывается по характерным бревнам крупного калибра — красноватые породистые лесины — и по высоченной двускатной крыше… Блокпост на карте обозначен, мягко скажем, «на отвяжись!» — гадский топограф изобразил лишь стилизованный заштрихованный столбик с грибком, хрен и подумаешь, что тут такой дом выстроился!

Второй этаж оборонительного сооружения был больше и шире настолько, что он нависал над первым. Дорога на запад проходила перед зданием, если смотреть со стороны моста — Турецкий Тракт, таково официальное название этой магистрали…

Трасса Санта-Фе сразу после блока перегорожена шлагбаумом из тонюсенькой ошкуренной лесины, чисто символическое препятствие. За зданием темнел какой-то сарай или большой гараж с двумя воротами. Основательно ребята живут, там у них шушпанцера с пушечкой нет ли? Из центральной — размером побольше — бойницы второго этажа, что смотрела на каменный мост, торчал характерный, похожий на обрезок толстой трубы ствол пулемета Льюиса с дисковым магазином, я такой уже видел в Батл-Крик. Ого! Серьезное оружие у местных ребят имеется! Набегающим команчам, если у индейцев хватает глупости наскакивать на подобное укрепление, не позавидуешь.

Место для блока выбрано очень удачно, хотя это не заслуга строителей, а предопределение Резчиков. Здесь легко и надежно запирается единственный удобный проход в долинку, непосредственно примыкающую к бухте Додж-Сити. Слева от блокгауза горный кряж, а справа — небольшое озерцо и опять горы…

«Апач» двигался со скоростью пешехода, я еще не принял решения, стоит ли здесь останавливаться надолго.

Грунтовка возле блока образцово вычищена, ни камушка, ни веточки. Все чисто, аккуратно, возле блокгауза — круглая клумба с красненькими цветочками, рядом стоят две скамьи и урна, сделанная из обрубка сосны. Картину несколько портили виднеющиеся за зданием веревки, на которых слабо колыхалось под теплым ветерком сохнущее постельное белье. Мужики на самообслуживании. Ну, что делать, это тоже повседневная жизнь гарнизона на фронтире…

Пш-ш…

— «Конвой», внимание! Санитарная остановка на пятнадцать минут! Всем прижаться к правой стороне дороги. Далеко не разбредаться!

Полосатая палка шлагбаума опущена.

Часового на улице нет, все сидят внутри. Вон, торчит одна морда, топорщится усищами из-за пулемета… На колонну пулеметчик смотрел спокойно, с добрым любопытством. Проход на территорию — через дверь первого этажа здания, там наверняка находится что-то вроде досмотрового пункта. Дверь открыта, а возле нее стоит байк Лимонова, ушлый пацан уже о чем-то трет с бойцами гарнизона. Вот он вышел на улицу, сопровождаемый высоченным парнем с широкополой шляпой в руке, по виду смахивающим на сержанта. За ними торопился к шлагбауму еще одни боец, чернокожий. Я в очередной раз озаботился вопросом: как их теперь называть? Здесь, на Платформе, это уже негры или все еще афроамериканцы? Где теперь та Африка… В разговорах с местными я не слышал какого-либо обобщающего термина, а специально интересоваться как-то стремно.

Старший караула повелительно махнул рукой, указательным пальцем приказывая головной машине остановиться рядом со входом в здание КПП. Конкретный мужчина, все сделал, как его учили. Рыжие брови дежурно нахмурены, подбородок старательно выпячен вперед, короткий ежик быстро приглажен ладонью и накрыт шляпой. Из передвинутой по ремню открытой поясной кобуры высовывалась револьверная рукоять с белыми роговыми накладками.

Все нормально, встречают!

Табличка перед шлагбаумом извещала:

Чек-пойнт «Браво».

Приветствуем вас на земле Додж-Сити!

Тут все очень основательно. На крыше, у самого края, закреплен длиннющий штырь радиоантенны, по обе стороны смотрят прожектора, на стенах здания тоже имеется освещение — два фонаря под плоскими тарелками отражателей. На видимом мне скате кровли закреплены аж четыре панели солнечных батарей. И конечно же, завершал картину американский звездно-полосатый флаг. Вне всяких сомнений, этот блокгауз — настоящая достопримечательность трассы Санта-Фе.

Однако второй объект, стоящий триста метров западней на берегу симпатичного озерца, привлекал еще большее внимание. Да что там, меня он просто ушиб!

— Гребаный укрепрайон… — я с недоверием еще раз посмотрел на карту и потянулся за термосом с чаем. — Винни, ты только полюбуйся, опять нет толкового значка!

— Не стимулируют тут топографов, — вздохнул вьетнамец. — Ты не наседай на работников, ослабь пружину, попроси их по-человечески уточнить важные детали, предложи лишний раз выехать на место, опросить путников… поощряй чаще — и получишь качественную работу! Я правильно говорю, Дар?

— Ты на что намекаешь?

— Просто ответил! — хитро улыбнулся охотник.

— Хочешь сказать, что я вас редко поощряю?

— Мог бы и чаще.

— Нет, ты не виляй, прямо скажи!

— Всего три дня для такого города, как Додж-Сити, — это очень мало, командир… — немного помедлив, ответил вьетнамец. — Там есть море! Я вырос на теплом южном побережье, но не видел море уже три долгих года… Тебе, сибиряку, не понять, как хорошо после спада дневной жары, когда конторы уже перестают работать, скоротать оставшееся до ужина время в морских купаниях! Хотя предупреждаю: с морем, особенно незнакомым, шутки плохи… Мы с моей девушкой, такой же, как я, любительницей купаться, почти каждый день лезли в лазурные тропические воды, а потом выползали на берег и падали на пляж, чуть не засыпая от физического истощения… У нас в городке был отличный пляж! Именно там я увидел первых русских и выучил свою первую фразу на русском языке.

— Ну-ка, ну-ка… — я заинтригованно повернулся к нему.

— Так, момент… «Chto eto za parasha tut u vas, blya!».

Чудом удержавшись от идиотского булькающего хохота, я с трудом отставил термос в сторону и пристыженно буркнул под нос, складывая карту:

— Подумаем…

— А у моего приятеля был свой самолет на поплавках, — продолжил воспоминания неожиданно ставший разговорчивым вьетнамец. — «Бич-Бонанза», тридцать шестая модель, поршневой двигатель с турбокомпрессором, «Турбо Бонанза», военная версия. Когда дела приятеля шли в гору и он мог позволить себе небольшой отпуск, мы покупали в складчину горючее и маленькой компанией отправлялись на один из Парасельских островов… Летишь, а под тобой океан! По судоходной трассе идут сухогрузы и танкеры, белой сигарой проплывает паром на Таиланд… Внизу видны пенные трассеры скоростных катеров, яркие треугольнички парусных яхт. Небо, лазурное безбрежье южных морей и райский остров! Большая неровная лагуна, густая лента зеленого массива — это заросли кокосовых пальм. А знаешь ли ты, что такое настоящий фишхантинг, Дар? Доводилось ли тебе вытаскивать из океанских глубин королевского марлина?

Черт, как красиво излагает! Меня тоже пробило на мечтания. Я откинулся на спинку сиденья и невольно прикрыл глаза. Может, все это сон, вот сейчас распахну веки и увижу себя в шезлонге на берегу коралловой бухты с баночкой ледяного «Бада» в руке, а за окном бунгало будет пламенеть рассвет далекого Южно-Китайского моря…

Открыл глаза. Моря не было.

Сержант на КПП уже начал базарить с водителями и караульными, кто-то закурил. Пусть ребята расслабятся, отсюда до Доджа всего десять километров, оставшийся участок пути полностью безопасен. Пора спускаться на грешную землю.

— Только злющих тайменей и носатых щук из холодного болота, — наконец буркнул я недовольно. — Винни, отвлекись от воспоминаний и скажи, о чем ты думаешь, глядя на этот форт?

Вьетнамец споткнулся, но легко перешел на новую тему:

— Думаю, что Резчики создавали Платформы по одним и тем же лекалам и лишь потом придумывали правила игры для каждой из них.

А ведь он очень верно подметил!

Матрица!

Эта каменная твердыня, настоящая основа укрепрайона, выглядела точь-в-точь как мой родной Диксон. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…» — захотелось мне запеть… Знакомый до боли, с непривычки мрачноватый, но такой родной силуэт вышибал слезу умиления. Все в подлунных мирах боится Времени, а само Время боится этих мегалитов Платформ… Надо быть археологом, чтобы разобраться, сколько лет строению. Невероятная старина сквозила в каждом камне цитадели, крепость давным-давно уверенно вписалась в пейзаж, став его неотъемлемой частью… Ни с чем не спутаешь эти ровные тесаные плиты, искусно состыкованные с минимальным зазором. Цитадель, как было и на Лете, расположена на круглом насыпном холме со срезанной вершиной диаметром около семидесяти метров в основании. Боевая башня-переросток, сложенная из серых гранитных блоков, гроза района… Неприступная крепость.

На дорогу, ведущую к блокгаузу, смотрит отлично знакомый, почти трехметровой ширины воротный проезд с арочным сводом, стены крепости до пяти метров в ширину, с внутренней стороны по ним наверх уходят две лестницы в три пролета — поспорить могу!

Бойниц в стенах нет в принципе. Общая высота сооружения — метров пятнадцать. Состояние отличное, за строением следят, в нем живут и работают…

Мое психологическое состояние можно было охарактеризовать коротко — полное deja vu. Я знаю, что сейчас будет. Скрипнут кованые петли, откроются тяжелые ворота, и на пороге покажется позевывающий, все еще не проснувшийся после завтрака Игореня Войтенко, сегодня его очередь отправляться на утреннюю охоту…

— Винни, тебе не кажется, что мы у Резчиков далеко не первые подопытные кролики? — невесело спросил я.

— Было бы странно, Дарий, не приди мне в голову такие же мысли… Интересно, что стало с предыдущим стадом кроликов после того, как эксперимент был признан неудавшимся? Просто так списали или скормили хищникам, чтобы сырье не пропадало? — с черным юморком откликнулся охотник.

Игорь все не появлялся. Все еще жрет, наверное.

Народ почему-то начал постепенно скрываться за углом здания. Классно тут! Чем ближе подходишь к блокгаузу, тем больше занимательных деталей обнаруживается. Вполне домашние шторки на оконцах. Внушительные веники у стены. Пепельница из внушительной консервной банки, хитро надетая на гвоздик. Удочки! Они тут еще и рыбу ловят! А вот и улов: возле одного из окон натянут шпагат, на котором болталась пара дюжин крепко посоленных и вывяленных на солнце рыбок, никакая муха не сядет. Мы уже собрались идти внутрь, к сержанту, как неожиданно у обоих ожили рации — я машинально бросил взгляд в сторону безмятежно болтающего с караульным Лимона. Нет, индеец занят другим…

Пш-ш…

— Здесь Блейк Брукс! — послышался незнакомый низкий голос. — Шериф Форт-Диксона вызывает командира контракторов! Хеллоу, парни, мне нужен старший!

— Приветствую, шериф! — ответил я. — На связи Дар Квечман, позывной «Техник». Прием.

— Блейк Брукс! — повторил он. — Позывной «Скиннер». Вас вижу! Я сразу подумал, что вы босс, ха-ха! Крепость, которой вы так долго любовались, моя, так же как этот дровяной сарай со скучающими мальчишками внутри! Как дела, как добрались?

— В целом нормально, но был эксцесс… Неподалеку отсюда обнаружен расстрелянный неизвестными багги и легкий байк. Груз исчез. Место происшествия мной осмотрено, схема составлена.

Пш-ш… Известие застало его врасплох, но пауза долгой не была.

— А еще нас какое-то время преследовал нерешительный байкер… Мне пришлось пристрелить его мотоцикл.

— Это был не в меру любопытный юнец-команч, надеюсь, вы его не задели? Приятно иметь дело с опытным человеком, Дар. Служил в полиции?

— В погранвойсках.

— Ого! Тогда понятно. Значит, Скот Батлер все-таки нашел свои неприятности? Предупреждал ведь его, предлагал подождать очередной конвой… Я сейчас подъеду, поговорим о происшествии подробней, вышлю туда патруль. Надолго собираетесь здесь задержаться?

— Нет, мистер Брукс, парни отольют, и поедем дальше, заказчик ждет.

— Чертовски жаль, мистер Квечман, я очень расстроен. Здесь редко бывают новые люди. Может, все-таки останетесь на обед, расскажете свежие новости? Покажу вам свое хозяйство, угощу копченой кабанятиной, вчера лично подстрелил, мясо отличное! На Земле я жил в Диксоне, штат Оклахома… Поэтому, добро пожаловать в Новую Оклахому, так я называю эту местность!

Значит, все-таки Оклахомщина…

Не стоит удивляться такому заявлению. В конце концов, и на Кристе люди называют новые поселения старыми именами, а не придумывают новые названия. Преемственность очень важна, а попытки забыть собственную историю с географией всегда заканчиваются плачевно. Если я когда-нибудь надумаю организовывать на одной из Платформ собственное поселение, то тоже назову его Диксоном. Даешь больше Диксонов, хороших и разных!

Я заглянул за угол, и тут же стала очевидной причина сбора здесь личного состава. За углом здания обнаружился длинный стол со скамьей, за которым можно со всеми удобствами выпить охлажденного самодельного пива. Ну, черти! Гаишников тут нет, нужно следить, чтобы мои подопечные не накидались.

Ворота в арке главного входа крепости отворились, и на площадку перед крепостью выкатился тяжелый мотоцикл, не иначе «Харлей-Дэвидсон». Меня до жути подмывало представиться тем, кем я и был на самом деле. Гадство, нельзя, не поймет меня уважаемый Блейк Брукс. Это же надо было: покинуть родной Диксон на Лете, где я был одновременно и комендантом, и шерифом, прорваться через корректирующий портал на другую планету, чтобы тут встретиться с полным коллегой — шерифом местного Форт-Диксона!

А ведь могли бы стать городами-побратимами.

— Ну, че, мужики, по пивку? — заговорщически предложил подошедший Лимон.

— А давай! — согласился я и быстро провел ногтем указательного пальца по ряду окаменевших рыбьих трупиков, в ответ застучавших, словно колдовские костяшки эвенкийского шамана. — Винни, большой королевский марлин, говоришь? Ничего, нам под пивко и вобла сгодится.

Глава 9

КУРОРТНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ АМЕРИКИ

Я ожидал увидеть еще один деловитый Батл-Крик, разве что исполненный в горно-морском варианте, а увидел знойный Зурбаган. Здесь сама жизнь устроила разрядку, некоторое отступление от основной американской темы.

Далеко позади осталась пыльная трава прерий, которая довольствуется одной лишь росой и стойко переносит палящее солнце, сохраняя приятный слабый запах. Мы миновали вытянутую альпийскую долину, посреди которой расположились редкие фермы и избы нелюдимых отшельников — конвой вышел к океану.

Что же, пора описывать новый город, о котором мне так много рассказывали сначала в далеком Батл-Крик, а потом и водители конвоя.

Итак, начну.

Этот приморский городок уютно лежит в природной выщербленной чаше, открытая сторона которой омывается ласковой бирюзой морской воды. Огромная бухта врезана в ноздреватые скалы, словно в окаменевшую губку. Здесь нет гранитных скал, из камней кругом можно видеть только песчаник, и на этой шершавой, но легкоранимой основе растут, орошаемые многочисленными ручейками, стекающими с плато, вполне средиземноморские пинии и акации, а из узких щелей выползают вьюны, украшенные вылинявшими соцветиями.

Додж-Сити одновременно похож на миниатюрный Геленджик и на любой из небольших островных городков Греции, мирно живущих среди необязательных к исполнению повседневных хлопот. На первый взгляд, особенно сверху, при въезде, кажется, что здесь тихо, как в читальном зале. Но чем ниже вы спускаетесь, тем быстрей меняется картина.

Удивительный микс средиземноморской пасторали и надвигающейся с севера новой цивилизации. Меня поразило изобилие на улицах мотороллеров и велосипедов. Пешеходов практически не было, кругом двухколесные друзья человека и педальные тук-туки, казалось, что все жители механизированы.

В целом Додж оказался уютным городком, в котором, вопреки ожиданию, не было душно от влажности, как в бане. Удивительно! Над городом нависла жара. Если представлять ее неким осязаемым эфиром, то обнаружишь, что он разлит по всем улицам и дворикам до самых крыш. Тридцать градусов и влажность — атмосфера на улицах должна быть такова, что носовой платок из рук не выпустишь! Но здесь царит особый микроклимат уникального оазиса. Местные жители очень им гордятся. Бриз, то есть слабый прибрежный ветер, дующий днем с океана на нагретый берег, а ночью с охлажденного побережья в океан, не может справиться с потоками прохладного воздуха — тот почти постоянно стекает с далеких горных ледников по седловине. Она находится посередине этой удивительной чаши и обеспечивает комфортный въезд, избавляя приморский городок от крутых и утомительных серпантинов.

Здесь живет много народу, гораздо больше, чем в Батл-Крик Как мне сказали позже, недавняя перепись показала почти полтысячи человек. Видимо, понимая, как крепко они насолили американцам, поселив их рядом с недружелюбными турками и иранцами, Резчики-Надзиратели решили их больше не обижать и в остальном основательно помогли. Большая численность объясняется множеством монокластеров, разбросанных по округе на старте эксперимента. Резчики предоставили их не только индейским племенам, но даже алеутам с инуитами, правда, те живут на севере… А здесь обосновались представители небольших государств Центральной Америки. Благодаря монокластерам, население Додж-Сити на три четверти состоит из латиноамериканцев.

Правда, все руководящие посты занимают англосаксы, ирландцы, то есть выходцы из Европы. Они власть из своих рук не упустили — работают в службе шерифа, составляют гарнизон крепости и представляют костяк местного бизнеса.

Мне непонятно, как такой город может существовать без терминала поставки, учитывая, что снабжение по трассе Санта-Фе по сей день затруднено. Хорошо, пускай здесь велосипедов и педальных тук-туков гораздо больше, чем мототехники, а топливо все-таки завозят в необходимом объеме, но как сюда попадает все остальное? Каким образом решаются оперативные нужды по ремонту и обслуживанию, поставке строительных материалов и инструменту, откуда попадает сюда вся эта техника? Странно.

Сдав груз в нижних складах, поблагодарив водителей за труд и уточнив сроки оплаты, мы с друзьями зашли в местное отделение Сити-Банка, после чего немного покатались по городу.

Вокруг играла красками романтика южных морей. Даже непонятно: как вообще тут можно работать? Светило яркое солнце, над бухтой парили жирные и необыкновенно тихие чайки, все очень миленько… Ландшафт — сочетание сочных красок и цветов, от которых взгляд, замыленный однообразными просторами выжженной прерии, уже успел отвыкнуть. Ноздри волновали запахи кухни.

«Апач» медленно двигался по тесным улочкам. Вдоль обочин деловито сновали мужчины, возле дверей крошечных домиков голосили живописно растрепанные женщины, завидев тяжелый пикап, жались к матерям загорелые голопузые дети, за деревянными решетками били крыльями куры, где-то истошно орал кот.

Жилье тут в основном однотипное. Чаще всего это невысокие дома-дворики, сложенные из больших блоков песчаника, выкрашенных белой известью. Часть крыш с яркой оранжевой черепицей. Здесь не бывает липкой грязи на улицах. Вся земля привозная. Проезжая часть улочек — все тот же камень, самой природой разложенный дугообразными ступенями. Между дворами раскинулось множество тенистых садов, объединенных улочками, в три яруса повторяющими форму бухты. Ярусы соединяются вырубленными в камне лестницами с неожиданно крутыми сбросами, поворотами, зарослями азалии, тенистыми арками из переплетенного вьюна и промежуточными площадками для отдыха — вполне интимными местечками, откуда влюбленным парочкам удобно наблюдать за гаванью и океаном. Я остановился и посмотрел: оказывается в каждом красненьком бутончике живут крохотные паучки с полупрозрачными тельцами. Рядом ползают симпатичные божьи коровки, ярко-красные в серых и черных крапинках. А над цветами с тревожным гудением летает грозный шмель. Ну тебя к черту, еще укусишь…

Здесь уже сложился удивительный быт, совсем непохожий на тот американский, что остался наверху.

Тут и там висят рыбацкие сети, на плоских крышах домов нижнего яруса порой стоят временно оказавшиеся не у дел легкие деревянные лодки. В отличие от Батл-Крик, в Додж-Сити редко увидишь на кровле панели солнечных батарей, это дорогое удовольствие, а эффективность их сомнительна. На городке еще не поставлен штамп цивилизации — полной электрификации, ярких витрин, изобилия увеселительных мест и испорченной фабричными трубами атмосферы. Не видно ветряков, электрогенераторы не тарахтят, видимо, все это является предметом роскоши. Уличное и дворовое освещение примитивное. По большей части свет дают кустарные масляные светильники. Идет работа по монтажу первой турбины небольшой ГЭС, это действительно доброе дело! Потребность Манауса в электроэнергии все больше покрывается тепловыми электростанциями, где в топках сжигается дешевый местный уголь, но автономные системы энергообеспечения остаются, переходя в разряд аварийных источников.

А вот и еще одна загадка этого чудного места! Я допускаю, что часть садов разрослась уже при людях… Но абрикосы, вполне зрелые оливковые и мандариновые деревья явно росли на склонах бухты до прихода людей, и это, несомненно, работа Надзирателей. Вряд ли здесь есть исторический или краеведческий музей, хотя в Вашингтоне таковой имеется. Зашел бы, поинтересовался у старушек-хранительниц, как тут было в самом начале…

Безнапорное централизованное водоснабжение только строится, используются широкие керамические трубы, идущие к городу от реки Арканзас, вода ручьев считается непригодной для питья и используется исключительно в целях полива.

Я уже с осторожностью отношусь к громким топонимам и гидронимам, на обеих Платформах они обманчивы. Так и здесь — река Арканзас оказалась обычной горной речкой, пробившейся через узкую щель в восточной стороне бухты и впадающей в море возле мыса. Благодаря речке вода в бухте частично опреснена, всегда чиста, а гумус, приносимый течением с плато, привлекает рыб, которые, на радость босоногим мальчишкам, постоянно крутятся возле устья.

По совету менеджера грузового района морского порта, находящегося с правой стороны бухты в глубоководной зоне, я решил остановиться в гостинице «Марсель», на деле оказавшейся обычным постоялым двором. Тем не менее, это самое дорогое и престижное место для постоя. Отель располагает небольшим свободным двором со стоянкой под навесом, где можно поставить пикап, а на первом этаже двухэтажного здания работает одноименный ресторанчик, говорят, очень и очень неплохой. Оформившись и оплатив первые дни пребывания, я оставил мужиков разбираться с машиной и барахлом, а сам решил сходить на берег.

Оказывается, тут растет и бамбук, изрядно надоевший мне еще в Диксоне! Сразу за задней стеной двора гостиницы, находящейся на втором ярусе, начиналась стена бамбуковой рощицы, блестящая так, словно ее лаком сбрызнули. Я, поглядывая под ноги, медленно спускался по узкой тропинке, а за моей спиной перешептывались бамбуковые листья. Здесь было много извилистых дворов-лабиринтов, где с непривычки вполне можно заблудиться в нагромождении больших дощатых ящиков и маленьких сараев. Где-то в районе соседнего спуска шла стройка, целая бригада наращивала здание вторым этажом. В переулках громко кричали играющие дети, у кого-то со свистом шипел примус, стучал молоточком мельком взглянувший на меня обувщик — курносый человек в маленькой обтрепанной кепке, гудела паяльная лампа жестянщика, судя по терпкому запаху, в некоторых дворах варился густой черный кофе.

Гавань Додж-Сити пестра и живописна.

В полукруге вытянутых крыш возле капитального гранитного причала, еще одного творения Резчиков длиной не менее сотни метров, теснился чуть заметно колышущийся частокол мачт разномастных судов. На горячих палубах лежали перетянутые канатами паруса, громоздились клепаные бочки и фанерные ящики, разноцветные борта лодок играли в солнечных отсветах, а кругом стоял запах моря и свежей рыбы. Дело шло к вечеру, утренние рыбаки уже давно вернулись в порт, а вечерние придут только к ночи. Все лодки — мореходные, с высокими прочными бортами, хотя лишь немногие из них годятся для серьезного плавания в открытых водах. А вот для рыбалки и прибрежного каботажа — самое то.

Людей возле судов почти не было, зато они легко обнаруживались в припортовой таверне «Колумб». Несколько человек собрались вокруг столов с аппетитной горячей похлебкой, большими тонкими лепешками, тарелками с морепродуктами, фруктами и кувшинами с вином и пивом — всем, что нужно моряку в часы отдыха. Рядом еще две таверны, сейчас закрытые, заведения, так же, как люди, ждут, когда дневной зной отступит. Подаренный Резчиками гранитный причал вместе с примыкающими к нему строениями образует небольшую набережную, по которой даже можно прогуляться, разглядывая огоньки на мачтах, пляшущих на рейде. Если их зажигают, конечно.

Наверняка вечером здесь можно отдохнуть в обществе симпатичных девчат, сплясать на липких от пролитого абрикосового вина дощатых полах веселую матросскую джигу… Не заскучаешь, при желании и по морде можно отхватить, и на ножичках порезаться. Город портовый, традиции в таких местах известные, правила простые: «Не буди лихо» и «Гулять так гулять!».

Я прошел чуть дальше, к причалам, возле которых стояли другие суда. Пять моторных лодок держались наособицу, и народ тут праздно не шатается, владельцы моторок — люди денежные, серьезные, все как там у нас, на Лете. Сразу обратил внимание на подвесные моторы. По большей части это «Эвинруды» старого образца, там нет никакой электроники. Две моторки небольшие, речные или озерные. Три можно смело назвать катерами, на Енисее такие посудины называют байдами, делают их староверы, используя чертежи, присланные из США единоверцами. Как-то я побывал в небольшой деревеньке с названием Разбойное, вот там и видел самоклепаную байду. На таких катерах и шторм не страшен. Один так просто большой, и мотор на нем стоит соответствующий — тоже «Эвинруд», но вполне современный, четырехтактный, экономичная и мощная модель. Этот монстр потребляет, я думаю, всего двенадцать литров на сотню, такой же «двухтактник» жрал бы под восемнадцать, не меньше… Мотор тяжеленный, весит больше семидесяти килограммов, поэтому тягать на пупе его никто не собирается, стоит себе на транце вечно, снимают только при обслуживании.

Дощатые щиты, с которых продается выловленная рыба, поставлены на ребро, иначе чайки засидят. Души погибших воров и попрошаек белыми тушками болтались на воде в ожидании вечернего улова.

Чуть дальше красовалась средних размеров морская яхта «Царица морей» — вся нарядная, отдраенная. Меня ослепил блеск латунных пластинок, набитых на ступеньки трапа. Наверное, с нее совсем недавно рыбачили, ставили сети, сейчас растянутые на шестах для просушки. Под полотном сети лежали кучки выгоревших на солнце черных водорослей, покрытых мельчайшими крупицами морской соли. Я наклонился, поднял горстку и растер между пальцами — буроватый порошок издавал резкий запах йода. Грязноватая работенка… Все-таки вряд ли сети принадлежат яхтсменам. Мое внимание привлекла наклейка с перечеркнутой женской туфелькой. Владелец бережет дорогое тиковое покрытие палубы, дамам на шпильках вход строго запрещен. Ага, вижу держатели для спиннингов, по три с каждого борта! Вот это больше похоже на правду. Экипаж, выходя в море, охотится на по-настоящему крупную рыбу. Гады, тунца ловят! И клятого королевского марлина, будь он неладен!

Эта ослепительная яхта, впритык пришвартовавшись рядом с тавернами и складами, нависала над тесной набережной рангоутом и такелажем. Мне странно было осознавать, что передо мной трудяга. Такая красавица должна редко выходить из бухты, но ежевечерне светиться россыпями огней очередной престижной вечеринки…

Место по соседству было пусто. Я заметил ряд джутовых мешков с углем и сделал вывод, что тут базируется небольшой пароходик, типа широкобокой «Игарки». Далее имелась еще одна свободная стоянка. Если принять во внимание ширину зарезервированного места, то судно здесь швартуется более чем солидное. Какая-нибудь баржа?

За гражданскими причалами, почти у самых скал, находилась закрытая зона порта — собственность военно-морского флота США с соответствующей предупреждающей табличкой. Возле короткого шлагбаума скучал часовой в пробковом шлеме и со стареньким «Гарандом» в руках, — седой человек с добрым лицом, но не очень располагающей к беседам должностью, поэтому беспокоить его я не стал.

Прямо под часовым на воде замер большой серый «Зодиак», оснащенный дугой с фонарями и антенной радиостанции.

Рядом с надувной лодкой красовалась очевидная гордость ВМФ Новой Америки — небольшой дизельный теплоход, размерами и силуэтом похожий на наши отечественные «Ярославцы», эти живучие старички до сих пор эксплуатируются на российских реках. Перелицованная из мирного судна боевая единица флота внушала уважение. Корпус покрашен шаровой краской, с бака смотрит в море крупнокалиберная пулеметная установка, закрытая бронещитками так, что создается впечатление настоящей орудийной башни. Полным контрастом пулемету выглядит старинная черная кулеврина, расположенная на корме.

Экипаж корабля был занят делом. Один из матросов, маленький латинос в светлой хлопчатой робе, забравшийся на крышу ходовой рубки, что-то чинил, изогнувшись вокруг белого кокона бортового радара. Вот он громко выругался по-испански, убрал в поясную сумку пассатижи и начал в ней рыться в поисках другого инструмента. Второй матрос, сидя на надстройке, маркировал тонкий линь. Они о чем-то переговаривались, что не мешало обоим работать.

Ничего себе, настоящее боевое судно! Надпись, выполненная белой краской на скуле теплохода, гласила, что передо мной «Монитор».

Избалованный большим количеством судов на Лете, куда они постоянно попадают через Прорезы, я не сразу начал удивляться обилию плавсредств в порту Додж-Сити. Неужели в бревенчатых пакгаузах попадаются даже лодки? Что-то, конечно, американцы собирают здесь. Но вот эта шикарная яхта наверняка имеет земное происхождение, слишком много на ней фабричных элементов.

Коллекция судов переносила в прошлое.

Если бы я сейчас увидел броненосец времен войны между Северными и Южными штатами, то не был бы особо удивлен.

Вот из-за ближнего мыса покажется паровой фрегат «Мерримак», он же «Вирджиния», или закованный в броню на верфях Нью-Йорка морской боец по имени «Монитор», предок этого теплохода, что стоит у пирса. В детстве меня настолько потряс этот корабль, что я даже сделал плавающую модель… Прототипа у того «Монитора» не было, поэтому выглядит броненосец очень оригинально: борт корабля едва различим над водой, недаром ведь современникам казалось, что по волнам плывет круглая коробка из-под дамской соломенной шляпки. Сверху по бортам — толстая броня, на совершенно гладкой палубе от носа к корме разместилась отлично защищенная боевая рубка, а в центре высится самая заметная деталь, броневая вращающаяся башня с двумя одиннадцатидюймовыми пушками. Ближе к корме — две трубы, убирающиеся в бою; больше на палубе ничего нет.

Корабли оглядятся, прорявкают сиренами взаимные угрозы, и в тихой бухте начнется страшный морской бой.

Затем «Монитор» все-таки подобьют, из машинного отделения «Мерримака» начнет валить густой черный дым, и на этом бой закончится. Опустив флаги, израненные, но помирившиеся суда станут на якорь, а к ним помчится загадочный буксир-пароходик, которого я еще не видел, но могу представить. Он поочередно подтащит поврежденные корабли к причалам, откуда быстро разгонят всякую шушеру и наглухо притянут к выщербленному граниту пирса. Суетливо забегают бригады ремонтников, а экипажи, обнявшись, направятся в кабак… По итогам боя будут сделаны выводы, на кораблях проведут рационализацию и модернизацию, агрегаты усовершенствуют…

Со стороны берега закрытую для прохода посторонних часть набережной поджимало длинное каменное здание ремонтной мастерской, дальней стеной упиравшейся прямо в ноздреватую скалу. Из высокой трубы, облизывая камни, валили клубы дыма, через клапан то и дело прорывались обжигающие серые струйки — внутри с глухим стуком работал паровой молот. Замечу: весь город стучит, паяет, пилит и строит. Странное это дело — архаичный прогресс.

Все примитивно, вроде бы давно пройдено человечеством, хорошо известно и исчерпывающе описано в учебниках истории. И все же именно на Платформах, а не на планете-матке, постоянно идет самый настоящий процесс технической революции! Это не Земля, где научно-технические достижения человечества все чаще и чаще скатываются в бесконечную презентацию очередного абстрактного смартфона. «Посмотри, потребитель, какие чудесные обводы корпуса! Как красиво выгнут экран у этого шедевра, какие кнопочки торчат сбоку!» Никогда не понимал, какие такие «необыкновенные обводы» могут быть у обыкновенного кирпича?

Технарю здесь очень интересно жить, вот что я вам скажу. И я бы остался тут навеки… Но жажда открытий, охота к перемене мест и любопытство заставляли меня все дальше и дальше убегать от уже достигнутого, продолжать поиск нового — знаний, впечатлений и, конечно же, новых знакомых.

Я и здесь не собираюсь надолго задерживаться.

Слоняться по причалу без дела, притягивая любопытные взгляды, не стоило, и я направился к центру бухты. После беспорядочного нагромождения поросших лишайником валунов золотым серпом изгибался длинный пляж. Прошагав короткую набережную, я спрыгнул с гранита на песок и пошел вдоль берега. Здесь рыбацким лодкам причаливать запрещается, поэтому и чисто. Стирать белье, кстати, тоже запрещено, об этом нас предупредили в гостинице. Здесь и чаек-то нет, все они собрались возле причалов.

Был у меня соблазн скинуть обувь, связать ее шнурками вместе и, перекинув через плечо, зашагать по песочку, с наслаждением разминая пальцы ног. Можно даже посвистывать от удовольствия. Сдержался, представив, как раскалился морской песок под палящим солнцем…

Ступая по мелкому золоту, я слушал величественный голос моря, рожденный рябью набегающих на берег мелких волн, в которых плескался жар южного солнца. Мне казалось, что волны несут из далекого далека волшебным образом сохранившиеся после долгого пробега через океан запахи потрескавшегося от времени мрамора, пантеонов и свежего оливкового масла, вулканического пепла, розового винограда и высохшей травы бесчисленных островов, скрытых за горизонтом. Опять вспомнилась очаровательная Греция с ее историческими памятниками, высокими разлапистыми смоковницами, известными в России под именем инжира, и безмятежным спокойствием жителей, прекрасно осознающих, что их многотысячелетней родине, пережившей всякое, бояться нечего.

Один такой романтический островок был отлично виден с берега. Узкая вытянутая сабля каменных глыб с двумя группами зеленых деревьев почти полностью перекрывала высоким океаническим волнам путь в тихую гавань, потому и прибой на пляже почти не заметен. Действительно, уникальное место, эта бухта Додж-Сити!

А вот возле мысов — чума… Я глянул на северный, гладкий крутой обрыв с промытой под ним глубокой каверной. Темные волны несли туда белую пену и там, у самой темноты грота, начинали гневно крутиться среди скал. За относительно низким мысом горы отступали, на видимом участке плато кое-где к небу природным ограждением поднимались вершины кипарисовых рощ.

Чем дальше я уходил по пляжу, тем лучше была видна небольшая крепость южного мыса, защищающая вход в бухту. Ее почти черный каменный фундамент, не очень-то похожий на сделанный из тесаных глыб песчаника, возвышался над прибоем на пятнадцать метров. Верхняя часть бастионов была сложена из толстых знакомых бревен, вот и здесь пригодился разобранный пакгауз! Из бойниц высовывались длинные стволы старинных дульнозарядных орудий, я заметил три штуки, скорее всего есть еще несколько. Большой вес орудий однозначно указывал, что пушки не были получены по каналу поставки, скорее всего, их нашли где-то на Платформе.

Над крепостью высилась каменная башня маяка, его обслуживание — дополнительная нагрузка для гарнизона цитадели. Интересно было бы заглянуть, познакомиться… Эх, просто так не пустят, нужны связи, а их пока нет.

Вода в заливе ясного голубого цвета с более темными пятнами донных водорослей, а с берега доносится торжествующий звон цикад. Через некоторое время со стороны ряда белых домиков первого яруса ко мне прилетели будоражащие воображение запахи готовки — кто-то жарил свежее мясо на древесном угле, потрескивающем под хорошенько прокаленной железной решеткой. Я невольно сглотнул. В Додж-Сити в большом почете морская кухня, рыба и морепродукты. А тут дорогое мясо! Гребаный Каларгон, как я, оказывается, голоден! Надо было подстрелить по дороге парочку-другую косуль: нежное мясо с удовольствием купят в любой из таверн. Кто же знал…

Я прямо видел: злодей-кулинар сейчас начнет посыпать огромные стейки или кебабы перчиком и кислым порошком барбариса, обложит аппетитные куски давленым чесночком, зеленым луком, листьями салата и помидорами, и счастливая семья начнет трескать эту красоту со свежим пшеничным хлебом, окуная отломанные куски в оливковое масло и запивая молодым белым вином. Весь дом наверняка наполнен ароматом трав и резким запахом специй, на кухне в горшках доходит пряное варево, и среди всего этого, поправляя повязку на голове, бормоча себе что-то под нос, мечется озабоченная хозяйка.

Чувствую, скоро голод потянет меня в гостиницу!

Так, а это кто там плещется? Знакомые силуэты!

Я прибавил шаг. Точно, они!

— Командир, давай к нам! — проорал издалека Лешка, стоя по грудь в воде, и тут же пошел ближе к берегу весьма стильным баттерфляем.

Ага, значит, закончив дела, мужики решили не болтаться по городу, а прямиком направились к морю. Здесь, почти у самого берега, давая приятную тень, раскинулась рощица небольших олив, там и лежала кучка одежды. Хорошее они выбрали место для купания. Сетку для сбора плодов, между прочим, и под эти деревья не забыли положить… Я пошел к рощице, поднимаясь по плоским камням, как по ступеням. Даже с этой небольшой высоты вода в бухте казалась настолько прозрачной, будто ее и там не было, а пятна водорослей словно парили в воздухе.

Сбросив одежду, спросил:

— Леха, там морские ежи есть?

— Какие еще ежи? — удивился он, отфыркиваясь. — Ни ежей, ни белок, лезь, вода — молоко парное!

Печальный опыт, полученный в Таиланде, оставил в моей башке некий комплекс, немного мешающий наслаждаться морскими ваннами — неудачно наступив на морского ежа, я отхватил немало искр и большущую порцию жгучей боли впоследствии. Хорошо, что оказавшаяся поблизости девушка из местных сразу начала необходимое лечение: обильно смочила воспаленную ступню соком лайма, укутала в бинт и снова полила. Оказывается, что этот сок растворяет ядовитые иголки, которые просто так не вытащить. Я как-то не поинтересовался заранее, культивируется ли лайм в окрестностях Доджа? Может, и обыкновенный лимон подойдет?

А где Винни? Вон он, плавает вдоль берега и, похоже, выходить не торопится.

Собрав в кулак волю, я вошел в теплую светлую воду и поплыл лицом вниз, любуясь ребристым песочком, иногда нырял, чтобы прикоснуться к лежащей на дне особенно яркой ракушке. А ноги поджимал от греха!

Как же тут красиво! Вода на вкус гораздо солоней, чем в привычном с детства Черном море. Сквозь прозрачную призму мне были видны актинии и раки-отшельники, таскающие за собой свои витые хоромы. На песчаном дне — неправильной формы пятна ламинарий. В одном месте под переплетением блестящих листьев покачивались бородавчатые голотурии. Немного поплавав, лег на спину, и слабо пульсирующее море окутало мое тело, покачивая его, как в колыбели.

Устье реки было совсем близко, я поплыл туда. Река Арканзас, сбегающая к океану с плато, рассыпаясь холодными струями по гладким камням, несла в море оранжевые и пурпурные листья, наверное, где-то на равнине в поток упало дерево. Да, с кормом тут все в порядке. Дно было чистое, я встал поплавком, и сразу вокруг ног засуетились маленькие яркие рыбки, похожие на щепочки. Малявки упорно пытались ухватить огрубевшую на пятках кожу слабыми беззубыми челюстями. Никогда не понимал прелести этой процедуры, с помощью которой аборигены курортных городов наполняют свои кошельки деньгами отдыхающих — я смертельно боюсь щекотки.

Минут через двадцать я вылез и развалился в тени, поглядывая в сторону крепости.

За мысом берег обрывистый, там продолжается плато, узкой полосой огибающее горы. С вершин несут свои воды и другие реки, а куда они стремятся? Правильно, к океану. Где обрывы, там и водопады, кое-какие имеют каверны, скрытые лентой падающей воды. Отчего бы не поискать там еще один корректирующий портал? Если сейчас мне это нужно.

Арни рассказывал, что к востоку от Додж-Сити по берегу стоит парочка маленьких рыбацких деревень, и дальше цивилизации нет, край света.

Выходит, я уже познакомился с большей частью территории Новой Америки. Не был в столичном Вашингтоне, ограничившись разглядыванием цветных фотографий, висящих на стене офиса шерифа Батл-Крик. А приполярные поселения мне, жителю Крайнего Севера, могут быть интересны? Вряд ли я там увижу что-то новое…

Значит, все явственней встает простой вопрос: что делать дальше?

Мужики тоже устали купаться.

— Командир, ты запахи улавливаешь? — встрепенулся Лимон. — Шашлычок жарят, сволочи.

— Стейки, — поправил я. — Тут шашлыки не приняты.

Чувствую, настало время возвращаться, чтобы срочно заняться дегустацией меню гостиничного ресторана. А потом можно устроить заслуженный тихий час; мы ведь не местные, не пилим, не строгаем, может у нас быть своя сиеста? До вечера. Я думаю, может, заслужили.

* * *

Колоритного владельца заведения зовут Аб Слени, и я битый час тщетно пытался вспомнить — где я уже слышал это имя? Ведь знакомое что-то, черт побери, а вспомнить не могу, хоть убей! Если вы, будучи в Додж-Сити, заглянете вечерком в припортовую таверну «Лагуна-Клуб» и увидите хозяина, сбивающего за стойкой коктейли, то знайте: он тут не бармен и не менеджер зала. Просто сегодня много народу, бармену можно и помочь немного для увеличения скорости обслуживания и лучшего товарооборота, а наблюдать за публикой и обслуживающим персоналом, прижав спину к углу служебного входа, не совсем удобно. Кроме того, это нервирует клиентов.

Бритый почти налысо англосакс с закрученными в полукольца длинными усами сразу напомнил мне одного из гротескно широких, словно платяной шкаф, склепанных из перекачанных мышц цирковых борцов. Мужчина невозмутимый, никого, похоже, не боящийся и заранее уверенный в своей правоте.

На просторной набережной разместились три заведения питейного общепита. Кафе «Кентуккийский цыпленок» особого интереса для меня не представляет, там тусуется городской молодняк. Ушлый хозяин вовремя уловил волну и устроил у себя что-то вроде земного фастфуда, весьма успешно продавая жаренные в кляре куриные крылышки, чизкейки, клаб-сэндвичи, соленые орешки, простенькие салатики, легкие южные коктейли и светлое пиво. Крепких напитков там не бывает, но молодой и веселой публике, собирающейся в «Кентуккийском цыпленке», они не особо и нужны. Все можно взять вразбивку или комплексом, так дешевле. Я заглянул на минутку, все понял и сразу вышел — тут нужных мне сведений не раздобудешь. А вот Лимону заведение понравилось! К радости парня, я оставил его там, на всякий случай, вдруг в шуме-гаме всплывет что-то интересное?

Следующее заведение называется «Медуза», а собирается там местная беднота. Нищеброды, как сказал бы пользователь российских социальных сетей. Нет, это не отбросы общества, такие на Платформах долго не живут, с социальной поддержкой здесь плоховато… Просто эти люди стеснены в средствах. Из их числа набираются разнорабочие и грузчики, поденные работники и батраки фермерских хозяйств. Еда там простая и честная, а пойло дешевое. Застекленные рамы в этой таверне расшатаны, похоже, их часто выносят в пьяных драках, они дребезжали все десять минут, в течение которых я там находился. Постоянный дребезг сливался со стуком молотка чеканщика с провалившимися глазами — младшего братца хозяина, прямо в зале выбивавшего узоры на гнутой листовой меди. Не совсем нормальный разумом ремесленник изготавливал на продажу очередной кофейник. В «Медузе» я оставил вьетнамца, только Винни с его непробиваемой нервной системой способен долго выслушивать пьяный бред, жалобы на судьбу и власти.

Не скажу, что «Лагуна-Клуб» — престижное заведение. Таковые в городе есть, но они расположены не на берегу, а спрятаны в тихих уголках. Социальное расслоение еще невелико, поэтому тут нет по-настоящему дорогих ресторанов, вроде манаусских «Грабель» или «Адмирала Бенбоу». Это заведение для среднего класса. Тем не менее, это единственная таверна на берегу, имеющая вышибалу у входа. Может, именно поэтому сюда не заглядывают с проверкой помощники шерифа. По городу иногда проезжают вояки, но такие места их не интересуют, бойцы контролируют три объекта: крепость, участок портового хозяйства и строительство ГЭС.

Присев за свободный столик, я заказал большую порцию тунца под сливочно-чесночным соусом, а потом, глядя в распахнутое настежь окно, какое-то время наслаждался торжественным закатом, вздымающим к небу весь блеск и свет отраженной воды бухты Додж-Сити. Вечерний воздух в бухте был чист и свеж — настоящий волшебный эфир, постепенно разбавляемый прохладными потоками с гор, которые несла к остывающей набережной подступающая ночь.

В зале одна за другой тихо звучали песни. Музыкантов было двое: один перебирал струны дорогой гитары-дредноута, а второй, не менее виртуозно, играл на банджо. Странно, раньше я считал банджо исключительно аллегро-инструментом… Оба были низенькие, толстые, с сизыми, как сливы, носами. Но играли и пели они настолько отменно, что я лишний раз убедился: наиболее сложным музыкальным инструментом является человеческий голос. Он гораздо богаче гитары, банджо или фортепиано, а одновременное звучание в нем нескольких тонов вполне возможно.

Патлатый мальчишка в гавайской рубашке помог профессионалам вынести на миниатюрную сцену два высоких табурета и хромированный пюпитр с алюминиевой рамкой. Что ж, бывает, Резчики не дают гарантий выпускникам Гнесинки, они могут определить в лосты любого победителя международных музыкальных конкурсов.

Пели музыканты вместе и порознь, в нужных местах удачно дополняя друг друга в терцию. Меня впечатлила третья по счету баллада, рыбацкая, мелодичная и тягучая. Судя по бурной реакции зала, история, описываемая в ней, была реальна и хорошо знакома большинству из присутствующих.

Эй, Ронни, кружки наполни!

Выпьем и песню споем,

Пусть Додж навеки запомнит

Парочку славных имен.

Ушел как-то в море Роберто Гарсия

За рыбой, на промысел древний.

Он брата отправиться с ним попросил,

А тот был товарищем верным.

Остался их дом далеко позади,

И солнце клонилось к закату…

Вдруг крикнул Роберто: «Энрике, гляди!

Корабль английских пиратов!»

Хотели пираты на судно напасть

С лекарством из города Нома.

Чтоб тысяча жителей Доджа спаслась,

Отпор дав проклятью чумному.

И тотчас же братья на весла легли,

Стремясь судно первыми встретить.

Энрике и брат что есть мочи гребли,

Боясь, что их могут заметить…

Спасли они судно, и город спасли!

И сделали это красиво.

Сквозь годы мы их имена пронесли —

Энрике, Роберто Гарсия![1]

Покончив с заказанным блюдом, я перебрался за барную стойку, постепенно завязав очень продуктивную беседу с хозяином.

Меню тут отменное, и ценник щадящий, в ресторане гостиницы он повыше.

Все свежее, готовится без халтуры. Когда Аб Слени собственноручно начал собирать мне коктейль «Кровавая Мери», я залюбовался. В Манаусе этот замечательный коктейль, который я очень уважаю, по каким-то причинам днем с огнем не сыщешь. Может, стоило бы поискать в Панизо, но тамошние харчевни специфичны, никогда не знаешь, чем закончится твой визит.

Томатный сок Слени выжимал при мне из свежих помидоров, соус «Табаско» был земного происхождения, в характерной фирменной бутылочке, толстый и длинный стебель сельдерея фиксировался на ребре высокого стеклянного стакана — такая посуда является особой гордостью заведения — деревянной шпажкой с проколотой насквозь оливой. А вот текила была местного производства. Во всяком случае, так утверждал хозяин. Учитывая, сколько в прерии растет кактусов и всяческих суккулентов, могу допустить.

Прозрачный крепкий пахучий напиток был разлит в тяжелые граненые бутылки многоразового употребления с разными этикетками. Алкоголь тут продается и навынос — напиток нальют в требуемом количестве в небольшие глиняные графинчики кустарного производства. Текилу или виски в драгоценной стеклянной таре купить невозможно, и не проси, эти бутылки предназначены исключительно для украшения полок заведения.

Вы спросите, каким образом я снискал его расположение?

Отвечу: еврейским. Я продолжаю соответствовать новому образу, навязанному мне незабвенной Ребеккой Линденбаум, хозяйкой магазина «Милый Дом». Кстати, фамилию Квечман можно перевести как «говорящий тихо». Полностью войдя в роль, я таки прижал последний ящик с глянцевой краской, привезенной сюда в кузове «Апача». Узнав, что я не только знаменитый на всю округу контрактор, но и успешный в Батл-Крик коммерсант, Аб Слени проникся ко мне определенным уважением. Особенно после обещания продать ему три банки эмали по дружеской цене.

Настроение у хозяина было хорошее, говорить с новеньким ему было интересно так же, как мне с ним, и мы потихоньку пили вместе. Я тянул свой коктейль, а хозяин крошечными порциями наливал себе чистую текилу, каждый раз прилежно вжимая рюмочку в половинку лимона, а затем опуская ее краями в банку с морской солью. Правильно я поступил, решив предварительно плотно поужинать.

— Купцы из Стамбула и с нами торгуют, приезжают в город с товарами почти каждый месяц, — продолжил рассказ собеседник. — Но мы им не очень-то верим, турки в любой момент могут заключить союз с иранцами, и тогда нам придется несладко… Два года назад они предприняли попытку захватить Диксон. Тогда и было решено построить на расстоянии гарантированного выстрела мощный бревенчатый блокгауз у дороги. Он не дает наступающим окружить форт, а без этого им нашу сладкую парочку ни за что не взять. Сейчас обстановка спокойная… А ведь было время, когда на Додж нападали пираты!

— Да, я уже слышал балладу, в которой этот интересный факт упоминался… Какой в этом смысл? — искренне удивился я. — Захватившим такой большой город нужно будет еще и удержать его!

— Выкуп! — коротко пояснил мне Аб Слени, автоматически разгладив усы. — Морские разбойники рассчитывали, что парни из Вашингтона легко согласятся отвалить им немало ценных товаров, чтобы они ушли отсюда как можно быстрей, оставив заложников на месте. Веселое было времечко!

— Но англичане!

— Удивляешься, Дар? Теперь представь, как были удивлены все мы! Тебе не найти в Додж-Сити людей, способных пояснить, в чем тут дело и отчего британцы решили вступить на скользкую дорожку… Однако я думаю так, что у них в анклаве случилось что-то очень неприятное, единый центр власти не устоял, и мирные поедатели пудингов разбились на банды, пустившись во все тяжкие. Другой причины я не вижу. Черт побери, британцы всегда были нашими верными союзниками! Правильно говорили наши политики из республиканцев, что и за ними нужно присматривать!

Музыкантов, которые мне так понравились, на сцене сменила рыженькая певица средних лет, обликом похожая на французскую шансонетку из старинных любовных романов. В перерывах между песнями она пила из бокала красное вино, изредка поднимая угольные очи и без улыбки обводя ими посетителей, сидящих за столами, а ее аккомпаниатор в коротком кожаном жилете, поставив перламутровый аккордеон на табурет, молча смотрел на нее печальными глазами.

Я удивленно покачал головой и спросил:

— Кто бы мог подумать… Все англичане?

— Может, и не все. Сидит себе в замке какой-нибудь монарх Джордж Первый и раздает подданным лицензии на каперство. Месяца не проходит, чтобы эти бандиты не попробовали захватить рыбацкое судно.

— А турки морским разбоем не грешат?

— Только контрабанда, они это любят.

— Значит, со Стамбулом у вас пока мир?

— Хорошее слово, Дарий! Вот именно, пока! — одобрил он вопрос. — Поначалу они насмехались над нами, заявляя, что им достались гораздо более перспективные земли. Однако теперь турки с завистью поглядывают в сторону горных хребтов, в которых наши поисковики с каждым месяцем обнаруживают все больше и больше месторождений.

— У них, значит, гор нет?

— Нет, их столица стоит на равнине, на берегу океана. Зато поблизости есть большая и стратегически очень важная река, — недовольно вздохнул трактирщик, беря в руки новый лимон и тяжелый кухонный нож с широким клинком.

— Она вытекает из Мичигана? — догадаться было нетрудно.

— Так и есть, уважаемый Дар, — кивком головы подтвердил Слени. — Турки называют ее Евфратом.

— А индейцы?

— Это никого не интересует, — хозяин заведения усмехнулся в усы. — Река становится судоходной не сразу, а от Стамбула до нее километров семьдесят. Материк, на котором все мы находимся, к западу от Стамбула имеет сужение, которое можно считать перешейком, заполненным пустыней.

— И там люди не живут! — догадался я.

— Почти. Говорят, что кто-то все-таки поселился вдоль русла, где есть зелень… Уходя на запад, эта длинная река течет по территории австралийского анклава, где уже называется Гангом, так же, как дальше на всем протяжении, до самого устья.

— Действительно, серьезная водная магистраль… Турки торгуют с австралийцами?

— Только начинают.

— А Вашингтон?

— Не знаю. Не слышал о такой миссии, наверное, столице это не очень интересно. Похоже, турки всех обскакали и устроились на Платформе лучше соседей! — неохотно признался он, щелкнув по моему стакану. Мы, не торопясь, выпили.

— Рассуди сам: хитрые магометане торгуют как с нами, так и с иранцами, скоро начнут и с австралийцами. Ни с кем не воюют.

— А с пиратами?

— Туркам от них тоже достается, особенно страдают небольшие рыбацкие деревеньки. Ты же видел корвет флота «Монитор»?

Я кивнул.

— Это наши национальные герои! Не так давно парни смогли в морском бою поджечь пиратский катер, а одного захваченного бандита доставить в Додж-Сити живым. Мы его вздернули прямо на набережной, я сам участвовал в строительстве виселицы. Вот тут он и висел, — Аб Слени небрежно махнул рукой в сторону открытого окна, через которое я совсем недавно любовался закатом.

От представления столь зловещей картины меня немного передернуло.

— Наш шериф уже в третий раз отправил депешу в столицу, требуя у властей немедленного создания экспедиционного корпуса морской пехоты, которому будет поручено найти и выжечь огнем это осиное гнездо! Пока его требование остается без ответа, столица полностью занята северо-западным сектором… Тебе доводилось сталкиваться с такими негодяями?

— Доводилось, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

— О-хо! Я сразу понял, что отряд контракторов набран из опытных и умелых ребят, всегда готовых на риск! — обрадовался Слени, забирая с полки уже ополовиненную бутылку с текилой.

Так, хватит, пора соскакивать. А британский вопрос заслуживает отдельного изучения.

— А чем турки, как партнеры по торговле, могут быть интересны австралийцам? — я решил срочно сменить тему.

— Это загадка, достойная расследования специалистами ФБР, будь они у нас, — медленно и задумчиво ответил Аб Слени. — Насколько мне известно, особо ценных природных ресурсов у Стамбула не имеется, крупных промышленных предприятий по переработке сырья тоже.

— Можно догадаться, — помог я. — Турки всегда славились своим ремесленничеством, мелким бизнесом, а за последнее время освоили множество новых технологий.

— Как на Земле китайцы? — подмигнул мне Слени. — Что же, вполне может быть. Да, пожалуй, ты прав, Дарий! Товары, которые они привозят к нам, всегда пользуются большим спросом.

Отлично, китайцы — удобный зацеп, позволяющий мне перейти в разговоре к вопросу, интересующему меня гораздо больше остальных.

Завсегдатаи заведения вели себя прилично, хозяин всего раз отлучался для разруливания особого случая. Почти не прерываясь, наша задушевная беседа оказалась очень продуктивной. Я неторопливо рассказывал расслабившемуся Слени о последних новостях из Батл-Крик, где люди гораздо лучше осведомлены о положении дел в столице, о стычках, легко проецируя реальные случаи, произошедшие со мной на Кристе, на ландшафты Платформы-5, сделать это оказалось несложно, мало ли мы натерпелись в лост-мытарствах…

Взамен Слени поведал мне, каким образом Додж-Сити удается оставаться на плаву, несмотря на отвратительное снабжение. Береговой форт, как я и заподозрил, изучая крепость с берега, начали строить на фундаменте, оставленном Резчиками. И каким-то образом не обнаружили сокровище сразу. Лишь потом, когда одна из плит перекрытия нулевого цикла рухнула и гарнизону пришлось затевать срочные ремонтные работы, на месте происшествия была обнаружена небольшая прямоугольная плита, сделанная из какого-то очень прочного и твердого материала, которая ни капельки не пострадала, несмотря на то что на нее свалилась тяжеленная гранитная каменюка.

Как только люди освободили загадочную плиту от мусора и вынесли наверх, на ней тотчас материализовался бумажный лист с инструкцией по эксплуатации. За демонстрацию этого чуда найденную плиту сразу же прозвали «3D-принтером». Оказалось, это компактный терминал внешней поставки. Габариты у него невелики, а суммарный вес ежедневного заказа не сравнится с основным терминалом, находящимся в Вашингтоне.

В общем, правила игры, установленные Резчиками, как выяснилось, могут меняться. Они постоянно оценивают результаты работы анклава.

Об уникальной находке было сразу же доложено по инстанции, столица вяло попробовала сокровище отжать, естественно, безрезультатно. Из столицы регулярно присылают проверяющих от Ассамблеи и инспекторов казначейства, отбирающих циркулирующие в городе монеты для анализа в лаборатории, мера призвана исключить возможность изготовления фальшивок из золота, полученного через этот минитерминал. Присмотр со стороны федералов just in case для Вашингтона актуален, учитывая тему возможного сепаратизма Додж-Сити.

В первый месяц терминал работал по большей части на гарнизон, а потом начал капельно снабжать остро необходимой продукцией и город. Его размеры позволяли перетащить на Платформу даже небольшой подвесной мотор, их в Додж-Сити, оказывается, гораздо больше, чем я думал. Но есть серьезная проблема — топливо. Поэтому большинство рыбаков предпочитает держать их дома, а в море брать лишь при дальних выходах, на аварийный случай. Теперь мне стало понятно стратегическое значение прибытия в город наливняка! Каждый день «3D-принтер» исправно поставляет расходники, запчасти, ГСМ и всякую мелочовку.

Подарок тщательно охраняется, поэтому в крепость попасть невозможно. Интересная тема, не правда ли? И вот еще что. Как мне кажется, даже наличие такого терминала не решает проблемы материального обеспечения.

И это надо учитывать.

— Ты недавно говорил о китайцах, дружище Аб. Они у вас есть? — словно бы случайно вспомнил я после небольшой паузы. — В Додже — настоящий библейский Вавилон, я уже сталкивался с панамцами и костариканцами, слышал о кубинцах и венесуэльцах… Вот только чернокожих на улицах пока не видел.

— Все негры собрались в Батл-Крик и в Вашингтоне, здесь их действительно пока что нет, — легко отмахнулся Слени, напрочь забыв о принятых на его исторической родине нормах корректности. — Есть две китайских семьи, их почти не заметно. Моя глупая теща не дождется, когда они откроют китайский ресторанчик, представляешь? Ей, видите ли, нравится их кухня с тараканами и жареными пупочками кур. Твой друг не китаец?

— Вьетнамец он, — поведал я, решив, что врать в мелочах лишний раз не стоит. — Что, нет таких? Может, ты просто не знаешь? Настоящая мешанина народов…

— О вьетнамцах не слышал, — безразлично ответил мне собеседник. — Хотя разные национальности попадаются, народу много.

— Это и удивляет! — я, поставив локти на стойку, придвинулся чуть ближе. — Хорошо, «3D-принтер» работает, но ежедневный лимит, как ты говоришь, чертовски мал! Как же вы умудряетесь жить безбедно при таком отвратительном централизованном снабжении? Караваны из Батл-Крик достаточно редки, мне ли об этом не знать, — легко скатиться чуть не к первобытным способам существования!

— А контрабанда?! Забыл? — горячо напомнил мне Слени. — Турки как-то умудряются переправлять сюда самые разные товары! Кроме того, наш «3D-принтер» позволяет закрывать львиную долю ежедневных потребностей.

— Контрабандистов ловили?

Он расстроенно посмотрел на все еще открытое окно и произнес:

— Больше, Дарий, мы виселицу не ставили… Может, именно тебе посчастливится поймать контрабандиста!

— А русские есть? — решился я.

— Разве ты русский? Зачем они тебе?

— Я еврей, хотя русский язык знаю неплохо, в Хайфе живет много выходцев из России. Дело в Алексе, парне из моей группы.

— Ты говоришь об этом молодом супермене с томагавком, больше похожем на настоящего ковбоя, чем на русского? — Аб Слени ткнул пальцем, глядя через мое плечо. — Выглядит решительно. И много за этим юнцом трупов?

Я обернулся. Елки, Лимон собственной персоной!

— Хватает, дружище, хватает…

По какой-то причине покинув свое место наблюдения в «Цыпленке», Лешка заявился сюда. Что там случилось, не поцапался ли с кем-то из-за смазливой девчонки?

— Командир, мне надоело там торчать среди детей! — крикнул он, шагая в нашу сторону. — Дурацкие коктейли, глупые разговоры ни о чем… Скучно.

— Удивляешь! — покачал я головой. — Скучно?

— Смертельно, — быстро кивнул он и тут же невозмутимо протянул руку бармену: — Алекс, рад знакомству, приятель!

— Аб Слени, коммерсант, — представился хозяин таверны, принимая из рук сообразительной барменши еще один стакан.

Заслышав эти слова, Лимон повел себя странно: легонько тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, что-то пробормотал и начал рассматривать посетителей.

— Ну, раз уж так… Примерно с год назад у нас появился один русский. Мутный типчик, неприятный человек, я бы не посоветовал вам с ним связываться. Живет он со своими дружками где-то в горах. Рассказывал нашему шерифу, что был самым настоящим герильяс, повстанцем, с оружием в руках героически боролся против произвола и тирании русского царя. Хотя сам он не похож на русского, не из белых.

— Как его зовут?

— Рыжий Саид, так он представляется. Этот парень смахивает на араба или иранца, хотя у русских кого только нет в подчинении.

Я задумался. Неожиданный поворот!

— С арабами, дружище Аб, у меня лично отношения сложные.

— Понимаю, — кивнул тот.

— Хорошо. Алекс! Ты готов пообщаться с Рыжим Саидом, не передумал еще?

Лимонов повернулся к нам и, поблагодарив хозяина, взял порцию текилы.

— А что, может, это киргиз или казах! Давненько я не бывал в Бишкеке, так что будем знакомиться, в любом случае, он что-то знает о русской общине…

— Тогда я принесу тетрадь. Его подручный постоянно сидит в «Медузе», наверняка он и сейчас там. Напишу записку коллеге, и он вас сведет. Один момент, мы здесь редко пишем на бумаге…

Хозяин удалился, и Лешка тут же передвинул свой табурет поближе.

— Ты слышал, как его зовут?

— Ну, слышал, Аб Слени. Никак не могу вспомнить, откуда…

— Как так откуда, Дар? Ты что, в детстве правильных книг не читал? — удивился Лимон. — Это же Конан-Дойль, английский писатель, знаменитый рассказ «Пляшущие человечки»! В конце концов убийцей и автором каракулей оказался мистер Аб Слени — бывший жених Илси Патрик, ну, вспомни же! Бандит из чикагской шайки.

Да… Пора менять свое отношение к людям. Мудреть пора тебе, Квачин! Лешка Лимонов, который еще час назад представлялся мне безмятежным шалопаем и сорвиголовой, оказался библиофилом. А я в данном случае — полным лохом.

Аб Слени, точно!

— Музон классный, слушай! Так что, командир, потрошить будем этого Саидку или как? — лениво поинтересовался Алексей, которому, судя по его приподнятому настроению, в «Лагуна-Клуб» нравилось гораздо больше, чем в заведении для детворы.

Я вздохнул. Потрошить так потрошить, это мы умеем.

Хотя лучше бы просто поговорить.

Глава 10

РАЗВОРОТ СОБЫТИЙ

Вот хозяева молодцы какие! Даже скамеечку принесли.

Навес есть, место в своеобразном открытом гаражике во дворе арендовано, оплачено наперед. Можем делать, что хотим, хоть мангал ставить. Лешка тут по утрам тренируется в метании томагавка, я упражняюсь с пращей. Кое-что поняв, решил резко сократить дистанцию, и дело пошло! Теперь с десяти метров уверенно попадаю камнем в мишень.

— Дополнительно вещи накрывать будем? — спросил я, поглядывая на небольшую кучку экспедиционного имущества группы, уже спущенную с борта на землю.

— Мне сказали, что дождей в ближайшие два дня не будет, — пожал плечами Винни.

— Тогда поторопимся.

Что ж, в гости так в гости… Поедем.

Хотя лично я, после столь обстоятельного разговора с детективным персонажем Абом Слени, никаких радужных перспектив в данном мероприятии не видел. Мертвая тема, пустышку мы вытянули.

— Лешка, ты уверен, что нам это действительно нужно? — в который раз спросил я у индейца, ковыряющегося в своем бауле со шмотками. — Тоже мне, источник… Ясно же, что это какой-нибудь недобитый басмач, изгнанный из общины и злой на всех русских, как черт на попа.

— Кто такой басмач? — тут же поинтересовался Винни.

— Бандит. Нет, постой, неточно сказал, это не просто бандит… — я замялся, вспоминая. — Значит, так. Это налетчик. Он бродит вместе с бандой вдоль границы, потом переходит ее и внезапно нападает на воинские части, поселения, станции, склады. На все, что под контролем действующей власти, вредит ей. Запугивает всех. Моджахеды, воины ислама под зеленым знаменем Пророка или еще под каким… Мы приехали сюда резать-грабить-убивать! Аллах акбар! Были у нас такие. Вроде бы за идею, а на деле — убийцы и грабители.

— Ясно, красные кхмеры.

— На конях ездят?

— Нет, они у наших границ по джунглям ходили, пешком. Дурной народ был. Сначала разрушили свое государство, убивали своих же людей, зверствовали. Потом им там, в Камбодже, стало голодно, и они решили напасть на нас, — объяснил Винни. — Однажды перешли границу и, как сообщалось в их СМИ, в воспитательных целях вырезали вьетнамский поселок в три тысячи населения! Надеялись на легкую победу. Но за несколько десятилетий непрерывных войн с французами и американцами воевать мы научились хорошо. После нашей танковой атаки на Пномпень их вождь Пол Пот убежал на запад, прячась в джунглях вблизи границы с Таиландом, и еще долго партизанил…

— Пожалуй, похожи, — решил я и вернулся к своему вопросу. — Леха, елки, ты меня слышишь? Этот чудак и в Додже не прижился, живет где-то у черта на куличках! Что он может наговорить? Только гадостей всяких и глупостей, а мы их про русских и так уже достаточно наслушались, хрен разберешь, где тут правда…

— А давай мы его реально запытаем, без балды, конкретно! — предложил Лимон, распутывая шнурки связанных ботинок. — Не, а чего? Подвесим этого оленя на дерево, зажигалку в ноздри, как нас Игорь Войтенко учил, и все дела, поорет немного и расколется арбузом!

Вьетнамец кхекнул, покачал головой и сказал:

— Я постоянно открываю в тебе новое, Алексей. Ты взрослеешь.

Берцы полетели на землю.

— Так было ведь уже, Винни! Помнишь, с тем бандитом в протоке? Да что вы из меня головореза делаете?! Сами-то…

Он почти обиделся.

— Тогда был бой, — строго напомнил я.

— Организуем бой! Какие проблемы? — невозмутимо парировал Леха. — Мужики, если серьезно, то больше источников у нас нет. Ну, чисто ради меня, командир! Прошу! Я хоть что-то про малую родину узнаю!

— Только время потеряем, — предупредил я.

— У нас его много, Дар, — тихо напомнил Винни.

— Да хрен с вами! — сдался я окончательно. — И со мной. Прокатимся.

Собраться легко, машина готова, все, что группе пока не нужно, выгрузили. Первым делом надо сменить курортную одежду на полевую и переобуться. А это очень непросто, к пошлому комфорту, как выяснилось, привыкаешь мгновенно. Тут не диковатый лес вокруг Батл-Крик и не сушь трассы Санта-Фе. В оазисе практически идеальный южный климат, мягкий, средиземноморский. Они в сандалиях ходят! В грубоватых кастомных изделиях, простеньких, но очень легких и удобных в носке. Мы, конечно же, накупили такой обуви.

Обалдеть, ноги дышат! Проветриваются — какое забытое ощущение!

Удивлены? В тапках я мог позволить себе ходить лишь по внутренней территории Диксона, ну, иногда к реке спуститься. Из каждой травинки, с каждого куста еще не полностью освоенной и зачищенной территории молодого поселения на Лете на тебя алчно пялились мелкие и не очень кусачие гады, шипели жирные пупырчатые жабы, цеплялись склизкие пиявки…

Здесь сандалии носят даже рыбаки, в них и лезут в лодки. Сапоги, правда, берут с собой. В такой несерьезной обуви ходят и помощники шерифа. Вот патруль из крепости носит обувь солидную, так им по статусу положено.

Только привыкли… И вот теперь надо опять натягивать сапоги-берцы. Мелочь вроде бы, а не хочется.

Маечками тоже не обойдешься, приходится напяливать камуфло, брать весь комплект одежды.

Кстати, о камуфляже.

С некоторых пор я его категорически разлюбил. Лишняя это вещь для охотника-ходока и поисковика, вот что. Маркетинго-понтовая обманка, развод на бабки. В реальной полевой практике фрагментированный камуфляж действительно потребен лишь в очень редких случаях. Особенно камуфляж расцветки типа Realtree, создатель которого некий Билл Джордан из штата Джорджия, поднял на этой идее дикие деньги. Именно он придумал наложить на темный фон высокого разрешения реалистичный рисунок переплетенных ветвей и листьев, получая эффект трехмерного изображения.

Однако такие вещи хороши исключительно в засаде, причем идеальной. Ибо нет ничего более дикого, чем внезапно побежавшая по широкой поляне елка. Или неожиданно отделившийся в тиши кусок дерева, начавший движение в сторону! В лесу и джунглях взгляд согласен фильтровать вертикальное движение, потому что там часто падают плоды, ветки и даже целые деревья. А вот горизонтальное — нет. Realtree фрагментирован крупно, и при движении такие детали сразу привлекают внимание любого живого существа.

На цивилизованной охоте с организованной логистикой и оборудованными площадками-засидками это может работать. Выждал, вытерпел, не шелохнувшись, выстрелил, спокойно слез с дерева — все, есть трофей! Можно фотографироваться. Но в диком мире Платформ простых решений не бывает. Никто не даст гарантии, что все время, которое ты потратил на скрадывание, за тобой не наблюдал другой хищник, готовый броситься на тебя сразу же, чтобы забрать добычу. Или, что еще хуже, напарники человека, которого ты выцеливал.

Одним словом, любое движение — конец маскировке.

Цифровой камуфляж тоже не спасает, так я думаю. Говорят, что он был сделан не для защиты от наблюдающих человеческих глаз, а для обмана оптических приборов современной войны, мол, пиксельные рисунки плохо дешифруются электроникой наблюдения, в том числе и матрицами ночного видения. Ну, сегодня плохо дешифруется, а завтра хорошо, наука на месте не стоит…

Но цифровой камуфляж совершенно точно не разбивает, как рассказывают некоторые, силуэт в поле зрения уникального по своим возможностям человеческого глаза — наблюдатель на практике отлично распознает цель и идентифицирует ее. Такие разбивки рисунка не исключают, как надеялись изобретатели, объект из окружающего пространства, волшебства не бывает. На дистанциях больше тридцати метров «цифра», тем более хоть мало-мальски грязная, вообще ничем не отличается от старой доброй застиранной «флоры», «мультикама» или германского «флектарна». Может быть, применение «цифры» при маскировке техники даст больший эффект, чем на одежде. Впрочем, вояки могут считать иначе, это их дело.

Даже самый крутой камуфляж сбоит в визуальной маскировке при обвесе и оснащении человека всем, что ему нужно переносить на себе. Ремни, стяжки, эмблемы, головные уборы и более светлое лицо, сумки и рюкзаки, разгрузки и жилеты, наколенники и налокотники, оружие и различные приборы, повязки на руках — все это быстро сводит старания конструкторов к нулю.

А если ты честный полевик и на фотографиях всегда замызган, как чертушка из подвала, потому что тебе и поползать приходится порой, то любая одежда быстро приобретает нормальный природный цвет — грязный. Это самый лучший вариант.

Так что отлично подойдет и однотонный комплект. Волка видели? Серого? Стоит ему пригнуться или замереть, как он тут же сливается с фоном. Что интересно, в любом лесу или на поле. В природе хватает застарело-грязного, то есть серого цвета.

И вообще, визуализация в поле — далеко не главное.

Очень немногие звери имеют природный камуфляж. Посмотрите на зайца и поищите на нем «флору» или «флектарн». Но если вы с ними, зайцами, подружитесь и выучите заячий язык, то они вам с удовольствием расскажут, как нестерпимо-ядовито пахнет синтетическая подошва ваших пафосных вибрам, синтетика липучек, фастексов, высокотехнологичных мембран, ружейная смазка и вы сами. Даже если не курите в принципе. В любом случае, вы — порождение искусственного мира. Зубы почистили? Гигиенической салфеткой гениталии протерли? Репеллентом побрызгались?

Поздравляю! Вы воняете на весь лес, как химзавод!

Поэтому контроль за направлением движения воздушных потоков и вас, любимых, в них гораздо важнее любого камуфляжа.

А еще вы, между прочим, шумите, как асфальтоукладчик, причем постоянно.

Именно поэтому звери гораздо больше полагаются на обоняние и слух, нежели на зрение. Им некогда постоянно стрелять глазами по сторонам, они или кормятся сами или выслеживают жертву. Доросший до производства весьма неплохих тепловизоров технический прогресс пока что не может снабдить нас компактными нюхательными и слушательными приборами. Мы тупо надеемся на глаза да оптику и искренне считаем, что все остальные существа в лесу делают так же.

Это не так, исключительно на глаза полагаются только хищные птицы.

Современный высокотехнологичный камуфляж я покупал в магазинах, почти не глядя на предлагаемый рисунок, всякий сойдет, лишь бы он не был крупнофрагментированным. Брал потому, что в большинстве своем современные качественные дорогие комплекты для охотников — «нешуршайки». Вот это свойство очень важно! Причем такой костюм не только не должен издавать звуки при сминании собственно ткани, но и не порождать их под воздействием веток, стволов и камней, не царапаться в принципе, тихо прогибаясь под предметом. Выбирал самые мягкие, пухлые, почти байковые. Благо, современные технологии позволяют и таким тканям отталкивать капли воды и не пропускать ветер.

Самый лучший камуфляж — тихий и не очень вонючий.

Один старый эвенк, у которого мне посчастливилось брать уроки охоты и наблюдения, учил меня тишине, весьма непростой был курс…

А Винни пытается научить нас ловить запахи среды. Есть, оказывается, методики. Что-то вроде бы получается, но пока нам с Лехой похвастаться особо нечем, поэтому о самих тренировках помолчу, дабы не позориться. Удивительно: нюх у вьетнамца — будто у собаки, и это не раз и не два выручало группу. Сложно представить, что и я когда-нибудь смогу так же ловить запахи.

Еще одно свойство полевой одежды, необходимое, но о котором почему-то мало кто вспоминает, — уютность. Да-да, именно уютность!

Представьте, что вы любите спать зимой с приоткрытой форточкой, в крепком таком холодке. Кстати, это очень полезно для здоровья, рекомендую. Есть удобный ортопедический матрац, хорошая подушка-подружка и любимое пуховое одеяло системы «бабушкин сон». И вот вы валитесь после очередного трудного дня в лю-лю, быстро накидываете одеяло, укутываетесь, и все! Больше не надо ворочаться, искать другую, более удобную позу, подтягивать, подтыкать… Уютно становится сразу! Посопел немного и улетел в царство Морфея.

Уютно, запомните это слово.

Вот такой же должна быть и по-настоящему хорошая полевая одежда. Одно время были очень модны «капусты», многослойки: две, а то и три куртки, надеваемые одна поверх другой, пара штанов. Идея была вроде бы правильная — так легче адаптироваться к условиям среды, да и не нужно покупать несколько комплектов. Однако практика полевой жизни показывает, что универсальной одежды не бывает. Ничего универсального не бывает, всегда побеждает специализация. Стылой дождливой осенью в такой многослойке мокро и зябко, лютой зимой — реально холодно, ледяные струйки пробивают многочисленные швы.

Кроме того, эти самые слоенки, имеющие множество стыков-связок, замков-молний и липучек, шуршат и гремят сильней всех прочих. И в них всегда приходится ворочаться, пристраиваться, постоянно что-то регулировать и подтягивать. Конечно, эти внутренние трения слоев можно компенсировать внешними разгрузками и ремнями, однако такая военная практика категорически не подходит для охотника или путешественника. Судьба солдатская незавидна. Командование не очень-то думает, что будет с шеей и позвоночником человека, несколько лет проносившего бронежилет, а на голове тяжелую сферу, и в каком состоянии через десяток лет будут его сосуды и суставы, постоянно перетянутые ремнями, и как с возрастом скажутся вынужденные обморожения. Война вообще не заботится о простом работнике поля боя.

Да, в природе есть настоящая белокочанная капуста и прочие слоеные растения, но они не бегают, не прыгают и не ползают…

А вам придется.

Так что лучше иметь одну удобную, тихую и легкую теплую куртку с вентиляцией и мембранами, а под ней хлопчатобумажную фуфайку с длинными рукавами, которые всегда можно подвернуть. На случай погоды похолодней советую просто надевать другую куртку и, наряду с освоением современных тканей, не забывать о свитерках шерстяной вязки. У шерсти есть одно уникальное свойство — она греет, даже когда вымокнет полностью.

Окно кухни, выходящее во двор, было открыто настежь, но запахов готовки не чувствовалось, горячая мартеновская фаза прошла. Над ним и чуть сбоку была видна чуть приоткрытая балконная дверь нашего номера, я специально попросил такой, с видом на тенистый садик.

Завтрак закончился, постояльцев в гостинице мало, хотя в заведение заходят и солидные завсегдатаи. Ресторан до обеда закрыт. Повариха — жена владельца отеля — и ее сынок-кухрабочий орудовали тяжелыми углеродистыми ножами-шефами, размеренно стуча клинками по шикарным торцевым разделочным доскам из масличного дерева. Увидев эти чудесные доски ночью при воровском набеге на кухню, я тихо взвыл от зависти — всегда, оказывается, хотел видеть такие на собственной кухне в далеком Норильске…

Вот хозяйка оторвалась от работы, вытерла краем фартука пот со лба и приветливо махнула нам рукой, одновременно что-то крикнув.

— Сухпай готов, ур-ря! — расслышал Лешка, обрадованно соскакивая с борта машины и потирая руки. Он всегда очень хорошо слышит все, что касается жратвы. Желудок молодой, вечно голодный. — Командир, пошли со мной, поможешь принести!

Хорош сухпай, там чего только нет!

— Не, прихвати Винни. Не хочу возвращаться, — сказал я, осторожно опуская капот. Машина готова.

Черный ход закрыт, за приготовленными в дорогу заказными припасами придется идти на кухню через главный, обходя здание, в окно ведь не полезешь… А я опять прячусь от шерифа, на этот раз местного. Мудрый мужик, уже понял, что деваться нам некуда, разве что оставаться здесь. На постоянное место жительства, чему лично он только обрадуется — прямо сказал. И даже в этом случае мы бездельничать не будем, так ведь? Ну вот, все закономерно: мыло и мочало, начинай сначала. Вчера на ужин приходил, беседовали… Настойчиво уговаривает меня опять заключить контракт на проводку конвоя до Батл-Крик! Пока что я ответа не дал. Что, нам век тут челноками мотаться между американскими городишками? Сам не знаю, что делать.

Одной из причин, по которой я согласился поехать к этому чертовому басмачу Саиду, стало мое желание на обратном пути завернуть в Форт-Диксон, пообщаться с тамошним хозяином Блейком Бруксом по прозвищу Скиннер. Поболтать с ним по душам, осторожно попытаться разузнать, что будет, если мы поедем в Стамбул? Человек он знающий, поживший, информации поднакопил, наверняка сможет что-то посоветовать. Или отсоветовать. На Земле турки — цивилизованные, почти светские люди. А тут как? С Ираном, будь он неладен, все ясно, тамошнее общество четко структурировано и мобилизовано на борьбу с неверными. Не сунешься. А Новая Турция насколько нервно относится к посторонним странствующим гяурам? Или у них свои басмачи на границах шастают? А что, морские контрабандисты есть, значит, и общий криминал имеется.

Между прочим, я поговорил с шерифом и о Саиде, мельком. Шериф, присмотревшись, вообще хотел его поначалу выгнать, как Рэмбо, но они тут придерживаются правовых норм. По большому счету, этот мутный тип, после того как добровольно отправился на выселки, его не интересует. Мало того, шериф убежден, что Рыжий Саид, не очень-то желающий вливаться в славное сообщество жителей Доджа, вскоре свалит в Стамбул.

А для нас путь на запад скрыт в тумане неизвестности.

Из рассказов о турецкой инфраструктуре мне известно следующее: автодорожного сообщения с Большой землей через перешеек Стамбул не имеет. Можно предположить, что мы сумеем проехать вдоль водной артерии и без дорог, но это зыбкий допуск. Значит, даже если группе удастся на какое-то время, требующееся для подготовки продолжения маршрута, встроиться в тамошнее сообщество, дальнейший путь на запад будет возможен только по воде, по тому самому Евфрату-Гангу. Машину придется продавать и покупать там какую-то посудину, а потом еще и умудриться доставить ее к реке.

Зараза, как же все это сложно!

Тогда уж лучше купить катер здесь. Мы хорошие речники, но ни я, ни мои друзья не имеем опыта плавания в открытых водах. Разве что бережком, бережком… Ага. Так и поплывем, совершая типичную ошибку новичков, наивно считающих, что возле берегов моря безопасней. Топливная проблема, выбери я хоть сухопутный, хоть водный вариант, просто сводит с ума. Где брать горючку, дадут ли ее гяурам в Турции? На очередном вялом разборе возможных вариантов движения Лимонов предложил воспользоваться парусной яхтой. Логично, можно держать подвесной мотор исключительно для аварийных или вспомогательных целей. Только мы еще те яхтсмены, напомню! Я со своей милой «Клавой» не мог порой совладать!

Плохо мы попали, неудачно.

Влетев через мерцающий Прорез в дебри Аракары, я, ошалевший от животного страха, неожиданности и полного непонимания происходящего, тем не менее скоро понял, что попал на Платформу-4 во вполне удачном месте! А на что жаловаться? Удачно нашел заботливо подсунутое соотечественниками депо, которое, кстати, выполняя служебные обязанности, позже сам же неоднократно пополнял. Без особых приключений спустился по течению до грандиозной Леты и таким образом оказался на торном водном пути, найдя вскоре Бриндизи — поселение правильных людей.

Еще и яхтой разжился по пути! Фарт!

А здесь нас не спасет даже волшебное нахождение еще одного корректирующего Портала, ведущего обратно на Кристу! Один бог знает, куда выкинет группу после перехода. Машину не перетащишь, об этом можно и не мечтать. Есть вариант, конечно, попробовать проскочить на байках… Но вдруг на той стороне группе вскоре понадобятся не мотоциклы, а лодки? Допустим, нам удастся быстро определить свое примерное месторасположение на Кристе по счислению, и что? Выясним, что находимся за пару тысяч километров от Леты, и привет семье, попробуй продерись к цели через непроходимые джунгли, по которым шастают зорги, а может, кто-нибудь и похуже!

Ну почему портал у водопада не перетащил нас западней?!

В те места, где, как выяснилось, и кипит-бурлит основная жизнь Платформы-5?

Пока я размышлял о невеселом, мужики уже вернулись с кухни, неся в руках маленькие корзинки, глиняные судки-горшочки с крышками, туго перетянутые полиэтиленовой пленкой и веревочками.

— Супец! — заорал издали Лимон, махнув парой горшков.

— Прольешь, балбес! — заволновался я.

— Все стянуто-схвачено! — Оболтус меня успокоил, но снедью размахивать перестал.

С супами в Додж-Сити напряженка. Каким-то непостижимым образом и здесь угнездилась нелюбимая мной средиземноморская традиция готовить пищу с минимумом воды. Там, ладно, маловато рек и озер, поэтому люди издревле использовали виноград и фрукты для производства соков и вина, употребляли подаренное самой природой оливковое масло, а не коровье. Так сложилось исторически, кулинария всегда привязана к географии, к климату места. Греки не любят лишний раз мыть посуду. А вот выпечки навалом! Очень активно используются решетчатые жаровни с открытым огнем.

Но в Додж-Сити пресной воды предостаточно! Тем не менее и здесь суп считается лечебным блюдом, которое может потребоваться только заболевшему человеку. Отчасти эта традиция смягчена мексиканской кухней. Густые и острые мексиканские супы можно заказать в тавернах, правда, это блюдо на любителя. А обычный куриный бульончик не добыть!

Однако деньги творят чудеса, хозяйка — повариха очень хорошая, и наши заказы были выполнены без затруднений.

Заметив, что я чем-то озабочен, Винни поинтересовался, в чем дело. Вывалил. Такие проблемы мы чаще обсуждаем вдвоем, чем всей группой, баламуту частенько по барабану наши заботы.

Из записей в дневнике:

Мудрый вьетнамец частенько высказывает очень интересные соображения.

Наверное, я вас сильно удивлю, сообщив, что в Новой Америке практически запрещен ислам. А может, и не удивлю, понятно же, что долгая война с мусульманским Ираном, постоянно подчеркивающим религиозную составляющую противостояния, имея при этом в подбрюшье мусульманскую же Турцию и полное отсутствие союзников, всех уже достала. На Платформе-5 американцы получили то, с чем не сталкивались за всю свою историю — тяжелейшую изматывающую войну на своих границах. Пара удачных терактов и дюжина предотвращенных лишь добавили масла в огонь.

Кроме того, в этой теме есть очень важный момент. Даже на Кристе, где нет прямого указания на вмешательство в дела людские галактических высших сил, роль религии резко пошатнулась.

На Платформе-5 мировые религии получили страшный удар, от которого не смогли оправиться. Все оказалось не так, как талдычили святые отцы. Человек не есть высшее существо, и он не создан по образу и подобию Господа. Цивилизаций много, и среди них есть способные брать на себя роль богов… Не будет Загробного мира, Рая и Ада. Тебя уже перенесли, решай сам, Рай здесь или Ад. Второй попытки тоже не будет. Некоторые считают, что их вообще переправили сюда после смерти.

Я ни разу не видел в Батл-Крик молельных домов. Говорят, что в Додже такой все-таки есть, стоит он где-то на окраине, работает для редких ортодоксов-католиков, которых считают не очень умными людьми, фанатиками.

Главные здесь Резчики. Психология американцев и их практическая толерантность в таких условиях изменились радикально. Однако ислам запрещен не официально, а фактически. Формализованной отмены первой поправки не случилось, вера в Высшие Американские Ценности берет свое.

Мусульманин не может принять американское гражданство, постоянное проживание на территории страны мусульман тоже запрещено. Установлен строгий запрет на любое распространение исламской веры, в школах не преподают арабский язык. Коран здесь не увидишь, и мечетей — тоже, даже для фанатиков. Согласно положению, установленному правительством, временную резиденцию могут иметь только ограниченное количество мусульман, на практике это исключительно турки, которые обязаны строго соблюдать местные законы и обычаи. А иранцы в Америке не появляются в принципе. Но даже туркам нельзя разговаривать на улицах и в общественных местах на своем языке… Религиозные ритуалы гостям можно совершать только в укромном местечке, например в номере гостиницы.

Мусульмане не могут получить никакую работу, кроме строго ограниченной лимитом времени торговли на ярмарках, они не могут приобретать в Новой Америке недвижимость и даже арендовать ее. Если какая-нибудь американка решит выйти замуж за мусульманина, то ей путь один — за ворота блокпоста. Американец, публично заявляющий о мусульманской вере, тут же попадает под жесткую опеку, а чаще всего в карантин, местное Гуантанамо.

Вот так тут строго, никакой толерантности. Об этом мне с огромным удовольствием и даже злорадством рассказала еще Ребекка Линденбаум, не забыв упомянуть, что точно такие же порядки давно уже установлены в земной Японии… Мол, там ислам тоже запрещен категорически. Не знаю, насколько это правда, не интересовался специально. Однако точно знаю, что мечеть есть в Токио, а также в Кобе — подружка как-то делилась впечатлениями после посещения Страны восходящего солнца… Правда, по ее словам, ислам в Японии действительно какой-то полузадушенный и весьма непопулярный. Японские мечети посещаются исключительно иностранцами. Бывают японцы-христиане, буддисты и даже евреи из секты Макуя, но японцев-исламистов быть не может по определению, потому что исламисты не могут поклоняться императору.

Недавно Винни уверенно заявил, что американцы одолеют Иран, причем очень скоро. Я не могу себя считать специалистом по Новой Америке, но с другом согласен. Правда, не знаю, как будет выглядеть победа. Скорее всего, иранцы просто останутся далеко позади на лестнице общественного развития и технического прогресса. Жители Новой Америки очень работящие и предприимчивые, они постоянно что-то придумывают, организовывают, в городах и поселках регулярно открываются все новые и новые производства, восстанавливаются забытые технологии двадцатого и даже девятнадцатого веков, активно идет рационализация.

Кроме того, американский анклав, благодаря большому количеству приданных монокластеров, каждому из которых полагаются свои лосты, быстро прирастает численно. Говорят, что раньше на планету забрасывались исключительно лосты народа базового кластера, селективного. Однако со временем начали появляться и лосты для монокластеров.

Не бывает случаев, чтобы американские лосты ушли в Иран. А вот обратные случаи, пусть и редкие, имеют место. Некоторые светские, хорошо образованные городские иранцы, оглядевшись на месте и поняв расклады, не торопятся попасть под жесточайшую власть Хомейни… С турками такое происходит почаще.

Декларирующие атеизм лосты со стороны порой остаются в общине, находясь, однако, под неусыпным наблюдением помощников шерифа и доброхотов-соседей — люди боятся шпионов и хитро засланных диверсантов под легендой мирного лоста-потеряшки…

…Отправились мы через час.

«Апач», легко поднявшись по серпантину к седловине, почти сразу же свернул направо, то есть на восток, и медленно покатил по еле заметной грунтовой дороге, тянущейся вдоль обрыва. После одного поворота, огибающего огромные валуны, сразу начинался следующий, потом пошел прямой участок, украшенный рододендронами, и пикап поднялся на небольшой бугорок, ограничивающий плато, где мы не выдержали и остановились, потрясенные видами. Мы с Винни вышли из кабины, а Лешка встал в кузове.

Кругом обрывы и кручи. Под нами разверзлась глубокая и необъятная панорама — что перед этой дикой красотой наши восхищения прелестями приморского поселения! Я медленно сделал несколько шагов к обрыву и остановился, дальше страшнее: взглянешь вниз, и начинают вибрировать подошвы…

Небо чистое, горизонты открытые. Позади высоченные горы — черная гряда, прогрызенная ущельем. Лишь на нескольких вершинах зацепились за камни маленькие белые пушинки. А за ней лишь синяя дымка небес.

Рядом с остановившейся машиной стояла покосившаяся вышка наблюдения, неумело собранная из жердей. К ней притулилась простенькая хижина с прохудившейся крышей. Входить в такую не стоит, обвалиться может в любой момент. Сооружения были настолько хлипкие и неказистые, что их никто не разбирал, такой материал никому не нужен. Но и не спалили.

Может, это исторический объект? Не здесь ли проживал тот самый предприимчивый скотовод Герхард Синклер, дававший приют переселенцам? Тогда перед нами первая гостиница будущего поселения Додж-Сити… Я с невольным уважением посмотрел еще раз на жилище пионеров.

Наверху дул ветер, так, кепку поглубже, козырек пониже.

Каменная чаша, в которой укрылся город, останавливает ветра, обеспечивая знаменитый микроклимат Доджа. Здесь же был простор для всех стихий. Мощный постоянный поток давил на грудь, невольно заставляя принимать устойчивую позу. Океан нес к берегу следы далекого шторма, а сверху казалось, что он просто лениво катит в солнечном свете свои гладкие синие волны… На самом деле это настоящие валы, с пеной и грохотом обрушивающиеся на скалы, коими украшены мысы бухты. Внизу шторм не чувствовался, а сверху видно, что даже верный защитник оазиса остров Сейбр, с южной стороны словно покрытый белоснежной пеной для бритья, не может справиться с этим натиском. Волны порой огибали островок и, теряя силу, все-таки закатывались в бухту. Наверное, на пляже сейчас самый праздник для детворы!

Уезжать с крошечной вершинки не хотелось. Свежесть, упоение безбрежными, какими-то метафизическими далями и чувство верховного торжества человека над всем сущим, мало есть мест, где можно все это испытать. Мир внизу был виден, точно в огромном аквариуме — заполняющий чашу воздух казался синеватым. Он странно мерцал, то и дело сгущался тут же исчезающими миражами, в которых дрожали белые домики и оливы с серо-зелеными листьями.

В бухте не было ни одного судна, все стояли в гавани у причалов. Я достал бинокль и принялся осматривать океан, остальные поступили так же.

— Ни единого суденышка, — наконец выдохнул Винни.

— Дураков нет, — грубовато пояснил Лимон и вдруг добавил совсем другим голосом: — Мужики, прикиньте, что мы в такой шторм не успели причалить к берегу. А? Пипец.

— Надо предусматривать, — не очень убедительно посоветовал вьетнамец.

— Тут предусмотришь! Стихия, бац, и врежет. Надо искать спасательную шлюпку. Я видел такие в кино, они, словно капсулы с круглыми иллюминаторами, полностью закрыты и не переворачиваются.

— Только так переворачиваются, — я разбил мечты Лимонова.

— Но сразу же встают на киль! — Винни принял сторону индейца.

— Отличная перспектива, — хмыкнул я. — Сколько переворотов в час мы выдержим? А в сутки, если шторм не прекратится?

— Обрыгаешься, кишки вывернет, — Лешка представил одну из существенных деталей такого экстремального путешествия и поморщился.

— А ведь еще и грести надо будет. Или парусом управлять, — охотник подлил масла в огонь.

Что-то хреновые из нас колумбы получаются.

— Глядя на эту мощь, понимаешь, что если брать судно, то скоростное, — решил я.

— Какое именно? — живо поинтересовался Винни, пряча бинокль.

— Большую клепаную байду с прочным рангоутом, в меру килеватую, широкую, чтобы уложить на дно балласт и места много было, — я начал отвечать легко, потому что желаемая модель катера наконец-то сформировалась в голове. — С хорошей грузоподъемностью, позволяющей, кроме груза, взять побольше топлива в канистрах. С одним двигателем — не пароход. Поэтому два четырехтактных подвесных мотора общей мощностью под сто двадцать лошадиных сил, не меньше, чтобы сразу вставала на реданы.

— Видел такую у причала, — вспомнил Лешка.

— Их здесь строят, — пояснил я.

— Стационарная рация понадобится, — заметил охотник.

Гребаный Каларгон, на пикап такую мы так и не поставили! Эх… Сняли бы и переставили на катер. В Додже найти рацию будет сложно.

— Эхолот. И радар, хоть самый плохонький, — вслед за нами размечтался и Лимон.

— GPS и спутниковый телефон! — проворчал я. — Основное бы добыть.

— Тогда хоть надувнушку добавь! Маленькую! — взмолился парень. — На случай буль-буль.

— Буль-буль? — строго переспросил я.

— Буль-буль… — хлопнул белесыми ресницами команч.

— Лады.

— А что, неплохая получится посудина! Такая от шторма убежит, — одобрительно кивнул следопыт, предварительно соглашаясь с моим предложением. — Но куда?

— Все-таки ближе к берегу идти надо. Если что, успеем выброситься. Поставим лагерь и будем спокойно пережидать шторм.

— И от пиратов британских можно уйти, — опять кивнул Винни.

— А чего от них уходить? — воскликнул Лимонов. — Разгромим гадов прямо на воде, в честном морском бою, возьмем трофеи!

— Еще питьевая вода займет много места, — напомнил мне вьетнамец, не обращая внимания на привычную всем браваду младшего коллеги.

— Ты прав, не факт, что мы сможем ее найти на пустынном перешейке неизвестной протяженности.

Мы немного помолчали.

А не могут ли небеса опускаться ниже воображаемой линии горизонта? Лазурная в бухте, с удалением от берега, океанская вода все быстрей теряла яркость, серела, размывалась в мареве — уже и не угадать, где кончается океан и начинается небо.

— Что ты там стараешься высмотреть, командир? — нетерпеливо поинтересовался Лешка, не любящий статичные картинки.

— Остров. Нам бы очень не помешали острова на пути.

— Ну и что, увидел?

Я отрицательно покачал головой, повернулся к пикапу, открыл дверь кабины, но был остановлен предложением индейца.

— Ребята, а может, перекусим?

— Рано ты проголодался! Устал уже? — ехидно спросил Винни.

— Почему устал? Просто аппетит после этого кино возник зверский. Красота-то какая…

Оседлав сиденье, я молча, стараясь не хлопнуть, закрыл дверь. Оставшийся без ответа юный команч надулся в кузове, а Винни включил передачу.

Дорога начала спускаться, и после километра пути пикап проехал по каменному мосту через речку Арканзас. Мне не раз казалось странным, откуда у ручьев хватало силы на эту работу. Ливней в последнее время не было, но река и без того наглядно показывала, на что она способна. Не только по руслу, но и заливая частично берега, с шумом и брызгами катилась ледяная вода, украшенная пенными вихрями, а в ней кипела зеленая и бурая листва. На дне рокотали не видные сверху камни, являя еще одно доказательство страшного могущества горной природы. Если эти силы способны так перекатывать камни в обычное время, то каковы они в часы своего пробуждения после ливней!

Миновав мост, Винни притормозил, показывая мне пальцем в свою форточку. Я пригнулся. На нас, словно пушка, из кипящего потока целилась толстенная лесина, начисто ошкуренная потоком. Какая же нужна силища, чтобы такое бревно, переворачивая как соломинку, поставить на попа, да еще и привалить один конец камнями! Зато ниже моста, уже в бухте, своенравный Арканзас довольно быстро устает, разливаясь у моря тихим плесом.

Возле моста стояла капитальная деревянная будка. Сюда по графику для контроля обстановки заходит патруль военных — ниже по течению идет жизненно важное для Додж-Сити строительство речной гидроэлектростанции. Нам было видно береговую крепость, маяк и высокую антенную мачту.

Сразу после реки уже едва заметная среди травы грунтовка повернула от берега к горам и вскоре скрылась в невысоком редком лесу.

Еще через пару километров пикап подъехал к обширной зеленой поляне, на которой вольготно расположилось хозяйство одного из местных фермеров-скотоводов. Трое молодых парней в одинаковых джинсовых полукомбинезонах работали, не покладая рук, распуская вертикальными пилами длинное бревно на доски. Наверняка братья, наемная сила на Платформах всегда дорога, редкий фермер потянет. Завидев выезжающую из леска машину, они прекратили работу, но не помахали руками в приветствии, как это обычно происходит, а молча проводили нас взглядом.

— Не одобряют, — понял я.

— Значит, хорошие люди дальше их хозяйства обычно не проезжают, — мудро уточнил вьетнамец. — Только плохие соседи.

— Гребаный Саид! Чувствую, нарвемся на какой-нибудь скандал!

— Не ругайся зря, не трать нервы, — посоветовал Винни. — Время покажет.

— Когда покажет, будет поздно, — продолжал ворчать я. — Вот увидишь, на обратном пути вилами встретят…

Начался затяжной подъем среди деревьев, которые постепенно становились все выше и выше. Горы спрятались за лесом, и даже снежные вершины можно было разглядеть только на поворотах, когда появлялся частичный обзор. Дорога быстро сужалась до тропы. Было видно, что во многих местах ее расчищали бензопилой. Если бы за рулем «Апача» сидел я, то изматерился бы уже… Но Винни всегда по-восточному спокоен. Он вообще не любит тратить позитивную энергию.

С очередной поляны перед нами открылся пологий склон ближайшей высоченной горы, сплошь укрытый темно-зеленым пологом леса, преимущественно хвойного. Ого! В таком массиве легко спрятать целую дивизию. При грамотной организации службы и соблюдении простейшей маскировки подразделение сможет стоять тут целый месяц, и никто не заметит. Да уж, наверное, непросто вести боевые действия в лесистых горах, таких, как предгорья Главного Кавказского хребта…

По привычке я называю похожие зеленые массивы тайгой, хотя к настоящей тайге эти матерые горные леса, очень разнообразные, богатые живностью и зонированные по высоте, не имеют никакого отношения.

Ее вообще не так уж и много, настоящей тайги, вопреки всеобщему убеждению — люди считают, что тайгой заполнена вся Сибирь.

Конечно, тут все зависит от наполнения термина.

Я, как человек, поживший в настоящей тайге, четко отличаю ее от остальных лесов.

Мне не раз доводилось читать о людях-выживателях, готовящихся к аварийной встрече с тайгой… Даже общался с таковыми чудаками лично. Они обсуждают и комплектуют НАЗы, тщательно выбирают ножи, топоры и огнестрельное оружие, разучивают способы разведения костров и сооружения простейших укрытий из подручных материалов, любят спасительные заначки на теле, смаркированные паракорды и «проверенные опытными людьми» аптечки на все случаи жизни. Совершенно непонятно, как рассчитывают они «вдруг» оказаться в такой среде… Это не летчики-бушкрафтеры, не беглые зэки в перспективе и не жертвы похищения киношными злодеями, охотниками на богатеньких людей.

Мало кто представляет себе настоящую тайгу.

В кинофильмах ее почти никогда не показывают, предпочитая снимать таежные сцены в Карелии или в Подмосковье.

Но выживатели честно готовятся к тяжкому испытанию, порой забираясь в чащобы средней полосы России, проживают там с неделю полудиким способом, после чего считают, что готовы к аварийному попаданию в тайгу.

Глупый маленький мышонок…

Настоящая тайга, раскинувшаяся на бескрайних равнинах между великими реками Восточной Сибири, почти безжизненна, порой даже мертвенна. Огромные территории заняты победившим именно на этой площади деревом. Бесполезно лезть на высоченный кедр, чтобы попытаться оглядеться. Все деревья в такой тайге — примерно одинаковой высоты и одинаковой породы, доминирующей на данном участке. Кедрач, раскинувшийся по берегам Енисея и Ангары на тысячи квадратных километров, не пропускает к земле свет. На коричневом от старой хвои грунте нет подлеска, а значит, нет и зверя. Лишь в период созревания кедрового ореха сюда наведываются грызуны и птицы, в остальное время им здесь делать нечего. Охотиться бесполезно — не на кого. Здесь не трофейные места, медведь не ходит там, где нет ягодников.

Пусть это прозвучит несколько кощунственно, но порой только проход драги, места старых разработок золотоискателей и редкие просеки, созданные людьми, способны разнообразить тайгу. Там есть свет, прорастает кустарник, появляется жизнь… То же самое относится и к редким таежным речкам, на осыпающихся склонах которых лесные великаны просто не могут удержаться. Однако кедр или сосна всегда стараются заполучить свою территорию обратно.

В настоящей тайге зверье жмется к рекам, только в них спасение. И люди в такой среде не живут, они селятся рядом с ней, пользуясь таежными благами сезонно. Там, где есть либо водоемы, либо пересеченная местность.

Пожар, способный, казалось бы, выжечь участки земли, занятые корабельной сосной или кедром и освободить их на время для солнца и роста других растений, только усугубляет положение. В матерой равнинной тайге почти все пожары — верховые, пламя со скоростью быстро несущегося поезда пожирает верхушки деревьев, оставляя за собой частоколы мертвых стволов.

В тайге не надо выживать, из нее надо бежать бодрым зайцем. К реке.

И вообще, скажу в заключение: самая лучшая подготовка к такому попаданию — опыт проживания в подобной среде. Приезжайте в отдаленный, а лучше в откровенно затерянный таежный поселок, найдите работу, поживите, перенимая обыденный, но очень интересный опыт жизнеобеспечения аборигенов, походите в тайгу. Познакомьтесь с этой потрясающей реальностью. Нужные навыки появятся сами собой, и походы в подмосковные чащи покажутся вам прогулкой по сочинскому дендрарию.

А вообще-то — забейте.

Вам никогда не оказаться в настоящей тайге, не мечтайте.

Это очень трудно сделать. И дорого.

В Италию съездить проще.

Лесная дорожка миновала однообразную пойму, то и дело пересекая крупногалечные русла блуждающих рукавов Арканзаса. Начали попадаться высокоствольные пихты. Все гуще и глуше… Где-то там, впереди, начиналась альпика, за которой следовал мир ледников, озер и вершин. Я то и дело сверялся с ориентирами, полученными от Маркеса, верного нукера Рыжего Саида, с которым мы вели переговоры о встрече. Похоже, среднеазиатов в его окружении нет, значит, басмач прорвался сюда в одиночку. Или же в пути следования малой группы случались трагические происшествия.

Наконец-то «Апач» поехал прямо! Фу, наслаждение, эти повороты уже всю душу вымотали. В конце просеки явно была большая поляна.

— Винни, останавливайся.

Я повернулся и махнул рукой Лешке. Парень, с готовностью ухватив автомат, легко перепрыгнул через борт, молча улыбнулся нам и сразу же скрылся за стеной деревьев.

— Поехали.

Большое подворье прямоугольной формы было окружено примерно полутораметровой высоты изгородью из горизонтально уложенных хлыстов. Внутри находились три строения. Фермер, построивший здесь свое хозяйство, вскоре понял, что замахнулся слишком широко, а Додж-Сити далековато. Вот и продал его Рыжему Саиду. Скорее всего, выгодно.

Строений было три. Большой амбар с характерной высокой крышей и два почти одинаковых домика. Сложены примитивно, даже не пятистенки. В дальнем конце подворья — что-то вроде ледника в земле. Здесь нет выходов вечной мерзлоты, а вот погреб такой сделать можно. Въездные ворота стянуты цепью, «Апач» внутрь не загонишь. Однако калитка сбоку распахнута настежь: заходите, гости дорогие?

Двустворчатые ворота амбара заперты извне перекладиной. Один из домиков тоже закрыт, на двери виднелся большой амбарный замок. Дверь второго домика чуть приоткрыта.

И ни одной живой души вокруг.

— Здесь вообще кто-нибудь живет? — тихо спросил я, медленно выбираясь из машины с «Томми» в руках.

Винни ничего не ответил. Он тоже вышел с оружием, сразу сделал пару шагов в сторону от пикапа, присел и начал слушать. Я тоже попытался, но мне мешали щелчки остывающего под капотом двигателя и щебетание птиц.

Вьетнамец же, чуть прикрыв глаза, превратился в Будду. У моего друга относительный слух, то есть он умеет по своему желанию фильтровать излишние звуки, игнорировать их, отслеживая только нужное. Великое умение. Поэтому я, чтобы не мешать следопыту, просто помалкивал и посматривал. Так мы просидели минут пять.

— Никого не слышу, — наконец объявил он.

— Что все это значит? Криминальный труп внутри, местные разборки? Черт… Шерифа звать придется.

Вьетнамец только пожал плечами.

— Тогда прикрывай, что ли, первым пойду, — решил я.

Охотник поднял к плечу винтовку.

* * *

Ба-бах!

Очередной выстрел разорвал воздух, и картечь опять влетела в окно. Чтобы нам мало не показалось, отличную работу гладкого ствола дополнили весьма убедительные выстрелы из винчестера.

Гребаный Каларгон! Влипли-таки!

После первого же выстрела мы с Винни упали и вжались в скрипящий дощатый пол, собранный из распущенной вручную доски. Пусть голливудские герои прячутся от выстрелов за стенами таких домиков, здесь дураков нет. Хорошая пуля и не такие лесины прошивает. Лимон, зараза, дались тебе эти терки с соотечественником! Давай теперь, побеседуй с ними о выпускном вечере в своем Бишкеке, вспомни знакомых девчат, вечера в компашке на Иссык-Куле…

— Хитрые, падлы, — прошипел я в сторону вьетнамца.

— Умные, — поправил он.

Где, интересно, они прятались? Из леса прибежали или в дворовом погребе укрылись… Похоже, тяжелая басмаческая жизнь научила Саида отлично маскироваться, если даже Винни их не засек.

Ба-бах! На подавление работают, не дают ответить, на психику давят. Судя по местам, откуда раздавались выстрелы, противников у нас как минимум трое. С трех сторон и работали.

Долго это продолжаться не может. Не та дислокация.

— Лимон где? Чего он ждет? — я спросил сам себя, откуда Винни знать?

Ба-бах!

В ответ следопыт быстро положил хаудах на подоконник и выпалил два раза наугад, для острастки.

Пять секунд тишины… Перегруппировываются?

— Эй, Саид! Что за дела?! — заорал я, предварительно перекатившись к стене. — Так ты встречаешь гостей?!

Ба-бах! Картечины в очередной раз сочно вошли в настоящую стенку, сложенную из картонных коробок с надписью «Мальборо». Не факт, что это Саид и его люди. Контрабанда тут красуется на виду, так что могли и турки объявиться.

Тем временем Винни вытащил тонкий гибкий хлыст с резьбой и прикрутил к нему хромированный и полированный до зеркального состояния диск. Лежа, осторожно приподнял конструкцию к окну, глянул и тут же опустил. Его винтовка лежала рядом, сейчас от такого оружия толку мало.

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

— Прячутся.

Двое по фронту с углов, держа дверь и два окна. Гладкий ствол и винчестер. Еще одна винтовка иногда бьет со спины. И не жалко им дорогие сигареты… Дефицит-то какой, адские деньги, настоящее сокровище, как временный еврей говорю!

— Ну что, русаки, все поняли, говорить готовы?! — зычно гаркнул мужской голос.

Наконец-то.

— Так мы и приехали побеседовать, Саид! — быстро ответил я, ползком меняя позицию. Хороший у меня костюм, занозы не лезут.

— Беседовать? — со смешком откликнулся бандит. — Кто тут говорит о беседе? Я буду спрашивать, вы будете отвечать, поняли меня, ишаки?

Сука, пулю бы тебе в лоб. Винни опять приподнял зеркальце и погрозил мне пальцем, призывая к спокойствию. Я кивнул и по полу катнул в его сторону свой «Глок». Давно надо было отдать ему пистолет, один хрен вечно ему передаю.

— Спрашивай!

И завязался у нас дикий и бессмысленный диалог…

— Признавайтесь, гяуры, вас Сотников послал?

— Дьявол, какой еще Сотников, мы не знаем такого человека!

— Врешь, ишак! Вы сталкеры! Давненько я вас поджидал, целый год! Говори честно, иначе отвечать будете долго и мучительно! Ну!

Я взял короткую паузу. Хоть ври, хоть правду говори. Совершенно не понимаю, о чем он спрашивает! Пока они просто палят, еще ничего, живем. Судя по всему, басмачи и не собирались пригасить нас сразу, им тоже информация нужна.

— Лишь бы у них гранат не было…

— У Лимона есть! — вспомнил Винни.

— Самое время применить.

— Да. А этот Саид хорошо говорит по-русски, — все тем же шепотом заметил охотник.

— Акцент сильный, — не согласился я.

— Сильней моего?

Господи, нашел время!

— Сильней…

Ба-бах!

Вьетнамец опять ловко высунул хаудах и пальнул в ответ.

— Саид, так дело не пойдет! Я согласен рассказывать, но только то, что знаю. А мы не знаем никакого Сотникова, мамой клянусь!

— Вы грязные псы, я вам не верю! Это вы гоняли меня по болотам Заравшана за Пакистанкой! Признавайте, кто меня сдал? Этот грязный пес Хамис из Санта-Барбары? Клянусь, когда-нибудь я вернусь туда и отрежу ему голову!

— Мы пришли совсем из других мест!

— Мне надоело с вами болтать, Азиз, тащи канистры!

Я ошибался. Значит, один соотечественник прибыл сюда вместе с ним? Или это турок? Бывают у них такие имена? Квачин, какая тебе разница! А про канистры — брешет, дом они палить не будут, им проще взять нас измором. Сигаретными блоками не напьешься.

— Последний раз спрашиваю вас, неверные! Последний! Вы из группы Монгола или Кастета, сталкеры?! Бир, икки, уч, турт, беш, олти, етти, сакиз…

— Из группы Лимона! — зло рявкнул я, распаляясь.

И тут раздались три короткие очереди из калашмата Лешки. Позади за стеной послышался слабый вскрик, прекращенный еще одной троечкой.

Сразу же заговорил второй винчестер, а потом мимо кто-то побежал.

Винни, уставив на стену дома указательный палец, вел им, показывая мне направление и скорость движения, словно преграды и не было! Фантастика! Уловив целеуказание, я быстро перекинул «Томми» в дверной проем и сразу открыл шквальный огонь, сначала поймав, а затем и сопровождая очередью бегущего человека. Страшный американский бензорез на моих глазах превращал несчастного в фарш!

Хоп! В ушах зазвенело.

— Отлично! — от волнения коверкая слово, сообщил Винни, стоя у окна и удерживая «Глок» двумя руками.

— Командир, готовы! — весело проорал Лешка со двора.

Я, чуть пошатываясь, вышел из дома, и тут он добавил:

— Почти!

Последний из бандитов, согнувшийся на корточках возле деревца, был все еще жив. И судя по волосам, это и был Рыжий Саид. Здоровый, черт! Вот этот кабан поднял глаза и увидел Лимона.

— Шайтан! Давай честно, как мужчины! — с этими словами басмач выхватил из-за пояса большой кривой нож и бросился на Лимона.

— Давай! — легко согласился парень, опуская автомат на траву.

Что за детские игры! Крикнуть я не успел.

Басмач, быстро подшагивая к Лимону, довольно опасно махнул пару раз обратным хватом, и на этом его танцы закончились — томагавк Алексея не дал ему подойти ближе, со второй дуги сочно и страшно врезавшись в череп бандита. Я поморщился, глядя, как тяжело оседает грузное тело.

— Леша, отконтроль всех.

— Да кого тут контролить, командир…

— Выполнять.

— Есть! — Алексей развернулся почти по-строевому и промаршировал за угол дома. Кто его научил подембельски небрежно честь отдавать?

Нормальненько мы в гости сходили, пообщались на славу. Получили кучу ценнейших сведений… Сотников, Пакистанка. Хамис, Санта-Барбара, Кастет и Монгол. А, еще таинственные сталкеры! Неужели русскому анклаву досталась еще и радиоактивная Зона с аномалиями?

Совместно проверив территорию подворья, обошлись без дальнейшей зачистки.

— Алексей, «Апач» как, цел?

— Что ему сделается, он же в стороне стоял, — ответил вьетнамцу команч, только что обновивший свое холодное оружие. — Я не слишком поздно подпрыгнул, мужики? Хотел, чтобы он высказался. Если бы не эти канистры…

— Умные, — еще раз подчеркнул Винни.

— Ну да, они умные и хитрые. А вот мы не совсем, — наконец-то выдохнул я горячий адреналиновый эфир. — Давайте замки ломать, что ли…

Глава 11

РЕЗКОЕ ПОВЫШЕНИЕ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

— Пулю на тебя тратить жалко, — с нехорошим прищуром бросил Лешка и резко нажал на лом обеими руками. Тот пошел вниз, дужки пискнули. Еще один рывок. Кранг! Замок вместе с дужками выскочил наружу. Довольный взломщик поднял голову и похвастался:

— Я машинные отделения взламываю, словно коробку конфет. Прошу, господа!

Вьетнамец помешал ему сразу же распахнуть дверь. Чуть приоткрыв, он начал светить внутрь лучом небольшой лазерной указки, проверяя затемненное помещение на растяжки. Потом открыл дверь полностью. Проволока в луче не сверкнула. Винни прошел и резко откинул в стороны занавески на окне — в помещение ворвался свет.

Ого! Вот как, значит, выглядит гнездо контрабандистов!

На самом деле ассортимент был скуден даже для самого убогого сельского ларька в глубинке. Покупая в таком хлеб, я бы и глаз не поднял на полки, не на что там смотреть. Однако здесь и сейчас суммарный ништяк представлялся нам настоящей пещерой Али-Бабы, вполне приличный набор для любого магазинчика Платформы.

Мебелью и эта изба не могла похвастаться. В той, где мы держали бой с басмачами, вдоль боковой стены стояли двухуровневые нары. В этой избе была всего одна кровать, конструкция посолидней, даже с резьбой по дереву. Здесь жил предводитель бандотряда.

На столике перед кроватью лежала толстая книга для записей, очки для чтения и шариковая ручка. Там же стояла початая бутылка виски. Рыжий Саид явно был плохим правоверным, рассчитывающим, что если у него есть крыша над головой, то Аллах не увидит его греховные действия. Корана поблизости не было, и коврика для молитвы — тоже. Да тут и определить невозможно, где кибла — точно установленное для любой точки Земли направление в сторону священной Каабы, необходимое мусульманам во время совершения пятикратных ежедневных молитв. Кто тебе подскажет, в какой стороне теперь находится Мекка?

— Придется звать шерифа, такое не скроешь, — молвил я задумчиво.

— Мужики, ну хоть что-то отжать, а? С бою же! — возмутился Лимон.

— Возьмем, Леша, возьмем, — утешил я друга, начиная оглядывать полки. — Ты вот что, встань на фишку для спокойствия.

— По очереди? — с надеждой спросил он. Любопытно парню, можно понять.

— По очереди… — кивнул я. — Стой! Что за лоскут на рукаве?

— Да задел он меня по левой… Чуть-чуть, уже перетянул. Командир, я ж крутился!

— Зараза, танцор! Крутился он… Что ж не открутился тогда?! Дите малое! Винни, посмотри, что там у него!

Заставив индейца снять куртку, штатный лекарь группы принялся осматривать резаную рану на предплечье.

— Ничего страшного, Дар, — наконец доложил он, вытаскивая из кармана небольшой жестяной контейнер с личной аптечкой.

— Может, мне к машине сбегать, основную принести? — встревоженно спросил я.

— Потерпит, — безжалостно отрезал вьетнамец. — Почищу, помажу, уколю. Не дергай рукой, не скрипи зубами, фехтовальщик!

…Товар был в основном малогабаритный.

Банки с моторным маслом для подвесных лодочных моторов и мототехники, клеи и мастики, запчасти в ярких картонных коробочках, запасные велосипедные цепи и колеса, пара десятков отрезов разных тканей, лекарственные препараты… Большие кемпинговые палатки, спальные мешки, раскладные кровати, армейские пищевые ранцы-термосы, средства личной гигиены и моющие средства, портативные универсальные горелки и даже комплекты кувшинных фильтров для воды со сменными кассетами. На полках имелись свободные места, указывающие на то, что товары регулярно уходили на реализацию. Часть ассортимента вполне подходила для организации полевого лагеря диверсантов или повстанцев. Ох, и мутное же тут дело заваривалось!

Надо учинять настоящую ревизию, как мы поступили в пакгаузе с лакокрасочными материалами. Сколько всего! Даже сладости есть, в основном плитки шоколада. Медицины всякой очень много. Внизу под полками — три бензопилы и пара компактных генераторов. Немало инструмента, причем не китайского, а дорогого и качественного. Пластиковые кейсы наборов были сложены в три внушительные стопки. Я протянул руку и, ухватив один, потянул его с полки.

— Че вы там на пилюли пялитесь?! — громыхнул за спиной Лешкин голос. — Пистолет же на стене висит!

От неожиданности я вздрогнул, кейс выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим звяканьем рухнул на деревянный пол. Обернулся, хрипло откашливая крепкие ругательства. Гад! Неймется! Все уже успел просканировать!

— Брысь на фишку, раненый!

Пистолет висел на вбитом в стену гвозде почти надо мной. Рядом на полке стояли картонные пачки с патронами. Как я мог его не заметить сразу? Современный маркетинг, яркие упаковки, все это привлекает внимание, уводит взгляд… Передав находку Винни, я поднял с пола упавший набор и аккуратно пристроил его на прежнее место. Тем временем вьетнамец, положив характерного вида кобуру на столик, медленно вытащил оружие.

Елки-палки, ну точно он! На нас грозно смотрел легендарный «Маузер К-96» с кобурой-прикладом из крепкого дуба, обшитой кожей, с карманчиками и инструментом, с портупеей через плечо.

Где патроны? Мне сразу захотелось пересчитать боеприпас, чтобы понять, насколько может пригодиться это оружие. Маузеровские 7,63-мм пистолетные патроны были упакованы в картонные пачки по пятьдесят штук. Взяв одну пачку, взвесил на руке, тяжелая, зараза! На крышке была этикетка следующего содержания:

50 Originalpatronen zur

Mauserselbstladepistole

Wr 403 kal 7,63

Deutsche Waffen Munitionsfabriken

A. G., Berlin-Borsiqwalde «DWM».

Erosionssicher quecksilber und rostfrei

Перевести не сложно… Пятьдесят специальных патронов для самозарядного пистолета «Маузер». Wr 403 kal 7,63 мм — тип 403, калибр 7,63 мм. Акционерное общество германских заводов оружия и боеприпасов Берлин-Борзигвальд. «Erosioussicher quecksilber und rostfrei» — подумав, я перевел это, как «не подверженные эрозии и нержавеющие».

Всего имелось шесть пачек по пятьдесят патронов, триста штук. По местным меркам немало… И вот что интересно, все патроны — Винни уже вытащил пару блестящих «маслят» бутылкообразной формы, — да и сами пачки, выглядели абсолютно новыми, свеженькими. Ни за что не скажешь, что выпущены они в начале прошлого века! И о чем это может говорить? Почему дали именно оригинальные? Наверняка же выпускаются новые, на Западе, по-моему, все патроны мира до сих пор выпускаются, пусть и малыми партиями.

Да и вообще… Пистолет, конечно, авторитетный, с крепкой историей, мощный, но все же устаревший. Вьетнамец собрал «Маузер» воедино с кобурой, осмотрел еще раз и, проверив магазин, приложился. Потом протянул мне, я тоже примерился. Не могу сказать, что удобно. Была у одного из моих приятелей необычная браунинговская мелкашка — производители взяли пистолет, удлинили ствол и приклепали к нему деревянный приклад. Так вот, тут примерно тот же самый эффект эрзаца. Хотя, с натяжкой, такую конструкцию можно назвать маленьким карабином.

— Лимонова позову, — предупредил меня вьетнамец. — Боюсь, что он там в обморок упадет от любопытства.

Команч влетел в избу, как голодный волк в кусты с линяющими куропатками. Пока он восторженно мацал оружие комиссаров времен Гражданской войны, я снова принялся изучать ассортимент необычного склада.

— Дар…

— Спокойно могу уступить любому из вас, — сразу ответил я, не дожидаясь вопроса.

— А Винни, как?

— Не спрашивал.

— Пойду посоветуюсь.

Пока он отсутствовал, я смог убедиться, что сроки хранения лекарств не истекли, а все надписи на упаковках выполнены на английском языке. В таком случае Рыжий Саид должен был иметь грамотного консультанта. Если только он сам не фармаколог, в жизни всякое бывает. Учился, образовывался, а потом, бац! Башню снесло, огня добавили природная горячность, склочность плюс бытовая злоба на соседей. И человек становится басмачом.

Алексей вернулся лишь минут через десять, долго же он советовался!

— Ну, что?

— Заманчиво, конечно, вещара крутая… — заюлил парень. — Винни хочет взять винчестер. А ты что посоветуешь?

— Нет уж, ты как-нибудь сам определись: винтовка легкая тебе нужней или этот пистолет. А у меня уже есть машинка для сотни метров.

Какое-то время Алексея по-настоящему ломало, мне его даже жалко стало. Несчастный Лимон морщился, теребил пальцами кожаный поясной ремень, закусывал губу и закатывал в тяжких раздумьях глаза.

— Винтовку возьму! — наконец решил он, щелкнув в воздухе пальцами. — «Калаш» штука надежная, и все же… Мало ли что случится? Не хотелось бы остаться с одним пистолетом на руках. Да и Винни говорит, что «Маузер» должен остаться у тебя. Типа командирское оружие.

— Ясно. Давай на пост, зови его.

Для того чтобы обеспечить такой объем контрабанды, нужна безупречная логистика, потаенная бухта, верные люди, крепкие связи и система сбыта. И что, я теперь должен признать, что Рыжий Саид, кроме всего прочего, еще и отличный организатор-коммерсант? Получается, так.

В верхнем правом углу стеллажа, если смотреть от двери, обнаружились сухие специи, а также уксус и соусы в бутылочках. Прямо над кроватью. Я бы переставил подальше, не люблю резкие и тяжелые запахи. Но Рыжему такое соседство ничуть не мешало.

Винни тем временем осматривал другой угол комнаты. Там тоже был накрытый небольшой скатертью столик, странный тем, что располагался он очень низко, на двух горизонтально уложенных обрубках диаметром сантиметров двадцать. За таким будет удобно, только если сидеть в низком кресле. Но никаких кресел в помещении не было.

— Интересный столик! — следопыт тоже оценил необычную мебель.

Я спустился с массивного табурета, очевидно, служившего бывшему хозяину приставной лестницей, и подошел ближе. Винни уже снял скатерть и теперь неторопливо складывал ее квадратиком.

Это была большая черная панель. Черная, словно антрацит, поверхность отполирована так, что бесконечно оседающая пыль на ней не задержится, слетит при первом дуновении. Лопни мои глаза, если я уже не видел нечто подобное!

— Форт-Восток, — вьетнамец, отложив сверток на широкий подоконник, помог мне вспомнить.

— Точно!

Только в форте она была вправлена в стену. Вертикальная панель, похожая на мемориальную доску, которые устанавливают на стенах домов. Проходит время, доска темнеет, покрывается коррозией, грязью и пылью. Но та, что мы нашли в форте, не запылилась. Знакомый материал! Панель была словно отлита из какой-то сверхпрочной керамики. Или же особого синтетического материала. Интересно, что прямо по центру на ней было странное, чуть более светлое пятно, чем-то напоминающее экран планшета, оконтуренного прорезью. Можно поковырять, попробовать вытащить…

Проведя пару раз по гладкой поверхности рукой, Винни достал свой охотничий нож и попытался на уголок нанести царапину.

— И что? — мне не был виден результат, все-таки темновато.

— Не поддается, — покачал головой следопыт.

— Значит, тот же материал.

Но ведь там, в форте, на панели имелся очень важный текст, составленный из коротких, вертикально рубленных строчек! Очень важных строчек!

— И где надписи?

— Их нет, — коротко ответил вьетнамец, вставая с корточек.

— Ничего не понимаю, — признался я, машинально почесав затылок.

— Зато я, кажется, понимаю! — сообщил друг, подходя к прикроватному столику. — Посмотрим, что записано в этой книге.

Я сам уважительно погладил антрацитовую поверхность, измерил габариты странной панели пядями, получилось примерно метр на два. Так же безрезультатно попробовал царапнуть ее клинком, после чего подошел к следопыту. В тетради были записи. Дни, строчки текста, перечисляющие полученный товар, а также его примерный вес. Многие позиции, особенно давние, вычеркнуты. Лучше всего, как я вижу, расходились лекарства, масла и инструмент. Спиртное на складе появлялось редко. В целом же широта ассортимента удивляла, чего только не попадалось в этих скрупулезно составленных списках!

— У них должен быть свой катер, — заметил я.

— Я тоже так думаю, — согласился Винни, бегло, с шелестом, пролистнул последние страницы и просунул пальцы под кожаную обложку, вытаскивая на свет божий три сложенных вдвое листа бумаги формата А4.

Первые два документа представляли собой докладные и пояснительные записки, о происхождении и значении которых можно было только догадываться.

Доп. материалы (черновик, для рассмотрения)

Командору России А А Сотникову от главного инженера Г. Я. Ковтонюка

Докладная записка.

В осенне-зимний период специальной комиссией Замка Россия по Вашему поручению проведено предварительное хозяйственно-территориальное обследование и планирование развития сектора Пакистанки и прилегающих районов, с целью исследования природных условий, перспективной хозяйственной ценности и выработки предложений по размещению и обеспечению населенных пунктов и производств.

По результатам проведенного обследования (с участием геологов-картографов, агрономов, службы главного инженера, армейских офицеров, шерифа Пакистанки, врачей Медцентра) предлагается на базе имеющихся на момент присоединения Пакистанки остатков монокластеров и потеряшек, а также выявленных перспективных природных ресурсов сформировать два населенных пункта с соответствующими производствами:

1. Семипалатинск

Поселок с согласованным старейшинами и рекомендуемым комиссией названием «Семипалатинск» предлагаем разместить в 4 км к югу от 42-го километра Пакистанки, в долине между невысоким горным хребтом и обширным сосновым лесом.

Основные предпосылки:

— Обследование примыкающего района выявило размещение в нем остатков семи групп населения, в т. ч. сохранивших свою инфраструктуру двух монокластеров из Калмыкии и восточного Казахстана, а также двух многонациональных поселков-убежищ. Наиболее рационально, фактически возможно и желательно объединить население западной части Пакистанки (от Дальнего поста до Санта-Барбары) в составе одного аграрно-промышленного поселка, вместо четырех разрозненных, малочисленных и необеспеченных групп.

— Предлагаемая к заселению долина имеет подходящую площадь и расположение для ведения сельского (примерно 440 га) и лесного хозяйства (390 га), текущей и перспективной застройки (от 400 до 700 га), рекреации. Имеются относительно плодородные почвы, достаточные и пригодные для питья водные ресурсы, долина закрыта от неблагоприятных ветров невысокой плоской возвышенностью с южных секторов и хвойным лесным массивом с северо-востока и востока. В наличии удобные подъездные пути (Пакистанка), при закрытости будущего поселка и его промышленных производств от просмотра с дороги, расположение на территории России, выгодный для обороны природный ландшафт, многочисленные и разнообразные минеральные ресурсы и хорошие перспективы их хозяйственного использования;

— На склонах хребта обнаружены имеющие хозяйственную ценность запасы известняка (запас непосредственно на склонах долины пока оценен в 15 лет использования), а место расположения соснового бора площадью 390 га подстилается строительными песками, годными для использования в промышленных нуждах (например, производство кирпича, бетона, стекла, а также для отсыпки полотна дорог) путем закладки небольшого карьера.

— На территории долины имеются: одна речка шириной 4,5 метра (название пока не согласовано), три ключа с впадающими в данную речку ручьями, в 3 км восточнее предполагаемого центра застройки в сосновом бору расположено небольшое озеро Щучье, на берегу которого сохранилась жилая локалка калмыков, рекомендуемая как будущий центр рекреационной зоны Семипалатинска (дальняя усадьба). Кроме того, исследования геологов и Медцентра свидетельствуют о наличии на этом участке источника минеральной воды, которая по характеристикам относится к лечебно-столовым сульфатным кальциевым минеральным водам, минерализация — 1,6–3,2 г/дм^3.

Ситуация с населением и органами управления в районе (отв. Демченко и Уксусников):

— В прилегающих районах Пакистанки проживают 66 человек, из них:

а). трудоспособного возраста 42 человека (18 мужчин, 24 женщины);

б). пенсионеров 5 (2 мужчин, 3 женщины);

в). детей 19 (9 мальчиков, 10 девочек), в т. ч. школьного возраста 8 человек, подростков — 5, дошкольного возраста — 6.

— Население примыкающего района дружественно расположено к России, имеет сложившуюся общественную структуру, большинство поселенцев владеет русским языком и имеет среднее образование, четверть — высшее и среднее профессиональное образование, полученное в СССР и странах СНГ. Указанные лица готовы принять гражданство России, об условиях испытательного срока для кандидатов из сектора Пакистанки извещены и с данными условиями согласны.

— Межнациональные конфликты в настоящий момент отсутствуют, национальные группы после бандитской власти, в лице пакистанских раздражителей, стремятся к мирной свободной созидательной деятельности в составе России. Лиц, участвовавших в бандитской деятельности на Земле или Платформе, среди местного населения не выявлено (трое таких уничтожены в банде Рыжего Саида).

— Также проведена работа по обеспечению контроля за появлением в районе посторонних лиц. За осенний сезон в районе долины были учтены 2 кражи продуктов и 1 попытка вооруженного нападения со стороны группы из трех человек, ранее входивших в банду, рассеянную в ходе операции «Рассвет». Двое виновных в ходе операции задержаны и в совершенных преступлениях сознались (направлены Уксусниковым на работы в бригаду Синего), третий вооруженный участник группы при попытке оказания сопротивления убит, винтовка «Спрингфилд» изъята.

— В настоящий момент на контроле у шерифа Пакистанки находится 5 человек, ранее привлекавшихся к административной ответственности. По результатам проверки данных с Земли (П. И. Уксусников) подконтрольные какой-либо опасности для общественного порядка не представляют — женщина привлекалась по бродяжничеству, а фактически как сторонница оппозиции казахскому правительству, трое — по пьянству, один 8 лет назад получил 5 суток ареста по хулиганке.

Старейшины групп и главы монокластеров в достаточной мере контролируют ситуацию, в сложившейся после переноса на Платформу обстановке принимали все возможные меры к сохранению своих людей, отстранение или замена их в качестве формальных лидеров своих групп не требуется. В ходе обсуждения перспектив развития желаемых сфер деятельности, — названия общего поселка (по числу вошедших в состав поселка национальных групп, чтобы не спорить об иных предпочтениях локальных названий) общее понимание ситуации и целей развития достигнуто.

Таким образом, препятствий для формирования поселка Семипалатинск из сложившегося населения данной части сектора Пакистанки на настоящий момент нет. На роль главы поселка предлагается старейшина восточно-казахского монокластера Ирсалиев Мурат Болатович. Пенсионер, бывший главный инженер конесовхоза, до пенсии руководил отделом снабжения в областном акимате (администрации области), хорошо проявил себя в руководстве монокластера, однако желания перейти работать в аппарат управления анклава не проявляет, желал бы остаться на Пакистанке. Возражений по данной кандидатуре у старейшин других национальных групп, а также у Демченко, Уксусникова, Бероева нет.

По личным и деловым качествам способен наладить жизнедеятельность поселка и развитие сельского хозяйства. На усиление и для развития местной промышленности предлагаем добавить кого-нибудь из специалистов службы главного инженера (кандидатура еще на согласовании).

Предложения по созданию и обустройству поселка Семипалатинск (общие от комиссии):

— локалку калмыков у озера Щучье оставить в качестве будущего центра рекреационной зоны (дальняя усадьба на Щучьем);

— равнинную, центральную часть долины использовать в качестве полей и пастбищ;

— размещение поселка начать в северо-восточной части долины, между полями и сосновым бором (сложившееся местное название лесного массива Бузулукский Бор — предлагается утвердить и сохранить), на берегу речки;

— для обустройства поселка в феврале-марте временно выделить 1 бортовой «Урал», 1 трактор ДТ-75, тракторные сани, в указанный период перевезти на место поселка на тракторных санях 3 имеющихся на прилегающей территории Пакистанки сруба жилых локалок и 1 сруб локалки-магазина (8 рейсов, 130 км на круг), имущество первой партии поселенцев. Еще 4 сруба жилых локалок и 1 сруб промышленной локалки (найденный немецкими сталкерами), недоступные для вывозки в зимнее время, перевезти в поселок в мае, автотранспортом;

— выделить для нужд поселка 1 генератор из резерва ЗР, с установкой в речке, а также материалы для электроснабжения поселка;

— до мая водоснабжение производить из речки, в дальнейшем предусмотреть установку водяного насоса, для непосредственной подачи воды или с помощью водонапорной башни;

— в связи с ограниченностью ресурсов и сложившимися традициями населения, вошедшего в состав поселка — принять меры по строительству одной общей бани вблизи речки, а также по привлечению печников ЗР для строительства печей в перевезенных жилых домах;

— задачу по созданию детского городка возложить на население поселка;

— детей школьного возраста и подростков с февраля прикрепить к школе ЗР (по согласию родителей), для детей дошкольного возраста подобрать преподавателя по месту проживания, в Семипалатинске;

— медицинское обеспечение в общем порядке оставить за фельдшером Пакистанки, провести выездное обследование населения врачами Медцентра, в сложных случаях лечение проводить в Медцентре на общих условиях для граждан России;

— охрану правопорядка в Семипалатинске оставить за шерифом Пакистанки, контроль — за шерифом России;

— в число перспективных отраслей производства предлагаем овцеводство (калмыцкий монокластер имеет барана, двух взрослых овец и трех ягнят, в связи с национальным составом поселка и соседством плоскогорья овцеводство в будущем окажется предпочтительнее КРС); добычу известняка и производство цемента для нужд России; производство кирпича для местных нужд и на экспорт в Шанхай и Нью-Дели; жилищное строительство (сосновые срубы и лесопилка); охота на прилегающей возвышенности южнее Пакистанки (местное название плоскогорья — Волчий хребет); добыча для нужд Медцентра ЗР и населения минеральной воды.

Во второй записке было вот что:

Президенту Русского Союза

Сотникову А. А.

К сведению:

Лагутиной Е. М

Ковтонюку Г. Я.

Дугину Е. И.

Гольдбрейху М. Л.

Инженера-конструктора

Отдела Проектирования

Воздухоразделительных

Установок

НИИТ «Криогенмаш»

Лаврищева Владимира Григорьевича

Служебная Записка

Для дальнейшего развития промышленности Русского Альянса возникла необходимость создания кислорододобывающей станции. С целью выбора аналога для дальнейшей разработки мною были проанализированы схемы и характеристики имеющихся на Земле-1 установок разделения воздуха. Критериями выбора служили:

Массогабаритные характеристики, т. к. значимую часть деталей придется заказывать через Канал.

Небольшая производительность, т. к. на настоящий момент отсутствуют крупные объемы потребления.

Универсальность, т. е. возможность получения различных продуктов на одной установке.

Относительно низкое энергопотребление.

Вышеприведенным требованиям соответствует установка разделения воздуха высокого давления К-0,06 производства ОАО «Уралкриогенмаш». Установка четырехрежимная — кислород, жидкий кислород, азот, жидкий азот. Время переключения с режима на режим — не более 1 часа.

Производительность установки:

жидкий кислород чистотой 99,7 % — 45 кг/ч.

жидкий азот чистотой 99,9 % (0,1 % 02) — 60 кг/ч.

газообразный кислород чистотой 99,7 % — 55 м. куб/ч.

газообразный азот чистотой 99,9 % (0,1 % 02) — 60 м. куб/ч.

Давление продуктов разделения:

газовый режим — 20 МПа (200 атм.)

жидкостной режим — 0,1 Мпа (1 атм.)

Характеристики установки: потребляемая мощность — до 90 кВт

размеры цеха для установки (длина/ширина/высота), без рампы заправки баллонов — 14/6/5 м.

общий вес установки —10 000 кг.

Срок эксплуатации установки — 15 лет

Время непрерывного цикла работы до отогрева — 120 суток.

Время отогрева — 6 часов.

Время выхода на рабочий режим — не более 7 часов.

Комплектация установки:

Компрессорная воздушная установка. Производительность — не менее 4,2 л/мин, давление на выходе — 200 атм. Вопрос к тов. Дугину — сможем ли сами такое сделать? Ведь только этот агрегат в сборе весит 2600 кг. Хотя бы корпус и станину.

Блок предварительного охлаждения. Должны суметь. Это нечто вроде градирни для охлаждения воздуха высокого давления после компрессора до температуры окружающей среды. Давление внутри труб — 200 атм.

Блок очистки воздуха. Должны суметь, но ТЭНы и цеолит придется заказывать. Хотя цеолит можно и найти — он много где встречается. Давление в корпусе при очистке воздуха — 200 атм., температура — 30 °C, при регенерации цеолита давление чуть выше 1 атм., температура 400 °C.

Пульт управления. Сами, только приборы заказать.

Блок разделения воздуха. Два теплообменника, две ректификационные колонны моноблоком и резервуар для жидких газов. Это в условиях Русского Альянса самое сложное. Сталь 12X18 Н10 Т очень вязкая, трудно обрабатывается. Потребуется сварка в среде защитных газов. Теплообменники из медной трубки, витые — тоже не просто. Некоторые детали изготавливаются штамповкой. Можно заказать поаппаратно, корпус сделать самим, вспученный перлит (теплоизоляция) тоже, в принципе можно сделать, если перлит найдем.

Рампа наполнительная. Это сами. Если вентили сделать сумеем. Давление — 200 атм.

Насос сжиженных газов. Можно сделать самим. В крайнем случае — корпус, станину и некоторые детали. Общий вес — 200 кг.

Агрегат детандерный. Корпус, станину и многие детали — сами, остальное (там некоторые детали должны обрабатываться с очень высокой точностью) — на заказ. Общий вес — 415 кг.

Прошу Вашего решения на дальнейшую подготовку проектной документации.

С уважением,

Дата,

Подпись.

В содержание первого документа я просто не вник. Мощно задвинуто, чувствуется масштаб. Сплошная геополитика с географией. Открытие городов, наброски перспектив, расклады по населению и его лояльности. Вот это, я понимаю, работают товарищи! Куча названий. Хотя слова «Пакистанка» и «Санта-Барбара» благодаря воплям Саида были нам уже знакомы.

Следующая записка мне, технарю, была намного понятней.

— Смотри, технократ писал… Это же настоящий проект! Точнее, наметки будущего проекта. Кислородная станция! Это говорит о том, что у наших имеется серьезное промышленное производство, пахарям производство кислорода не нужно. Откуда эти бумаги у него, есть ценные мысли? — поинтересовался я у Винни, от волнения не в состоянии предположить что-то самостоятельно.

Вьетнамец выглядел озадаченным не меньше меня.

— Такая бумага не могла просто так оказаться у разбойника, — задумчиво молвил он. — Документ попал ему в руки случайно. Может быть, после захвата курьера или фельдъегеря.

— Хочешь сказать, что наши парни старались, значит, думали, предлагали дельное куда-то наверх, а этот скот депеши перехватил?

— Получается, что так, — он поднес расправленный листок к носу, зачем-то понюхал его и смешно чихнул.

— Ну, сволочь! Жаль, что нельзя его примочить еще разок.

Третий документ непосредственно относился к товарному наполнению странной избы. Встав рядом с охотником, я читал текст, написанный на русском языке, и чувствовал, что у меня сейчас отвалится нижняя челюсть!

Транспортируемый терминал донор-канала

Условия входа в режим поставки:

Для внешнего включения режима необходимо в произвольный отрезок времени определить место дислокации, сообразно представляемым задачам, и задействовать терминал инициацией.

Мобил-операторами могут являться:

1. Оператор донор-канала селективного кластера.

2. Спасатель.

Не допускается одновременное функционирование мобил-оператора на двух терминалах, вне зависимости от причин совершения попыток.

Срок завершения организационного процесса не определен.

Для инициации лист бумаги с личными данными и отпечатками всех пальцев необходимо положить на донор-панель транспортируемого терминала. После чего необходимо выйти из операционного зала и ждать появления сообщения на дисплее инфоканала.

При выполнении всех условий откроется дискретный донор-канал.

Материальная поставка будет производиться по оперативному ассортиментному заказу, ежедневно, в одно и то же время.

Формат канала:

1. Группа предметов и товаров материального жизнеобеспечения и потребления — ассортимент неограниченный по качественному и количественному составам.

2. Группа вооружений — ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составам.

3. Характер ежедневной поставки (глубина и ширина канала) — одна единица позиции выбора за сеанс весом не более 120 килограммов.

4. Время ожидания от момента окончания ввода позиции до момента начала работы канала — не более 2 минут.

5. Время сеанса ежедневной донор-акции от начала ввода до завершения поставки — не более 40 минут.

6. После первичной активации все дальнейшие перемещения транспортируемого терминала возможны не раньше, чем через 12 месяцев непрерывной работы на предыдущем месте. В случае более раннего перемещения терминал отключается на 12 месяцев, считая со дня нарушения.

Определяющее: в случае невыполнения любого из указанных условий оба канала сворачиваются, транспортируемый терминал переходит в автономный режим, функция снимается, наблюдение переходит в общий режим.

Охренеть не встать!

— А ведь получается, что Саид подрезал именно русский транспортируемый терминал! Сволочуга… Неудивительно, что эти самые сталкеры гоняли его по болотам!

Я разразился крепкими ругательствами.

— Не матерись, Дар, — тихо попросил Винни. — Сейчас нам потребуется холодный рассудок.

— Винни, так это и есть мобильный терминал поставки! — прошипел я. — Такой же, что стоит в крепости Додж-Сити.

— Других вариантов нет.

Знаете, что я понял в этот момент? Что Резчики действительно существуют, и мощь их воистину чудовищна.

— И как его оживить?

— Может, просто попросить вслух? — неуверенно предложил Винни.

Схватив табурет, я поставил его возле панели, уселся поудобней и еще раз внимательно осмотрел поверхность. Тем временем вьетнамец тщательно оглядывал ее по бокам. Никаких тумблеров или кнопок включения не обнаружилось.

— Елки… Включись же ты! — рявкнул я со злости.

И вот тут меня прошибло крепко — в комнате раздался синтетический сигнал, очень похожий на те, что выдают информационные службы аэропортов, фрагмент панели в центре чуть выдвинулся, показывая, что он действительно вмонтирован в плиту, а экран неожиданно загорелся белым цветом!

— Винни, нет, ты… ты это видишь!?

При этих словах дисплей экрана ожил полностью, и экран заполнили мелкие строчки. Я схватился руками за табурет, боясь упасть от шока.

Текст повторял то, что Рыжий Саид на всякий случай перенес на бумагу.

— То же, что и на бумаге, — поторопился высказаться я, о чем уже через минуту жестоко пожалел.

— Не совсем! — погрозил мне пальцем Винни и принялся учить меня уму-разуму, наглядно показывая, что серьезному человеку, командиру группы, да еще и претендующему на гордое звание следопыта, надо быть внимательней и со скоропалительными выводами не торопиться. Мне же оставалось только слушать, кивать и краснеть от стыда.

— Бери бумагу. Дай мне. Слушай… «Мобил-операторами могут являться: оператор донор-канала селективного кластера и Спасатель». Правильно? Регламент использования прибора довольно жесток — управлять этим терминалом могут только избранные. А теперь читай с экрана, вот тут!

— «Операторы по регламенту особого случая…» — пробормотал я себе под нос.

— Громче!

Я повторил.

— Понимаешь, что это значит? Если с оператором донор-канала селективного кластера более-менее понятно, то статус Спасателя нам неизвестен. Но это уже не имеет значения, с какого-то момента времени установлен другой, расширенный порядок управления! И это очень важно, Дарий.

— Понял я, понял… Глядишь, повезет.

— Теперь следующее. Читай вот здесь, — он ткнул в бумагу пальцем.

— Тут? Ага, вижу. «После первичной активации все дальнейшие перемещения транспортируемого терминала возможны не раньше, чем через 12 месяцев непрерывной работы на предыдущем месте. В случае более раннего перемещения терминал отключается на 12 месяцев, считая со дня нарушения…»

— И далее про отключение! Однако сейчас нам сообщается совсем другое, смотри внимательно.

Действительно, фрагмент на планшете содержал иную информацию:

6. После первичной активации все дальнейшие перемещения транспортируемого терминала возможны по усмотрению оператора. Категорически запрещается использование терминала во время движения.

Определяющее: в случае невыполнения этого условия оба канала сворачиваются, транспортируемый терминал переходит в автономный режим, функция снимается, наблюдение переходит в общий режим.

— Поясни!

— Ну… Ясно же, Винни. Раньше время последующей активации определялось жестким сроком эксплуатации на прежнем месте. А теперь от Хозяина послабление вышло уркам, гуляй, братва, терминал можно активировать когда и где угодно.

— Каким еще уркам, говори по делу, Дар!

— Лучше и не пробовать включить панель во время движения на транспортном средстве, — заторопился я. Что делать, есть время командовать, есть время учиться уму-разуму у мудрых людей… — Например, на катере! Нужно предварительно куда-то причалить. Слушай, Винни, а если просто остановиться в море, тогда как?

Он задумался.

— Рисковать не надо. Судно в любом случае будет нести течением, и нам не угадать, как на это обстоятельство отреагируют Резчики. Из инструкции можно понять, что они могут отключить канал навсегда. А какой еще можно сделать вывод из существования этой бумаги?

Я замялся. Черт, не могу сообразить.

— Для перечитывания перед сном в раздумьях? Ерунда. Саид был готов к возвращению прежнего режима поставки?

— Допустим, что так. Но главное для нас не в этом. Главное в том, что он раздобыл транспортируемый терминал еще в самом начале общественных эволюционных процессов на планете. Он у него давно.

— Значит, давно и бегает от сталкеров.

— Верно. И эти самые сталкеры понимали важность персоны, — кивнул вьетнамец. — Вот и он это понимал, ждал их появления, готовился. Скорее всего, на какое-то время Саид успокоился и заволновался лишь тогда, когда в Додж-Сити появились мы. Он наверняка подсылал своих людей, подслушавших, что между собой контракторы общаются по-русски. И это наука, в том числе и мне, старому. Ошибка.

Я еще не начал фантазировать.

До нормального анализа открывающихся возможностей еще далеко. Нужно успокоиться, сложить факты и находки в единую картину, осмотреть территорию, особенно погреб и амбар, прибрать улики. После чего спрятаться. И только тогда можно будет начинать эксперименты, оценивать перспективы.

— Берем паузу, Винни. Транспортируемый терминал нужно прибрать, и чем быстрей, тем лучше. Не приведи господь, кто-нибудь заявится сюда и увидит… Ты же понимаешь, что американцы ни за что не позволят нам безраздельно владеть таким сокровищем! Любыми средствами отожмут, не поможет ни первая поправка, ни их законопослушность. Нужно будет — всю группу под мох спрячут.

— Правильные слова говоришь, Дар, — откликнулся Винни, пряча сложенную бумагу обратно в тетрадь, которую тут же сунул за пазуху.

— Бери Лешку, и подгоняйте пикап сюда, будем грузить. Все остальное потом.

* * *

Раненому тяжести таскать не поручишь, добычу понесли мы с Винни. Я сразу отметил, что плита оказалась неожиданно легкой. Ну, относительно, конечно, будь она сделана из мрамора, весила бы гораздо больше.

— Прямо на траву клади, ничего с ней не случится, — предложил охотник.

В дверях избы показался Лимон.

— Подпорки-то забирать? — поинтересовался он.

— Да! Неси и укладывай в кузов! — ответил я.

— Тогда я и скатерку заберу! Я вообще тут многое забрать готов! — честно предупредил нас юный хищник.

— На фига нам скатерть, мы что, старьевщики?

В процессе погрузки стало ясно, что подпорки тут будут лишними: место в кузове расходуется нерационально, а панель располагается высоковато, если машина закозлит на повороте, то вполне может и выскочить, ищи ее потом в колючих кустах. Хотя большая неприятность случиться не может, учитывая уникальную твердость и, скорее всего, прочность неизвестного материала.

— Давай прямо на пол! — предложил я.

— Тогда хоть скатерку постелим! А ты говорил «на фига»! — с этими победными словами команч унесся в дом, напевая какую-то песенку.

Вернувшись очень быстро, Лимонов не только притащил тряпку, но и прихватил несколько упаковок с шоколадом, которые тут же закинул в рундук. Начинаются ясли с нянечкой… И опять мурлычет! Вот, молодость — на предплечье свежий порез, а ему хоть бы что, пляшет!

— Все поешь, мародер?

— Какой же я мародер, шеф? — обиделся команч. — Зовите меня Элвис Пресли, поэт-песенник!

— Что ты можешь знать о Элвисе, молодой? — усмехнулся я.

— А ты? — тихо спросил Винни, толкнув меня локтем в бок.

Получилось! В итоге терминал лег в кузов пикапа, как там и был. А что, вполне сойдет за утяжелитель — ну, бросили владельцы кусок камня для лучшего сцепления задней оси с грунтом, вполне разумный шаг для гористой местности, что тут необычного? Тем не менее плиту стоило чем-то прикрыть, и мы начали накидывать сверху плашки аккуратно напиленных и наколотых дров, забирая их из поленницы, уложенной вдоль стены. В каждой из изб есть по небольшой каменной печи, но топили их редко, климат позволял.

Да! Вот что характерно — все время манипуляций мы с Винни озабоченно крутили головами и кряхтели, словно, разгружая товарный вагон, перетаскивали нешуточные тяжести! Мне и самому смешно стало. Это у всех мужиков врожденное, инстинктивное: непременно надо хотя бы самому себе показать усталость от физического труда, чтобы у случайного наблюдателя или законного надсмотрщика типа жены не возникал соблазн по завершении работы сразу припахать тебя для выполнения следующей. Маленькая хитрость, помогающая жить в сложном мире, где каждый старается переложить работу на плечи другого.

Трупы не трогали, их еще придется показывать шерифу, тела так и остались лежать там, где противников застала смерть, лишь оружие собрали: два винчестера и гладкоствольный полуавтомат «Беретта».

Посчитав дело сделанным, быстро оценили запас съестного в дворовом погребе и занялись обследованием амбара.

Широкая струганая доска-затвор легко вышла из пазов и была прислонена к стене. Тяжелые створки склада медленно отворились, поднимая в помещении пылевые вихри, внутри стало светло. Винни быстро просветил объем на растяжки, и мы нетерпеливо шагнули внутрь. Будучи избалован достигнутыми результатами, я и там ожидал увидеть развалы ценного ништяка и был сильно разочарован, когда увидел содержимое амбара.

Огромная площадь по большей части пустовала. В углу скучала сладкая парочка: недорогой китайский квадроцикл с одноосным прицепом и легкий байк веселого голубенького цвета. Вдоль дальней стены виднелись железные бочки и канистры, а справа стояли деревянные стапели, предназначенные для хранения какого-то плавсредства, которым мог быть металлический катер или RIB-лодка.

— Значит, судно у них все-таки было, — пробурчал вьетнамец.

— Да сплыло… — ехидно закончил Лимон, потирая раненую руку. Воспользовавшись найденными медикаментами, Винни не только заново обработал резаную рану и накормил парня таблетками, но и существенно пополнил свои запасы.

— И где теперь ее искать?

— В Турции! Наверняка у него там кореша, — ответил мне парень.

Я сплюнул на землю. Катер через терминал не получить, габариты не позволяют.

Здесь больше делать нечего.

— Ну что, ребята, пора заканчивать эту историю. Сейчас вы вместе едете в Додж-Сити. Там выгружаете плиту во дворе гостиницы, прячете ее за наше барахлишко. Дровишки отдаете хозяйке в виде презента, пусть сынуля перетаскивает. Как только закончите, поезжайте к шерифу и коротко докладывайте, мол, геройские контракторы из Батл-Крик накрыли гнездо зловещих контрабандистов, где вступили с ними в вынужденный огневой контакт. Враг разгромлен, отжат склад с охрененным ништяком. Требуется коронер и транспорт для вывозки. Рации держать включенными. Все ясно?

— Может, по рации и вызовем полицая? От Арканзаса должна дотягиваться, там недалеко, если со склона, — предложил Винни.

— Лучше очно, дело-то серьезное. Вот пусть он и увидит серьезный подход! — не согласился я. — К тому же, разговор могут перехватить военные, а им пока об этом складе знать необязательно, чувствую, шериф такое решение одобрит. Вояки тут лишние. Баклан, прилетающий поздно, как правило, пролетает мимо.

Спорить никто не стал. Мужики прыгнули в пикап и уехали, а я, заняв позицию, удобную для наблюдения, остался один.

Погода продолжала баловать.

Звезда, которую здесь все, как было и на Кристе, называют Солнцем, все так же светила над предгорной долиной, теплый ветер медленно проносил по небесам пушистые облака. Ближний хребет был ярок и контрастен, какие-то его части казались вырезанными из цветного картона. Слева ледяная вода низвергалась с коричневатых скал выпуклыми каскадами. Справа, отчаянно цепляясь за почти отвесные гранитные плиты, вздымался курчавый лес, загадочный, волшебный. Он притягивал взор, заставляя смотреть на себя бесконечно и раз за разом пытаться на расстоянии разгадать тайны его складчатого покрывала и пятен альпийских лугов. Мне не хотелось доставать бинокль и портить впечатление оптикой. Так красивее. И живей! Тени от движущихся облаков крались по склонам к вершине, и от этого горы казались еще более живыми…

Эх, как здорово! Но пора думать о проблемах и задачах. Самое время, Дарий, пока ты один, а вокруг все спокойно.

Катер.

Большой не возьмешь, в мастерской делают байды максимум семи метров длины, именно такую заканчивают строить сейчас, видел. Если брать ее, то прямо завтра.

А яхта? Всем хорош катер с двумя подвесными моторами, но для дальнего перехода удобней использовать судно чуть побольше. Турки строят такие яхты, можно заказать или купить готовую. Им только дай знать — в богатенького клиента вцепятся, как таежный клещ в ногу. Но тяжелый и глубокий киль яхты не есть хорошо для речных отмелей, подходов к поселковым пристаням или к необорудованному берегу. Две-три ошибки на приличном ходу, частые шорканья или удары по песку или камням — и течь обеспечена. В трюм же имеющегося у турок типоразмера яхт и железный лист полтора на два метра путем не уложишь, а о перевозке техники и речи быть не может, пикап придется продавать в любом случае… Плоскодонка с парусом? Так это не для морей. Да и с грузом не многим лучше, чем в байде — ни в трюм, ни на палубу.

Спецзаказ? Классическая пятнадцатиметровая яхта груза возьмет немало, но класс мастерства палубной команды нужен не хиленький да средненький, как здесь у нас, мазуты сухопутной, а настоящий, мореходный. А где такую команду взять? Так что шанс опрокинуть большую яхту на шквале очень велик. О последствиях и думать не хочется…

Получается, только катер. Панель на дно, и в путь.

Через полтора часа я услышал шум двигателей, а еще через минуту из леса показались две машины: наш пикап и старый армейский «Виллис» с прицепом. Похоже, эти маленькие джипы стали традиционным транспортным средством у американских шерифов.

Шериф Джеми Кэсседи сильно напоминал мне своего коллегу из старого американского фильма «Полицейский и Бандит» — такой же маленький, пузатый, но резкий и живой, как ртутный шарик. Светло-бежевая рубашка с короткими рукавами впереди надулась парусом, очки-капельки на пуговице расстегнутого ворота играли бликами, а пачка «Мальборо» в нагрудном кармане, значок и широкополая светлая панама с люверсами для вентиляции удачно завершали канонический образ.

Расследование пошло быстро.

После того, как мы поздоровались, Джеми отправил на работу одного из двух deputies, то есть помощников, заодно исполняющего функции коронера, а я отрядил на это дело Винни. Сам шериф все трупы осматривать не стал. Подойдя к телу Рыжего Саида, он осторожно, даже брезгливо тронул его ногой и произнес неожиданно тонким голосом:

— Я так и знал, что дело кончится именно этим, уж больно подозрительные были ребята… Хорошо, Дарий, что вы взяли на себя эту грязную работенку, теперь я буду спать чуть спокойней.

Я мысленно выдохнул с облегчением.

— Честно говоря, не ждали мы такого приема, Джеми. Все произошло неожиданно, хорошо, что моя группа всегда готова к таким случаям.

— Уж вижу! Ловко твой парень угостил его томагавком!

— Горячий.

— Это хорошо! Сам таким был в молодости! — гордо поведал шериф. — Я и сейчас считаю, что нет ничего лучше, чем есть мясо, кататься верхом на мясе и пихать мясо в мясо… Видать, это далеко не первый его скальп?

— Не первый, но Саид все-таки смог поранить Алекса. В руку.

— Вот как? Сожалею… Напишу записку, нужно срочно показать мальчишку врачу. За счет города, конечно, вы сделали благое дело.

Я был не против. Похоже, у города к нам вопросов вообще не будет.

— Тебе бы надо посмотреть на товар. Кое-что вызывает подозрения.

— Какие? — насторожился Кэсседи, подбираясь, как обманчиво домашний кот для точного прыжка.

— Думаю, контрабандисты готовились поставить где-то лагерь. Вполне может быть, что для обучения и подготовки боевиков. Сейчас сам увидишь.

— Черт побери! Диверсии? Терроризм! Пошли!

Тем временем помощник шерифа с Винни ходили вокруг изб, измеряли углы обстрела, осматривали трупы и даже ковыряли стену за сигаретными коробками, доставая выпущенные из винчестеров пули. Порядок есть порядок.

Содержимое изб шерифа впечатлило.

— Проклятые контрабандисты! Хорошо, хоть этих урезонили. Уверен, где-то по соседству с Додж-Сити работают и другие подобные лавочки, куда турки свозят свой товар! Городу давно нужна нормальная служба рейнджеров, буду настаивать при встрече с мэром… Я просто не успеваю прочесывать окрестности! Народ тут горячий, нам приходится каждый вечер шляться по кабакам! — заявил он несколько двояко и неожиданно поменял тему: — Вы уже забрали оружие негодяев?

— Два винчестера и дробовик, полуавтоматическую «Беретту», — честно сказал я.

— А технику?

— Техники немного. Оставлю себе байк, на продажу, а квадроцикл безвозмездно передам службе шерифа, — хитро улыбнулся я. — Честно говоря, он не заводится, а возиться с починкой нет желания.

— Уважаю хороших парней! — теперь и он расплылся в широкой улыбке. — Моим помощникам давно уже нужен такой железный конь, сам видишь, работы становится все больше и больше…

Через несколько минут коронер вкратце доложил результаты, подтверждая нашу версию, и Кэсседи тут же начал принимать оперативные решения:

— Эй, Сони! Езжай в город и притащи сюда еще транспорт, нам все не увезти!

— Может, по рации вызвать, шеф?

Черт, дежавю! Шериф выругался и почти в точности повторил мои слова. Мол, воякам лучше ничего не знать, в противном случае они сразу же начнут требовать временного пересмотра сводного городского заказа, и мэр города будет очень недоволен.

— Жаль все-таки, Дарий, что вы намерены уехать, — задумчиво произнес он, глядя вслед скрывающемуся за стволами деревьев «Виллису». — Я бы мог предложить вам выгодную работенку по совместительству. Охотниками за головами, как? Не хмурься сразу, ковбой, шучу! Если мужчина что-то решил, значит, так тому и быть. Тогда у меня есть для тебя сюрприз!

— Какой? — прищурился я.

— Приятный, Дар, приятный! Верная информация: если вы каким-то образом доберетесь до устья Ганга, а оттуда начнете подниматься по реке строго на север, то рано или поздно обнаружите… — он весьма артистично выждал несколько тактов моего сердцебиения, — обнаружите израильский анклав! Это твоя родина, сынок!

Не знаю, покраснел я или побледнел, но лицо мое совершенно точно выразило сильное волнение. Кэсседи, вытерев платком пот со лба, успокаивающе похлопал меня по плечу.

— Ты рад?

— Еще бы!

— Это тебе подарок от старины Джеми, за квадроцикл! И вот еще что: слышал, что у нашего мэра к вам тоже есть какое-то интересное предложение. Не-не, даже знать ничего не хочу, пусть сам разбирается, мне и своих забот хватает! — отмахнулся он от возможного вопроса и добавил: — Погрузить поможете?

Я только развел руками и на всякий случай закряхтел.

Глава 12

ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

По сравнению с огромными кукурузными полями, которые я видел близ станицы Отрадное Краснодарского края, это поле объективно было совсем маленьким. Но опять, стоило мне шагнуть поближе, как я замирал статуей, пораженный высотой стеблей этого удивительного растения. Разъезжая в отпуске по Кубани и Ставрополью на взятой у друга машине, я каждый раз хотел притормозить, проносясь мимо этих полей… И останавливался, влекомый желанием влететь с разбегу в эти живописные заросли.

Однако возникающие в памяти кадры из фантастических фильмов, где волей сценариста именно из кукурузы то и дело лезут зеленовато-синие твари инопланетного покроя, желающие во что бы то ни стало сожрать мирных поселян и их наивных городских гостей, меня надежно останавливали. Вспомнил — и уже как-то не хочется… Фермер опрометью бежит домой, ховает жену и детей в дальней комнате, хватает со стены ружье, к которому есть почему-то всего два патрона, и ждет. И вот они скребутся, гады, дышат с присвистом, что-то бормочут на ушельском языке… А еще через кукурузу любят ломиться страшные джиперс-криперсы, от которых нет спасения.

Странная это штука — кукурузное поле. Притягивающая и пугающая одновременно.

Мне, северянину, привыкшему к просторам и свободным кругозорам, это в диковинку.

В Додж-Сити кукурузу уважают. Однако на узких улочках портового города не встретить крикливых разносчиков горячих початков, готовых продать их тебе со щепоткой соли, это слишком мелкая покупка, и монетки-то не подберешь… Кукурузу здешний народ берет по-взрослому, мешками, а блюд из нее в тавернах готовят очень много.

Это поле необычное, я бы назвал его опытным.

Дело в том, что за ним, между городом и блокпостом возле Форт-Диксона вовсю идет великая ударная стройка; в удобном месте начат монтаж установки, на которой американцы вскоре собираются по бразильской технологии производить из кукурузных початков этанол для двигателей внутреннего сгорания.

Поле отделяла от леса слаборазличимая колея, по которой изредка проезжают фермеры. Место тут укромное, тихое — ровно то, что нам и надо. Над кукурузным морем не видно ни одной птицы, что для меня было странным — столько еды, а не клюют! Интересно, как фермеры умудряются сберегать будущий урожай? Помню, как еще несчастный Робинзон Крузо маялся на острове, отгоняя от своего крошечного участка непрошеных едоков. Не понимаю. Да и откуда мне понимать… Повторюсь, я северный тюлень, ничего не смыслящий в агрономии.

Оглядевшись еще раз по сторонам и убедившись, что по тропке в нашу сторону никто не едет, мы решили, что можно начинать сеанс. Пикап спрятан за деревьями, ветра нет, слышимость отличная.

Больше всех был возбужден Леха.

— А я вам еще раз говорю, чуваки: этот рыжий лось и был Спасателем! Ему Резчики даже «Маузер» дали!

— Деловые мысли насчет функций таинственного Спасателя имеются? Чтобы без лишних фантазий, — перебил я фантазера. — А «Маузер» тут, скорее всего, вообще ни при чем. Штучная добыча.

— Штучная? Память напряги, командир! — повысил голос Лимон. — Келли Брэдиган что тебе рассказывала? Скауты из Нома на каком-то затерянном пляже нашли в пакгаузе «Маузер К-96», но продавать его не хотят! Взамен револьвер сватала, так? Предлагала заглянуть через пять дней.

— Точно… — немного сконфузился я. — Был такой разговор, сорри.

— Логика твоя понятна, Алексей, — вмешался внешне спокойный Винни. — Дикий пляж в глуши, пакгауз у моря, редкое оружие. Можно выстраивать цепь вероятных событий и связей дальше, но мне это напоминает гадание на лепестках лотоса. Среди нас Спасателей точно нет, не надейся, а регламент терминала конкретен. Пользоваться им могут только единицы, особые люди. Вопрос…

— А мы не особые? — огрызнулся команч.

— Когда много бонз, некому закрыть дверь пагоды, — парировал вьетнамец. — И прошу тебя, говори тихо, я слушаю.

Следопыт прочертил ладонью горизонтальную окружность, показывая команчу, что слушать он собирается отнюдь не его, а окружающее пространство.

Хватит трусить, будь что будет.

— Начинаем, — объявил я и рефлекторно перекрестился.

Забравшись в кузов, откинул в сторону ткань и присел возле «3D-принтера». Друзья, встав по обе стороны кабины на подножки, с тревожным ожиданием смотрели за моими манипуляциями. Винни наглухо застегнул две верхние пуговицы рубашки, а Лимонов так сжал пальцами край кузова, что они побелели. Меня же конкретно потряхивало! Ладно, надеюсь, током не ударит и руки не оторвет. Давай, Квачин, рискуй!

Раз, два, три…

Положив на черную панель заранее приготовленный листок бумаги с черным отпечатком правой ладони, я тщательно разгладил «удостоверение личности» и прижал его к камню.

А теперь атас!

— Спрыгиваем!

Отбежав в сторону, мы пригнулись рядом, толкаясь плечами. Что должно произойти? В инструкции написано, что нужно срочно покинуть операционный зал. Нет у нас зала, Резчики, нет! Есть кузов машины и крыша из веток деревьев.

— Ну же! — умоляюще вышептал Винни.

— Я не понял, оно работает или нас прокинули?

— Тихо вы все! — прошипел я. — Не нагнетайте!

В кузове что-то пискнуло, над машиной на мгновение вспыхнула бледная синеватая вспышка, в воздухе запахло озоном. Я многозначительно поднял указательный палец и медленно встал, отряхивая колени от листвы. Группа быстро заняла прежние места.

Монитор светился синим, а в его центре горела жирная белая надпись:

Зафиксирован трансграничный переход. Особый случай.

Статус Странник.

«Вот тебе твоя миссия, Квачин, ты Странник!» — молнией пронеслось в голове.

— И че? — тупо промычал Леха.

Ответ Резчиков не заставил себя долго ждать — под сенью веток мелодично прозвучал уже знакомый сигнал «Информация аэропорта», цвет экрана поменялся на спокойный белый. Внизу появилась стандартная сенсорная клавиатура, как на привычных планшетах, и безмерно радующее душу сообщение:

Условия выполнены.

Для начала работы донор-канала осуществите полный ввод перечня.

Доступное время ввода — 40 минут.

ВНИМАНИЕ! Включается обратный отсчет.

Е-мое, инструкция не шутит, тут все серьезно, лимит времени включился! Сердце сразу забилось колотушкой. А если не успею? Предупреждающая надпись исчезла, и в углу тревожно загорелись быстро меняющиеся цифры таймера. Никогда раньше мне так наглядно не показывали течение времени…

Я коснулся рукой монитора, и он тут же выдал информацию:

Доступный вес вашей поставки определен в 120 кг.

Одна позиция.

Произведите выбор и ввод.

— Давай! — заторопил меня Лешка.

— Винни! — раздраженно рявкнул я.

Не знаю, что именно сделал с ним охотник, так как глаза не поднимал, но индеец заткнулся.

Задумался, еще раз перепроверяя, правильно ли мы выбрали позицию первой поставки? Вроде бы все правильно, логично… После недолгих споров остановились на бензине для подвесных четырехтактных двигателей — два восьмидесятисильных «Эвинруда» уже куплены, причем бывший хозяин расстался с ними радостно, уж больно много топлива жрут эти тяжеленные силачи. Похоже, теперь проблема топлива для лодки решена. Сто двадцать килограммов бензина за сеанс — более чем круто.

И тут меня что-то торкнуло!

— Горючку? — неуверенно спросил я у друзей.

С удивлением глядя на меня, — ведь договорились же обо всем, зачем еще раз совещаться! — Винни, чуть не свалившись с подножки, развел руками в стороны, а Лимонов радостно подхватил:

— К черту бензин, командир, успеем! Стволы проси, стволы! Мы через Прорез перли, нам награда положена!

Потом, много раз вспоминая этот волнительный момент, я всегда испытывал нервную дрожь. Авантюрный был выбор. Почему я задергался? Не могу найти ответ. И не просите меня объяснить загадочные свойства русской души. Ну, договорились, да… А потом передумали! Почему? Чуйка подсказала: «Проси!»

Выберите группу

— Пушку… — воздух еле донес до меня эту мольбу.

Зато я отлично услышал сочный шлепок по затылку, который отвесил молодому вьетнамец. Не выдержав тяжести принятия решения, я поднял глаза на охотника. Он еле заметно кивнул и одновременно неуверенно мотнул подбородком — тоже сомневается! Замирая от собственной наглости, я тряхнул кистями и, отчаянно стараясь попадать давно отвыкшими от такой работы пальцами по нужным буквам и не делать ошибок, кое-как прописал: «Оружие огнестрельное нарезное автоматическое».

Тинь-тинь-тинь! Терминал проглотил запрос, а через мгновение в строке замигала галочка приглашения к вводу. Слушайте, оно работает! Хорошая тут операционка стоит, простая, как старая добрая MS DOS, все летает, ничего не виснет. Работает пошагово, понимаемо.

Лимонов, всю эту сюрреалистическую переписку с богами разглядывающий вверх ногами, тем не менее, не преминул продублировать голосом:

— Пулемет ручной… Четко, шеф, бомбу им!

Бум. Бум. Бум. Сердце колотится.

Экран на секунду потемнел, миллионами сжигая в моем мозгу нейроны… Вы себе представить не можете, что такое явный и непосредственный контакт с высшим разумом! Можно сколько угодно произносить: «Резчики! Резчики!», но все эти заклинания останутся лишь слепой верой, без явного подтверждения того, что они действительно существуют!

А теперь я знаю, вон там они сидят, по другую сторону экрана! Да я с ними почти разговариваю! Господи, а что, если сейчас включится видеосвязь, и мы наяву увидим это Существо?! Выдержу ли я лично этот страшный взгляд или упаду в обморок?

Давай, завсклад иноземный, открывай закрома.

Не жадничай!

Пулеметы ДПМ, доступно 1 штука. Подтвердите ввод.

Гребаный ты Памятник, монстр каменный, люблю тебя, каждый день фланелевой тряпочкой протирать буду! А Резчики-то — парни нормальные, как я посмотрю, с ними можно работать!

— Готовы драпать? — спросил у своих и, не дожидаясь ответа группы, нажал большим пальцем ввод. — Уходим!

Спрыгнув еще быстрей, чем в первый раз, я, вслед за остальными экстренно покидая «операционный зал», врубился в затрещавшие под нашим натиском кусты, больно оцарапав щеку о ветку. Гадство, так ведь можно и без глаза остаться! Нужно было получше готовить дорожку отхода и убежище.

— Головы пригнуть, не смотреть! — в последний момент решил Винни.

Все молчали, прикрыв глаза рукой. Пошли тягостные секунды ожидания… Щеку начало саднить. Треньк! Там-Там-Там! Что, все, отбой воздушной тревоги? И тут тишину нарушил глухой лязг падающих на пол кузова пикапа тяжелых предметов.

— Эт-та жесть! — возликовал команч, вскакивая.

— Скажи, Дар, у меня глаза стали круглыми? — поинтересовался вьетнамец, глядя на меня все с тем же недоверием.

— Ага. Точно такими, как были у добрых персонажей русских сказок, — прошептал я пересохшими от волнения губами.

— Живее-о-о-ом! — громкий голос Лешки, который уже стоял в кузове, сообщил, что авантюра удалась. По какой-то причине Резчики решили довольно круто поощрить Странников. Насколько я знаю, пулеметы в поставке — очень большая редкость, их дают только за какие-нибудь достижения селективного кластера.

А нам дали. И здесь есть над чем поломать башку.

Пулемет находился в большом брезентовом чехле горчичного цвета, предназначенном для переноски, он остался на панели. На нем под углом лежал длинный деревянный ящик на замках, а жесткая сумка свалилась на пол кузова. Пока возбужденный Лимонов вытаскивал из чехла ДПМ, ухватив его чуть ниже характерного конусного пламегасителя, мы с вьетнамцем открыли ящик, в котором обнаружилось два запасных ствола. Сумка прятала три дисковых магазина. В комплекте были шомпол, масленка, выколотка — обычный набор для ухода за оружием.

— Клево, диски тяжелые, словно утюг! — сообщил Лешка.

— Полные? — спросил я.

— А то!

— Каждый диск рассчитан на сорок семь патронов, но лучше бы штук пять из каждого изъять, так будет надежней… У моего дяди был «Дегтярев» во время войны с американцами.

— Модернизированный?

— Да, такой же, только китайского производства, его называли «Тип-53». Видишь, у этого пулемета есть пистолетная рукоять управления огнем. На предыдущих моделях ее не было. Приклад поменьше, не такой массивный, как раньше, а сошки несъемные.

— А… Понятно, во Вьетконге.

— И после, — хитро улыбнулся Винни.

— Стрелять из него доводилось?

— Немного попробовал, Дар. Хорошее оружие, простое и надежное.

Рассказывая, он, немного помедлив, вскрыл один из дисков, вытащил из него пять патронов, снова собрал и присоединил к пулемету.

— Не трассера?

— Обычные, — ответил вьетнамец, показывая Лимону патрон.

Я принял тяжеленный ДПМ из рук охотника и, попытавшись представить, как с такой тяжестью бойцы Красной армии умудрялись идти в атаку на фашистов, озадаченно покачал головой.

— В снаряженном состоянии весит одиннадцать килограммов, — вспомнил следопыт.

— Мама дорогая, да уж, чувствуется…

А цевья-то нет. Значит, прямо за горячий ствол держали, в рукавице.

— Сразу надо испытать, вот что! Давайте прямо здесь постреляем! — захлебываясь от восторга, предложил Лимон. — Вдруг он не работает, ну, сломался при перелете сюда? Тогда командир сразу же выставит Резчикам претензию, не отходя от кассы!

— Иди ты! Сам и выставляй, нашел дурака с Резчиками ругаться.

— Да я на всякий случай. Ну так что, стрельнем?

— Здесь нельзя, Алексей, рядом объект, — осадил Винни товарища.

Да, патруль, услышав по соседству пулеметные очереди, сразу примчится со свистками и дубинами. Для испытаний либо уходить на официальное стрельбище, либо забираться подальше в горы.

— Эх, жаль, что невозможно было сразу еще и патроны к нему взять! — расстроился команч. — Столько килограммов зря пропало! Ничего, мы завтра отыграемся, прихватим цинки «семерки» на все сто двадцать кил!

Забрав у меня оружие, вьетнамец раздвинул сошки и, поставив пулемет на землю, лег сам, вжав приклад в плечо. Легонько поводив стволом из стороны в сторону, он пригласил и меня примериться, а сам сказал, вставая:

— Не уверен, что мы сможем уложить в катер сто двадцать килограммов патронов одного калибра и типа, груза будет много, одного только топлива…

— Ты что, предлагаешь опять позорный недогруз сделать? — нахмурился команч. — Дар, надо брать на весь лимит, впарим местному оружейнику.

— Прямо в цинках и впарим, да, с надписями на русском? — усмехнулся я. — И как ты думаешь объяснять их происхождение, да еще и в таком бешеном количестве? Нет, по-глупому светиться не надо.

Лимонов задумался.

— Вот же гады какие, всего одну позицию за раз дают, чисто беспредел! — правильно он заряжает, в такой ситуации лучше всего перевести гнев на безразличных к чужому гневу Резчиков. — Еще ведь и трассирующие хорошо бы получить, да и бронебойки не помешали бы. Что делать-то, мужики?

Мы с Винни промолчали.

Черт его знает, что делать, придумаем что-нибудь. Работа выполнена, терминал активирован, я с ним подружился. А в горы мотнуться надо, постреляем.

* * *

Из записей в дневнике:

Мне трудно сказать однозначно, на какой из Платформ сложнейший эксперимент, поставленный Резчиками, проходит результативней. Везде есть свои плюсы и минусы.

На Платформе-5 все процессы идут намного быстрей, нежели на Кристе, тут нет никаких сомнений. И люди, понимая, что открывающиеся перед ними возможности будут подкреплены некой материальной помощью, действуют смелей, инициативней, энергичней. У меня не было случая пообщаться с первыми лицами кластеров и серыми кардиналами, вроде Германа Ростоцкого, но я уверен — планов у них громадье.

Правда, изначальная опора на селективные кластеры, отобранные и скомплектованные по национальному, этническому принципу, привела к тому, что на планете слишком рано и слишком большую роль играла большая политика, если хотите, геополитика. Вместе с тем эта планета до сих пор не имеет своего имени, не успели придумать и договориться! Люди продолжают называть ее так, как записано в инструкции — Платформа-5. В бытовых разговорах часто используется термин «Земля», по привычке.

Здесь уже все есть: противостояние стран, народов и племен, серьезная борьба за территории и природные ресурсы, государственные границы, пусть зачастую и неохраняемые, союзничество и блокирование.

На Кристе всего этого нет до сих пор.

Мир Платформы-5 — Земля в миниатюре, на которой мировая история идет с удесятеренной скоростью. Но все очень маленькое, если не мелкое, порой карикатурное, гротескное. Даже материк, доставшийся селективным кластерам разных народов, в масштабе всей планеты довольно невелик. Замечу: маленькое, но без смеха, потому что все работает, крутится-вертится! На «пятерке» можно предсказывать будущее, на Кристе — нет, я понятия не имею, что будет представлять собой Платформа-4 через полвека.

Если предприимчивый человек, на Кристе захочет начать новый бизнес, заняться рационализацией и внедрением хорошо известных на Земле агрегатов или технологий, то он сперва трижды подумает, оценит реальные возможности и трудности. Вот делает он что-то перспективное, и для дальнейшего продолжения работы ему очень нужны три миниатюрных электромотора. Казалось бы, ерунда вопрос! Однако взять их на Лете негде, с Прорезами не пообщаешься, по меню не закажешь.

Здесь с этим просто — потребную мелочь всегда можно получить через терминал поставки, особенно в том случае, когда в твоей работе заинтересованы власти. Решит глава анклава или начальник конторы, что дело твое годное, и без труда подвигнет Резчиков на спонсирование проекта! Давай обоснование, заказ на бумаге, приходи за ним завтра, забирай и работай дальше! Работай!

Вместе с тем жесткий лимит веса не породил у населения городов феномена карго-культа. Обычный человек практически отсечен от благ канала поставки, он обходится тем, что сделал сам либо получил в качестве оплаты за свою работу. Несложно заметить, что со временем меняется и сам принцип снабжения анклавов: выпотрошенные скаутами и простыми удачливыми охотниками волшебные пакгаузы вновь дефицитным добром не пополняются, а новые склады, то есть те, которые могли появиться на неплохо изученном месте, не появляются. Во всяком случае, таких находок в поисковой практике еще не было. Чем больше проходит времени от часа «Ч», тем скуднее становится удельная внешняя поставка, это вызвано непропорциональным ростом населения, по отношению к лимиту веса. Кстати, он, оказывается, иногда тоже подрастает! Но не настолько, чтобы угнаться за демографией. С каждый годом людям с Платформы-5 придется все больше рассчитывать на свои силы… Ну, именно потому те, кто поумней, торопятся заложить базу под будущее развитие именно сейчас.

Люди Кристы не имеют таких поблажек. Материальный ресурс через Прорезы попадает хаотично, как получится, хотя лично мне порой кажется, что и на Лете Резчики присматривают за этими своеобразными поставками… Тем не менее с металлом у нас, пожалуй, попроще будет. Многие сотни судов за все эти годы попали на Кристу — огромный флот, который был либо переработан, либо подшаманен и снова пущен в работу. На «четверке» гораздо больше технарей, что легко объясняется спецификой контингента попаданцев — экипаж любого судна, будь это даже моторка или крошечная яхта, априори неплохо разбирается в судовой механике, двигателях и прочих прикладных ремеслах. Поэтому на Лете достаточно легко развивается мелкое рационализаторство и изобретательство, живо нарабатывается стратегия замещения, в общем, так или иначе решаются почти все технические вопросы.

Цивилизация Кристы чрезвычайно адаптивна и, соответственно, очень устойчива. Откат там сильней, чем здесь, но к нему все давно привыкли и воспринимают это спокойно, без шока, а нужные компенсационные технологии понятны и доступны. Мне кажется, что сообщества, живущие на Великой Лете, уже сейчас не очень-то зависят от влетающих в порталы ништяков. Попало, поймали, привели в гавань — хорошо, даже отлично! Нет? Что же, будем выкручиваться сами.

На Платформе-4 не может быть общественного шока по причине закрытия окошка.

Если же на «пятерке» Резчики неожиданно скажут: «До свидания, карапузы, дальше сами!» — то шок будет точно. У всех.

Резюмируя, скажу так: человеческая цивилизация на Платформе-5 более перспективна, но менее устойчива, чем на Платформе-4. Почему именно человеческая? Да потому, что тут никто понятия не имеет о тех же зоргах, например! Все наивно уверены, что Платформа дана в безраздельное пользование исключительно людям!

Я же в этом далеко неуверен.

Никто не знает, что ждет первооткрывателей на других материках и далеких островах… Мы, опираясь на багаж собственного опыта, можем гнусно похихикать и представить, какие неприятные сюрпризы могут ожидать излишне самонадеянных резидентов этого мира.

Черт побери, как, выясняется, интересно жить на двух Платформах!

Ну, что же, каждому свое, на то мы и Странники.

— Мелок дай.

— А свой куда дел?

— В карман сдуру сунул, руки грязные, не хочу пачкать, — неохотно ответил я.

— Хе-хе, а от мела карман чистый будет? — хмыкнул Лешка.

— Умные все стали… Короче, ролики придется переставлять, иначе крышу то и дело будет клинить, да и уплотнитель плохо ляжет, вода попадет.

— Слушай, давай лодку вытащим на берег, а? На поддон, там удобней.

— Резонно, — согласился я, оглядываясь на причал. — Но тогда нужно хорошенько все промерить.

— Да не вопрос.

Катер большой — при эксплуатации на воде, но маленький при ремонте. Впрочем, при ремонтных работах почти всегда места мало… Сегмент крыши был бережно спущен и осторожно, чтобы не повредить краску, уложен на поддон. Уже вторую неделю работаем на причале, можно было бы сказать, что устали, но этого чувства нет — приятно возиться со своим судном. Как по мне, так это даже приятней, чем с собственным автомобилем. Машина, она что дает? Восемьдесят процентов дорог и десяточку реального бездорожья. В движении на авто всегда есть предопределенность, элемент исполнения чужой воли.

С катером ты — вольный ветер!

Но и о дорожном транспорте мы не забывали. Вдруг обстоятельства сложатся так, что дальнейшее плавание станет невозможным или же движение по суше окажется более предпочтительным по стратегическим или оперативным соображениям?

— Корефан у меня был. А папашка у него — прибитый на мототехнику…

— В Бишкеке? — лениво поинтересовался я, ради поддержания разговора, не молча же работать.

— Не, уже в Тюмени. Два гаража, прикинь, три машины, из которых ездит всего одна, мастерская, все дела, вечно от жены вечером туда сбегал с дяхонами. Общались они там, по субботам синячили… И мы с Митяем приклеивались, когда старшие разрешали, обычно по воскресеньям, пива же надо кому-то приносить! Так вот, была у него «Волынянка». Это реально вещь!

— Не «Волынянка», а ЛуАЗ-969 «Волынь», — поправил я.

— Какая разница, все равно крутой проходимец!

— Да, проходимость у него знатная… Это ж военная техника, Леша, транспортер переднего края. Главный минус — хреновый двигатель.

— Во, и дяхоны так говорили. Папашка митяйский все хотел в нос вонзить тому конструктору, который на вездеход засунул двигло от «Запорожца»!

— Что у них было тогда, то и засунули.

— Решаемый вопрос! — легко ответил Лимон. — Берется двигатель от «ВАЗа», на АВИТО есть объявления о продаже готовых переходников с него на коробку ЛУАЗ. Читал как-то форум передельщиков, говорят, больше семидесятисильного ставить нельзя, КПП убьешь. Колеса втыкают на четырнадцать дюймов от какой-то «Тойоты». Мы с Митяем специально искали, по заданию. В Новосибе был деятель, самопальные пары в колесные редукторы продавал. Хочешь пошустрей, хочешь посильней, для грязи. По почте тоже высылал, не знаю, есть ли у него сейчас… Блокировку дифференциала тоже продают.

— Лет десять назад на объезде Симферополя видел ЛУАЗ с вазовским двигателем, — вспомнил я.

— На том же АВИТО попадаются с дизелями и с движками от «Ауди». С двиглом от восьмерки тоже видел, но это надо искать. Как думаешь, Резчикам АВИТО можно подсунуть?

— Даже не знаю, — замялся я. — Каталоги разные предлагаю, срабатывает. Не, Леха, прекращай, это не тема. Тридцать лошадок, а жрет десятку на сотню. Да и как его собирать?

— Раму по частям выпишем, соберем на болтах! — оптимистично предложил Лимонов.

— Продольные балки не поместятся на панели.

— А мы заранее! Под пайол засунем!

— Бред. Это нам месяц придется стоять, пока хоть какой-то комплект наберем. Проще уж багги сваять из труб.

— Ну, или так… — легко сдался пацан…

…Дождь идет.

Мелкий, теплый, не раздражающий. Вода в бухте спокойная настолько, что даже удивительно. Несмотря на защиту острова, ровного зеркала тут не бывает, всегда есть хоть какое-то волнение, пусть самое легкое. А сейчас тихо. Вот и думаешь: не случилось бы урагана в ближайшее время… Поверхность моря матовая от падающих с небес капель. Но пузырей нет — дождь льет с утра, однако силу так и не набрал.

Такая погода нам на руку, идут испытания по ходу монтажа, проверка на протечки.

Рубка катера на три четверти приклепана к бортам намертво, а задняя треть — сдвижная. Это позволит в хорошую погоду заниматься рыбалкой с борта, обеспечит более комфортную работу с двигателями. Сразу за стойками составного лобового стекла расположены боковые форточки, небольшие. По бортам рубки — два круглых иллюминатора, так прочней.

Можно считать, что нам крупно повезло. Корпус был уже готов, и сделали его не здесь, судно выловили в море, где-то у берегов. Резчики изредка подкидывают людям что-то плавающее. Так что основная задача по оборудованию катера сводилась к установке рубки.

Вообще-то это байда — быстроходная лодка морского исполнения, изготавливаемая кустарно в небольших частных мастерских, полуподпольных. Такие делают на Земле по специальным проектам для развивающихся стран, доводя конструкции на месте под конкретные задачи. В Сомали на подобных байдах шастают пираты, на Каспии браконьеры, а на Енисее — рыбаки, что побогаче. Там их делают староверы по чертежам, присланным единоверцами из Северной Америки. Байды имеют достаточную килеватость, иногда реданы, малую осадку, а средняя длина колеблется между семью и десятью метрами. Конструкция и форма лодки таковы, что позволяют ей уверенно преодолевать морскую волну.

Наши российские байды, предназначенные для плавания по морям, чаще всего сделаны из дерева. Сваренный из железного уголка набор обшивается фанерой — материал весьма недолговечный, два-три года эксплуатации, и обшивку надо менять. Работа с деревом требует долгой практики и большого опыта, тонкостей тут много, и каждый мастер держит свои секреты при себе. Сайтов настоящие профессионалы не имеют, а очередь на изделия у них расписана на год вперед. Почему в почете именно самодельные байды? Потому что, если использовать в промысле магазинный катер, гоняя его в хвост и гриву, то он вскорости развалится, проверено.

Самые знаменитые в России — каспийские браконьерские, их берут для ловли в море осетров. Изготавливают в Дагестане, в Астраханской области и Калмыкии. Хотя аналогичные конструкции встречаются и на Азове. Двигатели на байдах лютые. Суммарная тяговая мощность подвесников, устанавливаемых на лодки в профильном исполнении, иногда превышает тысячу лошадиных сил. На транце — от двух до трех моторов с максимально возможной тягой. Такое оснащение позволяет самой крупной и тяжелой байде развивать скорость до сотни километров в час при полной загрузке, обеспечивая резерв тяги на случай выхода из строя одного или даже двух моторов.

Дикая мощность «браконьерок» обусловлена спецификой задачи: надо быстро, зачастую в условиях погони, вывезти с открытого моря два-три центнера добычи. Ушел с грузом в камыш — заработал денег, не успел — заработал срок или оброк, что чаще.

Обводы нашей более чем семиметровой байды с металлическим корпусом меня порадовали: килеватость в двадцать градусов, реданы, чуть поднятый нос, легко принимающий волну, к корме развертка на плоскость. Ну, моторы, конечно, не дагестанские браконьерские… Да и на Каспии их ставят, в зависимости от статуса крышевания. Так называемые «береговые» браконьеры, крышуемые ментами, очень мощные моторы не вешают, им это не нужно в принципе. А вот «отвязанные» ходят далеко в море и ставят подвесники под двести сил каждый. Но таких удальцов нынче мало, после такой рыбалки, если без улова, без штанов останешься, даже бензин не оправдаешь.

У одного моего знакомого из Астрахани есть такая байда, поэтому я имел возможность познакомиться с ней достаточно близко. Лодка у него комбинированная, крашена специальной водостойкой краской. Конструкция весьма продуманная и очень прочная, как, впрочем, у всех качественных деревянных лодок. Когда ее штормом колбасило о бетон причала, а после обрыва троса выбросило но берег, то повреждений байда не получила. Слегка потерся правый борт да внутрь накидало воды с песком. Мы приехали, воду вычерпали ведрами, песок выгребли лопатами, лебедкой джипа аппарат сдернули, толкнули в воду, завели движки и умчались на рыбалку.

Учитывая чужой и собственный опыт, весьма немалый, кстати, я постарался конструкцию максимально доработать. Транцевый колодец самоотливной, окошки, через которые проложены коммуникации управления, небольшие, от воды прикрыты надежно. Проводка сделана на совесть. Конечно же, есть трюмная помпа. Межпалубное пространство имеет перегородки, поэтому попавшая в трюм вода не сможет свободно перемещаться, угрожая в ходе резкого маневра помочь опрокидыванию. Панель терминала уже уложена на дно и притянута к рангоуту ленточными стяжками. Везде есть быстрый доступ для осмотра отсеков, да и воду легко можно вычерпать, если что.

На баке перед ветровым стеклом расположен герметичный трюмный отсек, доступ к которому открывается из верхнего люка на барашках и из салона катера. Среди прочего там лежат два деревянных патронных ящика, в каждом по два цинка. Всего же боезапас к пулемету весит под пятьдесят килограммов. Перетяжелять нос не страшно, огромные моторы прилично осаживают корму. Но окончательное размещение грузов будет скорректировано после испытательного пробега, надо посмотреть, как быстро катер встает на реданы, насколько уверенно глиссирует.

От носа к корме тянутся высокие хромированные леера из труб, страхующие экипаж от падения за борт при перемещении по узким бортам. Прямо над форштевнем предусмотрен разрыв для спуска на берег. Осталось забрать у жестянщика алюминиевую лестницу.

Самая распространенная на Каспии марка моторов — «Ямаха», она там считается наиболее подходящей по надежности и неприхотливости. В том регионе паленый бензин не редкость, а «Ямаха» переваривает самый поганый. Очень популярные как на Енисее, так и на Таймырских водоемах «Меркурии», они же «Маринеры», моторы замечательные, но капризные: то бензин им не тот, то масло, то свечи. Если сравнивать один и тот же класс, то мне кажется, что «Ямаха» немного уступает им по реальной мощности. Но это трудяга.

У нас с топливом проблем не предвидится, паленку на Платформу-5 Резчики не завозят, поэтому современные моторы «Эвинруд» серии Е-ТЕС — самое то. Модель, пожалуй, занимает лидирующие позиции на рынке водномоторной техники, это настоящий хардкор. В чем их преимущество? Очень просто: с ними ты больше времени проводишь на воде, а не в ремонтах и обслуживании.

Прямой впрыск экономит на треть больше топлива, чем применение других технологий. Это единственный известный мне подвесной мотор, с которым не надо проходить плановый техосмотр в течение трех лет или трехсот моточасов. Гарантия производителя — пятерочка или семьсот пятьдесят моточасов. Моторы, при необходимости, держат очень низкие для индустрии обороты, пятьсот в минуту, для рыбалки — просто красота, на заднем ходу это обеспечивает отличную управляемость, да и при швартовке — тоже. На холостом ходу движки работают тихо, практически без вибрации. И еще: у них мгновенный запуск при любой температуре, вплоть до наступления холодов в начале зимы, когда водоемы еще не покрылись льдом.

Моторы легендарные. В России они мало распространены, а вот в других странах марка в почете. Их много не только в Америке. Будучи в Норвегии, я часто натыкался глазами на это название. В конце концов, именно Оле Эвинруд после того, как нагребся в далеком 1906 году до одури, преодолев на веслах десять километров, дал себе слово, что когда-нибудь сделает мотор для этой проклятой лодки.

И он сдержал слово, однажды показав своей жене странный агрегат, похожий, по ее оценке, на большую кофемолку. «Этот мотор будет толкать нашу лодку — цепляешь его, и можешь выкидывать свои весла!» Подвесник был поставлен на взятый напрокат баркас, и Эвинруд с гордостью прокатил своих ошеломленных друзей. Это была не первая попытка создать лодочный мотор, однако настолько совершенного устройства еще не создавали. А дальше начался чистый бизнес и, соответственно, эра подвесных лодочных моторов. Жена конструктора тоже внесла свою лепту в семейное дело, предложив ставший впоследствии знаменитым рекламный слоган: «Не греби! Выбрось весла! Поставь мотор „Эвинруд“!»

Два байка превратились в два подвесных мотора… Однако, положа руку на сердце, я бы, не имея доступа к качественному топливу и маслам, тоже продал бы эти ненасытные чудовища при первой же возможности. У нас доступ к качественной горючке есть, два больших бака заполнены.

«Эвинруды» уже установлены. Ох и тяжелые они, собаки, намаялись мы, пока прикручивали к транцу… Больше сотни каждый весит!

Славный выходит катер. Темно-синий корпус, в сочетании с огромными белыми двигателями, такого же цвета дугами и кожухом антенны радара выглядит не только красиво, но и солидно. Название на бортах тоже написано белыми буквами.

Я предложил назвать судно «Меконгом».

Вьетнамец обрадовался, расплывшись в улыбке, но мне пришлось сказать ребятам правду:

— Понимаете, у нас в домашней библиотеке книжка была такая, фантастическая. Называлась «Экипаж „Меконга“», отец в детстве мне ее вслух читал. Правда, там «Меконгом» называли яхту, а не катер. Память, мужики, я после этой книжки решил, что когда-нибудь обязательно обзаведусь хорошим плавсредством и отправлюсь в путешествие… Моторки у меня были, яхту на Лете нашел. Теперь вот катер, морской! Вы не против?

Экипаж был не против, и Винни быстро нашел художника, точнее художницу. Очень симпатичная молодая девчонка явилась три дня назад, выслушала пожелания, несколько раз улыбнулась беспрестанно острящему Лимону, накидала на листе бумаги пару эскизов и после утверждения одного из них взялась за творческую работу. Столпившись на причале, мы с восхищением смотрели, как здорово она умудряется, перегнувшись через борт, от руки вырисовывать идеально ровные буквы. Для настоящего художника это не надпись, а рисунок. Профессионализм в чистом виде!

Вот закончим доводить до ума рубку, и можно будет заняться более тонкой работой — начнем отлаживать системы управления двигателем, подключать навигационные огни, фары, металлический динамик, эхолот и судовой локатор «Фуруно». Все эти системы смонтированы на двух дугах, скрепленных поперечинами, бэушный радар пришлось покупать, остальное досталось в наследство от прошлого владельца. Эх, к нему бы еще и навигацию GPS/ГЛОНАСС! Да только спутников в небе нет… Не подвесили их Резчики, ждут, когда это сделают люди.

Стационарной рации по-прежнему нет. Хорошо бы заиметь что-нибудь компактное, способное работать на морских УКВ-каналах в диапазоне частот 156–163 МГц. Дальность передачи, конечно, сильно зависит от высоты антенны, мощности и особенностей рельефа. Я имел дело только с одной такой рацией от «Электрофон». Наверняка есть модели и получше, но и та вполне хороша. Позволяет вести передачу на разной мощности, имеет режимы слежения и может мгновенно переключаться на канал «16», предназначенный для аварийных сообщений. Связь между судами обычно возможна на расстоянии восьми морских миль, при благоприятных условиях — до двадцати восьми. С берегом еще дальше пробивает, там обычно антенны стоят высоченные, можно схватить и за пятьдесят миль.

Но Резчики не дают людям приборы, в которых используются транзисторы, а компактные судовые рации, работающие на лампах, мне неизвестны. Местные рыбаки, причем далеко не все, пользуются носимыми трансиверами, взятыми через канал поставки еще до запрета свыше. Так что и мы будем пользоваться ими, подключая при необходимости к внешней антенне.

Приобретений было много.

Как всегда бывает, подготовка к новому путешествию быстро превращается в заразную болезнь: и то хочется взять, и это. В катер день за днем последовательно укладывалось новое групповое имущество: сложенная в тючок небольшая надувная лодчонка с баллоном быстрой накачки, спасательные жилеты и круг, бухта легкого, но очень прочного троса, многотопливная горелка с конфоркой для приготовления на борту пищи, необходимая посуда, большой пластиковый контейнер с аптекой, непродуваемые куртки и штаны, спиннинги и пара легких сетей, сигнальные огни и дымовые шашки… Далеко не все можно добыть с помощью терминала. Работы по установке двух топливных баков и одного для питьевой воды, рундуков, мягких сидений, изготовлению сложной рубки и качественного деревянного пайола и многое другое потребовали оплаты наличными.

Верный «Апач» уже продан. Возмутившись моим необдуманным предложением провести аукцион, шериф Джеми Кэсседи забрал пикап себе.

Это была сложная спецоперация, я с удовольствием понаблюдал за развитием интриги. Дело в том, что армейский гарнизон береговой крепости техникой не богат. Для повседневных разъездов поблизости у них имеются два квадроцикла.

Роль бронированной техники, мало-мальски пригодной для серьезного боя, выполняет найденное в горном пакгаузе старое германское чудо-юдо, лодка с гусеницами, амфибия «LWS» — «Land-Wasser-Schlepper». Я всего один раз видел ее, когда этот утюжок выгнали из гаража цитадели в ущелье Арканзаса, чтобы не застаивался. Смотрелась амфибия чудаковато. Каким образом американцам досталась немецкая техника — загадка Резчиков. Хозяин «Марселя» рассказывал мне, что, когда ее нашли, она была абсолютно безоружной, хотя имела броню в пятнадцать миллиметров. Позже на нее поставили пулемет Льюиса. В машине не было ни капли топлива, зато имелись ЗИП для двигателя и радиостанции, две запасные гусеницы, штук двадцать запасных траков с костылями россыпью, четыре запасных гребных винта, столько же блоков опорных катков, два ведущих и два направляющих колеса и еще какой-то здоровенный ящик с надписью «Maibach».

Поэтому свой «Виллис» Джеми, человек с государственным мышлением, отдал обрадовавшимся воякам — те давно и безуспешно на него мылились. Взамен командир гарнизона поставил ему кучу всякого терминал-ништяка, быстро превратившегося в звонкую монету. Самофинансирование… Надо признать: Кэсседи не только не поскупился при расчете, но еще и разрешил нам пользоваться автомобилем до момента старта.

С деньгами у группы проблем нет, меня в Додже вообще считают за богача. Можно было бы спокойно заниматься своими делами, если бы не одно важное обстоятельство: у еще очень молодой, в отличие от Кристы, цивилизации Платформы-5 не сформировалась прослойка рантье и прочих зажиточных бездельников, все работают не покладая рук. После короткого совещания было принято решение: группа должна включиться в общественно полезный труд.

Долгого анализа не потребовалось, опыт работы контракторами показывал верный путь — на Платформе-5 наступило время создания частных охранных компаний. Даже странно, что этим выгодным делом тут никто еще не озаботился! Скауты задирают нос и варятся в кругу своих задач и интересов, воякам не до этого. Очень перспективный бизнес, и если бы мы захотели остаться тут, то уж в Додж-Сити он был бы раскручен по полной.

Теперь группа занимается охраной того самого заводика по производству этанола из кукурузы. Днем объект охраняют работники предприятия, а ночью мы, по очереди, выходных не бывает. Сегодня ночью службу нес Винни, теперь он с комфортом отсыпается в «Марселе».

— Можно сверлить, — решил я. — Давай дрель, а ты придерживай.

Повязку с Лешки доктор снял, но вечно отклеивающийся пластырь-нашлепка еще остался. Хорошо тут раны заживают, быстро. Климат сухой, всяких бактерий в воздухе мало, почти как там у нас, на Севере — тундра стерильна.

Прежде чем начать работу, глянул на часы: скоро вьетнамец проснется и придет сюда.

Так и живем ночами: один на объекте, другой ночует в гостинице, а третий на катере. Рисковать судном никак нельзя, ведь практически укомплектованное плавучее сокровище хранит в себе еще и поистине бесценный мобильный терминал! Поначалу спать на катере было неудобно, зато вынужденные ночевки очень быстро выявили конкретные недостатки, ныне устраненные. Теперь удобно.

А ведь я почти договорился о временной постановке катера в спецзону американских ВМФ, еще и шериф поспособствовал! Вчера мы должны были перегнать «Меконг» к новому месту швартовки, но тут случилось нечто неожиданное. Утром в бухту вплыл большой корабль, которого мы раньше не видели — из дальнего плавания к родным берегам вернулся настоящий монстр под названием «Либерти». Это большой грузовой пароход, размером, пожалуй, превышающий «Темзу». Трюмы огромные, на корме стоит большой кран, вполне способный поднять и поставить на палубу даже «Апач».

Никакой кустарщины, «Либерти» попал сюда таким, как есть. Компоновкой и силуэтом он действительно напоминает суда одноименной серии теплоходов, поточным методом выпускавшихся в США во время Второй мировой войны для обеспечения массовых военных перевозок. Конвои с грузами ленд-лиза обеспечивали именно они.

После того, как под одобрительные крики зевак это внушительное судно, попыхивая из высокой трубы дымом и едва не расталкивая мелких соседей бортами, замерло у каменного причала, свободного места у американской военщины не осталось…

— Работаете?

Что за дурацкий вопрос? Еще и под руку.

Отложив дрель, я повернулся к только что подошедшему Винни, свеженькому, будто огурец с грядки. Только глаза после сна стали еще уже, еще не открылись, зрачков не разглядеть.

— Зашел по дороге, лестницу забрал у жестянщика, — поведал он, демонстрируя легкое блестящее изделие. — И кронштейны, можно крепить к палубе.

Место для нее уже определено. А рядом ляжет длинный полосатый шест. Эхолот это, конечно, хорошо, но бывают случаи, когда на подходе к берегу лучше промерять резко изменяющуюся глубину вручную. Луч радара специально вынесен вперед по ходу и далеко не всегда смотрит в нужное место.

— Выспался? Как там, на объекте, кукурузу прут, не? Вот и порядок. Тогда ты и займись лестницей, а мы с Лешкой поставим ролики и смонтируем крышу.

— Не получится, Дар, — медленно покачал головой вьетнамец. — Встретил у гостиницы посыльного. Тебя мэр к себе приглашает, срочно, для беседы.

— Чертова канитель… Опять!

— В контракторы вербовать будет, — без труда догадался Алексей.

— Да хрен ему, зря, что ли, мы катер собираем?! — фыркнул я. — Бери дрель. Ладно, мужики, давайте без меня. Долго задерживаться не буду, скоро вернусь.

— С богом! — напутствовал меня команч.

* * *

Поднявшись по улочке повыше, я не удержался и оглянулся, чтобы в который раз посмотреть на бухту и остров Сейбр, плоский, но с высокими обрывистыми берегами. Даже болезненно избиваемый океанскими волнами, он не производит впечатления страдающего от тягостей природы изгоя, скорее гордого защитника, окруженного почетом и уважением. Говорят, что в левой части острова сохранились остатки какого-то древнего мегалита, похожего на дольмен. Все никак не соберемся глянуть…

Я шел и дышал воздухом, нагретым плоскими камнями и стенами домов, получающих жар от яркого южного солнца, по-хозяйски пробивающего своими лучами и синеву, и заросшие плющом прибрежные дворы. Красивый край. Многообразный, пестрый, щедрый, но его богатства еще не найдены, все впереди.

Вот и мэрия.

М-да… Если показать этот беленький одноэтажный домик греческого типа, которых полным-полно на Крите и Родосе, и объявить, что это и есть мэрия большого американского города-порта, то губернатор Манауса просто не поверит, а Герман Ростоцкий начнет хохотать. Тем не менее, это так.

Сбоку от строения под снежного цвета стеной притаился небольшой японский седан. Ограды у двора не было, дверь в дом открыта. Только я подумал, что мэр живет несколько беззаботно, как увидел установленные под крышей цилиндры видеокамер наблюдения, а в тени необычайно высоких лавров — сидящего на скамье крепкого охранника с «Гарандом». Нормально все, власть под защитой.

К главе города меня проводила невзрачная секретарша средних лет в сером костюме, строгая и молчаливая. В белом доме с низкими потолками стояла хрупкая деловая тишина. Простая, но качественно сделанная мебель бежевого цвета занимала большую часть кабинета. Сразу за окном цвела пряная мимоза, выше ее через чистое до невидимости стекло виднелась тяжелая гора с крепостью и маяком. Где-то в полу потрескивал сердитый сверчок.

Хозяин кабинета встретил меня, стоя за столом, на котором кроме бумаг и письменных приборов лежали две рации. Еще одна, но уже стационарная, горела огоньками на тумбочке возле стены. Руководитель города держит руку на пульсе!

— Присаживайтесь, мистер Квечман, — после рукопожатия любезно произнес Бартоломео Россо, невысокий этнический итальянец с острыми чертами лица, один из отцов-основателей Додж-Сити. — Надеюсь, что дела идут хорошо, а о моем городе у вас останутся только приятные впечатления.

Начинает дежурно.

Я осторожно уселся в удобное плетеное кресло и кивнул, молча ожидая продолжения.

— Не скрою, мне пришлось навести справки, которые подтвердили вашу репутацию. Отличные рекомендации! И шериф подтверждает мой выбор. Кофе?

Не дожидаясь команды шефа, секретарша почти тут же внесла в кабинет поднос с дымящимися чашечками.

— Думаю, вы, так же как я, дорожите своим временем, поэтому тянуть не буду. Предлагаю вам работу контракторами.

Я поморщился, не скрывая негативной реакции. Опять придется объяснять, почему сухопутные приключения нас больше не интересуют.

— Нет-нет, не качайте головой, молодой человек, не торопитесь! — воскликнул он. — Вы собираетесь плыть на восток, так ведь? Я просматривал текущие заявки на дорогое топливо и должен заметить, что вы не жалеете средств!

Да, рука точно на пульсе, НКВД не спит…

— Однако только за время хода до Стамбула ваши двигатели, согласитесь, сожгут огромное количество бензина. Кроме того, этот участок маршрута весьма неспокоен. Некоторые турецкие деревни не прочь заняться береговым пиратством. Если вблизи берега заглохнут двигатели, то вам придется на какое-то время отвлечься для решения проблем с местными. А с контрабандистами вы уже познакомились.

— Сомнительное удовольствие, — ворчливо признался я, отхлебнув ароматный напиток. — Слушаю вас внимательно.

— Вы видели наш «Либерти»? Гордость флотилии Додж-Сити! Отличный пароход в руках опытного экипажа, к сожалению, очень и очень малочисленного. Капитан, вахтенный помощник, старший механик с помощником и три палубных матроса, это все. Людей не хватает.

— Понимаю, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать, мне для впитывания сейчас очень нужны разбивки-паузы.

— И вот в чем заключается мое деловое предложение: вы нанимаетесь контракторами и сопровождаете «Либерти» в пути через океан!

Осторожно, чтобы не закашляться, проглотив набранный в рот кофе, я медленно поставил чашку на блюдце и подался вперед.

— Мне не послышалось, вы сказали «через океан»?

— Да. Через полторы недели в проливе окончательно закончится сезон штормов. Цель плавания — доставка грузов в Корпус-Кристи, американское поселение, находящееся на побережье Южного материка.

Гребаная география, ушам своим не верю! Южный материк, плавание старинного парохода через океан! Но как?

— Расстояние не так уж велико, как вам представилось, мистер Квечман, — Бартоломео Россо не мог не заметить моего изумления. — Всего триста пятьдесят морских миль.

— У вас есть поселение на другом материке? — уточнил я.

— Может быть, это слишком громко сказано, — мягко улыбнулся мэр. — На самом деле это крошечный деревянный форт с гарнизоном в полдюжины человек, мы только начинаем осваивать новые земли.

— Подождите, подождите! — замахал я руками, вскакивая с кресла. — Но как же быть с нашей целью?

— А вы дослушайте меня, молодой человек, дослушайте до конца, — мудро предложил Бартоломео Россо. — Мы поставим ваш катер, «Меконг», если не ошибаюсь, на борт «Либерти». Ваша задача — охранять судно, людей и груз от пиратов, парусные суда этих негодяев дважды были замечены в том районе. После того, как миссия будет успешно выполнена, пароход отправится в обратный путь с коммерческим заходом в Стамбул. Там вы и выгрузитесь, сэкономив массу топлива! Дело займет от силы пару недель, с учетом небольших попутных заданий, а оплата будет достойной. Кстати, американское деньги охотно берут в Стамбуле, сами понимаете, торговые связи…

Сказать, что от таких новостей я ошалел, значит, не сказать ничего.

Дураком надо быть, чтобы сразу давать ответ. Все это очень интересно и очень серьезно. Через океан! Будет ли у группы другая возможность попасть туда?

— У меня есть время на размышление?

— Сколько угодно, срок выхода в море я вам назвал, — быстро ответил мэр, всем видом демонстрируя готовность пойти на уступки. — Понимаю, вам надо спокойно все взвесить, посоветоваться с коллегами. Со своей стороны предложу помощь в подготовке катера. Небольшую. Но и она лишней не будет, не так ли?

Он уже понял, хитрый черт, что схема склеится. Все просчитал.

Мы поговорили еще минут пять, уточняя даже не детали, а общую схему, которую мне с мужиками предстояло переварить, после чего тепло попрощались, и я, взглянув на приподнявшегося охранника, как на статую, вышел на улицу.

Над городом стояла полуденная жара, а меня знобило, как стылой осенью на озерах плато Путорана. Мысли путались. Появился шанс хоть частично понять, что чувствовал Америго Веспуччи, открывая новые земли.

Другая планета. Другой, неизведанный материк!

Так неужели я откажусь?

Ни за что!

Примечания

1

Стихотворение А. Денисовой.

Content

Вадим Денисов
ПОБЕГ

Глава 1 НЕПРИЯТНЫЙ РАЗГОВОР

Глава 2 ТЕКУЩИЕ ДЕЛА — В МАНАУСЕ И В ПУТИ

Глава 3 GOODBYE, РОДНОЙ ДИКСОН!

Глава 4 ПО ТУ СТОРОНУ ПРОРЕЗА

Глава 5 ПРИДОРОЖНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ НЕПОДАЛЕКУ ОТ БАТЛ-КРИК

Глава 6 НЕОЖИДАННО ВОЗНИКАЮЩИЕ ГОРИЗОНТЫ

Глава 7 КОНВОЙ

Глава 8 ОКЛАХОМЩИНА В ЧИСТОМ ВИДЕ

Глава 9 КУРОРТНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ АМЕРИКИ

Глава 10 РАЗВОРОТ СОБЫТИЙ

Глава 11 РЕЗКОЕ ПОВЫШЕНИЕ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

Глава 12 ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Примечания