Семен Багдасаров

Ближний Восток: вечный конфликт

Фото С. Багдасарова на обложке из личного архива автора

© Багдасаров С., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Введение

Почему Ближний Восток так важен для нас? Я часто слышу: «Зачем Россия ввязалась в сирийскую войну? Какое нам вообще дело до того, что происходит где-то за тридевять земель? Почему нас должны беспокоить отношения турок и курдов или война в далеком Йемене?» Но, дорогие мои, судите сами: чуть ли не каждый россиянин, едва проснувшись утром, лезет в Интернет смотреть, как изменилась цена на нефть. Потому что от этого зависит, каким будет курс доллара к рублю и какие цены в магазинах. Будем откровенны – до сих пор мы в значительной степени живем на средства от продажи нефти и газа. Так что и ситуация на Ближнем Востоке в целом, и взаимодействие России с ближневосточными государствами, в первую очередь с Ираном и государствами Аравийского полуострова, и то, пойдет ли иранский газ через Турцию в Европу, на что, как выясняется, очень надеются европейцы, и последствия боевых действий в том или ином регионе способны очень сильно повлиять на нас в экономическом плане.

Кроме того, страны Ближнего Востока – это территория, расположенная недалеко от наших границ, что само по себе серьезный фактор. Это для американцев он – дальний восток. А для нас очень даже близкий. Поинтересуйтесь на досуге расстоянием от своего города до какой-либо из ближневосточных стран – возможно, цифры вас удивят, особенно по сравнению с дистанциями внутри России. К примеру, от ирако-турецкой границы до армяно-турецкой границы, которую охраняют погранвойска России, всего 320 километров. А там уже рукой подать до Северного Кавказа. И, между прочим, США уже пытаются разместить в том районе базы ВВС и базу вертолетов «Апач».

Следующий фактор – это наши тесные культурные связи с Ближним Востоком. Основная масса населения России – православные христиане и мусульмане, а как православие, так и ислам пришли к нам с ближневосточных территорий. Сюда же относятся и человеческие, межличностные связи. Люди общаются, ездят на курорты, на работу, в гости друг к другу. И, конечно, принимают близко к сердцу то, что происходит с их знакомыми или родственниками, проживающими в странах Ближнего Востока.

И наконец, последний аспект (но далеко не последний по значению) – это национальная безопасность и необходимость борьбы с терроризмом. Мы не можем спокойно сидеть и ждать у себя дома, когда к нам вернутся тысячи бывших наших так называемых граждан, причем не только наших, но и ряда других государств СНГ, и начнут тут вытворять то, что они вытворяют в других странах, то есть осуществлять теракты и прочие экстремистские действия.

Сегодня на Ближнем Востоке идет большая война. Не только в отдельном государстве – огромный регион охвачен ею. В этой книге я собираюсь обрисовать ситуацию и в общих чертах рассказать о причинах, приведших к такому положению вещей. И начну я с очень важного фактора, который на Ближнем Востоке значит не меньше, а то и больше факторов сугубо политических, а в ряде случаев тесно сращивается с ними до состояния полной неразличимости. Это фактор взаимодействия различных этнических и религиозных групп. Давайте разберемся, что здесь происходит в этом отношении.

Клубок противоречий: религиозные течения на Ближнем Востоке

Ближний Восток, как известно, – родина трех величайших мировых религий: христианства, иудаизма и ислама. В каждой из них существует большое количество ответвлений, и жители ближневосточных стран представляют, пожалуй, все эти течения. Мусульмане – сунниты четырех мазхабов, в том числе ханбалидского, на базе которого был создан салафизм, и шииты; христиане, представляющие и католиков, и православных халкидонской и дохалкидонской формулы веры, и практически все остальные направления, какие только существуют в мире; такие уникальные течения, которые принято относить к исламу, но которые на самом деле существуют на стыке нескольких религий – алавиты, исмаилиты, друзы, али-илахи и много чего другого, – езиды, мандеи, они же саабеи… Словом, разнообразие фантастическое.

При этом нельзя не заметить, что взаимоотношения разных этнорелигиозных групп в ближневосточных странах всегда отличались более или менее сильной напряженностью, доходящей временами до серьезных конфликтов, если только во главе того или иного государства не стояла сильная личность, которая жесткими волевыми методами удерживала общины под контролем, чтобы между ними не было столкновений. Иначе говоря, вся история Ближнего Востока – это история проблем во взаимоотношениях разных этнорелигиозных групп. В этой главе я собираюсь в общих чертах охарактеризовать наиболее заметные из них.

Мы рассмотрим сначала исламский блок, потом перейдем к христианству, и по ходу в общих чертах разберемся с тем, что происходит в разных ответвлениях. Начать логично именно с ислама – поскольку абсолютное большинство населения и Сирии, и Ирака, и других ближневосточных государств – мусульмане, за исключением Ливана, где процентное соотношение мусульман и христиан почти равное, хотя мусульман все равно больше.

Шииты, сунниты и примкнувшие к ним…

Как известно, внутри ислама есть разные течения, отношения между которыми характеризуются заметной напряженностью. Например, и в Ираке, и в Сирии, да и во всех ближневосточных странах существует религиозная проблема взаимоотношений шиитов и суннитов. Отрицать то, что этот элемент играет там значительную роль, бессмысленно. Хотя, конечно, я считаю, что нормальные люди, вне зависимости от религиозных воззрений, должны жить мирно и дружелюбно относиться к соседям, невзирая на то, какой они веры. Это, собственно говоря, и есть толерантность. Я за то, чтобы все жили спокойно и каждый исповедовал свою веру и не навязывал свои взгляды соседней общине, а за то, что кто-то не принимает эти взгляды, не уничтожал их храмы, не убивал людей, не обращал их в рабство и не поступал как последний дикарь.

Но вернемся к шиитам и суннитам. Корни их противоречий уходят далеко в глубь истории ислама. После смерти пророка Мухаммеда встал вопрос о том, кто должен наследовать власть в умме – мусульманской общине. Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что последователи пророка разделились на две большие группы. Представители первой группы считали, что власть в общине должна принадлежать прямым потомкам пророка Мухаммеда. Таковыми считались, в частности, шейх Али – двоюродный брат и зять пророка, женившийся на его дочери Фатиме, и его дети (и внуки Мухаммеда) Хусейн и Хасан. Их потомков принято называть Алидами – по имени их родоначальника шейха Али. Другая часть общины выступала за то, что властью должны руководить четыре праведных халифа, входившие в ближайшее окружение пророка.

На этой базе возникли проблемы во взаимоотношениях, которые довольно быстро переросли в военное столкновение и военное соперничество. В результате всех этих событий шейх Али во время молитвы в мечети был убит хареджидами – это радикальное ответвление в исламе, существовавшее в то время; его представители считали, что шейх Али недостаточно жестко ведет борьбу со своими оппонентами. В дальнейшем в ходе многочисленных войн и столкновений сначала был отравлен один из внуков пророка Хасан – по некоторым данным, отравила его собственная жена по сговору с теми, которые впоследствии стали называться халифами и заложили знаменитую династию Омейядов. И, наконец, во время битвы при Кербеле последовала трагическая гибель другого внука пророка, шейха Хусейна. В бою при Кербеле сошлись войска тех самых основных групп последователей пророка, которые впоследствии стали называться шиитами и суннитами. Будущих суннитов возглавлял халиф Язид (Моавиа), наиболее ненавидимый шиитами.

Аббас аль-Мусави, «Битва при Кербеле» (Бруклинский музей, Нью-Йорк)

В Кербеле шейх Хусейн был похоронен. С тех пор это место, находящееся на территории сегодняшнего Ирака, священно для шиитов. Когда «Исламское государство» говорит: «Мы двигаемся к Кербеле, чтобы повторить это сражение», – то мистические смыслы возникают и для шиитов, и для суннитов.

Алиды впоследствии создавали свои государственные образования различного рода, которые находились в постоянном конфликте и с династией Омейядов, и отчасти с династией Аббасидов – это еще одна ведущая династия, созданная в процессе развития ислама. То есть, как мы понимаем, все противоречия внутри ислама были заложены достаточно давно.

На сегодняшний день у суннитов существуют четыре мазхаба – направления, которые считаются наиболее распространенными. В шиизме в ходе его развития тоже шло активное дробление и возникновение новых направлений. Наиболее распространенными являются шииты-имамиты, их еще называют двунадесятниками – по имени двенадцати имамов, принадлежащих к династии Алидов, или Фатимидов. Самая большая имамитская страна – Иран, где шииты составляют абсолютное большинство мусульманского населения. Поэтому Иран традиционно играет в мусульманском мире роль страны-защитника шиитов, к какому бы ответвлению они ни относились. Большая община шиитов также проживает в Ираке, там они составляют от 60 до 65 % мусульманского населения, причем большая часть из них сосредоточена в Багдаде и является доминирующей. Шииты живут в Ливане, в Афганистане (около 25 % населения), большая шиитская община есть в Азербайджане, в Бахрейне, в Восточной провинции Саудовской Аравии тоже преобладают шииты-имамиты. В общем, шиизм достаточно распространен, хотя и считается, что его последователи составляют 15, максимум 20 % от всех мусульман.

Затем в результате развития сложившейся ситуации в шиизме возник еще ряд различных направлений. Здесь имеет смысл обсудить тех, которых называют крайними шиитами. Когда мы произносим слово «крайний», с чем оно у нас ассоциируется? Как правило, со словом «радикальный». Но нет, это совершенно не так. Я спокойно и толерантно отношусь ко всем вероисповеданиям, но должен сказать, что крайние шииты – это как раз самая толерантная религия, какую я когда-либо встречал.

К шиитам, кстати, относятся такие выдающиеся деятели исламского Средневековья, как Авиценна и Омар Хайям. Последний известен как любитель вина, но на самом деле он больше пил ячменную водку. Говорят, что, когда Хайяма спрашивали, почему, он отвечал: «Так вы найдите мне в Коране запрет на ячменную водку!» И действительно, такого запрета нет – метод получения крепкого алкоголя путем перегонки был создан, как ни парадоксально, в Иране, в Хорасане, в конце VII – начале VIII века, когда Коран уже был написан. Естественно, водка в этой священной книге не упоминается. Этим-то Хайям и пользовался, и сохранил жизнелюбие до преклонного возраста – как известно, в последний раз он женился в 70 с лишним лет на 13-летней девушке.

К шиитам относятся направления ислама так называемого исмаилитского толка. В их основе лежит исмаилитизм. Исмаилиты наиболее близки к алавитам, то есть к той религиозной группе, к которой принадлежит президент Сирии Башар Асад. Ну а вообще история исмаилитов сама по себе крайне интересна. Когда-то существовал халифат Фатимидов с центром в Каире – туда входили земли нынешних стран Магриба, Египта, Палестины и Сирии. И достаточно долго исмаилиты правили всей этой огромной территорией. Что интересно, в администрациях халифов из династии Фатимидов преобладали христиане всех направлений и иудеи, которые, надо сказать, не очень хорошо уживались между собой, а армия состояла из мамелюков. Сама же правящая династия, как я сказал, была исмаилитской.

Кстати, университет «Аль-Азхар» в Каире основали именно исмаилиты, и лишь после того как великий полководец Салах ад-Дин Аюби (Саладин) со своим войском захватил власть и ликвидировал Фатимидскую династию, «Аль-Азхар» был превращен из исмаилитского исламского университета в суннитский – в этом качестве он существует и по сей день.

Замечу, что во Всемирный совет мусульманских богословов, наиболее авторитетную исламскую организацию, входят сунниты всех мазхабов, шииты, ибадиты – это еще одно направление в исламе, которое распространено в Омане и некоторых африканских странах, – но там нет ни алавитов, ни исмаилитов, ни друзов. Их действительно считают как бы не совсем мусульманами. Я еще вернусь к этому феномену, когда мы будем говорить об алавитах.

В исмаилизме есть два направления. Первое – это исмаилиты-низариты. Их в мире насчитывается около 35 миллионов. Проживают они в 25 странах, включая большую общину на их исторической родине, в Сирии. Мировым лидером исмаилитов-низаритов является его высочество Ага-хан IV. У меня огромный опыт работы с исмаилитской общиной, точнее с исмаилитами-низаритами, и мне много раз приходилось встречаться и общаться с Ага-ханом IV. Он, кстати, считается прямым потомком шейха Али, то есть он из Фатимидов, и по понятиям веры у крайних шиитов он – потомок живого бога и сам практически живой бог. Надо сказать, что Ага-хан IV – один из самых богатых и влиятельных людей в мире, мультимиллионер, владелец ряда крупных компаний. Он является членом королевского двора Великобритании – в 1957 году ему был присвоен титул «его высочество», – а также членом шахского двора династии Каджаров с титулом «его королевское высочество». То есть он дважды его высочество. Очень интересная личность.

С.А. Багдасаров с Ага-ханом IV, главой исмаилитов мира. Фотография из личного архива

При первом взгляде на его фотографии он не очень-то похож на религиозного деятеля. Светский, интеллигентный человек. Его обычно окружают красивые женщины. К женщинам у него всегда было хорошее отношение. Когда не стало Ага-хана III – это дедушка Ага-хана IV, бывший, между прочим, одним из руководителей Лиги Наций и одним из основателей государства Пакистан, – то встал вопрос о том, кто будет преемником. А согласно исмаилитской традиции, когда уходит глава общины, он сам назначает себе наследника среди потомков по мужской линии – это может быть и сын, и внук.

В силу различных обстоятельств Ага-хан III не мог назначить своего сына руководителем общины, поэтому общину возглавил его внук, нынешний Ага-хан IV. Так и было сделано. Сам Ага-хан IV назначил преемником своего старшего сына.

Сейчас Ага-хан IV живет во Франции, у него резиденция Эглемон в Гувье. На вертолете от центра Парижа лететь минут 15, ну а на машине с сопровождением ехать минут 30–40. Там растет огромный естественный лес площадью около 20 гектаров и стоит замок, где расположена личная резиденция Ага-хана IV и главная резиденция Фонда Ага-хана IV, у которого есть несколько подразделений – экономическое, культурное и другие.

Второе направление исмаилизма – исмаилиты-мусталиты. Живут они в основном в Йемене и граничащей с ним провинции Наджран в Саудовской Аравии. В частности, там есть крайне воинственное племя бану-ям, которое сейчас создает вооруженные отряды для борьбы с центральным правительством.

Об исмаилитах можно рассказывать долго. Как и прочие представители крайнего шиизма – такие как алавиты, турецкие алеви, али-илахи, друзы и т. д., – исмаилиты верят в переселение душ. Общество делится на две неравные группы – посвященных и непосвященных. Всего существует семь степеней посвящения в религиозные таинства. Исмаилиты верят в то, что есть эманация высшего существа – я сейчас передаю дословно, они не используют слово «бог», а пользуются словами «мировой разум» или «мировая душа». В целом их религиозная система довольно сложная, все тайны известны только посвященным. Основная часть общины, обычные люди, – непосвященные, им просто говорят, как надо молиться.

Мечетей исмаилиты не имеют – эта особенность относится ко всем направлениям крайнего шиизма. У них есть молитвенные дома, где собираются и мужчины, и женщины вместе, и под музыку, под определенные песнопения вводят себя в транс, в ходе которого, по их мнению, они общаются с высшим существом. Сразу скажу, что у всех крайних шиитов в основе религии лежит манихейство. Я в Интернете новичок и недавно с удивлением нашел на одном из сайтов турецких алеви сообщение, где было написано: «Да, мы манихеи. И скрывать этого не собираемся. И когда-то наша вера распространялась от территории нынешней Турции до Китая!» Кстати, в Уйгурском ханстве, которое занимало значительную часть нынешнего Синцзян-Уйгурского автономного района, манихейство было государственной религией.

В свое время в Аббасидском халифате исмаилитов отличали весьма своеобразным способом. В крайнем шиизме, как и в шиизме вообще, очень развито понятие такия – «благоразумное скрывание своей веры». Человек может ходить в суннитскую мечеть, молиться, признавать себя суннитом, исполнять соответствующие ритуалы, но про себя в душе он должен дать клятву, что всего этого он не признает и отрекается от этого.

Так вот, для того чтобы определить, является ли человек исмаилитом, перед ним вешали портрет пророка Мани и велели плюнуть в него. Естественно, как раз этого-то верующий исмаилит сделать и не мог. До недавнего времени исмаилиты в Саудовской Аравии преследовались – последний процесс состоялся в 2009 году, когда арестовали нескольких исмаилитских лидеров и обвинили в оккультизме, колдовстве и т. д.

Коротко говоря, исмаилизм – это достаточно сложная система верований, но очень-очень толерантная. Исмаилиту по большому счету все равно, кто перед ним и какому богу этот человек молится. Христиане, мусульмане, иудеи – они ко всем относятся очень хорошо, лишь бы их не трогали.

Перейдем теперь к алавитам. Здесь мы вплотную затрагиваем проблему Сирии, к которой позже еще вернемся. Президент этой страны Башар Асад – алавит. Не надо, кстати, путать алавитов и алевитов – это схожие течения, но между ними есть определенные различия. Алавиты – это религиозное направление, еще дальше, если можно так выразиться, отошедшее от традиционного ислама. Достаточно сказать, что алавиты были признаны мусульманами-шиитами в результате очень активной деятельности Хафеза Асада, отца Башара Асада, только в 1973 году. Для этого понадобилось привлечь многих шиитских авторитетов, затем имам Хомейни в 1979 году подтвердил принадлежность алавитов к шиизму – из политических соображений. Хафез Асад совершил в 1970 году переворот, придя к власти в Сирии. А поскольку у власти в этой стране должен находиться только президент-мусульманин, Асад сказал, что теперь алавиты будут называться мусульманами, но ему еще пришлось убеждать в этом шейхов алавитов, что оказалось еще труднее, чем в случае с шейхами шиитского «мейнстрима». И отношение к этому внутри алавитской общины тоже крайне неоднозначное.

В этногенезе алавитов участвовали киликийские армяне после падения Киликийского армянского царства (оно располагалось на территории современной Турции); потомки крестоносцев – после падения государств крестоносцев, находившихся на территории Сирии в XII – начале XIII веков; а также нусайритская секта исмаилитов. Ее основоположник шейх Нусайр, по имеющимся данным, был христианским монахом, перешедшим в исмаилитизм и впоследствии создавшим собственное направление исмаилитства. До сих пор алавитов в Сирии зачастую называют нусайритами.

Численность сирийских алавитов, по разным оценкам, составляет 10–20 % населения. Представители этой религиозной группы делятся, в свою очередь, на поклоняющихся Солнцу, поклоняющихся Луне, поклоняющихся утренней и вечерней звезде, поклоняющихся тьме и поклоняющихся свету. Как и все прочие группы исмаилитского направления, они верят в переселение душ. Кроме того, в их религии присутствует очень много элементов христианства – в частности, они празднуют Рождество и Пасху и причащаются вином. Известно, что те, кто становятся посвященными, «хасса» – это юноши по достижении 18 лет, родившиеся от матери и отца алавитов, также принадлежащих к касте посвященных, – дают особую клятву, где обязуются не разглашать определенные тайны, которые хранит это закрытое сообщество, а в конце выпивают чашу вина.

Для алавитов также характерно упрощенное отношение ко многим мусульманским вопросам. Пост Рамадан они держат не месяц, а две недели, молятся два раза в день, и запрета на алкоголь у них нет, так же как и у исмаилитов. Большинство алавитов живет в Сирии, есть небольшая община в Турции. В Турции также проживает 15–20 миллионов алевитов, или алеви, имеющих определенные отличия от алавитов и исмаилитов, но в целом у них очень много общего.

В Турции существуют разные направления алевитов. Например, есть дерсимские алевиты – это большинство народа заза, проживающего на Армянском нагорье. Дерсимский алевизм, по сути, находится еще дальше от традиционного ислама, зато там присутствует много элементов так называемого народного христианства, то есть христианства, которое было распространено в этом районе задолго до того, как сюда, в историческую Армению, Георгий Просветитель принес христианство «официальное». Это христианство, которое распространялось апостолами Иисуса Христа, в частности, апостолом Варфоломеем. Когда о нем читаешь, понимаешь, что там очень сильно заметно влияние павликианской ереси. И вот в таком виде эта вера сохранилась у алевитов.

Как я уже говорил, все многочисленные формы и течения крайнего шиизма отличаются очень высокой толерантностью и охотно вбирают в себя элементы других религий и направлений. К примеру, у меня сложилось впечатление, что и в алавизме, и в алевизме очень много содержится и от манихейства, и от маздакизма, и от религиозного течения хуррамитов – это название происходит от слова «хуррам», означающего «веселье, радость». Среди хуррамитов всячески приветствовалось вино, танцы, веселая музыка, женщины и т. п.

В одну из своих первых командировок на Памир я посетил исмаилитскую общину, компактно проживающую в тех местах. Там, к слову, похоронен один из выдающихся даи – проповедников исмаилизма – Насир Хосров. Я разговаривал тогда с исмаилитскими халифа́ – духовными лидерами, руководящими жизнью общины, это примерно то же, что муллы и имамы у суннитов. Хорошо помню свою беседу с одним из халифа. Он мне много интересного рассказал, многому научил. Я привез ему в подарок хороший чай, который был тогда в дефиците, а тамошний военком, сопровождавший меня в поездке, привез бутылку качественного алкоголя. Мы выпили по чуть-чуть, и халифа сказал: «А можно, моя бабушка тоже выпьет?» Подошла бабушка, ей уже было далеко за 70, махнула стопку, занюхала тюбетейкой и пошла дальше по своим делам. Вот тут я окончательно понял, что передо мной совсем не те мусульмане, среди которых я вырос у себя на родине в Ферганской долине.

Собственно, эта история очень хорошо иллюстрирует, что собой представляет крайний шиизм. Про множество элементов христианства, которые вобрали в себя те или иные ответвления крайнего шиизма, я уже говорил. Вообще отношение к христианам у крайних шиитов очень хорошее, просто фантастически хорошее, вплоть до того, что заключается много браков с христианами. Замечу, что Карлос Сауль Менем, бывший президентом Аргентины в 1990-е годы, как раз происходит из такой смешанной армяно-алавитской семьи. Он был крещен в армянско-католической церкви в Аргентине, а мама его была алавиткой.

Я сейчас познакомил вас далеко не со всеми существующими направлениями ислама – для этого, наверное, пришлось бы писать отдельную книгу. Однако, думаю, нарисовать картину в общих чертах мы сумели.

Пророк Мани и его последователи

На Ближнем Востоке периодически возникают уникальные религиозные течения, и одним из них было манихейство. Однако я не сказал бы, что это религия исключительно Ближнего Востока. Манихейство в чистом виде, если можно так выразиться, просуществовало более 1200 лет. В том числе на территории, например, Китая. Отдельные книги манихеев вошли в даосизм. Манихейство было наиболее распространенной религией, наравне с буддизмом и христианством несторианского типа, на территории Центральной Азии в доисламский период. Идеи манихейства отразились в движении павликиан. Манихейство – это катары в Лангедоке, в Южной Франции. То есть влияние было оказано огромное.

И манихейство вовсе не исчезло как религия. Я уже говорил, что это учение лежит в основе верований так называемых крайних шиитов – это алавиты, алевиты, исмаилиты, али-илахи и т. д. Ислам – это лишь оболочка, если называть вещи своими именами. А крайний шиизм исповедуют более 50 миллионов человек. То есть манихейство никуда не делось, оно есть и представляет собой довольно серьезное движение. Оно распространено и в Соединенных Штатах, и в Латинской Америке, и в Европе, и в Австралии.

Манихейство возникло после христианства – пророк Мани даже написал в свое время Евангелие об Иисусе Христе – но значительно раньше ислама. Пророк Мани, по некоторым данным, родился в 216 году нашей эры в Вавилонии – это территория современного Ирака, и длительное время прожил в столице Парфянского, а затем Сасанидского государства, городе Ктесифоне.

Изображение пророка Мани

Надо сказать, что родился он в тот период, когда великая Парфянская держава, просуществовавшая почти 500 лет, уже подходила к концу, а на ее место снова, подобно Ахеменидам в древности, заступала персидская династия Сасанидов, выходцев из провинции Фарс, или Парс. Отсюда и название «персы». Что собой представляло Парфянское государство, подробности истории которого сейчас мало кому известны? Это была грандиозная сверхдержава того мира, в состав которой входила практически вся Средняя Азия, весь Иран, вся Месопотамия, часть исторической Армении, Сирии и т. д. Ее создателями были кочевые племена дахов. Одно из этих племен носило название парфы. Считается, что изначально парфы вышли с территории современной Туркмении, конкретнее – из района Копет-Дага. Это было ираноязычное племя – то есть, собственно говоря, скифы.

Парфянское государство образовалось на руинах империи Александра Македонского. Все те регионы, которые я перечислил абзацем выше, достались по наследству одному из полководцев и сподвижников Александра – Селевку, по имени которого государство получило название Селевкидского. Парфы отвоевали у него эти земли, оставив автономию греческим городам, и основали грандиозную державу. Большую часть времени там правила династия Аршакидов.

Чтобы пояснить, насколько мощным государством была Парфия, приведу одну деталь. Когда Римская империя еще была на пике своего могущества, ее армия дважды терпела сокрушительное поражение – конечно, список поражений римлян не ограничивался двумя случаями, но масштаб тех, о которых я хочу рассказать, был в своем роде уникален. Первое было получено в сражении при Каннах – в любой военной академии мира его сейчас изучают как классику. Тогда карфагенский полководец Ганнибал, сын Гамилькара, окружил 70-тысячную римскую армию и уничтожил ее почти полностью за 5–7 часов боя, пользуясь только холодным оружием. А второе поражение было как раз связано с парфянами. Марк Красс, римский полководец, который подавил восстание Спартака, вдруг возомнил себя Александром Македонским, решил покорить Парфянскую державу и двинул на нее 11 легионов – колоссальную по тем временам силу, 55 тысяч человек, не считая вспомогательных отрядов. Но в битве при Каррах полководец парфян Сурена Михрас с 18-тысячной армией разгромил римлян, а Марку Крассу отрубил голову. В это время парфянский царь вместе с правителем Армении праздновали свадьбу своих детей. Гостей развлекали театральным представлением – в финале пьесы герой выходил на сцену с головой оленя, говоря: «Мы возвратились с удачной охоты». Так вот, в этом представлении герой вышел с головой Марка Красса.

Но вернемся к пророку Мани. Известно, что он происходил из царского рода Аршакидов, то есть принадежал к господствующей в стране династии, а его мать была из не менее знатного рода Камсараканов. По вероисповеданию отец Мани был мандеем (а в конце жизни принял учение сына и стал манихейцем). Мандеи, или саабеи, – это очень интересное иудейско-христианское направление религии, которое более 2000 лет назад создали выходцы с территории современного Израиля, боготворившие Иоанна Крестителя, а в целом в Парфянской державе (кстати, очень толерантной по отношению к церкви) значительная часть населения в то время исповедовала зороастризм. Надо заметить, что зороастризм сильно повлиял на манихейство, в частности, оттуда перешла идея дуализма – борьбы Добра (которое в зороастризме воплощает светлое божество Ахура Мазда) и Зла (его персонализирует Ариман).

Жизнеописание Мани гласит, что в возрасте 12 лет на него сошла благодать. И мальчик начал проповедовать, называя себя Утешителем и говоря, что наследует пророкам прошлого, таким как Моисей или Иисус Христос, а после него придет еще один пророк (и действительно, через 400 лет появился пророк Мухаммед). В своих трудах Мани использовал элементы и христианства, и, естественно, зороастризма. В основе его проповедей лежала история о том, что мир некогда состоял из Добра и Света и был исключительно духовным, а материальный мир – это не что иное, как Зло и Тьма. Поэтому человек состоит из двух составляющих: то, что касается его духовной составляющей, это Добро и Свет, а то, что касается материальной стороны, – это Тьма.

Это очень сложное философское учение. В него входит понятие о верховном существе, так называемом Вселенском Разуме, и его ипостаси – Вселенской Душе (обратите внимание, что слово «Бог» манихейцы не используют). Все это – силы Добра. В какой-то момент Свет и Тьма смешались, и на протяжении всего последующего времени частицы Света освобождаются от влияния сил Тьмы и возносятся вверх.

Мани написал массу книг. Многие из них сохранились до нашего времени, в частности, знаменитые «Главы», дошедшие до нас в виде коптского перевода, который, по мнению ученых, датируется примерно IV веком, то есть был создан через сто лет после смерти самого Мани. Иначе говоря, этой книге почти 1700 лет.

Как Мани распространял свою религию? То, что он делал, очень сильно напоминает подход апостола Павла. Я искренне полагаю, что в рейтинге величайших людей за последние 2000 лет апостол Павел занял бы первое место, а Мани, вероятно, второе или третье. У них, на мой взгляд, довольно много общего. Павел распространял учение Христа без насилия, опираясь только на свое красноречие и дар убеждения, и превратил его в мировую религию. Мани тоже распространял свое учение на территории колоссальной Сасанидской державы мирным путем, проповедуя там и сям, и так дошел до Индии. В результате его проповедей многие племена и народы восприняли манихейство, сделав его своей «официальной» религией.

К Мани очень хорошо относился персидский царь Шапур. В честь его пророк даже написал один из своих трактатов. Также к нему прекрасно относился Ормизд I, сын Шапура, унаследовавший престол. Но Ормизд, к сожалению, царствовал недолго, а его брат Бахрам I, ставший царем после него, относился к Мани очень плохо. Большую роль в этом сыграли интриги мобедан-мобеда, то есть главы зороастрийской церкви. По приказанию Бахрама Мани был арестован. Манихейцы утверждают, что пророк умер в тюрьме, но, согласно другим данным, он погиб в результате жестокой казни.

После смерти Мани его учение ушло в подполье – но по-прежнему оказывало огромное влияние на умы. К примеру, оно легло в основу маздакизма – направления, названного по имени его руководителя. Только, в отличие от Мани, который говорил, что надо быть аскетом и человек, посвятивший себя религии, должен отречься от всего плотского, Маздак проповедовал необходимость наслаждения и считал, что все жизненные блага надо поделить поровну, в том числе и женщин, чтобы всем было хорошо.

На базе маздакизма (а таким образом, и манихейства) зародилось и уже упомянутое направление хуррамитизма, элементы которого прослеживаются, например, у алавитов. Это было мощное религиозное движение, которое в период арабского завоевания и исламизации региона выступило с антиарабских, антиисламских позиций и проявило себя в серии колоссальных восстаний.

В Средней Азии к антиисламским восстаниям примкнуло движение Муканны и его последователей, «людей в белых одеждах», которые действовали в районе нынешнего Узбекистана и Таджикистана и сумели даже взять Бухару. Они носили белые одежды, чтобы отличаться от воинов армии Аббасидов, создавших Арабский халифат, – те были одеты в черное, и флаг у них был тоже черный (не правда ли, напрашиваются определенные параллели с нашим временем?). А сам Муканна прятал лицо под покрывалом. Сподвижники говорили, что это для того, чтобы не ослеплять людей сиянием своей неземной красоты, – ну а противники, конечно же, утверждали, что под покрывалом Муканна скрывал жуткое уродство.

Наконец, было еще восстание Бабека, грандиозное по своему размаху, потрясшее весь тогдашний мир и превосходившее все известные восстания древности и раннего Средневековья. Бабек тоже был хуррамитом и выступал против исламизации региона. 22 года под носом у Арабского халифата, на территории нынешнего Северного Ирана, существовала крупная держава, которая яростно сражалась и уничтожала одну арабскую армию за другой. Населял эти земли ираноязычный народ, близкий к современным талышам, живущим в Азербайджане и Иране.

Известно, что многие религии возникали как религии для бедных, – то же христианство. Но вся проблема заключалась в том, что как только та или иная церковь (в широком смысле слова – будь то христианство, ислам и т. д.) становилась государственной, ее представители начинали тесно взаимодействовать с властью, а власть всячески старалась привлечь их к себе, в том числе и материальными благами. Так появлялись монастыри и храмы, где скапливались огромные богатства, высшие священники также становились очень богатыми людьми. И многие люди начинали сомневаться в их праведности и все чаще говорили между собой о том, что вообще-то надо жить скромнее и аскетичнее. Так возникали различные течения, такие как движение павликиан или катаров, в основе которых лежало манихейство. Они привлекали к себе именно идеей сознательного аскетизма, и люди охотно шли в эти, выражаясь современным языком, секты.

Дело в том, что манихейство отличается крайне любопытным отношением к аскетизму применительно к внутрицерковной иерархии. Высшие священнослужители обязаны были строго ограничивать себя во всем – и в еде, и в плотских утехах, и в прочих удовольствиях, – а от рядовых верующих, к которым относились и простолюдины, и аристократы, никто не требовал быть аскетами. Они должны были лишь добросовестно исполнять свои обязанности, каждый на своем месте, и лишь перед смертью – или в очень пожилом возрасте, предполагая, что смерть в любом случае уже недалека, – могли принять обет посвященных и наложить на себя целый ряд ограничений.

Манихейство сохраняло в основе своей идеологии колоссальные знания, почерпнутые из христианства, зороастризма, древнегреческой философии, трудов ученых Древнего Вавилона. Последователи этой религии не приходили на новые земли со словами: «Теперь все должны разделять нашу веру, а кто не согласится, того мы уничтожим», не разрушали храмов и памятников. Напротив – они вбирали и впитывали в себя все, что было создано различными народами Ближнего Востока за тысячелетия до них, как и то, что родилось и развивалось параллельно с ними, и передавали это наследие дальше из поколения в поколения.

Интересно вспомнить об истории раскопок Древнего Вавилона. Как известно, Вавилон открыл германский археолог Роберт Колдевей. Место расположения руин, погребенных под толстым слоем песка, долго не удавалось найти. Однажды Колдевей увидел группу езидов, которые куда-то направлялись, подошел к ним и разговорился с шейхом. Шейх спросил ученого, что он ищет, и тот ответил, что ищет Вавилон. Тогда шейх сказал: «Видишь тропинку? Иди по ней вон до того места. Копай там – и найдешь Вавилон». И действительно, руины Вавилона были найдены на указанном месте. Религия езидов впитала в себя многие элементы манихейства, а пророк Мани говорил, что все его последователи должны жить в районе Вавилонии. Поэтому сведения о расположении легендарного библейского города сохранились в памяти людей.

Между прочим, то, что до нашего времени смогли дойти труды античных мыслителей, – это тоже одна из малоизвестных заслуг манихейства. Многие арабские ученые переводили работы Аристотеля, Плутарха и других философов и таким образом спасли их от уничтожения в Средние века, сохранив для европейского Возрождения. Этих людей называли «зендеги», и все они были исмаилитами, то есть как раз скрытыми манихеями – поскольку в основе исмаилитизма, как я уже говорил, лежит манихейство. Слово «зендег» синонимично греческому «гносис» и означает «познание». Зендегами были такие великие мыслители, ученые и поэты арабского Средневековья, как Авиценна, Насир Хосров, Бируни, Омар Хайям.

Карта арабского географа Мухаммада Аль-Идриси (XII век)

Но с какой целью они так много времени уделяли чтению и переводу трудов древних греков? Дело в том, что в систему религиозных воззрений пророка Мани входил неоплатонизм – религиозно-философское течение, выстроенное известным философом Плотином, который объединил и структуризировал идеи Аристотеля, Плутарха и других. Поэтому интерес к античной философии был органично присущ как собственно манихеям, так и последователям выросших из манихейства течений. И упомянутые мной мыслители-исмаилиты, руководствуясь принципом такия, днем вели себя как правоверные мусульмане, а по вечерам переводили на арабский язык и распространяли сочинения, составлявшие фундамент их веры.

Многие халифы, в том числе принадлежавшие к династии Аббасидов, относились к такой деятельности с пониманием, потому что эти люди несли знания. И если халиф был просвещенным, он делал вид, что все хорошо. Но бывало, что к власти приходили и другие халифы, которые заявляли, что это неправильно, и их стараниями слово «зендег» стало ругательным – совсем как слово «еретик».

Христианство – история и современность

Мы уже отметили вначале, что Ближний Восток – это в том числе и родина христианства. Многие привыкли считать этот регион территорией ислама, относя к христианским странам в первую очередь государства западного мира. Хотя это совершенно не так. Христианство не только родилось на Ближнем Востоке – вообще до вторжения арабских племен и насаждения ислама на территории всего этого региона – Египет, Сирия, Палестина, нынешняя территория Израиля, Ирак и т. д. – господствующей религией было христианство, особенно в той части, которая входила в состав Византийской империи. Второй по значению религией было манихейство, названное по имени своего основателя Мани и в какой-то части аспектов близкое христианству, а в какой-то – сильно от него отличающееся.

Именно здесь, на Ближнем Востоке, из маленькой иудейской секты христианство переросло в мировую религию. Произошло это фактически благодаря одному человеку. Я сейчас говорю даже не об Иисусе Христе. Имя человека, без которого христианство так и могло остаться небольшой сектой, о которой, может быть, сейчас никто бы и не знал, – апостол Павел. В 2009 году в мире отмечали 2000 лет со дня его рождения.

Апостол Павел родился в Киликии, в богатом портовом городе Тарси, в очень влиятельной еврейской семье, происходящей из рода Вениамина. Поэтому при рождении ему было дано имя Саул (Шауль), в честь одного из первых древнейших израильских царей. Его отец был гражданином Рима. Следует заметить, что гражданином Рима был только каждый пятый или четвертый по счету житель Римской империи, иначе говоря, это был очень высокий статус, которого удостаивались далеко не все. И, по всей вероятности, Павел тоже впоследствии стал гражданином Рима, что позволяло ему уходить от ряда неприятностей. Он получил очень хорошее иудейское образование в Иерусалиме. Но главное то, что это был поистине фантастический гений, которого мир не знал, пожалуй, ни до, ни после него. Этот человек, не имевший в своем распоряжении ни армии, ни государственной власти, ни каких-то существенных финансовых средств, сумел так грамотно организовать миссионерскую работу, использовав для этого апостолов – ближайшее окружение Иисуса Христа, – что христианство в достаточно короткий срок распространилось по всему миру и завоевало лидирующие позиции.

Самое интересное, что изначально Павел был гонителем христианства. Как сказано в библейских текстах, Павел – которого тогда еще звали Савлом – уверовал в Христа, когда ехал из Иерусалима в Дамаск, преследуя христиан, бежавших из Иерусалима. В этой поездке с Савлом произошел несчастный случай – его ослепило внезапное сияние, и он упал с лошади. Лежа на земле, Савл услышал громовой голос: «Зачем ты Меня преследуешь?» Он спросил: «Кто ты, Господи?» – и получил ответ: «Я Иисус, Которого ты гонишь». Савл был потрясен этим событием, а особенно его поразило то, что его спутники видели свет, но не слышали голоса. Тогда он понял, что слова Христа были обращены именно к нему, после чего уверовал и начал, скажем так, изучать христианство совсем с другой стороны. А ведь до того этот человек был фарисеем. Что означает это слово? Со временем фарисеями стали называть неискренних людей, но напомню, что вообще-то фарисеи – это одна из крупнейших иудейских религиозно-философских школ, главной своей задачей ставящая обережение иудейской общины от влияния извне, и в первую очередь от эллинизма. И вдруг ее представитель поступает как раз наоборот – изо всех сил способствует развитию небольшой и очень необычной секты, превращая ее в мировое движение.

«Святой апостол Павел», Доменико Эль Греко

Именно на Ближнем Востоке, в древней Антиохии, некогда сирийском городе – к сожалению, в наши дни это далеко не христианский город, находящийся на территории Турции и имеющий другое наименование, – расположена родина христианства. Здесь апостол Павел пригласил к себе апостола Петра, который унаследовал после Иисуса Христа главенство в христианской общине. И, как повествует Павел, он повел Петра на площадь в Антиохии, где собралась большая толпа, множество людей, и они скандировали: «Христос, Христос, Христос». Петр спросил Павла: «Павел, что это? Что они говорят?» И Павел ответил: «Христос – это «спаситель» по-эллински». Именно здесь апостол Павел в своем послании к колоссянам, собственно, выразил формулу христианства, которая гласила: «…нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос», – иначе говоря, все одинаковы для Иисуса Христа.

Иными словами, Павел утвердил постулат, согласно которому человек, который верит в Христа, будет христианином, кем бы он ни являлся по национальности, по социальному происхождению и т. д. Так что его, безусловно, можно считать реальным создателем христианства и наиболее выдающейся личностью общемирового масштаба за последние 2000 лет. Фактически рождением православия, которое исповедует большинство жителей нашей страны, мы обязаны Павлу, и надо четко это понимать. Ну и, наконец, собственно христианство, в готовом, если можно так выразиться, виде тоже пришло к нам на Русь с Ближнего Востока – из Византии.

Как я уже говорил, на Ближнем Востоке представлены все ответвления христианства. Начнем с самого начала. В 325 году римский император Константин объявил христианство государственной религией Римской империи, а до того, в 315 году, запретил гонения на христианство, так что оно смогло нормально функционировать и развиваться. Тогда на Ближнем Востоке действовала Антиохийская православная церковь, одна из древнейших православных церквей в мире, и целый ряд других.

Правда, римляне не были первым народом, принявшим христианство как свою государственную религию. За 24 года до них это сделал армянский народ. Произошло это в 301 году, при Георгии Партефе. Прозвище Партеф переводится как «парфянин» – мать Георгия была армянкой, а отец парфянином. Кстати, наполовину парфянином был и царь Великой Армении Тигран II Великий, который правил в 95–55 годах до нашей эры и умудрился взять под контроль весь Ближний Восток, от Египта до Грузии включительно, всю Палестину, Сирию, нынешнюю территорию Израиля и Месопотамию.

Но вернемся к императору Константину. Он очень много сделал для того, чтобы христианство приобрело какие-то более-менее понятные контуры и стало приемлемым в качестве государственной религии, поскольку до этого в христианстве царил абсолютный хаос, там существовали совершенно невероятные варианты. При Константине была создана Библия, куда, кстати, входит Танах – сборник текстов еврейского священного писания; в христианской традиции он носит название Ветхий Завет.

Конечно, развитие христианской церкви не было гладким и бесконфликтным. Первый серьезный раскол после принятия христианства в качестве государственной религии в Римской империи произошел на Халкидонском соборе 451 года. Это событие можно считать непосредственно относящимся к нашим сегодняшним реалиям.

Задачей собора было решить вопрос о естестве Христовом. Был ли Иисус Христос богочеловеком, или сначала он был человеком, а потом стал богом? На соборе было определено, что природа Христа объединяет два начала – божественное и человеческое. Тогда часть христиан признала результаты этого собора, а часть не признала. Так определились две православных ветви. Первая – это те, кто признает формулу, утвержденную Халкидонским собором. Сюда относятся Русская православная церковь, Греческая православная церковь и еще как минимум 15 так называемых автокефальных церквей во главе с патриархом Константинопольским Варфоломеем I, который и обладает правом давать церквям автокефалию, то есть самостоятельность. Вторая часть, которая тоже считает себя православной, тем не менее не признала решений Халкидонского собора. Это так называемые Древние церкви Востока, или дохалкидониды. К ним относятся Сиро-яковитская церковь, Индо-малабарская церковь, Армянская апостольская церковь, Коптская церковь, Эфиопская православная церковь. Все они стоят на дохалкидонской богословской платформе.

В 1054 году, уже по политическим мотивам, произошел так называемый Великий раскол, разделивший христиан на Западную церковь с центром в Риме и Восточную с центром в Константинополе. Естественно, католическая церковь, так же как и православная, признает решения Халкидонского собора. Раскол 1054 года был обусловлен тем, что на бывших территориях Западной Римской империи усилилась роль различных германских племен и их союзов. Правда, на короткий срок Византийской империи удалось вернуть под свое руководство часть земель Западной Римской империи, в том числе часть Апеннинского полуострова, и даже сделать Средиземное море своим внутренним озером. Это было сделано благодаря двум великим архистратигам – полководцам – Велизарию и Нарсесу. Нарсес был очень интересным человеком. Маленького роста, горбатый, ножки не доставали до стремян – однако при всем том он считал себя очень красивым. Император Юстиниан I называл его самой маленькой, но самой дорогой жемчужиной в своей короне. Этот деятель совершил для империи очень многое, в том числе изгнал вестготов.

Вернемся к ближневосточным христианским общинам. Возможно, кому-то это покажется удивительным, но на Ближнем Востоке тоже есть католики. Например, представители сирийской общины в Ираке – до ввода в страну американских войск в 2003 году там проживало полтора миллиона христиан. В большинстве своем это ассирийцы, в том числе самая крупная община – ассиро-католики, или, как их еще называют, халдеи. Недавно умер один из ближайших сподвижников Саддама Хусейна, вице-премьер Ирака Тарик Азиз, урожденный Михаил Юханна, отвечавший, между прочим, в свое время за связи с Советским Союзом. Вот он как раз являлся халдеем. Есть, разумеется, и армяно-католики.

Есть на Ближнем Востоке и протестанты – Евангелистическая ближневосточная армянская церковь. Крупная протестантская община расположена в Сирии, больше всего ее представителей проживает в Ливане. Вообще Ливан – одна из самых продвинутых в плане этноконфессионального взаимодействия ближневосточных стран, ее называют галереей конфессий, и ливанский опыт заслуживает того, чтобы остановиться на нем особо.

Конституция Ливана официально определяет 18 этноконфессиональных общин, имеющих право на политическую жизнь в стране. Строго 18 – ни меньше, ни больше. Так что для представителей других общин возможность что-либо требовать очень сильно ограничена. Пытаются что-то заявлять, например, палестинцы, а им отвечают примерно так: «Кто вы? Мы вас не знаем. Вы пришлый народ».

Государственные должности в Ливане жестко поделены между представителями конфессий. Причем, поскольку на Ближнем Востоке вероисповедание зачастую значит больше, чем национальность, возникают интересные особенности. Вот возьмем армян. Ну казалось бы, запишите – «армянская община», и все. Но нет. Три общины из 18 – армянские. Это армяне-апостольцы – монофизитская Армянская апостольская церковь, армяне-католики и армяне-протестанты. И каждая из общин имеет свою квоту в парламенте! Мол, не надо путать – мы с тобой дружим, общаемся, но у тебя своя квота, у меня своя, а у соседа тоже своя. Самая большая квота, если не ошибаюсь, у апостольцев – шесть или семь мест.

Президентом страны может быть только маронит. Кто такие марониты? Изначально это было еще одно религиозное направление в христианстве, возникшее в V веке в горах Сирии, создал его епископ Марон. Но поскольку, как я уже говорил, на Ближнем Востоке национальная принадлежность во многом определяется тем, кто ты по религии, современные марониты – это уже не просто христианское течение, а этнорелигиозная община, то есть, по сути, народ. А кто они, откуда произошли, где их корни – известно только им самим. Кто-то произошел от сирийцев, кто-то от исавров, у кого-то корни армянские и т. д. Кстати, очень интересно устроены маронитские церкви. В Византийской империи, как известно, было в одно время распространено иконоборчество, так вот у маронитов этот принцип сохранился. Заходишь в их церковь – никаких икон, ничего, только распятие.

Премьер-министр Ливана – мусульманин-суннит. А председателем парламента является представитель шиитской общины страны – на сегодняшний день уже много лет этот пост занимает Набих Берри. И так далее. Все расписано! При этом система назначений и выборов очень сложная, так что в двух словах описать ее невозможно.

Чем мне нравится Ливан – а я довольно часто там бываю, – это своим удивительным разнообразием. Прогуливаясь по улицам какого-нибудь города, можно зайти в любую церковь: антиохийскую православную, маронитскую, армянскую апостольскую, протестантскую… Все они мирно стоят рядом, а тут же, поблизости, находятся мечети – и шиитская, и суннитская. В долине Бекаа, где находится знаменитый Баальбекский храмовый комплекс, проживают и шииты, и марониты, и, разумеется, стоит маронитская церковь. А неподалеку есть город, полностью населенный армянами-протестантами – в нем семь протестантских церквей. Вот такое разнообразие.

Вид на Баальбекский храмовый комплекс в долине Бекаа (Ливан)

Вот так сидишь в центре Бейрута, пьешь кофе, а на колокольнях церквей звонят колокола. Как только они заканчивают звонить, муэдзин с минарета начинает призывать к молитве. Это невероятно красиво, и в душе рождается необыкновенный покой. Думаешь – вот так бы и жили всю жизнь! А ведь Ливан пережил страшную гражданскую войну между христианами и мусульманами, длившуюся 15 лет, с 1975 по 1990 год, пока этому не положили конец Таифские мирные соглашения, подписанные в Саудовской Аравии. То есть сначала удалось достичь устной договоренности по всем спорным вопросам, а в Таифе были составлены и подписаны документы, которым уже все обязаны были следовать.

Когда в 2012 году начался сирийский конфликт, звучали предложения умиротворить Сирию по такой же схеме, то есть распределить государственные должности между представителями отдельных конфессий. Пусть президентом страны остается алавит – тот же Башар Асад. Премьер-министром будет мусульманин-суннит. Председателем парламента – представитель Антиохийской православной церкви. Сейчас пост премьер-министра Сирии тоже занимает суннит, но катарцы предлагали изменения, касающиеся распределения власти по ливанскому образцу. В Ливане не только механизмы назначения должностных лиц крайне сложно устроены, но и система распределения власти – например, премьер-министр не зависит от президента, у него своя отдельная сфера деятельности.

Конечно, сейчас переход к такой схеме предельно затруднен в силу войны, многочисленных потерь, пролитой крови. Хотя я в свое время писал в одной из справок о том, что, вероятно, надо бы и Таифское соглашение вспомнить. Обязательно нужно мириться. А иначе как сохранить единую Сирию – при том, что сейчас это выглядит уже почти невозможным?

Собор св. Георгия и мечеть Амина в центре Бейрута (Ливан)

Известно, что Русь была крещена под влиянием Византийской империи. В общем-то, это было скорее ближневосточное государственное образование, чем европейское. Потому что основные владения Византийской империи лежали именно в этом регионе, несмотря на то, что в свое время в результате исламского нашествия были потеряны Египет, часть Сирии и ряд других регионов. Именно здесь был инициирован выдающийся проект императора Василия II Болгаробойца, а именно – договориться с князем Владимиром и осуществить христианизацию Руси. В связи с этим очень интересно вспомнить, что, когда посланники князя Владимира прибыли в Константинополь, император повелел богослужение провести уже в храме Святой Софии. И когда посланники вернулись оттуда, они рассказывали князю: «Мы не могли понять, где мы – на земле или на небесах».

Вот оттуда к нам на Русь пришло православие, которое основополагающим образом повлияло на нашу историю. В общем-то, могу сказать, что без христианства не было бы никакого Российского государства, по крайней мере в тех рамках, в которых оно существует. И именно на Ближнем Востоке, между Средиземным и Черным морем, недалеко от пролива Дарданеллы, стоял небольшой монастырь, где святые братья Кирилл и Мефодий создали свое гениальное изобретение – кириллический алфавит. Иначе говоря, получается, что мы теснейшим образом связаны с этим регионом – без него не было бы ни привычной нам письменности, ни православной веры, ни Российского государства как такового. Вот, собственно, то, что определяет наш живейший интерес к Ближнему Востоку.

Ближний Восток переживал уникальные явления. Например, практически все то, что происходит сейчас с участием «Исламского государства», имеет свой аналог аж в IX веке – когда широко распространилось радикальное движение павликиан. Наиболее полная информация о них содержится в трудах Петра Сицилийского. Это был монах, который жил в Тефрике, столице павликиан, и занимался обменом пленных – павликиане воевали с Византией, так что пленных было много. Читаешь его воспоминания и думаешь: невероятно, до какой степени это похоже на ИГ! Петр Сицилийский рассказывает, например, о лидере павликиан по имени Хрисохор. Пишет о нем примерно так: «Что делает этот… (дальше много обидных слов)? Он посылает в соседние страны своих проповедников (ну что поделать, в те времена даже близко не было ни компьютеров, ни Интернета), которые убеждают жителей этих стран приезжать к нему и увеличивать население его государства». Ничего не напоминает? Напоминает, и очень сильно.

Государство павликиан со столицей Тефрикой на берегу Евфрата просуществовало 200 лет. Немалый срок! А сама идеология насчитывала 350 лет. Впрочем, один из английских путешественников XIX века, посещавший территорию нынешней Турции, рассказывал, что жители так называемого исторического Армянского нагорья, как мусульмане, так и христиане, говорили ему, чтобы он не ездил в одну из деревень, потому что там живут «злые люди». Судя по всему, это были потомки павликиан. Конечно, трудно сказать, насколько они злые – скорее всего, просто очень специфичные.

В конце концов Иоанн I Цимисхий, император Византии, все-таки взял Тефрику. А до того павликиане громили византийскую армию, подходили к стенам Константинополя, захватили в Эфесе самый большой христианский храм в регионе, устроили там конюшню и перебили всех священников – при этом называя их «римлянами», а себя истинными христианами. Петр Сицилийский пишет, что почти в каждой семье был пленный христианский священник – на положении раба. Интересно то, что многие женщины, становясь матерями, втайне от мужа ходили к этим священникам и просили окрестить новорожденных, притом что павликиане не признавали обряда крещения. Мол, «а вдруг все-таки вы правы, а не мы?».

Все это – Ближний Восток. Там постоянно возникают новые идеи. Выше мы говорили об исмаилитах – а давайте вспомним движение катаров! Они тоже создали свое государство, которое держало в страхе весь регион и даже однажды захватило Мекку и утащило оттуда святую Каабу, так что весь исламский мир потом выкупал и освобождал эту Каабу. Катаров можно охарактеризовать и как христианскую ересь, и как совсем уж радикальную ветвь исмаилизма. Любопытно, что их посвященные, достигшие шестой или седьмой ступени, должны были знать, что ислам – это временная религия, которая рано или поздно исчезнет. При этом исмаилиты, если так можно выразиться, «мейнстримного» толка считаются и сами считают себя мусульманами.

Ближний Восток хранит осколки древнейших цивилизаций. В Ираке до сих пор сохранились христианские ассирийские деревни, жители которых говорят на арамейском – это язык, на котором говорил Иисус Христос. Действительно, ассирийский язык – это прямой потомок арамейского, и в Сирии в сиро-яковитских деревушках тоже говорят на арамейском языке. А в маронитских церквях два богослужебных языка – арабский и арамейский. Так что арамейский язык не вымер.

Вообще почти все существующие на Земле ассирийцы, по крайней мере основная их часть, говорят на арамейском. Кстати, ассирийцы были одним из первых народов, принявших христианство аж в I веке нашей эры. По некоторым данным, они приняли эту веру от апостола Фомы, чье греческое прозвище Дидим переводится как «близнец» – он был очень сильно похож на Иисуса Христа.

С жизнью Фомы связано немало интересных историй. Вообще этот человек известен тем, что постоянно со всеми пререкался. Когда апостолы распределяли между собой, кто в какие места пойдет проповедовать христианство, то, например, Фаддею и Варфоломею досталась Армения, которая близко расположена, а Фоме – далекая Индия. И Фома заявил, что в Индию не поедет – ну как он, старый больной человек, потащится в такую даль? Но, согласно преданию, к нему явился Иисус и сказал: «Иди, Фома, у тебя все получится». По дороге Фома проповедовал в Месопотамии – это нынешний Ирак – и в Иране. В Иране христианство было очень сильно распространено. В Средней Азии он тоже проповедовал и принес туда христианскую веру.

Но самое интересное произошло, когда он пришел на юг Индии. Сейчас там тоже существует христианская церковь дохалкидонского канона, насчитывающая 27 миллионов человек, – Индо-малабарская, очень напоминающая Сиро-яковитскую. Это так называемая апостольская церковь, поскольку она приняла веру непосредственно из рук апостола Фомы. Так вот, Фома был очень прагматичным человеком. Пока он добирался до Индии, проповедуя там и сям, до местного царя дошла информация, что Фома очень хороший архитектор – хотя он таковым не был. Царь пригласил его к себе и сказал: «Ты хороший архитектор, построй мне дворец». Фома охотно согласился и попросил денег. Ему выдали большую сумму – и он начал использовать эти деньги для своих нужд: раздавал их бедным, ездил проповедовать рыбакам, пастухам. Через некоторое время царь вновь позвал Фому и поинтересовался, как идет строительство. Фома ответил, что все в порядке, только деньги уже все израсходованы – а крыша стоит непокрыта. Закончилась вся эта история трагически: Фома обратил одну из жен этого царя в христианство, после чего был схвачен, брошен в темницу и после долгих мучений был казнен пятью копьями.

Сейчас на Ближнем Востоке происходят события, которые можно охарактеризовать как полное уничтожение христианства в этом регионе. Но важно понимать одну вещь: не будет ближневосточного христианства – не будет христианства в мире. Оно просто закончится, выродится. Происходящее сейчас равнозначно тому, как если бы уничтожались величайшие святыни ислама. И это, к сожалению, не единичные эксцессы и даже не печальные «достижения» последних лет. Этот процесс длится уже несколько столетий, и особенно катастрофические масштабы такое положение приобрело во времена Османской империи. 24 апреля 2015 года прошло ровно сто лет со времени события, которое называется геноцидом армян в Османской империи. На самом деле это не совсем точное наименование. Это был геноцид христиан и езидов в Османской империи. Тогда было убито полтора миллиона армян, миллион малазийских греков, 370 тысяч понтийских греков. Кстати, в Крыму тоже жили понтийские греки, но, к счастью, в описываемое время Крым уже был российским.

Сейчас процесс вновь приобрел ужасающий размах. Можно сказать о мандеях или саабеях – это древнейшие народы, которые были практически уничтожены, осталось всего 20–30 тысяч после ввода американских войск в Ирак. Можно сказать о езидах, корни которых, судя по всему, действительно уходят в древний Вавилон и Шумер. Это культуры, создававшиеся тысячелетиями. Но если эта мразь под названием ИГ будет существовать и дальше, они окажутся под сильнейшей угрозой. Когда приходит какое-то движение, которое говорит: или мы всех вас уничтожим, или вы будете молиться как мы, и нам все равно, кто вы такие, – это страшнейшее явление! И мировое сообщество не должно отсиживаться в стороне.

В последнее время начали много говорить о беспрецедентном усилении угрозы традиционным ценностям и в связи с этим – о возможности объединения христианских церквей. Суть в том, что церковь должна сплотиться перед лицом тяжелейших вызовов, которые бросает ей современность. Действительно, с одной стороны, мы видим, какую угрозу христианству, да и исламу на Ближнем Востоке представляет «Исламское государство». Речь идет не просто о массовом уничтожении носителей других направлений, как в исламе, так и в христианстве, – уничтожаются памятники, зачищается культурное поле. С другой стороны, на Западе мы видим, как традиционные христианские ценности, к сожалению, успешно атакуются людьми, которых я бы назвал язычниками. Ведь тот же гомосексуализм, хочу напомнить, был, как и многие другие извращения, весьма распространенным явлением в языческие времена, в дохристианский период. Почитайте Аристотеля – вот уж, казалось бы, классик из классиков. Хотя в те времена это не возбранялось, считалось нормой жизни, и лишь после прихода христианства подобные явления подверглись осуждению и стали постепенно исчезать или, по крайней мере, уходить в глубокое подполье. А сейчас мы видим, что те же гомосексуалисты резко активизировались. И когда, например, в Ирландии, глубоко католической до недавнего времени стране, около 60 % населения голосует за однополые браки, по сути они, пожалуй, сами того не понимая, голосуют против христианства и за возврат к язычеству.

То есть церковь стала испытывать двойное давление. Во-первых – со стороны новых язычников на Западе, которые последовательно насаждают в общественном сознании, в том числе через школьное обучение, дохристианские принципы. Во-вторых – со стороны террористических группировок на Ближнем Востоке, которые убивают христиан. Поэтому сейчас церкви как никогда нужно объединиться. Это очевидно. И то, что сейчас папа римский предложил договориться о возможности установления единого для всех христиан праздника Пасхи, а Русская православная церковь, насколько я понимаю, особо не против, – большой шаг навстречу друг другу.

Наконец, пора вспомнить о сути христианства, о чем часто говорит Папа Римский Франциск I, и не только говорит, но и подтверждает свои слова делами. Я сам крещен в Русской православной церкви, но с огромным уважением отношусь к этому человеку. Он напомнил, что вообще-то христианство возникло как церковь бедных, церковь нищих. Иисус Христос, который тогда еще носил имя Иешуа бен-Иосиф, будучи раввином, проповедовал особое ответвление иудаизма, где говорилось, что возможность ходить в храм имеют богатые – а куда ходить беднякам и нищим? Иисус собирал их вокруг себя и проповедовал. И практически все 12 апостолов также происходили из небогатых слоев общества.

Иначе говоря, христианская церковь возникла как церковь бедных людей, которые объединялись вокруг этой общины. И уже во времена апостола Павла и даже до него мы видели много примеров, когда очень богатые люди отказывались от своего имущества и примыкали к христианству. Вот об этих моментах не помешает всегда помнить. Церковь действительно должна быть ближе к своей пастве. Представители церкви должны идти к людям и разговаривать с ними. Они должны не просто читать курс лекций по истории религии в учебных заведениях, а идти и говорить. Простым нормальным языком, а не сложными и заумными терминами, которые далеко не все способны понять. Нужны проповедники в хорошем смысле этого слова, ориентирующие людей в том, к чему они должны стремиться и чему должны сопротивляться. Это само собой разумеется.

Мы сейчас смотрим на западную церковь и видим, что там происходит. Франциск I, занимающий сейчас папский престол, пытается сломать сложившийся порядок вещей, сделать церковь более доступной, более понятной, отойти от многих шаблонов. Но как это тяжело! Все колоссально запущено, и восстановить доверие людей к церкви стоит гигантских трудов.

У нас тоже есть все предпосылки к такому негативному развитию. Если мы скажем, что у нас все хорошо и народ любит церковь, – это будет вранье. Что у нас нет проблем с гомосексуалистами – это тоже ерунда. У нас Ксения Собчак может надеть на себя священническое одеяние – и все нормально, как будто так и надо, люди продолжают с ней общаться. Это тоже очень плохо. Потому что эта зараза, которая идет с Запада, поглощает и наше население. Самое страшное в этом то, что люди становятся беззащитны перед пропагандой радикальных экстремистских идей, которые будут процветать и дальше. И мы будем каждый день читать в газетах про сбежавших студенток и студентов, а также о том, как человек был террористом, вернулся, его реабилитировали, а через пару-тройку месяцев он снова уехал и встал в ряды боевиков.

Это проблема. Проблема церкви. И проблема государства. Причем под церковью я понимаю и христианскую церковь, и мусульманскую, в меньшей степени буддистскую. Этим надо заниматься. А кто у нас в государстве занимается церковью? К сожалению, никто. Конечно, не стоит ждать, что сейчас на свете вдруг появится человек, равный по силе убеждения и гигантскому интеллекту апостолу Павлу. Такие рождаются раз в несколько тысяч лет. Но даже при отсутствии деятелей такого масштаба церковь должна привлекать людей. Нужны сильные проповедники.

Так вот, что касается объединения церквей, – по моему искреннему убеждению, сделать это необходимо. Конечно, трудностей много. Но объединяться надо. Жизнь заставляет. Христианство действительно переживает сейчас тяжелый период. И в случае негативного исхода мы, во-первых, окунемся в пучину язычества, а во-вторых, как я уже сказал, станем очень доступными для различных агрессивных структур, подобных идеологии «Исламского государства». Очень резонансным примером столкновения ценностей стал расстрел редакции журнала «Шарли Эбдо» в Париже из-за карикатуры на пророка Мухаммеда. Понятно, что абсолютное большинство мусульманского населения Европы крайне отрицательно относится к подобным публикациям, которые однозначно не способствуют сближению двух религий – христианства и ислама. Могу отметить, что, несмотря на периодически возникающие проблемы наподобие сожжения Корана американским пастором, жители мусульманских стран себе ничего подобного не позволяют. Никому в голову не приходит рисовать какие-то карикатуры на Моисея, Иисуса Христа или еще на кого-то.

В то же время я считаю, что само изображение пророка Мухаммеда в оскорбительном ключе, к чему я отношусь отрицательно, не могло послужить основной причиной для теракта. Это был лишь повод. Потому что никто ничего не рисовал в кошерном магазине, никто не рисовал в Пешаваре, в кадетском корпусе, где было убито 140 детей, никто не рисовал ничего подобного в других местах, где совершаются террористические акты. Они были просто в списке, в числе главных, и произошло то, что произошло. Теракт совершился бы и безо всяких карикатур, только объектом стал бы не скандальный журнал, а что-то другое.

Вообще Ближний Восток остается наиболее напряженной частью планеты из-за существующих там серьезных религиозных противоречий. Есть феномен под названием «Исламское государство», есть феномен различных террористических группировок, воюющих на территории Сирии и Ирака. В свое время президент Сирии Башар Асад назвал 1200 подобных организаций. Один из главных вопросов – как называть этих радикалов? Чаще всего говорят: исламисты, джихадисты. Но ни первое, ни второе определение не соответствует действительности. Я хотел бы напомнить, что когда в Камбодже был полпотовский режим, мы жили под руководством коммунистической партии Советского Союза. И никому даже в голову не приходило называть полпотовцев марксистами-ленинцами.

То, что эти радикалы не имеют ничего общего с исламом и даже с салафитами, – очевидные вещи. Когда вы приезжаете в Объединенные Арабские Эмираты, вы ведь прекрасно себя чувствуете, не так ли? А ведь в ОАЭ салафизм, или фундаментальный ислам суннитского толка, – главенствующая религия. Как, между прочим, и в Саудовской Аравии – но уже в начале 2015 года на границе Ирака и Саудовской Аравии произошло первое столкновение с боевиками «Исламского государства», в ходе которого было убито четыре саудовских пограничника. Так что речь идет об очень своеобразном феномене террористического плана, способном, если только мировым сообществом не будут приняты действенные меры, вызвать настоящее столкновение цивилизаций – потому что очень трудно объяснить людям, с чем нам пришлось иметь дело.

Кстати, надо сказать, что название у этой идеологии давно имеется. Это никакой не исламизм, не джихадизм. Это называется такфиризм – от слова такфир: когда некая тайная группа присваивает себе право обвинять в неверии всех остальных и призывает к их уничтожению. Вот ИГ – это такфирская группировка, которая заставила весь мир ломать голову в попытках решить, что с ней делать. У меня есть своя концепция борьбы с этим явлением, однако я считаю, что, прежде чем с чем-то бороться, нужно для начала разобраться в своих рядах.

«Исламское государство»: кто виноват и что делать

Ключевые события в настоящее время происходят на территории Ирака и Сирии. Как я уже говорил, общая характеристика всего региона Большого Ближнего Востока – нестабильность. Там везде есть свои конфликты, которые тлеют и периодически взрываются. Но самая большая проблема – террористическая организация «Исламское государство» (ИГ), действующая преимущественно на территории Сирии и Ирака.

Справедливости ради скажу, что многовековая, даже многотысячелетняя история противостояния разнообразных этнорелигиозных групп – не есть какой-то уникальный феномен, характерный только для Ближнего Востока. Люди, интересующиеся европейской историей, знают о бушевавших в Средние века войнах между последователями тех или иных ответвлений христианства. Если мы обратимся к истории буддизма, в которой я не специалист, то тоже найдем множество примеров жесточайшего противостояния. Представители разных народов и религий боролись друг с другом на протяжении всего существования человечества.

Сегодня мы наблюдаем очередной виток, очередное обострение этого противостояния. Радикальные исламисты на Ближнем Востоке стремятся уничтожить всех, кто не похож на них. Они готовы истребить суфиев и сровнять с землей их святые места, потому что те иначе понимают ислам. Собираются уничтожить христиан, потому что у тех другая вера. Собираются уничтожить езидов, потому что их вера тоже какая-то неправильная. Это большая беда. Радикализм – страшная вещь, с ней надо боротся, и бороться жестко. Могу сказать, что в ситуации с «Исламским государством» есть только два исхода. Либо будет уничтожено «Исламское государство», либо будет фактически уничтожена мировая цивилизация на Ближнем Востоке, окончательно истреблено христианство на своей родине и очень сильно подорван как ортодоксальный ислам, так и суфийское направление.

Часто говорят, что в основе движения ИГ лежит ортодоксальный ислам. Это не так. От ортодоксального ислама все это очень далеко. Это ересь – давайте называть вещи своими именами. Да и ваххабитский ислам, который исповедуется на территории Саудовской Аравии, – тоже ересь, разве что чуть более мягкой формы. Когда ислам вышел из Аравии и пришел на территорию современных Сирии, Ирака и других стран, он ведь пришел не на пустое место. Там веками существовали различные течения, то же манихейство или христианство. И ислам вобрал в себя то ценное, что в этом было, – возьмите, например, суфизм. Так что все виды жесткого радикализма – это ересь, идущая вразрез с самим понятием ислама.

Монстр вырвался на свободу

Современный исламский фундаментализм – это не единая система мировоззрения, а конгломерат множества разнообразных теорий, объединенных общностью некоторых взглядов на мир.

Главными для всех течений являются опора непосредственно на Коран, возврат к живительному источнику ислама, борьба с новшествами в исламе (самым страшным, по мнению фундаменталистов, грехом), строжайшее соблюдение единобожия. При этом фундаменталисты исходят из того, что Коран вечен, абсолютно верен и подходит для всех времен и народов.

По мнению многих исследователей, истоки исламского радикализма восходят к 657 году, когда от войска четвертого халифа Али отошли хариджиты (члены мусульманского движения), посчитавшие действия Али в борьбе за ислам недостаточно последовательными и твердыми. Однако основа идей исламского экстремизм заложена известным мусульманским богословом XIV века Таки ад-Дином Таймийей. Согласно его учению, исламское государство должно базироваться на двух вещах: в мусульманской стране править должен глава государства – мусульманин, а основополагающим законом должен быть шариат. При несоблюдении этих двух условий государство не может считаться мусульманским, и следует бороться за реализацию этих двух основных принципов. Таймийя, в частности, считал, что, если правитель руководит страной не по шариату, он должен быть свергнут, против него должен быть объявлен джихад, а в стране установлена власть, придерживающаяся всех основных исламских законов.

Им же был разработан ряд основополагающих постулатов, в частности, относительно того, кого можно считать мусульманином, а кого нет. Идеи Таймийи широко распространились в XVIII веке в Аравии и легли в основу ваххабизма – течения в исламе, созданного Мухаммадом ибн аль-Ваххабом. На сегодняшний день ваххабизм является религиозно-политической основой существования Саудовской Аравии.

Современный исламский радикализм был воссоздан в Египте в 1940-х годах сельским учителем Хасаном аль-Банной, однако серьезный толчок к его развитию был дан созданием государства Израиль и последующими арабо-израильскими войнами. Длительное время основной удар радикальных групп ислама был направлен против Израиля и США, а также тех арабских правителей, которые, по мнению радикалов, в недостаточной степени прилагали усилия к борьбе с этими странами.

Сторонников исламского фундаментализма можно разделить на «умеренных» и «экстремистов». Основное идеологическое отличие в том, что умеренные считают, что мусульмане, включившиеся в процесс модернизации и вестернизации исламского общества, являются правоверными, хотя и грешниками. Экстремисты же обвиняют их в неверии и не считают мусульманами. В политике умеренные акцентируют внимание на необходимости широкой пропаганды своих идей среди населения и считают, что к насилию можно прибегать лишь в ответ на насилие. Экстремисты же в первую очередь основываются на насилии как чуть ли не единственном пути к воплощению своих идей.

На сегодняшний день радикальный ислам в мире представлен тремя основными направлениями, охватывающими десятки и сотни различных групп.

К первому направлению относятся сторонники «классического» радикального ислама. Они базируют свое учение на основе учения аль-Банны, Сайида Кутбы и Мухаммада Кутба, Абу-аль Аля Маудуди и других теоретиков или разрабатывают пути борьбы за создание в той или иной стране исламских форм правления. Конечная цель – создание исламского государства, которое предусматривало бы шариатские формы правления, с признанием частной собственности и с элементами парламентаризма. Анализ фундаменталистской литературы показывает, что по классической схеме одного из идеологов фундаменталистов Сайида Кутба все фундаменталистские движения должны пережить три этапа в своем развитии: проповедническая деятельность и распространение своих идей; создание организационной структуры и активная вербовка в свои ряды молодежи; переход к активным действиям с целью захвата власти.

Следующее направление – еще более радикально настроенные группы, куда входят организации типа «Хизб ут-Тахрир» и «Аль-Каида», а также ряд других организаций, считающих, что при исламской форме правления должны быть исключены частная собственность и парламентаризм и при этом власть должна иметь жесткий, тоталитарный характер. В частности, идеолог «Хизб ут-Тахрир» Такиуддин ан-Набхани предполагал также ведение постоянного джихада не только против неисламских государств, но и против тех исламских государств, где, согласно его учению, режим ислама является «ненастоящим» – иначе говоря, предполагается своего рода состояние перманентной войны. Венцом развития этого направления как раз и явилась организация «Исламское государство».

Наконец, третья ветвь – это своеобразные локальные исламские радикальные движения, имеющие четкую антиизраильскую и антиамериканскую направленность. Это и палестинский ХАМАС, и ливанская «Хезболла», ставящие перед собой цель уничтожения государства Израиль, но не имеющие радикальных взглядов по отношению к другим государствам, в том числе России.

Напомню в нескольких словах, что такое «Исламское государство» и откуда оно вообще взялось. Началось все с филиала «Аль-Каиды» в Ираке, отколовшегося от этой террористической организации в результате конфликта с другим подразделением. После того как в Сирии вспыхнула гражданская война, на ее территорию перешли многие бывшие активисты «Аль-Каиды», разжились оружием и создали тыловые базы. Инкубационный период прошел успешно. Из отложенного драконом яйца терроризма вылупилось «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ). Под Левантом подразумевается Сирия, Ливан, Палестина, Иордания и Израиль. Наиболее громко группировка заявила о себе летом 2014 года, когда в течение месяца взяла под контроль значительные территории на севере Ирака, в том числе второй по величине город Мосул, и объявила о создании халифата. Возглавляет это образование Абу Бакр аль-Багдади, он же «халиф» Ибрахим.

Цели ИГ по сути довольно просты. Все слышали о лозунге «всемирного халифата». Организация стремится захватить как можно большую территорию, причем не только на Ближнем Востоке, образовать вилайяты, пусть даже формально подчиненные ИГ, на Северном Кавказе, в Афганистане, Центральной Азии, Северной Африке. В регионе их стратегической задачей является борьба против шиитов, которая должна привести под черным знаменем Багдадского халифата (феодальной теократии VIII–XIII веков) к созданию теократического государства. Также ИГ пытается выйти к Средиземному морю на сирийском участке побережья, чего никак нельзя допустить. Попутно они поставили себе цель разгромить «Хезболлу» – своего злейшего врага, уничтожить режим Башара Асада, сместить нынешнее иракское руководство в Багдаде, а в перспективе захватить все вышеуказанные государства Леванта и Египет – в первую очередь Синайский полуостров. А далее на очереди будет Израиль.

Замечу, что созданию ИГ непосредственно поспособствовало вмешательство Соединенных Штатов в дела региона. Разумеется, Америка не желает признать того, что ИГ появилось в результате ее действий, но факты говорят сами за себя. Стержень новообразования – бывшие офицеры и генералы армии Саддама Хусейна, а также члены некогда правящей партии БААС. В идеологическом плане они приняли воззрения радикальных исламистов – приверженцев такфира, течения, которое отрицает и считает подлежащим уничтожению всё, что не совпадает с его точкой зрения. С ними в этом смысле не сравнятся даже салафиты Саудовской Аравии.

В 2011 году я участвовал в заседании совета парламентариев стран НАТО, где обсуждался вопрос о ситуации на Ближнем Востоке и присутствовал ряд важных фигур региональной политики, например, теперь уже бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики и премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани – племянник президента Масуда Барзани. Тогдашний командующий вооруженными силами США в Восточном Средиземноморье (как раз шла операция против Ливии) с упоением рассказывал о том, что американцы уже потратили 15 миллиардов долларов на создание адекватных иракских сил безопасности и армии, что 7,5 тысячи американцев день и ночь в поте лица работают над этим. Я тогда заявил, что все это зря – они строят замок на песке и никогда не создадут в Ираке дееспособную армию.

Почему? Все очень просто. Армия Саддама Хусейна была многочисленной и хорошо подготовленной, многие офицеры в ней прошли обучение еще в советских вузах, военных академиях и училищах. Американцы их всех разогнали и хотели на пустом месте создать что-то действующее и эффективное, при том что у шиитов традиционно было очень мало профессиональных военных. Но это невозможно. Так и получилось. Более того, когда новый режим изгнал из армии наиболее подготовленных, квалифицированных офицеров, превратив их во врагов, куда им было податься? Они оказались в рядах ИГ.

Там они создали военную шуру – в исламском мире так называется особый принцип государственного совета. «Халифу» Ибрахиму хватает ума в военное дело не вмешиваться, а заниматься идеологией и политикой. А военную шуру возглавил полковник армии Саддама Хусейна Хаджи аль-Бакри. Еще туда входили армейский генерал и подполковник войск специального назначения. Неудивительно, что создали очень дееспособную боевую структуру, разгромили иракскую армию и за короткий срок заняли большие территории – до половины Сирии и трети Ирака с населением около 10 миллионов человек. И даже нанесли поражение военизированному формированию Иракского Курдистана – пешмерга, которое имело большой опыт боевых действий. Кроме того, «Исламское государство» взяло под контроль две очень важные провинции Сирии, прилегающие к границам Турции и Ирака. Численность боевиков группировки еще совсем недавно составляла всего 12–15 тысяч человек, но очень быстро выросла до 100 тысяч (хотя представители Иракского Курдистана называют вдвое большую цифру).

Этот фронт не стоит на месте, а постоянно движется. Например, в начале 2015 года Бадр ад-Дин аль-Багдади заявил, что ИГ планирует войну в Кувейте, где расположены американские военные базы. Боевики уже вышли на границу с Саудовской Аравией и грозят начать там боевые действия, взять Мекку и уничтожить камень Каабы, который, по их сектантской такфирской логике, не является святыней.

Кто финансирует игиловцев? Экс-премьер Ирака Нур аль-Малики неоднократно называл спонсорами ИГ Саудовскую Аравию и Катар. Возможно, на начальном этапе так оно и было. Впоследствии ИГ стало располагать и собственными средствами. Основной источник – торговля нефтью и артефактами из разоряемых ими музеев. Дело в том, что любая повстанческая, партизанская организация, не важно, исламистская она или леворадикальная, всегда стремится получить независимость. Почему, например, колумбийский ФАРК (Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Революционные вооруженные силы Колумбии; существует с 1964 года) занялся крышеванием наркокартелей? Потому что это огромный доход. И им никто не был нужен, ни Куба, ни Советский Союз. Они были самодостаточны. То же самое произошло с «Исламским государством».

На сегодняшний день эта исламская группировка не зависит ни от Саудовской Аравии, ни от Катара. Как катарский режим может поддерживать ИГ, когда люди из ближайшего окружения лидера «Исламского государства» Абу Бакра аль-Багдади заявляют, что они не допустят проведения Чемпионата мира по футболу в Катаре в 2022 году? ИГ получило в свое распоряжение несколько оставшихся после Саддама Хусейна ракетных комплексов СКАД, с помощью которых боевики собираются нанести удар по Дохе. И не нужно забывать, что американцы легко могли бы надавить на членов катарской правящей династии Аль Тани, если бы те действительно финансировали «Исламское государство». Ведь в Катаре располагаются военные базы США. Но этого не происходит.

Карта территорий, подконтрольных ИГ

На самом деле, кто бы ни приложил руку к созданию этой организации, бешеная собака вырвалась из-под контроля. ИГ располагает колоссальными финансовыми и золотыми ресурсами. Только в иракском Мосуле они захватили более 400 млн. долларов. Террористы контролируют месторождения нефти, и какие бы резолюции ООН ни принимала, всё равно они будут эту нефть продавать. Для нефтяных компаний 75 % дисконта – очень весомый довод, чтобы это сырье получить всеми правдами и неправдами.

Буквально перед вторым наступлением ИГ в Ираке (первое было в январе-феврале 2014 года, второе – в июне) Турция, которая является одним из основных транзитных государств в регионе, заключила соглашение с Иракским Курдистаном на 50 лет о поставке нефти в порт Джейхан. Планировалось заключить аналогичный контракт по газу, тоже долгосрочный – они называют его «вечный». Одновременно в Турции побывал президент Ирана Хасан Рухани, который поднял вопрос о том, чтобы возродить старый контракт, если не ошибаюсь – от 1996 года, на поставку иранского газа через Турцию и строительство новых трубопроводов в Европу. В это время в июне началось второе, летнее, наступление ИГ (тогда организация еще называлась «Исламское государство Ирака и Леванта»).

В результате первой волны летнего наступления ИГ удалось подойти к Багдаду на расстояние в 100 километров. Вторая волна летнего наступления началась в августе. Ожидалось, что армия Иракского Курдистана – по некоторым данным, это 150–200 тысяч человек – окажет достойное сопротивление. Но боевики ИГ оказались в 30 километрах от столицы Иракского Курдистана города Эрбиль. На сегодняшний день ИГ, кроме всего прочего, контролирует провинцию Ракка в Сирии (в городе Ракка расположен административный центр «Исламского государства»), а также сирийскую провинцию Дейр-эз-Зор, где находится крупнейшее месторождение сирийской нефти. Этот огромный очаг нестабильности занимает примерно 30 % территории Сирии и 40 % – Ирака. И надо заметить, что он находится вблизи иранской границы.

Кроме того, боевики обирают местное население – христиан, езидов и других. В «Исламском государстве» создано специальное управление по хранению и торговле захваченным имуществом. Помимо всего прочего, террористические организации и группировки в целом ряде государств, таких как Алжир и Ливия, та же «Боко Харам» в Нигерии, признают халифа Ибрахима и отстегивают ему пятую часть своей «добычи». Так что боевики ИГ теперь сами кому хочешь денег дадут. Сложилась уникальная ситуация: это действительно не просто террористы, а террористическое государство с огромными возможностями, выходящими далеко за пределы Ирака и Сирии, которое в короткие сроки начало оказывать огромное влияние на мировую экономику.

Известно, что деньги, которые «Исламское государство» получает от продажи артефактов, добываемых на территории Сирии и Ирака, намного превосходят те суммы, которые добываются на нелегальной добыче нефти. Это колоссальный ущерб и материального, и духовного плана. Тысячи и тысячи артефактов из разграбленного Мосула и других городов продаются частным коллекционерам и таким образом оказываются потеряны как общечеловеческое достояние. В день ИГ получает 2–3 миллиона долларов от продажи нефти. А небольшая древнеассирийская статуэтка льва уходит за 28 миллионов долларов – чувствуете разницу? Считаю, что по своей разрушительности для культуры Ближнего Востока, как исламской, так и доисламской, ИГ занимает прочное второе место. А на первом месте находятся американцы: по общедоступным сведениям, во время оккупации Ирака в Соединенные Штаты было вывезено 90 тысяч артефактов. Главный штаб оккупационных сил США располагался на месте раскопок Древнего Вавилона – я бы сказал, неплохо устроились. Кстати, местонахождение многих ценностей известно – они находятся сейчас в американских колледжах и университетах. Но когда речь заходит о том, что неплохо было бы их вернуть, руководство этих учреждений отвечает: «Конечно, только сначала мы должны их как следует изучить. А потом, может быть, вернем – лет через 30». А ведь это, повторю, история человечества. Не только Ближнего Востока – а человечества вообще.

Что касается военной оснащенности, то игиловцы получили доступ к вооружениям, негласно поставляемым оппозиционным Башару Асаду группировкам Турцией, США, более открыто Саудовской Аравией, Катаром. Они захватили много трофейного оружия сирийской армии, взяли ряд крупных городов и устроили в Ракке (Сирия) свою столицу, а также полностью поставили под контроль сирийско-иракскую границу.

У боевиков хорошо отработана тактика и стратегия. Действуют они мобильными небольшими группами, передвигаются на своеобразных джипах. После захвата Мосула, одного из трех городов-миллионников Ирака, их транспортный парк пополнили более 2300 внедорожников «Хаммер».

Имитационная государственная атрибутика налицо. Есть «халиф» – Абу Бакр аль-Багдади. Есть администрация так называемых отдельных эмиратов, которыми управляют, как правило, бывшие члены саддамовской БААС из числа опытных функционеров. Есть вооруженные силы, силы безопасности, дорожная полиция, криминальная полиция. Взимаются налоги, есть социальная политика, кстати, довольно сильная. Создан мощный медиахолдинг «Дабик», названный в честь сирийского городка, где, согласно исламским историческим представлениям, произойдет мусульманский Армагеддон. Одноименный журнал, к сожалению, издается на русском языке и распространяется по российскому Интернету. И все же это квазигосударство, ибо оно не признано мировой общественностью.

При этом отношения игиловцев с жителями занятых ими территорий складываются, мягко говоря, не лучшим образом. На Ближнем Востоке в разгаре внутренний межконфессиональный конфликт. Боевики-сунниты считают езидов язычниками и поголовно уничтожают, а их святые места сжигают. Женщин-иноверок обращают в рабство, как и шиитов. На христиан накладывают налог, их храмы закрывают. Печальная участь ждет суннитов-суфиев. ИГ обеспечивает себе стабильный тыл, ликвидируя пятую колонну. Кого не убивают, ставят в неприемлемые для жизни условия. Значимая часть суннитского населения, разделяющего ислам радикального толка, поддерживает исламистов. Это факт.

Люди часто удивляются – как могли ИГ завоевать такое количество сторонников? Неужели кого-то могут привлечь сцены публичных казней и разрушение античных памятников культуры? Оказалось, могут. Пропаганда «Исламского государства» – емкая и эффективная, этого не отнять. Наряду с религиозной окраской в ней присутствует элемент мистицизма, что, строго говоря, радикальный салафизм запрещает. Образы жестокости психологически выверены: многим молодым это нравится. Они уверены, что безжалостность необходима для утверждения государства нового типа. Еще задолго до них замечательный русский поэт Николай Алексеевич Некрасов сказал: «Дело прочно, когда под ним струится кровь». И вот это мнение, что борьба с глобализмом и империализмом, против западных ценностей, оправдывает применяемые методы, разделяют большинство сторонников ИГ.

Я согласен с мнением, что феномен ИГ заслуживает тщательного изучения и понимания. Это очень сложное многоплановое явление. Но дорога в рай не один раз устилалась сотнями тысяч жертв. У нас налицо недооценка угрозы ИГ – мало специалистов, много болтунов. Давно пора действовать. Во многих направлениях – военно-политическом, организационном, контрпропагандистском. Например, Великобритания, Австралия, Германия аннулируют паспорта своих граждан, воюющих в рядах ИГ. Чего ждем мы? Эту меру потребуется согласовывать с Таджикистаном, Узбекистаном, Киргизией, Азербайджаном и Казахстаном, чтобы избежать пограничного дуршлага. Они также озабочены угрозой радикального исламизма.

Итак, проблема «Исламского государства» имеет несколько направлений. Первое – идеологическое. Сюда входит не только религиозная составляющая, но и социальная демагогия, и политические вопросы. Второе, наиважнейшее, – это военная составляющая. Скажу сначала о том, что, по моему мнению, надо делать с точки зрения борьбы в идеологическом плане, чтобы все меньше и меньше людей попадалось в сети радикалистов.

Часто говорят, что во всем виноват Интернет. Да, действительно, Интернет облегчает возможность вербовки. Всего, по некоторым данным, среди тех жителей России и Европы, кто был завербован, примерно 50 % были завербованы через Интернет. Но я почему-то всегда вспоминаю о том, что в VIII–IX веках нашей эры никакого Интернета даже близко не было, при этом степень распространения павликианства – ереси, правда, христианской, но очень сильно похожей на «Исламское государство» во многих отношениях, – была колоссальной. То есть суть даже не в распространении пропаганды, хотя это тоже важный вопрос. Суть в том, что это за идеология.

Боюсь, что абсолютное большинство людей, которые сейчас спорят об «Исламском государстве», не представляют, что это такое. Потому что это очень своеобразное формирование. С одной стороны, они выступают с точки зрения крайне жестких правил раннего ислама, но, с другой стороны, там есть то, что в раннем исламе никоим образом не приветствовалось, например, элементы мистики. Возьмите мистическое заявление о грядущем Армагеддоне, который, согласно одному из хадисов Пророка, должен состояться под городом Дабик неподалеку от сирийско-турецкой границы. И таких мистических вещей в идеологии ИГ немало.

Помимо этого, как я уже сказал, такфиризм, исповедуемый идеологами ИГ, предполагает еще более радикальное толкование положений Корана, чем у саудо-аравийских салафитов. Сюда относится, например, полное неприятие всего, что представляется такфиристам недопустимым, что выражается, в частности, в уничтожении гробниц. Летом 2015 года под Мосулом была уничтожена мечеть святого пророка Ионы (в мусульманской традиции – Юнуса) – это библейский пророк, почитаемый как христианами, так и мусульманами. На месте его упокоения была возведена мечеть, но боевики ИГ сочли, что это никакая не мечеть, а гробница, поэтому мечеть взорвали и останки снесли бульдозером.

Жестокость порождает жестокость, и в борьбе с ИГ мы можем наблюдать дикие примеры с разных сторон. Известен случай, когда в Сирии бойцы группировки, противостоящей федеральным войскам, но выступающей также против ИГ, захватили 13 бойцов своих «конкурентов», одели их в черное, сами оделись в оранжевое и провели показательную казнь в том же стиле, какой практикуется в ИГ. Это все довольно опасные явления. Когда жителей города Эр-Рамадия спросили, кто хуже – ИГ или шиитское ополчение, они ответили, что и то и то очень плохо. Шиитское ополчение тоже казнит, убивает и т. д. Кто бы что ни говорил, это религиозная война, которая влечет за собой страшные последствия.

Нельзя забывать и о том, что в информационной войне ИГ участвует много людей из Европы и США (к слову, серверы, на которых расположены сайты «Исламского государства», тоже зарегистрированы в США). Это специалисты экстракласса, причем не обязательно адепты ИГ. У них хорошее образование, современное мышление. Да и в арабском мире таких немало. И действенность пропаганды налицо. Растет число российских граждан, пополняющих боевые порядки ИГ. Сначала говорили о нескольких десятках человек, теперь речь идет о 1700–2000 выявленных гражданах, а вероятных не менее 5 тысяч. А еще там находятся от 4 до 5 тысяч граждан Азербайджана и государств Центральной Азии, с которыми у нас нет визового режима. Вот и считайте – почти 10 тысяч подготовленных боевиков, которые рано или поздно вернутся в Россию. И это огромная опасность для национальной безопасности.

Далее, в своей пропаганде «Исламское государство» не просто выступает с точки зрения исламистской такфиристской идеологии, но и широко прибегает к социальной демагогии. По телевидению мы видим лишь часть того, что происходит. Знаете ли вы, что они вербуют людей не только воевать за себя? «Халиф» Абу Бакр аль-Багдади не так давно призвал симпатизантов ИГ из разных стран помочь становлению нового государства в качестве ученых, инженеров, врачей, учителей. Делаются заявления о сильной социальной политике внутри этого квазигосударства, о том, что людям предоставляется жилье, что раненым помогают, а о семьях погибших заботятся. И я уверен, что найдется немало таких, кто решит туда поехать. Это все имеет место быть, и об этом надо знать. Только зная и понимая все это, можно заниматься каким-то реальным контрпропагандистским обеспечением.

Идеология борьбы и борьба идеологий

Когда речь идет о контрпропаганде, у нас почему-то абсолютное большинство людей считает, что заниматься этим, то есть объяснять людям, что ИГ – это очень плохо (при этом, естественно, досконально разбираясь в вопросе), обязательно должна мечеть и служители ислама. Хотя это совершенно не так. Значительная часть пропаганды ИГ ведется вне мечети. Я, извините, напомню, что целый ряд наших студентов был завербован в стенах университета. А университет и мечеть – это разные вещи, согласитесь. И, наконец, в ряды этой структуры вербуются не только те, кто родился и рос в традиционных исламских семьях, но и те, кто вырос, например, в семьях христиан или атеистов. Идеи ИГ среди немусульман пропагандируются как идеи нонконформизма, социальной справедливости, новой формы революции. И это работает! Тысячи людей в разных регионах мира, очень далеких от Востока, вдруг принимают радикальную форму ислама и едут туда воевать. Все это требует самого серьезного ответа. Поэтому контрпропаганда должна быть государственной задачей.

Понятно, что лучший инструмент противодействия какой-либо идеологии – это другая идеология. Лично я за идеологию здорового имперского характера, объединяющую все народы и все конфессии, – хотя такой выбор, конечно, должно сделать само российске общество. Однако действующая Конституция РФ по сути запрещает наличие государственной идеологии, так что, как говорится, поздно пить боржоми. Тем не менее мы можем и должны вести контрпропаганду.

Возникает вопрос – а кто все это будет делать? Я отвечу: те же люди, которые должны заниматься вопросами межнационального и межрелигиозного взаимодействия. Проблема в том, что Федеральное агентство по делам национальностей, созданное весной 2015 года, как мне представляется, не годится на эту роль. Это все полумеры. Помню, во времена моей курсантской юности приходишь, бывало, к доктору с болью в животе. Тот говорит: «Ложись». Помажет живот зеленкой: «Все, теперь ты здоров. Уходи». Вот здесь то же самое.

На уровне агентства проблемы межнациональных отношений не решить. Они сейчас не менее важны, чем экономика. Должна быть создана мощная серьезная структура, которую возглавит человек, не запятнанный ничем, в том числе и неудачным управлением каким-либо из субъектов Федерации. И подчиняться он должен лично президенту. Возможно, в ранге первого заместителя главы Администрации президента и первого вице-премьера правительства. Ему должны быть даны широчайшие, совершенно невероятные полномочия.

В Российской империи проживало огромное количество национальностей и религиозных групп – больше, чем в современной России и даже в Советском Союзе. Межнациональными и межрелигиозными проблемами там занималось министерство внутренних дел, у которого полномочий было более чем достаточно. Да и авторитет министерства внутренних дел несравним с авторитетом какого-то небольшого агентства, где, скажем утрированно, пара сотрудников за компьютерами мониторят ситуацию в Интернете. Нужно не мониторить, а влиять на ситуацию, в том числе контролировать деятельность религиозных групп – как они работают в этом плане. Религия, церковь (в широком смысле) не может быть отделена от государства. Вернее, она может существовать отдельно от государства на бумаге, но реально она неотделяема. О каком отделении может идти речь, когда миллионы людей ежедневно посещают храмы и слушают проповеди? Это просто глупо. Я не призываю к изменению Конституции – я призываю к конкретным делам.

Необходимо разрабатывать основы контрпропаганды и обучать людей, которые будут ею заниматься непосредственно. Растить профессионалов, хорошо знающих тему, которых нам остро не хватает, и делать это очень быстро, потому что времени у нас тоже нет.

Недавно от нас ушел генерал Леонид Иванович Шершнёв – уникальный человек. В начале 1980-х, когда стало ясно, что у нас нет специалистов по Афганистану, где мы ожесточенно воевали с моджахедами, он понял, что тратить пять лет в военном институте на подготовку специалистов уже бесполезно, и начал подбирать в войсках офицеров, которые проходили специальную переподготовку. Были созданы десятимесячные курсы при Военном институте языков, которые стали настоящей кузницей кадров по Афганистану. Я был командиром таких курсов и с высоты прожитых лет и полученного опыта могу оценить их своевременность и уровень.

Нам пора срочно возвращаться к системе трех-шести-девятимесячных курсов для тех, кто вплотную сталкивается с проблемой, – в первую очередь для представителей правоохранительных органов и спецслужб. Меня часто просят приехать выступить перед офицерами разных ведомств, которые борются с экстремизмом. На лекциях я вижу перед собой хороших, умных, мотивированных офицеров полиции или ФСБ – но у них нет самых базовых, необходимых знаний. Я их спрашиваю: а пособия какие-то у вас есть? И оказывается, что нет ничего! Они не только не разбираются в каких-то глубинных вопросах – ну, например, что значит для мусульман тот же Дабик или что такое «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами». Они не знают действительно элементарного: что собой представляет тот или иной народ. Кто такие таджики, узбеки, киргизы. Чем они различаются. Какие у них существуют обычаи и специфика. Что такое ИГ и другие радикальные исламистские группировки, являющиеся всемирным бульоном терроризма. О языках я уже и не говорю. Но как можно бороться с явлением, не владея информацией о нем? Это невозможно. Поэтому такие курсы обязательно нужны.

Следующий компонент – это, конечно, максимальное вовлечение в контрпропагандистскую работу средств массовой информации и системы Минобразования – от школ до университетов, чтобы студентки не бежали в ИГ. Вербовка туда идет как через социальные сети, так и через личное общение в кафе, учебных заведениях, молодежных компаниях. И упор делается не только на мигрантов-мусульман. Среди новоиспеченных поборников радикального исламизма хватает и представителей, что называется, «титульной нации», в том числе и выходцев из обеспеченных слоев.

В этой связи я в последнее время часто слышу, что нам надо создавать свои исламские университеты. Это слова дилетантов, уж простите за откровенность. Есть в Каире старейший и престижнейший исламский университет «Аль-Азхар», окормляющий 400 тысяч студентов со всего мира (его, кстати, когда-то основали исмаилиты из династии Фатимидов). Его ректор по положению приравнивается к премьер-министру Египта, с ним согласовываются вердикты о смертной казни в стране – это просто чтобы понимать, каков уровень этого университета. Кстати, там можно было находиться и женщинам, при условии, что они одеты в чадру. Хотя в свое время ректором университета был шейх по имени Мохаммед Сайед Тантави, который требовал, чтобы девушки, обучающиеся в соответствующих отделениях «Аль-Азхара», снимали никаб – головной убор, закрывающий лицо, – что вызвало сильный гнев «Братьев-мусульман». Там учится молодежь и из России. Так вот, если рядом будут стоять две мечети, и в одной будет имамом выпускник «Аль-Азхара», а в другой – нашего университета, куда пойдут прихожане? Разумеется, в первую, нравится это кому-то или нет. Новоделы мало кого привлекут, люди все равно будут стремиться за рубеж, в университеты с мощными традициями. Что же делать? А то же, что делал Советский Союз.

Назову двух крупнейших религиозных деятелей советского времени, с которыми лично был знаком. Один из них – Мухаммад Садык Мухаммад Юсуф, который, к сожалению, недавно ушел из жизни, бывший руководитель духовного управления мусульман Средней Азии, кроме Казахстана, – туда входили Туркмения, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан. Плюс в каждой республике еще был свой кази-калон. Так вот второй – это был как раз кази-калон Таджикистана Ходжи Акбар Тураджонзода. Я прекрасно знал их обоих. Оба они учились за рубежом, в Иордании. Их отправило туда учиться советское правительство, и впоследствии они всё делали для обеспечения стабильности в государстве. Причем они были далеко не единственными студентами-мусульманами, которых Советский Союз отправлял учиться за границу. И все эти студенты находились под опекой нашего посольства, которое обеспечивало им общежитие, стипендию и все остальное, что необходимо, и при этом мягко, но плотно контролировало. И возвращались они действительно с очень хорошей подготовкой, и притом, что самое важное, абсолютно лояльными гражданами.

А что происходило до недавнего времени в Российской Федерации? Наши молодые люди толпами уезжали в тот же «Аль-Азхар» и там просто растворялись. Я был несколько раз в «Аль-Азхаре» – это город в городе. 400 с лишним тысяч студентов – как можно там кого-то проконтролировать? И вот наши молодые люди туда ехали, разбредались кто куда (между прочим, цикл обучения в «Аль-Азхаре» – 12 лет, хотя можно, конечно, учиться и меньше) и возвращались в Россию уже кем угодно, в том числе и боевиками. Потому что встречаются и такие экстремистские богословы, после обучения у которых выпускники поднимают оружие против законной власти. Особенно если никто ими не занимается, ни на уровне посольства, ни на каком-либо еще уровне. Так, может, хватит нашим посольствам бездельничать? Давно пора договориться с Египтом о том, чтобы российские студенты могли приезжать учиться в «Аль-Азхар» только по согласованному списку, по специальной путевке, а все остальные, кто направился туда самотеком, депортировались или изгонялись. Те же, кто будет там учиться, должны, как во времена Советского Союза, обеспечиваться общежитием за счет посольства, стипендией и тому подобным, а по возвращении получать возможность служить в хорошей мечети. Думаю, поддержку у Каира, который борется с «Братьями-мусульманами», мы найдем. Имеет смысл также подумать о создании совместных учебных центров, куда следует приглашать, как это практикует Алжир, профессоров «Аль-Азхара», выступающих за умеренный ислам. В Алжире более 20 лет шла гражданская война, но в конечном итоге президент страны Абдель Азиз Бутефлика сумел остановить радикалов именно таким образом – пригласив из «Аль-Азхара» самых толковых умеренных богословов и направив их преподавать в алжирские вузы.

Таким образом, когда мы говорим о религиозном обучении наших граждан за рубежом, надо четко понимать, что это должен быть управляемый и контролируемый процесс. И главный вопрос тут, как и во всем остальном, – это вопрос критериев. Наша беда в том, что государство никак не может сформулировать, чего оно хочет – ни в политике, ни в экономике, ни в идеологии, ни в образовании. Тем более если вернуться к гипотетическому созданию собственных исламских университетов. У нас просто нет мусульманских деятелей, которые могут считаться мировыми авторитетами и к которым поехала бы масса учеников. В России 83 муфтията, между которыми существуют свои трения и разногласия, так что об общепризнанных авторитетах в таких условиях говорить не приходится. В общем-то, подобная ситуация в религиозном образовании в нашей стране существовала всегда. Но Советский Союз, как я уже сказал, использовал зарубежные центры, отправляя туда людей и тщательно их контролируя. Потому что было кому заниматься этим вопросом профессионально. И пока мы не учтем и не повторим этот опыт, у нас останется пробел в идеологической, религиозной сфере.

Отдельный вопрос – сотрудничество с мусульманскими организациями. В мире есть несколько авторитетнейших исламских центров, без контакта с которыми трудно противостоять ИГ. Помимо «Аль-Азхара», это так называемые Исламские мудрецы в Объединенных Арабских Эмиратах и Всемирный союз мусульманских богословов, располагающийся в Дохе (Катар) и объединяющий в своем составе и мусульман-суннитов, и мусульман-шиитов, и мусульман-ибадитов, которые проживают в Омане. Возглавляет его очень неординарная личность – Юсуф аль-Карадави, а должность генерального секретаря занимает Али аль-Карадаги. Шейх Карадави в прошлом допустил несколько негативных заявлений в отношении России. Но нельзя только на этом основании, как говорится, вставать в позу – мы обязаны вести диалог со всеми. Карадави действительно пользуется колоссальным авторитетом, от этого никуда не денешься. Это, если можно так выразиться, своего рода всемирный муфтий. Можно ли работать с ним и его организацией?

Ну, во-первых, скажу, что во Всемирный совет мусульманских богословов входят свыше 40 наших наиболее авторитетных богословов – это муфтии, директора исламских институтов как Северного Кавказа, так и Поволжья. Некоторые входят в наблюдательный совет при этой организации. Из того же Узбекистана Ислам Абдуганиевич Каримов в свое время послал туда Мухаммада Садыка Мухаммада Юсуфа, хотя отношения с этим человеком у него были очень непростые. Мухаммад Садык Мухаммад Юсуф был в свое время вынужден уехать из Узбекистана, жил в Саудовской Аравии, был личным гостем Муаммара Каддафи в Ливии. Никогда не забуду, как во время переговоров с одним из наших вице-премьеров вышел представитель Таджикистана, кази-калон Тураджонзода, и сказал: «Вам большой привет от вашего друга. Каримов приглашает его вернуться в Узбекистан, что вы думаете по этому поводу?» Я ответил, что, по моему мнению, Каримов – человек слова. И Мухаммад Юсуф действительно вернулся в Узбекистан, Каримов создал все условия для того, чтобы он там работал, писал богословские книги. Так вот, Каримов – очень прагматичный человек, прекрасно владеющий ситуацией. И он позволил и Мухаммаду Юсуфу, и еще нескольким деятелям войти в этот совет. Потому что прекрасно понимает, что лучше поддерживать с ними контакт и использовать их в интересах стабильности собственного государства.

Вспомним недавний период нашей истории, когда теракты следовали буквально один за другим. Возьмем взрыв на рынке во Владикавказе. Кто-нибудь из наших мусульманских священнослужителей выступил с осуждающей фетвой? Нет. А знаете, кто выступил с такой фетвой? Шейх Карадави. Как бы странно это ни прозвучало. Это очень неоднозначное лицо, очень сложный человек. Но это самый авторитетный человек в суннитском мире, а у нас в России проживают в основном мусульмане-сунниты. И вот он выпустил фетву, осуждающую терроризм. Правда, перед этим к нему обратился скромный депутат Государственной Думы с соответствующей просьбой.

Когда наркотики захлестывали нашу страну, я снова обратился к шейху Карадави. И он издал фетву, выступающую против наркотиков. Она возымела такой колоссальный эффект, что офицеры-мусульмане одной из российских силовых структур говорили мне: «Знаете, даже курить после этого не хочется». То есть повторю свою мысль – надо работать со всеми, даже с теми, кто когда-то совершил нечто такое, что нам неприятно.

В ноябре 2015 года произошло очень значимое событие, касающееся как раз идеологического противостояния ИГ. Речь идет о письме генерального секретаря Всемирного совета мусульман Али аль-Карадаги, который уже несколько раз был в России, выступал по телевидению и много времени провел на Северном Кавказе. Письмо совершенно уникальное. В нем, по сути, говорится о том, что Всемирный совет мусульманских богословов поддерживает действия российских властей в Сирии – что можно расценивать как ответ тем персонажам, которые кричали изо всех углов о том, что Россия борется с мусульманским миром и с исламом. А по поводу Башара Асада сказано, что этот вопрос действительно должен решать сам сирийский народ. Это очень дорогого стоит. Это огромный прорыв в этнорелигиозном плане.

Один из командиров ИГ Абу Омар аш-Шишани

Артефакты из разрушенной Пальмиры оцениваются на черном рынке в сотни тысяч долларов

Конечно, об этом письме станет известно нашим мусульманам, что само по себе очень положительно. Кроме того, я считаю, что нашему руководству не помешало бы распечатать его на арабском языке при поддержке сирийских властей и «залистовать», пользуясь терминологией спецпропаганды, все позиции групп, воюющих против Башара Асада. Это касается и радикальных групп, и менее радикальных групп, всех – потому что там зачастую бытует совершенно иное мнение. А Всемирный союз мусульманских богословов – организация, авторитетная для всех. Это как минимум внесло бы брожение во многие и многие умы и послужило бы серьезной основой для сдвига ситуации.

Сам аль-Карадаги – курд по происхождению, тоже очень авторитетный человек на Ближнем Востоке. Я обращался к нему в 2010 году, когда произошли межэтнические столкновения в Оше. Отправил к нему двух своих помощников – кстати, один был исмаилитом (к сожалению, его уже нет среди нас), а второй суннитом – и попросил посетить Киргизию. И он действительно поехал туда, встречался с руководством страны, потом ездил в южные районы и там мирил людей, очень большую работу проделал. То есть я еще раз хочу подчеркнуть: когда у нас есть разнополярные оценки тех или иных лиц или организаций, это еще ничего не значит. Не стоит делить все на белое и черное. Нет, мир – он в крапинку. Просто надо работать в конкретном направлении.

Война с ИГ: кто, где, как

Пора наконец перейти от социальной и идеологической составляющих борьбы к военным аспектам. Один из самых актуальных на сегодня вопросов для множества людей – можно ли победить «Исламское государство»? Я думаю, что это дело реальное, но для того чтобы как-то его продвинуть, нужен четкий анализ того, что происходит на театрах военных действий.

Есть два главных театра военных действий в ситуации с ИГ: Ирак и Сирия, о которой мы поговорим отдельно. Кто противостоит боевикам в Ираке? Первая сила – иракские курды, которые еще относительно недавно успешно воевали и освободили 2000 квадратных километров, но впоследствии прекратили наступательные действия и перешли к стратегической обороне. Это было связано с безуспешной попыткой лидера Иракского Курдистана Масуда Барзани заручиться поддержкой Барака Обамы в объявлении независимости Иракского Курдистана. Американцы отказали, как и во второй просьбе – провести референдум по 140-й статье Конституции Ирака относительно принадлежности спорных районов, что позволило бы прирастить часть территорий к Иракскому Курдистану. После отказа Обамы Барзани заявил, что референдум все равно пройдет, но активные боевые действия курды временно заморозили.

Надо иметь в виду, что все выступающие против ИГ силы находятся в очень непростых отношениях. Единого командования как такового нет, между курдами и шиитами то и дело происходят стычки. Даже внутри курдских формирований, относящихся к разным политическим партиям и течениям, периодически наблюдаются боестолкновения: Демократическая партия Северного Курдистана воюет с Патриотическим союзом Курдистана и Рабочей партией Курдистана. И это играет на руку ИГ.

Вторая сила – это иракская армия «американского образца». Здесь дела обстоят не очень хорошо. По словам Масрура Барзани, руководителя Совета безопасности Иракского Курдистана, сына Масуда Барзани, эти вооруженные формирования фактически являются основным поставщиком оружия «Исламскому государству». Несмотря на то что эта армия использует все закупленное правительством вооружение (суммарно на 43 миллиарда долларов!), она фактически недееспособна. В результате львиная часть ее оружия оказывается в ИГ. Это пришлось признать и Вашингтону. В мае 2015 года иракская армия американского образца, имея трехкратное превосходство в силах, не удержала оборону и сдала игиловцам 800-тысячный город Эр-Рамади в сотне километров от Багдада, бросив два огромных склада вооружения. В одном только Мосуле боевиками «Исламского государства» было захвачено 2300 специально подготовленных «хаммеров», так что после этого вооруженные группировки ИГ, использующие мобильные отряды и еще недавно ездившие на джипах, пересели на «хаммеры». Поэтому вариант поставки оружия Ираку совершенно бесперспективен – это то же самое, что вооружать ИГ.

Сила, которая реально противостоит боевикам ИГ в Ираке – это шиитская милиция. Я ее называю «иракская армия иранского образца». У шиитов очень высокий боевой дух, но проблемы с вооружением. Хотя есть данные, что иракская армия американского образца постепенно передает им тяжелое вооружение, в том числе танки «Абрамс». И, надо сказать, шииты достаточно эффективно воюют, что показали события в Тикрите, на родине Саддама Хусейна, когда этот довольно большой город с населением под 250 тысяч человек освободила шиитская милиция вместе с отрядами «Хезболлы».

Но там есть другая проблема. Например, когда началась операция по освобождению Рамади, шииты назвали ее в честь имама Хусейна, внука пророка. Они четко дали понять: мы сейчас будем мстить и за имама Хусейна, и за все, что вы натворили. Это уже религиозный фактор. Поэтому на иракском театре военных действий реальных сил, ведущих бои, сейчас практически не наблюдается. И если делать ставку на кого-то, кто может реально воевать, правильно было бы поставить на иракских курдов. Но Российская Федерация не поставляет оружие Иракскому Курдистану, хотя могла бы это делать, особенно в контексте того, что наше влияние в Иракском Курдистане всегда было большим. Вместо нас это делает Германия, Люксембург, Венгрия, Чехия и бог знает кто еще. Они посылают вооружение, посылают своих военных советников. А Россия пассивна. Максимум, на что мы способны, – лоббировать наши нефтяные компании, которые там работают, чтобы у них было все хорошо. Представьте себе – замминистра иностранных дел РФ встречается с Масудом Барзани и дарит ему книгу о курдах, изданную на деньги «Газпромнефти». Это, между нами говоря, какая-то мелкотравчатость.

На иракско-сирийском театре военных действий, по оценкам лидера Иракского Курдистана Масуда Барзани, армия ИГ насчитывает до 200 тысяч бойцов. Из 200 тысяч приблизительно 100 тысяч – это силы безопасности, дорожная полиция и прочие небоевые силовые структуры, которые обеспечивают элементарные вещи, как у обычного государства в тылу. Но еще 100 тысяч бойцов находятся на фронте. Конечно, абсолютное большинство там – это не те добровольцы, которых так любят показывать в новостях, их там до 20 тысяч. В основном же это местное население. Боеспособность ИГ, опять же по словам Масуда Барзани, держится на трех китах – это в первую очередь бывшие советские офицеры, на втором месте бывшие офицеры армии Саддама Хусейна, на третьем – пакистанские офицеры.

Все отмечают прекрасную работу артиллерии ИГИЛ. Но что стоит у них на вооружении? Советская боевая техника 1970–1980-х годов, самое распространенное артиллерийское орудие – гаубица Д-30. Нетрудно догадаться, по каким таблицам они стреляют и где обучались их артиллерийские командиры. При этом вооруженные формирования ИГ отличаются высокой боеспособностью и обученностью. Как только начались авиаудары, командование ИГ тут же начало широко использовать ложные цели, рассредоточивать центры управления, сосредотачиваться у того или иного населенного пункта для штурма под утро или ночью, действуя малыми группами и собираясь в конкретном месте, атакуя стремительно и четко. Таким вещам обучали еще в советских военных академиях.

Что касается сирийского театра военных действий, то там ситуация неоднозначная. Сирийская армия ослаблена. Потери большие. Друзы начали покидать армию и ополчение – народную самооборону, куда входили алавиты, друзы, христиане и исмаилиты. Они все чаще отходят к своим населенным пунктам, чтобы защищать их. Фактически, за исключением алавитов, никто уже не хочет воевать.

Сирия: государство в огне

События, непосредственно приведшие к нынешнему положению дел в Сирии, начались в 2011 году. Тогда в разных городах страны вспыхнули антиправительственные волнения, которые быстро переросли в открытый вооруженный конфликт между правительственными войсками и их союзниками и бойцами оппозиционных группировок. Затем к противостоянию подключились сирийские курды, требующие предоставить им автономию в местах их компактного проживания на северо-востоке и северо-западе страны. И, наконец, обстановка стала почти катастрофической, когда в 2014 году в Сирию вторглись боевики «Исламского государства», с ходу занявшие гигантские территории.

Причины сирийского конфликта

В основе сирийского конфликта лежит проблема этнорелигиозного многообразия населения страны и распределения власти с учетом этнорелигиозного происхождения. Когда в 1970 году к власти в результате военного переворота пришел Хафез Асад, он прекрасно понимал, что ему необходимо учитывать опыт предыдущих руководителей-немусульман. Вдвойне необходимо – поскольку Асад был членом алавитской общины, которую, как я уже говорил, в исламском мире за пределами нынешней Сирии не считают мусульманской и к которой всегда относились крайне отрицательно как в суннитском сообществе, так и в шиитском. И в особенности нужно стараться не повторить опыт Амина Хафеза, правившего страной с 1963 по 1966 годы, – тот, будучи наполовину христианином (армянином), наполовину алавитом, проводил политику без учета интересов мусульманского большинства Сирии, за что и был свергнут.

Учитывая это, Хафез Асад, исходивший в том числе из конституции Сирии, предполагающей, что президентом страны может быть только мусульманин, предпринял ряд мер, направленных на то, чтобы признать алавитов мусульманами. Его усилия увенчались успехом, и, напомню, в 1973 году великий аятолла Хакими объявил, что алавиты являются мусульманами шиитского толка. Аналогичную фетву выдвинул несколькими годами позже и лидер исламской революции в Иране имам Хомейни, и таким образом Хафез Асад как бы легализовал нахождение на главном посту государства алавита. Гений Хафеза Асада заключался в том, что он не только убедил представителей высшего шиитского – джафаритского – ислама признать алавитов мусульманами-шиитами, но и ухитрился где угрозами, а где обещаниями убедить алавитских шейхов признать себя мусульманами. Иначе управлять мусульманской страной, по его мнению, было невозможно.

При этом, хорошо понимая, что нужно большинству населения Сирии – мусульманам-суннитам, – он предоставил им соответствующие возможности в политике и в экономике: к примеру, демонстративно назначил министром обороны Сирии мусульманина-суннита, своего соратника Мустафу Тласа.

Для мусульман-суннитов были созданы благоприятные условия в торговле, ремеслах, другой деятельности. Христианам, составляющим, по данным сирийских властей, 10 % населения, а по другим данным – не менее 15–20 %, были также представлены большие возможности в отправлении своих религиозных обрядов, в образовательном плане, в торговле и т. д. Однако Служба национальной безопасности, контрразведка ВВС формировались в основном из алавитов. Наиболее боеспособные и высокотехнологичные подразделения армии комплектовались также из алавитов, и в итоге алавиты стали составлять подавляющее большинство в репрессивном звене силового аппарата. Думаю, нет смысла сомневаться в том, что они могли в любой момент изменить ситуацию в стране в соответствии с пожеланиями президента-алавита.

Необходимо признать, что подобная ситуация изначально не устраивала значительную часть сирийских мусульман-суннитов, особенно их радикальное крыло в лице религиозно-политической ассоциации «Братья-мусульмане». Последние неоднократно пытались путем терактов и вооруженных выступлений свергнуть режим Хафеза Асада, иначе говоря – режим алавитов. Так, в конце 1970–1980-х годов по Сирии прокатилась волна терактов, осуществляемых против алавитов, кроме того, жертвами терактов стали несколько десятков советских военных специалистов, находившихся в Сирии. В связи с этим в 1982 году при попытке вооруженного мятежа в городе Хомс была проведена операция по уничтожению боевых групп «Братьев-мусульман», в ходе которой пострадало, к сожалению, и мирное население. По различным данным, погибло от 15 до 30 тысяч человек, в том числе женщины, дети и старики. Значительная часть бежала в соседнюю Иорданию. Вплоть до начала волнений в Сирии продолжались аресты активистов «Братьев-мусульман».

Впоследствии в Сирии были приняты законы, которые автоматически привели к тому, что членство в «Братьях-мусульманах» каралось смертной казнью, хотя значительная часть участников этого объединения все же находилась в тюремном заключении. Важно понимать, что среди определенной части суннитского населения организация «Братья мусульмане» пользовалась популярностью. А после смерти Хафеза Асада и прихода к власти его сына Башара Асада у многих в Сирии возникли иллюзии модернизации общества и создания более либеральной системы управления, не в такой степени жесткой и контролирующей.

Заметим также, что на очень многие аспекты власти в Сирии, не только на внешнеполитические, но и на внутриполитические, серьезно влиял и влияет Иран. Иранское руководство взяло на вооружение инструмент влияния на ряд государств региона с преобладанием шиитского населения. По сути это то же самое, что использовалось в позднем средневековом Иране – Персии. Таким образом, наряду с Ираком, где шииты составляют большинство населения, в сферу влияния Ирана попала и Сирия – несмотря на то что алавиты в этой стране составляют, по разным оценкам, от 10 до 20 % населения, а шииты-джафариты – менее 4 % населения.

Все это совпало с активизацией внутриполитической и внешнеполитической деятельности движения «Хезболла» в Ливане. Таким образом, возникла своеобразная ось: Иран – Ирак – шиитское (алавитское) руководство Сирии – «Хезболла». Кроме того, Иран использовал и использует шиитское население в Бахрейне, в Восточной провинции Саудовской Аравии, а также шиитов-зейдитов в Йемене. Приплюсуем сюда работу Ирана над собственной ядерной программой и его попытку стать региональной сверхдержавой в противовес США, Израилю и суннитским государствам Персидского залива. Понятно, что совокупность усилий всех этих разнонаправленных политических движений не могла не привести к дестабилизации Сирии – фактически она была лишь вопросом времени.

Сейчас на стороне Асада выступает абсолютное большинство алавитской общины, исмаилиты, часть друзов, христиане, часть суннитов и шииты-джафариты, что составляет 40–50 % населения страны, а значительная часть мусульман-суннитов выступает на стороне оппозиции. Большую роль в сплочении вокруг Асада христиан, друзов и исмаилитов сыграл турецкий фактор. В целом Турция относится к Сирии предельно негативно, особенно это касается алавитов, исмаилитов, друзов и тем более христиан. Вспомним, что и в XIX веке, и в начале XX века правительство Османской империи организовывало на территории Сирии погромы, переходящие в геноцид алавитов и христиан.

Так, алавитская община в 60-х годах XIX века, по сути, стояла на грани полного физического уничтожения со стороны турок. Проводился геноцид христианского населения: массовые погромы и резня маронитов в 1912 году, массовые убийства армян и представителей других христианских народов в 1909 и 1915 годах. Всё это не могло не отразиться на умонастроениях, в частности, христианского и алавитского населения, что и побудило их к сплочению вокруг Хафеза Асада.

На определенном этапе аналогичную позицию занимали курды, известные своими антитурецкими настроениями. В ходе развертывания текущего внутрисирийского конфликта центральному руководству удавалось эффективно использовать этот фактор, особенно в стратегических вопросах, таких как отвлечение части сил от обороны Ракки, использование курдов на алеппском направлении, а также взаимодействие курдских военизированных организаций с христианскими и алавитскими военизированными организациями в боях за Алеппо.

Здесь нам очень важно понимать механизм действия алавитской общины. Система власти алавитов в Сирии, где они составляют меньшинство населения, чем-то напоминает средневековый исмаилитский халифат Фатимидов. Хафезу Асаду удалось создать систему контроля со стороны алавитской общины над основными экономическими, военными, общественными процессами в стране. Приблизительно то же самое было и в исмаилитском халифате. Необходимо учитывать, что алавитам, как и вообще представителям крайних шиитов (к которым относятся исмаилиты, алавиты, алевиты, друзы и али-илахи), по сути, впервые удалось прийти к власти после падения халифата Фатимидов в 1171 году. Причем в генетической памяти алавитов до сих пор живут и будут жить воспоминания о тех тяжелых временах, которые выпали на долю всех крайних шиитов после падения Фатимидского халифата. В целом можно сказать, что алавитская община Сирии имеет все предпосылки к тому, чтобы эффективно аккумулировать свои силы и возможности для отпора террористическим группировкам, – что мы сейчас и наблюдаем.

Очень близко к алавитам примыкает и исмаилитская община Сирии, насчитывающая около 500 тысяч человек. Немаловажно то, что отец мирового лидера исмаилитов Ага-хана IV похоронен на территории Сирии, а дед Ага-хана IV, Ага-хан III, бывший в свое время президентом Лиги Наций, похоронен в Египте, на родине Фатимидского халифата. Глубокие этнические исторические корни на Ближнем Востоке всегда играли огромную роль.

На Асада большое влияние имеет так называемая старая гвардия, среди которых за редким исключением абсолютное большинство является алавитами. Наиболее влиятельными из них являются: бывший начальник контрразведки ВВС Мухаммед Аль-Холи; бывший начальник генерального штаба вооруженных сил Сирии, ныне министр обороны Фахад Джасем аль-Фредж; бывший советник Башара Асада, ныне директор Главного управления безопасности Али Мамлюк; бывший начальник канцелярии главы контрразведки ВВС Хейсам Саид; единственным суннитом среди них является бывший министр обороны Сирии генерал Мустафа Тлас. Все эти люди некогда работали с Хафезом Асадом и теперь оказывают большое влияние на президента Башара Асада.

Естественно, большую роль играет непосредственно семья Башара Асада и в первую очередь его мать Аниса Махлуф, происходящая из знатного алавитского рода. Немаловажно также учитывать и тот факт, что сама семья Асада не происходит из элиты алавитской общины так называемых посвященных, «хасса», куда входят люди, посвященные в некие таинства алавитской общины, которые передаются из рода в род. Семья Асадов происходит из алавитских простолюдинов, «амма», поэтому Асад вынужден считаться с ответственностью своей семьи и в том числе перед высшей алавитской кастой «хасса».

При этом необходимо учитывать огромную роль влияния алавитской общины Сирии на своих по сути единоверцев в Турции, алевитов, где их, по разным данным, от 15 до 20 миллионов человек. Значительное большинство участников беспорядков в Турции являются алевитами. При этом в приграничной турецкой полосе в Сирии, на территории исторической Киликии, проживают алевиты, являющиеся потомками сирийцев, армян и греков, с симпатией относящиеся к алавитской общине Сирии и ненавидящие режим Эрдогана. Также в этой же полосе компактно проживает курдская община, которая также имеет антитурецкие настроения.

Когда говорят, что авторами сирийской гражданской войны являются США, Саудовская Аравия – это, мягко говоря, не так. Я бы отвел главную роль здесь Турции, и в первую очередь конкретно господину Реджепу Тайипу Эрдогану. В связи с этим хотел бы напомнить, что партия «Справедливости и развития» господина Эрдогана – это партия «Братьев-мусульман». И что идея о том, что с режимом Башара Асада можно будет справиться очень быстро, в общем-то принадлежит Эрдогану. Это он убедил Барака Обаму и прочих деятелей на Западе в том, что режим Асада не сможет выстоять, потому что у власти находятся алавиты, которых Эрдоган называет сектантами, а большинство населения страны – мусульмане-сунниты. Эрдоган считал, что это большинство поддержит «Братьев-мусульман», и поэтому правящий в Сирии режим достаточно лишь толкнуть, и он сам рухнет. Так что первоначально, в общем-то, вся его политическая и военная деятельность начиналась с поддержки «Братьев-мусульман». А результатом стало появление целого ряда террористических и джихадистских организаций крайне радикального толка.

То есть, повторю, Турция сыграла крайне негативную роль в сирийских событиях. При этом в основе ее действий лежала так называемая доктрина неоосманизма, выдвинутая Реджепом Эрдоганом. Суть этой доктрины заключается в стремлении вновь распространить влияние Турции на все территории, которые некогда входили в состав Османской империи и большинство из которых, кстати, в свое время были отвоеваны у Турции Российской империей. И в связи с этим туркам было бы очень интересно привести в Дамаск свою креатуру в лице «Братьев-мусульман». Как мы знаем, в это время в Египте уже практически пришли к власти «Братья-мусульмане» и ХАМАС, так что могла создаться мощнейшая дуга под руководством «Братьев-мусульман».

Еще одна причина столь активного вмешательства в дела Сирии заключается в том, что Турция очень хотела бы контролировать крупное газовое месторождение, которое недавно обнаружили у берегов Израиля, Кипра, Ливана и Сирии и на которое она тоже претендует. А для этого контроль над Сирией был ей просто необходим.

Безусловно, сыграли свою роль также Саудовская Аравия и Катар – особенно Катар. Катарцы давно хотели бы использовать территорию Сирии для переброски газа в Турцию, чтобы затем переправлять этот газ в Европу. Дело в том, что Катар поставляет на рынок сжиженный газ, занимая первое место в мире по его поставкам. Но цена сжиженного газа по понятным причинам высока, а если удастся проложить трубопровод, цена катарского газа упадет в разы, а его доля на рынке углеводородов вырастет.

В Сирии мне доводилось бывать много раз, и я привык наблюдать вполне мирное сосуществование всех этнических и религиозных групп. Все учились в одних школах. Работали церкви, мечети. Все было мирно. Но извне был дан толчок к распаду Сирии, и это привело к страшным последствиям – сосед начал убивать соседа по той простой причине, что тот принадлежит к другой религиозной группе. Все это знакомо нам из истории Османской империи. Собственно говоря, именно это вновь удалось сделать туркам.

Сложность в том, что никак не удается посадить за один стол представителей сирийского руководства и оппозиции и договориться. Понятно, что в основе договоренностей должно лежать перераспределение власти на этнорелигиозной основе. Однако в отличие от Ливана, где изначально власть распределялась на этнорелигиозной основе, вначале в соответствии с устными договоренностями, а по завершении гражданской войны – письменно, на основе Таифских соглашений, в Сирии понимания проблемы не существовало в течение многих лет – по сути, в последние десятилетия проблема полностью игнорировалась. Можно было бы взять за образец Таифские соглашения, однако для того, чтобы приступить к подготовке подобных документов, необходимо четко понять, сколько представителей какой этнорелигиозной группы проживает в Сирии, – поскольку есть официальные данные сирийского правительства, а есть заметно отличающиеся от них данные религиозных и светских руководителей этнорелигиозных групп.

Дамаск до войны

Дамаск сегодня

Кроме того, применять, например, принцип свободных выборов в Сирии совершенно невозможно, так как при этом и президентом страны, и представителем большинства парламента в стране будут избраны сунниты, что с учетом межконфессиональных отношений последних десятилетий, особенно обострившихся в ходе гражданской войны, может вылиться в серьезные эксцессы на этнорелигиозной основе. Особенно это касается нынешней ситуации – проводить выборы в стране, где 4 млн. только внешних беженцев и почти 8–9 млн. внутренних перемещенных беженцев, где значительная часть территории находится под контролем самых разных сил, в том числе исламистских, и в которых бог знает что творится, бессмысленно. Нужно сначала договориться о формуле, по которой будет существовать Сирия. Поэтому при распределении власти, если брать за основу Таифское соглашение, необходимо вносить коррективы, отражающие местную специфику. Например, президентом страны может остаться представитель алавитской общины, тот же Башар Асад, премьер-министром может быть мусульманин-суннит, председателем парламента – христианин, представитель Антиохийской православной церкви халкидонского обряда.

Но при этом необходимо понять два наиважнейших момента. При частичном перераспределении власти от президента к премьер-министру и председателю парламента придется создавать партии, в основе которых, как и в Ливане, будет лежать этнорелигиозный фактор, что само по себе чревато конфликтами в будущем. Кроме того, весьма серьезной останется возможность влияния той или иной общины на силовую структуру государства. На сегодняшний день, как я уже говорил, наиболее серьезные силовые подразделения в системе сирийской государственной власти контролируются алавитами. Замена части алавитов на представителей других этнорелигиозных групп – это, вероятно, самый сложный вопрос.

Военные аспекты конфликта

В Сирии сейчас существуют два театра военных действий. Первый – с «Исламским государством». Армия Башара Асада обессилена большими потерями, ослаблена дезертирством и нуждается в мощном пополнении, вооружениях, артиллерии, авиации и много в чем другом. В ней воюют алавиты, христиане, исмаилиты, друзы, некоторая часть суннитов. Экономики вследствие гражданской войны практически не существует. Союзники сирийской армии – ливанская шиитская группировка «Хезболла» численностью 10–15 тысяч бойцов и иранские подразделения типа спецназа Корпуса стражей исламской революции «Аль-Кудс». Командует последним неординарная личность – генерал Касем Сулеймани. Он по сути планирует все совместные операции в боевых действиях. Также на стороне Асада несколько тысяч разных иранских добровольцев плюс силы народной самообороны – их было 80 тысяч человек, сейчас их численность доходит до 100 тысяч.

Очень активно воюют сирийские курды, которые представлены партией Демократического единства – это аффилированная с Рабочей партией Курдистана структура. Воюют они просто превосходно, лучше, чем само ИГ, но у них не хватает вооружения и очень сложная ситуация на границе с Турцией. И тут отдельный вопрос – зачем Реджепу Эрдогану понадобилось вводить туда войска? Дело в том, что его категорически не устраивает возникновение любого квазигосударства сирийских курдов. Во-первых, в политическом смысле там будет сильно влияние Рабочей партии Курдистана, которая уже много лет воюет с турками в турецком Курдистане. Во-вторых, на фоне победы на юго-востоке Турции в последних парламентских выборах Демократической партии народов Салахаддина Демирташа создаются все условия для усиления сепаратизма курдов на территории Турции, что поставит Турцию на грань распада. Я еще пять лет назад писал, что при существующих тенденциях Турция закончит свое существование как единое государство в районе 2025 года, но теперь полагаю, что это может произойти и раньше.

Сегодня почти всеми вооруженными группами, которые существуют в Сирии и воюют против ИГ и остальных террористических организаций, таких как «Джабхат ан-Нусра», «Ахрар аш-Шам» и т. д., руководят иранцы. Они практически отодвинули сирийцев, потому что те сильно обескровлены и с готовностью принимают эту помощь. Вообще регион держится, по большому счету, только благодаря Ирану. Дело в том, что для ИГ морально-мистическую роль играет взятие Дамаска и Багдада, ключевых городов Востока. Достаточно посмотреть на их знамя – черное знамя аббасидского багдадского халифата. А иранцы активно воюют с ними уже не только через «Хезболлу», не только через «Аль-Кудс» и другие спецподразделения Корпуса стражей исламской революции, возглавляемые Касемом Сулеймани, но и использует регулярные части иранской армии.

Активное вмешательство во внутрисирийский конфликт движения «Хезболла» и Ирана является предельно важным. Башар Асад весьма почтительно относится к лидеру «Хезболлы» шейху Хасану Насрулле – по мнению некоторых людей из окружения Башара Асада, «как сын к отцу». Использование бойцов «Хезболлы» в боях при Аль-Кусейра, а также в боях под Алеппо показало довольно высокий военный потенциал организации и степень боеготовности ее командиров и бойцов, чего и следовало ожидать с учетом опыта войны Израиля и «Хезболлы» в июле 2006 года, когда «Хезболла» по сути нанесла поражение в сухопутных сражениях израильской армии. При этом недостатков у «Хезболлы» тоже хватает, и об этом я еще расскажу.

Второй фронт внутри Сирии – война с коалицией из более чем 170 с лишним радикальных, как правило, салафитских структур, объединенных благодаря поддержке США и Турции. Начиная от сирийской «Свободной армии», командует которой Салам Идрис, и заканчивая филиалом «Аль-Каиды» в Сирии «Джабхат ан-Нусра». Это вся нечисть, которая только может быть, и на Ближнем Востоке, и далеко за пределами Ближнего Востока, в том числе из Европы (особенно Франции), Турции, Саудовской Аравии, Катара, некоторых государств СНГ, в том числе, судя по всему, России. Директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников официально заявил, что там воюет 1700 граждан Российской Федерации. Это как минимум – а скорее всего, даже больше. Приблизительно столько же, если не в два раза больше, находится там выходцев с Южного Кавказа, из Азербайджана и территории Панкисского ущелья Грузии, а также из Центральной Азии. Здесь происходит инкубация будущих опасных явлений, которые могут происходить и в Центральной Азии, и в Европе.

И тут у нас возникнут очень большие проблемы. Значительная часть тех, кто воюет там, – узбеки, таджики и так далее, – были завербованы среди гастарбайтеров, которые работали на территории России. Нетрудно представить, что они будут возвращаться не в Узбекистан, Таджикистан или Киргизию, а значительная часть будет возвращаться на территорию России. Поэтому для нас события в Сирии – это очень, очень серьезно.

Разрушенные в ходе боевых действий здания в Аль-Халидия, провинция Хомс

Почему все-таки мы были вынуждены вмешаться в этот конфликт? Потому что, извините за откровенность, Иран и «Хезболла» не смогли достаточно эффективно помочь сирийскому руководству разгромить различного рода организации, которые ведут там борьбу. За октябрь 2015 года иранцы потеряли только убитыми 42 человека своих военнослужащих, не говоря уже о раненых, «Хезболла» тоже несет потери. Они не могли решить необходимые задачи, мало того, они сдавали один город за другим, одну базу за другой. И это послужило одной из причин для вмешательства России, поскольку наша задача с точки зрения национальной безопасности состоит в уничтожении террористов за пределами наших границ, на территории той же Сирии – это, согласитесь, намного эффективнее, чем потом «принимать» боевиков на своей территории.

Вторая причина поддержки Россией нынешнего сирийского режима – экономическая. Я уже упоминал о том, что в дестабилизации обстановки в Сирии был заинтересован Катар – страна, которая имеет третьи в мире по объемам разведанные запасы газа после России и Ирана. В случае прихода к власти в Сирии исламистов противоречия между Саудовской Аравией и Катаром наверняка оказались бы забыты, а тут уже недалеко и до строительства газопровода Катар – Саудовская Аравия – Ирак – Турция – Европа. Тогда все наши газопроводы в Европу перестанут быть эффективными – по той простой причине, что цена катарского газа намного ниже, чем цена российского газа, добываемого в суровых условиях Заполярья.

Третье, что немаловажно: мы – великая страна, и нам нужно укреплять свое присутствие в Средиземном море. А единственная база, где мы могли разместить свой контингент, находится в Сирии, и нет оснований думать, что в случае смены власти в этой стране наша военно-морская база в Тартусе осталась бы неприкосновенной. И, наконец, четвертое. Сирия – это дружественное нам государство, мы в течение длительного времени поддерживали добрые отношения сначала с Хафезом Асадом, а потом с его сыном Башаром Асадом. И смотреть, как его насильственно свергают, было бы неправильно. Это очень сильно ударило бы по нашему престижу на том же Ближнем Востоке. Для нас Сирия – стратегически важный регион, если хотите – внешнеполитический Сталинград. В случае крушения дружественного нам режима в Сирии влияние России на Ближнем Востоке впервые за 200 с лишним лет сведется к нулю. Мы уже потеряли Ирак, Ливию. Сирия – наш последний форпост, отступать некуда. Поэтому решение оказать Башару Асаду военную поддержку было абсолютно верным.

Я еще в 2013 году выступал за активное вмешательство России в сирийские дела. Тогда в целом ряде СМИ, в том числе федеральных, я говорил, что надо вмешаться, чтобы потом не было поздно. В 2013 году ситуация была другой, а впоследствии начала ухудшаться. Полагаю, в Москве думали, что все рассосется и сегодня или завтра сирийская армия сможет взять ситуацию под контроль, но этого не произошло. Однако лучше поздно, чем никогда.

Сегодня, конечно же, ситуация намного сложнее, потому что за два-три года возникла целая «плеяда» исламистских военных группировок. Это не только ИГ, это еще и «Джабхат ан-Нусра» – еще вопрос, кто хуже. «Джабхат ан-Нусра» контролирует больше густонаселенных территорий в Сирии, чем ИГ. Есть также целый ряд других структур, радикальных исламских организаций.

На сегодняшний день, когда мы говорим об успехе в Сирии, надо учесть, что задействованы еще далеко не все резервы. Россия помогает авиацией с воздуха, Россия помогает военно-техническим имуществом, Россия помогает советническим аппаратом на каком-то уровне. Я считаю, что этого недостаточно.

Я против наземной операции российских войск, но мы должны учитывать, что на земле воюет не только сирийская армия, в значительной степени обессиленная: мобилизационные резервы у нее небесконечны и опираются только на известные религиозные группы Сирии. Очень серьезно поставлен вопрос о возможностях «Хезболлы» и иранских вооруженных формирований. Я признаю их высокий боевой дух, но в целом отношусь к ним достаточно критически: действительно, «Хезболла» показала себя хорошо во время оборонительных сражений против израильской армии в июле 2006 года, но это не означает, что иранцы могли активно участвовать в наступательных операциях два-три года назад или смогут в этом году. И события последнего времени подтвердили мои опасения. Одно дело – ведение боевых действий против небольшого населенного пункта вроде Аль-Кусейра, а другое дело – когда бойцы «Хезболлы» пытались что-то делать в Алеппо и просто растворились.

Сегодня мощь иранских вооруженных формирований – в большей степени миф, чем реальность. Справедливости ради надо сказать, что у Ирана хорошо получается создание разных вариантов «Хезболлы», что они и делают в Сирии, Йемене, Ираке и так далее. Но что касается боевых действий, их ведения и планирования – все-таки иранская военная школа не знает, что это такое. До 1979 года офицерами иранской армии были выпускники американских, английских и других западных вузов. В 1979 году, после исламской революции, часть из них была репрессирована, часть убежала, часть погибла в войне с Ираком. Сейчас это замкнутая военная школа, которая показывает свою недостаточную эффективность.

Вот есть подразделения «Хезболлы». Они совершенно по-разному устроены. Допустим, из Ирака были переброшены 4000 человек с танками и БМП. Они там имели какой-то боевой опыт. Значительная часть пополнения была отмобилизована в Ливане, и у этих людей опыта нет. Плюс к тому изначально «Хезболла» все же готовилась не для наступательной войны. Она готовилась для стычек с Израилем, для городских боев. И успех в июле 2006 года обусловливался заранее подготовленной, и очень грамотно подготовленной, системой обороны с ловушками и прочими хитростями. Но это, повторю, совершенно другая война.

После нашего вмешательства ситуация значительно улучшилась. Но мы не можем утверждать, что от нас все зависит. Мы можем наносить эффективные воздушные удары. Но на земле все-таки должны работать сирийская армия, силы народной обороны, «Хезболла» и Иран. Их больше 300 тысяч. И им нужна очень хорошая координация, которая пока явно недостаточна. Считаю, что российские военные в состоянии взять на себя функции подготовки этих отрядов в качестве прикомандированных инструкторов, советников. И чтобы советники были не только в аппарате, но и участвовали на уровне батальонов, планирования боевых действий. Не надо бояться – это не наземная операция. Кроме того, командиры отрядов могли бы обучаться в наших военных вузах, а не в Иране, и их потенциал был бы лучше использован.

Я неоднократно говорил, что нашему Генштабу надо взять все это под крыло. И мы, в общем-то, можем надавить на сирийское руководство. А если при нашей помощи начался реальный перелом, значит, мы тем более обязаны это сделать. Как делаются дела на Востоке? Ты хочешь, чтобы я тебе помог, – давай за стол. За столом все решим. Нет – можно подписывать какие угодно контракты, но это все будет не то. На Востоке все надо решать по-восточному. Есть книжка английского автора, который пишет, что есть три удивительных народа – это армяне, евреи и греки. Как бы их ни гнобили, как бы ни гоняли, но они как-то умудряются с персами и арабами работать. А почему? А потому что действует принцип – ты накрой стол, а я тебе помогу.

Жил когда-то такой человек – Галуст Гюльбенкян. Занимал третье место в списке самых богатых людей. У него была кличка «Господин Пять Процентов». Знаете, почему? Он умудрился сделать так, чтобы месопотамскую нефть (сейчас эти территории принадлежат Ираку) Османская империя отдала в разработку британцам. И сказал: мне от вас ничего не надо, дайте только пять процентов, я буду очень доволен. Со временем выяснилось, что эти активы сделали его одним из самых богатых людей в мире, и он потом основал «Турецкую нефтяную компанию». Так вот, он работал по-восточному и добился больших успехов.

Оказывать помощь при соблюдении определенных условий – это нормально. Вот, предположим, у меня есть жизненная проблема, и я обращаюсь за помощью к знакомому, который в этом разбирается. Он мне говорит: «Я тебе помогу, но ты пойми меня правильно – моя помощь будет эффективной, если ты сделаешь то-то и то-то». Я или делаю – и получаю реальную помощь; или не делаю – ну тогда, как говорится, извините, никто не виноват. Так что мы не просто можем надавить на Асада – мы обязаны это сделать, а он обязан нас послушать.

А что он должен делать? В первую очередь, как я уже говорил, – найти общий язык с оппозицией. Мы ведь знаем, что в Сирии действительно есть умеренная, хорошая оппозиция. Скажем, те силы, которые входят в Демократический альянс Сирии – курды, ассирийцы и прочие, – это оппозиция? Конечно, оппозиция. Потому что она напрямую не подчиняется Дамаску. Это умеренная оппозиция? Конечно, умеренная – попробуй, обвини их в религиозном экстремизме! Не получится. Это светские и умеренные люди, кстати, левые в большинстве своем. В состав Демократического альянса входят представители всех народов, которые проживают в Сирии. Почему с ними нельзя вести переговоры? Разве они чего-то требуют? Нет, они просто просят признать их автономию – тем более что по факту она у них уже есть и так просто они ее не отдадут.

Мы должны убедить Башара Асада вступить в контакт с партией «Демократический союз» и ее отрядами народной самообороны Западного Курдистана и договориться о совместных действиях, в том числе о поставках вооружения. Мы бы поставляли оружие сирийскому правительству, а сирийское правительство передавало бы его партии «Демократический союз». Полагаю, что эта схема могла бы сработать. Я считал и считаю, что наша сосредоточенность на безопасности – это правильно, зачистка Алеппо – это правильно. Но освобождение Алеппо было бы вдвойне правильно, если бы при этом был налажен контакт с курдами. Именно мы должны помочь, когда будут брать Ракку. Нельзя, конечно, сравнивать насыщенность обороны в районах Дамаска и Алеппо. Но надо понимать, что Ракка, столица «Исламского государства» (а кроме того, там воюет «Джабхат ан-Нусра») – это символ, это Берлин. Уже не говорю о ее геостратегическом положении. Но, к сожалению, выбрано то направление действий, которое есть сейчас.

Я считаю, что существующее положение больше отвечает интересам Ирана, чем нашим. Такая ситуация ничего общего с российскими интересами не имеет. Мало того, геостратегически наши планы расходятся с интересами Ирана, потому что Иран хочет восстановить ситуацию до 2011 года, когда у него был определенный статус, когда все управлялось Дамаском и было понятно – вот шиитская дуга: Иран, Ирак, Сирия и «Хезболла» в Ливане. Сейчас это уже не подходит для нас. Мы не можем сказать, что это правильная политика, поэтому должны выступать за новые реалии в Сирии.

На сегодняшний день в Сирии четко видны три отдельные территории. Первая очень похожа на то, что было в 1939 году, когда в рамках французского мандата существовало государство алавитов и христиан. Это алавитские районы Тартус – Латакия, а также города Дамаск и Алеппо. Вторая территория – Сирийский Курдистан. Это пять провинций, которые тоже никогда уже не будут подчиняться прежней власти. Они уже не голосовали на последних президентских выборах. Но Сирийский Курдистан выгоден Башару Асаду, потому что он сдерживает большой фронт от Ирака до Алеппо от вторжения со стороны Турции. И третье – квазигосударство ИГ. Это около 30–35 % территории страны.

Для сохранения Сирии как единого государства за основу примирения должен браться полиэтнический, многоконфессиональный фактор страны. Поэтому я часто ссылаюсь на Таифское мирное соглашение, благодаря которому Ливан, несмотря на все существующие там проблемы, несмотря на 1,5 миллиона беженцев и 4 миллиона населения, пока ухитряется держаться, пусть даже чудом. Пока взрывоопасные ситуации там удается погасить.

Естественно, как я уже говорил, такое соглашение должно быть переработано с учетом специфики Сирии. К примеру, в том, что касается фактически существующей курдской автономии. Что, завтра придется воевать с курдами, чтобы ликвидировать автономию? Нет, конечно! Значит, надо признавать. И это должно быть определено в конституции Сирии. Если бы Дамаск и Эль-Камышлы договорились и выступили бы единым фронтом, постепенно привлекая к себе различные силы, готовые прийти к примирению и согласные с тем, что Сирия должна быть светским государством, – это было бы важной козырной картой на любых переговорах, касающихся судьбы страны.

К сожалению, Асад сам по себе никогда на переговоры не пойдет. Во-первых, это его собственная позиция, согласно которой максимум, на который он может согласиться, – это отчасти дать гражданство, а никаких автономий курдам не надо. Во-вторых, он находится под влиянием Ирана, а для Ирана слово «автономия», особенно курдская автономия, – это как быку красная тряпка. Если у курдов будет автономия, значит, на этой территории не будет распространяться власть Дамаска, на которую хотел бы рассчитывать Тегеран. Кроме того, иранцы опасаются, что если сегодня будет автономия в Сирии и в Ираке – то завтра и в Мехабаде тоже будет автономия? Потому-то Россия и должна занять более жесткую и конкретную позицию в данном вопросе, чтобы заставить Асада, во-первых, слегка подвинуть иранских советников, а во-вторых, пойти на договоренность с курдами и здоровыми оппозиционными силами.

Многие говорят: достаточно того, если хотя бы уйдет Асад, а страной будет руководить его заместитель. И это крайне ошибочное мнение. Асад должен остаться руководителем Сирии. Ему нельзя уходить. Представим на минуту, что Асад уйдет, а вместо него действительно останется какой-то заместитель. Что тогда произойдет? А произойдет колоссальный моральный и политический удар по всем, кто воюет сейчас на его стороне.

Сирийские Отряды народной самообороны сражаются против ИГ

Люди, которые воюют сейчас за Асада, настроены на него. Он для них лидер. Хорошо это или плохо, но он лидер. И они воюют за него так, как могут воевать. Если Асад уйдет, начнется паника, которая тут же перерастет в этнические конфликты вплоть до геноцида. Это может привести к распаду Сирии и тяжелым последствиям для всех живущих там людей. Поэтому Асад не имеет права никуда уходить ни в коем случае. Он обязан оставаться у власти до тех пор, пока не будет выработана некая равновесная структура, которая сможет учитывать интересы всех участвующих в конфликте сил, за исключением террористических группировок.

Включится ли Израиль в сирийские события?

Этот вопрос на первый взгляд выглядит довольно странным. Почему он вообще возник? Объясню. В сирийской армии наряду с представителями других этнорелигиозных групп сражается такая группа, как друзы. Это очень воинственные люди, хорошие солдаты. Они до сих пор поддерживают Башара Асада. Но создалась сложная ситуация. Она заключается в том, что ИГ, и не только оно, постепенно подбирается к местам компактного расселения друзов. Это провинция Дара, а также такое историческое место, как Джабаль-аль-Друз – Плоскогорье Друзов. Правда, мой друг-сириец говорит: «Не Джабаль аль-Друз, а Джабаль аль-Араб», – то есть Плоскогорье Арабов. Но лично мне больше нравится вариант Джабаль аль-Друз. Может, потому что я вообще с симпатией отношусь к таким этнорелигиозным группам, как алевиты, исмаилиты и друзы.

Так вот, вокруг этих населенных пунктов создается весьма опасная ситуация. Например, «Исламское государство» заявляет, что все друзы должны принять ислам (они не считают их мусульманами), иначе их ждет судьба езидов. Как говорится, без комментариев. В армии Башара Асада воюет большое количество друзов, но некоторые из них, как и старейшины друзов, уже заявляют, что хотели бы служить, воевать и защищать свои родные поселения в местах компактного расселения друзов. И их можно понять. Уже имели место трагические события – правда, на совести «Джабхат ан-Нусра», – когда были убиты 23 друза в одном из селений.

Друзы проживают в нескольких государствах на Ближнем Востоке: в Сирии, в Ливане, в Израиле. В Израиле они занимают особое место. По сути, друзы там пользуются теми же правами и так же защищают государство Израиль, как евреи. В армии они представлены очень широко. Например, замначальника генерального штаба, начальник тыла израильской армии, точнее, Армии обороны Израиля ЦАХАЛ – друз по происхождению. В истории Израиля был командующий погранвойсками Израиля – друз по происхождению. Один из руководителей парашютно-десантных войск ЦАХАЛ – друз по происхождению. Причем друзы, в отличие от бедуинов, которые также по определенному набору призываются в армию, воюют не в отдельном подразделении, а в одном подразделении вместе с евреями. И зачастую командирами бригад и дивизий являются друзы по происхождению. Они участвуют во всех войнах, среди них национальные герои Израиля. Это, повторю, очень воинственный и смелый народ, который принял решение с момента создания государства Израиль быть гражданами Израиля вместе с евреями и защищать страну.

Друзы присутствуют во всех партиях Израиля, в том числе в правых, типа «Ликуд», и занимают там высокие должности. Есть друзы – заместители министров. Друзы работают в полиции, в спецслужбах, в том числе на очень высоких постах. То есть, повторю, друз в Израиле имеет такие же права и возможности для продвижения, особенно в силовых органах, как и еврей.

Человеку незнакомому с местной спецификой это может показаться странным. Это же арабы! Откуда такая симпатия к евреям? Но, как я уже говорил, на Ближнем Востоке зачастую вероисповедание определяет нацию. Вот алавиты – они арабы? Если вы скажете «да», не пытайтесь повторить это где-нибудь в Сирии: услышите в ответ много эмоциональных высказываний. Исмаилиты – арабы? Казалось бы, да, однако конституция Ага-хана IV, регулирующая жизнь мировой исмаилитской общины, говорит, что где бы представитель общины ни жил и на каком бы языке ни говорил, он исмаилит – а не араб, горный таджик или кто-нибудь еще. Исмаилитов, кстати, в Сирии свыше 500 тысяч, и ситуация для них сейчас непростая, потому что они тоже на стороне Башара Асада. Коптов обычно не считают арабами, хотя они и говорят на арабском языке. Просто о них точно известно, что они являются прямыми потомками древних египтян, живших во времена фараонов.

Словом, возвращаясь к Израилю, скажу, что в этой стране друзы – полноправные и законопослушные граждане, мало того, они проливают кровь за Израиль. По ряду обстоятельств мне доводилось много общаться с представителями этой этнорелигиозной группы. И я к ним отношусь с колоссальным уважением – хотя бы потому, что они не уничтожали все, что было до них, – они впитывали все это и сформировали очень своеобразную культуру. Кстати, друзы – это тоже одно из ответвлений исмаилитизма, начавшее оформляться как отдельное направление еще в X–XI веке.

Поэтому в Израиле поднимается вопрос – как помочь друзам. Не помочь нельзя – это все равно как если бы в 70 километрах от израильской границы убивали евреев, а государство махнуло бы на них рукой, сказав: «Да я вообще не знаю, кто вы такие». Такое просто немыслимо. Так же немыслимо и бросить друзов.

Все это делает и без того запутанную ситуацию еще сложнее. Друзы на стороне Башара Асада, хотя, конечно, они в первую очередь хотят защищать свои собственные дома. И многие израильские политики, как друзы по происхождению, так и евреи, стали поднимать вопросы о возможной форме помощи. Может быть, выход в использовании авиации для отрядов самообороны друзов? Или в формировании войсковых частей из друзов, которые пересекут сирийско-израильскую границу и пойдут на помощь тамошним друзам? Или еще какие-то варианты? Все это становится более и более реальным. Пока ИГ боится в лоб атаковать друзские поселения – во-первых, друзы сильные воины, во-вторых, они верят в переселение душ, поэтому смерти для них не существует. Их боевой клич звучит как «Встретимся во чреве матери!» – иначе говоря, по их верованиям, если кого-то убивают, его дух вселяется в нового члена друзской общины.

Полагаю, если ИГ рискнет зайти на плато Джабаль-аль-Друз, это будет страшная вещь, и тогда Израиль будет вынужден принимать какие-то меры, совершенно неожиданные для себя. Поскольку вмешиваться он будет против ИГ – то, значит, объективно выступит на стороне столь нелюбимого им Ирана, Башара Асада и «Хезболлы». Вот так все перемешалось и в такой сложный клубок заплелось.

Кстати, друзы, как и алавиты, имели в свое время, когда были подмандатной территорией, свое государство на территории Сирии – то самое Джабаль-аль-Друз. Как и алавиты, имели свое государство в Латакии. Это потом французы взяли, пообъединяли все и сказали: «Теперь это будет единая Сирия». Сейчас же страна трещит по швам, и я не исключаю того, что друзы, при всем их хорошем отношении к Башару Асаду, в какой-то момент вспомнят о том, что когда-то имели собственную государственность. Это тоже необходимо учитывать.

Турция: новый очаг нестабильности

В отношении Турции Россия совершила много ошибок. С самого начала было понятно, что это наш геополитический противник, который оказывает массированную помощь различным террористическим группировкам вроде «Исламского государства» или «Джабхат ан-Нусра». Неужели нельзя было заранее выстроить отношения с турками несколько иначе? Но нет, не озаботились. Мы на свои деньги – на государственные деньги – начали строить где-то в турецком захолустье атомную станцию. Возврат денег, насколько я понимаю, предполагался через 15 лет после постройки каждого блока; четыре блока – 60 лет. То есть через 60 лет мы получили бы обратно эти деньги, чрезвычайно нужные нам для модернизации страны.

Кроме того, мировое сообщество еще пять лет назад на полном серьезе начало обсуждать вопрос о том, что если Иран свою ядерную программу продолжит, то еще три страны, скорее всего, заведут свою собственную ядерную программу с перспективой военного применения. И в первую очередь это Турция. Плюс еще Саудовская Аравия и Египет.

Да, Турция является членом Международного агентства по атомной энергии, членом-участником Договора о нераспространении ядерного оружия и т. д. Но Иран тоже является членом этих организаций, что не мешает ему развивать свою собственную ядерную программу. Я уже не говорю о том, что для строительства АЭС понадобятся турецкие специалисты. И нам пришлось бы их привозить, как получилось с иранскими, чтобы они учились в наших вузах, набирались опыта, а через 5—10 лет это были бы хорошие специалисты, способные разрабатывать собственную ядерную программу.

Но что представляет собой сегодняшняя Турция?

Политика Турции и принципы неоосманизма

В первую очередь, известно, что в своей идеологической основе партия господина Эрдогана, партия «Справедливости и развития» – это не что иное, как «Братья-мусульмане». Организация, кстати, запрещенная в Российской Федерации. И сам господин Эрдоган сидел в тюрьме за распространение радикального исламизма и разжигание межнациональной розни. За что он так не любит своих военных? За то, что как раз с их подачи он и оказался в тюрьме. Хотя сам он по происхождению не турок. Его предки – выходцы с Кавказа.

Более того. До недавнего момента в конституции Турции было положение, согласно которому армия являлась гарантом стабильности. Эрдоган провел референдум, затравил всех армейских офицеров и генералов, в результате на сегодняшний день нет никаких преград для дальнейшей исламизации страны.

Может, поэтому Турция является одной из тех стран, где отсиживались северокавказские боевики, где они лечились, где они проходили дополнительную подготовку и т. д. Об этом знали все наши ведомства, занимающиеся подобными вопросами, – но мы, несмотря на это, взялись строить туркам атомную станцию.

Мы вообще как-то не учитываем историю. Еще совсем недавно со всех площадок у нас заговорили о том, что отношения с Турцией сейчас просто шикарные. Но я как-то задумался. Вроде бы я нечто подобное уже слышал. Мне, грешным делом, еще в советское время довелось участвовать в написании книги в связи с приездом турецкого начальника Генерального штаба генерала Уруга, а с ответным визитом должен был ехать маршал Ахрамеев. Вот мне и сказали: «Давай, надо написать книгу о самых лучших моментах отношений Турции и Советского Союза». Каких? Ну конечно, времен Ататюрка; времен, когда Россия помогала Турции сражаться с Грецией и отстаивать свою независимость.

Я полез в архив и обнаружил там страшные вещи. Что же мы натворили? В голодные годы, когда молодой Советской России не хватало ни продовольствия, ни денег, ни оружия, Михаил Фрунзе и его команда вывезли в Турцию гигантское количество золота – я уже не помню эти фантастические суммы, – оружия и продовольствия, чтобы спасти режим Ататюрка, тогда как греческая армия находилась в нескольких километрах от Анкары и готова была уже взять город.

Вспомним при этом, что Греция – это исторически дружественное России государство. А мы помогли туркам победить греков, чтобы привести к власти обманщика, который пришел после Ататюрка. Почему обманщика? Потому что практически сразу, в 1936 году, был заключен договор в Монтрё. Это договор о проливах, которым мы пользуемся до сих пор. Советский Союз рассчитывал на совсем другие условия – на другие тоннажи и т. п. А турки нас резко ограничили. Но и это не все. Во время Великой Отечественной войны миллионная турецкая армия была сосредоточена на границе с Советским Союзом, и мы вынуждены были держать на этих границах огромные вооруженные формирования, потому что знали о договоренности между Турцией и Германией о том, что после взятия Сталинграда турецкая армия начнет наступление на Закавказье, чтобы вернуть свои, как они считают, исконные земли, отобранные историческим врагом – Россией.

Кроме того, Турция оказывала огромную экономическую помощь Германии поставками стратегического сырья, в частности хрома. И поэтому, как, должно быть, некоторым известно, Сталин предполагал начать войну с Турцией, однако в силу различных внешнеполитических факторов сделать это не удалось. Не удалось исправить то, что когда-то, в 1921 году, сделали большевики, не только оказав материальную помощь Турции, но и подписав позорнейший Карский мирный договор, отдав без всяких на то оснований Карскую и Эрзрумскую области, за которые было пролито немало крови русских солдат. Многие, наверное, читали книгу Валентина Пикуля «Баязет». Там описана лишь малая часть тех событий. Мы знаем о балканской войне, но не знаем о войне кавказской, когда русская армия под командованием генерала Тер-Гукасова кровью брала Карс и Эрзрум. Мало того, под Карсом турки разрушили памятник на месте захоронения русских солдат. Сейчас этот памятник восстановлен в Гюмри.

Мы отдали не только эти области. Мы отдали Сурмалинский уезд, который никогда не имел к Турции ни малейшего отношения. Мы пошли им навстречу. И что получили взамен? То, о чем я сейчас сказал.

И вдруг опять стали говорить о том, какие у нас прекрасные отношения. Ну конечно, прекрасные! Масса наших туристов ездила в Турцию, привозила свои деньги. Атомную электростанцию собрались строить бог знает где. Причем, что самое интересное – еще лет пять назад на очередном Совете национальной безопасности Турции определялись стратегические враги Турции на ближайшую перспективу, и в прессе пошли пересуды: «Россию, кажется, исключат из этого списка… Кажется, уже вот-вот исключат…» Но в конечном счете в списке врагов Россия оказалась. То есть Турция еще пять лет назад рассматривала нас как вероятного противника, к войне с которым надо готовиться. И мы с этим вероятным противником собирались сотрудничать на выгоднейших для него условиях!

Наконец, Турция даже не скрывала того, что мечтает полностью вытеснить Россию с Южного Кавказа, а желательно, и из Средней Азии. Кто сейчас доминирует на Южном Кавказе, в Грузии? Турция! Она построила газопровод и нефтепровод с выходом на Эрзрум. Завела дороги на Аджарию, на Джавахетию. Между прочим, Грузия из списка стран-противников исключена. И, как ни парадоксально, Армении там тоже нет. А Россия осталась.

Кто доминирует в Азербайджане, у кого все перспективы? Конечно, это Турция. «Неохваченной» осталась одна Армения. Вокруг нее пошли известные игры. Особенно когда в Армении некие деятели вручали ордена разным странным личностям и хотели принять вместе с турками участие – впервые в истории Армении как таковой! – в учениях НАТО против России, в Грузии. Наш МИД тогда сделал заявление, и вроде бы это остановилось.

В апреле 2015 года исполнилось 100 лет со времени геноцида армян в Османской империи. Истреблению в то время подверглись и другие христианские народы

И тут возник так называемый Швейцарский протокол. Предательский протокол по отношению к Российской Федерации. Очевидно было, что проект создан в Соединенных Штатах, они даже поленились поменять название, по принципу палестино-израильского соглашения назвав документ «дорожной картой». Предполагалось вытеснение России из последнего ее оплота – из Армении. И если бы эти протоколы были реализованы, в очень скором времени не осталось бы ни наших баз в Армении, ни влияния России на Южном Кавказе вообще.

Но, слава богу, просчитались – в целом ряде вопросов, в том числе с Нагорным Карабахом. А самое главное, разумные люди, которые понимают всю враждебность этого проекта для России, сделали так, чтобы перечеркнуть его руками американцев. Комиссия Конгресса США по иностранным делам приняла известную резолюцию о геноциде армян прямо в момент реализации протокола с разницей в один голос. А после этого заместитель председателя комиссии господин Шерман сделал такое антитурецкое заявление, что после него у турок возникла истерика. Одновременно шведский парламент впервые принял решение не только о признании геноцида армян, чего хотелось армянскому руководству, но и решение о признании геноцида понтийских греков, которых было убито при обороне Трабзона более 370 тысяч (а всего был убит миллион греков), о сотнях тысяч убитых ассирийцев, езидов и русских. Да, русских тоже убивали. Эти русские называются молокане. Они всегда шли в арьергарде русской армии как фуражиры. Их вырезали точно так же, как и другие христианские народы. И их села и их памятники тоже уничтожены Турцией.

Но вернемся к современности. Когда Реджеп Эрдоган пришел к власти 13 лет назад, он поставил перед собой и своим ближайшим окружением задачу вернуться к идее неоосманизма. Неоосманизм означает: во внешней политике – расширение влияния, в том числе за счет тех территорий, на которых мы тоже хотели бы усилить свое влияние на постсоветском пространстве, да и на территории собственно России. А во внутренней политике – создание такого, я бы сказал, гармоничного общества, которое существовало в Османской империи примерно в XVII веке. Для этого надо было провести ряд реформ.

Что он сделал внутри? Надо отдать Эрдогану должное – в экономическом плане он серьезно подтянул страну, в том числе используя стратегическое положение, используя то, что страна является транзитером газа, нефти и т. д. А с точки зрения национальной политики, которая всегда была больным местом для Турции, он, в частности, ликвидировал закон № 301, предусматривающий уголовную ответственность за то, что кто-то из представителей населения мог сказать, что он не турок.

Сейчас население Турции – около 80 миллионов человек. Возник вопрос о численности среди них собственно турок. А чтобы на него ответить, придется определить, кто такие турки. Дело в том, что со времен Кемаля Ататюрка, Кемаль-паши, все жители Турции назывались турками. Курды, например, считались горными турками. Евреи называются денмё, и о них вообще не принято было говорить отдельно. Так вот, в определенный момент ближайшее окружение Эрдогана начало шерстить с целью узнать, сколько среди них денмё, и попутно выяснилось, что в стране приблизительно половина населения – не турки. Помимо огромного количества курдов, это, например, хемшилы – армяне-мусульмане. Это лазы – грузины-мусульмане. Это боша, это черкесы и т. д. Включая 3–5 миллионов народности заза, которых многие тоже считают курдами и которые тоже участвуют в боевых действиях и входят в Рабочую партию Курдистана. Единственная бригада в РПК – это бригада заза, воюющая в горах Дерсим, остальное войско делится на батальоны и роты. В общем, кого только нет.

То есть это не только курдская проблема – это проблема многих национальных и религиозных меньшинств в Турции. Одна из греческих газет опубликовала статью, согласно которой в Турции находится ориентировочно 35 тысяч так называемых криптоцерквей, или «скрытых» церквей. Сколько же тогда там получается «криптохристиан»? Можно предположить, что не меньше 350 тысяч – так как по существующим правилам для формирования церковной общины в ней должно быть не меньше 10 человек. Но, конечно, самой большой общиной являются курды, которые к тому же в основном проживают очень компактно. Хотя курды живут и в Стамбуле, и в Измире, и в Анкаре, наибольшая их концентрация – на юго-востоке Турции и в Центральной Анатолии.

Турецкие курды: проблема самоопределения

Гений Ататюрка заключался в понимании того, что либо в Турции будет сформирована единая нация, либо все это плохо закончится. А господин Эрдоган решил ограничиться принципами неоосманизма. К слову, в доктрину Эрдогана укладывается и тот факт, что Турция не признала судьбу Крыма и начала активно вмешиваться в этот вопрос в надежде, что Крым когда-нибудь отойдет Турции. Действительно, турки предполагали, что в условиях слабой, рыхлой Украины при определенном подходе примерно к 2030–2050 году Крым окажется в составе так называемой Новой Турции, построенной по типу Османской империи. Этого даже никто не скрывал.

Реджеп Эрдоган не делал тайны из поворота Турции к неоосманизму. С помощью своих СМИ он очень резко критиковал политику, которую в свое время вел Ататюрк. Иначе говоря, то, что делает Эрдоган, – это фактический демонтаж политики Ататюрка. Когда Ататюрк стал строить новую нацию, он, во-первых, объявил, что все население страны является турками, а во-вторых, резко снизил роль религии, любой, и ислама, и христианства. Закрыл мечети и церкви. Напротив, в понимании Реджепа Эрдогана политика неоосманизма включает в себя усиление роли ислама. Но при этом он считает, что, по крайней мере на первых порах, в стране должны доминировать турки, кем бы они ни были на самом деле – турками, или курдами, или кем-то еще. Вот такую идеальную картину он себе нарисовал. Однако идеальных ситуаций не бывает, и все пошло не так, как представлялось Эрдогану.

Было принято решение как-то замириться с курдами. И в конце 2012 года было заключено соглашение, согласно которому турецкое руководство брало на себя обязательства по ряду реформ, которые они должны были провести – по сути, по автономии курдов, – а в обмен на это Рабочая партия Курдистана, которая была основана в 1978 году и имеет 40 лет опыта борьбы, выводила свои боевые отряды за пределы Турецкого Курдистана (я знаю, что Турция не любит так называть этот район) в Иракский Курдистан – есть там такой район Кандиля. Исторически там находится штаб РПК, при том что руководящая политическая структура там – Демократическая партия Иракского Курдистана, враждебно относящаяся к РПК.

Рекламный плакат с портретом Реджепа Эрдогана

Курдский вопрос вообще один из самых сложных и интересных. И он будет в ближайшее время затмевать собой даже «Исламское государство», это очевидно, и уже всем становится ясно. И для нас это тоже важно – позже скажу, почему.

Вышеупомянутое соглашение вступило в силу весной 2013 года, а затем начало пробуксовывать. Турецкое правительство не выполняло свои обязательства по предоставлению разных преференций курдскому населению, а РПК не выводила свои отряды в Ирак, и уж тем более не сдавала оружие, а складировала его в горных районах самой Турции. А с учетом гражданской войны в Сирии, которая, собственно, началась с активного вмешательства Турции – Турцию, напомню, я здесь ставлю на первое место, а потом уже США, Саудовскую Аравию и т. д., – встал курдский вопрос и в Сирии.

В Сирии официально живет 7 % курдов, значительной частью на севере страны, где, собственно, в свое время создавались вооруженные формирования Рабочей партии Курдистана. И надо отдать им должное: при активнейшей поддержке РПК и ее военного крыла – до недавнего времени оно называлось Армия освобождения народов Курдистана, а сейчас называется Народные силы самообороны – были созданы боевые формирования очень высокой боеспособности, как сейчас выясняется, в ходе боев с «Исламским государством». Это партия «Демократический союз» – филиал РПК в Сирии. Силы самообороны этой партии – кстати, среди них есть отдельные мужские и женские батальоны, причем женщины очень хорошо воюют – приобрели большую боеспособность и начали иметь большой успех в разгроме «Исламского государства». Мало того, взяли 400-километровый участок сирийско-турецкой границы (общая протяженность которой более 800 километров) под свой контроль. И так как в их рядах воевали и представители РПК, граница начала размываться. Турецкий Курдистан, Сирийский Курдистан… появилось то, что и ожидалось, – единство. Началось взаимопроникновение.

Этому поспособствовали и последние парламентские выборы в Турции, на которых 13 с хвостиком процентов голосов получила Демократическая партия народов Салахаддина Демирташа, которую у нас почему-то называют Народно-демократической партией. Эта партия, как и Рабочая партия Курдистана, выступает отнюдь не с позиций курдского национализма – нет, это левая организация. Они говорят: мы отстаиваем интересы всех народов, которые живут на нашей территории. Кстати, в Рабочей партии Курдистана больше трети членов – не курды. Вообще, у нас до сих пор сильно представление о Турции как о традиционалистской, патриархальной стране, но на самом деле там всегда были очень развиты левые организации, и так уж получилось, что в них всегда преобладали представители национальных и религиозных меньшинств. Интересно, что среди некоторых народов, из которых формировались эти организации, в 1970–1980-х годах были очень популярны имена Ленин, Сталин и т. п.

Рабочая партия Курдистана – это вообще-то настоящий феномен. Создатель и лидер партии Абдулла Оджалан, надо отдать ему должное, перевел политику курдов в другое русло, объявив войну не только турецкому государству – а первая боевая операция РКП против Турции прошла уже в 1984 году, – но и традиционным вождям-шейхам. То есть много кому там головы пооткручивали в прямом смысле этого слова. Заставили признать, что есть такая партия, и она строит свою политику не на племенной основе, не на почитании традиционных вождей, а на идеях марксизма-ленинизма.

Так вот, Демократическая партия народов Салахаддина Демирташа преодолела 10 %-ный рубеж перехода и попала в парламент. И все это обрушилось. Причем эти 10 с хвостиком процентов были набраны по всей стране. А на юго-востоке, в Курдистане, за ДПН голосовало абсолютное большинство населения. В Диярбакыре, в частности, это свыше 80 %. Получается, что весь Курдистан проголосовал за свою партию. Мало того, на президентских выборах 2014 года Демирташ занял третье место, получив 9,8 % голосов. И опять-таки на юго-востоке, на территории компактного проживания курдов, за него проголосовало большинство.

То есть у курдов есть свой президент, как они считают – про Демирташа они говорят «он наш лидер», – у них есть своя партия, у них есть свои вооруженные силы. И это, конечно, вкупе с тем, что происходит в Сирии, настораживает господина Эрдогана. И после серии терактов – в частности, взрывов в Суруче и Диярбакыре – господин Эрдоган решил обвинить во всем Рабочую партию Курдистана, а дымовой завесой сделать борьбу с «Исламским государством», которому, по сути, Турция на протяжении всего этого времени оказывала помощь, в чем никто и не сомневается. Лидеры ИГ в свое время жили в Стамбуле, через Турцию в Исламское государство шли не только боевики, так называемые добровольцы, но и вооружение, материальное обеспечение и прочее. Это все хорошо известно, у курдов, в том числе сирийских, была масса документальных подтверждений, которые они представляли в международное сообщество, то есть даже сомнений не было. И вдруг, за 3–4 месяца до обострения событий, в Турции начали бороться с «Исламским государством». Такой благородный жест: «Мы боремся с ИГ». А заодно – и с Рабочей партией Курдистана.

Естественно, курды вышли из перемирия и осуществили ряд диверсий, в том числе на объектах, которые могут представлять интерес с точки зрения нефти и газа. Они подорвали газопровод, идущий из Ирана в Турцию. Это, кстати, очень интересно в контексте того, что иранцы рассчитывают поставлять газ в Европу через территорию Турции. И когда происходят такие подрывы, возникает вопрос: а как вообще с газом быть? Был также взорван нефтепровод, ведущий из Иракского Курдистана в порт Джейхан, – по нему иракские курды самостоятельно поставляют нефть через Турцию. Кстати, у Демократической партии Иракского Курдистана с турками очень хорошие отношения и, как я уже говорил, крайне плохие – с РПК. Далее курды подорвали газопровод Баку – Тбилиси – Эрзрум – Джейхан. По этому же маршруту проходит еще один интересный трубопровод, только нефтяной, который в свое время был построен в пику нашему трубопроводу Баку – Новороссийск. Строился он под эгидой американцев, оператор – «Бритиш Петролеум». В строительстве принимали участие разные национальные компании, но по сути это американский проект. По этому нефтепроводу проходит поток в 1–1,2 миллиона баррелей в сутки. Это, кстати, тот объем нефти, который Иран сейчас поставляет на мировой рынок, планируя увеличить его в 2–3 раза. И я подозреваю, что этот нефтепровод курды, как говорится, тоже не оставят своим вниманием. После подорвали железную дорогу из Тегерана в Анкару. То есть начали диверсии, начали нападать на воинские части.

Что собой представляет в данный момент Рабочая партия Курдистана и ее военное крыло – Народные силы самообороны? У них очень способный военный командир – Мурат Карайылан. Я считаю его одним из самых выдающихся партизанских лидеров современности. По вопросу численности боевых отрядов могу сказать, что до начала сирийской войны она составляла 3–4 тысячи человек. Сейчас, по моим данным, только Народные силы самообороны насчитывают не менее 10–15 тысяч человек. Но в Сирийском Курдистане успешно борются с «Исламским государством» отряды самообороны, подчиненные Партии демократического единства, численность которых оценивается от 30 до 50 тысяч человек, а в Иракском Курдистане, в Синджаре, где Рабочая партия Курдистана тоже создала свою базу, действует Фронт освобождения Шангала – это еще несколько тысяч человек.

Абдулла Оджалан, создатель Рабочей партии Курдистана-В настоящее время отбывает пожизненное заключение в турецкой тюрьме

Мало того, система обучения и отмобилизования Рабочей партии Курдистана строится по следующему принципу: они в горах организовали курсы военной подготовки для молодежи. Эта молодежь после прохождения обучения возвращалась в свои деревни и города. И сложность была лишь в том, что не хватало оружия. Так вот, если появится внешняя сила, такая, например, какой оказалась Турция (и не только она) в сирийском конфликте, то, простите, война в Турции превзойдет все ожидания. Речь идет о поставках оружия, как это делали турки и делают сирийцы.

Проблема в том, что к курдскому вопросу с опаской относятся и сирийцы, и иранцы. Все опасаются потерять территории. Но вообще-то не надо забывать, что курды – большой народ, по разным оценкам, их 30–40 миллионов. И этот народ до сих пор не имеет своей территории.

Думаю, что в ближайшее время господин Эрдоган может вновь попытаться договориться с исламистами в парламенте, чтобы вынести на референдум вопрос о президентской республике и стать «султаном» лет на 10. Достигнув этого, он поставит перед собой цель – уничтожить курдское национально-освободительное движение. Очевидно, что это будет его главной задачей – он и не скрывает. Какое название будет придумано для реализации этой задачи, пока сказать трудно.

Россия и Турция – разворот на 180 градусов

Как сейчас будут развиваться события с Турцией? Уже говорят, что турки попытаются перекрыть Босфор, хотя это возможно только в случае объявления войны. Потому что есть известное соглашение, подписанное в Монтрё в 1936 году, где все обговорено. Согласно ему турки обязаны пропускать и торговые, и военные суда. Я все же надеюсь, что до серьезного конфликта не дойдет, хотя к этому надо тоже готовиться.

Скажу откровенно: я противник таких решений, как, условно говоря, ракетно-бомбовый удар по территории Турции. Разумеется, если, например, будет уничтожен наш крейсер, мы просто обязаны будем нанести ответный удар и уничтожить турецкий флот в Средиземном море. Это понятно. Но все-таки наиболее эффективным ходом будет оказание военно-технической помощи сирийским курдам, которые, во-первых, тесно связаны с турецкими курдами, а во-вторых, контролируют 400-километровый отрезок турецко-сирийской границы.

Как вы думаете, что может произойти при таком раскладе? А то, что уже произошло. В связи с вышеуказанной ситуацией руководством Рабочей партии Курдистана в конце 2015 года было принято решение начать активные боевые действия против турецкой армии в районе Диярбакыр, чтобы отвлечь часть турецких сил. Там идут настоящие бои. Целые города подвергаются артиллерийским и танковым обстрелам. Война уже идет вовсю, и недооценивать эту ситуацию нельзя никоим образом.

Как я уже говорил, Турция является главной страной-виновником разжигания сирийской войны. Сирия занимает особое место в имперских планах господина Эрдогана. Он абсолютно уверен, что Башар Асад должен быть свергнут, власть сектантов, как он называет алавитов, должна быть убрана, а в Дамаск должны прийти его люди. И Сирия должна быть подконтрольна ему. Мало того, значительная часть территории вообще должна напрямую управляться Турцией, вплоть до Алеппо. Алеппо – это вообще особое место. Исторически для турок сложилось так, что это город, который должен принадлежать им.

Давайте называть вещи своими именами. Если бы мы столь активно не вмешались в сирийский конфликт, что могло произойти? К сожалению, как мы успели заметить, ни Иран, ни «Хезболла» не оказались достаточно дееспособными в том плане, чтобы разгромить террористические группировки. В результате чего стоял вопрос о взятии Дамаска. Потому что Ярмук – лагерь палестинских беженцев, который в апреле 2015 года атаковали боевики «Исламского государства», – расположен в 8 километрах от президентского дворца Асада. Что такое 8 километров? Ничего. Это один рывок. То есть речь шла о двух-трех месяцах. И вдруг Россия вмешивается – и все планы господина Эрдогана оказываются перепутанными. В этих условиях Россия и Турция разошлись по разные стороны баррикад уже, что называется, конкретно. Интересы у нас разные.

Инцидент со сбитым российским самолетом Су-24 – это следствие развития ситуации вокруг Сирии, которое надо было давно прогнозировать. Ведь выигрывает всегда тот, кто будет прогнозировать ситуацию и делать правильные выводы.

Я говорил, что ключевыми вопросами наряду с целым рядом других вопросов является вопрос Алеппо и Идлиба. Понятно, что с территории Турции туда будет перебрасывать подкрепление не только «Исламское государство», но и «Джабхат ан-Нусра» и бог знает еще кто. Целый ряд тамошних организаций стоит на позициях «Братьев-мусульман», которых активно поддерживает Эрдоган. В этих условиях мы будем вынуждены наносить удары по этим колоннам. И наконец – мы просто обязаны помочь воюющей на земле сирийской армии и их союзникам закрыть границу. А именно на этом участке границы решением Турции и США с присоединившейся к ним Францией, на которую мы отчего-то сильно рассчитывали, была создана так называемая буферная зона.

Самолет Су-24

Что такое буферная зона? Я бы сказал, турки тут поступили по-восточному хитро. Есть участок сирийско-турецкой границы, через которую идут подкрепления различным группам террористического характера, в том числе «Исламскому государству» и «Джабхат ан-Нусра». Дело в том, что сирийско-турецкая граница – это без малого 900 километров, из них 400 или чуть меньше контролируют курды, а остальное – гуляй-поле. Этот участок – самый важный, через него можно перебрасывать все что угодно. От Алеппо до сирийско-турецкой границы – 40–45 километров, то есть это совсем рядом.

Было два основных прохода, контролируемых «Исламским государством», – Джальбрус на северо-западе, на западном берегу реки Евфрат, где действует сейчас наша авиация, а на земле сирийская армия со своими союзниками, и Тель-Абияд на северо-востоке. Тель-Абияд курды взяли летом 2015 года, выбили оттуда «Исламское государство» и закрыли границу с Турцией, поэтому турки не могут больше перебрасывать помощь ИГ через этот проход. Мало того, курды включили Тель-Абияд в свой состав так называемым кантоном, что вызвало истерику у Эрдогана, который срочно собрал совет безопасности и начал угрожать. Остался Джальбрус.

Что сделали турки? Они сказали, что на этом участке надо создать буферную зону, куда должны войти отряды, сформированные под руководством разных турецких силовых структур, состоящие из этнических туркомонов, или сирийских туркмен – народности, представители которой живут и в Сирии, и в Ираке, и в Иордании. Это потомки тех туркменских племен, которые когда-то вторгались на эту территорию, создавали себе различного рода сельджукские султанаты, а потом ассимилировались с местными коренными народами, как в той же Анатолии, и получились турки. Главный редактор очень известной в Турции оппозиционной газеты «Тараф» однажды сказал: «Послушайте, хватит говорить, что мы тюрки. Тюрок среди нас не так уж много – только те, что пришли во время вторжения туркменских племен с Алп-Арсланом. Давайте признаемся, что мы – потомки византийцев, греков и армян, впоследствии ставшие турками». А вот туркомоны не ассимилировались, но Турция всегда выступала в качестве защитников их прав – так сложилось исторически.

И вот турки заявили, что якобы в этой буферной зоне нарушаются права туркмен, и обратились в Совбез ООН с жалобой на то, что наша авиация якобы нанесла удары по поселениям туркмен в этой зоне. Затем было принято решение, что туда войдут формирования, созданные из туркмен, численностью до 7 тысяч, и займут всю эту полосу. Там есть и боевики из постсоветского пространства, из стран СНГ. Одновременно американская авиация, так же как и турецкая и французская, будет создавать там зону, в которой нельзя будет совершать полеты, в частности, в «Инджирлик» – известную турецкую базу. Что самое интересное – американцы не только перегнали штурмовики T-10, но и истребители-перехватчики F-15 соответствующей модификации. Эти самолеты не работают по земле, они созданы чисто для воздушных целей. Но ведь у «Исламского государства» нет авиации, тем более ее нет у более мелких групп. А у кого есть? У нас и у Сирии. Иначе говоря, эту технику перегнали туда специально, демонстративно, с целью оказать на нас одновременно и военное давление, и дипломатическое.

Таким образом, сирийские войска, «Хезболла» и иранские формирования не смогут взять эту буферную зону под контроль. Соответственно, образуется огромная дыра, через которую будет идти помощь разного рода террористическим, экстремистским и прочим организациям. Будет затрудняться выполнение задач по зачистке Алеппо, по взятию под контроль провинции Идлиб и по решению других вопросов. Это очень серьезный момент. К сожалению, за прошедшее время закрыть границу не удалось. Недавно Франсуа Олланд предложил перекрыть границу, чтобы прекратить подпитку боевиков. Но это неосуществимо, вернее осуществимо, но нужны плотные боевые действия.

Американцы идею создания буферной зоны одобрили, о чем прямо заявил господин Керри, при этом речь шла об участке границы в 98 километров, о котором Керри почему-то сказал, что это 20 % сирийско-турецкой границы (протяженность которой, напомню, составляет 900 километров). Думаю, в Соединенных Штатах все-таки неплохо учат математике, и Керри просто проговорился, что эта зона будет еще расширяться.

А куда ее расширять? Очевидно, в сторону Средиземного моря и курдского анклава Африн. То есть 400 километров границы на северо-востоке контролируют курды – отряды самообороны партии «Демократический союз», затем идет эта буферная зона. А дальше лежит Африн – еще один курдский анклав, где есть участки, которые контролирует сирийская армия. Иначе говоря, планируется расширять эту буферную зону не просто туда, где пока еще не было никакого контроля – ни курдов, ни сирийской армии, – а, напротив, туда, где он уже есть. Что это означает? Что уровень обострения конфликта выше, чем можно было предположить. Идет война, и надо на все смотреть с точки зрения войны. Турции нужен плацдарм, который одновременно «закрышевал» бы единственный оставшийся у «Исламского государства» проходной пункт на западном берегу реки Евфрат, через который, к слову, шла в том числе и нефть. Потому что все остальные проходы уже взяли курды.

Это все было расписано как на ладони. И то, что Керри поддержал буферную зону и намекнул на возможное ее расширение, ясно говорило, что американцы к этому готовы. И действительно, спустя некоторое время Эрдоган заявил, что зона будет расширена и займет не какие-то 98 километров, а дойдет аж до Средиземного моря, то есть протянется на несколько сотен километров.

Если первоначально турки говорили о переброске в эту буферную зону 20 танков, то уже через несколько дней после инцидента с нашим самолетом к сирийской границе, где расположились части Второй полевой армии Турции, было переброшено свыше 1000 единиц бронетехники, автомобильной техники, артиллерийских орудий и т. п. В европейской части страны, во Фракии, дислоцирована Первая полевая армия, и техника была переброшена как раз оттуда. Это, кстати, говорит о довольно высокой мобильности турецкой армии и о том, что они готовятся к какой-то крупной военной операции – в которой мы, естественно, будем оказывать помощь и сирийским союзникам, и тем, кто выступает на их стороне.

Когда я уже заканчивал писать эту книгу, появилось много информации – ее подтверждали и курды – о существующей между США и Турцией договоренности касательно того, что, если Турция решит пересечь сирийскую границу, Соединенные Штаты отнесутся к этому благосклонно. С этой целью только на участке старой буферной зоны был собран 30-тысячный корпус турецкой армии, плюс подразделения специального назначения, плюс авиация и т. д. Авиация базируется на двух аэродромах – аэродром «Инжирлик» и аэродром под Диярбакыром. Самолет F-16, который сбил наш бомбардировщик, взлетал как раз из-под Диярбакыра. Напомню, что Диярбакыр – курдский город, и отряды Народных сил самообороны Рабочей партии Курдистана неоднократно осуществляли там попытки нападения на военные базы.

Поскольку раньше американцы вроде бы помогали курдам – давали им оружие, осуществляли авиационное прикрытие, – постольку при новом развитии событий курды укрепились во мнении, что Америка их, попросту говоря, «кидает». В связи с этим они начали зачистку так называемых проамериканских сил, то есть провели аресты ряда деятелей из различных структур, насчет которых есть подозрения, что они могут осуществлять вредоносную работу в тылу, и стали готовиться к возможному вторжению турецкой армии.

При этом задача взятия Ракки с повестки дня не снимается, курды находятся в непосредственной близости от города и считают, что вне зависимости от развития ситуации Ракку они должны взять. Руководство партии «Демократический союз» заявило: «Ракку мы возьмем, а потом отдадим Дамаску». Вероятнее всего, в обмен на что-то. Действительно, курдам нет смысла долго удерживать Ракку – это, как говорится, «не их» город. Население там преимущественно арабское, хотя среди жителей есть и курды, и ассирийцы, и армяне. Так что курдам он, по большому счету, просто не нужен, во избежание лишних конфликтов, – а вот получить за это вооружение, горючее или еще какую-то помощь они не откажутся. Кстати, желание участвовать в штурме Ракки уже изъявили и иракские курды, хотя я сильно сомневаюсь, что сирийские курды их пустят, поскольку между ними существуют большие противоречия.

В этой ситуации нам необходимо очень грамотно все проанализировать и принять решение. Ситуация в Сирии запутана до невозможности. Турция обвинила российские Военно-космические силы в бомбардировке поселений сирийских туркменов, но не привела убедительных доказательств этого факта. И в связи с этим я считаю, что России следует максимально жестко, даже жестоко отреагировать на инцидент с самолетом Су-24, который был сбит Турцией над территорией Сирии. Если этого не произойдет, подобные инциденты, без сомнения, будут продолжаться. Поэтому время нерешительности прошло – она крайне вредна в данных условиях. На войне всегда действуют жестко и конкретно. Как специалист по Турции, который много лет изучает эту страну, в том числе психологические особенности военнослужащих, могу с уверенностью сказать, что чем жестче будет наш ответ, тем лучше.

Турция заинтересована в том, чтобы война против «Исламского государства» в Сирии продолжалась как можно дольше. Это ослабит все страны региона: рано или поздно турки начнут наземную операцию, а потом возьмут захваченную ими территорию под свой контроль. Эрдоган не заинтересован в успехе российских воздушно-космических сил в сирийском конфликте. Он практически сразу подтвердил, что именно турецкие военные сбили над Сирией Су-24.

А значит – не пора ли в данной ситуации обратить внимание на мужественную борьбу курдского народа за самоопределение? Следует отметить, что курдский вопрос остается самым слабым местом Турции, поэтому Россия должна прямо поддержать курдов как в этой стране, так и в Сирии. В конце концов, если ты поджигаешь дом соседа, стоит подумать о том, что и твой дом тоже загорится. Именно это сейчас происходит в Турции.

Я считаю, что курды так просто не успокоятся и что Эрдоган не сможет всех «закатать в асфальт», как обещал. Поэтому на самом деле курдское движение сохранится и будет соизмеряться с успехами в Западном Курдистане. Рано или поздно эти процессы должны затронуть и Турецкий Курдистан. Еще до «арабской весны» и последующих событий я предполагал, что к 2025–2030 годам нашего столетия Турция перестанет существовать в нынешних границах и на территории юго-восточной части будет создано независимое курдское государство. Как оно будет взаимодействовать с Сирийским и Иракским Курдистаном – это уже другой вопрос.

Курды для Турции – враг пострашнее, чем ИГ. Они бесстрашные бойцы, и Россия теперь имеет полное моральное право вооружить их самым современным оружием. Помимо этого, необходим комплекс других мер. Нужно ввести жесткий визовый режим с Турцией, свернуть экономическое сотрудничество. Министерство иностранных дел должно наконец обратиться к нашим гражданам и объяснить, чтобы они не ездили туда отдыхать, так как это очень опасно. А турфирмы следует предупредить о том, что если они будут продолжать продавать туры в Турцию, это будет грозить им неприятными последствиями вплоть до уголовных дел.

В курдской провинции Диярбакыр нарастают беспорядки

Основные оппоненты нынешних властей Турции – курды и «алавитский режим» в Дамаске – это как раз те, чьи позиции российское вмешательство в конфликт объективно усиливает. Именно поэтому Турция будет делать все, чтобы российская операция в Сирии закончилась неудачей, чтобы Москва не сумела договориться с Европой и США о совместных действиях. И вот Анкара идет на максимальное обострение: сбивает самолет. Притом что для всех очевидно: турецким военным российская авиация ни в коей мере не угрожает – не против них она сражается. Иначе говоря, турки перешли красную черту, маски оказались сброшены, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган показал свое истинное отношение к России.

Есть ли решение у курдского вопроса?

Расскажу подробнее о том, кто такие вообще курды, откуда взялась проблема между ними и турками и почему они оказались в рамках одного государства. Курды – это ираноязычный народ, коренной для этого региона, который традиционно проживает в четырех странах. Исторический Курдистан – это Турция, Сирия, Ирак и Иран. Общая численность курдов, по разным оценкам, от 30 до 40 миллионов человек. Курды не имеют своей государственности – Запад их неоднократно обманывал, в том числе после Первой мировой войны, не реализовав так называемый Севрский мирный договор, согласно которому должен был быть создан независимый Курдистан. А сейчас курды понимают, что шансы у них есть, и надо просто добиваться своей цели с оружием в руках.

В Османской империи отношение к курдам было неоднозначным, поскольку среди них есть и мусульмане-сунниты, и мусульмане-шииты, и христиане. Часть христиан-курдов – представители Антиохийской православной церкви, близкой к Русской православной церкви, часть принадлежит к Армянской апостольской церкви. Разные племена, разные религии. Один из самых крупных субэтносов курдского народа, сегодня, кстати, играющий большую роль во внутренней политике Турции, – заза, численностью 3–5 миллионов человек.

Курды неоднократно подвергались страшному геноциду, в том числе и в относительно недавнее время. Так, в 1938 году в Дерсиме – это исторический район на Армянском нагорье, где берут начало две величайшие реки Месопотамии и Анатолии Тигр и Евфрат – началось восстание под руководством шейха Саида Рза. Для подавления этого восстания турецкие войска применяли танки, артиллерию, химическое оружие, то есть отравляющие газы. Тогда Европа молчала. После этого был учинен жутчайший геноцид. До сих пор курды выкладывают в Интернете фотографии тех времен, на которых турецкие аскеры – солдаты – фотографируются с отрезанными головами детей, стариков, женщин. После этого было еще массовое уничтожение курдов в районе горы Арарат, в населенном пункте под названием Агры, где также погибло множество женщин, детей и стариков.

Очень долгое время курды находились в таком положении. До Эрдогана им вообще запрещалось называться курдами – в соответствии с доктриной Ататюрка, утверждающей, что в Турции есть только один народ – турки. Иначе говоря, они были лишены не только права на национальное самоопределение, но и на самоназвание. Согласно уже упоминавшемуся закону № 301 просто сказать «я курд» означало подвергнуть себя уголовному преследованию. Собственно, в аналогичном положении находились и другие национальные меньшинства Турции.

Когда Эрдоган провозгласил свою политику неоосманизма, он, как я уже говорил, начал заигрывать с курдами. Но это заигрывание тут же закончилось, как только начались события, связанные с «Исламским государством», – боевые действия в Сирии, Ираке и других странах. Курды выступили единым фронтом, несмотря на все имеющиеся у них противоречия, в частности, партийные. Не все просто между Демократической партией Иракского Курдистана, правящей в Эрбиле в Ираке, Рабочей партией Курдистана и другими партиями. Тем не менее все они объединились и начали воевать с исламистами. На сегодняшний день, если говорить откровенно, именно курды больше всех сделали для разгрома «Исламского государства» – и в Ираке, и в Сирии. В частности, очень активно и умело воюют сирийские курды и бойцы Рабочей партии Курдистана. Даже курдские формирования Ирака, пешмерга, признали, что они ведут боевые действия лучше их самих, несмотря на то что хуже вооружены, – сказывается многолетний опыт войны.

Конечно, это не нравится туркам. И в связи с этим они вновь начинают стравливать между собой различные курдские партии, провоцируя стычки вплоть до гражданской войны – такая ситуация, к сожалению, уже была в 1990-е годы в том же Иракском Курдистане между Демократической партией Иракского Курдистана и Патриотическим союзом Курдистана. Всячески требуют начала массовых бомбежек Сирийского Курдистана, чтобы нанести им поражение. В этих условиях США – а это, как известно, циничная и очень прагматичная страна, – понимая, что «на земле» у них нет никого, на кого можно опереться, начали помогать курдам, сбрасывая им оружие и оказывая якобы авиационную поддержку. Однако курды, как я уже сказал, прекрасно понимают, что все это до поры до времени. И, судя по всему, это время настало.

Речь сейчас идет в первую очередь о сирийских курдах, о партии «Демократический союз» и их отрядах самообороны и сотрудничающих с ними христианских отрядах – это, в первую очередь, «Ассирийский военный совет». Они упорно противостоят именно радикальным исламистам «Джабхат ан-Нусра» и «Исламского государства» – это их злейшие враги. У сирийских курдов давно есть видеоматериалы, подтверждающие, что турки активно помогают «Исламскому государству», – но мировое сообщество предпочитало этого не видеть, не слышать и не знать.

Пешмерга – ополчение иракских курдов

На сегодняшний день курды контролируют почти половину сирийско-турецкой границы, и то, что создается буферная зона, для них тоже тревожный сигнал. Видя, что американцы начинают их сдавать, курды начали готовиться к полномасштабной войне, к тому, что через буферную зону будут перебрасываться силы в сторону Алеппо и Идлиба для борьбы с сирийской армией и их союзниками – в том числе, собственно, и против России, потому что мы в этой коалиции работаем. И они готовы к самому тесному сотрудничеству с коалицией, в которую входит Россия. Так, после инцидента со сбитым российским Су-24 курды отреагировали однозначно, сказав: «Пусть Россия даст нам ПЗРК, и мы установим беспилотную зону для турецкой авиации. Мы будем сбивать турецкие самолеты и отомстим за российских пилотов». Естественно, они хотели бы также нормальных, конструктивных контактов с сирийским руководством, которое признало бы наконец курдскую автономию в Сирии, потому что де-факто она уже существует. Замечу, что курды – я в данном случае имею в виду партию «Демократический союз» – не хотят выходить из состава Сирии. Представители партии заявили, что курды останутся в составе Сирии, но только, повторю, на правах автономии. И в этом я не вижу ничего плохого.

Надо сказать, что для Турции значительно более опасны именно сирийские курды, а не иракские. С иракскими курдами турки договорились, исходя из своих экономических и политических целей, и сейчас с успехом используют их, а точнее, Демократическую партию Иракского Курдистана, в своих интересах. Масуд Барзани и Реджеп Эрдоган неоднократно встречались, Барзани во всем поддерживает господина Эрдогана, в том числе в его борьбе с турецкими курдами, с Рабочей партией Курдистана. В этом контексте нет ничего удивительного в том, что представитель не просто Иракского Курдистана, а Демократической партии Иракского Курдистана, после того как наше министерство обороны обнародовало снимки, на которых запечатлена колонна бензовозов, перевозящих нефть от боевиков «Исламского государства» в Турцию, поспешил заявить, что этот транспорт принадлежит иракским курдам. А сирийских курдов турки боятся, считают их своими злейшими врагами и ведут работу, направленную на уничтожение их влияния и в Сирийском Курдистане, и на юго-востоке Турции.

Руководство Демократической партии народов Турции, которую возглавляет Салахаддин Демирташ, не раз упрекало руководство Демократической партии Иракского Курдистана в том, что оно преднамеренно встречалось с некоторыми вождями и шейхами племен Турецкого Курдистана, убеждая, чтобы те голосовали не за эту прокурдскую партию, а за Партию справедливости и развития господина Эрдогана. Единственное, что не удалось туркам при всем их влиянии на иракских курдов – толкнуть их на междоусобицу с другими курдами, в первую очередь с Патриотическим союзом Курдистана и Рабочей партией Курдистана, штаб-квартира которой находится в Иракском Курдистане в Кандиле. Хотя руководство РПК недавно сделало заявление, где объявило своими врагами США, Турцию, Саудовскую Аравию и Катар и обвинило Демократическую партию Иракского Курдистана в сотрудничестве с врагами, с которыми РПК будет продолжать вести жесточайшую борьбу.

Следует помнить, что для турок характерна весьма специфическая психология – если хоть раз покажешь им слабину, они тут же сядут на шею и передавят. Так что надо бить их по самому уязвимому месту, а самое уязвимое место у них – это курды, и с точки зрения победы в этой войне, вне всякого сомнения, надо поддержать курдов. Причем я считаю, что этот контакт должен инициировать Дамаск. А мы должны убедить сирийские власти в том, чтобы даже не мы, а Дамаск передавал сирийским курдам вооружение.

Еще летом-осенью 2015 года численность отрядов самообороны партии «Демократический союз», аффилированной с Рабочей партией Курдистана, составляла 40–45 тысяч человек. Затем, получив вооружение, они начали мобилизацию, плюс к ним присоединились вооруженные отряды Ассирийского военного совета, состоящие из христиан, и еще несколько группировок. Таким образом, на начало декабря 2015 года общая численность войска сирийских курдов и их союзников составила около 70 тысяч человек. Если дополнительно передать им вооружение, они смогут довести свою численность до 100–150 тысяч – такой мобилизационный ресурс у них есть.

Курды понимают, что против них будет массированно использоваться бронетехника. Средств противотанковой борьбы у них не хватает. РПГ-7 – хорошая штука, но не столь эффективная, как хотелось бы. Значит, в настоящий момент им нужно поставить достаточное количество вооружения, в особенности двух видов: ПЗРК для работы против турецкой авиации (а со временем, не исключаю, что и против американской) и противотанковых систем. Причем совершенно не обязательно это должны быть какие-то новые образцы. Например, немцы поставляли иракским курдам противотанковые системы типа «Милан» германо-итальянского производства, достаточно старые, но весьма эффективно использовавшиеся против заминированных грузовиков «Исламского государства», и организовали краткосрочные курсы в Германии для обучения работе с этими системами. То же самое можем сделать и мы. У нас склады завалены «Фаготами», «Малютками», «Конкурсами» еще советского производства – но они достаточно эффективны. Мы можем организовать обучение – как на территории Сирии, так и на территории России. Но для начала курдов просто нужно сделать официальными членами нашей коалиции. А для этого надо, чтобы Башар Асад пожал руку лидеру сирийских курдов Салеху Муслиму. Сирийское руководство должно осознать, что без контакта с сирийскими курдами одержать победу в этой страшной войне будет невозможно, а тем более невозможно закрыть дыру под названием буферная зона, которую турки собираются расширять при поддержке американцев.

Напомню, что в первую очередь речь идет о населенном пункте Джальбрус, из-за которого, собственно, весь сыр-бор сейчас и разгорелся. Это город на западном берегу реки Евфрат, практически на границе с Турцией. Его стратегическая важность заключается именно в его расположении. Насколько далеко он от территории, контролируемой сирийскими курдами? Совсем недалеко – километров 70—100 по прямой. Главная ценность этого прохода в том, что он дает возможность выходить напрямую на Алеппо и потом на Идлиб. А одна из главных стратегических задач в противостоянии «Исламскому государству» – освобождение Алеппо и его зачистка.

Ситуация в Алеппо непростая, и с курдами тоже не все просто. Дело в том, что к северу от Алеппо воюет «Исламское государство», а в самом Алеппо воюет «Джабхат ан-Нусра», «Ахрам аш-Шам» и прочие аналогичные структуры. В северном Алеппо есть большой курдский квартал, называется он Шейх-Максуд. Его контролируют силы самообороны курдов, которые воюют и с «Исламским государством», и с туркменскими отрядами, которые спонсирует Турция. То есть если произойдет контакт сирийской армии и тех, кто ее поддерживает, в том числе нашей авиации, с курдами, то, во-первых, резко вырастет шанс на закрытие Джальбруса и Азаза. Курды должны знать, что Россия окажет им авиационную поддержку – тогда они закроют проход в течение двух-трех недель, быстрее, чем сирийская армия и ее союзники. Во-вторых, естественно, появится возможность намного быстрее очистить Алеппо от бандитских группировок при поддержке курдов, которые и так уже воюют там в своих кварталах.

Однако не побоятся ли курды пойти с нами на диалог в условиях, когда диалог с американцами у них уже состоялся? Вовсе нет. Они не то что не боятся – они сами просят об этом диалоге и готовы к нему. Они прямо заявляют: «Хватит разговаривать с нами, как с детьми! Нам нужна помощь. Помогите нам!» Они полностью готовы к сотрудничеству. У меня сложились хорошие отношения и среди иракских курдов, и среди турецких, и среди сирийских. Как-то раз один крупный курдский руководитель сказал мне: «У нас в библиотеке есть все работы выдающихся русских и советских полководцев, но нет ни одной американской книжки!» Это смелый и гордый народ, который в силу событий своей истории тяготеет к России. Мы же полностью игнорируем то, что у нас во времена и Российской империи, и Советского Союза был накоплен колоссальный, фантастический, необычный опыт работы с курдами. Им просто надо помочь, и взамен они с удовольствием возьмут на себя любые обязательства, о которых удастся договориться.

Лидер Иракского Курдистана Масуд Барзани много раз обращался к нам с просьбой поставить ему, как он выражается, «советское оружие». Дело в том, что бойцы пешмерга привыкли воевать советским оружием. Более того, в последнее время Барзани недоволен отсутствием у него тяжелого вооружения, которое не поставляют курдам ни американцы, ни другие страны-члены НАТО. И при этом мы совершенно забываем, что в распоряжении пешмерга Иракского Курдистана имеется свыше 150 танков советского производства, доставшиеся им в наследство от армии Саддама Хуссейна. Это советские танки Т-55, ПТ-76, Т-62 и Т-72. Но они все находятся в недееспособном состоянии – нет запчастей, не проведен необходимый ремонт и т. д. Если бы мы взяли на себя ремонт этих танков, развернули соответствующие подразделения по обслуживанию этой техники, наш вклад в противостояние «Исламскому государству» был бы поистине огромным – как и наше влияние в данном регионе. Помимо всего прочего, такие действия были бы полезны и с прагматической точки зрения: на сегодняшний день в Иракском Курдистане добывается 60 % иракской нефти и 40 % иракского газа, не говоря уже о стратегически важном расположении этого места.

Остается вопрос: какова вероятность, что курды не двинутся в глубь Турции, чтобы помочь там своим курдским братьям? Но давайте называть вещи своими именами. На юго-востоке Турции, где компактно проживают курды, уже идет война. Под Диярбакиром, в Сильване, состоялось самое настоящее сражение с применением танков и артиллерии со стороны турецкой армии. Как вы думаете, может ли близкородственный народ прийти на помощь своим братьям? Имеет ли он на это право? Имет ли он право освободить своих братьев от геноцида и массового уничтожения? Да или нет? Я думаю, ответ очевиден – да.

В курдском ополчении есть и женские отряды

По всей вероятности, начнется длительная партизанская война. С учетом обстановки в Сирийском Курдистане курдам будет где взять людей, оружие и прочее. В условиях хаоса проблема оружия не стоит. В такой ситуации у турецких курдов останется один выход: требовать уже не автономии, а независимости, потому что автономия в условиях массового подавления просто невозможна. Автономия возможна в условиях соблюдения договоренностей – попросту говоря, когда какие-то полномочия будут переданы Диярбакыру. Но сейчас об этом не может быть и речи. Не знаю, возможно ли еще примирение. Если и будет, то кратковременное. Курды уже поняли, что Эрдоган их обманывает и не собирается выполнять своих обещаний. Поэтому надо иметь в виду, что нынешнее турецкое руководство будет брать курс на насильственное подавление национально-освободительного движения курдского народа. Это и репрессии, и массовые зачистки, и тому подобные акции устрашения. У курдов останется единственный вариант: ответить так, как в подобных случаях отвечает любая сила, которая подвергается такому давлению.

Говорят, что у турок сильная армия – могу поспорить. Во-первых, в свое время Эрдоган сократил ее почти в два раза. До прихода Эрдогана к власти турецкие вооруженные силы насчитывали около 800 тысяч человек – мощная, сильная армия доминировала в государстве, являясь гарантом конституции. Став президентом, Эрдоган провел референдум, и армия гарантом конституции быть перестала. Во-вторых, в результате ряда судебных разбирательств по зачастую надуманным уголовным делам армию и силовые ведомства покинула важная часть командного состава – наиболее опытные, кадровые офицеры, как действующие, так и находящиеся в запасе. Конечно, Эрдоган опасался, что армия может совершить переворот, а переворотов в истории современной Турции было достаточно много. Поэтому значительная часть командиров была просто репрессирована. Так что прежней мощи там уже нет в любом случае, и если Эрдоган в этих условиях продолжит вести силовую политику, то, как я понимаю, ответ курдов непременно последует.

Насколько такой вариант развития событий изменит политическую ситуацию в Турции? Скажу просто: настолько, что господин Эрдоган забудет про Сирию. Раз он изо всех сил нарывается на неприятности – рано или поздно он, простите за цинизм, нарвется. А с нашей стороны будет правильно поддержать курдов. Так поступала великая Российская империя, которая с успехом использовала в своих интересах национальные и религиозные меньшинства Османской империи. Так поступал великий Советский Союз, чтобы защитить свои интересы в данном регионе. Как говорили когда-то наши военные и как говорят до сих пор курды, с которыми мы очень плотно контактировали в советские времена, – «На южном фланге НАТО надо вести активную борьбу с терроризмом». Так почему же сейчас мы, великая Россия, не можем идти по пути своих предшественников?

Как это воспримет так называемое мировое сообщество? Полагаю, что с присущим ему цинизмом. Согласно уставу НАТО, если бы Турция подверглась внешней агрессии, ее должны были бы поддержать. А тут речь идет об обратной ситуации. Несколько лет назад я встречался с высокопоставленным представителем одной из стран НАТО и изложил ему свои соображения насчет распада Турции и усиления национально-освободительного движения курдов. Он воскликнул: «Как так, это же член НАТО! Это уже южный фланг НАТО!» Я ему возразил: «Ну и что? Разве вы влезете в эту войну? Нет, вы этого не сделаете – по целому ряду причин. Одно дело – послать ЗРК «Пэтриот», но не пошлете же вы свои вооруженные формирования для ведения войны внутри другого государства! Тем более что в ваших странах очень сильна и зачастую достаточно объективна оценка турецкого фактора. Значит, как вы будете воспринимать ситуацию? Очень прагматично – такой, какова она есть. Если курды победят, вы будете искать контакт с курдами, подразумевая возможность создания курдского национального образования, с которым вы будете дружить на этом самом южном фланге, чтобы оно не было враждебно вашим объединениям». Мой собеседник подумал и ответил: «В общем-то, да, вы правы. Ведь здесь речь не будет идти о внешней агрессии».

Так что вряд ли Турция дождется реальной поддержки. Максимум – помогут деньгами. Надо сказать, это вообще в стиле западных стран. США в силу своего цинизма тоже станут приспосабливаться к этой идее – да они уже сейчас приспосабливаются. Рабочая партия Курдистана не считается в России террористической организацией, а в США считается, но при этом американцы сейчас плотно работают в Ираке с отрядами народной самообороны Западного Курдистана. Партия «Демократический союз» аффилирована с Рабочей партией Курдистана – что, американцы об этом не знают? Знают, но работают! Они циники, они прагматики, и если существует структура, у которой есть вооруженные формирования, и эти формирования эффективно борются, то надо с ней взаимодействовать. А туркам они будут сначала говорить, что оружие не там сбросили, потом – что вообще не будут давать оружие курдам, а потом заявят: «Дайте нам «Инджирлик», чтобы мы еще несколько самолетов посадили». И Эрдоган на это пойдет, потому что деваться ему некуда.

К слову, я считаю исключительно положительным фактом то, что Рабочая партия Курдистана не признается в России террористической организацией. Следует развивать эту идею. Надо пригласить в страну официально признанного представителя РПК, который будет работать с различными слоями нашего общества, в том числе с властями. Рано или поздно мы должны будем воплотить теорию на практике и оказать помощь РПК в ее национально-освободительном движении.

Должен сказать, что я с большой симпатией отношусь к Рабочей партии Курдистана – по нескольким причинам. Во-первых, РПК – это левая организация. Я тоже «левак». Во-вторых, Рабочая партия Курдистана не является религиозной, это светская организация. В-третьих, РПК признает право разных народов, в том числе в Турции, иметь собственные национальные интересы, в то время как турецкие власти этого права не признают. И, наконец, РПК не предполагает насаждать диктатуру одного народа над другим – предлагается объединение. Словом, есть все признаки того, что на контролируемых территориях Рабочая партия Курдистана при поддержке Народных сил самообороны Курдистана (которые когда-то назывались Армией освобождения народов Курдистана – мне это название больше нравится) может создать нормальное светское государство, с учетом прав всех социальных и национальных групп.

Чрезвычайно импонирует мне и то, что лидеры РПК скромны и не имеют огромных вилл, как у некоторых представителей курдского народа в Южном, или Иракском Курдистане. При этом я должен признать, что на всей территории Ирака признаны права всех других коренных народов – ассирийцев, армян. Но в целом РПК – единственная организация, которая «не зажралась», как некоторые другие, обладающие большими нефтяными и прочими ресурсами.

Я – антиамериканец, и мне не нравятся структуры, служащие американцам. Это есть в Иракском Курдистане – и этого никак не скроешь. Я всегда симпатизировал Мустафе Барзани, деду Нечирвана Барзани и отцу Масуда Барзани. Как-то раз на Сардинии я встречался с Нечирваном Барзани и сказал ему, что держал в руках диссертацию его деда, Мустафы Барзани, которую он написал, когда обучался в СССР, в Военной академии имени Фрунзе. Хотя думаю, что ему это все равно – он очень богатый человек и давно забыл, кем был его дед.

Важно отметить, что РПК – это единственная курдская партия, действующая во всех четырех составляющих исторического Курдистана – в Турции, в Сирии, в Ираке, в Иране. Эта партия рассматривает Курдистан исторически, как единое целое. Они не собираются захватывать власть в каком-то отдельном регионе Курдистана, богатом нефтью, газом или еще каким-либо ресурсом. Цель Рабочей партии Курдистана – жить в мире и согласии, создать единое демократическое курдское государство. РПК думает обо всех коренных народах, которые проживают в регионе, и это исходит из многовекового опыта курдского народа: коренные народы не должны враждовать. В противном случае все проигрывают, а выигрывают только посторонние.

Когда говорят, что Турция обидится на нас за помощь курдам, в частности Рабочей партии Курдистана, я отвечаю: «А почему тогда мы не обижаемся, когда в Турции открываются представительства стольких террористических организаций, воюющих против нас на Северном Кавказе? Когда в Турции существуют представительства всех террористических организаций центральноазиатского происхождения, из Узбекистана, из Таджикистана и так далее, в том числе «Исламского движения Узбекистана»? Когда Турция является проходным двором для террористов и оттуда проходят все террористы? Когда Турция в открытую провозглашает возможность выдавливания нас из Центральной Азии? Мы почему-то не обижаемся на это! Может, нам уже пора обидеться?» Так что будут ли турки на нас обижаться или не будут – не имеет для нас никакого значения. Мы должны защищать свои национальные интересы, исходя из собственных приоритетов, и уверенно действовать в этом направлении.

К сожалению, с 1991 года мы полностью потеряли представление о своих национальных интересах. А когда наконец вновь стали работать с другими странами, предпочли действовать по более чем ошибочному варианту, занимаясь исключительно правящей элитой. Нам казалось, что если мы смогли договориться с властями страны, то уже все в порядке и, как говорится, дело в шляпе. Мы не вдавались в тонкости внутриполитического процесса и считали излишним поддерживать альтернативных политиков. А сейчас пора одуматься. А главное – пора действовать. Раз мы вошли в эту войну, надо выйти из нее победителями. А чтобы выйти победителями, нам нужны те союзники, которые были у нас и во времена Российской империи, и во времена Советского Союза. Ведь если эту буферную зону, Джальбрус-Азаза, не закрыть, она будет расширяться. А ее собираются расширять за счет курдского кантона Африн и пойти через нее к Средиземному морю. И как же мы решим поставленные перед нами задачи, если эта дыра будет существовать?

Это война. На войне побеждают или проигрывают. Мы должны победить. Этот регион имеет стратегическое значение для нашей национальной безопасности, так что иначе нам просто нельзя. В одном я абсолютно уверен – Москва не будет сворачивать операцию в Сирии, а даже нарастит поражающую мощь, прежде всего за счет большего применения крылатых ракет дальнего базирования. И я надеюсь, что в дополнение ко всему мы начнем по-настоящему эффективно работать со всеми, кто является нашими союзниками, особенно такими союзниками, которые веками подтверждали свою готовность сотрудничать.

Иран: своя игра

В последнее время мы наблюдаем очень своеобразную политику США по отношению к Ирану. В Израиле, в Саудовской Аравии да и в самих Соединенных Штатах задают вопрос: «Что происходит? Почему это вдруг Соединенные Штаты дают зеленый свет на действия Ирана?» Тут уместно напомнить, что Иран находился под санкциями с 1979 года, а в последнее десятилетие – под жесточайшими санкциями, а в последние годы – под санкциями в том числе и на поставку углеводородного сырья – нефти и газа – в Европу, что сказывалось, конечно, на экономике страны. И вот в этих условиях иранцы резко возобновили свою экспансионистскую политику.

Начнем с Ливана. В Ливане, как мы знаем, действует исламское движение «Хезболла» во главе с шейхом Хасаном Насруллой. Это мощная структура, которая в июле 2006 года очень успешно воевала против израильской армии. Сейчас «Хезболла» умудряется воевать и в Сирии, и в Ираке, и сейчас уже и в Йемене. Это, я бы сказал, очень успешный проект: удалось создать военно-политическую группировку, которая сама зарабатывает деньги, сама вооружается, находится под контролем Ирана и имеет очень серьезные боеспособные группы.

Любопытно сложилась ситуация в Ираке, где Иран воюет против «Исламского государства». Соединенные Штаты не могли позволить себе оставить иракский регион без внимания, тем более что американские нефтегазовые компании хотят работать и в Ираке, и в Иракском Курдистане, плюс им нужен иранский газ в Европе. США потратили огромные деньги: только на восстановление Ирака они направили 140 миллиардов долларов. Всего же расходы составили 1,7 триллиона долларов, поэтому Ирак для США в тысячу раз важнее, например, Украины. Там угробили массу денег, потеряли около 5 тысяч человек. И это только американцев, а сколько погибло жителей других стран, которые хотели благодаря участию в боевых действиях получить гражданство США, – никто не знает. Но получилось так, что Иран, насадив туда шиитских руководителей – американцы сами этому способствовали, – стал влиять на ситуацию в Ираке сильнее, чем Соединенные Штаты. А затем произошло наступление «Исламского государства». Последние события показывают, что американцы, по сути, самоустранились. Даже авиаудары не наносятся. Мартин Демпси, представитель Объединенного комитета начальников штабов, признал, что две трети воюющих против «Исламского государства» группировок – это иранцы. Это и иранская шиитская милиция, и подразделения «Аль-Кудс» – Корпуса стражей исламской революции, и так далее, и так далее. В общем, в Ираке иранцы полностью перехватили у американцев инициативу.

Кроме того, сейчас происходят очень интересные события в Йемене. Там шииты-зейдиты, ориентированные на Иран и являющиеся, в общем-то, религиозным меньшинством – их около 45 %, может, чуть больше, остальное население страны сунниты, – умудрились захватить сначала власть в Северном Йемене, где их достаточно много, и в том числе столицу Сану, а потом начали штурмовать в Южном Йемене Аден, второй по величине город в стране, некогда – столицу народно-демократической республики Йемен, откуда мы с позором ушли в 1990 году в результате предательства Горбачева. Если им удастся взять под контроль еще и Южный Йемен, то они будут контролировать границу в Наджране и в Восточной провинции, где находятся 98 % саудоаравийской нефти. Геополитические последствия при таком варианте могут быть просто фантастические. И все это Иран, Иран, Иран и еще раз Иран. И я так понимаю, что где-то в недрах политических структур Соединенных Штатов, особенно их силовой составляющей, зародилась идея начать игру с Ираном.

Предмет игры достаточно простой. Революционным путем не удалось свергнуть существующий теократический режим. Санкции не сработали, Иран производит то, что ему нужно – от газировки, заменив «Кока-Колу» собственной «Зам-Зам Колой», которая очень популярна, до высокотехнологичных изделий военно-промышленного комплекса, в том числе ракетного оружия. Все «оранжевые» революции, которые пытались устроить, особенно когда у власти был Махмуд Ахмадинежад, были подавлены. И сейчас возникла идея эволюционного свержения.

Иран – страна с древними культурными традициями и динамично развивающейся промышленностью

Мало кто знает, но в Соединенных Штатах есть и проиранское лобби. Оно очень своеобразное. На самом деле оно состоит из людей, которые бежали после исламской революции 1979 года в Соединенные Штаты и хотели бы возвращения в Иран, естественно, после смены режима. И многие считают, что можно воздействовать на иранское руководство эволюционным путем. То есть – вот пройдет 15–20 лет, и можно будет все изменить. Тогда получится, что стратегический союзник Соединенных Штатов на Ближнем Востоке – не Израиль, не Саудовская Аравия, а Иран. Поэтому Израиль, конечно, начал нервничать. Мы все знаем об эмоциональном выступлении Биньямина Нетаньяху в американском Конгрессе, саудовцы тоже в панике и в шоке. Словом, сейчас происходят очень серьезные события, напрямую связанные с Ираном, которые не могут быть для нас безразличны.

У нас почему-то бытует мнение, что Иран для нас чуть ли не природный друг и союзник на все времена. Но это совершенно не так. Такое ощущение, что люди, которые это заявляют, по своим представлениям живут в позапрошлом веке. Я в подобных случаях всегда говорю: «Возьмите много-много книжек, а Интернет вырубите на время. И почитайте. И тогда, может быть, поймете, что Иран нам никакой не исторический союзник, у иранцев есть большие претензии к нам». Надо знать психологию персов. Понятно, что бывают периоды, когда они используют нас, а мы их. Но сейчас, когда американцы обещают Ирану послабления, конечно, иранцы очень хотели бы их получить. По запасам газа Иран занимает второе место в мире. Поэтому президент Ирана Хасан Рухани недаром ездил договариваться в Турцию, через которую можно проложить газопровод в Европу.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган занял достаточно интересную позицию. В начале 2014 года он заявил, что больше не будет общаться с президентом США Бараком Обамой, – правда, спустя несколько месяцев пересмотрел свою позицию. Дело в том, что Турция, конечно, является членом НАТО, однако лично Эрдоган затаил большую обиду на Соединенные Штаты – там живет его «злейший друг» Фетхуллах Гюлен. Гюлен создал движение «Хизмет», которое пыталось, пытается и будет пытаться свергнуть Эрдогана. Ситуация непростая, поэтому Эрдоган тоже готов работать с иранцами.

Что касается внутренней ситуации в Иране, то общество там можно условно разделить на две партии. Одна объединяет людей, которые стоят за Хасаном Рухани: они готовы были идти на уступки, которых требовали от них американцы. Но есть и военное крыло, которое поддерживает высший духовный лидер аятолла Али Хосейни Хаменеи. Это один из ближайших соратников основателя Исламской Республики Иран Рухоллы Хомейни и Верховный главнокомандующий Корпуса стражей исламской революции. Хаменеи и его сторонники считали, что уступать Западу не следует. Не потому, что сильно любят Россию, а потому что ненавидят американцев и хотят усилить позиции своей страны в военно-политическом отношении. Но очевидно, что все хотят, чтобы денег в страну поступало больше. Кто был в Иране и общался с простыми иранцами, знает, что ситуация во время действия санкций там была сложная. Понятно, что был и боевой дух, и имперский настрой: «Вперед! Мы выстоим!» Но люди устали, и это нужно понимать.

Замечу еще, что вести переговоры с персами не просто тяжело, а сверхтяжело. Нужно иметь огромное терпение. Кроме того, не будем забывать, что в Иране немало людей, которые очень любят США и Великобританию. И это не только часть интеллигенции, но и люди уровня заместителей министров. В то же время там есть и люди, очень не любящие Россию, которая, по их мнению, несколько раз непростительно обидела Иран – начиная со времен русско-персидских войн и заканчивая вводом в годы Второй мировой войны советских войск в Северный Иран. Они не забывают, кому принадлежал Южный Кавказ. Не забывают, что значительная часть Каспийского моря принадлежала Ирану – не только та часть, которая и сейчас им принадлежит, а гораздо большая. Кстати, после распада Советского Союза иранцы предлагали России поделить Каспий надвое. Какой там Казахстан, какая Туркмения, какой Азербайджан! О них и речи не шло. Просто – надвое, половину нам, половину им. Это люди с очень сильным мышлением. К современной России у них тоже есть большие претензии по поводу невыполненного нами контракта на поставки в Иран зенитных ракетных комплексов С-300. Поэтому не нужно заблуждаться – иранцы ведут свою игру. И если это будет игра в сторону американцев, конечно, без ущерба для национальной безопасности Ирана, они на нее пойдут без всяких сомнений. А США очень на это рассчитывают.

Длившиеся несколько лет переговоры в Вене по иранской ядерной программе завершились летом 2015 года. Надо подчеркнуть, что все-таки соглашение было достигнуто больше по американскому образцу, чем по иранскому. Иранцы настаивали на снятии всех санкций сразу, что было нереально. За исключением небольших компромиссов в пользу Ирана, в целом сработали американский и европейский варианты снятия санкций, предусматривающие значительное сокращение иранского ядерного потенциала – им придется заморозить или даже ликвидировать ряд своих ядерных центров. Было объявлено о создании специальной комиссии (помимо МАГАТЭ), которая будет следить за тем, нсколько добросовестно Иран выполняет определенные требования заключенных соглашений.

Здесь для Ирана крайне важно то, что в ближайшее время однозначно будут разблокированы их активы в Соединенных Штатах и в Европе, которые были заморожены в рамках санкций. Это десятки миллиардов долларов. Важно и то, что европейцы снова начнут закупать иранскую нефть, а со временем и газ, который закупался Евросоюзом до 2012 года, что, естественно, принесет достаточно серьезные дивиденды Ирану. До принятия этого решения Иран поставлял ежедневно 2,5 миллиона баррелей, затем объем поставок вынужденно снизился до миллиона баррелей в день. Бижан Намдар Зангене, министр нефти и газа Ирана, сказал, что Ирану нужно три месяца, чтобы выйти на уровень 2012 года, то есть на уровень 2,5 миллиона баррелей в сутки.

Меня удивляют люди, которые бодро говорят: «Да скоро все будет хорошо». Спросишь такого: «Почему?» – «Ну, потому что в Юго-Восточной Азии, в Китае скоро понадобится очень много нефти, и все будет хорошо». Я, может, и невеликий экономист, но я знаю, что еще на заре человечества, когда возникал какой-то базар (даже не рынок), на котором продавались два каменных топора, и вдруг кто-то приносил третий каменный топор, цена на первые два топора все-таки падала. Не думаю, что за последние тысячелетия что-то радикально поменялось. Так что в любом случае мы с вами потеряем много денег.

Теперь я вспоминаю, что до исламской революции, во времена шаха, когда не было никаких санкций и все функционировало как надо, Иран добывал в сутки 6,5 миллиона баррелей нефти. Для того чтобы выйти на этот уровень, понадобится несколько лет, но я думаю, что это реальные вещи, особенно если учесть, что ряд крупных нефтегазовых компаний уже побывали в Иране, скажем так, с разведывательной целью: и англо-голландская «Шелл», и итальянская «Эни», и другие. Через пять-десять лет они достигнут нужных показателей.

А знаете, сколько добывает сейчас Саудовская Аравия? Чуть больше 10 миллионов баррелей в сутки. Представляете, сколько нефти будет выброшено на рынок? Желающих работать на нефтегазовом рынке Ирана огромное количество, потому что себестоимость добычи нефти и газа в Иране на порядок ниже, чем у нас, – все-таки нет у них вечной мерзлоты. И, наконец, я вспоминаю заявление иранцев о том, что они создадут максимально благоприятные условия для работы западных нефтяных компаний. Поэтому, когда мне говорят: «Ну, это все-таки не скоро произойдет!» – я отвечаю, что вообще-то надеюсь на то, что наша страна просуществует еще много-много лет, и как-то хотелось бы иметь более четкую перспективу хотя бы на ближайшие лет пять-десять.

Дальше я вспоминаю про газ. Иран наряду с Россией является крупнейшим поставщиком газа, ему принадлежит самое большое газовое месторождение в мире – это Южный Парс, совместное газовое поле Ирана и Катара. Иранцы хотят через Турцию поставлять газ в Европу. У них есть старый договор 1996 года с турками, потом они начали переговоры по заключению нового – сразу после того, как активизировался переговорный процесс по их ядерной программе. Они даже предложили Туркмении не прокладывать газопровод по дну Каспия, статус которого до сих пор не определен с точки зрения международных правовых норм, а тянуть трубу через Иран – поэтому для нас это тоже очень важно и будет очень болезненно, можно даже не сомневаться. Кроме того, помимо трубопровода, иранцы хотели бы поставлять на мировые рынки и сжиженный газ, то есть делать то же самое, что делают катарцы в 52 километрах от них, на другой стороне Персидского залива.

Да, вне всякого сомнения, на это потребуется время. Но уверены ли мы, что за ближайшие пять-десять лет сумеем слезть, как это принято говорить, с нефтегазовой иглы? Что у нас заработает «Роснано» и Чубайс начнет выдавать технологические суперновинки? Что Сколково переделает нашу промышленность, подняв ее на такой высокий качественный уровень, что вместо нефти и газа мы будем продавать современные технологии? Лично у меня такой уверенности нет.

Поэтому историческим достигнутое соглашение следует считать конкретно для Соединенных Штатов. Какую цель преследуют США? Они реалисты. Они видят, что происходит на Ближнем Востоке. Что Иран, даже находясь под санкциями, все-таки был важен. Что в Ираке без иранцев не обойтись, в Сирии совсем уж не обойтись, в Ливане «Хезболла» как была, так и есть и становится все сильнее, в Йемене – то же самое. И они понимают, что надо влиять на ситуациию на Ближнем Востоке не только через аравийские монархии и не только через Израиль, чье влияние на Ближнем Востоке, мягко говоря, уже не то, но и через Иран тоже. Таким образом они получат несколько рычагов влияния, которые позволят им в конечном итоге доминировать в регионе.

И у меня возникает вопрос: анализируем ли мы эту ситуацию? И как мы дальше собираемся работать? Получается, что американцы работают с Ираном (ситуация внутри страны – отдельная проблема). Они работают с Саудовской Аравией – своими союзниками. Они работают с курдами в Иракском Курдистане и даже с партией «Демократический союз» в Сирийском Курдистане, несмотря на то что эта партия левая и аффилированная с Рабочей партией Курдистана, которая в США считается террористической. Но американские политики говорят о «Демократическом союзе» как о сильной организации и хороших бойцах, которые умудряются наносить поражения «Исламскому государству» и поддерживать ее действия своей авиацией. Я, честно говоря, не удивлюсь каким-то сюрпризам и в Сирии. А мы с кем работаем? И как?

Много раз я говорил, что надо работать с курдами. И с иракскими, и с сирийскими. Надо работать с друзами в Джабаль-аль-Друз. Надо работать с Израилем. И надо работать с аравийскими монархиями. В этом смысле очень хороший признак – приезд министра обороны и наследного принца Саудовской Аравии в Санкт-Петербург и их встреча с В. В. Путиным. Встреча Путина с королем Саудовской Аравии во время саммита «большой двадцатки» в Анталье – тоже положительный факт. Приятно видеть, что саудовцы приняли решение вложить в одну из наших отраслей 10 миллиардов долларов. Я не слышал, кстати, чтобы иранцы столько вкладывали в нашу экономику.

Возникает вопрос: зачем это саудитам? Они же такие друзья с США! Могу сказать, что, в отличие от некоторых глубоких теоретиков, я довольно часто непосредственно общаюсь с аравийскими «товарищами», и у меня сложилось вполне приятное впечатление о них. Они умные люди, они понимают, что монополия во всем – это плохо. А монополия тогда, когда их вероятному противнику хотят облегчить жизнь, – это совсем уж не по делу. Кстати, саудовцы на полном серьезе – думаю, контракт этот будет заключен со временем – хотят купить у нас ракеты «Искандер-М». И эти ракеты обязательно надо будет им продать. Как надо продавать им и другое вооружение, какое понадобится. Тут не должно быть никаких ограничений.

В 1990-х годах, до появления соглашения Гор – Черномырдин, мы поставляли Ирану вооружение в среднем на 3 миллиарда в год. Но в те времена, кроме нас, поставляли оружие только китайцы и корейцы. А теперь вспомним, что штатная структура иранской армии – я не говорю о корпусе Стражей исламской революции, о корпусе басиджей – иранского полувоенного добровольческого ополчения, и т. д. – в основе западное вооружение, советская и российская техника. И если на одну чашу весов сейчас положить количество американской и вообще западной техники, а на другую – количество нашей, то, я думаю, первая перевесит.

Нет смысла приводить весь спектр американской и нашей техники, поставленной в разное время иранцам, – авиационной, бронетанковой, противокорабельных систем, противотанковых систем, артиллерии. Иранская армия пользуется вооружением со всего мира. И мы не знаем, что они захотят в первую очередь модернизировать – наши МиГ-29, которые, кстати, могут модернизировать и некоторые бывшие наши союзники по Варшавскому договору, или, например, сильно любимые иранцами и до сих пор летающие «Фантомы» F-5, F-4 или F-15. Или возьмем бронетанковую технику. Иранцы делают танки «Зульфикар» – это фактически наш Т-72. Может, захотят модернизировать его? А может, Т-54? Но там-то что модернизировать – с этими работами даже румыны справятся без проблем. Или вдруг решат модернизировать американский М-60. Хороший танк, привычный. Или М-48, который, правда, хуже наших образцов – говорю как старый танкист. И так далее, и так далее… Так что в этом смысле ситуация неопределенная и рассчитывать на какую-то существенную выгоду нам не стоит.

Меня особенно настораживает то, что многолетний санкционный марафон в отношении Ирана закончился именно тогда, когда США и их союзники начали обкладывать Россию со всех сторон. Не получится ли так, что они используют ресурсы Ирана, в первую очередь нефтегазовые, для вытеснения нас с рынка энергоносителей? Заменят нашу нефть и наш газ иранскими? И что мы тогда будем делать? Сейчас с Ирана снимают ограничения по использованию межбанковской системы SWIFT. А потом можно будет и нас от нее отключить. Действительно, зачем она нам в таком случае будет нужна? Ведь иранцы могут занять нефтегазовую нишу полностью.

Кстати, хорошая иллюстрация к вопросу о том, когда будут сняты санкции с России. Наши люди любят гадать на эту тему. Ну так посмотрите на Иран – они 10 лет просидели под санкциями, и просидели бы еще. Просто так совпало, что появился «более главный» противник для американцев, и они подумали: давайте-ка используем этих и задавим вон тех. Причем ситуация на Ближнем Востоке такова, что иранцы, в отличие от нас, не занимают пассивной позиции. Они присутствуют везде и всюду: в Ираке, в Сирии, в Йемене. Поэтому мы тоже обязаны изменить свою политику.

На долю Ирана приходится около 9 % мировых запасов нефти

У нас есть прекрасный опыт – сотрудничество с Объединенными Арабскими Эмиратами. И в экономической области, и в области военно-технического сотрудничества. Прекрасная страна, союзник Саудовской Аравии. Закупает у нас боевую технику, еще ряд товаров, расширяет сферы взаимодействия. И этот опыт мы должны разрабатывать. Нужно, вне всякого сомнения, развивать отношения и с Саудовской Аравией. И с Кувейтом – который, если мне не изменяет память, лет 10–15 назад закупал у нас БМП-3. Да, в общем-то, со всеми государствами Аравийского полуострова мы должны развивать отношения, причем делать это быстро. Конечно, у них не все гладко между собой, в особенности, например, у саудовцев и у Эмиратов в отношениях с Катаром. Просто не надо с затаенной обидой припоминать, кто из катарских граждан когда-то что-то сказал или сделал. Или что когда-то сказали или сделали саудовцы. Между прочим, даже когда по улицам Тегерана бегала огромная толпа народа и скандировала «Смерть Америке!», американцам это не помешало и не остановило переговоры в Вене. Ну бегают с плакатами – да и пусть бегают! У нас есть свои стратегические интересы – их мы и должны отстаивать. Дело надо делать.

Недавно, насколько мне известно, китайцы объявили, что они готовы профинансировать строительство дороги из Армении в Иран. Казалось бы – где Китай, где Армения, а где Иран? А вот поди ж ты! Конечно, этот маршрут относится к сверхамбициозному китайскому проекту «Шелковый путь», ради реализации которого сейчас прикладывается столько усилий. Но «Шелковый путь» – он, как говорится, и в Африке «Шелковый путь». Иранцы готовы в этом участвовать – проект пойдет на пользу их стратегическому усилению на Южном Кавказе. То есть они начнут возвращаться туда, откуда ушли почти 200 лет назад. Хотели вернуться – и вернутся. Поэтому они говорят: «Шелковый путь»? Да пожалуйста! Китайцы дают деньги под минимальный процент – 1,8 % годовых. Почему не построить? Построим!» И таким образом эта динамичная страна с населением более 80 миллионов человек, значительная часть из которых моложе 25 лет, получит кислород в виде дополнительных финансов.

Где в этой ситуации наша РЖД, хотел бы я знать? Решает вопросы с пригородными электричками? Ну, знаете, если с пригородными электричками такая ерунда вышла, то я не понимаю, о каких геополитических проектах можно говорить. Это все равно что человека, который не знает, что 2х2 – это не 3, а 4, попросить написать несколько формул из высшей математики. Он, конечно, может что-то нацарапать – но выйдет плохо.

Итак, какие перспективы у Ирана? Иран станет еще более сильным, притом что он умудрялся оставаться достаточно сильным даже под санкциями, став региональной державой. А сейчас, получив дополнительные ресурсы, он с радостью потратит их на свое усиление. Нет смысла сомневаться в том, что иранцы будут делать то, что им выгодно. И если им завтра представится возможность выйти на рынок Европы или того же Китая с нефтью и газом, они это сделают, ни секунды не раздумывая, потому что этим они будут укреплять свое государство. Если им будет выгодно провести модернизацию американской военной техники, а потом уже российской, они модернизируют в первую очередь американскую. Если им будет выгодно модернизировать советскую и российскую технику силами болгар, поляков или кого-нибудь еще – они так и сделают, потому что очень любят демпинговые цены, как, впрочем, и любое государство. И в конечном итоге мы получим под боком сильную, мощную страну, которая пока активно задействована на Ближнем Востоке, но со временем начнет с интересом смотреть и на Южный Кавказ, и на Каспий, и на многие другие места. Это серьезное государство, и если все пойдет по плану, то лет через 10 они могут достичь очень многого.

Поэтому мы должны внимательно проанализировать и смоделировать ситуацию и принять верное решение. Хватит на чужом празднике плясать на одной ноге и говорить, что это и наш праздник тоже. Это не наш праздник. Это праздник американцев, Запада и Ирана.

Средняя Азия: миграционные проблемы

Для начала поясню, что такое Центральная Азия в мировой политике. США рассматривают ее как регион, богатый углеводородным сырьем и рядом других полезных ископаемых, и заинтересованы в обеспечении безопасности трубопроводных систем, проходящих через данную территорию. Очень активен Китай, стремящийся обеспечить свое присутствие в добыче железа, золота, серебра. Он получил от Душанбе тысячу с лишним якобы спорных квадратных километров территории в Горном Бадахшане, взял под контроль крупное месторождение серебра Кони-Мансур. Пекин дает инвестиции в виде связанных кредитов, и когда Душанбе обнаруживает, что не в состоянии платить проценты, месторождения просто переходят в собственность кредитору. Экономическую и политическую экспансию проводит в Центральной Азии и Иран.

Для нас центральноазиатское направление сегодня не менее важно, чем европейское. И не только потому, что это регион с ценнейшими полезными ископаемыми. В Центральной Азии находится целый ряд исламских святынь, а Самарканд и Бухара – это города, имеющие большое значение в мире ислама, кстати, именно там зарождались многие направления суфизма. Поэтому происходящие тут процессы нас не могут не волновать. Давайте не забывать, что порядка 20 % населения России – мусульмане. И сегодня, при полной свободе передвижений, многие из них ездят к своим единоверцам, общаются, обмениваются информацией и идеями. В советское время, когда религии притеснялись, многие даже не заметили, как на территорию СССР проник ваххабизм. С некоторыми его лидерами я встречался в Таджикистане и в Узбекистане, так сказать, по служебной необходимости еще в 1980-е годы, и уже тогда было ясно, что движение это будет развиваться и проникать в глубь страны. Мы не имеем права повторять собственные ошибки времен афганской и первой чеченской войны, когда слово «исламисты» стало чуть ли не бранным – что дало повод многим в исламских, да и в западных странах обвинять нас в войне с исламом. Отсутствие российского влияния в Центральной Азии, отсутствие контактов с представителями умеренных направлений в исламе создает вакуум, который заполняется радикалами, и этот радикализм переносится потом в Россию.

Кроме того, Центральная Азия – это территория, вплотную примыкающая к огромному исламскому миру. Наладив тесные отношения со среднеазиатскими государствами, Россия могла бы стать своеобразным мостом между этим миром и Западом. Ориентируясь только на Запад, мы перестаем быть серьезными партнерами для того же Запада. Но если мы вернем себе репутацию страны, имеющей влияние на исламский мир, к нам будут относиться совершенно иначе.

Вспомним уроки советского времени. В годы Гражданской войны, когда страна разваливалась на куски, находились тем не менее люди, которые решали возникшие проблемы с умом. Когда шла борьба с басмачами, многие полагали, что достаточно иметь в Центральной Азии военные гарнизоны, и это все решит. А что получилось? Гарнизоны защищали самих себя, а всю остальную территорию контролировали вооруженные отряды басмачей, которые поддерживались населением. Но Фрунзе, который тогда командовал Ферганским фронтом, быстро сообразил, что Красная Армия ведет себя неправильно, потому что она не понимает специфики региона. В короткий срок он создал специальные учебные заведения, в которых красноармейцы изучали местные языки, религии, традиции. И это принесло свои плоды. А сегодня у нас практически нет специалистов в этой области.

Бухара (Узбекистан)

Я внимательно изучал материалы 1920–1930-х годов, посвященные происходящему в Центральной Азии. И знаете, что меня поразило? Тогда, при Сталине, много и открыто писали об огромных проблемах, с которыми сталкивалась в этом регионе советская власть. А с середины 1950-х, с приходом к власти «либерального» Хрущева, сделали вид, что никаких проблем не было, что армия, как на параде, шла по Туркестану, а восторженное население ей аплодировало. Так идеология уничтожила историю. Так проблему замели под ковер. А нет проблемы – нет и специалистов, способных ее решать. И мы будем оставаться в проигрыше до тех пор, пока специалистов подменяют политтехнологами, а те свои технологии, которые кое-как срабатывают на территории России, будут переносить в другие регионы. Но там они не работают. Исторически сложилось так, что интересами России за ее пределами всегда занимались люди в погонах, а не какие-то непонятные политтехнологи. Нужны серьезные аналитики, специалисты, консультанты, которые будут вести постоянную работу со странами СНГ и нести за нее полную ответственность.

Для России, на мой взгляд, главным является обеспечение национальной безопасности от угроз терроризма и наркотрафика. Ставка в экономическом аспекте на энергетику, имеется в виду сооружение гидроэлектростанции в Таджикистане и Киргизии, проблематична. Опыт эксплуатации Сангутдинской ГЭС показывает, что Таджикистан не собирается платить за электроэнергию (его задолженность достигла уже 70 миллионов долларов).

Я сам родился в Ферганской области, владею узбекским и таджикским языками. Сразу скажу: приветствую всяческую интеграцию в рамках СНГ, но при этом трезво смотрю на вещи. В Узбекистане, Таджикистане и Киргизии, откуда к нам тянутся мигранты, проживает свыше 45 миллионов человек, а ежегодный прирост населения составляет не менее 2 % (от 900 тысяч до 1 миллиона). Работы в этих странах, по сути, нет. Производство рухнуло, хозяйство в упадке, масса низкоквалифицированных рабочих рук. Глава ФМС Ромодановский признал, что за первые шесть месяцев текущего года к нам въехало порядка 10 миллионов гастарбайтеров. С теми, кто уже находился здесь, получается, что каждый десятый в России – сейчас мигрант.

В том же Узбекистане с населением 30 миллионов человек экономическая ситуация очень плохая. Сейчас 73 % производственных мощностей не действуют. Предприятия закрыты или работают с минимальной нагрузкой. Узбекистан выращивал в год 6 миллионов тонн хлопка и не зависел от цен на мировом рынке, потому что имел гарантированный сбыт внутри СССР. Мировые цены периодически падают, что ухудшает положение в сельском хозяйстве Узбекистана, где занята значительная часть населения. Та же история с «белым золотом» в Таджикистане и Киргизии.

Вот такая картина, притом что каждый год население увеличивается. Время идет, ценности меняются. Мигрант 1992–1993 годов из Центральной Азии сильно отличался от нынешнего. Это был человек с советским мышлением, он хорошо говорил по-русски. За последние два десятилетия выросло поколение, которое плохо знает или вообще не понимает русского языка. Многие, не будучи членами террористических группировок, сочувствуют идеям «Исламского движения Узбекистана», «Исламского движения Туркестана», «Союза Исламского джихада». Одно это уже создает для нас угрозу. Второе – наркотики. В официальных документах Управления ООН по делам борьбы с наркотиками и преступностью прямо говорится, что основными государствами-транзитерами наркотрафика из Афганистана в Россию являются Таджикистан, Узбекистан и Кыргызстан.

Есть 1443-километровая афгано-таджикская граница. Говорят, что она плохо охраняется. Да не плохо, а очень плохо! Это настежь открытая «калитка» в Россию. Во время событий 2012 года в Горно-Бадахшанской области выяснилось, что в Ишкашимском отряде таджикских погранвойск, контролирующем наркоопасные направления, заместителем начальника штаба был не кто иной, как брат покойного Абдуламона Айембекова, известного наркобарона по кличке Леша-горбун.

Вообще афгано-таджикская граница – это наша большая головная боль. В Афганистане сейчас очень непростая ситуация, сложные отношения между ИГ, «Талибаном» и «Исламским движением Узбекистана». Не важно, какая из этих сил совершит против нас агрессию и под каким знаменем – белым «Талибана», черным «Исламского государства» или зеленым «Исламского движения Узбекистана». Цель будет одна – дестабилизация обстановки в России. Заварушка в Таджикистане обернется потоком беженцев и просачиванием боевиков на территорию РФ. Питательная среда в Центральной Азии есть. Часть населения Ферганской долины симпатизирует такфиристским идеям, вербуется воевать на Ближний Восток, а Бишкек вступил в ЕАЭС. Есть риск межнациональных конфликтов, в первую очередь в Ошской области Киргизии.

Руководству всех трех республик выгодно, что немалая часть так называемого протестного электората находится за рубежом. Принимаются все меры для вытеснения с территории государств радикально мыслящих сторонников различных террористических организаций, которые зачастую сливаются с нашими экстремистами.

Безвизовый режим, определенный Соглашением между государствами СНГ в 2000 году, сильно облегчает им жизнь. Хотя его статья 4 предусматривает возможность в течение 72 часов ужесточить режим въезда при чрезвычайных обстоятельствах, в частности, при угрозе безопасности общественному порядку или охране здоровья населения. У нас есть угроза наркотрафика? Есть. От наркотиков, в основном афганского героина, каждый год погибает 100 тысяч россиян. Есть угроза терроризма? Есть. Представителей «Исламского движения Узбекистана» арестовали в центре Москвы.

Я уже много лет поднимаю вопрос о том, что наряду с терроризмом внутреннего происхождения сейчас возникает угроза центральноазиатского терроризма. Из этого региона к нам проникает много посланцев экстремистских структур. К тем, что я уже перечислил, можно добавить «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», «Акрамию», «Салафию», «Таблиги Джамаат». Целая плеяда таких организаций ведет в России работу среди своих соотечественников и российских граждан. Между ними нарабатываются связи и устанавливается смычка, что формирует инфраструктуру террора. Все это на фоне событий в Сирии.

В рамках проекта ЕврАзЭС мы создаем льготные условия для прибытия в Россию тех же киргизских мигрантов. Но при этом вообще не занимаемся контролем того, кто въезжает к нам в Россию оттуда! А ведь Ошская область, Джалал-Абадская область, Баткенская область и вообще юг Киргизии – это один из мощнейших очагов экстремизма и терроризма. В итоге мы довели ситуацию до абсурда. Многие из мигрантов, кто приезжает сюда работать, здесь, в России, вербуются в исламские радикальные организации и отсюда, из России, уезжают воевать в ИГ. Когда я участвовал в стабилизации ситуации в киргизском Оше и просил генерального секретаря Всемирного союза мусульманских богословов Али аль-Карадаги о посредничестве, то у него по возвращении из Киргизии глаза были буквально на лбу – там он столкнулся с организациями, которые запрещены как террористические не только в Египте, но даже в Саудовской Аравии! А в Киргизии они работают, строят мечети и назначают своих имамов. Надо контролировать, кто к нам едет и зачем.

В Таджикистане мы проводим на территории Хатлонской области учения. Но особо опасным сейчас становится памирское направление. Необходимо передислоцировать наши воинские части и создать на горно-бадахшанском векторе в Хороге единое командование, обеспечить войска специалистами по борьбе с терроризмом и с наркотиками. И усилить наше присутствие в Южном Киргизстане – Оше и Баткене. В случае вторжения вряд ли боевики пойдут под артиллерию и авиацию через Хатлон. Скорее, они будут переходить границу в районе Горного Бадахшана с выходом на Раштский район и на Баткен, нависающий над узбекской частью Ферганской долины. И самое неприятное то, что с 1999 года в том регионе произошли кардинальные изменения. Сейчас в киргизской части Ферганской долины очень широкое распространение получили, в том числе и во властных структурах, движения «Таблиги Джамаат» и «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами». И это действительно опасно.

Считаю, что государству давно пора обратить более пристальное внимание на ситуацию. Интересы национальной безопасности России требуют учета существующих угроз. Нетрудно подсчитать, сколько мы теряем от последствий наркотрафика, терроризма, радикального религиозного экстремизма. В районе афгано-таджикской границы есть так называемый Ваханский коридор (Афганистан), в самом узком месте которого лишь 20 километров отделяют Таджикистан от Пакистана, в том числе от Чатрала и Кашмира, известных своими террористическими группировками. Неужели мы хотим повторения ситуации в индийском Мумбае 2008 года на своей территории? Что такое международный терроризм, мы уже испытали. Поэтому от слов надо переходить к делу.

Проблема межнациональных отношений уже всех допекла. Новая концепция национальной политики не решает главных задач. Одним воспитанием толерантности ситуацию не поправить. Стратегия должна строиться на нескольких китах.

Первое – урегулирование внешней миграции. 29 октября 2014 года в Москве был подписан протокол о продлении срока пребывания на территории России трудовых мигрантов из Таджикистана до трех лет. Это одно из условий Душанбе, которое увязывалось с ратификацией соглашения между нашими странами по 201-й базе.

Встреча С.А. Багдасарова с Первезом Мушаррафом, 10-м президентом Пакистана. Фотография из личного архива

База нам нужна, но ее дислокацию желательно пересмотреть, поскольку военно-стратегическая ситуация в регионе фундаментально изменилась. Должно быть согласование с размещением российских войск в Кыргызстане, чтобы закрыть Ошские и Баткенские направления. Часть отдельных воинских формирований 201-й базы целесообразно, как я уже говорил, перенести на территорию Горного Бадахшана с учетом основных маршрутов наркотрафика и угроз терроризма. Кстати, само население Памира, особенно исмаилиты-низариты, крайне благожелательно относятся к России. Почему бы в рамках ОДКБ не провести учения Вооруженных сил России, Таджикистана, Кыргызстана и Казахстана на киргизских территориях, прилегающих к Памиру, Ошской и Баткенской областям и в Горном Бадахшане? Тема на поверхности – борьба с терроризмом и наркотрафиком. Пора принять в закон об обороне поправки, предусматривающие применение Вооруженных сил за рубежом для борьбы с наркотрафиком. Я, будучи депутатом Государственной Думы V созыва, в 2010 году выходил с таким предложением, однако вопрос не был решен.

Второе – урегулирование внутренней миграции. Каким образом? Возможно, и через введение ограничений на въезд и жизнедеятельность в ряде крупных городов.

Горный Бадахшан (Таджикистан)

Третье – усиление контроля за ситуацией в национальных республиках. В Северокавказский регион вкладываются огромные деньги, а на выходе – катастрофически недостаточно рабочих мест. В результате обостряются межнациональные отношения.

Четвертое. В Советском Союзе был институт вторых секретарей компартии. Он шел с уровня районов наверх, пронизывая всю вертикаль власти. Они наделялись большими полномочиями по контролю за ситуацией в регионах в интересах государства. Сравните их статус и статус нынешних федеральных инспекторов…

Пятое – возвращение соотечественников. Часто говорят, что все, кто хотел вернуться из бывших советских республик в Россию, уже вернулись. Это абсолютная ложь, говорю как уроженец Узбекистана. По последней переписи, там 1 миллион 200 тысяч только русских, а русскоязычных – свыше полутора миллионов. Среди них многие мои друзья, которые хотели бы переселиться, но не имеют средств и возможностей. Сколько всего переселилось по Закону о соотечественниках? 63 тысячи человек за 2013 год. И это подается как большой прорыв.

Помимо 1,2 миллиона русских в Узбекистане, могу сказать о 3–4 миллионах в Казахстане, сотни тысяч проживают в Киргизии. Давайте создадим им условия, чтобы они ехали в Россию! Дадим им хорошие подъемные, льготы. И люди с радостью поедут, будут верой и правдой служить нашей стране. Но ведь никаких скидок для русских по программе переселения соотечественников сегодня не делается. Даже наоборот: русскому из Центральной Азии труднее стать гражданином РФ, чем таджику, киргизу или узбеку, – такое у нас своеобразное законодательство.

Причины всегда найдутся, если нет желания делать. С распада СССР прошло больше 20 лет. Нужно каждому члену семьи переселенцев выдавать некую ссуду или безвозмездный кредит, чтобы на него построить дом, а не ждать милостей от ФМС. В Средней Азии, не в обиду остальным сказать, особый ген русского народа. Эти люди там оказались по разным причинам, но в большинстве они очень деятельные, с особой энергетикой. Семиреченских казаков, сильное казачье население из северного Кыргызстана переселяют в Ставропольский край. Теперь многие из них уезжают назад, потому что нет жилья, нет работы. У них свои большие хозяйства – лошади, овцы, коровы. Их надо переселять эшелонами. Получается, что гражданами России становятся люди, крайне плохо знающие русский язык, а русские не могут вернуться на родину. Билет из Ташкента в Россию стоит около 200 долларов при средней зарплате в Узбекистане 20 долларов. При этом нас пытаются убедить в том, что убыль российского населения надо восполнять за счет мигрантов.

Нынешний наплыв мигрантов в страны Евросоюза воспринимается как катастрофа. Но я напомню: вплоть до 2014 года в Россию ежегодно приезжали до 15 миллионов трудовых мигрантов. И, по самым скромным подсчетам, 1 миллион из них здесь оставался. Сейчас у нас проживает не менее 20 миллионов приезжих. Многие из них уже получили гражданство РФ. Оформляют фиктивные браки, покупают нужные справки – есть масса способов. Конечно, трудовые мигранты выгодны, прежде всего, бизнесу, который получает дешевую рабочую силу. Наконец, никуда не делись варианты отката. Поговорите с любым узбеком или таджиком, убирающим ваш двор, и он вам скажет, что получает на руки 10–15 тысяч рублей, а расписывается в бухгалтерии за 35 тысяч, а то и за большую сумму.

Чиновники успокаивают: мол, к нам едут не африканцы, а наши соотечественники по Советскому Союзу. Однако не забывайте, что новое поколение мигрантов – это уже другие люди. Многие заражены исламистской, антироссийской идеологией.

Напомню, что одни из самых громких убийств последних лет – на трассе «Дон» в Подмосковье (были убиты не менее 14 человек) – совершала бандгруппа, состоявшая из выходцев из Центральной Азии. У нас вовсю действуют представители запрещенных в РФ радикальных исламистских движений из той же Центральной Азии – «Хизб ут-Тахрир», «Таблиги Джамаат» и других. В МВД центральноазиатских республик прямо признают: их сограждане едут в РФ работать, радикализируются, многие потом отправляются воевать на Ближний Восток. Причем поток мигрантов может вскоре резко возрасти. В Таджикистане, например, есть все предпосылки для гражданской войны: недавний мятеж, поднятый замминистра обороны, – это еще цветочки.

То, как бесконтрольная миграция меняет жизнь целых государств, мы видим на примере того же Евросоюза. В некоторых предместьях Парижа уже не понимаешь, где ты находишься – в Европе или в Африке. В Германии целые районы населены исключительно турками. Был случай: в одном из классов учились 17 турок и всего один немецкий мальчик. И дети побили его только за то, что он… слишком хорошо говорит на немецком! У нас подобные этнорайоны тоже есть. И точно так же, как и в Европе, большинство приезжих даже не думает менять свой уклад жизни. Они живут своими общинами, открывают кафе «для своих», свои ночные клубы, парикмахерские… Они не становятся россиянами. К чему это приводит, мы видим на примере Англии и Франции. Кто совершил громкие теракты в Лондоне в 2005 году и в Париже в 2015-м? Даже не мигранты, а их потомки – люди, которые родились в Европе, выучились, но так и не почувствовали эту землю своей родиной.

Мне говорят: мол, во все времена Россия привлекала людей иных культур. Да, привлекала, но, приезжая сюда, они, по сути, становились русскими, порой очень успешными и даже выдающимися людьми. Сегодня же большинство приезжих и не думает о служении России, они живут своим мирком.

Что делать? Как бывший советник министра по делам национальностей, могу сказать: нам нужна комплексная система национальной политики. С использованием опыта и Российской империи, и СССР, и других стран. Но среди первоочередных мер я бы предложил ввести жесткий визовый режим хотя бы для тех центральноазиатских республик, с которыми мы не состоим в ЕАЭС, – то есть для Таджикистана и Узбекистана. К примеру, в Объединенных Арабских Эмиратах мигранты составляют 87 % от населения. Но там никому в голову не приходит отменить визы для жителей Индии и Пакистана. Наоборот – жесткий визовый режим, снятие отпечатков пальцев на границе. Работать можно только по контракту. Необходимых рабочих набирают непосредственно в Индии и Пакистане «спонсоры», отвечающие за них. И этот опыт заслуживает пристального внимания.

Кроме того, следует пресекать деятельность всевозможных национальных кафе, клубов, детских садов. Нельзя позволять мигрантам вариться в собственном соку – иначе мы получим криминальные и неуправляемые районы в своих городах.

Тезис о том, что «преступники не имеют национальности», – это дежурная мантра, ничего общего с реальностью не имеющая. Разве мы не знаем, откуда идут угрозы наркотрафика, терроризма, религиозного экстремизма? Джихадистские течения распространяют свое влияние по всей территории страны. Одними силовыми методами, без идеологии, с радикальным исламом не справиться. Вопрос: кто занимается контрпропагандой на федеральном уровне? У Федерального агентства по делам национальностей я такого потенциала, к сожалению, не вижу. Нужно, как я уже говорил выше, в срочном порядке создавать очень мощный орган с руководителем уровня замглавы Администрации президента и одновременно вице-премьера правительства и наделять его колоссальными полномочиями. Он должен не только идейно противостоять салафизму, но и отслеживать внешнюю и внутреннюю миграцию, градус межнациональных отношений, заниматься переселением соотечественников.

Грани войны

Когда вспоминаешь то, каким был Ближний Восток еще несколько лет назад, буквально сердце кровью обливается. Тишь, гладь, да божья благодать. В Ираке во время Саддама Хусейна христианского населения насчитывалось свыше 5 %. И все христианские праздники были государственными. Саддам Хусейн выступал по телевидению, поздравлял христиан. Обстановка была достаточно стабильной, всё всех устраивало, в страну можно было ездить – да что там можно, туда очень хотелось ехать! Наши студенты стажировались в Багдадском университете, одном из крупнейших образовательных центров на Ближнем Востоке. Женщины ходили по улицам иракских городов в мини-юбках и без платков.

В Дамаске тоже ходили и в мини-юбках, и в джинсах, а в то же самое время рядом могла идти женщина в хиджабе. И в Ливане можно было видеть то же самое – и юбки, и джинсы, и хиджабы одновременно – на набережной Бейрута и не только, и в долине Бекаа, и даже в центре так называемой столицы «Хезболлы» – Баальбека.

То же самое было и в Сирии, и в других ближневосточных странах. В Иракском Курдистане с поздравлениями на прошедшее Рождество выступил лидер иракских курдов Масуд Барзани. Мы еще можем наблюдать такие тихие картины спокойной жизни в отдельных местах, но все уже смешалось, хаос нарастает, и конца и края этому процессу пока не видно.

Ящик Пандоры оказался вскрыт после свержения Саддама Хусейна – а затем началось раскручивание конфликтов во всех ближневосточных странах по очереди. Уничтожена как государство Ливия, уничтожается как государство Ирак, на грань уничтожения поставлена Сирия. И все это – давайте называть вещи своими именами – сделали Соединенные Штаты Америки и их союзники. Те террористические группы, которые существовали со времен Бен Ладена в Афганистане и других странах, получили необычайно сильную подпитку, и весь регион оказался ввергнут в кровавый хаос.

Пожар войны всех со всеми разгорелся – с большими последствиями не только для стран Востока, но в том числе и для России: вспомним, например, про теракт в Татарстане, когда радикалы покушались на руководство муфтията, и другие эксцессы подобного рода. Только в прошлом году в двух крупных терактах в России погибло 28 человек и 38 было ранено – имею в виду инциденты в Грозном, где действовала профессиональная диверсионная группа, и серию кровавых убийств на трассе «Дон». Поэтому мы не должны недооценивать ситуацию. Самое последнее дело – заниматься шапкозакидательством, пытаясь убедить самих себя и всех остальных, что у нас всё хорошо, в то время как где-то всё плохо. К сожалению, тенденция набирает силу во всем мире, ее надо изучать, анализировать и выстраивать очень серьезный комплекс борьбы, который должен включать в себя и работу правоохранительных органов и спецслужб, и идеологическую работу.

События последних лет на Западе заставили политиков серьезно задуматься над проблемой. Например, премьер-министр Великобритании предложил отбирать паспорта и лишать гражданства тех, кто выезжает из страны для участия в боевых действиях в Сирии или Ираке или пытается вернуться обратно. Сейчас к этому же склоняются и во Франции, и в Германии. Я считаю, что это правильное решение.

Тем не менее скажу страшную вещь: война на Ближнем Востоке только начинается. Все происходившее до недавних пор – лишь прелюдия. Весь регион находится в состоянии хаоса. Поэтому рассматривать тот же сирийский конфликт в рамках одной лишь Сирии ни в коем случае нельзя.

Ирак

Представим себе иракский театр военных действий. Допустим, удалось взять Мосул, изгнать «Исламское государство» из Рамади и вообще вытолкнуть из страны. Как вы думаете, закончится на этом война в Ираке? К сожалению, нет. В регионе уже назревает новый конфликт – конфликт между Багдадом и Эрбилем, столицей Иракского Курдистана, при этом за Багдадом стоит, естественно, Иран. Шиитское руководство Багдада, опираясь на Иран и шиитскую милицию, начнет воевать против курдов. Уже прошли боестолкновения между пешмерга иракских курдов и так называемой шиитской милицией, есть погибшие с обеих сторон. А смысл конфликта заключается в следующем. Багдад говорит: «Есть спорные территории, уходите оттуда». Даже когда взяли Синджар, премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади заявил, что над городом должен быть только один флаг – флаг Ирака. А там сейчас развевается огромное стокилограммовое знамя Иракского Курдистана, потому что эту победу курды считают своей – они ее достигли, по сути, разорвав «Исламское государство» на две части, взяв Синджар и так называемое шоссе № 47, дорогу, которая соединяла Мосул и Ракку.

Этот конфликт очень серьезен, он может перерасти в настоящие полномасштабные боевые действия. Сейчас курды говорят, что Багдад нарушает многие договоренности. Например, согласно конституции Ирака, пешмерга иракских курдов – это составная часть вооруженных сил Ирака, и, соответственно, из центрального бюджета туда должны поступать деньги, должно поставляться оружие и многое другое. Но ничего этого не делается. В то же время Эрбиль опубликовал данные, согласно которым 780 с лишним миллионов долларов иракское правительство потратило на вооружение шиитской милиции, которая не является составной частью вооруженных сил Ирака, а находится под патронажем иранцев.

Конфликт постепенно вызревает, и он неизбежен. Это еще одна большая война, которая может разгореться в ближневосточном регионе. Потому что центральное правительство Ирака, вне всяких сомнений, постарается поставить под контроль всю ту территорию, на которую сейчас претендуют курды. А курды ясно дают понять, что если они вошли на так называемую спорную территорию, они оттуда не уйдут. Со своей стороны, курды обещают автономию христианам в рамках своего квазигосударства в Ниневийской долине. Кроме того, Ирак уже фактически разделился на шиитскую и суннитскую части. Сейчас перед всей страной стоит первоочередная задача избавиться от «Исламского государства», однако это не означает, что сунниты впоследствии откажутся от государственности. Вот и еще одна грань конфликта.

Йемен и Саудовская Аравия

Почему-то в последнее время мы все меньше слышим о боевых действиях в Йемене, где саудиты и их союзники пока не достигли особых успехов. Напомню, что активное участие в создании хуситской группировки «Ансар Алла» в Йемене принимали шейх Саид Хасан Насрулла, руководство «Хезболлы» и спецподразделение иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Ранее «Ансар Алла» насчитывала 120 тысяч человек. Но мобилизационный ресурс у них большой (шиитов, которые поддерживают хуситов, не менее 10 миллионов человек). Сейчас, скорее всего, «Ансар Алла» насчитывает около 150 тысяч стволов. Кроме того, несколько сотен человек из «Хезболлы» находятся у них на командных и технических должностях, в том числе отвечают за пуск ракет.

По моим данным, у хуситов есть не только старые ОТРК «Луна-М» и «Точка», но и ракеты «Скад» для ОТРК 9К72 «Эльбрус», которые, например, они запускали по базе саудовских ВВС в августе 2015 года. Тегеран одно время активно снабжал повстанцев оружием и по воздуху, и по воде – в порт Ходейду на севере Йемена заходили иранские боевые корабли. Поэтому наверняка какие-то ракеты малой и средней дальности были переданы хуситам, хотя на официальном уровне это отрицается.

Иранцы сейчас значительную часть ресурсов убирают из Ирака и Йемена и перебрасывают в Сирию. Казалось бы, это должно ослабить йеменский фронт, однако хуситы сами по себе хорошо воюют. Поэтому особо сирийские события на ситуацию в Йемене не влияют. Несмотря на то что там идет война суннитов против шиитов, пока этот конфликт остается локальным, однако долго ли продлится такая ситуация, неизвестно.

В то же время на территории саудитов, в Наджране и Восточной провинции, тоже разворачиваются беспорядки – в Наджране, например, идет партизанская война. В 2015 году в приграничной с Йеменом саудовской провинции Наджран, населенной преимущественно шиитами-исмаилитами, было создано первое военно-политическое движение за независимость «Ахрар Эн-Наджран» («Свободные граждане Наджрана»). Я напомню, что провинция Наджран была отделена от Йемена саудитами в 1934 году в результате войны. С тех пор ее жители жалуются на постоянную дискриминацию.

Племена Наджрана, примкнувшие к новой организации, не так давно провозгласили независимость провинции и объявили о присоединении к йеменским войскам в борьбе против саудовских властей, поскольку Эр-Рияд, по их версии, «нарушил все договоры, заключенные ранее с племенами». Их поддерживают Иран и «Хезболла».

Отмечу, что в июне 2015 года группировка «Ахрар эн-Наджран» взяла под контроль военную базу Королевства в районе Аль-Машалия в провинции Наджран и вступила в боестолкновения с саудовскими правительственными войсками в районе Хабаш в 10 километрах к югу от города. А в июле под ее контроль перешел аэропорт в городе Наджран – столице одноименной провинции. Оппозиционеры сбивали и авиацию королевских ВВС, как они утверждают, имеющимися у них средствами ПВО. Но надо понимать, что аэропорт просто так не занимают: значит, после этого осуществлялись поставки вооружения по воздуху.

Другая угроза – дестабилизация в самой большой и богатой нефтью Восточной провинции Королевства, без которой Саудовская Аравия – просто пустыня. Подавляющее большинство населения (свыше 90 %) там также составляют шииты.

Таким образом, в двух частях Королевства снова начались беспорядки (в 2000 году в провинции Наджран уже вспыхивало вооруженное восстание исмаилитов, которое было подавлено) и было объявлено о создании независимых государств.

Есть и третья угроза для Эр-Рияда – боевики «Исламского государства», объявившие своей целью Мекку. У саудитов уже были с ними столкновения на севере страны. Конечно, у Саудовской Аравии довольно многочисленная и сильная армия, однако в Наджране воинственное племя исмаилитов бану-ям может выставить против них до 100 тысяч человек. А если они получат (или уже получили) оружие из Йемена, что с ними смогут сделать саудиты? Будут палить ракетами по горно-пустынной местности? Шииты высокомотивированы и действуют мелкими партизанскими отрядами, а такая тактика, да еще в условиях Ближнего Востока, даже самым боеспособным армиям мира доставляет много проблем. Не все здесь определяется величиной бронепарка и количеством подразделений.

Безусловно, для Ближнего Востока возможный распад Саудовской Аравии означает геополитическую катастрофу. Западная пресса молчит о том, что происходит в Восточной провинции, в Наджране и Йемене. А между тем «Аль-Каида» заняла районы йеменского Адена, в том числе и портовые, и имеет выход к стратегическому Баб-эль-Мандебскому проливу, на долю которого и неразрывно связанного с ним Суэцкого канала приходится почти 15 % мирового транзита нефти. Часть Адена контролирует «Аль-Каида», другую – саудовско-аравийские силы, третью – шиитские формирования. Почему об этом молчат? Потому что такие сообщения могут повысить цены на нефть, что невыгодно Западу в его конфликте с Россией.

С досадой вынужден отметить, что мы не принимаем никакого участия в последних событиях в Йемене. А ведь территория, которая сейчас называется Южным Йеменом, – это бывшая Демократическая Республика Йемен, где Советский Союз длительное время присутствовал. В 1990 году мы попросту бросили Йемен – и сейчас не хотим даже возвращаться туда. Притом что у нас есть огромный опыт работы с офицерами йеменской армии, которые у нас учились. Многие из этих людей со временем оказались в разнообразных военизированных структурах, в том числе исламистского характера, как и офицеры армии Саддама Хуссейна, которые учились в наших академиях и прекрасно говорят по-русски. Мы могли бы восстановить свои связи с ними и использовать их для того, чтобы развалить «Исламское государство» изнутри и ликвидировать его. К сожалению, работа в этом направлении не ведется. Это грубый просчет с точки зрения как нашей национальной безопасности, так и экономики, который может стоить нам очень дорого.

Египет

Египет в силу своего теперешнего непростого положения вынужден маневрировать. Он получает на 1,3 миллиарда долларов вооружения от США, поэтому никак не может отказаться от сотрудничества с ними, он также в значительной части существует за счет монархий Аравийского полуострова, прежде всего Саудовской Аравии, поэтому зависит от них. И от нас он тоже зависит, потому что Египту нужен дешевый хлеб, нужно, чтобы наш рынок был открыт для его сельхозпродукции, нужно, чтобы мы создавали на его территории промышленные зоны и на его курорты ездили наши туристы, которые сейчас, слава богу, пока туда не едут. Поэтому он по-прежнему заинтересован в создании зоны свободной торговли с Таможенным союзом.

Египетское руководство разочаровано позицией, занятой США, – по сути, Соединенные Штаты молчаливо поддерживают «Братьев-мусульман», поэтому в Египте по-прежнему, как и раньше, достаточно сильные антиамериканские позиции. Ему нужны новые союзники, а союзника лучше, чем Россия, правопреемник старого союзника, которым когда-то являлся СССР, найти трудно.

Присутствует и политический мотив – показать американцам, что не только они могут каким-то образом влиять на ситуацию в Египте, но есть и альтернатива этому влиянию. Словом, этот интерес взаимный. Хотя данная ситуация вряд ли могла понравиться США и Евросоюзу. Египет – ключевая страна Ближнего Востока, самая многочисленная с точки зрения населения и имеющая серьезное влияние, и в последние годы нам удалось достичь весьма перспективных договоренностей о сотрудничестве. Однако все проекты такого рода оказались заморожены на неопределенный срок в связи с событиями осени 2015 года.

31 октября 2015 года в Египте в результате террористического акта потерпел крушение пассажирский самолет с российскими туристами на борту, а меньше чем через две недели на севере Синайского полуострова вновь произошел теракт. Это ясно показало, что египетские власти никак не могут взять под контроль северный Синай с его террористическими группировками, непослушными бедуинскими племенами и бог знает чем еще. И во что все это выльется – большой-большой вопрос.

Ливан и Израиль

Говоря о Ливане, замечу, что эта страна непонятно каким чудом умудряется сохранять стабильность, несмотря на то что на четыре с небольшим миллиона человек местного населения туда за короткий срок прибыло 1,5 миллиона беженцев. В процентном соотношении это приблизительно равнозначно тому, как если бы 50 миллионов человек вдруг приехали в Россию. Если в Бейруте раньше никогда не было воровства, то сейчас такие инциденты случаются все чаще – как раз из-за большого количества беженцев. «Хезболла» тоже провоцирует много негативных моментов из-за нарушения существующего соглашения, запрещающего политическим группировкам Ливана участвовать в войне, – это было сделано для того, чтобы «Хезболла» вернулась, а она не возвращается. Шейх Хассан Насрулла, когда ему говорят, что участие «Хезболлы» в сирийском конфликте может привести к дестабилизации в Ливане, отвечает, что для него общешиитское дело важнее интересов одного Ливана. И много еще тревожащих моментов происходит в жизни этой страны. Ливан с мая 2014 года живет без президента из-за борьбы между группировками «Хезболла» и «Аль-Мустакбаль». К счастью, есть исполняющий обязанности президента – Мишель Сулейман, бывший президент. Но это тоже конфликт.

Что касается отношений Ливана и Израиля, надо сразу сказать, что далеко не все в Ливане хотят их обострения. Христианская община, например, хочет торговать. Но «Хезболла» во главе с шейхом Хасаном Насруллой настроена антиизраильски. Насрулла, кстати, родился в бейрутском пригороде Бурджхамот, – это армянский пригород. Когда-то там жили шииты, которые уступили эти земли армянской общине, бежавшей в Ливан после турецкой резни.

Панорама одной из бейрутских улиц (Ливан)

В то же время шейх Хасан Насрулла не настроен антиеврейски, что бы на этот счет ни говорил господин Биньямин Нетаньяху. Я своими глазами видел синагогу в Бейруте, которую восстановили в 2015 году, она функционирует, туда ходят люди. И именно Хасан Насрулла, хотя это кому-то может и не понравиться, в свое время предложил, чтобы ООН приняла резолюцию о защите основных трех религий на Ближнем Востоке: иудаизма, христианства и ислама. При этом само движение «Хезболла», как я уже сказал, – антиизраильское. Оно возникло в 1982 году, в год вторжения Израиля в Ливан, когда израильская армия как нож в масло быстренько прошла страну и оказалась в пригородах Бейрута. Тогда это была еще маленькая слабая группировка. Сейчас это мощная организация, которая показала свои возможности во время Второй ливанской войны в июле 2006 года, где израильская армия понесла заметные потери. По данным самих израильтян, был убит 121 военнослужащий, уничтожены или сильно повреждены 48 танков «Меркава», были и другие потери в технике.

В чем суть проблемы между этими двумя странами? В том, что Израиль до сих пор оккупирует ряд ливанских деревень на юге Ливана – так называемые «Фермы Шабаа». Поэтому, когда мы говорим об отношениях Ливана и Израиля, следует четко понимать, что пока существует «Хезболла», она будет сражаться против Израиля. К чему это приведет, трудно сказать, однако события последних лет показали, что армия обороны Израиля ЦАХАЛ уже не обладает таким преимуществом, которое было у нее раньше, и не способна выигрывать все войны. И, собственно, в Израиле нарастает недовольство политикой Америки, которая сейчас стала заигрывать с Ираном, являющимся главным спонсором и покровителем «Хезболлы» – значительная часть ее боевиков проходит обучение в Иране. В общем, ситуация достаточно запутанная. В Израиле, как мне кажется, начинают постепенно понимать, что Америка их «кидает».

Бойцы шиитского движения «Хезболла»

Один из американских аналитиков некогда говорил о том, что не надо все время воевать, а надо использовать разные страны и противоречия между ними. И ситуация с Ираном похожа на это. Поэтому я думаю, что Соединенные Штаты откажутся как от однозначной поддержки Израиля, так и от однозначной поддержки Саудовской Аравии. Они, как я уже говорил, считают, что можно иметь стратегических союзников, которые между собой являются непримиримыми врагами, и манипулировать ими в целом. Это Иран, Саудовская Аравия и Израиль. И каждый из них будет ездить на поклоны и говорить: «Мы, мы лучшие, вы нам помогите!» Должен заметить, что смысл в такой политике, конечно, есть.

Палестина

Не следует забывать и о том, что на Ближнем Востоке существуют нерешенные конфликты, с периодическими обострениями тлеющие на протяжении десятилетий. Одной из таких болевых точек является проблема независимости Палестины. Конечно, на фоне бурных событий последнего времени, таких как война с «Исламским государством» и вооруженный конфликт в Сирии, она ушла на второй план, и отношение многих стран к палестинскому вопросу можно выразить словами: «Давайте поставим плюсик, как будто мы проблему решили, пусть они там сами разбираются». Однако противоречия никуда не делись, и застарелая проблема остается проблемой независимо от срока давности.

Не так давно Совет безопасности ООН в очередной раз отклонил резолюцию о признании Палестины независимым государством. Соединенные Штаты очень долго тянули с решением, госсекретарь Джон Керри высказывался обтекаемо, и у многих возникла иллюзия, что, возможно, США вопреки стратегическому партнерству с Израилем проголосуют за положительную резолюцию. Но в последний момент мы увидели, что США проголосовали против, что говорит об очень серьезной работе произраильского лобби, направленной на то, чтобы склонить американцев к принятию именно такого варианта. Конечно, как и большинство людей, я за то, чтобы Палестина была независимым государством. Ее уже признали 135 стран, рано или поздно она будет признана и Советом безопасности, но большие сомнения были, что к 2017 году реально удастся это сделать. Надо называть вещи своими именами: в той формулировке, в какой резолюция была представлена на голосование, она выглядит как минимум непродуманной.

Во-первых, как можно создать государство Палестина до 2017 года, если на западном берегу Иордана находятся поселения израильтян? Их что, ликвидировать? Разрушить, запретить? В свое время над решением вопроса в этом ключе работал Ариэль Шарон – и столкнулся с колоссальным сопротивлением. И правительство Биньямина Нетаньяху никогда не примет такого решения. Допустим, его примет какое-то левое правительство Израиля, которое рано или поздно может прийти к власти в результате очередных выборов. Но на это понадобятся десятилетия. Так или иначе, быстро ликвидировать эти поселения израильтяне не будут.

Во-вторых, кто будет находиться у власти в Палестине – ФАТХ или ХАМАС, которые то мирятся, то воюют? Это очень серьезный вопрос. Как можно вести переговоры о независимости государства, где власть оспаривают две противоборствующие силы? ФАТХ – это структура, которая была создана достаточно давно, ее основал еще Ясер Арафат. А ХАМАС – это «Братья-мусульмане». Они никак между собой не договорятся, достигнутого согласия хватает на небольшой период, после чего снова начинаются проблемы. Это очень серьезный вопрос, и без его решения слова о формировании палестинского государства к 2017 году выглядят сотрясением воздуха. Палестинская проблема вообще особая в этом плане. Когда народ оказывается в расселении, возникают радикальные движения – тот же марксистко-ленинский Народный фронт освобождения Палестины, который по сути ничем не лучше, чем исламский ХАМАС.

Еще один вопрос – заявление о том, что Иерусалим будет столицей двух государств: израильского и палестинского. Полагаю, что израильское – это западный Иерусалим, а палестинское – восточный Иерусалим. Но там есть очень много спорных районов, например Армянский квартал – один из самых старых исторических районов восточного Иерусалима. И, конечно, его хотят взять себе и палестинцы, и израильтяне. Район этот очень важен в том числе и с религиозной точки зрения. Иерусалим – это мировой центр и христианства, и иудаизма, и ислама, а в Армянском квартале находится ряд крупных святынь общехристианского плана, в частности, церковь, где нашел последнее упокоение брат Иисуса Христа апостол Иаков, первый патриарх Иерусалимско-христианской церкви. И таких мест в Иерусалиме достаточно.

Кроме того, не учитываются интересы христианского населения. А между тем на этой части территории оно резко сокращается. В Вифлееме, например, христианское население за последние год-два сократилось в 5–7 раз.

То есть в любом варианте получается очень серьезный израильско-палестинский конфликт – как, скорее всего, и произойдет. Президент Палестины Махмуд Аббас заявил, что если Совет безопасности ООН не признает Палестину независимым государством, то администрация ФАТХ снимает с себя ответственность за дальнейшее управление этой территорией и пусть страной управляют оккупационные власти Израиля. Что это означает? Разумеется, ничего, кроме хаоса.

Восточный Иерусалим – яблоко раздора между Израилем и Палестиной

Ливия и Афганистан

На территории Ливии царит полная неразбериха. Сейчас там действуют два правительства. Одно – международно признанное – располагается в Тобруке в 140 километрах от египетской границы. Другое, сформированное группировкой «Рассвет Ливии», где преобладают сторонники «Братьев-мусульман», – в Триполи. Кроме них есть еще десятка полтора-два различных более или менее крупных группировок и еще больше мелких банд. То есть практически вся Ливия находится под контролем различных вооруженных бандформирований.

НАТО вмешиваться в ситуацию не спешит. Официальная версия гласит, что альянс не хочет нарушать международное право, но на самом деле просто никто не хочет лезть в этот хаос. Каждый выжидает, кто первым начнет. Хотя логично было бы предположить, что с учетом того, что территория Ливии располагается недалеко от такого государства НАТО, как Италия, да и вообще от Южной Европы, натовцы могли бы взять на себя задачу по стабилизации ситуации в Ливии. Хотя бы озаботиться нанесением серии точечных ударов по исламистам. Но вся проблема в том, что тогда надо будет наносить удары по «Рассвету Ливии», то есть по «Братьям-мусульманам», которые занимают значительную часть страны. А американцы к ним относятся, в общем-то, достаточно благожелательно. Не говоря уже о том, что с правительством в Триполи поддерживают активные отношения Катар и член НАТО Турция, которые, по сути, это правительство признают.

Еще одна опасность ливийской ситуации заключается в том, что «Исламское государство», которое первоначально контролировало город Сирт и ближайшие районы, начало активно расширять свое влияние, вытесняя конкурентов и зачастую скупая мелкие группировки. А это означает, что в перспективе ИГ может получить и выход к морю, и контроль над почти третью ливийского средиземноморского побережья.

В Ливии есть два стратегически важных района. Первый – это побережье и особенно порты, через которые идет нефть. Второй – глубинные территории Ливии, где, собственно, и добывается нефть. Бои идут сейчас за эти стратегически важные места. И «Братья-мусульмане», я уж не говорю о правительстве в Тобруке, уступают в этих боях «Исламскому государству», отряды которого становятся в Ливии все больше и агрессивнее. Сейчас руководство организации обратилось к «добровольцам» – или, если угодно, наемникам – с призывом ехать не в Сирию и Ирак, а в Ливию и Афганистан, где в последнее время тоже началось преднамеренное и очень мощное усиление ИГ. Так что в борьбе с «Исламским государством» появляются новые фронты. До недавнего времени они казались второстепенными, а теперь могут стать и главными.

Последствия «арабской весны» для Ливии оказались чудовищными

Заключение: что делать России?

Сказать, что события на Ближнем Востоке приближаются к завершению и вот-вот наступит мир, невозможно. Как я уже говорил, то, что происходит сейчас, – еще даже не апогей конфликта, к тому же постоянно зарождаются новые очаги нестабильности. Поэтому, как ни печально, вскоре мы увидим, как на карте региона появятся все новые и новые горячие точки, а вчерашние союзники вспоминают давние разногласия и обращают оружие друг против друга.

Процессы, начавшиеся «арабской весной», все смешали в кучу. Кто потерял влияние, кто приобрел – уже не поймешь, потому что в хаосе трудно искать свои плюсы и минусы. Однако можно быть уверенным, что эти процессы приведут к серьезным геополитическим подвижкам, к созданию новых государств или изменению границ уже существующих. Пока я не вижу конца этому хаосу. Думаю, что в ближайшей перспективе он будет только нарастать. Варианты тут возможны самые причудливые, и в последующие два-три десятилетия скучать никому не придется.

К сожалению, говорить о какой-то проактивной политике России в отношении стран Ближнего Востока пока рано. Пока мы только отвечаем на вызовы дня: есть вызов – есть реакция. Но очень мало полноценного анализа, прогнозирования и моделирования ситуации, в том числе и в стратегическом плане. Скажу прямо: по той же Сирии мы должны были вмешаться еще два года назад, когда можно было значительно быстрее переломить ситуацию. Но затянули, дождались момента, когда власть Башара Асада могла пасть в течение двух-трех месяцев, то есть фактически штурмом был бы захвачен центр Дамаска и в 8 километрах от президентского дворца шли бои. Это следствие в том числе и того, что мы так протянули время.

Сейчас мы четко понимаем, что должны выиграть сирийскую войну. Мы не можем ее проиграть – это будет иметь очень серьезные негативные последствия для нас в плане национальной безопасности, угрозы территориальной целостности и нашего авторитета в регионе. Поэтому надо выстраивать стратегию. Например, как я уже говорил, делать ставку только на авиацию в этой войне нельзя. Надо обязательно убедить Башара Асада пойти на контакт с сирийскими курдами, партией «Демократический союз» и отрядами самообороны – уверен, что у нашей власти есть такая возможность, – и таким образом усилить наше влияние в целом на большей части территории Сирии.

Считаю, что на сегодняшний день российскому руководству важно четко осознать, что мы не можем больше пассивно наблюдать за событиями, происходящими в этом регионе. Великая Российская империя и великий Советский Союз всегда проявляли пристальное внимание ко всем местным проблемам и принимали деятельное участие во всех событиях, происходящих на Ближнем Востоке. Российская империя, например, активнейшим образом поддерживала христиан в Османской империи, благодаря чему во время Первой мировой войны эти народы – ассирийцы, армяне, греки – воевали на стороне русской армии. До сих пор в турецких учебниках истории пишут, что они якобы были предателями и помогали оккупантам. На самом деле это был естественный порыв христианского населения, которое подвергалось в Османской империи массовому преследованию.

В частности, ни для кого не секрет, что геноцид 1915–1923 года был не первым событием такого рода. Погромы в отношении христианской части жителей Османской империи периодически устраивались и до него, да и в принципе христианское население всегда рассматривалось как низшее сословие по отношению к османам. И понятно, что местные христиане с надеждой смотрели на Россию – во-первых, потому что Российская империя освободила целый ряд народов Балканского полуострова – греков, сербов, болгар – от османского ига. А во-вторых, все рассматривали Российскую империю как преемницу великой Византийской империи.

Это действительно так. У меня есть теория, объясняющая, почему, собственно, Российское государство из небольшого Московского княжества сумело за короткий срок вырасти в большую Российскую империю. Произошло это, как известно, во времена Ивана Грозного, который увеличил территорию страны в 32 раза. Такое не снилось ни Сталину, ни Екатерине II. Хотя в некоторых наших фильмах Иван Грозный и показан полусумасшедшим, однако это был великий правитель, который создал большое Русское государство.

И когда меня спрашивают, почему, я отвечаю: «Это гены». Бабушку Ивана Грозного звали София Палеолог. Соответственно, прадедушкой его был последний император Византийской империи Константин Палеолог, павший смертью храбрых на стенах Константинополя, с мечом в руках сражаясь против османов. Так что можно предположить, что подсознательно Ивану Грозному было тесно в Московском государстве. Память предков не давала ему покоя. Он хотел настоящего имперского размаха – и в самом деле сформировал основу империи. После него были Петр и Екатерина, но фундамент был заложен именно Иваном Грозным.

Византизм, как идеология, насчитывающая несколько сотен лет, действительно доминировал в Российской империи. Благодаря этой идеологии Русское государство росло, становилось все более мощным, приобретало черты подлинной империи. И есть все основания полагать, что, если бы во время Первой мировой войны большевики и прочие деятели не устроили Октябрьскую революцию, была бы достигнута вершина византизма. То есть и Стамбул – Константинополь, и зона проливов – все должно было вернуться в лоно Российской империи как правопреемницы великого государства – Византийской империи.

Сегодня мы говорим, что Корсунь – мистическое место для нас. Но я бы сказал, что настоящий мистический центр для каждого православного человека – это как раз Константинополь. А храм Святой Софии, который господин Эрдоган собирается из музея превратить в мечеть, – самый главный из всех христианских храмов. Это по-настоящему святое место – если угодно, наша православная Мекка. Поэтому сейчас, когда наша страна и мы вместе с ней переживаем непростой период, происходит рождение новой идеологии, по сути, очень близкой к той, что существовала и в Российской империи, и в Советском Союзе. Я сейчас не оговорился – по моему мнению, Советский Союз сталинских времен базировался на той же идеологии византизма, замаскированной под коммунизм. В самом деле, общий идеологический настрой в период правления Сталина в большей степени напоминал не ранний большевизм, а вот такую имперскую политику.

Поэтому сейчас нам следует тщательно обдумать стратегию своих дальнейших действий. Очень не хотелось бы, чтобы наша политика на Ближнем Востоке продолжала носить созерцательный характер. Настало время для активной игры. Наибольшее влияние получит тот, кто более грамотно и умно проведет свою работу в перспективах тех изменений, о которых мы говорили в этой книге. Если же делать вид, что ничего не изменилось, и стараться все вернуть к тому, как было раньше, это ни к чему хорошему не приведет.

Content

Семен Багдасаров
Ближний Восток: вечный конфликт

Введение

Клубок противоречий: религиозные течения на Ближнем Востоке

Шииты, сунниты и примкнувшие к ним…

Пророк Мани и его последователи

Христианство – история и современность

«Исламское государство»: кто виноват и что делать

Монстр вырвался на свободу

Идеология борьбы и борьба идеологий

Война с ИГ: кто, где, как

Сирия: государство в огне

Причины сирийского конфликта

Военные аспекты конфликта

Включится ли Израиль в сирийские события?

Турция: новый очаг нестабильности

Политика Турции и принципы неоосманизма

Турецкие курды: проблема самоопределения

Россия и Турция – разворот на 180 градусов

Есть ли решение у курдского вопроса?

Иран: своя игра

Средняя Азия: миграционные проблемы

Грани войны

Ирак

Йемен и Саудовская Аравия

Египет

Ливан и Израиль

Палестина

Ливия и Афганистан

Заключение: что делать России?